Бесплатный фрагмент - Багрепорт

Илья не Муромец

Сказка — ложь, да намекает:

Добро от зла нас защищает.

Но не факт, что в нашем случае

Пройдём сквозь леса дремучие.

* * *

Глаза упорно не хотели открываться, в ушах стоял гул. Илья усердно тер веки, пытаясь сбросить остатки сонливости. Почему-то ныла спина. Над головой раздался громкий и полный возмущения «кар». Парень подскочил, озираясь по сторонам. Голова крутилась почти на триста шестьдесят градусов, что напоминало охоту совы.

— Твою ж тыковку! Откуда лес? Что за хрень?!

Где-то слева послышался шорох, а рука инстинктивно потянулась к карману, но карман оказался пустым.

— Предупреждаю: я буду защищать своё достоинство, — заявил парень, вглядываясь в туман.

Из-за кустов на него смотрели светящиеся глаза. Разобрать, что за животное это было, Илья не мог, а потому волосы встали дыбом. У страха, как говорится, глаза велики.

В голове всплыл голос учителя ОБЖ, рассказывающий, как спастись от бешеной собаки, а мозг упрямо возводил барьер от мысли, что там, за кустами, волк или медведь. Хотелось бежать без оглядки, но на ОБЖ совершенно точно говорили: «Не убежишь». А страх пригвоздил пятую точку к земле намертво.

— Шиш, не пужай богатыря, — проскрипел, к счастью, человеческий голос.

Из тех же кустов, где только что горела пара глаз, вышла старуха в платке. Ну или в шали — парень в этом не разбирался. Крючковатые пальцы сжимали посох.

— Нежели проснулся? Всю жисть думала, богатыри сранья просыпаются, а ты дрыхнешь, как леший зимой.

— Бабусь, вы явно умом тронулись, — Илья осторожно поднимался, всё больше лелея желание сбежать из этого дурдома. — Я — айтишник.

Старуха пожевала губы, кося в сторону. Но тут же вернула взгляд.

— Илья?

— Угу.

— Муромец?

Парень, уже отряхивавший джинсы от мха, пыли и травы, нервно рассмеялся.

— Не-а. Шутишь, что ли? Какой Муромец? Сафронов. Муромцев никаких не знаю.

— Хмм… — старуха почесала подбородок. — Неужели Васька ошиблась…

— А я и Ваську никакого не знаю. Скажи лучше, как отсюда на улицу Пушкина пройти?

Илья оглядывался по сторонам, но города или выхода к дороге не видел. Нервозность стремительно приближалась к панике.

— Пошутил — и будет, — скрипучий голос звучал уже не так уверенно. — Вот тебе твои орудия. Ступай великие дела вершить.

Старуха всучила Илье ржавый ключ, воронье перо и кусок бересты. Но, взглянув в лицо парню ещё раз, бересту всё-таки отобрала. Сняла с себя шаль и накинула на широкие плечи горе-богатыря. Илья было дёрнулся, да бабку уронить не хотелось.

— Один вопрос — один ответ. По тропе прямо иди, поймёшь, когда свернуть пора будет. Предметы береги — пригодятся. Да не оставят тебя силы, да прибудет с тобой милость аук.

Лишь успела старуха договорить последнее слово, взмахнула посохом и исчезла, будто и не было. Только теперь Илья разглядел хозяина горящих глаз… И тут же об этом пожалел.

Маленькое зелёное существо с рожками, напоминающими веточки дерева, с любопытством его разглядывало. В крошечных ручках был телефон — тот самый, пропавший из кармана.

— Я точно в дурке, — прошептал Илья.

— Шиш, — сказало существо, протягивая гаджет.

Парень схватил телефон, поднял валявшийся рядом рюкзак и кинулся прочь по тропинке, на которую указала старуха, на ходу засовывая всё в карман.

— Сумасшедшие, — выкрикнул Илья.

— Удачи, — прошелестел Шиш, хотя Илья не Муромец уже не слышал.

И дед — не дед, и кукушку не поел

Как скоро сказка скажется — лишь автор знает.

А наш Илья бежит, сломя башку,

Да так, что в ушах ветер завывает,

Но останавливает злобное «ку-ку».

* * *
Бежал Илья недолго — в боку закололо так, что молодец тут же согнулся пополам. Теперь в его голове уже физрук ехидно усмехался: «Ничего-то ты, Сафронов, не можешь. Бегать тоже нужно уметь». И пожалел парень, что не тренировался. Ну его, этого физрука.

Постоял немного, отдышался, потом двинулся дальше уже не бегом, а вразвалочку. Шаль, которую было не засунуть в карманы (по объективным причинам), он небрежно сунул в рюкзак, оглядываясь по сторонам.

А посмотреть было на что. По обе стороны тропы в небо стремились раскидистые дубы и пушистые ели. Здесь не пахло городской пылью, зато в носу щекотало от хвои, смолы и чего-то сладковато-древесного. Обилие зелени будто отпечатывалось яркими пятнами на сетчатке глаза. Утренний туман отступал, а в лучах солнца можно было разглядеть, как маленькие мошки исполняют какой-то причудливый танец.

Илья бы, может, и полюбовался, не будь он практичным айтишником до мозга костей. А мозг, подстёгнутый адреналином, выдавал чёткий приказ: «Ты не в лесу — ты в зоне риска. Вали домой. Срочно. Повторяю: срочно».

Стресс от встречи с чокнутой бабкой потихоньку уходил, как туман, и возвращалась адекватная способность размышлять. Парень достал телефон.

Гаджет, к счастью, не разбился. Разве что по периметру красовалось несколько царапин. Самая злобная тянулась по экрану, будто пыталась разрезать его надвое. Илья снял блокировку и тут же нахмурился. Ни одного деления связи. Ни 4G, ни даже «E».

— Интересно, тут зоны покрытия нет, или просто всё отключили? — пробурчал он, набирая 112.

В динамике стояла мёртвая тишина. На удачу парень набрал и 911, но результат не изменился. В голову пришла абсурдная идея — залезть на дерево. Вдруг связь поймает?

Облом настиг с оглушительным треском. Во-первых, выше макушки не залезешь. Во-вторых, даже если залезешь — толку ноль. Зато заноз нацепял — красота какая.

— Ты чегось там висишь? — прошелестело в кустах.

Илья рванул вниз, ломая ветки, и понёсся вперёд. Ждать от этого леса чего-то нормального — всё равно что ждать логику от бага в коде. Ну его… в пень.

По часам — почти четыре часа блужданий. По урчанию в животе — минимум восемь. В очередной раз «рык» желудка раздался настолько громко, что парень поёжился, а с ближайшей ветки сорвалась жирная кукушка со злобным «ку-ку».

— Вот бы поймать, да на шашлык, — мечтательно протянул Сафронов, замечая, что чаща впереди редеет.

Окрыленный, он прибавил шаг. И через минуту вышел на поляну.

«Поляна — как поляна», — подумал он.

Но взгляд тут же упал на печь прямо посередине, как будто её доставили. Из трубы валил дым.

— Ёпрст. Это что ещё за ёж?! — вырвалось у Ильи.

Он инстинктивно огляделся в поисках обломков избы. Ничего. Ни обломков. Ни логики. Ни людей. Но кто, мать его, тогда растопил печь?!

И во второй раз за день он пожалел, что задаёт вопросы. Потому что прямо из печи, кряхтя, начал выбираться кусок сажи. Захотелось пить, есть и какать одновременно.

— О-о-о… Давненько у меня гостей не было, — существо размазало грязь по лицу. — Заблудился, али любопытство привело?

Сафронов безмолвно открывал рот, изо всех сил стараясь держаться в своём уме. Но ум ли это уже был? Казалось, это был сон. Просто сон уставшего человека, который долго не был в отпуске. Очень долго. Лет пять.

— Немой чё ль? — существо выпрямилось, начав напоминать шахтёра, который забыл, что есть душ. — Чегой надо-то?

— Да н-ничего мне не надо от больных. Домой хочу, — выдавил Илья.

— У-у-у… А я ж покуда знаю, хде дом твой?

— А кто здесь вообще хоть что-то знает? Нормальные тут водятся?

— Ай, вопросов сколько, — запричитал дед. — Ясеню не понравишься — он говорить не любит.

— Это поэтому в песне ясень молчал? — горько усмехнулся Илья.

Психика давала сбой не хуже плохого кода.

Старик с подозрением прищурился — он за свою вековую жизнь таких напевов не слыхал.

— А ты кто будешь? — проскрежетал он.

— Илья.

— Муромец?

— И ты туда же? Нет. Я Сафронов. Са-фро-нов. Сколько вам денег заплатили за этот розыгрыш?

— Денег? — удивился дед, будто пробуя слово на зуб. — Чьто есть сё?

— Тугрики? Бумажки? Зелёные? Бабки? Монеты? — перечислил Илья. — Ты чё древний такой?

— От баламошка, — всплеснул руками дух. — А коим мне ещё быть? Я ж печкин дух. Ужо как век живу тут.

Илья икнул и осел на траву.

— Век? В печке? Прикалываешься? Бомж, короче?

— А ты чего на непонятном наречии ругаешься? — возмутился дух. — И не таких за пояс затыкали. Ну-ка проваливай, раз умный такой. Три наказа дам тебе, выбирай один. Не выполнишь — сгинешь. Времена нынче страшные.

Илья, и так выжатый как лимон, уже не пытался понять. Хотелось выть. И домой.

А дух тем временем продолжил:

— Наказ первый: хочешь домой — в печь полезай. Наказ второй: не верь тому, кто кричит о правде вслух. Наказ третий: помогай даже врагу.

Илья всхлипнул. Выбирать по его профессии он отлично умел. Всегда проверял роли, собирал логи, искал уязвимости. А тут? Ничего не понятно, да и не особо интересно. Только страшно.

— Ну-с, — поторопил дед. — Чего возьмёшь?

Подумал, подумал Илья, да выбрал самый безобидный наказ — второй.

— Я ж не дурак в печь лезть или врагу помогать?

Печкин дух лишь хитро прищурился.

— Дед, а поесть бы мне чего… — не выдержал Илья. Голод, как известно, не тётка, он уже был дядькой и требовал пищи.

— Ешь. Да проваливай. Утомил.

Дух щёлкнул пальцами. Из сгустка сажи на земле возник горячий пирог, манящий ароматом яблок. Очень хотелось мяса, но сейчас выбирать не приходилось: уж лучше пирог в руках, чем улетевшая кукушка.

Илья клацнул челюстью, но бурчащий желудок не позволил сбежать в неизвестном направлении. Парень накинулся на еду.

А в кармане уже жгло. Но заметит не Муромец это чуть позже.

Перо для бестолочи

— Колодец, колодец, дай воды напиться?

— Вода не годится. Как бы в козла не превратиться.

* * *
Вымотанный Илья договорился с печкиным духом рядом подремать. Дух по доброте душевной разрешил, а на саму печь из вредности не пустил. Так и улёгся наш бедный герой, под голову рюкзак подложив. И тут вспомнил про шаль бабкину.

— Не одеяло, конечно, но сойдёт, — подумалось Сафронову, пока он накрывался колючим куском ткани. — Зато теплее.

Печкин дух к шали пригляделся и замер.

— Всё ж нашла Василиса богатыря.

— Что? — переспросил засыпающий Сафронов, но не дождавшись ответа, провалился в сон.

Печкин дух подкинул дровишек, да сам в печь залез спать.

Беспокойным был сон Ильи — то и дело чудились глаза, будто человеческие, да в них что-то звериное. Ярость, ранее Илье не веданная.

Проснулся айтишник с мокрой от пота спиной, пока в небе занимался рассвет. Дух уже не спал, наблюдал за парнем.

— От ты гришь, не богатырь, — деловито причмокнул дед. — А откуда у тебя Яги шаль?

— Да какой Яги? Той самой, что ли? Бред какой. Обычная бабка дала, — Илья зевнул и пожал плечами.

— Ну-ну, — не унимался дух.

— Да чё я врать буду? Всучила мне бабка мусор какой-то, — замялся Илья.

Рассказывать, как удирал, сверкая пятками, не хотелось.

— Дрова у бабки полетели.

Печкин дух инстинктивно проверил свои — лежат.

— Тьфу! Иди отсёдова. Замотал меня!

В сторону айтишника полетел выпнутый дедом жёлудь. Илья покрутил в руках дубовый орешек, оглянулся — на поляне ни одного дуба, все в лесу остались. Белка, что ли, принесла? Мелькнула мысль: а съедобная ли это вообще штука? А потому про запас в карман положил.

Вдруг почувствовал парень: ляжку, на домашних котлетах откормленную, жжёт, будто угольки из печи попали. Достал из кармана перо, а оно горячее.