Бесплатный фрагмент - Аруэрос

Аруэрос

Пролог

Первыми на землю Аруэрос вступили три ничем не примечательные крысы. Оставив позади прошлую жизнь, они были полны решимости создать новый, лучший мир. Остров уже был заселен неразумными существами, которые с опаской относились к чужакам, но, проявив доброту и любовь, они смогли завоевать их доверие.

Вместе они строили новый, идеальный мир, исключив любое проявление зла. Андрес, Марна и Лейв — так звали основателей Аруэроса — шаг за шагом им удалось построить целое государство. Однако Лейву это давалось нелегко: полюбив Марну, которая уже была с Андресом, он не сумел смириться и поселился на краю острова доживать свою жизнь.

Спустя годы их помнят и почитают как богов. Но про Лейва сохранилась дурная память. Его обвиняли в коварстве и предательстве. Потому их помнят так: Андрес — бог храбрости и мужества, Марна — богиня любви и милосердия, и Лейв — бог коварства и ненависти.

Спустя какое-то время на острове появились и другие разумные существа, среди них тамы или таментисы. Крысы приняли их с добротой, позволили выбрать место, где они хотят жить, и обеспечили припасами. Сами по себе тамы были добрым народом и легко смогли сосуществовать с крысами. Тамы были довольно высокими и сильными, их руки были такими длинными, что могли касаться земли. Несмотря на свою устрашающую внешность, они отличались мягкосердечностью, добротой и желанием помогать всем, кто в этом нуждался. Тамы выбрали северную часть острова, где они чувствовали себя уединенно и комфортно.

Вслед за ними на остров приплыли дарэки. Вступив на землю, они попросили у крыс кров, взамен преподнесли в дар изумительно красивый кинжал, украшенный рубином, острота которого не сравнится ни с одним мечом. Дарэки, будучи народом чести, обещали защиту со своей стороны в случае опасности. С опаской, но всё же им разрешили поселиться на востоке острова. Дарэки были не выше крыс, имели маленькие когти, пушистый хвост и заостренные уши. Впрочем, они были счастливы такому гостеприимству, к тому же они помогли в постройке нового города.

После дарэк на острове появились и другие существа — венхи. Про них узнали только после кражи флорина, местной монеты. Они отличались неприятной внешностью и злобным характером: были с худощавыми ногами и руками, ростом слегка выше крыс, с носом на пол-лица и большими зелеными глазами. Собрав совет всех существ на острове, стали думать, что с ними делать.

Тамы захотели их оставить и помочь, как и всем, кто в отчаянии приплывал на остров. Дарэки были против этих существ, обосновывая это тем, что в них нет ни капли чести. Они предложили изгнать их с острова. Решающее слово оставалось за крысами. Они решили их оставить, но не содействовать в их выживании.

Долгое время крысы убеждали всех существ принять одну веру — веру в трех великих крыс-основателей. Но тамы и дарэки, хоть и уважали веру своих соседей, не согласились на это. Тамы верят в богиню Тару, ведь именно она с небес направляла их к острову. Некоторые говорили, что во время метели Тара, принявшая облик женщины, пришла к умирающему таму и спасла его своими жаркими объятиями, чему тамы охотно верили.

Дарэки, будучи ночными существами, верили в богиню Милию, именно её облик они видели в ночном небе. Они верили, что во время её битвы со своей тенью был создан мир: из её крови появились океаны, из плоти — земля, а горы появились от осколков её меча. Также они верили, что после смерти каждому предстоит последняя битва со своей тенью, и то, как ты себя проявишь, решит, достоин ли ты перерождения на земле.

Венхи отказались от веры, их волновали лишь флорины. Они считали, что чем ты богаче, тем лучше. По этой же причине правителем венхов мог стать любой из них, кто окажется богаче.

Спустя время на остров приплыли и другие существа — ависы. Они отличались своей грациозностью: тело их было покрыто перьями, а большие голубые глаза пронзали насквозь. Также у ависов были крылья, но они уже давно разучились летать, хотя страсть к высоте не отнять. Верили они в своего короля, его род считался великим и священным. Они верили, что именно его предки создали мир.

Приплыв к острову, они ничего не просили и ничего не требовали. Во главе ависов стоял король Генрих из рода Аберфрин. Представившись, они огласили, что западная часть острова достанется им, а в случае неповиновения они готовы воевать. Дарэки приняли вызов, но крысы всё ещё стоявшие во главе острова, предложили мир на века за право жить на острове Аруэрос. К удивлению всех, Генрих согласился, но так и не признал главенство крыс.

В течение долгого времени главенство крыс сохранялось на острове, но с каждым годом их величие угасало. Ависы жаждали править не только островом, но и столицей, расположенной в самом центре Аруэроса. Дарэки, в свою очередь, требовали разрешения на смертельные дуэли, поскольку считалось позорным умереть естественной смертью. Крысы же придерживались идеологии добра и не разрешали никаких убийств на острове.

Венхи, как и прежде, не слушали крыс, они были единственными зачинщиками грабежей и воровства. Тамы, в свою очередь, ничего не желали. Отстранившись от всех, они возвели высокие стены вдоль своих земель и перестали появляться на советах и каких-либо иных собраниях.

Спустя пару веков на острове всё же началась война. Ависы, договорившись с венхами, напали на столицу. Тамы никак не отреагировали, будто зная, что этого не миновать. Дарэки, всё ещё помнящие свою клятву, встали на сторону крыс, но их сил оказалось недостаточно. Столица пала.

Зная о скорой своей смерти, король крыс написал: «Лишь вера заставит тебя жить следующий день — вера в короля, может быть, вера в себя или в свою мечту. Совсем не важно, в кого или во что ты веришь, главное — верь, а иначе в чём смысл жить?»

Глава 1. Одиночество

1048 год, осень

Остров Аруэрос

В очередной тёплый вечер местный священник прогуливался по берегу океана, размышляя о жизни. В деревушке, где он жил и проповедовал, его особо не любили, да и сам он не выделялся приятной внешностью или красивым голосом. Он был высок, довольно мудр, но его худоба и шрамы на теле вызывали страх и отвращение, как минимум у детей. Но, несомненно, все уважали его за стремление помочь каждому, кто попросит о поддержке. Звали этого священника Марк.

Бродя по берегу океана, он забывал обо всём, что его окружает. Гул ветра, доносящегося от бескрайних вод, шум волн и пение птиц заглушали тяготы его жизни. Это было одно из немногочисленных приятных мгновений в его существовании. В этот же вечер он повстречал новорождённую крысу, брошенную в одних лишь тряпках, возле цветущего клёна. Взяв его на руки, Марк почувствовал необъяснимую любовь и теплоту к этому ребёнку. Он лежал прилежно и спокойно, слегка любознательно, его большие глаза смотрели прямо в душу. Оглядевшись вокруг, священник решил взять новорождённого ребёнка с собой.

Вернувшись домой, он понимал, что, скорее всего, какая-то женщина оставила его на погибель, понимая, что не сможет прокормить малыша. Но священник предпочёл верить, что Марна, богиня любви, подарила ему этого ребёнка за его боль и одиночество. Крысу назвали Томас.

Начиная с четырнадцати лет Томасу разрешалось покидать стены монастыря, но с некоторыми условиями. Священник строго-настрого запретил покидать территорию деревни, а общаться он мог только с себе подобными — с крысами. Томаса это, конечно же, не устраивало. Втайне от отца он слушал истории приезжих купцов, сбегал по ночам любоваться звёздами и даже однажды разговаривал с одним северянином своего возраста. Марк знал об этих шалостях, но так любил Томаса, что не хватало ему смелости лишить сына этих маленьких радостей в его жизни.

У Томаса были друзья: низенький, слегка полный Браг — сын местного пекаря. Он не отличался высоким интеллектом или сильными мускулами, но с ним было весело. Браг был достаточно добрым и набожным ребёнком, во всём слушался родителей и старался не ввязываться в неприятности, в чём сильно отличался от своей подруги Милии. Милия выросла сильной и бесстрашной, соглашалась на любые затеи и каждый успех считала своим подвигом, но одного она всё же боялась — гнева своего отца, ведь она была единственной дочкой кузнеца, который безмерно её любил.

Деревушка, в которой они жили, не отличалась от других деревень на их острове: церквушка на вершине холма, чуть ниже — деревянные дома, был и рынок с одним торговцем, баня вдоль реки и, конечно же, трактир, куда каждый вечер собирались жители деревни. Познакомились ребята в первый же день, как Томас впервые спустился с монастыря в деревню. Увидев, как Милия бьёт Брага, Томас, воспитанный защищать слабых, подбежал к ним, встав напротив Милии.

— Не бей его, не видишь, ему же больно, — сказал Томас грубым тоном.

— Он украл у меня игрушку, которую мне подарил отец, он сам её сделал…

Вдруг от сильной и озлобленной крысы Томас видит перед собой слабую, еле сдерживающую слёзы девочку.

— Меня отец три дня ругал за эту игрушку, она очень дорога для нашей семьи, мне её подарили на десятилетие, я думала, что потеряла её… А это он её украл! — пнула Брага.

Томас впервые не понимал, правильным ли был его поступок. Буквально минуту назад он думал, что встал на сторону слабого, а теперь… он защищает вора, из-за которого три дня плакала Милия.

— А почему ты украл игрушку? — удивлённо спросил Томас.

Лежавший на земле Браг, будто дрожа, сказал:

— У меня папа работает каждый день и никогда ещё не праздновал свой день рождения, я так хотел обменять игрушку на что-то красивое для него, что не смог сдержаться, а уже когда украл, мне не хватило смелости обменять. Прости меня, Милия, я больше так не буду.

«Томас не знал, на чью сторону встать, ведь в каждом злом поступке он видел добрый помысел».

Обдумав ситуацию, Том предложил решить проблему:

— Давайте все вместе пойдём к отцу Милии и попросим у него прощения, объяснив ситуацию. Попросим его не рассказывать ничего о краже, а сами попробуем заработать денег, чтобы купить подарок отцу Брага?

— Вы правда мне поможете?

— Я помогу, если буду знать, что ты у меня больше ничего не своруешь и расскажешь все моему папе, чтобы он меня снова любил, как и раньше.

Зная, что все местные в это время пьют пиво, крыски направились в трактир, где уже беседовали жители деревни. Трактир представлял собой двухэтажное здание: на верхних этажах путник мог за определённую плату остановиться на ночлег, а внизу — сытно поесть и при желании выпить. В основном трактирщик мог предложить овощи и кашу, иногда была рыба, но вяленое мясо попадалось редко. Из напитков можно было заказать либо пиво, либо вино, иногда была настойка из собранных в лесу ягод.

В деревушке Солва, где жил Томас, существовала негласная традиция: каждое воскресенье все, кто мог, приходили в трактир обсудить насущные проблемы, но чаще всего просто собирались выпить. Ходят слухи, что эту традицию придумал сам трактирщик, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

— Мужики, скажите мне, как долго мы будем терпеть Ависов? — спросил местный купец, попивая пиво.

— В прошлый раз тебя-то они не тронули, — со злобой ответил кузнец.

— Так я спрятался, а что я мог сделать? Они приходят, берут что захотят, ни флорина мне не заплатили, ещё и избить могут. Скажи мне, как в столицу попасть без флоринов?

— Ты тут ничего не накопишь, крыс у нас мало, торговли почти нет, ещё и нападки Ависов.

Марк особо не участвовал в диалогах, но поднятая тема больше всего его беспокоила.

— Мы на их земле, они имеют право, — подметил трактирщик, наливая пиво.

— Может, вдарить тебе разок? Тебя почему-то они не трогали, а вот жену мою… — злоба кузнеца не утихала.

— Ага, как же не трогали! Все бочонки опустошили и разбили полтрактира!

— Величие крыс более не осталось, нашу веру не принимают, я даже не уверен, больше свободных крыс или тех, что под замком.

— Мужики, больше терпеть нельзя, надо хоть что-то сделать в следующий раз, когда они придут.

— Ты себя-то видел? Они выше в два раза, у них мечи и копья, а у тебя что? Кружка пива, купленная в долг?

— Нужно что-то сделать ради наших детей, иначе все крысы будут либо мертвы, либо в рабстве.

Дверь открывается, и в трактир входят Томас и его друзья. Прячась за Томасом, Браг неохотно извинялся перед и без того озлобленным кузнецом.

— Дядюшка, простите меня, пожалуйста, это я украл игрушку у Милии.

— И зачем же ты это сделал?

— Я хотел продать и купить папе подарок.

— Мда… Твой отец целыми днями трудится, даже в трактир не появляется, а ты вором заделался?

— Я бы всё равно не купил у тебя ничего, — ехидно ответил купец.

— Да-да, ври больше, купил бы за один флорин, продал бы мне за пять, — ответил кузнец.

— Прости мальчишку, в прошлом набеге его семье больше всех досталось, — сказал Марк, зная, что к его словам прислушаются.

— В этом я не спорю. Ладно, Браг, я прощаю тебя, но если узнаю, что ты снова начал воровать, я из твоих рук топоры наделаю.

— Хорошо, обещаю, что больше никогда не буду воровать.

— О, Томас, только сейчас заметил, тебя что, скряга Марк всё же отпустил пивка попить? — вскрикнул трактирщик.

В трактире раздался хохот.

— Здравствуйте, — смущённо ответил Томас.

— А ну вставай на стул, представься всем, — потребовал трактирщик.

Встав на стул, Томас неуверенно произнёс:

— Здравствуйте, меня зовут Томас, я сын Марка и Марны, мне разрешили спуститься к вам.

— Да ну, самой богини Марны сын!

— Замолкни и пей своё пиво, — Марк тяжёлым взглядом взглянул на кузнеца.

— Ладно, крыски, идите гуляйте, взрослым надо поговорить.

Уходя из трактира, Томас чувствовал себя немного подавленно: над ним посмеялись, да и отец был зол.

— Томас, я хотела спросить, ты говорил моему папе, что ты — сын Марны, про какую ты Марну?

— Ну Марна, богиня любви и милосердия.

— То есть ты считаешь, что ты сын богини?

— Мне так папа сказал.

— Том, твой отец врёт, у богов нет детей, да и, честно говоря, мне отец сказал, что у священников тоже не могут иметь детей.

— Тогда откуда я?

Милия смущённо отвела взгляд, не зная, что ответить.

— А я думаю, что Марна подарила священнику Томаса, мне мама рассказывала, что Марк был очень злым священником, но чуть позже он стал добрым, — ответил Браг.

Томас раньше не задумывался об этом, и ему явно было о чём спросить своего отца.

Собрав все яблоки, крыски отнесли их к купцу. Купец же, будто впопыхах, собирал свои товары и, видимо, собирался куда-то идти. Он был слегка агрессивен и вечно оглядывался по сторонам. Томаса немного это напугало: на улице вечер, до ближайшей деревни полдня ходьбы, может, с кем-то поссорился, подумал Томас.

— Дяденька, купите яблок у ребят, — улыбчиво сказала Милия.

— Какие ещё яблоки, я спешу, — ответил купец, оглядываясь по сторонам.

— Ну купите яблок, нам очень деньги нужны.

— Ладно-ладно, кидай несколько в сумку, только тихо.

Заплатив один флорин, купец накинул на себя плащ, взял на плечо мешок и пошёл в сторону леса.

Ребята, окружив один флорин, стали думать, что на него можно будет купить, но все и без того понимали, что этого не хватит на достойный подарок. И где же теперь купить подарок, торговец-то ушёл.

— Не расстраивайся, завтра я посмотрю, что смогу продать, или попрошу у отца, — сказала Милия, пытаясь подбодрить своего друга.

— Я тоже что-то поищу, не переживай, мы найдём, что подарить твоему отцу, — поддержал Томас.

Браг обнял своих друзей, он был счастлив стать частью небольшой команды.

— Спасибо вам большое, Томас, попридержи флорин у себя, не хочу, чтобы мой папа о чём-то догадался.

— Хорошо, я спрячу флорин.

Попрощавшись со своими друзьями, Томас собирался подняться к монастырю, но Милия, схватив его за руку, спросила:

— Прошу, пообещай мне, что мы все вместе отправимся в путешествие, для меня это важно.

— Обещаю, — сказал Томас, взяв Милия за руку.

Поднимаясь вверх по склону к себе домой, Томас был счастлив, что смог помирить двух крыс, и сам стал частью большой дружбы. Придя в свой дом, Томас немного обрадовался, ведь Марк всё ещё был в трактире. Взяв немного редьки и палку, похожую на меч, он представлял своё путешествие с новыми друзьями. Закрыв глаза, правой рукой размахивал мечом, представляя дуэль рыцарей, левой же кусал редьку, ему не нравилась редька на вкус, но Томасу запрещались любые перекусы. Марк верил, что любые приёмы пищи должны быть в кругу семьи, за одним столом. Оттого этот запретный плод в виде редьки был так сладок. Спустя некоторое время Томас, взмахнув мечом, представлял себе удар по противнику, но на пути оказался Марк, удивительно тихо придя домой. Томас растерялся и даже был немного напуган, ожидая наказания, но Марк лишь обнял Томаса, сказав, что он его любит.

Спустя какое-то время Марк сел напротив кровати, в которой уже лежал Томас.

— Я думаю, у тебя есть вопрос ко мне, — совершенно подавленно спросил Марк.

— Пап, скажи мне правду, насчёт моей мамы?

Марк, будто зная, что его ждёт этот вопрос, сказал:

— Говорю тебе правду: четырнадцать лет назад я нашёл тебя на берегу океана, возле клёна. Не было никакой записки, так что я не знаю, откуда ты. Укутанный в одеяние, ты смотрел на меня, будто прося забрать тебя с собой. Я и забрал, накормил тебя, обучил всему, что знаю. Несмотря на то, что я тебя нашёл, ты всё равно остаёшься моим сыном.

Я стараюсь верить, что тебя подарила мне Марна, лишь вера в это заставляет меня жить.

Томас, ничего не сказав, отвернулся от отца.

— Пойми, сын, не столь важно, кто породил тебя на этот свет, важно лишь, кто воспитал в тебе личность, кто заботился и кто кормил. Я не являюсь тебе отцом по крови, но разве это что-то меняет? Разве я не давал тебе ту заботу и любовь, что давали другие отцы своим детям? Да, ты не получил материнскую любовь, и это моя вина, но я дал тебе всё, что мог. Я знаю, ты запомнишь мои слова, но поймёшь их лишь через время.

Марк задул свечу и с грустью на лице закрыл дверь комнаты Томаса.

Он снова ушёл гулять вдоль берега, в надежде найти что-то или же понять, где он ошибся.

Томас не мог уснуть, его не покидал вопрос: зачем он был рождён в этот мир, неужели смысл его жизни заключается в том, чтобы придать смысл жизни его отцу?

Вдруг раздался душераздирающий крик. На деревню напали Ависы.

Тяжёлый топот копыт и звон железа вмиг перекрыл божественную тишину.

Вдали раздавались крики женщин, и этот крик, будто буря, доходил до монастыря.

Марк в ужасе побежал домой, спрятать Томаса. Но он понимал, что не успеет: топот копыт был всё ближе и ближе. Марк остановился и молча смотрел на дверь, он не знал, чего он хочет больше: увидеть в последний раз Томаса или же до самой смерти верить, что он смог спрятаться. И в тот момент, когда его догнала смерть, он увидел, как любопытная маленькая крыса выглядывает, приоткрыв двери. Он умер, зная, что в его жизни всё же было счастье.

Томас вышел из монастыря, но за дверью его ждала только смерть, смерть его отца…

Он не знал, что делать, его тело окутал холодный пот, и весь шум, что был вокруг, вдруг утих.

Конец 1 главы.

Глава 2 Страх или ужас

Впервые он понял, в чём разница между страхом и ужасом. Страх заставляет избежать мнимой опасности, а ужас парализует твоё тело, тебе тяжело дышать, хочешь кричать, но ты можешь позволить себе лишь смотреть.

Ужас сковал его тело, он не мог двигаться. Что-то в его голове кричало: «Беги!», но он не сдвинулся с места, ноги его застыли, лишь слёзы перекрывали вид на мёртвого отца.

На его глазах умирали все, кого он только знал. Кто-то сопротивлялся, кто-то молил о пощаде, некоторые бежали. Томас же не бежал — он не знал, куда и есть ли смысл.

Один из ависов схватил Томаса, разглядев его как мясо перед покупкой, сказал:

— Этот здоров, в клетку его!

Томас, сделавший шаг назад, видимо, наконец осмелился бежать, но было уже поздно. Тяжёлый удар заставил его подчиниться. Дойдя до клетки, он увидел в ней Милию — она лежала в слезах и крови, вся избитая и дрожащая. Как только Томаса кинули в клетку, Милия тут же вцепилась в него. Полушёпотом, дрожащим голосом, она сказала:

— Томас, они нас убьют, слышишь? Они моего папу убили, они всех убили, Том, надо что-то делать, слышишь меня, Том?

Томас не смог сказать ни слова, он лишь прижал к себе Милию, оглядываясь по сторонам.

Пока ависы выносили бочонки пива, закрыв глаза, Томас пытался представить себе что-то более приятное, например, шум океана или обширные луга, но мерзкий привкус железа во рту не давал ему забыться.

Взяв всё необходимое, ависы вместе с Томасом и Милией в клетке поехали по старой тропинке вдоль леса. Томас всё ещё думал об отце, он так и не узнал, каков он был, что делал в юности, не узнал историю его жизни и больше никогда не узнает.

Томас и Милия ехали в клетке, не зная куда. Немного успокоившись, Томас спросил:

— Кто-то сумел убежать? Ты кого-то видела?

— Нет, я ничего не видела, моего папу убили, а меня потащили в эту клетку. Томас, я видела твоего отца…

— Я знаю, я его тоже видел… А Браг, может, хоть он сумел убежать?

— Его тоже убили, его потащили к клетке, но он плакал и спотыкался, его просто убили, когда он в очередной раз упал.

— Том, мне страшно, а что, если они и меня… — Милия была до ужаса напугана, от отважной девочки не осталось и следа.

— Мы справимся, я не верю, что мы можем умереть, мы сбежим и вернёмся в деревню.

Томас обнял Милию и лишь озлобленным взглядом смотрел на ависов, которые болтали о своём, идя спереди. На одном из вечерних привалов ависы разожгли костёр и жарили одну из крыс, что убили в деревне. Поедание разумных существ было противозаконно по всему острову, но крысиное мясо считалось тяжелодоступным деликатесом, и большинство считало это дикостью. Те немногие, кто успел вкусить крысиное мясо, говорили, что оно вызывает привыкание, и те, кто хоть раз его отведал, большую часть времени думали только о нём. Это мясо в основном продавалось в тёмных уголках города, и всех, кого ловили с ним, убивали на месте.

Милия от ужаса прижалась к краю клетки и отвернулась, смотря в лес, нашептывая себе:

— Они и меня убьют, съедят и убьют, убьют и съедят, да, они проголодаются, и я буду следующая жариться на костре, убьют и съедят.

Томас не слышал Милию, его руки дрожали, а сердце билось всё быстрее. Закрыв глаза и прижав уши, он пытался успокоиться.

Ависов всего было не больше восьми. Во главе стоял явно тот, что больше всех — его уверенный вид и золотой, слегка разбитый клюв выделял его среди остальных. Также были два брата, похожие как две капли воды, лучник, пара воинов, один молчаливый копейщик и один явно слабее всех — он выполнял все мелкие поручения.

Томас задумал убедить самого слабого, думая, что над ним издеваются его же соратники. Подозвав его к себе, Томас сказал:

— Помоги нам сбежать, слушай, я сын Марны, я пока не знаю как, но если я встречусь со своей мамой, я попрошу её сделать тебя богатым, сильным или счастливым, она богиня, я думаю, она сможет.

— Чего тогда ты сам не попросишь её сейчас сделать себя сильным, богатым и чего-то там?

— Я пока с ней не общался и не знаю, как с ней пообщаться, но я обязательно узнаю.

Авис, улыбнувшись, подошёл к главарю.

— Пап, мне тут эта крыса говорит, что он сын богини, Марны? Как же там её?

— Марны, ахаха, какая из крыс это сказала? — спросил главарь отряда, подойдя к клетке.

— Я сказал, а если не отпустите, умрёте.

— Умрём вслед за твоим отцом? Или он успел убежать?

Томас, не сумевший сдержать слёз, промолчал.

— Судя по твоему лицу, мы его убили. Присмотрись, а не его мы жарим на костре? — сказал главарь, не чувствуя и малейшей жалости к Томасу.

— А твой отец не говорил тебе, что ты просто сын шлюхи, которая, скорее всего, либо сдохла, либо пошла продавать себя куда-то в другое место.

— Сиди и молись, чтобы я наелся крысой, что висит сейчас на костре.

— Заткнись, ты убил наших отцов, а мы убьём тебя! — вскрикнула Милия.

— Ну удачи тебе в этом, — безразлично ответил главарь.

Поздно ночью ависы старались сильно не напиваться, ведь в лесу жили неразумные существа. Их длинные, тёмно-зелёные волосы скрывали тело, от чего их было очень тяжело заметить, а ростом они были чуть меньше крысы. Это давало им необыкновенную ловкость. Также они умело вскарабкивались по деревьям. Этих существ называли «гладфоры». Ужасный запах от жареного крысиного мяса лишь прибавлял аппетит у ависов. Усевшись вокруг костра, они приступили к трапезе, разжёвывая мясо и запивая пивом, один из ависов завязал разговор:

— Так, а зачем мы деревушку-то сожгли? До этого же заходили, брали всё ценное и уходили.

— Приказ самого Альфреда, вроде как один из купцов, который продавал в этой деревушке, рассказал, что местный кузнец изготавливал оружие, чтобы убить нас, когда мы снова заглянем.

— Помню того кузнеца, здоровая крыса, однако, чуть ли не с меня размером, махал своим молотом, но мечей я так и не увидел.

— Может, и солгал купец, наверняка хотел подзаработать или вовсе найти место рядом с нашим королём.

— Крысы в его покоях лишь прислуги.

— А я слыхал, что он рад поразвлечься с маленькими крысками и хорошо платит тем, кто их ему привозит.

— Ты особо не мели языком, помню, одного из ависов Альфред убил, как раз за то, что рассказывал всем о предпочтениях нашего короля, в одной из таверн.

Спустя время, насладившись мясом и напившись пива, ависы были не прочь подебоширить: они дрались между собой, провоцировали лесных жителей и стучали по клетке, не давая крысам уснуть. На запах мяса к привалу и заглянул один из гладфоров, ползущий медленно и осторожно, он направился к костру ради куска еды. Ависы смотрели же на него как на зверушку и старались заманить его в ту же клетку, где сидели Томас и Милия.

Они понимали, что, скорее всего, они убьют крыс, но гладфор считался куда ценнее и стоил больше других существ. Хоть лесная тварь и была туповата, но инстинкт не позволил ему залезть в клетку, и, услышав малейший шорох, он тут же убежал в лес. Ависы были слегка расстроены, и поэтому один из них кое-что предложил:

— У меня появилась идея, как сделать этот привал более весёлым и создать новую тайну, которую мы никому не расскажем.

— Ты чего удумал?

— Давайте вместе повеселимся с одной из крыс, что в клетке. — Оглянувшись на своих собратьев, ависы утихли, ожидая одобрения от своего командира.

— Она же на продажу, — неловко спросил самый молодой из них.

— Брось, ничего с ней не случится, её цена не станет меньше.

— Чёрт с тобой, давай.

Главарь, перепивший пива, явно не соображал, на что он согласился, но всё же шатающимся шагом направился к клетке. Томас, услышавший разговор, вцепился в Милию мёртвой хваткой, она же кричала и умоляла не трогать её. Ависы всё же её забрали, ведь сильный удар по голове заставил Томаса разжать пальцы. Они развлекались и били ребёнка, но Томас был бессилен: своими лапами он закрыл уши, отвернувшись, он смотрел на густой лес и молился, чтобы пришёл Андрес и спас его подругу, но так никто и не пришёл. Хотя он отчётливо видел, как многочисленные светящиеся глаза смотрели на него из густого тёмного леса.

Наигравшись, они бросили Милию обратно в клетку. Она не могла ничего сказать, может быть, она и не хотела что-либо говорить, она лишь сжалась от боли и тихо плакала. Томас не осмелился до неё дотронуться, он чувствовал себя виноватым, что не сделал хоть что-то, но разве он что-то мог?

Посмотрев на Милию пустыми глазами, он вкусил весь ужас жизни: буквально вчера он обещал этой девочке грандиозное путешествие по миру, а сегодня он не может до неё дотронуться.

Томас всю ночь на неё смотрел, но только утром заметил, что её тело было уже холодным. Поняв, что она мертва, он вцепился в свои плечи, царапая себя, виня себя за её смерть. Он сам не знал, зачем это делает, может быть, хотел физической болью перекрыть душевную. Томас нашёптывал себе: «Вы убили её». И с каждым разом всё громче и громче, пока один из ависов не обратил на это внимание. Подойдя к клетке, он сказал:

— Она мертва, парни.

— Ничего не будет, да? Потеряли 10 флоринов, чья была эта идея? — озлобленный главарь отряда искал глазами виновника.

— А чего ты на меня кричишь? Я не помню, чтобы кто-то из вас был против.

— Ладно, выбрасывайте её, вторая крыса-то жива?

— Жива, только на плечах у него кровь.

— И почему у него кровь на плечах? Кто-то его бил?

— Это он сам себя исцарапал.

Главарь посмотрел на измученного Томаса.

— Так, крыса, слушай сюда, если мы не сможем тебя продать как минимум за 10 флоринов, я лично тебя убью, и не просто зарежу, а буду мучать, пока ты сам не попросишь тебя убить.

Томас, ничего не сказав, озлобленным взглядом посмотрел на главаря, зачем-то пытаясь его запомнить.

— Уже завтра мы приедем в Ревекато, там тебя продадим, и всё закончится. Ты какой-то тощий, на, вон, поешь, — сказал авис, протягивая ему кусок мяса.

Томас понял, что это мясо крысы, которую они вчера зажарили, и не стал притрагиваться к нему.

— Догадался, да? Но ты всё равно это съешь, у нас больше нечего нет, к завтрашнему дню ты не должен выглядеть голодным.

Томас ногой отодвинул это мясо.

— Так, либо ты сейчас же съедаешь этот кусок мяса, либо я разрезаю голову твоей подружке, и эта голова будет ехать с тобой до самого города.

Томас всё же съел этот кусок, он не чувствовал отвращения, лишь думал, как отомстить.

Весь оставшийся путь Томас сидел и смотрел на тот угол, где умирала Милия. Он пытался поверить в то, что сейчас с ним происходит. Попутно думая про отца и Брага, про кузнеца и трактирщика, вспоминал о собранных яблоках и вспомнил про флорин, который он спрятал в своём башмаке. Достав флорин, он обещал себе сохранить его во имя друзей, но не особо верил в свой успех.

На следующий день они приехали в красивый и богатый город Ревекато. Он словно сиял от яркого солнца, позади города — лишь пропасть и бескрайний океан. Высокие каменные стены под защитой ависов казались Томасу неприступными, а сам город — очень интересным.

Приближаясь к городу, Томас увидел много разных существ, в основном торговцев, приехавших издалека. Были и северяне с большой повозкой различного меха и шкур. Также Томас увидел жителя Востока, его одежда отличалась от одежды ависов.

К удивлению Томаса, дарэки оказались ростом чуть меньше крысы. От отца он слышал, что они спят днём, а живут ночью, также что они довольно умелые воины и обеспокоены только своей честью. Жителей севера Томас уже видел, Марк не особо их любил из-за скудного интеллекта и невозможности договориться о цене, поэтому меховой шкуры у Томаса так и не было.

Разглядывая купцов, Том пытался себе представить их историю и судьбу. Смотря на большого северянина, он представлял себе, как тот охотится в заснеженных горах далеко на севере. А разглядывая дареку, он представил себе дуэль на удивительно тонких мечах в свете полной луны.

Немного поразмыслив, Томас подумал и о своей судьбе, насколько же длинной она будет и проживёт ли он до завтра.

Конец 2 главы

Глава 3 Цена жизни

10 флоринов — разве такова цена моей жизни? Томас меньше чем за неделю потерял всё, что было ему дорого: друзей, родных и веру в жизнь.

Ворота в город были открыты и запускали они всех — купцов, бедняков, не так уж и важно. В городе Томаса ждала уже другая картина: грязь, насилие, драки и крики, видимо, были в норме у этого города. На крысу никто не обращал внимания, разве что один Венх спросил у Ависа, когда торги за Томаса.

— За сколько крысу продашь? — спросил подбежавший Венх.

— Торги завтра, выставлю за 10, — ответил Авис.

— За 8 сегодня же куплю.

— Завтра за 8, может, и купишь.

Это лишь напугало Томаса — неужели завтра он станет игрушкой в руках омерзительного Венха?

Придя к дому, где жили военные Ависы, Томаса оставили возле двери всё в той же клетке, а на охрану оставили одного из Ависов. Ночной Ревикато не утихал — все те же крики вперемешку со смехом не давали уснуть, казалось, что они вокруг Томаса. Обессиленная крыса, прижавшись к клетке, закрыл уши, глаза, пытается уснуть, в то время как охранник, уже выпивший две кружки, видит девятый сон.

Во сне Томас видит мёртвого отца и Милию, они вместе просят Томаса о помощи. Появляется и Браг, в его руках та самая шапочка, которую он хотел подарить своему отцу, оглядываясь по сторонам, он ищет папу. Но отец так и не пришёл. Марк и Милия уже подошли к Томасу и будто бы синхронно просят его бежать.

Просыпается Том не от страха, а от того, что Венх облизывает его пятку, что была высунута из-под решётки. Венх, хихикая, говорит:

— Я много за тебя отдам, и ты будешь моим.

Томас взял руку Венха и со всей силы потянул к себе, да так, чтобы он ударился об решётку, от чего он и заорал. Проснувшийся охранник успел лишь пнуть Венха перед тем, как он успел убежать.

— Всё нормально, не ранил он тебя? — спросил охранник.

— Ногу облизнул, — ответил уставшим голосом Томас.

— Чего?

— Он облизнул ногу.

— Зачем?

— Ну, догони, спроси.

— Ладно, ложись спать, если что, буди, — Авис, допивая свой эль, усевшись на свой стул, снова задремал.

На следующий день повезли Томаса на продажу. Рядом с ним стояли другие крысы и один Тамантис. Томас пытался их всех рассмотреть в надежде увидеть знакомое лицо, но несильный удар от Ависа заставил его смотреть прямо, а там — почти все Венхи, желающие купить себе раба.

Торги начались.

Первым решили продать северянина, и заломили за него сразу 30 флоринов. Почти сразу же начались крики, и чуть ли не каждый хотел его себе забрать. Несмотря на то, что он самый большой среди тех, кого продают, на его лице сильнее всех был виден страх.

В итоге его продали за 44 флорина, а купил его необычайно толстый Венх, позади него были два охранника в виде Тамов, а при себе — 4 мешка с флоринами и кнут.

Остальных не продавали с таким же ажиотажем: кого-то купили за 5, более сильных крыс купили за 13, и вот очередь дошла и до Томаса. После заявленной цены в 10 флоринов Венх, что облизывал ногу Томаса, тут же закричал «11!». Все были удивлены, ведь думали купить его максимум за 7 флоринов из-за его молодости.

Томас смирился со своей судьбой и посмотрел на солнце в ожидании чего-то. На его глаза появились слёзы, его тело дрожало то ли от страха, то ли от холода. «Может, было бы лучше, если бы я умер ещё в деревне рядом с папой», — подумал Томас.

Выйдя из тени, сильный и украшенный в золотом одеянии Авис крикнул: «12!» Все в округе тут же преклонились, все кроме Томаса — он всё так же смотрел на солнце, не понимая, кто перед ним. Удар в живот заставил его преклониться, но вот Король не оценил этот удар, схватившись за меч, он отрубил голову Авису, что его ударил. Этим Ависом был сын Главаря отряда.

На удивление Томаса, отец уже мертвого сына ничего не сделал, и разве он мог что-то сделать? В этом городе Короли приравнивались к богам. Вытирая кровь и посмотрев на уже мертвого Ависа, Король сказал:

— Как ты смеешь трогать моего раба?

Вокруг воцарилась тишина. Венхи, Тамы, крысы — абсолютно все знали главное правило этого города: гнев короля хуже медленной смерти.

Томаса понесли к замку. Обернувшись, он увидел плачущего Венха. Впервые за столько времени Томас снова улыбнулся. Улыбка довольно быстро пропала с его лица, ведь он не понимал, почему и зачем его купил Король. Но тут он вспомнил, что про него говорили по дороге в город.

Не думаю, что Томас в тот момент чувствовал страх. Он безумно устал, его ноги неуверенно несли его вперед, а глаза закрывались на ходу.

— Отнесите его врачам, пусть осмотрят его, — приказал король.

Томас уже и не помнит, как попал в кровать, но в полудрёме он чувствовал, как его осматривали и что-то говорили королю.

— Он здоров, зубы чисты, и хорошего телосложения, глаза видят, а уши слышат даже шорохи, но сейчас он бессилен, — сказал осмотревший Томаса лекарь.

— Хорошо, пусть перед тем как он познакомится с Филиппом, его подготовит Десница.

— Сам Карл? Ваша десница? Мой король, эту работу можно дать менее высокопоставленному подчиненному.

— Пусть он с ним поговорит, я устал уже покупать Филиппу рабов.

— Как скажете, мой король, — приклонившись, ответил лекарь.

Томас проспал весь день и всю ночь. Проснувшись утром, он чувствовал себя достаточно хорошо. Кровать была гораздо мягче, чем клетка, в которой он спал последнее время, его тело не дрожало от холода, а вокруг пахло благовоньями.

Комната, в которой он спал, была даже лучше, чем его комната в Солве: рядом с кроватью стоял деревянный стол и стул, размером они были совсем не для Ависов, скорее всего, до Томаса тут жили и другие крысы. Осознав, в каком он сейчас положении, решился сделать всё возможное, чтобы выжить.

На столе он заметил книгу, на обложке которой написано «Мальчик для битья». Прочитав это, Томас обомлел: неужели меня будут бить и пытать… Хотя чего я ожидал, я же в плену, пора привыкнуть. Взяв книгу, на первых же страницах были сводки правил, как себя вести в тех или иных ситуациях.

Не успел Томас прочесть и первые страницы, как в комнату заходит десница короля. К удивлению Томаса, десницей была такая же крыса, как и он, только старше и намного ухоженнее. Одет в дорогом одеянии, а на пальцах рук сверкали кольца.

— Читать умеешь? — удивленно спросил Карл.

— Умею, меня отец научил.

— А кто твой отец?

— Священник.

— Это облегчает задачу. Можешь не бояться названию книги, сейчас я объясню, что тебе предстоит делать.

— Бить тебя могут и будут, в том числе и я, иногда за твои проступки, но зачастую тебя будут бить за проступки нашего принца Филиппа. Вот как всё будет: тебе дадут время, чтобы с ним сдружиться, после если он прочувствует к тебе хоть какую-то жалость, тебя будут бить, но не так больно и долго. Если же он к тебе не будет чувствовать ничего, тебя будут бить на его глазах, пока ты не умрешь. Скажу сразу, шансов у тебя маловато, ведь и Авис, что рос вместе с ним, был убит.

Брали и Тамов, и Дарека, думали, может, сдружиться с Венхом из-за схожести в скверности характера, но, к сожалению, и они были убиты.

— Значит, на очереди я? — огорченно спросил Томас.

— Вполне возможно, но тебе куда больше повезло, ведь с тобой я, — все так же хладнокровно ответил Карл.

Томас не совсем понимал, в чем такая же крыса, как и он, может ему помочь.

— Лет 20 назад и я был Мальчиком для битья, для нынешнего короля, как видишь, теперь я его правая рука. Тебя ждет такой же путь, если сможешь найти к Филиппу подход. Периодически я буду подсказывать тебе, что и как делать, но большую часть времени ты будешь с ним один на один.

— Писать умеешь? — спросил Карл.

— Умею.

— Сядь и пиши.

Правила, за которые тебя сразу же убьют:

— Покушение на священный род Аберфрид, то есть на принца, короля, тетушек, дядюшек и так далее.

— Воровство (если что-то нужно будет, попроси у меня).

— Бегство.

Правила, за которые тебя изобьют:

— Проступки Филиппа.

— Несоблюдение распорядка дня.

— Порча имущества.

Правила, за которые тебя могут поощрить:

— Беспрекословное повиновение.

— Дружеские отношения с Филиппом.

— Ценные сведения для меня.

Помимо этих правил, будут дополнительные задания от меня. Сделаешь все правильно — получишь куда больше, чем дополнительную порцию еды.

— Понял, а как вам удалось подружиться с Королем?

— Не показывал ему слабость перед ним. Ависы могут дружить только с равными себе, мы, конечно, не равны, но с помощью хитростей ты можешь повысить себе шансы.

— Первый мой совет: как можно лучше узнай замок и Филиппа, не задавая вопросов. Твои уши слышат куда больше других в этом замке. Услышишь что-то интересное — расскажешь мне, и я тебе помогу.

— Если готов, можем идти к Филиппу.

Посмотрев на свои дрожащие руки, Томас ответил:

— Готов.

Конец 3 главы

Глава 4 Дружба с врагом

Проходя вдоль длинных, украшенных коридоров, Томас все меньше и меньше верил в свой успех. В его жизни не было много друзей, а те, что были, уже мертвы. От страха его глаза метались по сторонам, а вокруг лишь картины королевского рода. В одной из картин он увидел Карла, гордо стоявшего в самом углу картины. Его признали, хоть он и не Авис. Это придало уверенности Томасу, но он все еще не знал, что сказать Филиппу.

Прийдя в покои Филиппа, он стоял возле окна и смотрел вдаль. В комнате образовалась полнейшая тишина. Томас думал, что от него все ждут каких-то слов, но он не знал, что говорить. Наконец Карл представил Томаса.

Карл: — Мой принц, это ваш новый друг Томас.

Филипп: — Скажи мне, Карл, вы действительно считаете, что из всех, кого вы мне приводили, мне будет не жаль крысу?

Карл: — Это решение вашего отца.

Филипп: — Я понимаю, что меня может наказывать лишь отец, и в его отсутствие я могу насладиться свободой, и, конечно же, это ему не нравится. Можете сразу убить крысу, мне не нужен друг.

Карл: — Вы можете наслаждаться свободой в пределах этого замка, король не хочет лишь того, чтобы вы гуляли по городу, среди простолюдинов. Прошу вас, мой принц, не убивайте юношу, поговорите лучше с отцом, найдите компромисс.

Филипп: — Значит, это не простая крыса? Это ваш сын? Я не помню, чтобы ты за кого-то переживал.

Карл: — Нет, мой принц, это не мой сын и не мой родственник, этот юноша хорошо образован и послушен. Нет смысла снова убивать.

Филипп: — Мне все равно, пусть мой отец…

Прервав Филиппа, Томас выкрикнул: — Твой отец глупец, не сумевший воспитать своего сына. Лишь в пределах этого замка ты чего-то стоишь, в моих краях ты обычная пернатая тварь, возомнившая себя богом. Тебе бы пришлось трудиться за кусок хлеба, который у тебя в замке в достатке, поэтому отец тебя и не выпускает, потому что ты слаб.

Филипп, все так же гордо стоявший, не проронил ни слова, а лишь смотрел огненными глазами на Томаса.

Карл уводит Томаса обратно в свою комнату.

Томас: — Спасибо, что пытались меня спасти, но, видимо, моя смерть неизбежна.

Карл: — Я пытался тебя спасти только по приказу Короля, не думай, что ты мне интересен. Смотри, что будет дальше: если Филипп оценил твой выкрик последней надежды, то я ничего не говорю королю, и то, что было в твоей комнате, останется между тобой и принцем. Если же он не пригласит тебя на ужин, мне придется сказать обо всем королю, и тебя убьют. В любом случае это было смело. Тебе действительно приходилось работать за кусок хлеба?

Томас: — Неделю назад я думал, что я сын богини Марны, мне так отец сказал. Он был священником, за свою еду я толком и не работал, лишь выполнял мелкие поручения.

Карл: — Забавно.

Подходя к двери комнаты, Карл сказал: — Что ж, эта комната твоя еще на некоторое время, потом все в руках Филиппа. Еще один совет тебе: самое глупое, что ты сейчас можешь сделать, — это сбежать. У меня уши по всему городу, и я найду тебя еще до ужина, но в таком случае ты и до ужина не доживешь.

Карл, закрывший дверь на ключ, оставил Томаса одного, ожидая свою судьбу. Время тянулось значительно медленнее, он ходил кругами по комнате, размышлял, что же сказать, и нужно ли будет что-то говорить. Может ли он что-то предложить взамен, и нужен ли Филипу друг.

Спустя некоторое время Карл открывает дверь и молчаливо смотрит на Томаса.

Томас: — И что же решила моя судьба?

Карл: — Сегодня удача на твоей стороне, Филипп приглашает тебя отужинать.

Томас выдохнул с облегчением и в приступе счастья обнял Карла. Карл же не ответил взаимностью и сказал:

Карл: — Я рад, что Филипп дал тебе шанс на дружбу, я тоже его тебе даю, но дружба в свою очередь — это некий контракт, в котором ты что-то дашь взамен. Я буду тебя обучать, делиться знаниями и советами, как выжить в этом замке, ты же будешь помогать мне в том, что я тебе скажу. Филипп даст тебе защиту и возможность спать, есть и жить, найти то, что ты ему сможешь предложить.

Томас: — А что я ему могу предложить?

Карл: — Я предполагаю, то, что не хватает любому королю или принцу: общение, понимание, поддержка и верность, верность ему, а не его отцу, это важно.

Томас: — Я сделаю всё, что необходимо.

Карл: — Я и не сомневался.

По дороге к столу, где будет проходить ужин, Карл учил базовым манерным особенностям.

Карл: — Запоминай: при Филиппе никаких поклонов, он этого не любит, но при других важных особах — кланяйся и не смотри им в глаза. На обеде ешь аккуратно и не спеша, ты будешь сидеть как можно дальше от принца, чем ты ближе к нему, тем выше у тебя статус. И не думай перед ним извиняться, балансируй между наглостью и подчинением.

Придя в трапезную комнату, где уже сидели приглашённые принцем люди, такие как старый священник, он же лекарь при дворе, второй меч Ревекато, он же обучал Филиппа владению мечом, кастелян, отвечавший за безопасность города и самого принца, один из вассалов короля и неизвестная особа с Востока.

Томас поклонился и неспеша сел на своё место, которое ему указал Карл. Сам же Карл сел на другой конец стола.

Карл: — Дамы и господа, по желанию нашего принца Филиппа, с нами будет ужинать Томас.

Священник: — Как много крыс у нас завелось, не хотел вас обидеть, дорогой Карл.

Карл: — Эта крыса была выбрана нашим королём и принцем, проявите снисхождение, дорогой Николь.

Кристиан (учитель фехтования Филиппа): — С нашим принцем тяжело сдружиться, что же в тебе особенного?

Карл: — Томас достаточно образован и смел, как мне известно, он сын священника.

Николь (посмеявшись): — Уж точно не мой сын, и я не припомню священников-крыс в нашем городе.

Карл: — Он не из города.

Ирри (гостья с Востока): — Откуда ты, мальчик?

Томас: — Я родом из Солвы.

Николь: — Я знаю эту деревушку, но я думал, что она уже не существует лет так тридцать назад.

Карл: — Не будем вдаваться в подробности жизни Томаса.

Николь (подвинувшись к Карлу, шепчет): — Он же иноверец, это недопустимо.

Карл: — Не переживайте, я обо всём позабочусь.

В комнату вошёл принц Филипп с Ависом, характерный золотой клюв бросился в глаза Томасу, он узнал его. Этот Авис пленил его.

Филипп: — Знакомьтесь, это Джон, главарь одного из отрядов нашей армии.

Георгий (кастелян): — Я знаю Джона, главарь одного из моих лучших отрядов, но я и думать не мог, что вы его пригласите.

Филипп: — Я узнал, что он знаком с Томасом, моим новым другом, я хотел бы сразу узнать о нём все подробности. Присаживайтесь, Джон, расскажите, как вы познакомились, каким ты знаешь Томаса.

Томас молчал и вёл себя достаточно спокойно, но внутри он чувствовал лишь ярость.

Джон: — Пару недель назад, по приказу Короля, мы разграбили деревню Солва, в плен удалось взять двух крыс, одной из них был Томас, в живых доехала только одна крыса, вторая же умерла по неизвестным нам причинам.

______________________________________________________________________________

Кастелян-смотритель замка и принадлежащих к нему территорий

В голове Томаса: «Вы ее убили, вы твари ее убили…»

Джон: «Во время всего пути Томас вел себя достаточно спокойно и послушно. Во время похода стало известно, что его отец был убит нами во время разграбления.»

Филипп: «Томас, подойди ко мне.»

Томас, пытаясь сохранить в себе покой, подходит к Филиппу.

Филипп: «Ты хочешь отомстить за смерть отца?»

Вынимая свой клинок, Филипп протягивает его Томасу.

Филипп: «Я позволяю тебе его убить.»

Томас (отказавшись брать клинок): «Я не убийца, подобный ему. Он лишь выполнял приказ.»

Филипп: «Достойный выбор. Приглашаю всех за стол. Джон, тебя накормят в казарме, можешь идти.»

Джон не ожидал этих слов, рассчитывая поужинать с элитой этого города, но не стал возражать принцу.

Джон: «Как прикажете.»

Усевшись за стол, Филипп не проявлял особого аппетита, чего не скажешь о Томасе. Он ел достаточно быстро, хоть и старался быть более сдержанным.

Филипп: «И куда снова уехал мой отец?»

Ирри: «Ваш король уехал в столицу, наладить торговые отношения.»

Филипп: «И долго его не будет?»

Георгий: «Наш король прибудет через неделю. До тех пор за вашу безопасность и безопасность города отвечаю я, как и оговаривалось ранее, вам запрещено покидать стены этого замка.»

Филипп: «Ты мне запрещаешь? Или король? Я не припомню, чтобы перед уходом мне что-то говорил отец.»

Георгий: «Наверняка наш король был слишком занят.»

Филипп: «Не беспокойтесь, не было у меня в планах сбегать.»

Отужинав, Филипп встает из-за стола, за ним же встают все остальные.

Филипп: «Томас, зайди ко мне сегодня.»

Карл (дождавшись, пока принц уйдет, и подойдя к Томасу): «Дамы и господа, вынужден вернуться к обязанностям, рад был встречи. Томас, иди за мной.»

Карл: «Ты молодец, Филипп тебя проверял, ты смог сдержать спокойствие.»

Томас: «Это Марк убил ее, Миллию, что была со мной в клетке, нужно было убить его.»

Карл: «Взяв кинжал, ты бы умер сам в тот же момент.»

Карл остановился и посмотрел на Томаса прямо в глаза.

Карл: «Месть — это твое желание, а не необходимость. Сейчас для тебя необходимо обезопасить свою жизнь, когда у тебя будет гарантия безопасности, флорины, связи, уважение, тогда и только тогда ты можешь думать о своих подобных желаниях. На ближайшее время забудь о мести, Миллий — не важно, когда ты отомстишь и отомстишь ли ты вовсе.

Карл: «Ты вряд ли когда-то станешь великим воином, но стать достаточно умным, чтобы управлять этими войнами, ты вполне можешь. Так же как войны тренируют свое тело, ты тренируй свои мысли, больше думай, читай и слушай. Вот тебе первая тренировка.

Представь себе скитальца: его дом сожгли дотла, его семью убили, а с его красавицей женой воспользовались другие мужи. Ему чудом удалось сбежать, он бежал уже неделю, он очень устал, он хочет пить и есть. Придя в город, куда он в первую очередь пойдет? К королю? Рассказав обо всем, взять меч и пойти мстить? В таверну за едой и кружкой эля? Или в бордель искать себе женщину, похожую на его жену?»

Карл: «Не отвечай сразу, подумай, позже скажешь свой ответ, а теперь к Филиппу, он не особо любит ждать.»

По дороге к Филиппу ему следовало бы подготовиться к диалогу с ним, но в его голове были лишь слова Карла: «К кому пойдет скиталец?» Разве не скитальцу и выбирать? Может, скитальцем был Карл, может, это его друг, и как эта загадка сделает меня умнее? В голове у Томаса все больше вопросов, и меньше ответов. Но одного он знал наверняка — Карл его ключ к спасению.

Подойдя к двери в комнату Филиппа, по спине Томаса пробежала небольшая дрожь. Он снова почувствовал страх за свою жизнь, оглядевшись вокруг, он подумал: не сбежать ли ему прямо сейчас. После этой мысли он почувствовал приток адреналина, его наполнила энергия, а рука сжала рукоять двери. Что-то в его голове говорило ему: «Давай, Том, прямо сейчас, неважно куда, просто беги, беги со всех ног, ты сможешь». Томас наполнил всю свою грудь воздухом, и секундой после дверь открылась.

— Ты чего? Готовился к разговору? — сказал открывший дверь Филипп.

— Да, мой принц, готовился… — ответил Томас слегка дрожащим голосом.

— Заходи, не бойся, — отойдя к окну, Филипп наполнил две чаши вином.

— Ты когда-то пил вино? — сказал Филипп, протягивая Томасу чашу.

— Не доводилось.

— Что ж, тогда пей до дна. Нам предстоит долгая беседа, я хочу знать о твоей жизни всё, — закончил говорить он и тут же выпил всю чашу с вином.

Томас, сделав глоток, скривился и чуть было не закашлялся, протягивает чашу обратно Филиппу. Филипп же не взял чашу, а всем своим видом показал Томасу, что ему придётся выпить это вино.

Ничего не поделать, Томас через силу выпил вино.

— Почему вы пьёте это? — спросил Томас.

— В каком-то смысле, ты жил богаче меня, — совершенно спокойно сказал Филипп.

Томас не смог понять, о чём он говорит, как он мог быть богаче принца.

Филипп, открыв окно нараспашку, сказал:

— Давай через окно, заберемся на крышу, там и объясню, про что я говорю.

Без всякого труда Филипп взобрался на крышу замка, чего не скажешь о Томасе. Посмотрев вниз, его ноги затряслись, а сердце билось ещё сильнее.

— Давай, ты справишься, отсюда прекрасный вид, — сказал Филипп.

От этих слов ему легче не стало. Схватившись за кирпич, он всем телом прижался к стене. Его глаза были закрыты, а грудь всё сильнее сдавливала его лёгкие.

— Ты там долго? — сказал Филипп, будто это обыденное дело — залезть на крышу.

Тяжело вздохнув, Томасу всё же удалось подняться.

— Оглянись, — с небольшой улыбкой сказал Филипп.

Осмотревшись, Томас был приятно удивлён увиденному. Слева от него красовался бескрайний, бушующий океан, солнце ещё ярко светило, хотя время близилось к вечеру. Впереди перед Томасом был виден город Ревекато, обширный порт и несколько кораблей. Он и до этого видел корабли, но лишь вдалеке. Томас подумал, как же было бы здорово побывать на корабле. Уплыть куда-нибудь и начать новую свободную жизнь. Как ни странно, Филипп мечтал о том же — он давно хотел сбежать из своего плена, в который он попал ещё при рождении.

— Так почему ты беднее меня? — вспомнил Томас.

— Вино не портится, а вот воду не поставишь в бочку на месяц. Моим слугам достаточно далеко нужно идти за водой, а вот у тебя наверняка рядом с домом была река или колодец.

— Да, с водой проблем не было, а вот с едой… — с грустью вспомнил Томас.

— Знаешь, в чём мы похожи? — сказал Филипп, посмотрев на Томаса.

— В чём же?

— Мы оба в плену: ты у меня, я у своего отца, и смех в том, что ни я, ни отец не хотели себе раба.

— Да, забавно выходит, — задумчиво ответил Том.

— Ты прав, когда сказал, что мой отец глупец, но вот ошибся, сказав, что я слаб.

— Том, я в плену уже 14 лет, с самого моего рождения я делал ровно то, что мне говорили, ты же в плену совсем недавно.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — сказал Томас.

— Я каждый день работал в монастыре, просыпался рано утром, молитва, служба, работа от отца, и еда два раза в день, зимой и вовсе один, я будто бы всегда был голоден. И так каждый день, лишь к моему двенадцатилетию мне разрешили выйти в деревню. Потом явились вы, Ависы, убили моего отца и друзей… — с горечью сказал Томас.

— Я помню, как одна крыса, похожая на торговца, пришла к моему отцу. Он говорил, что в твоей деревне готовится покушение на короля. После этого он и отправил отряд Джона в деревню. Скажи мне, Том, кто виноват в твоём горе: Джон, король или торговец?

— Не знаю, может, торговец… — неуверенно сказал Томас.

— Думаю, это был его единственный способ выбраться из бедности. Может, у него голодал сын или дочка. Мой отец избавился от возможной угрозы, а Джон выполнял приказ.

— Я уже ничего не понимаю, Филипп. Я устал, за последнюю неделю моя жизнь перевернулась. Я не знаю, кто виноват, и зачем я здесь… — со слезами на глазах ответил Томас.

— Я думаю, нет смысла искать виновных, нет смысла мстить. Нужно думать, что же будет дальше, подумать о себе и своём будущем, — ответил Филипп, смотревший вдаль.

— Ты здесь со мной не просто так. Ты мне поможешь, и мы вместе добьёмся многого. Мы залезли на крышу не просто так. Ты увидел лишь город, но надо смотреть куда дальше. Там, за городом, за горизонтом — там свобода, вот это нам и нужно, — уверенно и гордо сказал Филипп.

Томас ничего не сказал, он лишь улыбнулся и мокрыми глазами смотрел на Филиппа как на своего спасителя. Солнце уже растворилась в океане, а по городу зажигали факелы. Вид не перестал быть красивым, но теперь Томас смотрел куда дальше порта и города.

— Пора спускаться, Том. Завтра новый день, завтра снова поговорим.

Спустившись в комнату, Томас с улыбкой покинул комнату. Он стоял позади закрывшейся двери и вспомнил, как некоторое время назад он был полон решимости сбежать, но теперь же он чувствует себя в безопасности. Улыбка не сходит с его лица, а в груди он чувствует тепло. Придя в свою комнату, его уже ждал Карл.

— Вижу, беседа прошла хорошо, — с улыбкой на лице сказал Карл, увидев Томаса.

— Достаточно хорошо и неожиданно, — ответил Томас.

— Я почему-то был уверен, что всё так и произойдёт. Ты готов дать ответ на мою загадку? — спросил Карл, посмотрев на Томаса.

Томас же не знал разгадку, подумав, что это загадка без ответа, сказал:

— Я думаю, всё зависит от скитальца: как он решит, так и поступит.

— Нет, есть череда наших потребностей в жизни, запоминай:

первое — потребность твоего тела: это еда, вода и отдых;

второе — потребность в безопасности;

третье — потребность в общении;

четвёртое — потребность в любви и вере;

пятое — потребность в признании и уважении.

— Так куда в первую очередь пойдёт скиталец? — гордо и с небольшой ухмылкой спросил Карл.

— За едой, — твёрдо ответил Томас.

— Правильно, обдумай ещё раз эту загадку и пусть она запомнится у тебя в памяти. Не важно, кто перед тобой: король, принц, сильный или богатый, если они безумно голодны, а у тебя есть еда, ты стоишь выше, чем они.

Карл оставил Томаса одного с этой мыслью и ушёл по своим делам. Томаса же переполняли эмоции: за один вечер он лучше понял мир, что его окружает, за вечер он ощутил и страх, и радость, он впервые плакал от счастья. А что ещё важнее, у него снова есть друзья.

Конец 4 главы.

Глава 5
Новые друзья

Спустя месяц Томас чувствовал себя достаточно комфортно в замке. Он знал, с кем дружить и кого стоит опасаться. С Филиппом они ещё сильнее сдружились и называли друг друга братьями. Карл же заменил Томасу отца — вечные нравоучения и загадки, но Томасу всё это нравилось, он чувствовал тепло и заботу. Его речь стала более обдуманной, и наконец появилась уверенность в завтрашнем дне.