Бесплатный фрагмент - Апокриф IX. Выпуск 1

---

Выпуск 1

Приветствую вас, дорогие читатели, в первом выпуске книги-журнала «Апокриф IX». Я рад открыть перед вами врата в мир, где тени сплетаются с реальностью, а грани между светом и тьмой размыты до неузнаваемости.

Здесь, на страницах «Апокрифа IX», вы познакомитесь с произведениями, которые станут вашими проводниками в мрачную и захватывающую вселенную. Рассказы и романы, представленные в этом выпуске, — лишь начало долгого и увлекательного путешествия. Их сюжетные линии будут развиваться и переплетаться, обрастая новыми персонажами и событиями в последующих выпусках.

Приготовьтесь к встрече с героями, чьи судьбы трагичны и непредсказуемы. Станьте свидетелями их борьбы за выживание в мире, где моральные принципы попраны, а надежда — редкий и ценный ресурс. Почувствуйте на себе дыхание безысходности и отчаяния, которые пронизывают каждый уголок этой вселенной.

«Апокриф IX» — это не просто сборник историй. Это попытка заглянуть в самые темные уголки человеческой души, исследовать природу зла и задать вопросы, на которые не существует простых ответов. Готовы ли вы погрузиться в этот мир? Если да, то добро пожаловать.

Прелюдия

Прелюдия — начало в каждом выпуске, который раскрывает подробно событие 2 июня 2078 года, которое привело к катаклизму.

Тяжелое дыхание больно резало лёгкие, будто каждое движение воздуха отзывалось огнем. Из последних сил Джону удавалось втягивать кислород сквозь плотную ткань мешка, натянутого на голову. Его кожа зудела от грубых волокон. Сквозь редкое переплетение материи прорывался прохладный ветер.

Он ощущал как его спина, руки и ноги плотно прижаты к чему-то твердому и холодному. Тело пронзала дрожь, несмотря на несколько слоев одежды. Спина, руки и ноги оказались намертво стянуты тугими узлами, фиксируя тело неподвижно, в виде пятиконечной звезды. Острая боль растеклась по запястьям, превращаясь в пульсирующее пламя, режущее кожу там, где впивалась прочная верёвка.

Страшная волна паники накрыла сознание. Где он? Почему он здесь? Смятённые мысли метались в хаосе, пытаясь ухватиться за воспоминания минувшего вечера: бар, оглушительная музыка, лица друзей, хриплый женский смех… После этого — провал, тьма и полная неизвестность.

Холодный пот выступил на лбу, ледяной страх сковал мышцы, лишив возможности двигаться. Мужчина напрягся, отчаянно попробовав освободиться, содрогаясь всем телом, но тщетно. Верёвки лишь крепче сдавили конечности, вызвав новую вспышку боли. От бессилия Джон замер, тяжело дыша, чувствуя, как страх заполонил каждую клеточку тела, разъедая мозг едким облаком ужаса.

Единственная ясная мысль билась болью в сознании: он попал в ловушку, огромную и беспощадную. Теперь ему оставалось одно — собраться с мыслями и попытаться выбраться живым из смертельной западни.

Внезапно неподалёку послышались тихие шаги. Они неумолимо приближались, заставляя сердце Джона бешено колотиться. Сквозь ткань мешка едва различимые звуки подсказывали, что внизу мягкий песок. Он оказался на пляже? Но почему? И зачем связанным?

— Вот тот тоже проснулся! — неожиданно прозвучал звонкий девичий голос прямо позади него.

Никто ей не ответил, но видимо её услышал тот к кому она обращалась. Девушка медленно обошла Джона, словно изучала добычу, а затем ушла на лево. Через мгновение её фраза вновь эхом отозвалась поблизости. Затем ещё раз. И ещё. Сколько же нас здесь? Все связаны? Зачем?! Что вообще тут творится?

Ответы на вопросы Джона были получены не сразу. В те моменты он бы всё отдал, чтобы мешок никогда не снимали с его головы, отдал бы все сокровища мира за каждую дополнительную секунду в обители мешковины. «Любопытство не грех, но лучше пусть душу оно изъест, чем стать свидетелем чего-то запретного и не правильного.» — мысль, которая десятками раз колотила по рассудку…

Мешок сорвали быстро и грубо, обнажая мужчину яркому солнечному свету. Лучи больно вонзились в зрачки, заставляя зажмуриться и низко склонить голову. Спустя мгновение, набравшись смелости, Джон рискнул поднять взгляд.

Он, как и все остальные, был привязан к металлическому салтиру. Под крестом, как он верно понял, находился грязный песок с мелкими камнями и… гниющими рыбами, в их мёртвых глазах навеки запечатывался страх Джона.

— Пляж Риалто? — осторожно прошептал мужчина.

Джон осмотрелся. Он оказался прав. Это место он помнил, ведь был здесь года три назад.

Перед глазами развернулась знакомая картина, искажённая теперь мрачностью происходящего. Океан простирался впереди угрюмо и величественно, подобно бескрайнему полотну тяжёлой серой краски. Вода была неспокойной, волны бесшумно набегали на берег, оставляя мокрые следы на песке, словно шёпотом предупреждали о чём-то недобром.

Над горизонтом нависло свинцовое небо, тяжелое и угрюмое, окутывая побережье сумраком, подчёркивая пустынность места. Тихий шелест волн звучал почти похоронно, вторя сердцебиению пленников. Даже солнце казалось тусклым и призрачным, бросая слабый отблеск на поверхность воды, отражая обманчивые надежды.

Воздух был насыщен солью и запахом гнили, усиливая ощущение заброшенности и опасности. Каждый вздох приносил новый виток тревоги, сливающейся с беспокойством, которое нарастало среди мужчин, связанных в ряд вдоль берега.

Риалто, некогда привлекавший туристов своей красотой, ныне выглядел мёртвым и забытым, хранящим в себе нечто зловещее и непривычное.

Позади Джона началось какое-то шевеление. Раньше он думал, что за ним лес, погруженный в абсолютную тишину, но скоро убедился, что глубоко заблуждался. Раздались многочисленные шаги, сотни ног мерно топали туда-сюда, порождая тревожный гул. Любопытство Джона было не описуемым, а страх был беспощадным — нимфы агонии, что в дуэте дразнили мужчину.

Затем откуда-то издалека донеслись женские голоса. Одни молодые и игривые, другие старческие и хриплые, третьи мелодичные и нежные. Женщины переговаривались между собой, переходя с одного языка на другой — американский, китайский, испанский, русский, да и вовсе непонятные гортанные возгласы, похожие скорее на шипение змей.

Эта странная активность длилась бесконечно долго, достаточно, чтобы взвыть от невыносимой боли от верёвок, сжимающих тело. Мужчины пытались извиваться, жалобно стонать, но никому не было дела до их страданий. Голоса продолжали раздаваться, наполняя воздух тяжёлыми вибрациями, отчего надежда покидала сердца пленённых окончательно.

Наконец, случилось очередное событие, отвлекшее внимание Джона от физической муки хотя бы ненадолго.

Раздались удары барабанов. Их ритм подчинялся скрытому, таинственному порядку, несущему в себе древние вибрации, чьи корни уходили куда-то в глубину времен. Вскоре к ним примкнул хор иных инструментов, сплетаясь в единое целое, рождая странную, завораживающую мелодию. Музыка обрела черты этнического мотива, но принадлежность к конкретной культуре оставалась неясной, неопределимой.

Да и, кто бы мог задумываться о происхождении музыки в столь жуткой обстановке?

Далее разворачивались события, совершенно непонятные Джону. Прислушиваясь к звукам, доносящимся сзади, он смог уловить кое-какие подробности. Кажется, происходило жертвоприношение — либо животного, либо человеческой жертвы. Невнятные, болезненные вскрики, ритмичные танцы и песнопения на незнакомом языке наполняли атмосферу пугающим фоном. Иногда слышались отрывочные фразы на родном американском, но головная боль и усталость мешали сосредоточенности.

Всё происходящее сильно пугало Джона. В обыденности ему хватало простой жизни: любимой музыки по радио, кружки холодного пива и возможность целиком уйти в ремонт своего старого пикапа. А подобные события — лишь репортажи по ТВ. Кто бы мог подумать, что он станет частью сектантской игры?

Мысленно Джон вернулся в прошлое, к обычным будням своей жизни. Вспоминал монотонные рабочие дни, утомительные часы ремонта автомобилей в гараже, неприятные разговоры с клиентами и начальником. Например, однажды утром он пришёл на работу раньше обычного, надеясь спокойно подготовить инструменты и настроиться на день. Но начальник встретил его раздражённым выкриком:

— Ты опять машину заказчика поломал!

Оказалось, клиент пожаловался на плохо закреплённую деталь, которую якобы неправильно установил Джон. Начальник устроил целый скандал, обвиняя Джона в халатности и небрежности. Весь день прошёл в нервозной атмосфере: постоянные придирки, бесконечная ругань и напряжение.

Теперь, оказавшись на кресте, связанный и беспомощный, Джон понимал, насколько ценными были даже такие непростые моменты. Сейчас он страстно мечтал вернуться обратно, стоять посреди мастерской, ругаться с начальником и слушать жалобы клиентов. Всё это оказалось предпочтительнее нынешних обстоятельств — становиться жертвой фанатизма и безумства.

Мысли о возвращении к обычной жизни немного утешили Джона, позволив забыть о тревоге и временно почувствовать облегчение. Перед внутренним взором возникла уютная картинка возвращения домой, покупки любимого пива и просмотра вечернего сериала с любимым актёром Барри Баулером. Именно эта иллюзия спокойствия помогла мужчине восстановить самообладание и надеяться на лучший исход ситуации.

Однако спокойствие прервалось, когда рядом с ним появилась молодая девушка примерно пятнадцати лет. Сердце Джона забилось учащённо, пальцы судорожно сжались, напряглось всё тело. Девочка приблизилась к нему. Джон смог уловить приятные нотки спелой вишни, что исходили от ей шеи. Виднелась лишь верхняя половина её фигуры: длинные рукава мантии прикрывали нижнюю часть тела, создавая эффект полного отсутствия физического присутствия.

Её внешность поражала: большие, блестящие, тёмные глаза смотрели пристально и зло, излучая холодный огонь ненависти. Губы девочки были бледными, сухими и буквально склеенными между собой, словно их не раскрывали уже много часов подряд. Контраст кожи с глубокими тенями создавал впечатление смерти, которое пугало Джона до глубины души.

Тем временем аналогичные сцены разыгрались и возле остальных пленников. Другие женщины разного возраста и внешности собрались около каждого креста, внимательно наблюдая за своими жертвами. Некоторые улыбались, демонстрируя белые зубы, словно предвкушая кровавое действо. Остальные оставались равнодушными, устремив взгляды вдаль, будто ожидая какого-то сигнала.

Девушка стояла напротив Джона, глядя ему прямо в глаза. Её тонкие губы слегка дрогнули, открывая трескавшиеся края, прежде чем она тихо произнесла:

— Величайший день настал…

Голос её был мягким, почти певучим, как тихий весенний ветерок, ласково касающийся слуха.

— Великий Отец возвращается, и ты избранным стал. Скоро увидишь его славу и почувствуешь божественную благодать.

Она говорила мягко, нежно, почти шепотом, поглаживая рукой складки своей мантии.

Джон пытался сохранять спокойствие, осторожно задавая вопросы:

— Послушайте, девушка… Что происходит?.. Кто этот отец? Куда меня привели?..

Однако девушка продолжала говорить, игнорируя его вопросы:

— День настал, великий день очищения. Свет вернется, тьма отступит, и твой путь будет освещен сиянием Великого Отца.

Её голос становился тише, медленнее, гипнотизируя Джона. Казалось, она находилась в каком-то особенном состоянии сознания, где внешний мир перестал существовать.

— Быть избранным — честь высокая, радость неизмеримая. Скоро станешь одним из нас, приобщишься к великой тайне, познаешь блаженство вечности.

Джон почувствовал, как паника вновь охватывает его, но старался сдерживаться, умоляюще произнося:

— Прошу Вас, скажите, что происходит… Объясните…

Но девушка упорно не замечала его просьб, продолжая повторять:

— Скоро отец придет, и твоя жизнь обретёт смысл, которого ты искал долгие годы. Наслаждайся моментом, ведь твоё перерождение близко.

За девушками, собравшимися вокруг каждого пленника, установилась напряженная тишина. Легкий морской ветер колыхал складки мантий, придавая сцене мистическое очарование. Среди общего молчания одна из старших женщин подняла руку вверх, и, как по сигналу, началась церемония.

Они дружно опустились на колени, образовав полукруг вокруг жертвенников. Одновременный выдох, глубокий и протяжный, вышел изо рта каждой участницы ритуала. Воздух наполнился тонким ароматом благовоний, сладковатым и дурманящим.

Старшая женщина открыла уста первой, произнося древнюю молитву низким, вибрирующим голосом:

— Божественный Отец, повелитель миров и правитель душ человеческих, мы стоим перед тобой с почтением и смирением. Прими наши скромные дары и благослови нас силой твоей чистой и всесильной.

Остальные девушки присоединились к словам молитвы, начиная читать её хором. Их голоса становились громче, объединяясь в единый мощный аккорд, сотрясающий воздух. Словно океанская волна, звуки разбивались о скалы человеческого сознания, проникая внутрь.

Пока они продолжали петь, каждая девушка медленно вытянула правую руку вперед, извлекая из-под складок мантии старинный серп. Инструменты были изготовлены из тонкого металла, покрытые символическими знаками, красными рунами, выгравированными по краям лезвия. Руны ярко выделялись на металле, словно пропитанные кровью.

Их движения были синхронны, плавны и исполнены торжественности. Серпы поднимались высоко, нацеливаясь на пленников, сверкая в лучах заходящего солнца. Предчувствие близящейся трагедии повисло в воздухе, вызывая у Джона и остальных мужчин приступ острой тревоги и ужаса.

Мужчины, обреченные на ритуал, стояли, скованные не только веревками, но и страхом, пропитавшим самый воздух. Их глаза, еще недавно полные жизни, теперь отражали лишь бездну отчаяния. Молитвы, шепотом срывавшиеся с губ, тонули в зловещей тишине, нарушаемой лишь треском костра.

Серп, блеснувший в руках жрицы, вонзился в ткань грубой одежды, рассекая ее, словно паутину. Затем, с нечеловеческой силой, он прошелся по плоти, вскрывая грудную клетку. Боль, острая и всепоглощающая, вырвалась наружу беззвучным криком, застывшим в глазах. Девы, чьи лица скрывали «маски блаженства», безжалостно погружали руки в зияющую рану, отыскивая сокровище, предназначенное любимому богу.

Сердца, еще секунду назад отчаянно бившиеся в груди, вырывались на свободу, обагряя руки дев алой кровью. И вот тут начиналось немыслимое. Закон жизни, установленный Мареной, казалось, был нарушен. Мужчины, лишенные главного источника жизни, не умирали. Их тела, израненные и обескровленные, продолжали стоять, словно марионетки, управляемые неведомой силой. Сердца, трепещущие в руках дев, продолжали биться, отсчитывая чудовищные мгновения этого ритуала, превратившегося в насмешку над самой смертью.

Океан забурлил, запенился, швыряя крупные волны на прибрежные камни. Небо стало тяжелым, низким, свинец облаков нависал, обещая грозу. На берегу ветер гулял свободно, перекатывал мелкие камешки, гонял соленые капли. Здесь царило беспокойство, подобное первозданному чувству одиночества, которое многие испытывают накануне больших перемен.

Все приметы ясно свидетельствовали о приближающейся беде, но никто не осознавал истинного значения происходящего. Только природа тонко откликалась на невидимые изменения, будто постигая сокрытую сущность надвигающихся событий.

Джон стонал от невыносимой боли — ритуал оставил глубокий след, и воспоминания продолжали терзать его тело. Хотелось кричать громко и отчаянно, но какая-то сила сдерживала крик внутри.

Перед глазами расплылись туманные пятна. Мужчину охватила тревога и отчаянье, когда он взглянул на девушку, лишившую его самого важного органа. Сердце жаждало вернуться к хозяину. Мужчина хотел умолять вернуть утраченное, но губы лишь беззвучно дрожали, глаза, выпускали тихий поток слез.

Девушка оставалась равнодушной ко всему этому. Она не замечала страданий Джона, не видела его мучений и тайных желаний. Жрица жила собственными планами, став верной служанкой божества, который одновременно внушал ей страх своим величием и вызывал глубокую, безумную любовь.

Её прекрасные глаза неотрывно смотрели на бьющееся сердце, пытаясь разглядеть знаки судьбы и обнаружить облик своего бога. Но вместо этого, только наблюдала, как сердце срыгивает остатки крови на её кисть.

Океан ревностно кипел, раздуваясь мертвой пеной, бесстрашно атакуя прибрежье. Этого оказалось недостаточно, и тогда из глубин поднялось грозное порождение стихии — величественная волна вознесла перед собой жуткую фигуру девушки, возникшей прямо из соленых вод. Жрицы почувствовали нарастающее давление воздуха и, быстро повернувшись, упали на колени, почтительно склоняя головы и преподнося ей кровавые дары своих жертвоприношений.

Когда порождение океана ступило на сушу, вода стекала струйками, очерчивая грациозную фигуру. Черное платье плавно струилось по её стройному телу, облегая каждую линию и изгиб. Лицо девушки было чистым, совершенным, идеально гладким, словно вылепленным скульптором древности. Угольные волосы рассыпались по плечам водопадом, увенчанными тонкой короной из чёрного металла.

Корона, украшавшая её чело, имела особое значение. Это был знак власти, возложенный судьбой на плечи молодой девушки. Металл имел удивительное свойство — он незаметно проникал в кожу, переплетаясь с тканями черепа, делая невозможным снятие украшения.

Каждый лепесток чёрной ленты символизировал одну из обязанностей, лежащих на девушке. Ей надлежало служить посредником между людьми и богами, проводником воли высших существ. Каждый кусочек металла олицетворял ответственность, которой нельзя избежать, предназначение, которому нельзя воспротивиться.

Сама корона представляла собой подобие цепей, наложенных волей судьбы, невозможность освобождения, заклинание вечного служения высшим силам. В ней таилась сила, неподвластная человеческому контролю.

Королева медленно проследовала вперед, заставляя девушек подняться вслед за своим движением. Тогда жрицы образовали стройный полукруг, тесно сомкнув руки на плечах соседок, словно удерживая друг друга от падения под воздействием мощи своей повелительницы. Они стояли неподвижно, ощущая властную энергию, исходящую от королевы, вынуждая беспрекословно следовать её воле.

Кресты с жертвенниками расположились вокруг идеально симметричным полумесяцем.

Однако сам берег неожиданно изменился, нарушив природную гармонию ландшафта. Как будто сама земля ощутила присутствие королевской силы, исказившись и приняв форму, полную контраста и дисбаланса относительно безупречного построения жриц. Возможно, стоящая среди них повелительница океанов создала новую реальность, перестроив пространство своей древней магией.

Каждая участница протянула левую руку вверх, демонстрируя небу алые сердца. Правая рука сжимала свечу — возникшие из не откуда, чей яркий жёлтый свет вспыхивал и колебался, озаряя океан яркими бликами.

Ритуал начался. Чёрная королева приподняла руки, пропуская поток энергии сквозь своё тело. Девушки разом упали на колени, поставив свечи на непокорные волны и приготовились исполнять священное дело.

Океан замер в спокойствии. Свечи, одна за другой начали погружаться в морские пучины, скользя вниз вместе с отступающей водой. Их пламя не угасало, продолжая светиться таинственным светом даже в глубине.

Королева оказалась рядом с Джоном. Мужчина тяжело дышал, стараясь избежать взгляда на зияющую рану в груди. Его мысли путались, блуждали в небесах, пока взгляд не встретился с чёрными очами королевы. Мигом легкие мужчины заполнились свежим воздухом, дыхание облегчилось, а острая боль утихла.

Глаза королевы были подобны самой глубокой бездне ночи, завораживающие и притягивающие взор. Губы её казались нежнее бархата, соблазняя подобно зрелым плодам райского сада.

— Ты оказался здесь за грех убийства невинности, — тихо произнесла она. — Мой отец добр и справедлив. Ты получил возможность войти в новую эпоху. Я, Моргана, буду вести тебя правильным путём сквозь цепи твоей участи.

Моргана повернулась к полумесяцу жриц.

— Сорвите бутоны. Отец желает увидеть вашу истинную красоту.

Девы сорвали с себя мантии, словно те были прилипшей к телу тиной. В одно мгновение шелк и бархат опали на воду, обнажая бледную кожу, испещренную морозными узорами. Холод пронзил их насквозь, заставляя по коже пробежать табун мурашек, словно крошечные ледяные иголки вонзились в каждый миллиметр.

Их тела, словно выточенные из лунного камня, предстали в своей первозданной красоте. Идеальные изгибы бедер, плавные линии плеч, упругие груди, венчающие совершенство женственности — все это было явлено миру в акте жертвенной наготы. В свете лучей заходящего солнца их кожа казалась перламутровой, а тени играли на изгибах, подчеркивая каждый мускул, каждое движение.

Затем, словно повинуясь невидимому знаку, они преподнесли правые руки к груди. Пальцы сомкнулись, сдавливая плоть, и на лицах отразилась мимолетная гримаса боли. Но взгляд оставался твердым, решительным. В следующее мгновение они сжали сердца в своих левых руках.

Остатки крови и части органа проскользили сквозь пальцы девушек и устремились покрывать нагое тело жриц. Алая жидкость стекала по груди, окрашивала бедра, смешивалась с мурашками, создавая зловещий, завораживающий узор. В этот момент они казались не просто смертными, а воплощением силы, способной на любой, даже самый ужасный акт во имя своей веры.

Джон уже утратил понимание реальности. Возможно, все происходящее вокруг — всего лишь кошмар, наваждение. Внутри теплилась надежда, что это лишь приступ болезни, обрушившийся на него внезапно. Но…

Но реальность была неумолима.

Тем временем Моргана высоко вскинула обе руки к небу. Голос её зазвучал мягко и мелодично, проникая глубоко внутрь сознания каждого слушателя. Песня звучала древним языком, наполненным силой и властью, заставляя океан откликнуться рёвом волн, а ветер пробежать холодком по коже присутствующих. Словно бы музыка стала проводником магии, открывающим дверь в иной мир.

В полумраке отцовской обители,

Где тени танцуют в огне.

Мы дочери преданные зрители

Поклоняемся только тебе.

Ты наш бог, наш создатель и автор.

Взор твой молния, слово закон.

В этой вере сердца успокоим.

В этой страсти найдём свой поклон.

[Припев: ] Апокриф IX — гимн нашей любви

К Отцу, что правит нами безраздельно.

В его руках рай и ад, пойми.

И похоть, что сжигает нас смертельно.

Апокриф IX — гимн нашей любви

К Отцу, что правит нами безраздельно.

В его руках рай и ад, пойми.

И похоть, что сжигает нас смертельно.

Кожа бела, как первый снег.

Губы алы, как кровь на полотне.

За тебя мы забудем свой грех.

За тебя вечно будем сгорать в огне.

Наша похоть — огонь всепоглощающий,

Наша нежность — смертельный яд.

Враг узревший тебя — утопающий,

Понимает, что будет свергнут в ад.

[Припев: ] Апокриф IX — гимн нашей любви

К Отцу, что правит нами безраздельно.

В его руках рай и ад, пойми.

И похоть, что сжигает нас смертельно.

Апокриф IX — гимн нашей любви

К Отцу, что правит нами безраздельно.

В его руках рай и ад, пойми.

И похоть, что сжигает нас смертельно.

Слово шепчим, как древнюю мантру.

Имя твоё на наших устах.

Защитим от проклятий и скандалов,

И развеим сомнения в прах!

В этой любви безумной и страстной

Найдём прощение и вечную боль.

Ты наш отец, владыка ужасный

Ради тебя сыграем свою роль.

[Припев: ] Апокриф IX — гимн нашей любви

К Отцу, что правит нами безраздельно.

В его руках рай и ад, пойми.

И похоть, что сжигает нас смертельно.

Апокриф IX — гимн нашей любви

К Отцу, что правит нами безраздельно.

В его руках рай и ад, пойми.

И похоть, что сжигает нас смертельно.

Внезапно волны набрали силу. Исполинский грохот разорвал спокойствие. Из морской пучины возникли огромные водяные колонны, крутящиеся смерчем, приобретая устрашающий вид. Среди множества водных потоков один начал приобретать четкие контуры — колоссальных размеров существо начало возникать из морской глубины.

Выбравшись на поверхность, Левиафан предстал перед людьми во всей своей непомерной силе и ужасе. Гигантское тело чудовища обладало тёмно-зелёным окрасом, мерцающим множеством оттенков: бронзовым блеском перекатывалась крупная чешуя, сверкая изумрудным сиянием в свете алого солнца. Глаза монстра сверкали зловещими огнями глубокого красного цвета, выражающими вековую мудрость и опасную угрозу.

Древний зверь направил голову к берегу, внимательно изучая собравшихся внизу людей. Мощные челюсти открылись, обнажив ряд длинных острых зубов, покрытые кровью прошлых сражений. Длина тела чудовища превышала любые представления о возможностях природы — от носа до хвоста простиралась огромная масса длиной в сотни метров, массивные плавники могли одним ударом расколоть судно вдребезги.

Создавалось впечатление, что перед человечеством восстал живой символ древних легенд, воплощающий необъятную силу стихий и вечную опасность неизведанных просторов океана.

Свет свечей погас. А за ними и последний луч солнца, утонув в густой темноте ночи. Пространство вокруг начало трещать, разламываясь на части. Трещины шли сверху вниз, пролегая через горизонт и расширяясь к центру.

Вслед за пространственными изменениями появились новые явления. Прямо в центре неба образовалась огромная чёрная точка, поглощающая свет звёзд. Со всех сторон слетелся серебристый дым, собираясь в центр, формируя спираль, ведущую к точке.

Звёзды мигали и исчезали, сменяясь пустотой, прореживаемой вспышками света и звука. Возникали причудливые образы, предметы, исчезавшие немедленно после появления. Реальность потеряла стабильность, превратившись в эфемерный танец иллюзорных форм.

Поверхность земли задрожала, выдавливая трещины, угрожающе расходящиеся в разные стороны. Земля раскололась, выбрасывая языки огня и клубы дыма. Вулканические выбросы и землетрясения прокатились по планете, знаменуя наступление конца времён.

Небеса темнели, закрываемые тенью огромного существа, парившего в пространстве. Звезды перестали светиться, заменяясь туманом, густым и вязким. Воздух наполнился пеплом и пылью, затрудняя дыхание.

— Сёстры, — прошептала Моргана, — Отец идёт. Законы жизни нарушены. Вестник поднялся из глубин. А это значит — Апокриф IX открыт.

Небеса вдруг разверзлись, исторгая душераздирающие вопли отчаяния. Высоко-высоко над землей слышался вой и плач — предвестник неизбежного конца. Со всех сторон стремительно полетели миллионы крыльев, бросившихся навстречу земле. Это были ангелы, чьи крылья, ещё недавно блестевшие белизной, теперь стали тусклыми и серыми.

По мере стремительного снижения фигур постепенно начинали терять человеческий облик. Светлые одеяния исчезали, превращаясь в холодные плиты белого мрамора. Ангельские лица застывали в каменных масках ужаса, рты раскрывались в последнем крике протеста против предначертанной судьбы.

И вот они начали рассыпаться на куски. Сначала появились тонкие трещины, распространявшиеся молниеносно, превращая некогда совершенные творения Бога в груду осколков. Треск камня, смешанный с громовыми ударами, наполнял воздух звуком разрушения.

Каменные обломки устремились к поверхности земли и океанов, ломая всё на своем пути. Где-то рухнули старинные храмы, оставленные теми, кто покинул землю раньше. Деревья корёжились и падали, разрушая древние леса. Океанские волны вздымались высокими валами, разбивая мраморные останки о скалистое дно.

Новый порядок вступил в силу, знаменуя конец прежнего мира и наступление эры мрака и хаоса. Всё, что ранее считалось неизменным и священным, превратилось в камень и пепел. Остался лишь холодный мраморный покой там, где жизнь уступила место жестокому искусству распада.

Апокрифы

Тайны, сокрытые в сердце древних пирамид, в тропах сумрака зачарованных лесов и затаившихся в спиралях ДНК — вот краеугольный камень темной вселенной «Апокриф IX». Мы тешим себя иллюзией познания мира, но истина лежит на головокружительной глубине, в лабиринтах непостижимого.

Существуют секреты, способные перекроить полотно реальности, словно ночной кошмар. Вообразите, какой катаклизм разверзнется, если падет завеса с чужой, тщательно оберегаемой тайны? Если носителем ее окажется вершитель судеб, высокопоставленный муж государства? Эхо этого откровения прокатится по страницам истории, сотрясет политические устои и низвергнет целые империи. Но превыше всего — ужас тайн, что берегут сами боги. Их раскрытие — это взрыв сверхновой, способный низвергнуть мир в хаос и обратить в прах привычный миропорядок.

Само пространство вот-вот содрогнется, прорываясь в иные измерения, и чужие миры хлынут в нашу реальность. Я знаю, что существует одиннадцать ключевых тайн, запечатанных в нитях самой судьбы, ставших зловещими апокрифами. Моя же книга говорит о девятом апокрифе, раскрытым алчными руками.

Что же кроется за этими запретными знаниями? Какая бездна разверзнется перед человечеством? Это именно то, что нам предстоит узреть вместе…

Отступничество…

1878 год. Храм Святого Лойда, что сокрыт в одном из Штатов Америки.

Католическое ответвление «Сыны Спасителя», что борются с ночными порождениями.

«Отступничество» — история о Нефеллии. В каждом выпуске перед нами будет раскрываться её прошлое, её шествие к Отцу.

…Спертый воздух ударил в лицо, как только дубовые двери с грохотом распахнулись, пропуская внутрь фигуру, закутанную в темный плащ. Охотник на ведьм, прозванный в народе Карателем, ворвался в святилище. Глаза его, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели праведным огнем, обрамленные сетью морщин, высеченных годами борьбы с тьмой.

В полумраке собора, где тонкие лучи света пробивались сквозь витражные окна, разворачивалась сцена, достойная кисти безумного художника. В самом центре, на окровавленном ложе, распростерлась молодая девушка. Ее белое платье, некогда символ невинности, теперь было разорвано и покрыто багровыми пятнами. Инквизиторы, чьи лица казались масками надменности и жестокости, стояли вокруг, облаченные в пышные одеяния, отражающие аллегорию их власти и лицемерия.

Епископы и архиепископы, чьи имена внушали благоговейный трепет, наблюдали за пыткой с нескрываемым удовольствием. Их лица, обычно скрытые под лицемерной маской благочестия, теперь обнажали звериную сущность. В их глазах читалось не раскаяние и не тоска по измученной душе, а извращенное наслаждение.

Каратель застыл, словно громом пораженный. Злоба, копившаяся в его сердце годами, достигла своего апогея. Он видел это раньше, слишком много раз. Невинные жертвы, принесенные на алтарь религиозного фанатизма. Но эта сцена, эта мерзкая пародия на правосудие, превзошла все, что он когда-либо видел. Ярость захлестнула его, словно цунами. Он почувствовал, как закипает кровь в его венах, как мышцы напрягаются, готовясь к бою. В этот момент он перестал быть охотником на ведьм. Он стал орудием возмездия, возможно, противником небес, коли их устраивал этот безумный акт. Но более не мог он лицезреть, как падает человечность за хрупкими идеалами.

Сумрак собора давил на плечи. Величественные витражи, пропускавшие сквозь себя багряные лучи заходящего солнца, казались сейчас зловещими порталами в иные миры. Каратель глубоко вдохнул, а затем тяжело выдохнул.

Витражи затрещали от очередного крика боли. Лживые языки облизали гнилые зубы. Вороненый револьвер, блеснул сталью в тусклом свете.

Выстрел разорвал какофонию мерзкого акта. Эхо разнесло его по высоким сводам, смешавшись с испуганными криками. Пуля, выпущенная рукой праведника, настигла епископа, стоявшего у алтаря, прямо в сердце. Он рухнул, словно подкошенное дерево, и кровь алебастровой струйкой потекла по ступеням, окрашивая их в зловещий цвет.

— Улыбка… она даже не сошла. — прошептал Каратель, смотря в застывшие глаза епископа от удовольствия, который тайно от всех держал руку под одеждами.

В соборе воцарился хаос. Священнослужители, еще мгновение назад наслаждались пытками, а сейчас в ужасе разбегались, словно крысы, покидающие тонущий корабль. Лишь несколько инквизиторов, чьи лица искажала ярость, бросились на охотника, обнажив орудия кровопролитного ремесла.

Первый инквизитор налетел на него, размахивая клинком, но охотник уклонился с грацией змеи. Вторым выстрелом он отправил инквизитора в вечность. Другой инквизитор попытался вонзить в грудь иглу, но охотник перехватил его руку, сломал ее и выстрелил в голову. Два тела рухнули на каменный пол, присоединившись к поверженному епископу в мрачном танце смерти. Остальные же, решили последовать примеру бежавших.

Величественные своды, пропитанные запахом ладана и тлена, терялись в непроглядной вышине. Охотник на ведьм склонился над измученным телом. Аккуратно снял путы.

Девушка была неземной красоты, даже сквозь пелену грязи и крови. Ее белоснежное платье, теперь зияло рваными дырами, обнажая бледную кожу, испещренную следами пыток. Каждая рана — клеймо жестокости, напоминание о пережитом кошмаре. Но более всего поражали глаза — огромные, небесно-голубые, но с тремя зрачками в каждом, словно осколки разбитой луны. В них плескалась вселенская печаль, понимание того, что человечество давно потеряло дорогу к свету, мраку и понимаю.

Охотник смотрел на нее, и его сердце сжималось от боли. В его глазах, уставших от лицезрения человеческой жестокости, отражалась ее боль. Каратель видел в ней не ведьму, не чудовище, а лишь жертву, невинную душу. Он знал, что излечить ее раны будет куда сложнее, чем разрушить стены инквизиции. Он знал, что ей потребуется гораздо больше, чем просто свобода. Ей понадобится вера. И он, охотник на ведьм, готов был стать ее единственной надеждой.

— Я… я не знаю, как тебя благодарить, — прошептала девушка, дрожа всем телом. Ее глаза, еще недавно полные ужаса, теперь смотрели с благодарностью на высокого мужчину, стоявшего перед ней. — Я думала, ты не придешь. Я была уверена…

Охотник молчал, но его глаза выдавали все сокрытые мысли.

Нежные ладони коснулись его щек, и, не говоря ни слова, она притянула его к себе.

Поцелуй был порывистым, отчаянным, словно глоток воды для умирающего от жажды. Ее губы горели, и охотник почувствовал, как сквозь броню равнодушия пробивается искра давно забытой страсти. На мгновение мир вокруг перестал существовать. Была только она, ее тепло, ее отчаянная благодарность, выраженная в этом безумном, смелом поцелуе. Он ответил, сдерживая себя, боясь причинить ей боль своим закаленным, бесчувственным сердцем. Когда они оторвались друг от друга, в ее глазах стояли слезы, но на губах играла робкая улыбка.

— Я обещала тебе всё рассказать. Я… — но девушка не смогла договорить. Ее лицо исказила внезапная гримаса боли. Каратель на миг растерялся, увидев муку в ее глазах. И тут, сквозь тонкую ткань платья, прорвались они — белоснежные крылья, опаленные неземным светом. Каждое перо, казалось, соткано из лунного света и зимнего тумана. Архангел, скрывавшийся под личиной простой смертной, явил свою истинную сущность в самом сердце проклятого собора.

Мужчина застыл, словно перед его глазами распахнулись врата истины вселенной. Но радость открытия длилась лишь мгновение. Боль пронзила тело девушки с новой силой, и перья, словно снег в бурю, начали осыпаться. Каждое белоснежное опахало, коснувшись каменного пола, дарило жизнь — там, где секунду назад лежала лишь пыль, пробивалась нежная зеленая трава, тянущаяся к свету сквозь мрак собора.

А затем началось самое страшное. Крылья вспыхнули. Не ярким, очищающим пламенем, а темным, пожирающим огнем, будто из глубин преисподней. Белизна сменилась багровым, затем черным, и вот уже пепел, словно проклятие, оседал на пол собора. С каждым языком пламени, с каждой искрой, угасала надежда. Архангел пал. Отныне в ее жилах текла не небесная благодать, а горечь и отчаяние падшего создания, навеки потерявшего связь с небесами. Тоска сжала ее сердце, словно ледяная рука, напоминая о былом величии и невозвратной утрате. Но, она знала, что этому суждено было случится, да и она шествовала в объятие к иному…

Собор затрещал, словно исполинский зверь, пробудившийся от вековой спячки. Стены, казалось, дышали, вибрируя в унисон с нарастающим гулом. Сквозь трещины в витражах, словно разорванная ткань реальности, начали открываться измерения. Из зияющих разломов полезли руки — человеческие, но неестественно бледные и скрюченные, и огромные, когтистые конечности, оплетенные мерцающей слизью. Но в их образе имелась связь с небесными престолами.

Они, извиваясь и тянясь, устремились к падшей, распростертой у алтаря. Ее белоснежные крылья опали, испачканные грязью и кровью, нимб над головой потускнел, превратившись в подобие обгорелого ореола. В ее глазах плескался ужас, смешанный с осознанием неизбежного.

И тут раздались голоса владельцев рук — неземные, чудовищные, проникающие в самую душу. Они гремели, перекатывались эхом под сводами собора, обрушиваясь на падшую обвинениями:

— Предательство! Грешница! Отступница! Падшая!

В каждом слове звучала вековая боль и гнев, ярость, копившаяся в неизведанных глубинах мироздания. Воздух наэлектризовался, запахло серой и страхом. Каждое слово, словно удар хлыста, обрушивалось на ее истерзанную душу. Каждая буква отдавалась эхом вечности.

Несмотря на весь ужас, девушка легко улыбнулась охотнику и сказала:

— Прощай.

Падшая бросила напоследок в Карателя футляр. Он поймал его и быстро достал из своей сумки книгу, который напоминал журнал морехода. Его обложка, испещренная засохшей кровью и потертыми золотыми символами, говорила о принадлежности бывшего хозяина к высокому положению в обществе. Каратель раскрыл замок футляра с тихим щелчком. Внутри, на подушке из черного бархата, покоился лист пергамента, сотканный, казалось, из самого света. Нити, переливающиеся всеми цветами радуги, сплетались в замысловатый узор, от которого невозможно было отвести взгляд.

Охотник, прищурившись, развернул лист. Он чувствовал тепло, исходящее от него, словно держал в руках частицу солнца. На пергаменте, каллиграфическим шрифтом, выведенным, вероятно, рукой одного из небожителя, располагался текст и 78 подписей. Каждая из них — символ могущества, печать, удостоверяющая волю богов. Все они, великие и ужасные, засвидетельствовали свое согласие.

В центре листа, обрамленный божественными подписями, пылал портрет. Изображение смертного, возведенного в ранг небожителя. Лицо, исполненное благородства и решимости, смотрело прямо в душу, словно призывая к действию. Охотник почувствовал, как его сердце забилось чаще. В этот момент он понял, что держит в руках не просто артефакт, а ключ к новой эпохе, к миру, где границы между смертным и божественным размыты навсегда. А от его решения зависит судьба всего человечества.

Каратель не стал долго думать, ибо в его сердце давно поселилась падшая. Он приложил божественный мотив к раскрытому журналу.

Книга, казалось, затаила дыхание. Затем, с тихим шелестом, журнал, как живой, втянул в себя лист. Мотив исчез бесследно, словно растворился в чернилах вечности.

И тут началось необъяснимое. Тонкая струйка, сначала едва заметная, пробилась сквозь переплет. Кровь. Густая, багровая, с металлическим отблеском, она начала сочиться из швов, стекая по корешку, пропитывая пожелтевшие страницы. Запах железа и затхлости наполнил воздух.

Книга преображалась. Золотое тиснение на обложке потемнело, превратившись в зловещие символы, словно выжженные раскаленным железом. Страницы стали толще, плотнее, словно впитывали в себя саму тьму. Древний журнал, теперь пульсировал темной энергией, излучая зловещее величие. Он стал воплощением кошмаров, мрачным хранилищем запретных знаний, фолиантом, испачканным кровью и пропитанным самой смертью. Охотник отшатнулся, чувствуя, как ледяной ужас сковал его сердце. Он понимал, что прикоснулся к чему-то, что лучше было оставить в забвении.

Охотник обернулся, он захотел увидеть в глазах падшей правильность в своём решении. И… его сердце почувствовало благодарность. Падшая улыбалась, а ее глаза блестели от счастья.

Руки гнева уже практически достигли тела девушки, как вдруг их сковало, а затем начало выкручивать в неестественную позу. Звуки исчезли. Собор замер. А потом, прозвучал басистый голос, от которого пробежали мурашки по всему телу.

И содрогнуться стены храма,

Когда дочь моя проронит слезу.

Отныне и во веки у нас имеется право,

Стегать неверных заветами «иблису».

От автора

Я рад приветствовать вас на заре пути в темную вселенную Апокрифа IX. Наше знакомство будет сплетаться различными историями, которые развернутся перед вашими глазами в этом мрачном и загадочном мире. Я надеюсь, что они затронут струны вашей души и настроят вас на восприятие той глубинной темы, которую я намерен исследовать.

В этом странствии мы столкнемся с вопросами, которые, возможно, давно тревожат вас в тишине ночи. Насколько сильны наши связи с окружающими? И не становимся ли мы одиноки в тот момент, когда теряем интерес к другим людям, когда перестаем видеть в них отражение самих себя, когда перестаем стремиться понять их внутренний мир? Ведь именно в понимании и сопереживании кроется нить, связующая нас в единое целое.

Но да, в этом мире есть и надежда. Всегда найдется человек, способный понять тебя, увидеть твою боль и радость, твою тьму и свет. Человек, с которым возникнет резонанс, способный развеять пелену одиночества. Возможно, этот человек — Вы сами, читатель.

Я искренне надеюсь, что найдутся люди, которые поймут мои мысли, которые уловят слова между строк Апокрифа IX, которые почувствуют пульс этой вселенной и разделят со мной это путешествие вглубь себя и вглубь человеческой природы.

В объятьях тьмы, где стонет ветер злобный,

Душа в тисках кошмаров, словно склеп.

Судьба глуха, и рок наш добрый,

Но дух мой жив, и я иду наверх.

Пусть боги хохочут, кнутом стегая спину,

Не сломят волю, не затушат свет.

В ночи я вижу дар, а не рутину,

Здесь, в лабиринтах разума, ответ.

Друзья из тени, призраки сознанья,

Историй отголоски, что зовут.

Я призываю в мир воспоминанья,

Чтоб защитить тех, кто от боли мрут.

Они пришли из снов, из пепла страха,

Чтоб разделить мой путь, мой тяжкий крест.

Им ведом ужас, им знакома плаха,

Но вместе мы осилим этот брест.

Судьбы сплелись, как нити паутины,

В единый гобелен, где боль и смех.

Мы — марионетки в пьесе, где картины

Меняет хитроумный лицедей.

И я — лишь автор, кукловод безумный,

Плету интриги, замыслы тая.

Средь свирепости и тоски сумбурной

Рождается симфония моя.

Вступление

У каждой истории есть своё зерно, искра, из которой возгорается пламя повествования. Часто именно сюжет выталкивает героя из уютного кокона привычного мира, чтобы в финале привести его к разрешению причинно-следственной связи.

Но истина тоньше. История начинается с малого, с единственного, казалось бы, незначительного шага, способного изменить судьбы тысяч. С прикосновения руки к полотну пути…

По воле богини путей, пред человеком распахнулись две тропы. Выбор не обременял сложностью, не требовал жертв или компромиссов с совестью.

На дороге безмолвно лежала скромная монета. Задача проста: поднять или пройти мимо.

Человек сделал свой выбор. Какой именно — ныне и боги не упомнят, стёрлось в дымке времён. Но именно это действие стало точкой отсчёта.

Почему так? Почему не утерянная вещица или иная, казалось бы, абсурдная мелочь? Ответ прост: решение человека породило мощный всплеск эмоций, игнорировать который было невозможно. А посвящённые знают: эмоции — первородная стихия человеческой магии.

Пси-энергия всколыхнула мироздание. Она заставила богиню путей улыбнуться и сделать свой ход в вечной игре «Пактум»…

Богиня, чьё имя шептали лишь в моменты судьбоносных решений, ощутила прилив сил. Монета, маленький триггер, запустила цепь событий, коснувшихся самых отдалённых уголков мироздания. Она увидела нити вероятностей, расходящиеся от этой точки, как круги по воде, и выбрала одну, самую непредсказуемую.

В ее руках Пактум — это не просто игра, а возможность соткать новую реальность, где человек станет не пешкой, а соавтором. Богиня видела потенциал в этой вспышке пси-энергии, в этой искре человеческой магии.

И тогда она сделала ход. Легким движением руки она направила потоки энергии, искажая пространство и время вокруг одного человека. Она дала ему шанс, шанс изменить не только свою судьбу, но и судьбу целого мира.

Теперь все зависело от человека. Сумеет ли он разглядеть знаки, воспользоваться дарованным шансом? Или же станет жертвой хаоса, порождённого его же эмоциями? Игра началась, и ставки стали высоки как никогда.

Я до сих пор пытаюсь постичь её секреты. Но чем глубже копаю, тем больше тайн выползает из-под спуда. Быть может, и история с монетой — всего лишь обманный манёвр, гипербола в лукавом смехе моей покровительницы.

«Пактум» — опасная игра, в которой участвуют живые, мёртвые и те, кто обитает в далёких мирах. Тяжело найти ответ на вопрос: кто и зачем создал эту забаву для небожителей? Но так ли это важно? Сомневаюсь, что кто-то откроет вам правду. Истинные ответы часто скрываются за масками праведников.

Но, несмотря ни на что, игра продолжается. Она существовала и будет существовать. Её не остановить. А нам остаётся лишь с улыбкой подхватить её правила и идти вперёд. Отказы не принимаются. Слепые бродят ощупью, неподвижные тоже ползут…

— Закончил? Или будешь и дальше витать в облаках, уходя от сути? — голос девушки разорвал тишину, эхом прокатившись в окружающей тьме.

Тьма. Представь её, читатель. Именно она станет центром твоего мира, холстом, на котором развернется наша история. Не просто отсутствие света. Нет. Вязкая, жидкая, твёрдая, газообразная и плазматическая. И это лишь малая толика её составляющих. Она породила всё сущее и поглотит нас. Она станет занавесом между историями.

А голос девушки, лишь каприз, которой жаждет увлечь тебя в пучину сказаний. Думаю, стоит передать ей слово…

***

В сердце дремучего леса, под сенью вековых сосен, укрылась таинственная поляна. Дикие звери, чувствуя святость этого места, не смели ступать на его пределы, оберегая его ценой своей жизни.

Некоторых путников, влекомых любопытством или велением судьбы, тянуло к заповедной земле. Их ждала печальная участь, но не по чьей-то злой воле — таков был древний закон леса. Их жизни не растворялись в забвении земли. Напротив, они обретали новое предназначение: кто-то становился хранителем среди лесных обитателей, кто-то — частью птичьей стаи, а иные, возможно, превращались в новые сосны, оберегающие священное место.

В полном одиночестве, под открытым небом, живёт прекрасная девушка. Пышная грудь, пленяющая взгляд мужчин. Шелковистые, непокорные угольные волосы, играющие на плечах. Глубокие, тоскующие глаза, ищущие мечту в пустоте. Таков её внешний облик. Такой я её помню и знаю. Что она делает там одна, мне неведомо, но скажу одно… не стоит преклонять колени перед робкой и одинокой красавицей, что явила тебе свою наготу. У подобных историй печальный финал. И наша милая девушка далеко не обычная. Она — не человек.

Тёмная нимфа вольготно расположилась в самом центре поляны. Трава, каждый день выпрямляющаяся после тяжкого бремени, именно в этом месте покорно остаётся примятой, ожидая очередного ритуала красавицы.

Нимфа провела рукой по своей шее, а затем скользнула ладонью ниже. Ласковые прикосновения коснулись сокровенных мест, а после пальцы замерли у колен.

— Истории, — произнесла нимфа, обратив свой взгляд на тебя, читатель. — За ними ты пришёл. Они — плод воображения и игра автора. Не стоит искать их в реальности. Как и не стоит искать меня в тайге. Мы лишь вымысел…

Тёмная нимфа улыбнулась и продолжила:

— У всего есть основная идея. Главная сюжетная линия. А вокруг — события, призванные украсить путь. Их можно сравнить с деревьями. Ствол и ветви. Но в нашей истории трудно нащупать основу. Потому я решу сама, что станет отправной точкой и конечным пунктом. А что станет событиями, кружащимися вокруг главной линии. Заглянем же в далёкое будущее. Оно настолько далеко, что трудно себе представить. — Нимфа сделала паузу, дабы язвительно улыбнуться. — Но не стоит пугаться. Оно не так уж и отлично от нашей. На это есть причины. Но для начала стоит сделать акцент на главном элементе. Древнем артефакте, ставшим одновременно и проклятием, и сокровенным даром для потерянных. Именно из-за него случились свершения.

Темная нимфа сплела пальцы в причудливой вязи, и тотчас начала чертить в воздухе знаки, словно взывая к теням давно ушедших эпох. Каждая линия, рожденная ее жестом, прорезала ткань бытия, вспыхивая багряным пламенем. Когда последний символ замкнулся, его поглотила разверзшаяся межмировая брешь, изрыгнув взамен костяной оскал оленьего черепа.

— Многие боги начинали свой путь в хрупкой смертной оболочке, восходя из праха и крови к сиянию вечности, — прозвучал голос нимфы, подобный эху, доносящемуся из глубин древних склепов. — Но лишь немногим было суждено оставить неизгладимый след в анналах истории, запечатлеть свое имя на скрижалях бессмертия. Наш же — преуспел. Он писал, пишет и будет писать судьбы, сплетая симфонию из боли и страданий. И его величайшее творение стало тяжким бременем для всех живущих, роковым даром. Священная книга, предназначенная прекрасной деве, была осквернена, извращена, превратившись в орудие тьмы. Тяжело сказать, было ли это предопределено свыше, или же стало игрой слепого случая, прихотью капризной судьбы. Но так родился апокриф, пропитанный муками и страданиями тех, кто соблазнился прикоснуться к его страницам, навеки запятнанный кровью и слезами. Артефакт сокрыт от глаз смертных за семью печатями, но это лишь призрачная иллюзия. Ведь история давно написана, а значит, и апокрифу суждено быть явленным миру, рано или поздно. И все, что было заключено в его объятиях, вырвется на свободу, словно стая диких птиц из тесной клетки, неся с собой хаос и разрушение.

Сегодня я поведаю тебе о дне великого траура для вселенной, когда звезды померкли и ангелы отвернулись. О дне, когда апокриф был найден, и древнее зло вырвалось на волю.

Заметки на полях

* Все истории являются частью одного сюжета. Они проходят в разных временных участках хронологии. Сумбурное повествование — попытка запутать читателя в событиях и наоборот, дать ему пояснение или развернуть предысторию.

* Темная нимфа — является одним из рассказчиков и героем историй.

* Апокрифы — книги, что были созданы апостолами по велению богов. Их существование повлекло ряд происшествий и искажений во вселенной.

* Не стоит верить всему. Безумный Автор, Автор от Безумия — лжец.

---

---

Агнец. О чем молчат боги?

Дорогой читатель,

Приготовься к погружению в мир, где реальность искажена, а привычные законы природы больше не властны. Перед нами не просто основная линия сюжета, а портал в 2078 год — год, когда привычный нам мир рухнул под натиском невиданного катаклизма.

«Агнец. О чем молчат боги?» — это не просто история, это хроника выживания в эпоху тотальных перемен. Земля, которую мы знали, преобразилась до неузнаваемости. Ландшафты искажены, климат непредсказуем, а человечество стоит на грани исчезновения. Но в этом хаосе рождаются новые надежды, новые союзы и новые угрозы.

Главные герои этой саги столкнутся с невероятными испытаниями. Они, как и мы с вами, ищут ответы на вечные вопросы: в чем смысл жизни, когда вокруг царит смерть? Где найти силы, чтобы продолжать бороться, когда надежда почти угасла?

«Агнец. О чем молчат боги?» — это путешествие вглубь человеческой души, в самые темные и светлые ее уголки. Это исследование силы духа, способной преодолеть любые препятствия. Это напоминание о том, что даже в самые мрачные времена любовь, сострадание и вера способны творить чудеса.

Приготовьтесь к захватывающему приключению, полному неожиданных поворотов, интриг и откровений. Позвольте себе увлечься миром 2078 года, где каждый выбор имеет значение, а каждое решение может изменить ход истории. Добро пожаловать в мир «Агнца». Мир, где боги открывают свои секреты.

Глава 1

Жизнь — это лабиринт дорог, кажущихся порой бесконечными и запутанными, но каждая тропа ведет нас друг к другу.

Гарри Фокс.

2 июня 2078 года.

День ничем не выделялся из прочих. Знойная погода окутала город, воздух стоял неподвижно, словно заключенный под невидимым куполом. Обжигающее солнце не оставляло надежды на прохладу, даже в тени не чувствовалось облегчения.

Люди торопились на работу, стремясь поскорее покинуть пышущие жаром улицы. Автомобили, тихо шурша шинами по асфальту, оставляли за собой лишь дрожание нагретого воздуха. Остановки общественного транспорта превратились в небольшие островки спасения, где изнывающие от жары горожане прятались под навесами.

Но были и те, кто наслаждался отпуском, проводя время с детьми. В парках и скверах звенел детский смех, разбавляя гнетущую тишину знойного дня. Родители, вооружившись веерами и бутылками воды, терпеливо присматривали за своими чадами, радуясь их беззаботному веселью.

Именно эту картину видел Андрей, проезжая по городским улицам на своем автомобиле. В салоне было жарко, кондиционер работал неэффективно. Новая форма сотрудника IST. corp «Avaritia» уже промокла от пота, что сильно раздражало Андрея. А еще эти бесконечные пробки!

Раскаленное солнце словно плавило дорожное покрытие, превращая город в огромную, вязкую западню. Андрей барабанил пальцами по рулю, безуспешно пытаясь справиться с нервным напряжением. Он опаздывал на важную встречу, от которой зависело его будущее в корпорации.

«Avaritia» — название итальянской компании, произносимое с трепетом и завистью, но за этим фасадом успеха скрывались жестокие интриги и беспощадная конкуренция.

Внезапно движение прекратилось. Впереди, как наваждение, выросла цепь красных стоп-сигналов. Андрей безнадежно вздохнул. У него было ощущение, что этот день не задался с самого начала. Он вспомнил утренний кофе, пролитый на рубашку, и сломанную молнию на сумке. Все это теперь, казалось, зловещими предзнаменованиями.

Он откинулся на спинку кресла, сомкнув веки, стараясь обуздать волнение. Мысли клубились в сознании, словно разворошенный рой пчел. Его занимала предстоящая презентация, собственные честолюбивые планы и неизбежность сделки с принципами ради достижения цели. Цена успеха, как всегда, оказалась непомерной.

Наконец, затор начал рассасываться. Словно очнувшись от забытья, Андрей стер со лба холодный пот и с рычанием надавил на акселератор. Автомобиль взревел, устремляясь вперед, но тут же завяз в потоке машин. Газ, тормоз, злобный сигнал клаксона — повторяющийся цикл действий.

«Куда все несутся?! В такую рань нормальные люди давно работают! А до этих чертовых выходных — еще целая пропасть!» — промелькнуло в голове Андрея, челюсти стиснулись от гнева.

Вскоре причина затора стала ясна. Оказалось, что в городе отмечают какой-то масштабный праздник, о котором он совершенно не знал. Поддавшись любопытству, он выглянул из машины. Увиденное оказалось весьма необычным.

По тротуарам прохаживались люди в странных, причудливых нарядах. Девушки в кринолинах и откровенных платьях, словно сошедшие со страниц исторических романов, игриво улыбались прохожим. Рядом с ними шли мужчины в камзолах и париках, с тростями и кружевными манжетами.

Но более всего Андрея поразили люди в костюмах, настолько правдоподобных, что создавалось впечатление перемещения в альтернативную реальность. Полулюди-полукролики с длинными ушами и пушистыми хвостами, полукозлы с рогами и копытами, двигались и вели себя настолько естественно, что по коже бежали мурашки.

«Сатанисты?» — промелькнула в голове у Андрея мысль. — «Вот что в голове у молодёжи?! Куда катится этот мир?»

Он покачал головой, чувствуя себя оторванным от реальности и совершенно не понимающим происходящего. Праздник, конечно, праздником, но чтобы такое…

Странное мероприятие и торжествующие вскоре вылетели из головы Андрея. Парень стартовал вперёд, пробка начала рассасываться, а ветер приятно начал обдувать его каштановые волосы. Он прибавил газу, наслаждаясь свободой движения после томительного ожидания.

На горизонте замаячил офис «Avaritia». И тут Андрей вновь стал угрюмым. Здание, словно выросшее из земли, давило своим безликим величием. «Avaritia» — корпорация, занимавшаяся передовыми исследованиями, и, переходившая все границы дозволенного.

Внутри этих стен наука превращалась в инструмент для достижения личных амбиций. Эксперименты над животными проводились с жестокостью, а о соблюдении норм безопасности и говорить не приходилось. Ходили шепотки и о людях, вовлеченных в опасные испытания, о добровольцах, которых «Avaritia» находила в самых темных уголках общества.

Но настоящей странностью был фанатичный интерес компании к мистике. Целый отдел был посвящен изучению древних артефактов и оккультных практик. Зачем корпорации, позиционирующей себя как научный лидер, понадобились такие исследования? Ответ был неизвестен.

Еще больше вопросов вызывала усиленная охрана. Сотни людей в униформе, вооруженные до зубов, патрулировали территорию. Они напоминали скорее армию, чем службу безопасности.

«- Интересно. Как долго государства будут закрывать глаза на эти дела?» — иногда думал Андрей. И не станет ли он крайним из-за своих проектов? Ведь именно он двигал «Avaritia» к новым, безумным вершинам, все дальше от здравого смысла и закона. И, разумеется, он был такой не один.

Андрей подъехал к внушительным воротам, охранявшим периметр корпорации. Остановившись перед КПП, он дождался, пока из будки выйдет охранник. Тот двигался с выверенной, почти механической точностью. Его униформа — идеально выглаженный темно-серый комбинезон с логотипом «Avaritia» на рукаве — казалась продолжением его тела. На плече, словно приросший, висел футуристический автомат, разработанный, конечно же, самой «Avaritia». Его матово-черный корпус и светящиеся синим контуры внушали уважение и легкий трепет. Охранник, не говоря ни слова, забрал документы Андрея и внимательно изучил их, сверяясь с данными на планшете. Наконец, кивнув, он вернул документы и жестом указал на открывающиеся ворота.

За воротами возвышалось огромное здание корпорации. Его зеркальные стены отражали небо и облака, создавая впечатление, будто оно парит в воздухе. Четкие линии, острые углы, никакой вычурности — лишь функциональность и мощь. Перед зданием раскинулась огромная парковка, заполненная рядами электрокаров и аэромобилей. Андрей припарковал свою машину в специально отведенном месте и, заглушив двигатель, вышел наружу.

Андрей тяжело вдохнул воздух и с той же тяжестью выдохнул. Каждая клеточка тела протестовала против необходимости находиться здесь, в этом обители серости и рутины. Он толкнул тяжелую стеклянную дверь, и его тут же обдало стерильным воздухом корпоративного улья. Шагнув внутрь, он почувствовал, как знакомая тревога начинает расползаться под кожей.

Андрей прошел к стойке регистрации, за которой сидела девушка с неизменной улыбкой на лице.

Юля, как маяк в сером океане офисного пространства, озаряла все вокруг своим присутствием. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, мягко обрамляли лицо, оттеняя небесную голубизну глаз. Каждое движение, будь то поворот головы или легкая улыбка, излучало уверенность и профессионализм. За стойкой регистрации она казалась настоящей королевой, правящей своим маленьким, но важным царством.

Ее безупречный макияж подчеркивал естественную красоту, а аккуратный деловой костюм идеально сидел по фигуре. Голос, мягкий и мелодичный, успокаивал посетителей и создавал атмосферу гостеприимства. Юля знала ответы на все вопросы и всегда находила способ помочь, оставляя приятное впечатление о компании.