Бесплатный фрагмент - Антимагия

Глава 1 Из дна в легенды

Утро началось с того, что дверь в ванную отказалась признавать в Виктории живое существо. Синий кристалл-сканер на уровне глаз мерцал требовательным светом, ожидая магического «пароля» — легкого щекотания маной, которое было нормой для любого одаренного жителя поселка Неподребкино. Виктория вздохнула и приложила ладонь к холодному дереву. По кристаллу пробежала робкая искра и тут же погасла, аннигилированная её кожей. Дверь осталась запертой.

— Серьёзно? Опять? — проворчала Виктория, доставая из кармана старую заколку. — В плетении этого замка ошибка на третьем узле, а ты еще и привередничаешь.

Она ловко просунула заколку в щель. Через пару секунд раздался сухой щелчок, и дверь покорно распахнулась. Магия была электричеством для ленивых, а Виктория лениться не привыкла.

В зеркале ванной на неё смотрела двадцати двух летняя катастрофа. Каштановые волосы жили своей жизнью, напоминая гнездо очень эксцентричной птицы. В мире, где каждая вторая девушка пользовалась заклинанием «Идеальная укладка за пять секунд», Виктория была вынуждена воевать с расческой вручную. Большие бездонные карие глаза с прищуром оглядывали её неопрятность: ворот блузки не вывернут до конца, сама блузка наскоро заправлена в юбку, отчего на ней образовалось много складок. Но эта неопрятность только подчеркивала всю суть Виктории. Легкая, быстрая, хаос в женском обличие.

Её семья была элитой. Родители — легенды, чьи портреты украшали учебники истории. Великая ведьма Верелика и придворный маг Маркелус. Верелика — ведьма с неограниченной магической силой, которая, по молодости, навела немало шума и создала немало проблем. И маг Маркелус, который противостоял великой ведьме, но был побежден волей судеб и любви. И вот два великих обладателей магической силой соединились вместе и завели семью, родили троих замечательных детей и отправились покорять с младшим просторы волшебного мира. Средний сын — капитан гвардии, способный вызвать огненный шторм щелчком пальцев. И она, первая дочь — Виктория, «статистическая погрешность». Её дар был уникален, хотя в Неподребкино его называли проклятием. Она не просто не имела магии — она её аннигилировала. Любое заклинание, попадавшее в зону её влияния, рассыпалось на базовые атомы. Она была «черной дырой» в мире ярких огней.

— Зато я знаю, как починить тебя без вызова мастера, — пробормотала она, глядя на зачарованный кран, который вместо воды выдавал только сухой пар, потому что опять «не чувствовал» магического присутствия. Она взяла гаечный ключ, лежащий на краю раковины.

На кухне её встретил величественный гул магического самовара. Это был артефакт седьмого поколения, который должен был подогревать воду силой мысли владельца, но в руках Виктории он превращался в обычное ведро с носиком. Она знала, что её родители, великие маги, сейчас, вероятно, завтракают в какой-то столице, используя сложнейшие левитационные заклинания для подачи джема на тосты. Виктория же просто взяла обычный стальной чайник и поставила его на плиту, которая, к счастью, имела аварийный режим поджога.

— Давай же, старая железка, — прошептала она, чиркая спичкой.

Пламя лениво облизало дно чайника.

Она чувствовала себя археологом в мире высоких технологий. Пока другие маги практиковали пассы руками для создания идеальной яичницы, Виктория изучала законы термодинамики по старым книгам, которые её отец называл «макулатурой для лишенных искры», а мать «идеальным тренажёром для ума». Она была единственной в семье, кто знал, как работает рычаг, и почему колесо крутится без магического импульса. Для неё мир был набором физических формул, а не капризным плетением эфира. Она сделала глоток крепкого кофе и задумчиво посмотрела в окно, где соседи уже начали свои утренние магические разминки.

Виктория вышла на крыльцо и зажмурилась от слишком яркого, явно наколдованного солнца. В Неподребкино погода всегда была «идеальной», что Виктория считала верхом безвкусицы. Настоящее небо должно было хоть иногда хмуриться, а не висеть над головой ровным лазурным полотном.

Несомненно, раньше этот поселок был глухой деревней, которая вот-вот превратится в руины. Но Викина инициативная мать со слишком ярым желанием преобразить давно забытое село, превратила его в магический поселок нового уровня. Несомненно, в детстве, не обнаружив у Виктории способностей, Верелика пыталась влить магическую энергию, раз за разом, сталкиваясь со щитом неизменности. Но она не опускала руки, ведь в её избушки был целый набор различных трав и старинных книг, доставшихся её от бабушки, Горыни Никитичны, так же великой и могущественной ведьмы, которую ещё долго с содроганием будут вспоминать маги. Мать Виктории так перестаралась, что в один момент наградила магией весь посёлок. Но, естественно, кроме дочери. Вот такое она большое пятно недоразумения на репутации её идеальной магической семьи. Естественно Вика предпочла остаться в этом посёлке, ведь следовать за столь гениальными магическими родителями означало бы навсегда оставаться в тени семьи и быть тем самым темным пятном в репутации рода. Поэтому она и осталась в своем навороченном магическом поселке в доме семьи, построенном после глобального обновления. Конечно же любимые соседи Вику не трогали, ведь очень уважали родителей. И хоть к ней и относились нормально, за глаза она всегда чувствовала некую отстраненность и даже напуганность.

— С родом Грейсов нужно быть всегда осторожными, — слышала девочка шептания на улицах.

Конечно, Виктория очень хотела дружить с другими детьми. Но, как только у них завязывалась дружба, родители детей узнавали с кем именно их чадо проводит время и дружба прерывалась. Но, благо, Вика уже взрослая девушка, которая переросла детские обиды.

Виктория двинулась по центральной улице, стараясь держаться самого края тротуара. Это была привычная тактика: чем дальше она находилась от магических объектов, тем меньше жалоб ей приходилось выслушивать. Неподребкино было спроектировано для магов, а не для «черных дыр».

— Доброе утро, Виктория! — пропела миссис Плюш, стоявшая у своего дома.

Старушка как раз «выгуливала» свои самоочищающиеся коврики. Они лениво парили в воздухе, выбивая пыль невидимыми колотушками. Стоило Виктории подойти на расстояние трех метров, как один из ковриков внезапно потерял высоту и с глухим шлепком упал прямо в лужу. Второй заложил крутое пике и едва не обмотался вокруг головы хозяйки.

— Ой! — вскрикнула миссис Плюш, пытаясь поймать взбесившийся текстиль. — Опять ты за свое, деточка! Ну нельзя ли… ну, как-то потише идти?

— Извините, миссис Плюш, — Виктория даже не замедлила шаг. — Скажите вашему мужу, что контур левитации на коврах перегружен. Если он уменьшит приток маны на пять процентов, они не будут падать в обморок от каждого встречного ветра. Или от меня.

Она прошла мимо булочной «Золотой Колос», где ароматы свежего хлеба разносились по улице маленькими розовыми облачками. Стоило Виктории пересечь их путь, как розовый туман мгновенно превращался в обычный серый пар и оседал на брусчатке грязными каплями. Владелец лавки, толстый господин Багет, сердито погрозил ей мутовкой через витрину.

Виктория лишь поправила сумку. Её поле «тишины» работало без перебоев, в отличие от хваленой магии соседей.

Впереди показалось здание Архива — монументальное сооружение из серого камня, которое выглядело слишком тяжелым для этого парящего и мерцающего поселка. Это было единственное место в Неподребкино, где Виктория чувствовала себя почти своей. В Архиве не было летающих книг и самопишущих перьев — старая бумага и чернила просто не выносили магического вмешательства. Здесь правили логика, алфавитный порядок и тишина, которую не нужно было наколдовывать.

Внутри Архива воздух был другим — густым, прохладным и пахнущим древними тайнами, которым не требовалась подзарядка маной. Виктория услышала его раньше, чем увидела. Ритмичный, раздраженный стук каблуков по каменному полу и знакомый «пшик» неудачного заклинания.

Маг стоял в третьем пролете между стеллажами «Прикладной Алхимии» и «Теории Хаоса». На нем была ослепительно белая мантия, расшитая серебряными рунами, которые так ярко светились, что, вероятно, ослепляли белок в лесу. На вид ему было не больше двадцати двух, и всё в его облике — от идеально уложенных черных кудрей до высокомерно вздернутого подбородка — кричало о том, что его родители пожертвовали Академии не один мешок золота.

— Да что не так с этим пыльным склепом! — выкрикнул он, чертя в воздухе мерцающий фиолетовый символ поиска указательным пальцем. — Реперио! Ищи! Где этот чертов Трактат о Первичных Сгустках?

Руна дрожит, искажается и гаснет, не в силах преодолеть сопротивление стен. Архив Неподребкино был облицован «глухим камнем», который гасил любые поисковые чары, чтобы маги-недоучки не портили ветхие страницы своими всплесками энергии.

Виктория медленно положила сумку на свой стол и, не снимая жакета, подошла к стеллажу.

— Вы используете шестую формулу призыва, — произнесла она ровным, почти скучающим голосом. — В помещении с экранированными стенами. Это всё равно что пытаться разжечь костер, яростно крича на дрова.

Маг вздрогнул и резко обернулся. Его глаза сузились, когда он оглядел Викторию: от её поношенных ботинок до взъерошенной прически.

— А ты еще кто такая? — процедил он. — Служанка? Уборщица? Ты хоть понимаешь, КТО перед тобой? Я — лучший выпускник курса высшего манипулирования!

— Судя по тому, как ваш узел плетения заваливается влево, вы лучший выпускник курса «Как потратить ману впустую», — Виктория сделала шаг вперед, входя в его личное пространство.

Маг инстинктивно попытался снова вскинуть руку, но как только она оказалась в полуметре от девушки, серебряные руны на его рукавах внезапно погасли. Он испуганно отшатнулся.

— Моя сила… Что ты сделала, ведьма?

— Я не ведьма, — Виктория лениво указала пальцем на полку прямо у него над головой. — Я библиотекарь. И я просто существую. Трактат, который вы ищете, стоит во втором ряду, третья книга слева. У него ярко-красный корешок. Вам не нужно было колдовать, вам нужно было просто… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — …посмотреть глазами.

Она протянула руку и легко достала тяжелый том.

— И кстати, — добавила она, когда маг, бормоча проклятия, выхватил у неё книгу. — Ваше поисковое заклинание создавало избыточное давление маны. Еще пара попыток, и вы бы не книгу нашли, а обрушили на себя этот стеллаж. Коэффициент полезного действия вашей магии сегодня — как у дохлого голема.

Маг открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но в этот момент пол под их ногами мелко задрожал.

Внезапно воздух в комнате стал густым, словно патока. Птицы за окном мгновенно замолчали, а золотистое сияние, которое всегда окутывало поселок Неподребкино, начало стремительно бледнеть. Виктория почувствовала странное давление в ушах, как будто она нырнула на глубину. Это не было обычным магическим всплеском; это было похоже на то, как если бы кто-то выдернул пробку из огромного бассейна с энергией. Все звуки внешнего мира вдруг приобрели зловещую тишину, прерываемую лишь странным, нарастающим свистом где-то высоко в небе.

Пол в Архиве перестал дрожать. Он просто замер, как будто само время решило сделать паузу. Каспиан, занесший руку для очередного вычурного жеста, застыл с нелепо растопыренными пальцами. Сиреневое сияние в его глазах мигнуло и погасло, оставив лишь обычный, слегка испуганный человеческий взгляд. Снаружи раздался не грохот, а тяжелый, гулкий вздох. Виктория подошла к высокому окну и отодвинула тяжелую бархатную штору. Над Неподребкино больше не было лазурного неба. Вместо него медленно, словно густой кисель, опускалась серая пелена. Она поглощала цвета, звуки и искры.

— Это не землетрясение, — тихо сказала Виктория, не оборачиваясь. — Это фазовый сдвиг. Магическая энтропия достигла критической точки. Поздравляю, Каспиан. Твое бесполезное размахивание руками было последней каплей.

— Что ты несешь? — голос мага сорвался на фальцет. Он снова и снова щелкал пальцами, но из-под ногтей вылетала лишь сухая кожная пыль. — Верни всё как было! Это твои штучки!

— Мои штучки — это законы физики, — она обернулась и скрестила руки на груди. — А вот то, что сейчас накрыло город, — это Купол. Полная магическая изоляция. Посмотри в окно. Пряничные домики больше не светятся, а твоя драгоценная мантия теперь просто кусок дорогого шелка. И судя по тому, как медленно оседает пыль, у нас осталось около часа, пока магические запасы в воздухе не обнулятся окончательно.

Каспиан подошел к окну и замер.

Над городом медленно разворачивался колоссальный, почти прозрачный купол. Он переливался всеми цветами радуги, но эти цвета казались болезненными, неестественными. Там, где края купола касались земли, магические фонари гасли один за другим. Прохожие на улице останавливались, вскидывая руки к небу, но вместо привычных каскадов искр из их пальцев вырывался лишь серый дым. Город, вечно жужжащий от сотен заклинаний, погрузился в оглушительную, мертвую тишину, которая пугала сильнее любого грохота.

Виктория видела, как соседский кот, обычно левитировавший за бабочками, с возмущенным мяуканьем рухнул в кусты. Сосед, почтенный мастер иллюзий мистер Поттерс, в ужасе смотрел на свои руки. Его роскошный халат, который должен был светиться золотыми нитями, мгновенно превратился в серую тряпку. Вся магия, всё то, на чем держался их мир, просто исчезло, оставив после себя лишь голые факты реальности. Купол продолжал расширяться, поглощая улицу за улицей, и Виктория поняла, что это не просто аномалия, а катастрофа.

— Началось Великое Охлаждение, — прошептала она, вспоминая одну из запретных теорий.

Она бросилась к входной двери, желая проверить, насколько всё серьезно.

Входная дверь архива — дубовая, с инкрустацией из драконьей кости и сложнейшим замком «Семи Стражей». В обычное время она узнавала хозяев по ауре и плавно отъезжала в сторону. Но сейчас кристалл в центре двери был мертв, как обычная стекляшка. Виктория дернула за массивную бронзовую ручку, но та даже не пошевелилась. Замок, лишившийся магического питания, заблокировался в режиме «максимальной тревоги», превратив элитное жилье в неприступную крепость.

— Открывайся, кусок антиквариата! — Виктория навалилась на дверь всем плечом.

Дверь отозвалась лишь глухим стуком.

Она понимала иронию ситуации: сотни магов сейчас, вероятно, бьются в истерике, не в силах выйти из собственных домов. Они привыкли, что всё подчиняется их воле, их щелчку пальцев. Но Виктория знала механику этого замка. Она видела схему в одной из отцовских книг по безопасности. Ведь именно её семья и создала данный архив магических книг. Специально для неё. Внутри двери были скрытые засовы, которые удерживались в открытом состоянии крошечными магическими магнитами. Как только магия исчезла, магниты разрядились, и тяжелые стальные штыри под действием обыкновенной гравитации упали в свои пазы.

— Магия — это всего лишь энергия, — рассуждала она вслух, лихорадочно оглядывая прихожую в поиске инструментов. — А гравитация — это закон. Нужно просто преодолеть трение.

Она схватила тяжелую кочергу, стоявшую у камина.

— Виктория! Виктория, ты меня слышишь? — раздался истошный крик с улицы.

Она подбежала к узкому окошку рядом с дверью. На тротуаре стояла миссис Хаггинс, её соседка, которая всегда хвасталась тем, что её сад поливают вызванные элементали. Сейчас миссис Хаггинс выглядела жалко: её платье, поддерживаемое магическими корсетами, обвисло, а прическа-улей превратилась в спутанное гнездо. Она скребла ногтями по невидимой стене, которая отделила её двор от дороги. Её лицо было искажено гримасой первобытного ужаса, который испытывает человек, внезапно потерявший зрение или слух.

— Помогите мне! Мои цветы! Мой дом! — причитала соседка, едва не плача.

— Миссис Хаггинс, успокойтесь! — крикнула Виктория через стекло. — Магия временно недоступна! Попробуйте просто толкнуть калитку рукой!

— Толкну-у-уть? — Соседка посмотрела на свои ладони так, будто они были инопланетными артефактами.

Она попробовала, но калитка, заклинившая от перекоса магических петель, не поддалась.

Виктория поняла, что объяснять что-то бесполезно. Эти люди десятилетиями не использовали свои мышцы для чего-то более сложного, чем удерживание магического жезла. Для них физическое сопротивление материи было забытым кошмаром из учебников истории. Она видела, как по всей улице люди метались за прозрачными окнами своих домов, как рыбы в аквариуме, не понимая, почему их привычные команды «Откройся» или «Впусти» больше не работают. Это был хаос в чистом виде.

— Я должна выбраться отсюда, — решительно сказала Виктория.

Она вернулась к двери и вставила кочергу в зазор между створкой и косяком.

Это было нелепо — дочь великих Грейсов занимается взломом собственного архива с помощью железной палки. Но именно её «бездарность» сейчас давала ей преимущество. Она не полагалась на искру, она полагалась на закон рычага, открытый тысячи лет назад. Она нажала на кочергу со всей силы, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Металл скрипнул, сопротивляясь, но Виктория знала, что сталь прочнее магических предрассудков. Внутри двери что-то жалобно лязгнуло — один из засовов начал поддаваться.

— Еще немного, — шептала она, стиснув зубы.

Снаружи раздался громкий хлопок, и купол засиял еще ярче.

Виктория почувствовала, как её кожа начала покалывать. Это было знакомое ощущение — её тело начало поглощать остатки разлитой в воздухе магии, аннигилируя её и превращая в нейтральный шум. Если для других отсутствие магии было вакуумом, то для Виктории это было возвращением в естественное состояние. Она была единственным человеком в этом городе, который не чувствовал себя искалеченным. Напротив, она чувствовала прилив странной, чистой уверенности в своих силах. Наконец, раздался громкий треск, и дверь с грохотом распахнулась.

Она стояла на пороге, тяжело дыша и сжимая кочергу в руке.

Весь поселок выглядел так, будто по нему прошелся невидимый ураган тишины. Магические повозки замерли посреди дороги, их декоративные крылья безжизненно свисали до самой земли. Големы-дворники стояли в нелепых позах, превратившись в обычные кучи камней и глины. Воздух был чистым, лишенным привычного озона заклинаний, и в этой чистоте было что-то пугающее. Виктория шагнула на крыльцо, чувствуя под ногами твердую землю, а не магическую подушку, которой обычно были устланы тротуары элитного поселка.

— Эй, Поттерс! Перестаньте орать на свой забор, он вас не слышит! — крикнула она соседу.

Тот лишь ошеломленно моргнул, глядя на неё.

Виктория усмехнулась, поправляя сумку на плече. В сумке лежал её блокнот с записями и несколько инструментов, которые отец называл «игрушками для плебеев». Она всегда была лишней в этом мире сверкающих искр и парящих башен, вечным напоминанием о неудаче великого рода. Но теперь, когда искры погасли, а башни оказались запертыми клетками, её знание того, как устроены гайки и болты реальности, становилось самым ценным ресурсом. Она была единственной, кто сохранил рассудок в мире, сошедшем с ума от тишины.

— Какая ирония, — пробормотала она, глядя на мерцающий купол.

Теперь она была не «бездарной». Она была функциональной.

Мир словно затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. Девушка видела, как над их поселком медленно смыкается полупрозрачная пелена, напоминающая гигантскую перевернутую чашу из матового стекла. Она была огромной, подавляющей и совершенно неестественной даже для мира, где левитирующие подносы и самозатачивающиеся мечи считались обыденностью. Виктория прикоснулась к стеклу, кончики её пальцев привычно дернулись, пытаясь «подправить» невидимые линии плетения аномалии.

— Опять кто-то в лаборатории перемудрил с накопителями? — прошептала она сама себе, но голос прозвучал неуверенно.

— Нам нужно идти в администрацию, — твердо сказала она.

— К Старейшине? Но как? Там же магические лифты! — всплеснул руками Каспиан.

— Мы пойдем ногами, — отрезала Виктория, направляясь по дороге. — И лучше вам поспешить, пока все остальные не начали крушить дома в попытках выбраться.

Свежий воздух ворвался в дом, но он пах озоном и жженой медью.

— Идите за мной и не отставайте, — скомандовала Виктория, чувствуя себя странно в роли лидера.

На улице было еще хуже, чем казалось. Люди бегали по мостовой, наталкиваясь друг на друга. Кто-то пытался заставить замолчать магическую сигнализацию, которая, сойдя с ума от нехватки питания, издавала предсмертный хрип. Магические экипажи замерли прямо посреди дороги, создавая заторы. Лошади, которые в их мире были редкостью и использовались только в бедных кварталах, сейчас стали бы самым ценным имуществом, но их нигде не было.

— Посмотрите на Купол! Он сужается! — закричал кто-то в толпе.

Виктория задрала голову. Действительно, края матовой пелены медленно, почти незаметно сползали вниз, притираясь к крышам домов. Воздух становился тяжелым, плотным, как будто они оказались внутри огромного мыльного пузыря, который вот-вот лопнет. Она заметила, как её пальцы снова задвигались сами собой, «перечеркивая» невидимые линии.

— Это не просто купол, это фильтр, — пробормотала она.

— О чем ты говоришь, библиотекарша? — маг едва поспевал за её быстрым шагом, путаясь в полах своей длинной мантии.

— Теория магического резонанса, пятый том, глава о блокирующих полях, — бросила она через плечо. — Это поле не просто убирает магию, оно её поглощает. И судя по частоте пульсации, оно скоро достигнет критической массы.

Они свернули на главную аллею, ведущую к зданию администрации. Здесь толпа была гуще. Все стремились к Старейшине — самому сильному магу поселка, надеясь, что у него есть ответы. Но Виктория видела, что здание администрации, всегда сиявшее золотыми искрами, сейчас выглядело серым и безжизненным. Даже фонтан с «вечной водой» превратился в сухую чашу, заваленную мусором.

Виктория последовала за основной массой людей, понимая, что именно там сейчас будет решаться судьба их маленького, лишенного искры мира. Здание администрации, массивное сооружение из белого камня, обычно сияло золотистым ореолом, но сейчас выглядело мрачным и неприступным глыбой гранита. Внутри, в главном зале, собрались все сливки нашего общества: отставные боевые маги, теоретики высшего ранга и просто богатые владельцы магических лавок. В центре, за дубовым столом, сидел старейшина Барнаби, чей обычно величественный вид портила криво надетая мантия и капельки пота, стекающие по лбу.

— Тише! Всем соблюдать спокойствие! — кричал Барнаби, колотя по столу деревянным молотком, который, к счастью, не требовал магии для работы.

— Какое спокойствие, Барнаби?! — выкрикнул мастер Олриг, известный своими огненными шарами. — У меня в подвале три тонны летучего эфира, и если стабилизаторы не включатся через час, мы все взлетим на воздух без всякого колдовства!

Старейшина побледнел еще сильнее и поднял руки, призывая к молчанию, которое наступило лишь тогда, когда все окончательно выбились из сил, выкрикивая жалобы. Он оглядел зал тяжелым взглядом, и я увидела в его глазах то, что маги скрывали лучше всего — абсолютную, детскую беспомощность перед реальностью, которую нельзя подчинить воле. Его взгляд скользил по лицам великих магов, пока не остановился на мне, стоящей у самой двери в своей простой, перепачканной пылью одежде.

— Нам нужно отправить весть в Столицу, — медленно произнес Барнаби, и в зале стало так тихо, что было слышно жужжание мухи. — Но Купол… он высасывает силу из любого, кто несет в себе искру. Если кто-то из нас подойдет к границе аномалии, он рискует потерять дар навсегда. Энергия просто аннигилирует, оставляя лишь пустую оболочку. Ни один маг не переживет соприкосновения с этой пустотой, не превратившись в калеку.

— И что ты предлагаешь? — подал голос кто-то из толпы. — Просто сидеть здесь и ждать, пока эфир Олрига разнесет нас на атомы?

Барнаби снова посмотрел на Викторию, и в его взгляде появилось нечто, похожее на расчетливую надежду, смешанную с легким презрением. Это был тот самый взгляд, которым смотрели учителя в академии, когда девушка не могла зажечь даже самую простую свечу, но с легкостью указывала на ошибки в их формулах. Вика поняла, к чему он клонит, еще до того, как он открыл рот, и внутри у неё всё сжалось от предчувствия чего-то грандиозного и пугающего одновременно.

— Нам нужен кто-то, кому нечего терять, — тихо сказал он, указывая на меня пальцем.

— Вы серьезно? — Виктория сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. — Теперь моя «бездарность» стала государственным достоянием?

— Виктория, дочка великих магов, — пафосно начал старейшина, но девушка пресекла его тираду взмахом руки. — Ты единственная в этом городе, чье тело не содержит магического отклика. Ты — пустота, вакуум в мире энергии. Купол не сможет забрать то, чего нет. Ты сможешь пройти сквозь аномалию и доставить донесение Лорду Себастьяну в Столицу. Только ты можешь спасти нас всех, потому что только ты… ну, ты понимаешь.

— Потому что я бракованная, — закончила она за него, чувствуя, как на губах появляется горькая усмешка.

В зале поднялся гул одобрения — маги, еще минуту назад презиравшие Викторию за отсутствие искры, теперь смотрели на неё как на единственную надежду. Какая ирония: те, кто годами считал её балластом в этом сияющем мире, теперь умоляли девушку рискнуть жизнью ради сохранения их драгоценных способностей. Она видела страх в их глазах — они боялись не смерти, а возможности стать такими же, как она, обычными людьми, вынужденными открывать двери руками и греть еду на настоящем огне. Этот страх был так велик, что они готовы были доверить судьбу королевства «дефектной» девчонке.

— И что я получу взамен? — спросила Виктория, глядя прямо в глаза Барнаби. — Кроме сомнительной чести замерзнуть по дороге в Столицу?

Старейшина замялся, явно не ожидая такой дерзости в столь критический момент, но быстро взял себя в руки.

— Твоё имя будет вписано в анналы истории! — воскликнул он. — Мы снимем с тебя клеймо бездарности, ты получишь пожизненное содержание и… и любые книги из закрытого архива! Виктория, это не просто просьба, это твой долг перед семьей и перед всеми нами. Мы не можем рисковать собой, пойми, если погибнет элита, мир погрузится во тьму навсегда.

— Ваши анналы мне ни к чему, а вот доступ к архивам — это уже интереснее, — Виктория сделала вид, что раздумывает, хотя уже знала, что согласится.

— Она согласна! — радостно выкрикнул Олриг, и толпа взорвалась аплодисментами, которые звучали для неё как издевательство.

Девушка оглядела зал, полный напуганных «величий», и почувствовала, что правила игры изменились окончательно и бесповоротно. Теперь Виктория была единственным зрячим в королевстве ослепших, и это давало власть, о которой она раньше не смела и мечтать.

— Готовьте вашу сумку с донесениями, — бросила Виктория, направляясь к выходу. — И постарайтесь не взорваться, пока я буду чинить ваш мир.

Глава 2 Логика мостов и архивный клей

Виктория последний раз огляделась на напуганные лица жителей поселка Непотребкино и, поправив рюкзак, отправилась вперед по дороге. Солнце уже не так сильно грело своими лучами и ярко светило. Но Виктории это даже нравилось. Ведь солнце светило по-настоящему. Дорога к столице и ближайшему королевству была не очень долгой, часов пять — шесть по хорошей погоде и без приключений.

Тракт к Столице, который обычно гудел от парящих платформ, теперь напоминал кладбище роскошных карет. Магия исчезла, и мир внезапно стал очень тяжелым. Виктория шла уже четвертый час, когда у разрушенного Шепчущего моста увидела Леонарда. Рыцарь в золотых доспехах выглядел нелепо: он яростно чертил в воздухе знаки, пытаясь вызвать световую дорожку, но из его пальцев вырывался лишь тихий свист.

— Вы так плечо вывихнете, — заметила Виктория, подходя к обрыву. — Мост не исчез, просто его перестали подсвечивать. Взгляните на эти стальные тросы. Древние маги были параноиками и всегда оставляли физическую опору под магической иллюзией.

Леонард посмотрел на тонкий канат над бездной с ужасом. Без заклинания «Легкого шага» его доспехи тянули его вниз. Пока Виктория помогала ему избавиться от лишнего золотого лома, из леса высыпала ватага гоблинов. Раньше они боялись даже тени мага, но теперь, чувствуя слабость «одаренных», они шли в атаку с ржавыми тесаками.

— Сделай что-нибудь! — взмолился Леонард, пытаясь удержать равновесие на канате. — Мой меч без магии весит как наковальня!

— Держитесь крепче, — спокойно ответила Виктория. Она достала из сумки фолиант «Основы статики» и мешочек с архивным клеем. — Сейчас вы увидите, что знания — это действительно весомый аргумент.

Книга, пущенная твердой рукой библиотекаря, влетела вожаку гоблинов точно в челюсть. Следом полетел клей, намертво пригвождая оставшихся врагов к скале. Ещё ни один предмет не освобождался от архивного клея. Он намертво приклеивал любые металлы. Пока монстры пытались отклеить свои пятки от истории магии, Виктория и Леонард благополучно достигли другого берега.

Наконец, юные герои подошли ко входу Столицы. Матовый отблеск заканчивающегося купола заставило Викторию и Леонарда остановится.

— Возможно, пройдя этот купол я лишусь магией, — сказал Леонард, — но это мой долг и я должен это сделать!

Вопреки дальнейшему развитию сюжета Леонард так и не сдвинулся с места, испуганно глядя на грань Купола. Виктория, на минуту поверившая в мага, скептически вздохнула. Взяв за руку «смельчака», она резко шагнула в пугающую неизвестность. Плотный воздух купола прошел сквозь неё, оставив легкое желание отряхнуться. Но ничего опасного не произошло. Прямо впереди героев встречали ворота.

Белые ворота Столицы, некогда символ величия, теперь напоминали глухую каменную стену. Магическая автоматика, столетиями открывавшая их перед достойными, «умерла», оставив элитную гвардию в нелепом положении: десяток мужчин в тяжелых мантиях, багряных от натуги, пытались сдвинуть многотонные створки вручную. В центре этого хаоса стоял Лорд Себастьян. Высокий, статный маг со светлыми волосами и металлическим голосом. Его движения были точными, как у ювелира: он чертил в воздухе сложнейшую гексаграмму «Принудительного Открытия». Светящиеся линии вспыхивали и тут же осыпались серым пеплом, не находя опоры в разреженном воздухе.

— Сэр! — Леонард, прижимавший к груди свой золотой нагрудник, как поднос, вывалился из кустов. — Я привел… решение!

Себастьян медленно обернулся. Его ледяной, расчетливый взгляд скользнул по полуголому рыцарю и остановился на Виктории. Девушка как раз ковыряла носком сапога трещину в основании ворот.

— Леонард, — голос Себастьяна был сухим и ровным. — Я ждал донесение, а не гражданскую особу с растрепанными волосами и… полным отсутствием магического оттиска.

Себастьян сделал шаг навстречу, вскинув ладонь для заклинания «Распознавания». Но стоило ему войти в зону Виктории, как накопленный заряд с тихим шипением испарился. Маг замер. Он посмотрел на свои пустые пальцы, затем на ироничную улыбку девушки. Его бледные щеки мгновенно залил густой, совершенно не академический румянец.

— Ваши чары не сработали, потому что вы пытаетесь накормить коня воображаемым овсом, — Виктория указала на петли ворот. — У вас тут сбита калибровка. Магия просто маскировала износ металла. Если вы перестанете размахивать руками и нажмете на вот тот рычаг под стопорным камнем, ворота откроются по законам обычной механики. Себастьян открыл рот, чтобы возразить, но замер. Он впервые встретил кого-то, кто смотрел на его магию как на досадную помеху логике.

Себастьян скептически изогнул бровь, глядя на зазубренный металлический стержень, торчащий из-под основания ворот. Для человека, привыкшего оперировать потоками чистой энергии, предложение «нажать на железку» звучало как научное оскорбление. Под пристальным и насмешливым взглядом Виктории он сухо кивнул гвардейцам. Когда трое магов, навалившись всем весом, сдвинули рычаг, раздался оглушительный скрежет. Многотонные створки, которые секунду назад казались монолитом, медленно и послушно поползли в стороны. Гулкое эхо разнеслось по площади, заставив элитных магов замереть в неловком молчании. Себастьян застыл. Его рука, все еще поднятая для плетения заклинания, медленно опустилась. Он смотрел на открытый проход, затем на Викторию, и его лицо мгновенно приобрело цвет спелой вишни. Эта девушка ему очень сильно не нравилась. Просто нахалка! Он открыл рот, собираясь процитировать «Трактат о сопротивлении материалов», чтобы оправдать свой просчет, но вместо этого лишь издал невнятный звук, похожий на сдавленное икание.

— Это… это было статистически вероятно, — наконец выдавил он, поправляя идеально ровный воротник мантии дрожащими пальцами. — Простое совпадение механических векторов. Магия… магия просто взяла перерыв.

Виктория лишь хмыкнула, первой шагая в Столицу. Она знала: этот академический сухарь только что получил свой первый урок реальности, и его идеальный мир начал давать трещины.

Зал Академии, освещенный лишь тусклым светом незаряженных кристаллов, напоминал огромный пыльный склеп. Десятки добровольцев — от перепуганных фермеров до амбициозных магов-недоучек — сгрудились перед трибуной. Себастьян стоял на возвышении, выпрямившись так, словно проглотил линеечную магическую палочку.

— Послушайте, — его голос, усиленный заклинание «Громогласия» дребезжал под сводами. — То, что вы называете «Великим Охлаждением», на самом деле является карантинным протоколом. Купола над вашими домами — это не защита от внешнего врага. Это заслонки, которые я активировал, чтобы сдержать неконтролируемый распад Амулета Вечности.

По толпе пробежал тревожный гул. Себастьян поправил безупречную манжету и продолжил с той беспощадной честностью, которая присуща только людям, живущим цифрами: — Аномалия растет. Магия не просто исчезает, она превращается в смертоносную энергию. Мне нужны те, кто добровольно согласится войти в эпицентр. Ваша задача — стать «живыми фильтрами». Ваша искра должна абсорбировать излишки хаоса, пока я пытаюсь запечатать разрыв.

Воцарилась тишина. Маги испуганно переглядывались.

— То есть, вы хотите использовать нас как одноразовые магические губки? — звонкий голос Виктории разрезал тишину. Она стояла в первом ряду, демонстративно поглаживая корешок своего блокнота. — Вы зовете нас героями, Лорд Себастьян, но по факту вам просто нужны те, кого не жалко выбросить после того, как они впитают вашу энергетическую грязь.

Себастьян на мгновение сбился с дыхания. Он посмотрел на Викторию, и в его взгляде промелькнуло что-то среднее между ужасом от её дерзости и невольным восхищением её проницательностью.

— Термин «выбросить» семантически неточен, — выдавил он, чувствуя, как шея под воротником начинает подозрительно гореть. — Я предпочитаю формулировку «стратегический вклад в стабилизацию реальности». К тому же лично вы можете не переживать. Выбор вашего поселка оставляет желать лучшего. Видимо вы очень не угодили вашим соседям, раз отправили на серьезное задание сопливую девушку. Вас мы не возьмем.

— Я не расстроюсь, поверьте — с сарказмом ответила Виктория, которую слова мага, несомненно, ранили. — Но почему же такой величественный маг, как вы просите помощи у жителей? Неужели вам не по статусу самому разобраться с этим?

В толе кто-то хмыкнул, соглашаясь с Викторией.

Себастьян не отвечал, и в зале повисла тяжелая тишина. Он медленно, почти торжественно, начал расстегивать верхние пуговицы своего безупречного, туго накрахмаленного кителя.

— Лорд Себастьян, — вкрадчиво заметила Виктория, нарушая паузу, — я знала, что ситуация критическая, но не думала, что вы решите перейти к сеансу радикального стриптиза перед испуганной публикой. Это часть нового протокола мотивации?

Себастьян замер, его пальцы на мгновение запутались в петлях, а лицо стало пунцовым, как перезрелый томат. Он бросил на Викторию взгляд, в котором смешались гнев и невыносимое смущение, но не отступил. Он рывком распахнул ворот, открывая верхнюю часть груди. Прямо над сердцем кожу пересекал жуткий, рваный след. Шрам не был похож на обычный рубец — он светился тусклым, болезненным серебром, а края его напоминали застывшие вспышки молнии. Кожа вокруг него до сих пор казалась наэлектризованной.

— Это не результат моей неосторожности, — глухо произнес Себастьян, игнорируя смешки в толпе. — Это след от моей первой попытки подойти к Амулету без подготовки. Магия не просто ушла, Виктория. Она ударила по мне всем своим весом, потому что рядом не было никого, кто мог бы разделить этот резонанс. Я не прошу вас идти на смерть. Я прошу вас помочь мне не допустить, чтобы такие шрамы появились у всего королевства. К сожалению, после первой и второй попытки сгусток магической энергии возрос в несколько раз и я один не справлюсь. В моей академии есть военные маги-стажеры, но даже их будет не достаточно. Я прошу вас помочь государству и стать героями.

Он старался не смотреть Виктории в глаза, но его руки всё еще заметно дрожали. Маг не думал, что придется оголяться перед девушкой.

Виктория на мгновение замолчала. Её едкая усмешка медленно растаяла, когда она разглядела серебристые нити шрама. Как теоретик, она сразу узнала этот след: такое оставляет только прямой контакт с сырой маной при полном коллапсе защитного плетения. Это была не просто рана, а застывшая ошибка в расчетах, которая едва не стоила ему жизни. Она сделала шаг вперед, входя в его личное пространство, отчего Себастьян инстинктивно вжался в трибуну, забыв даже покраснеть. Виктория протянула руку, почти касаясь ткани кителя над шрамом. — Плохое плетение, Лорд Себастьян, — тихо сказала она, и в её голосе впервые не было яда. — Вы пытались удержать океан кухонным ситом. Это не геройство, это математическое самоубийство. Но теперь я вижу, что вы хотя бы понимаете цену ошибки. Она обернулась к притихшей толпе, а затем снова посмотрела на мага, чьи глаза расширились от её неожиданной серьезности. — Я пойду, — твердо произнесла Виктория. — Но не потому, что я ваша «губка». А потому, что в центре аномалии ваша магия — это просто шум, а мои знания — единственный шанс переписать формулу этого хаоса. Считайте меня вашим главным инженером спасения. И да… застегнитесь. Вы сбиваете аудиторию с толку своей внезапной искренностью.

— Мне кажется вы преувеличиваете ваши познания, — заметил Себастьян, нервно застегиваясь — а теперь прошу всех выстроится в шеренгу, я проверю уровень вашей силы, чтобы грамотно рассчитать энергию.

Себастьян шел вдоль строя, сжимая в руке «Спектрометр Эфира» — изящный прибор с хрустальной стрелкой.

— Как только вы покинули зону Купола, ваши внутренние резервы начали восстанавливаться, — чеканил он, поднося прибор к очередному добровольцу. — Эфир повсюду, он как воздух. Стрелка вправо — вы пригодны. Влево — возвращайтесь к плугу. Когда он целенаправленно собирался пройти мимо Виктории, прибор повел себя странно. Вместо того чтобы отклониться, хрустальная стрелка начала бешено вращаться, а затем с громким щелчком замерла в вертикальном положении, словно указывая в бесконечную пустоту. Себастьян нахмурился и сделал шаг ближе. Стрелка прибора не просто стояла — она мелко дрожала, а сам кристалл начал покрываться изморозью.

Маг перевел взгляд с прибора на Викторию, затем снова на прибор. Его глаза расширились.

— Это невозможно… — прошептал он, забыв о своей академической маске. — Прибор не показывает отсутствие магии. Он показывает отрицательное давление. Вы не «бездарная», Виктория. Ваша аура активно поглощает эфир, аннигилируя его в радиусе метра. Он посмотрел на неё с внезапным, почти благоговейным ужасом, который тут же сменился лихорадочным блеском исследователя. — Вы — живая антиматерия. То, что мы принимали за пустоту, на самом деле является мощнейшим фильтром. Вы не просто можете подойти к Амулету… вы единственный человек, который способен выпить его ярость и не взорваться при этом.

Виктория лишь приподняла бровь, глядя на его трясущиеся руки. — Значит, теперь я официально ваша самая полезная «пустота», Лорд Себастьян? Только не забудьте обновить мой контракт — антиматерия стоит дороже обычных теоретиков.

Себастьян замер, глядя на Викторию так, словно она была внезапно ожившим древним свитком, который вдобавок ко всему начал над ним подтрунивать. Он лихорадочно вытащил из кармана самопишущее перо, но стоило ему поднести его к блокноту рядом с Викторией, как зачарованный инструмент жалобно скрипнул и безжизненно повис в его пальцах, превратившись в обычную палку с чернилами.

— Это… это переворачивает все основы Пятого Постулата Эфира! — воскликнул он, забыв про свою обычную холодность. — Вы не просто не имеете магии, Виктория. Вы — её термодинамическая противоположность. Если обычный маг — это костер, то вы — абсолютный ноль. Пустота, которая жаждет заполнения.

Он начал ходить кругами вокруг неё, размахивая руками и едва не сбивая остальных.

— Понимаете ли вы, что это значит? В центре аномалии Амулет генерирует бесконечный поток искаженной энергии. Любой из моих гвардейцев сгорит за секунду, потому что его собственная магия вступит в резонанс с хаосом. Но вы… вы просто будете поглощать этот поток, как бездонный колодец.

Он внезапно остановился прямо перед ней, настолько близко, что его накрахмаленный воротник коснулся её плеча. Магическая защита на его мантии, обычно сиявшая легким лазурным светом, мгновенно потухла. Себастьян густо покраснел и попятился, запутавшись в собственных полах. — Разумеется, это потребует… кхм… тщательного физического мониторинга — он судорожно поправил волосы. — Нам нужно понять предел вашей емкости, прежде чем вы превратитесь в живую бомбу.

Виктория скрестила руки на груди, наблюдая за его суетой с плохо скрываемым удовольствием. — Живая бомба? Как драматично, Лорд Себастьян. Надеюсь, в программу мониторинга включены перерывы на чай и лекции о том, почему великие маги так легко теряют дар речи при виде обычной девушки?

Себастьян лишь икнул в ответ и уткнулся в свои записи, делая вид, что крайне заинтересован пятном от чернил на пергаменте.

Всех пришедших разместили в огромных пустующих комнатах замка. Впереди всех приглашенных ждал ужин и ночлег.

Большой зал Королевства выглядит как триумф лени, возведенный в ранг высокого искусства. Под сводчатым потолком медленно дрейфуют золоченые подсвечники, рассыпая вокруг мягкое сияние, которое, кажется, пахнет ванилью и дорогим парфюмом. Самодвижущиеся вилки и ножи с тихим мелодичным перезвоном порхают над тарелками, нарезая фазанов так виртуозно, словно они сдают экзамен по высшей хирургии. В этом месте даже гравитация ощущается как нечто опциональное, созданное лишь для тех, у кого не хватает маны на левитацию.

Мир магии — это бесконечная попытка игнорировать законы физики.

Виктория стояла у высокой колонны, стараясь слиться с тенями, хотя в своем поношенном шерстяном свитере она выделяется среди шелковых мантий ярче, чем пятно гудрона на свадебном торте. Её взгляд скользит по тонким плетениям чар, поддерживающим этот сверкающий праздник. Она видит их не как чудо, а как кривой программный код: здесь завышен расход энергии, там — излишнее натяжение эфира, которое неминуемо приведет к дестабилизации через пару часов.

— Вы только посмотрите на это, — раздается рядом вкрадчивый голос, пропитанный патокой и ядом. — Наша спасительница!

Красивая девушка выплывает из толпы, окруженная сияющей аурой Обаяния, которая заставляет всех присутствующих непроизвольно улыбаться ей вслед. Её платье соткано из зачарованного шелка, меняющего цвет от нежно-голубого до глубокого индиго, а сложная прическа удерживается в воздухе минимум тремя левитационными заклинаниями. Она выглядит безупречно, холодно и совершенно искусственно, как статуя, которую забыли вовремя разбить.

— Добрый вечер, — отвечает Виктория — а вы, собственно, кто?

— Я Леди Изольда и я нахожусь в этом замке давно. И, учти, что я единственная девушка в окружении лорда Себастьяна, на которую он должен обращать внимание.

Обаяние девушки вмиг погасло.

— Ваша аура сегодня особенно агрессивна, — Виктория криво усмехается. — Наверное, трудно удерживать такую маску, когда внутри пустота?

Изольда сужает глаза, и её идеальная улыбка становится на миллиметр шире, что в мире магического этикета приравнивается к объявлению войны. Она делает шаг вперед, стремясь подавить Викторию своей магической статью, не подозревая, что нарушает самое главное правило безопасности при общении с живой черной дырой.

— Твой вид — это оскорбление, — цедит она сквозь зубы. — Как ты вообще смеешь стоять рядом с Лордом Себастьяном, не имея даже капли искры?

Виктория чувствует, как внутри неё просыпается знакомый холод, то самое чувство аннигиляции, которое она так долго считала своим проклятием. Она делает встречный шаг, входя в личное пространство Изольды. В этот момент невидимый пузырь антимагии, всегда окружающий Викторию, соприкасается с хрупкими конструкциями чар придворной дамы.

Эффект оказывается мгновенным и катастрофическим.

Сначала гаснет аура Обаяния, и лицо Изольды внезапно становится обычным, усталым и покрытым слоем дорогой, но вполне земной косметики. Затем левитирующий кубок с вином, который Изольда так изящно держала кончиками пальцев, внезапно вспоминает о существовании земного притяжения. Красная жидкость с сочным всплеском обрушивается на её безупречное платье, оставляя безобразное пятно, похожее на карту неисследованного острова.

— Ой, кажется, твоя гравитация сломалась, — невинно замечает Виктория.

Самое страшное происходит в следующую секунду: три заклинания, удерживающие прическу Изольды, лопаются с тихим хлопком. Роскошная башня из локонов опадает, превращаясь в бесформенное воронье гнездо, а одна из шпилек, лишившись магической поддержки, падает прямо в тарелку с супом проходящего мимо мага.

По залу проносится коллективный вздох ужаса.

— Ты… ты чудовище! — визжит Изольда, пытаясь руками удержать разваливающуюся на глазах роскошь. — Себастьян! Посмотри, что она сделала!

Лорд Себастьян появляется из толпы так быстро, будто он всё это время стоял в засаде за ближайшей портьерой. Он выглядит как образец спокойствия, хотя Виктория замечает, как дергается его правое веко, когда он видит масштаб разрушений. Его идеально отглаженная мантия кажется щитом против окружающего хаоса.

— Достаточно, — его голос звучит сухо и профессионально, хотя в нем слышны нотки паники. — Леди Виктория, нам немедленно нужно провести… диагностику. Изольда, примите мои извинения за этот прискорбный инцидент.

— Диагностику? Она разрушила моё платье! — Изольда почти бьется в истерике, указывая на пятно.

— Именно поэтому я должен изолировать источник аномалии, — отрезает Себастьян. — Прошу за мной.

Он берет Викторию за локоть, и она чувствует, как его пальцы слегка вздрагивают от соприкосновения с её кожей. Для мага такого уровня прикасаться к ней — всё равно, что для обычного человека совать руку в работающий измельчитель. Магия в его теле начинает судорожно перестраиваться, пытаясь защититься от её влияния, и это создает вокруг них зону странного, звенящего напряжения.

Они быстро покидают зал, оставляя за спиной шепот и причитания Изольды.

Лаборатория Себастьяна встречает их тишиной и запахом пыли, старой бумаги и озона. Здесь нет парящих свечей — только простые масляные лампы, которые горят ровным, честным пламенем. Это место кажется Виктории более настоящим, чем весь блеск Академии, потому что здесь магия не служит декорацией, а является объектом сурового изучения.

— Садись, — командует Себастьян, указывая на старый деревянный табурет. — Я не могу использовать ни один диагностический кристалл, пока ты рядом. Они просто чернеют.

— Ну конечно, — фыркает Виктория, устраиваясь поудобнее. — Ваши высокотехнологичные игрушки не справляются с суровой реальностью. Придется вспомнить, чему вас учили на первом курсе до того, как вы разучились думать без помощи амулетов.

Себастьян глубоко вздыхает и достает из ящика стола коробку, которую, судя по слою пыли, не открывали лет десять. Внутри обнаруживаются механические весы, бронзовые рулетки и обычный стетоскоп. Он выглядит так, будто собирается проводить вскрытие древнего артефакта, а не осматривать девушку.

Виктория ехидно ухмыльнулась. «Я только что публично унизила самую влиятельную женщину при дворе. Мой наставник — социальный аутсайдер с манией порядка. Мы в запертой лаборатории, и он собирается измерять мои параметры вручную, потому что его магия боится меня больше, чем я — его лекций» — крутилось у неё в голове.

— Мне нужно измерить твой пульс и реакцию зрачков в условиях отсутствия магического фона, — говорит он, подходя ближе. Его лицо подозрительно краснеет.

— О, Лорд Себастьян, неужели вы собираетесь прикоснуться к простолюдинке без перчаток? — ехидно спрашивает Виктория. — А как же правила магической безопасности? Статья третья, пункт пятый: избегать прямого контакта с нестабильными объектами.

— Ты не объект, — бурчит он, аккуратно беря её за запястье. — Ты… аномалия, притом очень доставучая.

Его пальцы холодные, но очень точные. Виктория чувствует, как его пульс ускоряется, когда он начинает отсчитывать удары, глядя на свои старые механические часы. Расстояние между ними сокращается до критического. Она видит каждую ворсинку на его воротнике и чувствует легкий аромат сандала, исходящий от его мантии.

— Ну и как там мой пульс? — шепчет она, специально подаваясь вперед. — Достаточно «аномальный» для ваших изысканий?

— Он… он в пределах нормы, — Себастьян сглатывает, и его голос дает осечку, сорвавшись на октаву выше. — Хотя наблюдается некоторая… тахикардия. Возможно, это побочный эффект.

— Или, возможно, это эффект от того, что великий маг так близко подошел к девушке, — парирует она, не сводя с него глаз. — Теория физического сближения ради науки, помните? Вы сами говорили, что ради истины нужно идти на риск.

Себастьян внезапно отпускает её руку, словно обжегся.

— Ничего подобного, леди Виктория не произошло. И ваши все шутки и ухмылки не уместны, — холодно ответил маг, лихорадочно записывая что-то в свой блокнот, стараясь не смотреть на Викторию.

— Тогда Вам лучше поспешить с измерениями, — тихо говорит она. — Пока меня не выгнали отсюда за нарушение всех мыслимых приличий.

Себастьян кивает и снова тянется за рулеткой, но на этот раз его движения лишены прежней уверенности. Лаборатория наполняется тиканьем часов и тяжелым, почти осязаемым напряжением, которое нельзя объяснить ни физикой, ни магией. Впереди их ждет еще несколько часов нудных расчетов, и мир, который неумолимо меняется под влиянием одной маленькой «бездарной» девушки.

Глава 3 Поход к амулету

Следующее утро произошло внезапно. Яркий луч солнца упорно касался лица, куда бы девушка не отстранялась.

— Ненавижу вставать рано, — проворчала сама себе Виктория. Девушка потянулась, но вставать не спешила. В её комнату деликатно постучались.

— Леди Виктория, вы в комнате? Можно? — из-за двери раздался немного встревоженный голос Себастьяна.

— Разумеется в комнате, заходите — разрешила Виктория, натягивая одеяло. Вдруг произошло что-то срочное и безотлагательное? Не будет же она выпендриваться.

Главный маг открыл дверь комнаты и зашел внутрь. Себастьян, как всегда безупречно выглядевший, осекся на полуслове.

— А… кхм… Виктория? — мужчина занервничал.

— Что? — не поняла девушка.

— Вы заболели? — неподдельно испугался Себастьян.

— Нет.

— Почему вы тогда в кровати?

— Вас жду! — съязвила Виктория.

Себастьян нервно кашлянул.

— Боюсь мне придётся отказаться от столь великодушного предложения, — маг оттянул ворот рубашки. Как-то резко его бросило в жар. Себастьян всерьёз решил, что тоже заболевает.

Виктория засмеялась.

— Да у Вас большое самомнение, Себастьян! К сожалению, вы не в моем вкусе. Вы слишком… правильный и занудный.

Себастьян расслабленно выдохнул.

— В следующий раз предупреждайте заранее, когда шутите. Я не привык к таким выходкам, но Вам сделаю исключение. В конце-концов сегодня последний день нашей встречи. Но, пожалуйста, сделайте этот день более приемлемым для меня. Будьте более серьезной.

— То есть более скучной? — хмыкнула Виктория — я рисую жизнью и буду действовать так, как хочу.

— В любом случае, мы уже как тридцать минут ждем вас в холле. Все готовы — маг удалился, оставив Викторию в смешанных чувствах. Она боялась. А когда она боится, то защищается как может. В основном это едкие нападки. И со стороны это, наверняка, выглядело как не уважение. Но этот Себастьян дико раздражал девушку. Он, как холодная скала без эмоций, которого невозможно расколоть и узнать. А Виктория привыкла знать всё о своих врагах и приятелях.

Девушка, вздохнув, принялась одеваться. Её, оказывается, все давно уже ждут.

Рассвет над Столицей был холодным и безупречным — в точности как Лорд Себастьян. Он стоял у ворот замка, выпрямившись в струну. Его парадная мантия не имела ни единой складки, а взгляд был устремлен вдаль, словно он уже мысленно сражался с аномалией.

Виктория вышла на крыльцо, дожевывая яблоко и пытаясь на ходу заплести растрепанные после сна волосы. Себастьян даже не повернул головы, но его челюсти заметно сжались.

— Мы выступаем ровно в шесть, — прозвучал его голос, холодный и ровный, как сталь. — Вы опоздали на тридцать минут, Виктория. В условиях магического резонанса такая небрежность может стоить нам жизни.

— Доброе утро, Глыба Льда, — бодро ответила Виктория. — И вам не хворать.

Маг обреченно вздохнул и повернулся к двенадцати элитным магов, которые замерли в безупречном строю, словно статуи, отлитые из золота и серебра.

— Наша задача — доставить Викторию к эпицентру аномалии, — голос Себастьяна резал утренний воздух, как сталь. — Учитывая непредсказуемость поглощенной ею силы, я принял решение взять весь корпус. Лишней магии не бывает, когда речь идет о выживании королевства. Любая задержка — это риск.

Он коротким, почти механическим жестом указал на Викторию, которая в этот момент пыталась пригладить непослушные волосы, используя вместо зеркала начищенный нагрудник ближайшего мага. — Это Виктория. Ваша единственная гарантия того, что вы не превратитесь в пепел при подходе к амулету. Относитесь к ней как к ценному артефакту, — Себастьян сделал паузу, и его взгляд на мгновение стал еще суровее. — Юрий, прекратите демонстрировать свои зубы и сосредоточьтесь на построении.

Юрий, вальяжно прислонившийся к колонне, небрежно отсалютовал Виктории двумя пальцами и шагнул вперед, сверкая белозубой улыбкой.

— Наставник, я лишь проявляю гостеприимство, — он отвесил девушке изящный поклон. — Виктория, если вам станет неуютно в компании этих ледяных изваяний, знайте: у меня в сумке припрятано отличное вино и пара историй, которые заставят вас забыть о конце света.

Челюсть Себастьяна сжалась так, что послышался скрип, а на камнях у его ног выступил тонкий слой инея. — В строй, Юрий. Сейчас же. Мы выступаем.

Отряд двигался слаженно, как единый механизм. Впереди, не оборачиваясь, вышагивал Себастьян. Его спина была такой прямой, что казалось, под мантией спрятан стальной шест. Юрий, нарушив строй, пристроился рядом с Викторией. Он щелкнул пальцами, и над его ладонью расцвела магическая роза.

— Знаете, Виктория, этот поход напоминает мне старую балладу, — вкрадчиво начал он. — Прекрасная дама, опасный путь… Не хватает только рыцаря. Я бы предложил себя, но боюсь, мой наставник превратит меня в жабу.

Виктория покосилась на розу. Цветок тут же завял и осыпался пеплом.

— Юрий, если вы продолжите тратить ману на гербарий, я начну редактировать ваши заклинания вслух, — сухо отозвалась она.

Себастьян резко остановился. Воздух вокруг него стал таким холодным, что у магов заиндевели брови.

— Юрий, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Вернитесь в строй. Если вы еще раз покинете позицию, будете идти замыкающим. Без мантии.

Отряд подошел к Разлому Шепота — глубокой пропасти, заполненной густым магическим туманом. Единственным путем через него был древний Мост Чистого Света, который материализовался только от магического импульса.

Себастьян коснулся кристалла на краю обрыва, и над бездной протянулась ослепительная полупрозрачная дорожка. Он обернулся к Виктории, и в его глазах на мгновение мелькнула тревога, которую он тут же скрыл за маской безразличия.

— Мост держится на чистой энергии. Ваше присутствие, Виктория, начнет разрушать структуру, как только вы ступите на него. У вас будет ровно десять секунд, прежде чем секция под вами исчезнет.

— Десять секунд на стометровку над пропастью? — Виктория скептически осмотрела сияющий лед. — Надеюсь, у вас в контракте прописаны страховки от падения.

— Не бойся, радость моя! — Юрий уже стоял на самом краю, балансируя на одной ноге. — Если начнешь падать, я поймаю тебя в полете. Это будет самое романтичное спасение в истории Академии.

Себастьян даже не посмотрел на ученика, но камни под его сапогами жалобно хрустнули.

— Юрий, если вы не замолчите, я лично проверю вашу способность летать без магии. Виктория — бегите. Я буду вливать ману в мост так быстро, как только смогу, чтобы компенсировать ваше… поглощение.

Виктория глубоко вздохнула и рванула вперед. С каждым её шагом свет под ногами с шипением гас, а мост за спиной осыпался сияющими искрами в бездну. Себастьян замер, направив всю свою мощь на удержание конструкции. На его лбу выступила единственная капля пота — трещина в его идеальном самоконтроле становилась всё шире.

До твердой земли оставалось всего три шага, когда свет под ногами Виктории мигнул и окончательно погас. Она почувствовала, как её тело увлекает в ледяную пустоту Разлома. Время словно замедлилось: искры рассыпающегося моста, крик Юрия где-то позади и абсолютная, звенящая тишина бездны. Себастьян, до этого стоявший неподвижно, как гранитный монумент, сорвался с места с пугающей скоростью. Это не был магический телепорт — это был чистый физический рывок. Его рука железным обручем сомкнулась на запястье Виктории в паре сантиметров от края обрыва. Контакт с «живым анти-магом» отозвался в нем резкой болью, выжигая остатки плетений в его ауре, но он даже не дрогнул. Одним мощным движением он вытащил её на камни, на мгновение оказавшись слишком близко. Его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас горели чем-то темным и неистовым.

— Вы… нарушили… темп, — процедил он, тяжело дыша. Его безупречно уложенная прядь волос упала на лоб — неслыханная вольность для Лорда-Мага.

Он резко отпустил её руку и выпрямился, возвращая себе маску ледяного безразличия, хотя его пальцы, скрытые в широких рукавах, всё еще мелко дрожали.

— Ого, Наставник, — Юрий присвистнул, подходя к ним и бесцеремонно отодвигая Себастьяна. — Такая прыть! А я думал, вы умеете только лекции читать. Виктория, душа моя, ты как? Если сердце всё еще колотится, можешь опереться на меня. Я гораздо мягче нашего железного Лорда.

Себастьян лишь смерил ученика взглядом, от которого камни вокруг покрылись свежим слоем инея.

Эпицентр аномалии напоминал взбесившийся калейдоскоп: потоки сырой маны ревели так, что закладывало уши. Элитные маги сгрудились за спиной Себастьяна, который стоял во главе клина, выставив перед собой щит из чистейшего льда. Его лицо было бледным, зубы стиснуты, а мантия дымилась от магических разрядов.

Впереди, в самом сердце энергетического шторма, пульсировал Амулет Вечности. Он висел в пустоте, изрыгая потоки сырой маны, которая тут же превращалась в смертоносные искажения. Сопровождающие их маги начали падать на колени — даже под защитой Виктории давление было невыносимым.

— Пора, — Себастьян посмотрел на Викторию. В его глазах больше не было академической надменности, только отчаянная просьба. — Если вы не поглотите это сейчас, королевство превратится в пепел.

Виктория просто сделала шаг вперед. Для неё вихрь превратился в легкий ветерок. Там, где она проходила, энергия испарялась, оставляя после себя полосу абсолютной тишины. Она подошла к парящему амулету — пульсирующему фиолетовому камню — и просто взяла его в руку раньше, чем услышала испуганное «Нет» от Себастьяна. Вблизи амулет выглядел не как величественный артефакт, а как плохо собранный механизм, изрыгающий искры из-за программной ошибки. Вокруг бушевал хаос, но когда её пальцы коснулись холодного кристалла, наступила оглушительная тишина. Вместо того чтобы взорваться, вся мощь вихря устремилась внутрь неё. Виктория почувствовала ледяной рывок, словно она залпом выпила целое озеро арктической воды. Фиолетовые молнии втянулись в её кожу, оставляя на предплечьях тускло светящиеся узоры. Мир вокруг стремительно темнел: она не просто гасила огонь, она засасывала сам свет. И вдруг вспышка. Она была такой яркой, что маги ослепли на мгновение. Весь вихрь с хлюпающим звуком втянулся в тело девушки. Она медленно развернулась. Её кожа светилась изнутри, а волосы шевелились, словно живые змеи.

— Виктория? — голос Себастьяна дрогнул. Он сделал шаг к ней, его идеальная осанка впервые за день нарушилась от усталости. — Вы в порядке? Вы… ощущаете контроль над собой?

Виктория открыла рот, чтобы ответить, но в носу предательски защекотало от осевшей пыли аномалии. — А-апчхи! — чихнула она.

В ту же секунду из неё вырвался столб ослепительно-белого света. Грохот потряс основание башни. Когда пыль осела, прямо перед сапогами Себастьяна зияла бездонная дымящаяся яма шириной в десять метров.

— Кажется, я немного перегружена, — прошептала Виктория, и от её голоса по стенам поползли трещины. — Назад! Всем назад! — скомандовал Себастьян, хватая её за локоть и тут же отдергивая руку от мощного разряда статики. — Мы возвращаемся. Быстро! Пока она не разрушила весь замок одним зевком!

Понимая, что следующим «чихом» Виктория может стереть с лица земли небольшую деревню, Себастьян извлек из-за пазухи «Стихийный Подавитель» — длинную цепь из холодного железа, испещренную рунами логики.

— Это не кандалы, — отчеканил он, прежде чем Виктория успела возмутиться. — Это заземление. Я буду выступать в роли громоотвода.

Он закрепил один конец на её запястье, а другой — на своем. Теперь они были связаны двухметровой цепью, которая мерцала тусклым синим светом. Каждое проявление эмоций Виктории отдавалось в руке Себастьяна чувствительным разрядом, но он даже бровью не вел, лишь его челюсти сжимались всё крепче.

— Потрясающе! — захохотал Юрий, пристраиваясь рядом. — Наставник, вы наконец-то нашли способ удержать женщину рядом с собой? Жаль, что для этого понадобилась магическая цепь и угроза национального бедствия.

Себастьян проигнорировал шутку, хотя цепь в его руке на мгновение вспыхнула красным — Виктория явно оценила юмор Юрия. Теперь им предстояло идти так до самой Столицы: Виктория в центре, Себастьян на привязи, пытающийся сохранить достоинство, и Юрий, который не затыкался ни на минуту.

Костер едва разгорелся, когда тишину леса нарушил резкий звон цепи. Виктория попыталась дотянуться до сумки с яблоками, но двухметровый «заземлитель» дернул Себастьяна за руку, едва не опрокинув мага в огонь. Тот сидел на бревне, идеально выпрямив спину, и пытался изучать отчет, игнорируя тот факт, что его запястье приковано к девушке, от которой то и дело разлетались фиолетовые искры.

— Лорд-Глыба, может, ослабите поводок? — Виктория с досадой дернула цепь. — Я чувствую себя как очень опасная болонка на прогулке.

— Ваше самочувствие вторично по сравнению с сохранностью этого леса, — отчеканил Себастьян, даже не поднимая взгляда. Его пальцы, сжимающие пергамент, побелели. Каждый раз, когда Виктория возмущалась, по цепи проходил ток, заставляя его мышцы непроизвольно сокращаться.

— Ах, какая идиллия! — Юрий развалился на траве напротив них, подпирая голову рукой. — В лесу, под вечерним небом, связанные одной судьбой… и стальной цепью. Себастьян, признайтесь, вы специально выбрали самый короткий вариант? Чтобы Виктория не могла сбежать от ваших лекций?

Себастьян медленно поднял взгляд на ученика. В воздухе вокруг его головы начали кружиться снежинки, хотя стояло лето.

— Юрий, — голос мага был тихим, но от него по спине пробежали мурашки. — Если вы не займетесь выставлением дозорных чар, я заставлю вас переписывать устав Академии… углем. Прямо на коре этих деревьев.

Виктория фыркнула, и от этого звука ближайший куст мгновенно превратился в кристалл льда. Себастьян глубоко вздохнул и начал вслух цитировать законы термодинамики, пытаясь удержать остатки своего идеального спокойствия.

Передохнув немного, отряд отправился дальше.

Столица встретила их настороженным гулом. Когда Себастьян и Виктория, скованные сияющей цепью, вошли в тронный зал Совета, магические светильники начали бешено вращаться и гаснуть один за другим. Воздух густел от статического электричества, а на безупречных мраморных стенах при каждом шаге девушки расцветали тонкие трещины. Магистр Магнус восседал во главе стола, сложив пальцы «домиком». Его холодный взгляд впился в Викторию, чья кожа теперь излучала едва заметное фиолетовое сияние. Рядом с ним Леди Изольда едва сдерживала брезгливую гримасу, глядя на растрепанную, но пугающе могущественную «бездарность».

— Итак, Лорд Себастьян, — голос Магнуса прозвучал как шелест сухих листьев. — Вы привели нам не спасительницу, а стихийное бедствие на поводке. Наши датчики зашкаливают. Весь город вибрирует от её присутствия.

— Она поглотила ядро, — коротко ответил Себастьян. Он стоял чуть впереди Виктории, неосознанно закрывая её своим плечом. Цепь на его запястье натянулась и мелко дрожала. — Виктория теперь является живым воплощением аномалии. Любая попытка извлечь энергию силой уничтожит половину королевства.

Магнус медленно улыбнулся, и в глубине его глаз вспыхнул опасный огонек. Он увидел не угрозу, а идеальный шанс для запуска своего проекта «Обнуление».

— Какая ирония, — прошептал Магистр. — Девочка, не умевшая зажечь искру, стала самым мощным источником магии в истории. Мы обеспечим ей «надлежащий уход» в Академии. Лорд Себастьян, вы продолжите наблюдение и лично займётесь тем, чтобы вернуть девушке её прежние способности. А пока… — он жестом подозвал слугу с бархатной подушечкой, на которой лежал изящный серебряный ошейник. — Наденьте это, Виктория. Чтобы обезопасить окружающих от ваших… чихов.

Зал Совета наполнился тяжелым гулом. Магистр Магнус, не сводя взгляда с Виктории, протянул руку к серебряному ошейнику.

— Этот артефакт, Себастьян, гораздо эффективнее вашей примитивной цепи, — Магнус говорил мягко, но в его голосе чувствовался холодный металл. — Он не просто «заземляет» излишки. Он структурирует её хаотичную энергию, превращая опасный вихрь в предсказуемый поток. Это необходимо для безопасности Столицы.

— Это устройство — не стабилизатор, Магистр, — Себастьян сделал шаг вперед, и цепь между ним и Викторией натянулась со звоном, от которого по залу пробежало эхо. — Я изучал чертежи проекта «Обнуление». Ваш ошейник подавляет волю носителя, превращая человека в пассивный аккумулятор. Виктория — не батарейка. Она личность, и её состояние напрямую зависит от эмоционального равновесия, а не от принудительной блокировки.

Магнус тонко улыбнулся, его пальцы начали медленно выстукивать ритм по столешнице. — Вы стали слишком сентиментальны, Лорд-Маг. Неужели физический контакт через цепь так быстро размягчил ваш аналитический ум? Вы рискуете тысячами жизней ради комфорта одной «бездарной» девчонки.

— Я рискую всем королевством, если мы позволим вашему «стабилизатору» вызвать критический резонанс, — отрезал Себастьян. Вокруг его сапог начал клубиться морозный туман. — Пока я являюсь её официальным Хранителем, я запрещаю использование любых внешних блокираторов без моего личного тестирования.

Виктория, стоявшая за его спиной, почувствовала, как по цепи передается не просто ток, а яростная, ледяная решимость Себастьяна. От её собственных пальцев на мраморный пол посыпались фиолетовые искры, выжигая в камне причудливые узоры.

— Если вы двое не прекратите мерить свои магические амбиции, — вклинилась она, обрывая тяжелую тишину, — я могу случайно чихнуть в сторону ваших бесценных гобеленов. Себастьян, он прав в одном: ошейник симпатичнее этой цепи. Но я предпочитаю вещи, которые не пытаются переписать мои мысли.

— Ладно, — отступил Магнус — вернемся к этому позднее, когда эта девушка разрушит половину Академии и у вас не будет повода ослушаться меня, Себастьян. А теперь идите, вас проводят в Академию. Теперь Вы ответственны за эту особу.

Виктория видела как сильно Себастьян стиснул челюсть. Да, явно не такого развития событий ожидал маг. Перспективы никогда больше не видеть Викторию сыпались на глазах. Что ж, это его долг и ему придется подчиняться.

Академия встретила их тяжелым запахом озона и гробовой тишиной. Испытательный Ангар — колоссальное помещение, облицованное серым «глухим камнем» — казался Виктории пастью гигантского зверя. На трибунах, словно статуи, замерли маги Элитного корпуса. Их взгляды, полные холодного недоверия и страха, впивались в девушку, чьи волосы при каждом шаге потрескивали от фиолетовых разрядов.

Себастьян вел её через центр полигона, крепко сжимая конец цепи. Он чувствовал, как вибрация её силы передается ему в кости, заставляя его собственную магию испуганно затихать.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, Виктория, — негромко произнес он, не оборачиваясь. — Здесь лучшие системы гашения всплесков в мире. Постарайтесь… ничего не трогать без предупреждения.

— Миленько тут у вас, — Виктория скептически оглядела ряды самовосстанавливающихся големов, которые при её приближении начали нервно дергать конечностями. — Немного напоминает тюрьму с очень высокими потолками, но шторы явно добавили бы уюта.

Один из офицеров Корпуса шагнул вперед, преграждая им путь.

— Лорд Себастьян, Совет приказал начать замеры немедленно. Мы активируем регистраторы маны.

— Отойдите, офицер, — Себастьян едва заметно повел плечом, и перед ним выросла тонкая стена инея. — Она истощена переходом. Любой ваш замер сейчас закончится тем, что ваши приборы превратятся в лужи стекла. Сначала — покой и изоляция.

Виктория усмехнулась, заметив, как офицер попятился. Она понимала: в этом элитном мужском мире она — не просто гостья, а стихийное бедствие, которое Себастьян пытается удержать голыми руками.

Дверь жилого отсека Академии захлопнулась, и в комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем магических часов и звоном проклятой цепи. Виктория устало плюхнулась на кровать у стены, но резкий рывок за запястье едва не сбросил её на пол.

Себастьян замер в трех шагах от неё, у самого входа. Его взгляд был прикован к дверной ручке, словно в ней заключался смысл жизни. Он выглядел так, будто проглотил не просто шпагу, а целую библиотеку законов магии.

— Лорд-Маг, — Виктория приподняла бровь, демонстрируя натянутую сталь. — Я, конечно, польщена таким вниманием, но я планировала лечь спать. В одиночестве.

— Устав… — Себастьян запнулся и громко кашлянул в кулак. — Устав безопасности предписывает непрерывный контакт для предотвращения ночных всплесков. Длина «Подавителя» рассчитана на оперативное реагирование, а не на… дистанционное проживание в разных комнатах.

Он медленно, с достоинством смертника, пододвинул тяжелое деревянное кресло поближе к кровати и сел, сложив руки на коленях. Его спина оставалась идеально прямой, а лицо — бледным, как свежевыпавший снег.

— Вы собираетесь всю ночь сидеть и смотреть, как я сплю? — Виктория не смогла сдержать ехидной улыбки. — Это звучит либо очень романтично, либо как начало очень плохого приключенческого романа.

— Я буду медитировать и контролировать потоки маны, — отрезал Себастьян, глядя строго перед собой. Его ухо предательски покраснело. — Прошу вас, Виктория, просто… закройте глаза. И постарайтесь не чихать.

Глубокой ночью бдительность Себастьяна окончательно проиграла изнурению. Его голова бессильно опустилась на грудь, а пальцы, сжимавшие цепь, расслабились. В этот момент «Стихийный Подавитель» перестал быть просто железным заземлителем и превратился в живой мост.

В тишине комнаты раздался низкий, вибрирующий гул. Фиолетовое свечение Виктории начало медленно перетекать по звеньям цепи, смешиваясь с холодным лазурным сиянием Себастьяна. Там, где эти цвета встречались, в воздухе вспыхивали призрачные цветы из льда, которые тут же рассыпались мириадами искр.

Их дыхание невольно синхронизировалось. Виктория во сне почувствовала, как бесконечный хаос внутри неё вдруг обретает структуру и логику — это была магия Себастьяна, которая не подавляла, а бережно обнимала её силу. Сам же маг впервые за долгие годы перестал видеть во сне бесконечные формулы; ему снился теплый ветер и запах книжной пыли в старой библиотеке.

Резонанс стал настолько мощным, что кровать и кресло начали медленно парить в паре сантиметров над полом. Цепь между ними натянулась, притягивая их спящие ладони друг к другу. Когда их кончики пальцев почти соприкоснулись, по Академии прокатилась тихая волна магического штиля, заставившая всех големов в Ангаре замереть в глубоком поклоне.

Глава 4 Начало тренеровок

Солнечный луч, пробившийся сквозь узкое окно Ангара, застал комнату в состоянии полной невесомости. Виктория открыла глаза и обнаружила, что её кровать парит в метре над полом, а вокруг, словно рыбы в аквариуме, плавают её ботинки и пара увесистых гримуаров. Себастьян всё еще спал в своем кресле, которое медленно вращалось вокруг своей оси. Его пальцы были переплетены с её пальцами, а цепь-подавитель светилась мягким, почти нежным индиго. Виктория не удержалась и легонько дернула за цепь. — Эй, капитан Немо, мы, кажется, вышли на орбиту.

Себастьян резко распахнул глаза. Секундное замешательство на его лице сменилось ужасом, когда он осознал, что его ноги не касаются земли, а рука сжимает ладонь «опасного объекта». Резонанс мгновенно оборвался. С громким грохотом кровать, кресло, книги и ботинки рухнули на пол. Себастьян вскочил, путаясь в полах мантии, и тут же начал лихорадочно поправлять воротник, который и так был застегнут на все пуговицы.

— Это… это было спонтанное нарушение гравитационного вектора из-за избыточной плотности маны в закрытом пространстве, — выпалил он, глядя куда угодно, только не на Викторию. — Совершенно стандартный побочный эффект.

— Ну конечно, — хмыкнула Виктория, потирая ушибленный при падении локоть. — А то, что мы держались за руки, — это, я полагаю, был метод прямой передачи антимагических импульсов?

Себастьян промолчал, но кончики его ушей стали пунцовыми. Он молча развернулся к двери, гремя цепью и пытаясь вернуть себе вид сурового наставника, хотя один его сапог всё еще сиротливо парил под самым потолком.

Проблема гигиены в условиях магического «поводка» оказалась серьезнее, чем подавление аномалий. Ванная комната в жилом секторе Академии сияла белым мрамором, но двухметровая цепь диктовала свои суровые правила.

Виктория скрылась за тяжелой расшитой ширмой, оставив Себастьяна стоять по другую сторону, в опасной близости к пару и шуму воды. Цепь, перекинутая через верхний край ширмы, мерно позвякивала при каждом движении девушки, заставляя мага вздрагивать.

— Лорд-Маг, вы там не уснули? — донесся из-за ширмы веселый голос Виктории. — А то цепь так натянулась, будто вы пытаетесь выудить меня из ванны, как крупную форель.

Себастьян стоял, прижавшись спиной к холодной стене и уставившись в потолок с таким видом, будто изучал сложнейшую гексаграмму. Его ладонь, обмотанная концом цепи, мелко дрожала.

— Я контролирую… периметр, — выдавил он, чувствуя, как его идеальный воротник становится влажным от пара. — И напоминаю, что использование ароматических солей с магическим наполнением может вызвать неконтролируемую реакцию вашего поля.

— Ой, да бросьте! Если я взорвусь от запаха лаванды, это будет самая эстетичная катастрофа в истории вашего ведомства, — Виктория плеснула водой, и цепь резко дернулась, заставив Себастьяна едва не влететь в ширму.

Он тут же начал вслух, громко и очень официально цитировать «Свод правил поведения элитного мага в бытовых условиях», параграф три, пункт пять: «О поведении в присутствии гражданских лиц при исполнении обязанностей». Виктория лишь звонко расхохоталась, и этот смех, смешанный со звоном стали о мрамор, окончательно лишил Себастьяна остатков его академического величия.

В мастерской Академии пахло не благовониями и древними свитками, а машинным маслом, озоном и жженой маной. Мира вынырнула из-под брюха массивного голема, вытирая испачканные сажей ладони о свой рабочий комбинезон. Огромные защитные очки на её лбу блеснули в свете магических ламп.

— Ой! Настоящая живая аномалия! — Мира подскочила к ним так быстро, что Себастьян инстинктивно дернул цепь на себя, загораживая Викторию. — Лорд-Маг, не мешайте науке! Я читала ваши отчеты, но вы же там только формулы пишете, а тут… смотрите, какой спектр!

Она ткнула пальцем в сторону Виктории, и девушка заметила, как от её присутствия стрелки на медных приборах Миры начали бешено вращаться.

— Я Мира, местный «доктор по железу», — она энергично протянула руку, игнорируя холодный взгляд Себастьяна. — Потрясающе! У вас аура не просто поглощает, она аннигилирует структуру плетения на субатомном уровне. Если мы совместим ваши знания теории и мои ключи на двенадцать, мы сможем заставить этих големов танцевать чечетку, а не просто уныло махать мечами.

— Мира, мы здесь для калибровки «Подавителя», а не для танцев, — сухо перебил её Себастьян.

— Одно другому не мешает! — Мира подмигнула Виктории.

Мира смерила тяжелую цепь взглядом, полным профессионального презрения, и решительно отбросила в сторону огромный гаечный ключ.

— Лорд-Маг, это же каменный век! — воскликнула она, копаясь в ящике с сияющими кристаллами. — Тяжелое железо только мешает потокам. Я заменю это на «Эфирные Оковы».

Через час на запястьях Виктории и Себастьяна застегнулись изящные серебряные браслеты с гравировкой рун. Вместо лязгающей стали их теперь соединяла едва заметная пульсирующая нить фиолетового и лазурного света, являющаяся магическим отражением и совершенно невесомая и нематериальная.

— Теперь вы можете расходиться на три метра, — пояснила Мира, хитро подмигивая Виктории. — Но если один из вас решит сбежать, нить начнет «сокращаться», притягивая вас друг к другу. И бонусом: теперь вы чувствуете эмоциональные всплески партнера.

Себастьян тут же замер, почувствовав, как от браслета пошла волна ироничного любопытства Виктории, а сама девушка ощутила его внезапный приступ паники от того, что его личное пространство теперь буквально прошито её чувствами.

— Это… нарушение всех протоколов безопасности, — выдавил Себастьян, хотя не сделал ни шага, чтобы снять новый артефакт. Его ладонь невольно потянулась к браслету, когда он ощутил через нить, что Виктории наконец-то стало комфортно.

Столовая Академии напоминала скорее торжественный зал для коронаций, чем место для обеда. Длинные столы из белого мрамора, парящие светильники и маги-студенты в безупречных мантиях, которые мгновенно замолчали при появлении Себастьяна и Виктории. Пульсирующая нить между их браслетами мягко светилась, привлекая внимание каждого присутствующего.

Леди Изольда стояла у центрального стола, окруженная свитой из молодых магов. Её платье из зачарованного шелка переливалось всеми оттенками лазури, а идеальная прическа не имела ни единого выбившегося локона. Заметив Себастьяна, она расплылась в профессиональной улыбке, которая не коснулась её холодных глаз.

— Лорд Себастьян, я слышала о ваших… полевых испытаниях, — её взгляд медленно переместился на нить между героями, а затем на растрепанную Викторию. — Но я не ожидала, что вы решите привести этот «ценный объект» прямо в общую залу. Вы уверены, что её присутствие не испортит вкус нашего зачарованного консоме?

Себастьян выпрямился, чувствуя через браслет, как Виктория закипает от возмущения. — Леди Изольда, безопасность Виктории и окружающих — мой приоритет. Её статус гостя Академии подтвержден Советом.

— «Гостья»? — Изольда издала короткий, сухой смешок. — Как мило. Я всегда считала, что отсутствие магии — это признак низшего сословия, а не повод для экскурсий по элитным заведениям. Скажите, милочка, вы не боитесь, что наш уровень маны в воздухе вызовет у вас… несварение?

Виктория почувствовала, как по нити от Себастьяна передалась волна ледяного спокойствия, которое она тут же решила разрушить. — О, не беспокойтесь о моем желудке, Леди Изольда, — Виктория лучезарно улыбнулась. — Я больше переживаю за ваши волосы. Видите ли, когда я нервничаю, моё поле аннигилирует сложные плетения. А ваша прическа, судя по структуре, держится исключительно на честном слове и трех заклинаниях сильной фиксации. Будет обидно, если она превратится в гнездо прямо во время обеда.

Изольда инстинктивно коснулась волос, и её улыбка на мгновение превратилась в оскал. Себастьян почувствовал через браслет такой мощный выброс ироничного триумфа от Виктории, что едва не споткнулся на ровном месте.

Испытательный Ангар Академии встретил Викторию гулкой тишиной, которую нарушало лишь мерное жужжание парящих кристаллов-регистраторов. В центре полигона стоял колоссальный тренировочный голем, высеченный из матового черного камня. Вокруг, скрестив руки на груди, замерли маги Элитного корпуса — их лица выражали смесь брезгливости и плохо скрываемого страха.

— Задача проста, Виктория, — Себастьян стоял в трех метрах от неё, удерживая ладонь над своим браслетом. — Вы должны направить избыток поглощенной энергии в накопитель голема. Медленно и порционно. Ваша задача — сбросить заряд хотя бы до шести процентов.

— «Медленно и порционно» — это отличный план, Лорд-Маг, — Виктория глубоко вздохнула, чувствуя, как фиолетовые искры уже начинают покалывать кончики пальцев. — Жаль только, что у этой энергии нет регулятора громкости.

Как только она сделала шаг к голему, нить между браслетами натянулась и вспыхнула ослепительным индиго. Элитные маги инстинктивно выставили щиты. Виктория попыталась сосредоточиться на теории, которую знала в совершенстве: представила структуру плетения «Сброса», мысленно исправляя ошибки в его логической цепи.

Но вместо аккуратного потока из неё вырвался яростный шквал сырой, нефильтрованной мощи. Голем даже не успел активировать защиту — его каменная грудь просто испарилась, превратившись в облако пыли. Ударная волна была такой силы, что маги на трибунах едва устояли на ногах, а системы регистрации маны начали издавать жалобный писк и дымиться.

Себастьян рванулся вперед, сокращая дистанцию. В густом облаке пыли он поймал Викторию за плечи, пытаясь стабилизировать её поле своей ледяной магией. Их взгляды встретились: Виктория выглядела ошарашенной, а в глазах Себастьяна читался непривычный для него ужас, смешанный с восхищением.

— Полагаю, — прохрипела Виктория, вытирая сажу с щеки, — голем не прошел испытание мной.

— Вы уничтожили артефакт седьмого класса за две секунды, — голос Себастьяна дрожал, и он всё еще не выпускал её плечи, игнорируя язвительные комментарии магов Корпуса, которые уже начали перешептываться о «неуправляемом чудовище».

Пыль еще не осела, когда офицеры Элитного корпуса, сверкая начищенными доспехами, полукольцом окружили Викторию. Командир отряда, рослый маг с багровым шрамом на щеке, демонстративно положил руку на эфес зачарованного меча.

— Лорд Себастьян, это зашло слишком далеко, — его голос гремел под сводами ангара. — Объект неуправляем. Она уничтожила имущество седьмого класса и подвергла риску личный состав. Согласно протоколу «Опасная аномалия», мы обязаны немедленно изолировать её в Глухом Каземате.

Себастьян не шелохнулся. Он медленно убрал руки с плеч Виктории и выпрямился, загораживая её своей высокой фигурой. Воздух вокруг него мгновенно стал ледяным, а иней начал быстро покрывать пол, создавая невидимую границу.

— Отойдите на положенную дистанцию, полковник, — голос Себастьяна был тихим, но в нем чувствовалась мощь вековых ледников. — Ваша интерпретация протоколов так же посредственна, как и ваши попытки скрыть страх перед девушкой, которая даже не использует магию. Виктория находится под моей личной защитой и Королевской Печатью. Любое действие против неё я буду расценивать как государственную измену.

Никто не двинулся. Офицеры попятились, видя, как лазурное сияние браслета Себастьяна яростно резонирует с затухающими фиолетовыми искрами Виктории.

— Ой, ну зачем же так официально? — Виктория высунулась из-за его плеча, насмешливо помахав полковнику. — Я уверена, господа просто беспокоятся о сохранности оставшихся големов. Обещаю, следующий раз я буду бить мимо. Наверное.

Когда резко возникшее напряжение спало, Себастьян с Викторией вернулись к занятиям.

Ангар Академии, лишенный привычного блеска магических светильников, походил на заброшенный заводской цех, где время замерло в ожидании катастрофы. Высокие стрельчатые окна пропускали лишь тусклый серый свет, который нехотя ложился на холодные плиты пола, испещренные руническими кругами. В центре этого пространства стояли двое, скованные невидимым, но ощутимым грузом магических цепей, чье пульсирующее сияние казалось единственным источником тепла в этом неуютном, продуваемом сквозняками месте, пропитанном запахом древней пыли, застарелого озона и легкого аромата дорогого одеколона Себастьяна.

— Пожалуйста, Виктория, постарайся сосредоточиться на эфире, а не на сопротивлении, — устало произнес Себастьян, пытаясь удержать равновесие.

— Я сосредоточена на том, как не упасть от твоих невидимых поводков, — парировала она.

Виктория демонстративно достала из кармана своего рабочего комбинезона компактные ювелирные весы. С методичностью патологоанатома она извлекла из футляра белоснежное лебяжье перо и аккуратно уложила его на чашу прибора. Цифры на маленьком дисплее мигнули, фиксируя ничтожно малый вес объекта, который должен был стать первым шагом в её магическом обучении. Она не верила в тонкие нити души, но свято верила в граммы, миллиметры и законы инерции, которые в этом зале почему-то считались второстепенными.

Её взгляд был холодным и аналитическим.

Себастьян глубоко вздохнул, пытаясь вызвать в себе остатки педагогического терпения. Он развел руки в стороны, и между его пальцами зазмеились тонкие лазурные искры, сплетаясь в сложный узор, который должен был послужить опорой для левитационного заклинания.

— Эфир — это не математическая переменная, это дыхание мира, — начал он свою лекцию.

— Если мир дышит так тяжело, ему пора к пульмонологу, — ехидно вставила Виктория.

— Перестань ерничать и попытайся ощутить резонанс! — голос Магистра сорвался на высокую ноту. Он заставил магическую энергию течь быстрее, пытаясь создать устойчивый купол, внутри которого законы физики должны были уступить место воле мага. Но стоило сиянию коснуться ауры Виктории, как оно с тихим шипением начало гаснуть, превращаясь в серый пепел. Для Себастьяна это ощущалось как внезапная глухота или падение в вакуум, где звук и свет перестают существовать.

Резонанс превратился в невыносимый статический шум.

Цепи между ними начали вибрировать с такой силой, что по полу пошли мелкие трещины. Этот гул был не звуковым, а ментальным, заставляя зубы ныть, а зрение — расплываться. Магистр чувствовал каждое «схлопывание» заклинания, словно его собственные мысли разрывали на части невидимые плоскогубцы. Он видел, как Виктория спокойно смотрит на свои весы, совершенно не замечая того метафизического хаоса, который она порождала одним своим присутствием в этом круге.

— Ты это чувствуешь? — выдавил Себастьян, вытирая пот со лба.

— Я чувствую, что у меня сейчас лопнут барабанные перепонки от твоего гудения, — ответила она.

— Это не гудение, это разрушение основ магии! — воскликнул он.

Виктория лишь пожала плечами и вернулась к изучению пера, которое теперь лежало на её ладони. Она видела, как Магистр борется с невидимой силой, и в глубине души ей было его даже немного жаль, но признать это значило проиграть в их затянувшемся интеллектуальном поединке. Её «поле бездарности» работало как идеальный изолятор, отсекая любые попытки навязать ей волю магического эфира, который она считала просто плохо изученным видом энергии.

— Попробуй еще раз, — скомандовал Себастьян, стиснув зубы.

— Результат будет идентичным, Магистр, — вздохнула Виктория, перекладывая перо.

— Просто перестань считать и начни наконец чувствовать! — закричал он, теряя остатки самообладания. — Отключи свой разум, забудь про формулы и позволь потоку поднять этот проклятый предмет! Магия требует веры и эмоционального отклика, а ты ведешь себя как сломанный арифмометр в лавке чудес. Если ты не сможешь поднять даже перо, как мы собираемся спасать королевство от энергетического коллапса и Великого Охлаждения?

Виктория медленно подняла на него взгляд, и в её глазах вспыхнул опасный огонек.

— Хочешь, чтобы перо взлетело? — тихо спросила она.

— Я хочу, чтобы ты использовала магию! — отрезал Себастьян.

— Магия — это просто костыль для тех, кто не понимает механики, — заявила девушка. Она легким движением выхватила из-за пояса складной веер, который выглядел скорее как инструмент инженера, чем аксессуар светской дамы. Пластины были выполнены из легкого сплава, а между ними виднелись тончайшие мембраны. Следом она достала небольшое устройство с медным раструбом и рычагом — самодельный нагнетатель воздуха, который она собрала вчера вечером из обломков старого голема и кухонного миксера.

Магистр скептически прищурился, глядя на её манипуляции.

— И что это за антикварная лавка? — поинтересовался он.

— Это называется прикладная физика, Себастьян, — высокомерно пояснила Виктория. — Слушай внимательно, возможно, это будет самая полезная лекция в твоей жизни. Согласно закону Бернулли, если скорость потока газа увеличивается, то давление в нем падает. Создавая направленную струю воздуха над поверхностью пера, я создаю разницу давлений. Нижнее давление становится выше верхнего, и вуаля — возникает подъемная сила, которая преодолевает гравитацию без всяких твоих эфирных соплей.

Она резко нажала на рычаг нагнетателя, и устройство издало бодрое жужжание.

Поток воздуха ударил в основание веера, который Виктория держала под выверенным углом. Перо, подхваченное невидимой, но абсолютно материальной силой, резко взметнулось вверх. Оно не плавно дрейфовало, как того требовали каноны левитации, а стремительно летело, подчиняясь векторам аэродинамики. Себастьян завороженно смотрел, как легкий пух несется к высокому куполу ангара, оставляя за собой лишь едва уловимый свист рассекаемого воздуха.

— Видишь? Оно летит, — констатировала Виктория, не прекращая работу рычагом.

— Это… это жульничество, — прошептал Магистр, пораженный дерзостью исполнения.

— Нет, это предсказуемость, — отрезала она, делая шаг вперед.

Но её торжество было недолгим. Поскольку они всё еще были скованы невидимыми цепями, её резкое движение вперед совпало с попыткой Себастьяна отступить назад, чтобы получше рассмотреть траекторию пера. Цепи, которые до этого лишь вибрировали, внезапно натянулись до предела, резонируя с антимагическим полем Виктории. Произошел мощный энергетический выброс, и невидимая привязь дернула их друг к другу с силой гигантской пружины, сметая все преграды на своем пути.

Столкновение было неизбежным и крайне болезненным.

Виктория врезалась в твердую грудь Себастьяна, а её нагнетатель воздуха, продолжая работать, выпустил мощный заряд прямо в пачку отчетов, которые Магистр держал под мышкой. Листы бумаги взорвались белым фейерверком, заполнив пространство вокруг них хаотичным вихрем. В этот же момент перо, лишившись направленного потока, начало медленно опускаться, запутавшись в волосах Себастьяна, который пытался удержать равновесие, обхватив Викторию за талию, чтобы они оба не рухнули на каменный пол.

Они замерли в облаке из бумажной пыли и пуха.

— Ты в порядке? — хрипло спросил Себастьян, ощущая, как его магия окончательно затухла в её объятиях.

— Я в порядке, а вот твои отчеты — вряд ли, — пробормотала она ему в плечо.

Виктория чувствовала, как быстро бьется его сердце, и это было странное, почти пугающее ощущение человеческой уязвимости великого Магистра. Его мантия пахла книжной пылью и чем-то неуловимо теплым, что совершенно не вязалось с его образом холодного интеллектуала. Она осторожно отстранилась, поправляя сбившийся воротник комбинезона, и наткнулась на его растерянный взгляд. Себастьян выглядел так, будто его только что ударили учебником по голове, причем учебник был по физике за пятый класс.

— Твоя физика… она слишком шумная, — наконец произнес он, пытаясь вернуть лицу достоинство.

— Зато она работает всегда, в отличие от твоего капризного эфира, — парировала Виктория.

— Ты создала хаос из ничего, — он обвел рукой разбросанные бумаги.

— Я создала работающую модель левитации без затрат магической энергии, — поправила она его. — Знаешь, Магистр, если твое мироздание так болезненно реагирует на обычный веер и закон Бернулли, то, возможно, тебе стоит просто смазать его петли. Ну, или хотя бы признать, что мир крутится не только благодаря твоим заклинаниям, но и благодаря простым винтам и разнице давлений. Это гораздо надежнее, чем надеяться на резонанс души с неодушевленным предметом.

Себастьян молча смотрел на нее, и в его глазах гнев медленно сменялся странным любопытством.

Он понимал, что эта девушка — не просто проблема, она — вызов всему, во что он верил.

— Мы продолжим позже, — сухо сказал он, отпуская её руки. — Надеюсь, к тому времени ты найдешь способ не взрывать мою библиотеку при попытке чихнуть. Цепи никуда не денутся, так что привыкай к моему обществу, Виктория. Нам еще предстоит разобраться с големами в соседнем секторе, а там твои вентиляторы могут оказаться бесполезными против трех тонн зачарованного железа.

— Посмотрим, — усмехнулась она. — Железо я понимаю гораздо лучше, чем людей.

Виктория начала собирать свои инструменты, чувствуя, как внутри нарастает азарт. Она знала, что этот раунд остался за ней, даже если Магистр никогда в этом не признается. Тень Великого Охлаждения всё еще висела над миром, но сегодня она доказала, что даже в самом сердце магической Академии есть место для холодной, трезвой логики, способной поднять в воздух не только перо, но и всю их прогнившую систему представлений о реальности.

Тень от массивного голема полностью скрывала Магистра Магнуса, превращая его в едва различимый силуэт. Полковник Каэл подошел почти бесшумно. Магнус не оборачивался, глядя на то место, где недавно стояла Виктория.

— Она опасна, Магистр, — глухо произнес Каэл, невольно касаясь шрама на щеке. — Её выброс был не просто стихийным. Она аннигилировала камень, на который у лучших магов уходит час.

— Опасность — это лишь вопрос контроля, мой друг, — Магнус повернулся, и свет магической лампы отразился в его холодных глазах. — Мы не будем её изолировать. Мы будем её «калибровать». Помните, кому вы обязаны своим положением после того… инцидента?

Каэл вытянулся во фрунт, его челюсть сжалась.

— Помню. Десять лет назад вы спасли меня от позора. Мой долг перед вами неоспорим.

— Хорошо. Тогда подготовьте Корпус. Она должна почувствовать себя в осаде. Нам нужен еще один всплеск — мощный, при свидетелях из Совета. Это станет последним аргументом для активации проекта «Обнуление». Себастьян — талантливый маг, но он слишком увлечен своей «игрушкой». Мы используем это против него. Действуйте.

Себастьян стоял на верхнем ярусе галереи, наблюдая, как полковник Каэл выходит из тени дальнего угла Ангара. Его магическое зрение уловило остаточный след ауры Магистра Магнуса — холодный, расчетливый и липкий. Браслет на запястье Себастьяна начал пульсировать тревожным синим светом, передавая ему беспокойство Виктории, которая внизу пыталась оттереть пятно сажи со своей мантии.

— Лорд-Маг, вы так нахмурились, что у вас сейчас между бровей образуется портал в другое измерение, — окликнула его Виктория, заметив его взгляд. — Что там? Каэл опять планирует, как лучше запереть меня в каземате с трехразовым питанием?

Себастьян не ответил сразу. Он видел, как Каэл отдает резкий приказ своим офицерам, и те начинают окружать Викторию слишком плотным кольцом. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, и эфирная нить между ними натянулась, заставляя Викторию сделать шаг ближе к нему.

— Полковник Каэл слишком часто шепчется с тенями, — холодно произнес Себастьян, спускаясь вниз. — Его преданность уставу всегда была безупречной, но сейчас она кажется… театральной. Он не просто боится тебя, Виктория. Он ждет, когда ты ошибешься. И я чувствую, что это ожидание щедро оплачено Магистром.

Каэл ударил кулаком по пульту управления, и из пола поднялись четыре «Обелиска Истины» — древние накопители, которые не просто поглощали магию, а высасывали её из пространства с губительной жадностью. Воздух в Ангаре стал разреженным, а гравитация будто увеличилась вдвое.

— Это тест на сопротивление под давлением, — прорычал Каэл, глядя на Викторию сверху вниз. — Если вы не можете удержать свою «аномалию» под давлением Обелисков, значит, вы — угроза, которую нужно немедленно изолировать. Маги, начать синхронизацию!

Элитные маги направили свои жезлы в сторону Виктории, создавая вокруг неё купол сжимающейся энергии. Нить на запястье Себастьяна побелела от напряжения, обжигая ему кожу. Он рванулся вперед, но офицеры Корпуса преградили ему путь, скрестив зачарованные алебарды.

— Прочь с дороги, Себастьян! Это санкционированное испытание Совета! — выкрикнул Каэл, его глаза лихорадочно блестели в предвкушении её провала.

Виктория чувствовала, как Обелиски тянут из неё не просто энергию, а саму жизнь. Её зрение затуманилось, а в ушах зазвенел пульсирующий шум. Страх, смешанный с яростью от несправедливости, начал превращаться в нечто новое — в ледяную пустоту, готовую взорваться и поглотить всё вокруг.

Себастьян чувствовал, как через нить на запястье в него вливается не просто энергия, а чистая, ледяная агония Виктории. Его хваленая академическая выдержка, которую он взращивал годами, просто испарилась. Когда офицеры преградили ему путь алебардами, он даже не замедлил шаг.

— В сторону, — прошептал он, и от этого шепота по стенам Ангара побежала густая изморозь, мгновенно сковывая сапоги гвардейцев.

— Это приказ Магистра! Вы не имеете пра… — начал было офицер, но его голос сорвался, когда Себастьян взмахнул рукой. Мощный поток кинетической энергии отбросил гвардейцев к стенам, как тряпичных кукол.

Себастьян ворвался в круг Обелисков, игнорируя то, как древние камни начали жадно высасывать ману из его собственного тела. Он схватил Викторию за плечи, притягивая к себе и физически разрывая её контакт с полем Обелисков.

— Хватит! — его голос, усиленный магией, заставил вибрировать даже стальные балки под куполом. — Это не испытание, это казнь. Если вы хотите измерить предел силы, Каэл, меряйте мой.

В этот момент он впервые осознанно использовал их связь через браслеты, перекачивая её нестабильный заряд в себя и выступая в роли живого громоотвода. Обелиски, не рассчитанные на такой двойной резонанс, начали покрываться трещинами и плавиться, источая запах озона и жженого камня.

Звон в ушах медленно затихал, сменяясь тяжелым, рваным дыханием совсем рядом. Виктория открыла глаза и сначала увидела только обломки Обелисков, которые все еще слабо дымились. Мир перестал вращаться, но тело казалось непривычно легким — энергия, которая едва не разорвала её секунду назад, исчезла.

Она повернула голову и замерла. Себастьян сидел на полу рядом с ней, привалившись спиной к основанию разрушенного голема. Его идеальная мантия была обожжена на рукавах, а безупречно уложенные волосы теперь торчали в разные стороны, делая его похожим не на великого мага, а на обычного, смертельно уставшего человека. По его рукам, сжимающим браслет, всё еще пробегали редкие синие искры — остатки её силы, которую он добровольно принял на себя.

— Знаете, Лорд-Маг, — прошептала Виктория, пытаясь придать голосу привычную колючесть, хотя горло нещадно саднило. — Вам определенно не идет этот фасон «я только что выжил после удара молнии».

Себастьян медленно открыл глаза. Его взгляд, обычно холодный и пронзительный, сейчас был затуманен болью, но в нем промелькло облегчение. Он попытался поправить воротник, но его пальцы заметно дрожали.

— Ваше чувство… юмора… — он сделал паузу, восстанавливая дыхание, — единственный магический конструктор, который невозможно разрушить даже Обелисками Истины. Вы в порядке?

Виктория смотрела на его дрожащие руки и на то, как он, превозмогая слабость, пытался сохранить свою чопорную дистанцию. В этот момент она поняла: за фасадом ледяного совершенства скрывается кто-то, кто готов сгореть заживо, лишь бы она продолжала шутить. И этот новый Себастьян пугал её гораздо сильнее, чем разгневанный полковник Каэл.

Мира влетела в круг разрушенных Обелисков с грохотом рассыпавшихся инструментов. Её защитные очки сползли на кончик носа, а лицо было бледнее обычного.

— Клянусь шестеренками Великого Маховика! — затараторила она, падая на колени рядом с обломками. — Обелиски седьмого разряда превратились в щебень! Себастьян, вы хоть понимаете, что Магнус за это сделает с моим бюджетом на големов? И… боги, вы горите! Буквально!

Себастьян резко отдернул руку, пряча обожженные пальцы в широком рукаве мантии. Он попытался встать, сохраняя выражение лица «я просто присел отдохнуть среди руин».

— Попрошу без преувеличений, Мира, — его голос прозвучал подчеркнуто официально, хотя он заметно пошатнулся. — Небольшая перегрузка эфирных каналов. Обычный побочный эффект при калибровке нестабильных объектов. Займитесь протоколированием ущерба, а не моим гардеробом.

— Ага, «небольшая», — фыркнула Виктория, подхватывая его под локоть прежде, чем он успел упасть обратно на груду камней. — Он так эффектно изображал громоотвод, что у него теперь искры из ушей сыплются. Мира, у тебя в чемоданчике есть что-нибудь, что не требует заклинаний для активации? А то наш Лорд-Маг сейчас больше похож на пережаренный тост, чем на защитника королевства.

Себастьян замер, чувствуя прикосновение Виктории. Его уши действительно начали медленно краснеть, что в сочетании с пятнами сажи выглядело абсолютно нелепо. Он попытался высвободить локоть, но пальцы Виктории держали его с неожиданной силой.

Мира с воодушевлением копалась в своем бездонном поясе, выуживая на свет баночки с сомнительными наклейками. Себастьян, бледный и пошатывающийся, попытался слабо отмахнуться, когда она извлекла из недр сумки огромный шприц, заправленный густой бирюзовой массой.

— Это термопаста для суставов тяжелых големов, — гордо объявила Мира, отвинчивая колпачок. — Она поглощает избыточное тепло и стабилизирует энергетические каналы. Ну и что, что на этикетке написано «Не наносить на живую ткань»? Живая ткань — это просто очень мягкий углеродный каркас!

— Мира, я категорически… — начал было Себастьян, но Виктория ловко заломила ему здоровую руку за спину, фиксируя на месте.

— Молчите, Громовержец. У вас там плечо искрит так, что можно чай кипятить. Мажьте его, Мира. Если он начнет превращаться в голема, я обещаю его регулярно смазывать.

Мира с энтузиазмом шлепнула холодную массу прямо на обожженное плечо мага. Себастьян издал звук, средний между вздохом облегчения и криком оскорбленного достоинства. Субстанция зашипела, вытягивая жар, и воздух наполнился запахом мяты и машинного масла.

— Видите? — Мира радостно постучала Себастьяна по плечу гаечным ключом, проверяя «звук». — Охлаждение пошло. Еще пара слоев, и вы будете как новенький… ну, или по крайней мере перестанете светиться в темноте.

Себастьян замер, боясь пошевелиться, пока бирюзовая жижа медленно застывала на его безупречной коже. Он выглядел так, будто его только что отремонтировали в деревенской кузнице, и это окончательно разрушило его образ недосягаемого Лорда-Мага.

Момент относительного спокойствия был прерван резким, лязгающим звуком открывающихся дверей. В Ангар вошли двое гвардейцев в тяжелых фиолетовых плащах Совета. Их возглавлял личный помощник Магистра Магнуса — человек с лицом настолько бесстрастным, что он казался еще одним големом Миры.

— Лорд Себастьян, — голос помощника эхом разнесся под куполом. — Магистр Магнус ожидает вас в Малом зале для дачи немедленных объяснений по поводу… инцидента с Обелисками. Он подчеркнул, что ваше присутствие требуется безотлагательно.

Себастьян попытался выпрямиться, но бирюзовая паста на его плече при этом движении издала громкий и крайне неуместный хлюпающий звук. Он замер, сохраняя выражение лица каменного сфинкса, хотя в его взгляде на мгновение промелькнуло истинное человеческое страдание.

— Я готов, — сухо ответил он, стараясь не смотреть на Викторию.

— В таком виде? — Виктория скрестила руки на груди. — Вы больше похожи на жертву технического сбоя в покрасочном цехе, чем на Лорда-Мага. Магнус решит, что вы окончательно лишились рассудка. Я иду с вами, хотя бы в качестве переводчика с «хлюпающего» на человеческий.

— Посторонним вход в крыло Совета запрещен, — отрезал помощник, бросив на девушку ледяной взгляд.

Себастьян лишь слегка коснулся пальцами браслета, отключая его на время и посылая Виктории сигнал спокойствия, который больше походил на «Пожалуйста, не взорви здесь ничего, пока меня нет». Он развернулся и, стараясь не хромать и держать спину идеально ровно, последовал за гвардейцами к выходу из Ангара.

Мира заговорщицки подмигнула Виктории и вытащила из-под верстака старый, помятый медный шлем, опутанный серебряной проволокой.

— У каждого голема в Малом зале есть слуховой кристалл для записи приказов, — зашептала она, лихорадочно подкручивая настройки на пульте. — Если я поймаю нужную волну…

Виктория присела рядом, её пальцы быстро перебирали настройки рунических фильтров.

— Ты берешь слишком широкий диапазон, Мира. Сузь резонанс до частоты человеческого голоса, иначе мы услышим только гул магических ламп. — поправила её Виктория.

Вместе они сотворили невозможное: шлем вдруг «ожил», и из него, словно из пустой бочки, донесся сухой и холодный голос Магистра Магнуса: «…вы понимаете, Лорд Себастьян, что ваша привязанность к этой „бездарной“ девчонке становится опаснее самой аномалии? Вы разрушили имущество Совета ради защиты того, что должно быть лишь инструментом». В шлеме воцарилась тишина, прерываемая лишь отчетливым хлюпаньем термопасты на плече Себастьяна. Кажется, их импровизированное радио работает идеально.

В шлеме послышался звук резкого движения — Себастьян выпрямился, и на этот раз хлюпанье термопасты прозвучало почти как боевой клич.

— Она не инструмент, Магистр, — голос Себастьяна звенел от ярости. — Она — единственный человек, который понимает теорию магии глубже, чем весь ваш Совет. Если бы не её аномалия, мы бы сейчас обсуждали не бюджет, а способ выживания в мире без искры.

— Следите за языком, Лорд-Маг, — Магнус понизил голос до опасного шепота. — Вы забываетесь.

— Нет, я наконец-то вспомнил, — отрезал Себастьян. — С этого момента я отказываюсь проводить любые калибровки без согласия Виктории. И если проект Обнуление — это попытка превратить человека в батарейку, то я официально объявляю себя вашим оппонентом. Тишина в шлеме стала такой густой, что Виктория и Мира перестали дышать.

В медном шлеме послышался сухой смешок Магнуса, но Себастьян перебил его, и его голос на этот раз звучал пугающе спокойно:

— Если вы так уверены в законности и моральности проекта «Обнуление», Магистр, давайте вынесем этот вопрос на открытое обсуждение Королевского совета. Пусть Его Величество лично решит, является ли превращение его подданной в живой артефакт благом для короны или военным преступлением.

Тишина в шлеме стала звенящей. Виктория видела, как Мира затаила дыхание, боясь даже пошевелить гаечным ключом.

— Король сейчас поглощен кризисом на границе, — наконец произнес Магнус, и в его голосе проступил яд, искусно замаскированный под отеческую усталость. — Моя задача как главы Совета — купировать внутренние угрозы до того, как они достигнут трона. Если вы считаете мои методы чрезмерными, Себастьян, то лишь потому, что ставки намного выше ваших академических амбиций. Всё, что я делаю — от карантинных Куполов до испытаний в Ангаре — делается исключительно во имя безопасности и процветания Королевства.

Снова послышался отчетливый хлюпающий звук термопасты — Себастьян явно направился к выходу, не дожидаясь официального завершения аудиенции.

— Тогда не забудьте упомянуть «безопасность Королевства», когда будете объяснять Королю, почему его личный маг больше не подчиняется вашим приказам, — бросил он, и связь в шлеме оборвалась резким статическим треском.

Двери Ангара с лязгом распахнулись, и на пороге возник Себастьян. Его силуэт на фоне яркого света выглядел бы по-настоящему героически, если бы не отчетливое «чпок-хлюп», сопровождавшее каждый его шаг. Бирюзовая термопаста Миры за время допроса успела подсохнуть и теперь при каждом движении мага издавала звуки, удивительно похожие на кваканье очень недовольной жабы.

— Магистр Магнус был впечатлен? — первой не выдержала Виктория, неловко пряча за спину медный шлем-радиостанцию. — Или он просто не смог сосредоточиться на угрозах из-за вашего нового парфюма с нотками мяты и машинного масла?

Себастьян замер посередине зала. Он попытался эффектно скрестить руки на груди, но застывшая корка пасты на плече предательски хрустнула. Он тяжело вздохнул, и это движение снова отозвалось громким хлюпаньем.

— Магистр Магнус осознал, что у меня возникли технические разногласия с его видением будущего, — сухо ответил он, но в его глазах, когда он посмотрел на Викторию, больше не было ледяного безразличия. — И, судя по тому, как активно вы прячете этот антикварный шлем, вы в курсе каждой детали нашего спора.

Мира восторженно всплеснула руками:

— Вы его просто «обнулили» словами! Это было круче, чем взрыв голема пятого уровня! И смотрите, паста сработала — ваши плечи больше не дымятся, хотя и выглядят так, будто по ним проехался каток с глазурью.

Себастьян посмотрел на свои обожженные манжеты, затем на Викторию, которая всё еще стояла слишком близко, и его губ коснулась едва заметная, горькая усмешка.

— Боюсь, теперь нам понадобится нечто большее, чем термопаста. Мы только что объявили войну Совету, стоя в груде строительного мусора.

Мира принесла таз с теплой водой и какой-то едкий растворитель. Виктория усадила Себастьяна на единственный целый стул и заставила его снять верхнюю мантию. Тот краснел так сильно, что, казалось, мог заменить собой сигнальный огонь.

— Потерпите, мой Лорд-Громоотвод, — ворчала Виктория, оттирая бирюзовую корку. — Кто же знал, что высшая магия так плохо сочетается с инженерной замазкой?

Под пастой обнаружились серьезные ожоги — кожа была ярко-розовой, покрытой мелкими волдырями. Виктория на мгновение замолчала, её сарказм испарился. Она начала аккуратно накладывать повязку, смоченную в лечебном отваре Миры. Себастьян замер, глядя куда-то в пространство над её головой. Когда её пальцы случайно коснулись его плеча, он вдруг выдал: «Согласно второму закону термомагической динамики, контакт двух тел с разным потенциалом неизбежно ведет к… к…»

— К тому, что вы замолчите и дадите мне закончить, — мягко перебила его Виктория. — Иначе я намажу вас пастой повторно, просто ради звуковых эффектов.

Пока Виктория накладывала последнюю повязку, Себастьян, стараясь не хлюпать остатками пасты, строго посмотрел на Миру.

— Мира, завтрашняя тренировка должна быть предельно жесткой. Подготовь големов седьмой серии с усиленными ядрами. Мы должны знать, сколько Виктория может удержать, прежде чем проект «Обнуление» станет единственным выходом в глазах Совета.

Мира лишь молча кивнула, в её глазах читался инженерный азарт пополам с тревогой.

В лаборатории воцарилась техническая тишина. Себастьян поднес сенсорный кристалл к руке Виктории, стараясь не дышать от близости. Приборы выдали странный результат: уровень поглощенной магии почти не снизился, несмотря на недавний выброс в Ангаре.

— Вы не просто накопитель, Виктория, — прошептал он, настраивая линзы микроскопа. — Вы перерабатываете ману в нечто более плотное. Это пугает и восхищает одновременно.

Ужин в пустой столовой был неловким. Себастьян сидел идеально прямо, разрезая хлеб с точностью хирурга, а Виктория ловила себя на том, что смотрит на его теперь уже чистые руки. Тишина была заполнена лишь звоном приборов, пока она не пошутила, что големы 7-й серии, вероятно, будут еще и танцевать канкан. Себастьян едва не подавился чаем, и это было маленькой победой Виктории над его чопорностью.

Ночью их разделила стена, но не браслеты. Себастьян лежал без сна, погруженный в мрачные расчеты, как вдруг его захлестнула волна необъяснимого тепла. Он выглянул в окно. Там догорал закат — небо полыхало багрянцем и золотом. Раньше он видел в этом только преломление света, но сейчас его сердце забилось чаще от чистой, почти детской радости. Это была Виктория. Она смотрела на тот же закат за стеной, и её восторг перед красотой мира перетекал в него через серебряную нить, заставляя сурового мага впервые в жизни улыбнуться без всякой логической причины.

Глава 5 Испытания продолжаются

Утро в Академии началось не с колокольного звона, а с внезапного приступа необъяснимого оптимизма, который обрушился на Себастьяна еще до того, как он открыл глаза. Через стену, по невидимой серебряной нити, в него вливалось ощущение бодрости и предвкушения чего-то забавного. Виктория явно видела сон о том, как Магистр Магнус застрял в текстурах реальности, и это «эмоциональное эхо» заставило сурового мага проснуться с улыбкой, которую он тут же поспешно стер, едва осознав, что делает.

Себастьян решил провести утреннее незапланированное испытание в Ангаре Академии вдвоем с Викторией. Недовольная девушка стояла в Испытательном Ангаре и думала о завтраке. На улице пахло не росой, а озоном, разогретым маслом и тем специфическим металлическим привкусом, который всегда сопровождает активацию тяжелых рунических систем. Виктория стояла в центре зала, чувствуя, как внутри всё ещё резонирует странное послевкусие ночного сна — чужое спокойствие и золотистый свет сада Себастьяна перемешались с её собственными воспоминаниями о летающих книгах. Это чувство близости было неуместным и раздражающим, как песчинка в идеально подогнанном механизме, и она привычно выставила вперед колючий щит сарказма, чтобы скрыть смятение.

Себастьян выглядел непривычно взбудораженным, хотя темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, проведенную в попытках осознать их ментальную связь. Он расхаживал перед строем големов 7-го поколения — массивных фигур из полированной бронзы и обсидиана, чьи сочленения едва заметно подрагивали от избытка маны. Эти машины были вершиной магической инженерии, сложнейшими конструктами, способными имитировать человеческие движения с пугающей точностью, если бы не их пустые, светящиеся синим светом глазницы, лишенные всякого намека на душу.

— Сегодня мы перейдем к практическому подавлению, — объявил Себастьян, резко остановившись и взмахнув рукой, отчего полы его мантии взметнулись, словно крылья ворона. — Твоя задача, Виктория, не просто аннигилировать магию вокруг себя, а направленно воздействовать на активные контуры. Голем — это идеальный подопытный. Он логичен, последователен и абсолютно лишен эмоций. В отличие от тебя, он подчиняется строгим алгоритмам плетения.

— И в отличие от тебя, он, вероятно, умеет молчать, когда его не спрашивают, — парировала Виктория, поправляя ремни своего рабочего комбинезона.

Себастьян лишь поджал губы, проигнорировав выпад, и сделал жест рукой в сторону одного из гигантов.

— Активация протокола «Спарринг-07», — скомандовал он.

Голем с лязгом шагнул вперед. Его трехметровая туша двигалась с грацией хищника, а воздух вокруг него начал вибрировать от плотности боевых заклинаний, встроенных в его броню. Виктория почувствовала знакомое покалывание на кончиках пальцев — её поле, её личная «черная дыра», уже начало реагировать на приближение источника энергии. Она не стала дожидаться атаки и сделала несколько быстрых шагов навстречу металлическому колоссу, сокращая дистанцию до критического минимума, вопреки всем правилам безопасности, которые Себастьян вдалбливал ей последние два часа.

Её поле ударило по голему, словно невидимый молот.

Обычно магические щиты просто гасли, а заклинания рассыпались искрами, но голем 7-го поколения был слишком сложен для простого отключения. Когда Виктория оказалась в двух метрах от него, её антимагическая аура буквально «вымыла» верхний слой управляющих рун, отвечающих за боевые задачи и подчинение внешним командам. Вместо того чтобы замереть грудой мертвого металла, голем содрогнулся, его глазницы на мгновение погасли, а затем вспыхнули ровным, мягким золотистым светом, который пугающе напоминал свет из сна Себастьяна.

— Что-то пошло не так, — пробормотала Виктория, глядя, как машина замерла в полушаге.

Себастьян нахмурился, чувствуя, как нити его контроля обрываются одна за другой.

— Отступи, Виктория! Ты перегрузила его логический кристалл! Стой на месте, я попытаюсь восстановить связующее плетение.

Он вскинул руки, сплетая сложную сеть усмиряющих чар, но стоило магическим импульсам коснуться воздуха рядом с големом, как тот среагировал молниеносно. Вместо того чтобы атаковать девушку, гигант плавно, почти нежно, задвинул её себе за спину. Его массивное плечо перекрыло Виктории обзор, а огромная металлическая ладонь раскрылась, создавая физический барьер между ней и Магистром. Голем издал низкий, вибрирующий гул, который больше походил на довольное урчание кота, чем на звук боевой машины.

— Кажется, он выбрал себе нового начальника, — ехидно заметила Виктория из-за спины бронзового телохранителя.

— Это невозможно! — воскликнул Себастьян, делая шаг вперед. — Протоколы безопасности «Астрального разума» исключают самопроизвольную смену приоритетов!

Голем воспринял его движение как угрозу. Он не стал использовать магию — её просто не было в радиусе действия поля Виктории — но он использовал свою массу и чистую физику. С невероятной для такой махины скоростью он протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, прихватил Себастьяна за воротник его дорогой мантии. Магистр, привыкший к почтению и дистанции, оказался беспомощно подвешен в воздухе, дрыгая ногами и пытаясь дотянуться до невидимых нитей эфира, которые здесь, рядом с Викторией, превратились в бесполезный шум.

— Поставь меня на место, жестянка! — прошипел Себастьян, багровея.

— Осторожнее с терминами, он может обидеться, — Виктория вышла из-за плеча голема, едва сдерживая смех. — Смотри, он просто откатился к базовым настройкам. Твои команды были стерты моей «черной дырой», и его процессор нашел единственный стабильный объект в системе. Меня. Я для него теперь — первородная константа, создатель и истина в последней инстанции.

Ситуация стала по-настоящему комичной, когда сработали невидимые цепи между Викторией и Себастьяном.

Поскольку голем стремился отодвинуть Себастьяна как можно дальше, чтобы обеспечить «зону комфорта» для своей подопечной, он начал пятиться назад, таща Магистра за собой. Однако цепь, ограничивающая их расстояние тремя метрами, натянулась со звонким, хотя и невидимым, звуком. Викторию резко дернуло вперед, прямо в объятия голема, а Себастьян, зажатый между железной хваткой машины и натяжением магической связи, оказался в буквальном смысле распят в пространстве.

— Отзови его! Это приказ! — Себастьян предпринял попытку щелкнуть пальцами, чтобы активировать аварийный код, но голем просто перехватил его руку и прижал к своей груди, словно непослушную куклу.

— Я бы с радостью, но у него нет пульта управления, — Виктория похлопала голема по бронированному боку, из-за чего тот издал еще один вибрирующий звук. — К тому же, мне нравится его подход к безопасности. Он единственный здесь, кто понимает, что ты — главная помеха моему душевному равновесию.

Себастьян замер, его глаза встретились с глазами Виктории. В этом хаосе, среди лязга металла и нелепости ситуации, между ними снова проскочила та искра понимания, которая напугала их ночью. Он видел её торжество, приправленное легким интересом, а она видела его беспомощность, за которой скрывалось не раздражение, а странное, почти научное восхищение тем, как она ломает всё, к чему прикасается. Даже самые совершенные творения магов пасовали перед её прямолинейной физической реальностью.

— Ты понимаешь, что мы не можем так выйти из ангара? — голос Себастьяна стал тише, растеряв командные нотки. — Магистр Магнус решит, что я окончательно потерял контроль над экспериментом.

— Или что я наконец-то обрела армию, — Виктория подмигнула ему. — Расслабься, Магистр. Давай просто признаем: физика в очередной раз победила твой капризный эфир. Он не просто голем теперь. Он — мой персональный антимагический щит на ножках.

Голем, словно в подтверждение её слов, еще плотнее прижал Себастьяна к себе, стараясь упаковать его в максимально «безопасную» позицию, что привело к очередному рывку цепей. Виктория не удержалась на ногах и уткнулась лбом в холодный металл голема, чувствуя, как за её спиной Себастьян издает приглушенный стон возмущения. В этом замкнутом треугольнике из человека, мага и машины не было места для гордости, только для общего, нелепого ритма выживания.

— Ладно, Виктория, ты победила, — выдохнул Себастьян, прекратив попытки вырваться. — Но если он попытается меня почистить щеткой для доспехов, я за себя не ручаюсь.

— Не волнуйся, я скажу ему, что ты — ценный экспонат, который нельзя разбивать, — хихикнула она, чувствуя, как напряжение утра постепенно сменяется странным, веселым азартом.

Ангар вокруг них продолжал гудеть, големы на заднем плане оставались неподвижными, а золотистый свет в глазах их нового спутника сиял ровно и уверенно. Виктория знала, что впереди их ждет еще много трудностей, и этот сбой — лишь начало больших перемен, но сейчас, глядя на висящего в воздухе Магистра, она впервые за долгое время чувствовала себя не «бездарной» ошибкой природы, а кем-то, кто способен подчинить себе даже самую сложную магическую волю.

Завтрак прошел в торжественном молчании, прерываемом лишь звоном ложек. Себастьян сидел за столом, застегнутый на все пуговицы, но его магия выдавала его с потрохами: над его чашкой с чаем сами собой начали выстраиваться крошечные паровые фигурки танцующих библиотекарей. Виктория, заметив это, едва не подавилась овсянкой.

— Лорд-Маг, ваш завтрак кажется подозрительно веселым, — заметила она, прищурившись.

— Это… температурная девиация пара, — официально заявил он, хотя пар в этот момент сложился в крошечный реверанс.

По пути в Ангар они встретили Юлиана. Тот выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала «Магия и Стиль»: каштановые кудри в художественном беспорядке, ворот мантии распахнут ровно настолько, чтобы это выглядело дерзко. Увидев Викторию, он просиял так, что Себастьян непроизвольно скрипнул зубами.

— О, жемчужина нашего пыльного Ангара! — Юлиан перехватил руку Виктории, намереваясь запечатлеть на ней поцелуй. — Я слышал, вчера вы превратили величайшего мага в хлюпающую инсталляцию? Потрясающе! Я готов стать вашим следующим големом, если вы будете так же нежно оттирать меня от пасты.

Себастьян замер. Вокруг него воздух начал опасно вибрировать, а по рукам побежали серые искры.

— Юлиан, — голос Себастьяна стал ледяным, — если ты не хочешь, чтобы твоя следующая лекция прошла в подвале с големами-уборщиками, я советую тебе заняться проверкой магических ядер седьмой серии. Немедленно.

— Ну зачем же так официально, наставник? — Юлиан подмигнул Виктории. — Характер у него — чистый гранит, но мы-то знаем, что гранит отлично крошится под правильным напором.

В Ангаре их ждала Мира и три колоссальных голема 7-й серии. Они были в два раза больше предыдущих, облицованы темной сталью и оснащены кристаллами «черного резонанса». Тесты начались жестко: големы атаковали синхронно, выпуская волны чистой энергии. Виктория стояла в центре, и ее анти-магическое поле работало на пределе. Она чувствовала, как внутри нее копится мощь, превращаясь в гудящий шар напряжения.

И тут случился инцидент. Юлиан, желая окончательно покорить Викторию, решил продемонстрировать «фокус с плазменной розой». Он изящно щелкнул пальцами, создавая красивый огненный цветок прямо перед ее лицом. Но он не учел одного: Виктория в этот момент была на пике эмоционального напряжения из-за его флирта и тяжелых тестов. Ее аура «аннигилировала» заклинание Юлиана самым нелепым образом. Вместо того чтобы просто исчезнуть, огонь смешался с остатками анти-магии и превратился в… гигантское облако розового, липкого сахарного сиропа.

В следующее мгновение элитный голем, нацелившийся на Викторию, поскользнулся на этой сладкой луже и с грохотом повалился на спину, беспомощно дрыгая ногами-поршнями. Себастьян, пытавшийся перехватить атаку, угодил прямо в центр липкого облака. Через секунду он стоял посреди Ангара — величественный, грозный, но полностью покрытый розовой глазурью, к которой тут же начали прилипать перья из подушки, разорванной големом при падении.

— Юлиан… — прошептал Себастьян, и в этот момент его магия, срезонировав с истерическим хохотом Виктории, заставила все осветительные кристаллы в зале начать мигать розовым светом в ритме диско.

Виктория окинула взглядом «Розовое Пернатое Величество» и деловито щелкнула пальцами.

— Лорд Себастьян, если мы попробуем смыть это водой, сахар кристаллизуется прямо в порах вашей мантии, и вы станете похожи на очень дорогой леденец, — заявила она.

Девушка схватила с верстака Миры канистру с надписью «Сухой молекулярный разделитель для тяжелых големов».

— Это порошок. Он просто впитывает липкость и осыпается песком. Теоретически, — добавила она, игнорируя предупреждающий взгляд Миры.

Себастьян, готовый на всё, лишь бы перестать пахнуть клубничным зефиром, кивнул. Виктория щедро посыпала его белым порошком. Но она не учла, что в сиропе еще бурлили остатки «диско-магии» Юлиана. Вместо того чтобы осыпаться, порошок вступил в бурную химическую реакцию с магическим сахаром и… начал стремительно расширяться. Через секунду Себастьян превратился в гигантское, нежно-розовое и крайне пушистое облако, из которого торчала только его крайне недовольная голова.

Более того, порошок обладал мощнейшим статическим зарядом. Все мелкие металлические предметы в Ангаре — гаечные ключи, заклепки и даже декоративные пуговицы с мантии Юлиана — с веселым звоном устремились к Себастьяну, впиваясь в его новую «шубу».

— Ой, — сказала Виктория, когда к груди мага примагнитился целый гаечный ключ на тридцать два. — Кажется, я перепутала разделитель с магнитным загустителем. Зато вы теперь… очень притягательная личность.

Юлиан зашелся в кашле, пытаясь скрыть смех, а Себастьян, напоминающий теперь гигантского ежа-альбиноса в розовой вате, медленно повернул голову к Виктории. В его глазах светилось обещание десяти дополнительных часов тренировок с големами.

Виктория, чувствуя укол совести за «магнитного ежа», неосторожно шагнула вперед.

— Подождите, Лорд Себастьян, я сейчас сниму этот ключ! — она схватилась за тяжелый металл, но стоило её пальцам коснуться поверхности, как статический заряд между её анти-магическим полем и магическим порошком сработал как вакуумная ловушка.

Вместо того чтобы снять ключ, Викторию с силой рвануло вперед. Через мгновение она оказалась буквально впечатана в розовое облако пуха, в котором скрывался маг. Липкий сахарный сироп, смешанный с магнитным загустителем, сработал лучше любого суперклея. Теперь она была плотно прижата к его груди, а её руки оказались заблокированы между гаечным ключом и его парадной мантией.

— Виктория… — раздался приглушенный, вибрирующий голос Себастьяна откуда-то сверху. — Мои расчеты не предполагали… такой степени физической близости в рамках технического обслуживания.

Из-за их связи через браслеты и резкого смущения Виктории, порошок на Себастьяне начал не просто светиться, а ритмично пульсировать неоновым светом. Каждый раз, когда сердце девушки замирало от неловкости, облако вокруг них издавало громкий звук «бип», как неисправный датчик.

— Кажется, мы теперь — один очень странный и очень розовый голем, — пробормотала Виктория, чувствуя, как от Себастьяна исходит волна жара, которую не объяснит никакая химия.

Юлиан в этот момент просто сел на пол, закрыв лицо руками. Его плечи сотрясались в беззвучном конвульсивном смехе.

— Наставник, — выдавил он сквозь пальцы, — я всегда знал, что вы притягательны, но чтобы настолько… Это лучший урок по «связывающим заклинаниям» в моей жизни!

Виктория чувствовала, как под слоем розового пуха и жесткой ткани мантии гулко и часто бьется сердце Себастьяна. Его тепло проникало сквозь одежду, а магическая связь между браслетами вдруг стала не просто гулом, а приятным, успокаивающим ритмом. На мгновение ей захотелось не отстраняться, а просто закрыть глаза и слушать эту тишину внутри него.

Но осознание того, КТО именно её обнимает и в КАКОМ виде они сейчас находятся перед Юлианом и Мирой, ударило в голову жаркой волной. Виктория покраснела так сильно, что, казалось, сама начала светиться. Страх перед близостью смешался с жгучим смущением и необъяснимым восторгом.

— Ой… — только и успела пискнуть она.

В следующую секунду Ангар содрогнулся. Произошел мощный магический хлопок. Розовая пена, магниты и пух взорвались мириадами искр, разлетаясь во все стороны. Ударная волна анти-магии была настолько сильной, что три элитных голема, только что вставшие на ноги, одновременно «выдохнули» облака дыма и окончательно завалились на пол — их ядра просто аннигилировали от резкого резонанса.

Когда пыль и розовая взвесь осели, посреди зала стояли Себастьян и Виктория — абсолютно чистые, но порядком взъерошенные. Все вокруг — стены, потолок, Мира и Юлиан — было покрыто ровным слоем липкой розовой глазури. Себастьян медленно поднял руку с измерительным кристаллом, который чудом уцелел. Его глаза расширились.

— Невероятно… — прошептал он, глядя на цифры. — Виктория, ваш уровень энергии упал на пятнадцать процентов за одну секунду. Обычные големы тратили этот объем часами. Прикосновение и ваше… смущение создают идеальный импульс для сброса маны. Это в разы эффективнее любых тренировок. Срочно в лабораторию! И да, Мира, Юлиан, уберитесь в Ангаре.

В лаборатории царила стерильная тишина, нарушаемая лишь гудением охлаждающих кристаллов. Себастьян, всё еще со следами розового сиропа на воротнике, лихорадочно перенастраивал осциллограф маны. Его движения были резкими, а взгляд — прикованным к шкале, которая показывала рекордное падение уровня энергии Виктории.

— Это не просто выброс, Виктория, — прошептал он, подводя к её руке тонкий сенсорный щуп. — Это катарсис. Ваше тело использует эмоциональное потрясение как ключ к шлюзам. Когда вы испытываете сильные эмоции, ваша анти-магия перестает «удерживать» энергию и выбрасывает её наружу.

Виктория сидела на высоком табурете, чувствуя себя подопытным кроликом.

— То есть, чтобы спасти королевство и не взорваться, я должна постоянно… краснеть? — спросила она с иронией. — Какая удобная суперспособность. А что дальше? Вы будете официально меня щекотать ради безопасности границ?

Себастьян замер, его уши снова начали предательски краснеть. Он поднес кристалл-регистратор к её запястью, где пульсировала серебряная нить.

— Согласно моим расчетам, — он начал говорить своим самым «профессорским» тоном, чтобы скрыть волнение, — прямой физический контакт ускоряет процесс в десятки раз. Если мы продолжим тренировки в Ангаре, нам понадобится год. Но если использовать… этот метод, мы стабилизируем вас за неделю.

Он на мгновение коснулся пальцами её ладони, проверяя чувствительность прибора. Прибор издал предупреждающий писк, а шкала энергии Виктории снова дернулась вниз. Себастьян быстро отдернул руку, словно обжегся.

— Потрясающе, — выдохнул он. — Десять кило-магов за одно секундное касание. Виктория, мы нашли способ, но он… крайне не соответствует академическим протоколам.

Себастьян установил на лабораторный стол массивную медную подставку с «кристаллом-резонанса». Его пальцы, обычно точные и уверенные, на этот раз заметно подрагивали, когда он затягивал винты фиксаторов.

— Виктория, — начал он, глядя куда-то в сторону стеллажа с колбами, — согласно протоколу безопасности, мы должны зафиксировать точку максимального сброса. Пожалуйста, постарайтесь… не думать о том, что это выглядит как свидание. Это сугубо… термодинамический обмен.

— Конечно, Себастьян, — фыркнула Виктория, чувствуя, как щеки уже начинают гореть. — Ничто так не говорит о науке, как двое людей, держащихся за руки в темной лаборатории под присмотром мигающих датчиков.

Когда их ладони наконец соприкоснулись, по комнате пронесся низкий вибрирующий гул. Кристалл-регистратор мгновенно вспыхнул ослепительным пурпурным светом. Датчики зашкалили, и из ближайшего осциллографа вылетел сноп веселых розовых искр. Энергия вырывалась из Виктории мощным потоком, а Себастьян почувствовал такой прилив сил, что его волосы начали медленно приподниматься вверх, а мантия засветилась мягким лазурным светом.

— Эффективность… триста сорок процентов от расчетной, — прошептал Себастьян, не выпуская её руки. Его магическое зрение фиксировало, как «заряженная бомба» внутри девушки стремительно стабилизируется. — Виктория, вы только что разрядили объем маны, достаточный для питания целого квартала столицы в течение месяца. И всё это… просто от того, что я коснулся вашего запястья.

— Надеюсь, вы не пришлете мне счет за электричество, — выдавила она, пытаясь игнорировать то, как приятно тепло его руки разливается по её телу.

Дверь лаборатории с грохотом распахнулась, и на пороге появился Юлиан, жонглируя парой запасных кристаллов. Он замер, когда его взгляд упал на переплетенные пальцы Себастьяна и Виктории и на пурпурное сияние, окутывающее их руки. В воздухе отчетливо пахло озоном и жженым сахаром.

— Оу… — Юлиан медленно опустил кристаллы, и его лицо расплылось в самой широкой и невыносимой улыбке, которую только видела Виктория. — Простите, наставник. Я не знал, что «технические замеры» требуют такой… глубокой синхронизации аурических полей.

Себастьян немедленно отдернул руку, словно она превратилась в раскаленный уголь, и едва не смахнул локтем осциллограф. Его лицо приобрело оттенок спелого граната.

— Юлиан! Это… это сугубо научный эксперимент! — выпалил он, пытаясь придать голосу привычную суровость, но его мантия, всё еще подпитываемая остаточным зарядом от Виктории, начала испускать короткие лазурные молнии.

— Конечно-конечно, — Юлиан прислонился к косяку, скрестив руки на груди. — Именно поэтому вы оба выглядите так, будто вас только что застукали за кражей королевской короны. Какая высокая наука! Позвольте спросить, на какой главе учебника начинаются нежные поглаживания запястий?

От комментария Юлиана Виктория почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод, а следом — новая волна жара. Прибор на столе издал истошный вопль: уровень её энергии рухнул еще на пять процентов. Эмоциональный удар от насмешек Юлиана оказался тоже эффективен.

Ужин в пустой столовой Академии напоминал поле боя, где единственным оружием был звон столового серебра. Себастьян сидел так прямо, будто проглотил магический посох, и с хирургической точностью разделял горошины на тарелке. Его мантия всё еще периодически испускала крошечные лазурные искры — остаточное явление после «эксперимента» в лаборатории.