Ангел
Пролог
But don’t you know, God is disabled… (с) Death in June
В такие тихие летние, мечтательные ночи я вновь вспоминаю о днях с ней. Думаю, пришло время рассказать всё, как было, — и как могло бы быть, но не сбылось.
Мы были двумя странными сердцами, укутанными в тёплое одеяло фантазий и воспоминаний. Между нами витала призрачная близость — нечто реальное и вместе с тем исчезающее, словно напоминание о том, что нет ничего постоянного.
Она — художник. Я — поэт.
Когда ей было пять, она сидела одна в своей комнате и рисовала. А я в это время, предвосхищая конец третьего класса и грядущие каникулы, отправился с сестрой в амбициозное путешествие от моего дома к таинственной бабушке Тамаре.
Её искрящиеся в улыбке глаза были словно звёзды, которые упали сюда специально для меня.
Её картины, мои стихи, вечер на улице, где играет тихая живая музыка. Было так странно, заманчиво и волнительно говорить с ней. Будто пишешь стих, не зная, чем он закончится. Будто пьёшь чай тётушки Совуньи — каждый раз с новыми ягодами.
…………
«Дарина!» — воскликнул я внутри себя, выходя из супермаркета в центре Буэнос-Айреса в десять вечера. Я встал как вкопанный и уставился на неё. А она, как всегда, мило улыбнулась, что-то спросила у охранника и побежала к прилавкам.
Я вышел в ночной город — не в кромешную тьму, но в ту особую городскую темноту, где всё кажется чуть нереальным. Всё это было. Всё это произошло как сон. Я пожалел, что не пошёл за ней, что не догнал, не сказал хотя бы слова. Страх и чужой язык удержали меня.
Те же страхи когда-то не позволили мне — в Петербурге, шесть лет назад — поцеловать её у моей двери. Я курил и молчал, глядя в землю.
С горькой иронией я подумал: не призрак ли это? Не умерла ли Дарина?
Мне было странно светло и немного грустно. Я рассказал об этом таксисту. Он кивнул и сказал:
— Здесь живёт много потомков немецких переселенцев…
…
Глава 1. Двое в Осло
Осень 2016.
Я сидел за компьютером, слушал Death in June и вдруг подумал, что неплохо бы попасть на их концерт. Я никогда раньше не бывал на концертах dark, apocalyptic или neo-folk.
Я зашёл на сайт группы и сразу купил билет. Потом — билеты на самолёт в Осло, туда и обратно. Почему не Хельсинки или Стокгольм? В Хельсинки я бывал слишком часто, а Норвегия всегда нравилась мне больше, чем Швеция.
Я лечу. Когда самолёт выходит на эшелон, аэрофобия исчезает. К тому же авиакомпания Norwegian — знатная.
Я поселился в хостеле в центре города. На крыше была терраса, с которой открывался вид почти на весь Осло.
Вечером я говорил по-английски и по-норвежски с мужчиной из деревни. Он приехал покупать квартиру в столице для своей дочери.
На следующее утро я приоткрыл штору — в глаза ударил яркий свет, хотя стоял норвежский октябрь. Я вышел в магазин и заодно решил проверить место концерта, чтобы вечером не плутать.
По дороге был дендрарий: ручей и мостик через него. Этот мостик стал моим главным ориентиром.
Вечер. Я быстро собрался и отправился на концерт по уже знакомому маршруту, без карты.
У входа меня быстро проверили и пропустили. Пиво стоило около семи евро.
Он вышел на сцену в маске. Заиграло фортепиано. И началась магия.
Дарина была там. Но тогда мы ещё не были знакомы.
Глава 2. Встреча
Была весна следующего года. Воздух был свежим; наверное, в те дни дул северо-западный ветер и приносил в город прозрачность.
Я сидел ВКонтакте и просматривал стену группы, посвящённой истории Первой мировой. Там была цитата с фото белого голубя в руке танкиста, высунутой из смотрового окошка. Под постом играла Death in June — «He’s Disabled». Я начал просматривать лайки.
Вдруг заметил лайк одной девушки со схожими музыкальными вкусами. Просмотрел её фото. Написал ей что-то. Она ответила: «Интересный и необычный повод познакомиться…»
Мы разговорились. О паблике, о Deаth in June, о Current 93.
— Не знаю ничего лучше Current 93…
Так мы общались онлайн пару недель. Потом я позвал её в кино.
— Будет пока венгерского фильма с субтитрами, пойдем?
— Интересно, думаю, да.
На следующий день мы созвонились и назначили встречу — на Сенной площади.
День тянулся мучительно долго. Я вышел из метро опьянённый предвкушением — на минуту раньше условленного времени. Она стояла прямо у выхода из подземного перехода.
— Привет! — сказала она с неизменной искрящейся улыбкой.
Сначала мы не могли найти вход в театр. Он был небольшим, но с несколькими дверями, и каждая вела будто бы в одно и то же место, но разными путями. Мы обходили здание, терялись и смеялись над этим — словно уже тогда учились искать не самый очевидный вход: и в театр, и в вечер, и в сердце друг друга.
Наконец мы оказались внутри. Фильм уже начался, и в темноте нас провели на два свободных места.
— Какой красивый язык — сказал я.
— Да, есть такое… — задумчиво ответила она.
Вдруг ей позвонили. Оказалось, она забыла, что договаривалась с натурщиком о рисовании. У неё на глазах выступили слёзы. Мне стало так неловко и так жаль её.
— Ничего, я же не уйду с нашей встречи, да и всё равно уже опоздала…
— Точно все в порядке? — заволновался я.
— Да, все нормально.
Мы досмотрели кино.
— Погуляем?
— Да, конечно…
Мы шли по улице, и я слушал её шаги и звуки города. Мимо проехал трамвай.
Она заговорила:
— Я два года жила в Японии.
— И как там?
— Там всё настолько иначе. Помню, дети подходили ко мне, трогали мои волосы и спрашивали: «Ты ангел?»
Мы зашли в бар.
— Что будешь?
— Что-нибудь…
— Давай по пиву?
Мы выпили за встречу. Звон бокалов был прозрачным. Цвет ее напитка был таким же золотистым, как и ее волосы.
— У меня два года назад умер друг…
— Мне жаль… А ты с родителями живёшь?
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.