Бесплатный фрагмент - Актив

Лилит Морр

«Актив»

2026

В бухгалтерских и юридических документах

активом называют то, что имеет ценность

и подлежит учёту.

Актив можно оценить.

Передать.

Заложить.

Обменять.

Использовать для покрытия долга.

У актива есть владелец.

И есть цена.

Иногда актив — это здание.

Иногда — бизнес.

Иногда — обязательство.

Иногда — человек.

Его мир всегда был построен на крови. Мой — на попытках лечить раны других. И все же судьба решила, что именно я стану самой опасной раной в его жизни.

Внимание. Книга содержит сцены насилия, жестокости, психологического давления, принуждения, элементов криминального мира и сексуально-раскрепащенных сцен.

Только для читателей 18+.

Если вы чувствительны к подобным темам — пожалуйста, читайте осознанно.

Часть 1. «Кровный контракт»

Алессио. Настоящее время

Теперь я понимаю слишком многое, её реакция в порту на ту закрытую комнату и куча играющих мужланов, то как она отстраняется когда кто то подходит слишком близко, почему она всегда выбирает место где видит дверь.

Я считал это характером, самоуверенностью, желанием контролировать все вокруг. А оказалось, что она просто научилась выживать.

Я снова смотрю на нее, и впервые за долгое время мне не хочется получить то, что я хочу. Мне хочется сделать так, чтобы она больше никогда не боялась находясь рядом со мной.

И это желание пугает меня сильнее, чем любая война с кланом Инзерилло.

Лия. Ранее

Не думала, что спустя 6 лет снова почувствую запах Сицилийского воздуха, увижу свой родной город и мои любимые из детства узкие улочки Палермо. Мама всегда мечтала, чтобы я поступила в Палермский университет на факультет хирургии, именно туда, где она преподавала больше 20 лет.

Но после её смерти планы нашей семьи на моё будущее были разрушены. И появился мой собственный план — занять место моего отца в его частой психиатрической клинике.

Дорога от аэропорта до моей улочки в районе Альбергерия кажется длится вечность. После 6 лет обучения в колледже «Эбби» в Лондоне вернуться туда, где мои самые счастливые воспоминания когда то пошли прахом — невыносимо.

— Лия? — кричит мне знакомый голос. — Я так рад видеть тебя, Лия!

— Привет, пап. — Бегу я в его объятия, как в детстве, в моменты моих возвращений из летней школы.

— Почему ты не позвонила, чтобы бы я встретил тебя с аэропорта? — отец берёт меня за руку и введет в дом. — Или я бы попросил Николо встретить тебя.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы добраться от точки А в точку Б.- сказала я с улыбкой. — Ты всегда беспокоишься за меня, но это не повод каждый раз тревожить твоего водителя, папа.

— Лучше расскажи как прошел твой выпускной в колледже? Я так хотел приехать, но проблемы в клинике никак не отпускают меня с рабочего кресла. — сказал отец с грустью. Но он не учел, что лекции по физиогномике дают свои плоды в распознавании лжи. Я знаю, что если буду настойчиво узнавать истинную причину его отсутствия на моем выпуске из колледжа — он лишь отмахнётся. В этом и есть мой отец. Мы оба знаем, зачем я вернулась, но никто из нас не может в полной мере развить эту тему, из за его скрытности и нежелания признавать свои ошибки.

— Пап, что случилось с твоими сотрудниками в клинике? Даже до меня в Лондоне дошли слухи о том, что треть врачей перешли в клинику в районе Катании. — спросила я.

— Лия, я думаю обсуждать это не имеет смысла. Условия в клинике хорошие, они выстраивались еще при твоей маме. Сейчас нужно сосредоточиться на решении этой проблемы, месячный оборот клинки уже упал на критический уровень, этого не будет хватать для оплаты счетов. — рассказывает отец.

— А ты пробовал найти инвесторов для возможного расширения? Возможно, если бы была возможность предоставлять больше услуг — появилась бы и возможность нанять больший штат врачей, и…

— — Ты думаешь я сидел сложа руки? — перебивает меня отец. — Всё время твоего обучению, я занимался именно этим вопросом. Нашел подходящих инвесторов пар лет назад, они имеют свой бизнес в Палермо и мне предложили вступить в их бизнес и стать совладельцем, Так же как и клинка принадлежала бы им на 50%. Но и этот план пошел крахом после пары досудебных претензий от клиентов. — открыв бутылку с 5-ти летним скотчем рассказывает отец.- Завтра мне нужно будет снова встретиться с инвесторами и предоставить им отчет о продуктивности клиники. Для этого ты и здесь. Я очень надеюсь на твою поддержку и помощь мы в этом вопросе, в противном случае нам придется продать клинику. — с грустью продолжает отец.

Но слушая его, я понимаю, что его тревожит не то чтобы возможная потеря клиники, а то, что этот проект создавала мама. И это единственная наша память о ней, потерять клинику — означает потерять воспоминания о маме.

Теория продолжающихся связей говорит о том, что после смерти близкого человек сохраняет эмоциональную связь с ним через физический объект созданный умершим.

После разговора с папой, я осознаю предстоящую работу, которую нужно выполнить. Он пытался поднять клинику с колен в течении 6 лет, но мне предстоит сделать это гораздо быстрее и встретиться лицом к лицу с представителями инвесторов.

Наш дом совсем не изменился после моего уезда, отец старался сохранить все до мельчайших деталей созданных мамой. Белоснежные полы из мрамора, накрытые старинными итальянскими коврами, большая часть из которых были привезены моей бабушкой из Венеции. Просторная кухня в таких же светлых тонах, и огромным количеством напольным растений открывающую вид на террасу заднего двора с небольшим садом, который дедушка вырастил своими руками. Мама всеми способами пыталась спасти растения, которые дедушка привозил с разных частей планеты, в том числе и плодовые — груша, апельсины, олива, даже яблоневое дерево до сих пор цветёт, я посадила его ещё в детстве. С террасы виден второй этаж, где расположена моя спальня и спальня родителей, большой балкон соединяющий наши комнаты такой же как и всегда — увешан вертикальным озеленением за счет чего, жаркое сицилийское солнце не дает пробраться в спальни.

— Bambina mia! — слышу знакомый мне голос. — Как я рада тебя видеть моя девочка! — позывает меня к себе наша соседка.

— Миссис Фрэнсис, как ваши дела? Вы замечательно выглядите! — подхожу к ее дому с улыбкой.

— А как еще мои дела могут быть? Я живу на северо-западе Сицилии, мне в нос бьет запах морской воды и солнце обогревает мне кожу круглый год! Этого достаточно для счастья, bambina. Когда ты успела вернуться?

— Сегодня утром, отец позвал вернуться меня на какое то время для поддержания порядка в клинике. — миссис Фрэнсис не обязательно знать подробности моего прибытия на родину. — Что вы можете сказать об обслуживании у вашего доктора Алехандро? Как мне известно, он наотрез отказался уходить из клинки. — спрашиваю я у соседки в надежде узнать подобности от лиц клиентов.

— О, доктор Алехандро, интересуется моим здоровьем каждую неделю! А ведь я даже не записываюсь на прием уже как месяц, но он никогда не забывает о своих клиентах даже вне рабочего времени. Он совсем недавно женился, разве ты не была на его свадьбе? Ты ведь росла у него на руках фигурально выражаясь. Тебе обязательно нужно сообщить ему о своем приезде.

— Завтра я обязательно поеду в клинику, и увижусь с ним. Очень рада вас видеть, миссис Фрэнсис, обязательно заходите к нам с мистером Фрэнсис, папа будет рад вашему приходу! — заканчивая диалог я направляюсь обратно в дом.

Мне бы хотелось сегодня поднять папе боевой настрой и приготовить его любимую лазанью. В Лондоне огромные проблемы с их кухней, до сих пор не понимаю, как можно питаться одними яйцами, хлебом и сосисками. В Сицилии я привыкла к разнообразию итальянских сыров, свежих овощей и множеству выбора вин.

Моих вещей, что я привезла из Лондона не так много, чтобы время их разбора в моей гардеробной заняло у меня много времени. Я надеваю красный шёлковый халат и спускаюсь на кухню, где прежде чем начать приготовление — открываю бутылку белого сухого вина «Грилло» выращенного из домашнего винограда моего уже покойного дедушки.

Включаю свой плейлист и начинаю обжаривать мясной фарш, вспоминая как я сидела маленькая на столе и наблюдала как мама проделывала те же движения, только повзрослев, я понимаю, как сильно похожа на нее. Она не была итальянкой в отличии от отца, он истинный сицилиец — черные волосы, темные глубокие глаза и горбинка на носу, а мама же была наоборот славянской внешности — голубые глаза, блондинистые длинные волосы и белоснежная кожа. Я — ее абсолютная идентичность. От папы мне досталась лишь родинка на ладони. Но его это более чем устраивает, он называет меня Piccola copia de Maria — маленькая копия Марии.

Фарш для лазаньи уже обжарен, осталось лишь уложить в противень и полить соусом болоньезе. Держа в руках бокал вина включаю режим в духовке и чуть ли не роняю бокал от неожиданного громкого звонка в нашу калитку. Выхожу во двор и подхожу к двери, но никого нет.

— Наверное ошиблись домом. — проговариваю сама с собой.

Вспоминаю, что вышла на улицу босыми ногами, наслаждаюсь теплой каменой дорожкой выложенной к нашему дому, это то, чего не хватало мне находясь 6 лет в дождливом холодном Лондоне.

Захожу в дом и обнаруживаю отца на кухне, подглядывающим за духовкой.

— Не думал, что сразу после дороги ты возьмешься за готовку. — с улыбкой сказал папа.

— — Ты ведь помнишь, как я люблю это занятие. В кампусе колледжа это было занятие не простое, каждый раз, когда на общей кухне я пыталась что то приготовить — студенты со всего этажа сбегались на запах и мешали мне насладиться процессом. — сказала я ему надув губы как в детстве.

— — Я очень скучал по запаху готовящейся еды на этой кухне… — сказал отец. — После твоего уезда и смерти твоей мамы я перестал заботиться о забитом холодильнике и погребе. Ел всегда в ресторанчике рядом с клиникой, они даже выписали мне карту постоянного клиента.- с грустной улыбкой папа наливает уже второй рокс скотча.

Достаю готовую лазанью из духовки, раскладываю по белоснежным тарелкам и посыпаю тёртым пармезаном.

— Пахнет восхитительно! — с удовольствием говорит отец и достает вилки из шкафа. — Дочь, с твоего позволения, я поем в кабинете, мне нужно еще разобрать пару бумаг, не хочу тратить время попросту. А завтра вечером сходим с тобой в ресторан на ужин, я уже заказал нам столик.

Стратегия совладения со стрессом, основанная на уходе от проблем и ситуаций, взывающих тревогу вместо их решения — избегание разговоров, встреч с близкими, зрительного контакта.

— Конечно. Я хочу пересмотреть свой любимый сериал детства, там где Тото Риина еще молодой и горячий. — говорю со смехом отцу.

— Даже твоя мама стеснялась мне такое говорить! — с небольшим осуждением сказал отец и немного хихикая поднялся к себе в кабинет.

А я разложившись на кожаном коричневом диване в гостиной с тарелкой ужина уставилась в телевизор. Хоть и район у нас спокойный, в основном живут пожилые люди — не могу избавиться от мысли о подозрениях на счет сегодняшнего звонка в дверь. Обстоятельства в Лондоне заставляют меня испытывать фоновую тревожность все 24 часа в сутках.

Не заметив как я уснула на диване перед телевизором, уже наступила ночь. Встаю вместе с пустой тарелкой после лазаньи, убираюсь на кухне после приготовления «совместного» ужина с отцом. Поднимаюсь на второй этаж по мраморной белой лестнице в свою спальню, здесь совсем ничего не изменилось. Даже мои детские рисунки и стихи до сих пор висят на стене возле рабочего стола. Рассматривая их замечаю и стоящую рамка с фотографией моей семьи, на фото мне примерно 5 лет, по обе стороны от меня стоят мама и папа, сзади — бабушка и дедушка. Мама рассказывала, что эту фотографию мы сделали на отдыхе на Гаваях. Я совсем не помню этой поездки, помню лишь как мы втроем часто путешествовали по острову Сицилии на машине, папа рассказывал о марках и моделях машин, учил меня управлять автомобилем и о хитростях на дорогах. Я выросла, но научиться ездить так и не смогла.. Надеюсь это будет следующей целью после восстановления репутации клиники. Рядом стоит еще одна фотография, на ней уже повзрослевшая я после окончания школе и мой на тот момент парень. Рикардо. Редкостный идиот. Расстались прямо перед моим поступлением в Лондон, из за того, что он присунул моей лучшей подруге. Считаю это даже удавшейся ситуацией — одним ударом двух зайцев.

Задумываюсь о том, о чем я мечтала все 6 лет отсутствия дома — искупаться в в уличном бассейне на террасе. Под звездным небом от этого будет еще приятнее!

Переодеваюсь в купальник, захожу в свою ванную, которая так же совсем не изменилась даже в шкафчиках все такой же порядок. Жемчужная огромная ванна, которую в детстве я выпросила у родителей, пока мы гуляли по строительным магазинам в поисках мебели для дома — до сих пор так же радует глаз, но бассейн выигрывает в этом конкурсе. Беру с собой полотенце и спускаюсь на первый этаж, радостно бежа в сторону уличной двери. Выхожу на улицу, сажусь на бортик бассейна и опускаю ноги в теплую нагретую солнцем воду. — Блаженство! — отвечаю себе вслух. Смотрю в свое отражение в воде, вспоминая все, что пережила за последние годы. Смерть мамы больше всего потрясла меня, авария, которая случилась по дороге в Катанию — не дает мне покоя. Её просто не должно было случиться, мама никогда не вела себя на за рулем развязно. Она была всегда сосредоточена, серьезна, следила за каждым сантиметром дороги. Но в ее деле о причинах смерти, указанно лишь, что она выехала на встречную полосу в состоянии алкогольного опьянения и столкнулась с водителем другого автомобиля. Мама никогда не пила, даже дедушкино вино лишь в новый год и на свое день рождения. При той аварии погибло трое. Мама, её хорошая знакомая на пассажирском сидении и водитель встречного автомобиля..Папа подозревает, что именно семья пострадавших пишет претензии на имя нашей клиники, он убежден, что они так мстят нашей семье за смерть близких.

Резкий звонок в калитку снова заставляет меня вздрогнуть и отвлечься от мыслей.

— Да кто может так шутить еще и в 2 часа ночи!? — я разозлившись кричу в сторону калитки.

Встаю с бортика бассейна и подхожу к двери, понимаю, что не надела халат поверх голого тела, которое прикрывают пару ниточек купальника. Открываю дверь калитки и вижу перед собой мужчину, очень высокого мужчину. С моим ростом чуть выше 5 футов он кажется скандинавским богом, он одет как истинный итальянец из старых фильмов — черные рубашка и брюки, золотая тонкая цепочка на шее и небрежно зачесанные черные волосы назад, лишь одна прядка чуть выбилась из прически и свисает на лоб.

— Я вас слушаю? — говорю я мужчине, который смотрит прямо мне в глаза. Мы стоим так уже секунд 5, а он все молчит и держит в руках какие то бумаги.

— Время 2 часа ночи, мы так и будем стоять здесь или вы скажите чего хотели? — уже не выдерживаю я давления и говорю ему.

— Я пришел к Маттео. А ты кто? — обсматривает меня и не успевает еще что то сказать, как выбегает отец и приглашает его в дом.

— Лия, почему ты в одном купальнике?! Надень что то, и иди в дом. — говорит отец, пока его гость проходит в дом последний раз взглянув на меня.

— Я у себя дома! В чем хочу в том и хожу. — кричу ему в отец и ухожу обратно к бассейну.

Из-за всех мыслей в моей голове я так и не искупалась. Спускаюсь по ступенькам в воду и окунаюсь вместе с головой, теплая вода приятно обволакивает мое тело. Включаю на телефоне музыку и лежу на поверхности воды с закрытыми глазами. Только в такие моменты моя голова опустошается и я могу отпустить все тревожные мысли, насладиться моментом и по настоящему оценить все прелести жизни.

Выхожу из воды только, когда окончательно начинаю замерзать. Накидываю сверху халат, беру полотенце и захожу в дом. В доме странно тихо, значит отец и его гость сидят у него в кабинете. — Какой идиот приходит решать рабочие вопросы ночью еще и в семейный дом, а не в офисе? — закатывая глаза поднимаюсь к себе в спальню и захожу в ванную комнату, сходить в душ и подготовиться ко сну. Завтра тяжелый день.

Лия

Никогда не могла вставать раньше 9 утра, это же настоящая пытка, мой организм не выдерживает таких испытаний, учитывая резкую смену часового пояса — становиться еще труднее. Но встать все же нужно, встреча с Алехандро — главным врачом клиники назначена на 8 утра.

Поднимаюсь с кровати и иду в ванную приводить себя в порядок. За сутки находясь в солнечной Сицилии моя кожа значительно улучшилась, все таки недостаток витамина Д в Англии дал о себе знать. Снимаю свою черную шелковую пижаму и забираюсь в ванну, прохладный душ сразу приводит меня в чувства, еще и гель для душа с цветочным ароматом добавляет настроения окончательно проснуться. Выхожу из душа, оборачиваюсь в полотенце и подхожу к большому зеркалу над раковиной. Крашусь я недостаточно ярко, моей внешности это не так подходит как тем же итальянкам или испанкам с яркой внешностью и смуглой кожей, лишь немного подвожу брови, крашу ресницы и укладываю свои длинные русые волосы.

Я всегда одеваюсь достаточно строго, погодный климат в Лондоне заставил меня принять такой стиль одежды, никаких шорт, топов и футболок. Лишь рубашки, брюки и пиджаки.

Сегодня не исключение. Надеваю черный брючный костюм и в тон костюму туфли лодочки. Спускаюсь на первый этаж, но в доме никого, наверное отец уже уехал в клинику. Выхожу на улицу и вижу служебную машину, а в ней папин водитель Николо.

— Лия! Ваш отец сказал отвезти вас в клинику. Присаживайтесь.

— Доброе утро! — отвечаю я ему и сажусь на заднее сидение Мерседеса 223.

Пока мы добираемся до клиники, решаю посмотреть документы, что отец оставил мне в рабочем ноутбуке. Как только я осознаю цифры в счетах на оплату оборудования, заработные платы сотрудников и так далее — приходит и осознание в какой на самом деле мы находимся ситуации. А ситуация патовая.

Папа передал половину клиники инвесторам, но это не покрыло и 30% долга. В этот момент во мне появились подозрения, что долги начали появляться еще до задолго так называемых досудебных претензий, что летели в сторону клинки, из за которых по версии отца — появился кризис. Без честного разговора с ним, результата я не добьюсь.

Доезжаем до клинки, я выхожу и вдыхаю уже знакомый запах места, в которое мама вложила свою душу. Захожу внутрь и сталкиваюсь с менеджером на ресепшн.

— Доброе утро! Меня зовут Лия Романо, мой отец просил вас подготовить для меня кабинет. Он готов?

— Доброе утро, мисс Лия! Ваш кабинет уже готов, он находится рядом с кабинетом вашего отца. Я провожу вас.

Мы проходим с менеджером в лифт и поднимается на последний 6 этаж клиники. Менеджер показала мне мой кабинет, но прежде чем зайти в него я решаю зайти к отцу.

— Пап, доброе утро. Ты так рано приехал сюда? — интересуюсь я зайдя в кабинет отца.

— Buongiorno, Лия! Я рад, что ты будешь присутствовать на встрече с представителям инвесторов, твоя поддержка мне необходима. — с надеждой на лице приветствует папа. — Я приехал рано утром.

— Что за гость у тебя был ночью? — говорю я и сажусь на кресло напротив отца. — он не выглядел дружелюбным…

— Это был один из инвесторов. Тебе не стоит вдаваться в подробности. — резко отреза отец. — и прошу тебя, не впускай больше гостей в наш дом в таком неприличном виде как ты вчера. Не забывай, что ты уже не в Лондоне.

— Пап, ты просишь у меня помощи в решении проблем клиники, но и половину существующего кризиса не озвучиваешь. — я встаю с кресла и направляюсь к выходу. — а, и дома я имею полное право ходить как мне вздумается! Не нравится? Назначай встречи в своем кабинете в клинике, а не води их к нам домой! — выхожу за дверь и иду в сторону своего кабинета.

Отец всегда был таким. Оборонительная позиция — привычная структура поведения его личности. Но если тот ночной гость связан с клиникой, что подтверждают документы в его руках — картинка не складывается у меня в уме. Для чего скрывать реальные проблемы клиники? Зачем принимать в семейном доме непонятных людей, еще и таких, что жилы стынут. До сих пор не могу забыть эти глаза, что смотрели на меня исподлобья без каких либо эмоций.

Захожу к себе в кабинет и удивляюсь, что наши кабинеты с отцом абсолютно идентичны. — Дизайнеры видимо особо не заморачивались… — говорю сама себе проходя к столу. Живот уже начинает урчать без положенного завтрака, решаю спуститься в столовую на 1 этаже для сотрудников клиники.

Выхожу из кабинета и направляюсь к лифту. Сразу заметно, что в клинике недостаточно специалистов врачей. В детстве, когда мама приводила меня с собой на этих этажах всегда бегали куча врачей медсестер и медбратов. Сейчас же я вижу всего пару человек, которые пытаются выполнять сразу несколько обязанностей, чтоб получать двойную ставку.

Спустившись на лифте на первый этаж захожу в столовую и знакомые запахи снова бьют в мои носовые пазухи. Снова детские воспоминания заставляют меня улыбнуться увидев того самого повара, который лично для меня всегда пёк бискотти — печенье с шоколадной крошкой.

— Синьор Маратти! Вашими бискотти пахнет даже вне стен столовой. — с улыбкой похожу к раздаточному столу. — вы узнаете меня? Я Лия, дочь Марии и Маттео.

— Лия? Mama Mio, Лия, как же ты повзрослела! Твой отец говорил о том, что ты уехала в Эбби на обучение, как ты здесь оказалась? — синьор Маратти ставит поднос выпечки на шведский стол и выходит в общий зал.

— Я окончила его пару месяцев назад, вернулась, чтобы помочь отцу с документами на клинику. Можно украсть у вас пару бискотти? — с хитрой улыбкой говорю ему шепотом.

— Конечно, Picola. Это останется нашим секретом! — отвечает шёпотом синьор Маратти. — хорошо, что ты приехала помочь синьору Романо, он связался не с теми людьми для восстановления репутации этого священного места. Я ведь говорил ему, нельзя связывать клинику с сицилийской коской… — с досадой произносит он.

— Что такое коска? — недоуменно спросила я синьора Маратти.

— Мафия, Picola.

Когнитивное осознание опережает эмоциональное принятие, что создает диссонанс между «разумом”и «сердцем».

Заходя обратно в свой кабинет на ватных ногах, я сажусь за ноутбук оставленный на столе. Кабинет совсем не отражает ни меня, ни маму, он скорее выглядит как офис бухгалтерии из 2000х. Длинный дубовый стол выстроенный в форме буквы «Т», серые стены и пару стеллажей с книгами по хирургии. Но радует панорамное окно выходящее на Тирренское море. Смотрю в окно и понимаю, что не в состоянии принять факт того, что мой отец связался с мафиозным кланом для спасения клиники.

Конечно, я осознаю в какой стране и на каком острове я выросла, сказками о сицилийской мафии всегда пугают туристов или детей, я не отрицаю существование такой «системы», но я и моя семья никогда с таким не сталкивались. Мой отец до клиники имел маленький бизнес фармакологии, поэтому считать, что он мог по своему желанию принять участие в отвратительных вещах создаваемых мафией — ошибка. Как таковых «врагов» наша семья тоже не имеет, если не учитывать семью пострадавшего при аварии с моей мамой. Их удел — это лишь писать мелкие претензии в сторону клиники, или натравливать конкурентов, но точно уж не связываться с мафией для отмщения. И почему то во мне таиться уверенность, что как бы отец не любил покойную жену, и как бы он не хотел сохранить ее труд в виде этой клиники ввязываться в общий бизнес с коской — плохая идея.

А значит остаётся лишь один вариант — дело кроется не в клинике.

Резкий стук в дверь заставляет отложить мысли о том, что мне поведал синьор Маратти… и мысль о бискотти.

— Синьорита Лия? — менеджер заглянув в кабинет. — вас ожидают в зале приема представители инвесторов.

— Спасибо. — встаю из за стола и иду за менеджером. Проходя длинный коридор, замечаю стеклянные двери переговорной, где отец раздает бумаги для представителей.

— Добрый день! Меня зовут Лия Романо. Рада присутствовать на встрече. — приветствую гостей сидящих за столом. В моей голове закралась мысль, как ввести отца на чистую воду или опровергнуть подозрения синьора Маратти. — Позвольте уточнить вопрос, по каким причинам инвесторы сами не присутствуют на встрече? — задаю вопрос смотря на главного представителя. Их всегда видно не вооруженным взглядом — раскинуты руки по ручкам кресла, сосредоточены взгляд на оппонентах и костюм в разы дороже его подчиненных.

— Лия… — отец не успевает закончить фразу.

— Синьорита Лия, наш руководитель предпочитает не решать вопросы подобного плана лично. Поэтому это делегировано нам. Но если сделка пойдет не по плану — тогда встреча состоится уже непосредственно с вашим новым соучредителем. — с умным видом говорит представитель. Но по реакции его тела на мой вопрос, я вижу как этот вопрос ему смешон. Так, будто он играет роль.

— Прошу прощения, не уточнила как к вам обращаться? Шестёрки? — присаживаюсь за стол напротив него.

— Альберто Ваттани. — прямо мне в глаза произносит представитель. Его пальцы сплелись в замок, и я вижу, как он нервно потирает свой большой палец на правой руке, так же его взбухшая венка на шее и немного покосившийся галстук — он боится. Держит лицо перед по его мнению молодой девчонкой, которая полезла в разговор его отца. Но его тело — показывает, что он не готов ответить на мои вопросы из страха не меня, а своего босса, который скорее всего запретил ему упоминать в разговоре с нами его имя.

— Синьор Ваттани, я как полноправный совладелец компании, хочу встретиться с вашим руководителем и как вы сказали ранее — нашим новым совладельцем. — говорю ему не отводя взгляда.

Лия

— Ты не можешь просто так взять и ворваться в наш разговор с такими предложениями! — кричит отец стоя у меня в кабинете. — Это серьезные люди, ты не можешь просто взять и явиться к ним со своими вопросами. Нам нужно решать, что делать во внутренней политике клиники!

— Папа, ты не просто так позвал меня вернуться. В Лондоне у меня была вся жизнь — предстоящая работа, друзья, жилье, но я бросила всё, что приехать сюда и сохранить дело жизни мамы! Ты не имеешь права, сейчас распоряжаться мной как захочется, мне уже 24 года, я в состоянии провести переговоры с совладельцами компании. — встаю напротив него и жду его реакции, ведь раньше, я не позволяла себе так разговаривать с отцом. Он всегда был нежен ко мне, но сейчас, когда я осознаю всю суть проблемы, которую он создал — я не могу отмалчиваться в стороне.

— Лия, ты не понимаешь какую ошибку совершила. Альберто обещал дать ответ о встрече через пару дней. За это время постараюсь объяснить ему, что твое предложение было ошибкой. — отец разворачивается и выходит из моего кабинета.

Он скрывает от меня ответ, почему не хочет, чтобы эта встреча состоялась. Аромат его ментолового парфюма, до сих пор остаётся шлейфом в моем кабинете, заставляя меня злиться еще сильнее. Отец до сих пор считает меня маленькой девочкой, не способной решать проблемы. Его просьбы о приезде, были настроены лишь на копание в бумажках и работой с кандидатами на должности врачей. Он не думал, что его маленькая девочка выросла, и не останется в стороне ожидания, что нам семейный бизнес пойдет крахом.

Пока Альберто не дал ответа по поводу возможной встречи с их руководителем — мне все же стоит разобрать документы и оценить точную сумму нашего долга. Чем я и займусь в ближайшие пару дней.

Домой я возвращаюсь совсем в полночь, захожу на кухню, наливаю бокал белого вина и падаю на диван перед телевизором. Думаю, проводить время у телевизора после многочисленных часов проведенных за компьютером — не лучшая идея. Но сил подниматься к себе в спальню совсем не осталось, и я погружаюсь в сон закинув ногу на спинку дивана.

Я сижу на холодном бетонном полу, заледеневшая до ужаса, не способная открыть глаза из за куска ткани повязанного мне на глаза. Слышу лишь множество шагов вокруг меня, и разговоры, которые я не могу разобрать. Слышу их будто нахожусь глубоко под водой. Резким движением повязка с глаз срывается и я вижу лишь одинокую лампу висящую на потолке, она ослепляет меня и я лишь щурюсь пытаясь разглядеть где нахожусь. Голые стены, как в подвалах жилых домов, одиноко стоящая кровь и маленькая тумбочка рядом. В момент, когда зрение приобретает первозданный вид — я вижу их.

Я просыпаюсь от дикого биения моего сердца, слезы потекли ручьем. Я сползла с дивана на пол и стараюсь перевести дыхание. Когда на практиках психологической поддержки нас учили схемам дыхания при панических атаках, способах отвлечения или переключении внимания — было проще осознавать, что как делать. Но в момент внезапного приступа сильной тревоги у себя, тяжелее адаптироваться и предпринять шаги как на практике. В жизни все иначе, единственное, на что сейчас способно моё тело, это лежать на полу свернувшись калачиком, смотреть в одну точку и задыхаться. Кошмары мучают меня уже 3 года, после того случая в университете каждый раз, когда мои глаза смыкаются и я проваливаюсь в сон — тот день, всплывает в моей памяти до малейших деталей. Это единственное время в течение суток, когда я становлюсь уязвимой. Больше я себе такого не позволяю.

Паника немного отступает, но ноющая боль в груди уже не отступит. Беру телефон в руки и удивляюсь, что время уже 4 часа утра, за окном начало светать и пение птиц пробивается через панорамные окна. Я уже не смогу уснуть, сделаю кофе и снова буду перебирать документы и счета клиники. Встаю с пола чтобы включить кофемашину, а пока она варит мне утреннее настроение (оно же капучино) поднимаюсь в свою спальню, захожу в ванную. Прохладная вода стекает по моему телу, и мысли о том сне сразу улетучиваются. Включаю воду, вытираюсь полотенцем и надеваю свой любимый шёлковый халат. Теперь мои мысли занимают лишь та информация, которую я нашла днём о договорах, которые составлял отец с инвесторами.

Беру чашку с готовым кофе, ноутбук и выхожу на террасу, на улице немного прохладно, но так даже лучшего для сосредоточенности ума. Вчера вечером, после того, как отец уже уехал домой с клиники, я заходила в его кабинет, чтобы забрать папку с документами на сделку с инвесторами, которые отец оставил мне для просмотра и внесения их в электронный вид. Среди документов я нашла счёт, оплаченный отцом в прошлом году, это единственный документ, который бросился мне в глаза.

Когда я была еще в Лондоне этой весной, отец рассказал мне о том, что заказывал услуги нотариуса для того, чтобы вместе с ним составить договор на продажу доли инвесторам. Но по данным счёта, который я вчера нашла — чек об оплате услуг нотариуса числиться еще зимой. За 4 месяца до того, как отец рассказал мне о том, что собирается составить самостоятельно договор о продаже. Несостыковка. И подпись на том самом договоре о продаже — заставляет задуматься. Мой папа — самый спокойный человек на Сицилии, рациональный, взвешивающий и осознанный. Его подход к документам всегда заставлял меня брать с него пример. Но на этом договоре подпись не похожа на его привычное поведение при подписании важных бумаг. Обычно папина роспись — это плавные линии, округлые буквы и даже завиток у буквы Р, а эта будто написана второпях пока Тирекс откусывает его левую ногу. Если ко всему этому прибавить его недосказанность, раздражительность, резкость в высказываниях и избегание разговоров — думаю, он что-то недоговаривает. Или кого-то боится.

Убираю ноутбук с колен, чтобы немного походить по участку и размять ноги, терпеть не могу носить дома обувь или тапочки, поэтому сейчас ощущаю прохладную каменную дорожку вдоль до дома. Подхожу по мокрой от росы газону ближе к воротам и вижу через них соседний дом, в античном Итальянском стиле, кирпичного цвет с белыми рамами на окнах, небольшой участок покрытый мелкими камушками, во дворе маленький столик на двоих и несколько пышных растений в горшках, я помню как раньше он пустовал долгое время, после того, как соседка синьора Линда скончалась. Но сейчас наверное в дом кто-то въехал, горит свет на втором этаже и под окнами стоит чёрный внедорожник. Тонированный на 8 мест чёрный внедорожник. Немного не вяжется с милой картинкой старого дома.

— Лия! — из дома послышался голос отца. Неужели он так рано встал?

— — Папа, я на улице! — крикнула в ответ на его поиски и пошла в сторону входной двери в дом.

— Увидел твой ноутбук на шезлонге, ты еще не ложилась спать? Впервые вижу, чтобы ты была не спящей в такое раннее время. — с недоверием посмотрел на меня отец.

— Я уже проснулась. — с улыбкой сказала я. — Вечером Николо привез меня и я уснула в гостиной, проснулась и сразу принялась за работу. — показываю на ноутбук.

— Понятно, тебе стоило бы выспаться, я знаю какая раздражительная ты бываешь, когда рано встаешь. — с усмешкой сказал он. — Почему ты опять босиком? Простудишься.

— Не простужусь, вообще то хождение босиком по неровным поверхностям — это метод воздействия на зоны, которые связаны с органами. И как ты стал врачом не пониманию… — скрывая улыбку двигаюсь в сторону дома.

— Очень смешно, ты же знаешь, я не вею в недоказанные медициной сказки. — саркастически сказал отец. — Что увидела в соседнем доме? Почему так внимательно его разглядывала?

— Тебе не кажется, что машина такого вида немного не сочетается с этим домом? Кто в него въехал ты не знаешь? — говорю ему и смотрю в сторону дома.

— Не знаю, не задумывайся об этом. Я пойду соберусь и поеду в клинику, у меня встреча с Алехандро, я обещал поговорить с ним о новом оборудовании.

— Я тоже чуть позже приеду, мне бы хотелось обсудить с тобой пару моментов, которые я обнаружила при просмотре документов. — говорю папе и мы заходим проходим в гостиную через террасу.

— Не думаю, что обсуждения тех документов, что я тебе дал — принесут пользу. Главное было тебе перенести их на флешку, дай мне, я отнесу ее в кабинет и позже посмотрю. — серьезно говорит папа.

— Нам нужно поговорить о договоре, который ты составлял у нотариуса. Я тебе не секретарша просто документы разбирать! Почему дата подписания договора стоит зимой, а не весной как ты мне рассказывал пока я была на учебе? — так же как и он перехожу на серьезный тон.

— Лия! Я не собираюсь обсуждать с тобой мелкие моменты мои договоров. Если я и захочу с кем то обсудить «ошибки» в документах, то только с юристами. Я долго искал инвесторов для клиники, и не позволю мой труд как либо обсуждать. — сказал отец и забирает со стола свой свежезаваренный чёрный кофе.

— Папа, кто владеет клиникой? — спросила я его прямо. Но он лишь развернулся и поднялся к себе в кабинет не ответив на мой вопрос.

Я не понимаю, что происходит с папой. Когда была жива мама, он никогда не позволял себе поднимать голос даже просто в моем присутствии, не говоря уже о том, что бы на меня кричать. Но я вижу, что он не злиться на меня, а лишь сильно нервничает. Так веду себя не виноватые, так ведут себя те, кто уже проиграл. Докопаться до истины я смогу лишь поговорив напрямую с инвесторами.

Перед тем как поехать в клинику, решаю заехать в центр города на торговую улочку, присмотреть более подходящую одежду для Палермо. Та одежда, что я привезла из Лондона совсем не подходящая под жаркий Итальянский климат. Одеваться как там — в брючные костюмы, пиджаки и пуловеры не получится. Так что первым делом надеваю чёрные прямые брюки, кружевной топ и босоножки на каблуке в тон моей светлой кожи, не забываю о легком макияже и высоком хвосте. Отец сегодня уехал с водителем, поэтому я вызываю Uber Black и выезжаю в центр города. В центре Палермо непередаваемая атмосфера, та по которой я больше всего скучала в университете. Улыбающиеся люди неспешно гуляющие по городу, музыканты сидящие в парках у фонтанов. Яркое солнце освещающее каждую улочку города, множество ярко-зелены растений, а главное — море! Вдоль побережья невероятная красота, изумрудная кристально-чистая вода, рифы свисающие над морем и сотни туристов отдыхающие на белоснежных шезлонгах. Водитель останавливается в начале улицы Via Della, я надеваю наушники и выхожу из машины, уже в предвкушении шоппинга. Прохожу вдоль магазинов и захожу в первый попавшийся планирую потратить не так много денег отца, остатки суммы буду оплачивать накопившийся стипендией из университета, в Лондоне я особо не тратила её на развлечения. Лишь на съём жилья и еду. Взяла в примерочную пару платьев, шорты и юбку, в примерочной удивляюсь какой отвратительный свет на меня падает — надеваю короткое чёрное платье с разлетающийся юбкой и однозначно беру его. У меня нет форм как у супермоделей, но мне мое тело очень нравиться, небольшая грудь была создана для таких фантастичных легких платьев, ведь такие обычно носят без белья. Примерив юбку и шорты, так же соглашаюсь со своим вкусом и иду на кассу. Оплатив покупки, довольная выхожу из одного магазина и направляюсь к следующему — обувному. Каблуки, что я обычно ношу конечно хороши, но не для такой погоды, 100 раз успела вспотеть в кожаных туфлях пока дошла до магазина. Мне очень понравилась полка с мюлями, примерив одну пару чёрных каблуков с открытым носом и открытой пяткой — принимаю решение брать их и еще таких же только темно бордовых. На выходе из магазина с панорамными окнами заметила еще один магазин напротив с нижним бельем. Захожу в него и девушка консультант сразу принимается за работу, даже не спросив моих размеров уже принесла мне подходящие комплекты в примерочную. Чёрное кружевное белье без чашек, с поясом для чулок идеально струиться по моему телу, все нужное подчеркнуто, все не нужное — скрыто. Точно беру.

Никогда не смогу избавиться от своего пристрастия к чёрной одежде, она добавляет мне серьёзности и уверенности. А розовые платьишка в цветочек — пусть носят ни о чем не думающие девочки.

На выходе из магазина меня уже ожидает Николо, я написала ему сообщение, чтобы забрал меня и отвёз в клинику. Сегодня так же предстоит много работы. В том числе хочу пройтись по оставшимся сотрудникам и начальникам отделов.

Лия

Дорога до клиники занимает буквально 7 минут, могла бы и пешком пройтись, но по такой жаре в классических брюках, но выбор пал на комфорт с кондиционером.

На входе в клинику меня встречает главный доктор клиники Алехандро. Он разговаривает с какой то женщиной в возрасте, скорее всего это его пациентка.

— Алехандро! Доброе утро. Как продвигается работа? — с улыбкой подхожу к сотруднику.

— Сеньорита Лия, доброе утро. Давно же мы не встречались с вами, читал вашу научную статью в университете о внушаемости свидетелей и искажении воспоминаний — я впечатлён. Я бы даже был не против выделить время и разобрать пару теорий, не до конца осознал суть некоторых ваших высказываний. — говорит Алехандро и отрывает мне дверь в клинику.

— Я только за! Начала писать эту статью еще на втором курсе, уже тогда знала, что к шестому курсу смогу освоить данную тему. — говорю ему с улыбкой. — Обязательно встретимся с вами в нерабочее время, чтобы обсудить статью. Мне это льстит! Не знаете, папа у себя в кабинете?

— Нет, сеньор Маттео ещё не появляться на месте, днем он обещал поговорить со мной о новом оборудовании для телескопии и узи. — говорит Алехандро.

— Странно… Утром я была уверена, что он уехал в офис. А сеньора Лаветта где? Отец говорил о вашей встрече по поводу оборудования, не совсем понимаю причину встречи. Как минимум я знаю, что оборудование для узи должны были привести еще в том месяце. — вопросительно смотрю на Алехандро. Кстати, выглядит он более чем не плохо. Когда я уехала учиться в Эбби, Алехандро был еще студентом местного университета, а сейчас передо мной стоит статный мужчина, с легкой щетиной и испанским загаром. Очень сексуально.

— Сеньора Лаветта должно быть у себя в кабинете, на нее сегодня накричала местная старушка, за то, что не сделала ей капельницу с магнезией. — смеётся Алехандро. — Лаветта была крайне уважительна с пациенткой, но потом как она ушла — менеджер чуть ли волосы на себе не стала выдирать от злости. Маттео говорил о том, что она так же будет присутствовать на встрече днём, там мы и сможем понять, что делать с новым оборудованием. Отец вас не пригласил? Считаю, что вы тоже должны быть посвящены в такие разговоры.

— Нет, он не просил меня прийти, но разговора с вами мне достаточно, чтобы понять суть проблемы. Можем пообедать вместе, заодно обсудить статью, я позвоню вам. — говорю я Алехандро и иду к лифту, чтобы подняться в кабинет сеньоры Лаветты.

Прохожу по коридору вдоль офисных кабинетов, захожу сначала к себе — оставить пакеты с покупками, переодеваю туфли на домашние тапочки, да, я на работе люблю быть в комфорте. Красота пусть остается за пределами рабочих размышлений.

Саморегуляция через сенсорный комфорт — адаптивная копинг-стратегия, при которой человек в условиях стресса создает безлопастную и уютную среду для поддержания работоспособности.

Ставлю пакеты с новой одеждой на стол, чтобы по-подробнее разглядеть изделия, взгляд падает на пакет из бутика нижнего белья в который даже положили подарок к покупке — в небольшой красной коробочке лежит декоративный ножной гартер, с золотой цепочкой и маленьким камушком на конце. Достаю новый комплект белья и прикладываю подвеску — идеально сочетается, если купить длинное чёрное платье с разрезом на ноге, подвеска будет обвивать мою открытую часть ноги…

— Сеньора Лия? Добрый день, сеньор Романо сказал, что вы можете помочь мне написать рекомендацию для университета…? — резко вошедний практикант заставляет меня вздрогнуть и резко откинуть белье за пакеты на столе.

— Добрый день. Конечно, оставьте мне пожалуйста свое резюме для университета и книгу практики — чуть позже я вам обязательно напишу. — запыхавшись спрашиваю я его, а своим телом закрываю часть стола чтобы он не увидел. — Как скоро нужно передать ее в университет?

— Через два дня уже нужно отправить по электронной почте, чтобы мой руководитель практики мог прочитать. — смущенно говорит студент.

— Отлично, в течение двух дней отправлю. Не беспокойся. — с надеждой на его быстрый уход говорю ему.

— А… И доктор Алехандро просил вас спуститься к нему, у него какая то информация для вас по поводу оборудования. Извините. Спасибо! — говорит он и выбегает из кабинета. Отлично, только поднялась в офис и не успев даже открыть ноутбук — снова вылетаю из него. Но хотя бы я делаю это уже в мягких и удобных розовых тапочках.

Спускаюсь на первый этаж и нахожу Алехандро на ресепшн рядом с сеньорой Леветтой — супер, не придется обратно подниматься к ней в кабинет.

— Привет! Что узнали по оборудованию? — подхожу к ним и сразу перехожу к делу.

— Да, оборудование уже пришло в гинекологическое отделение, синьора Розалли принимала его еще 3 месяца назад, но по какой то причине не собирается его использовать. Пациенты не могут проходить полные обследования, в следствие чего — уходят в другие клиники города. — говорит синьора Лаветта.

— Вы уже были у нее? Она как то объясняет это? — с полным не понимаем спрашиваю у них.

— Еще не были, ждали вас. — говорит Алехандро и рукой призывает пойти. Мы проходим через терапевтическое крыло в другую сторону клиники, меня как то неестественно тревожит — неужели об этом отец хотел поговорить с Алехандро? Почему такое важное решение из-за которого мы теряем клиентом и выручку ни с кем не обсуждалось? Он решил поговорить с главным доктором только потому, что у сотрудников появляются вопросы.

— Синьора Розалли, это сеньорита Лия — дочь Маттео Романо. — Алехандро знакомит меня с доктором. У нас есть очень щепетильный вопрос, может пройдем к вам в кабинет?

Мы в четвером заходим в кабинет доктора Розалли и присаживаемся напротив нее за светлый офисный стол, по всей площади её кабинета развешаны картины и зарисовки органов женского организма, теории и объяснения физиологических процессов. Смотря на то, как выглядит её кабинет -можно сделать вывод о том, что хозяйка этого помещения влюблена в свою работу. А значит ложь не поступит из её уст в ответах на наши вопросы.

— Доктор Розалли, по какой причине вы не используете новое оборудование для УЗИ и эндоскопического обследования? — задаю ей прямой вопрос и смотрю на её реакцию тела. Видно как она смущается перед ответом, рука сеньоры Розалли сразу поднялась к волосам — признак беспокойства.

— Ну… хозяин клиники распорядился чтобы новое оборудование не трогали. — отвечает доктор и по её мимике я вижу не ложь, не беспокойство. А страх.

— Хозяин? Мой отец? — я не ожидала такого ответа, хмурю брови и задаю встречный вопрос.

— Нет, мистер Катани. — отвечает Розалли, и я окончательно путаюсь в своих мыслях.

— Мистер Катани? Инвестор? — поворачиваюсь к Алехандро и он точно видит, что вопрос я задала именно ему.

— Сеньорита Лия, я не знаю. Возможно об этом и хотел поговорить ваш отец сегодня днем, но он так и не приехал в клинику, не знаю состояться ли вообще эта встреча сегодня. — с таким же вопросительными мыслями говорит Алехандро.

— Секунду, даже если это распоряжение инвестора — оборудование было оформлено и оплачено от имени Маттео Романо, я сама подписывала счета на оплату от его имени. Инвестор не имеет права распоряжаться имуществом клиники купленного на имя директора компании. — говорит сеньора Лаветта. И на этом моя голова окончательно отказывается соображать. Почему отец позволяет инвестору распоряжаться оборудованием клиники стоимость которого может превышать более 500 тысяч евро?

— Доктор Розалли, мистер Катани оставил вам распоряжение в письменной форме? С печатью, подписью?

— Нет, сеньорита Лия. — смотрит на меня щенячьими глазами Розалли и уже понимает к чему я веду

— Используйте оборудование. Нет документа — нет распоряжения. — говорю со строгостью в голосе и выхожу из кабинета. Достаю из кармана брюк телефон и набираю отцу.

— Ало, папа, где ты? Нам нужно поговорить о… — не успеваю закончить фразу как он перебивает.

— Лия, зайди в свой кабинет. Я здесь вместе с инвесторами и их представителями. — говорит отец и скидывает звонок.

Вот чёрт! Почему это нужно делать именно в моем кабинете? Для таких встреч есть переговорные. А Самое ужасное — я в розовых тапочках, расхаживаю по клинике и даю указания. В таком виде точно не стоит видеться с инвестором. Но решение есть — скинуть тапочки на первом этаже и подняться в кабинет босиком. Может я рефлексирую, им какое до этого дело. Но вот в розовых меховых монстрах — они точно не воспримут меня серьезно.

Бегу через отделения обратно в отделение терапевтики снимаю тапочки за стойкой ресепшн и поднимаюсь на лифте на последний этаж. Этот лифт едет вечность, у меня не хорошее предчувствие от встречи с инвесторами. Прохожу по коридору в свой кабинет и захожу.

Перед глазами я вижу отца сидящего в отдельном кресле справа от двери у стены, рядом с ним сидят двое мужчин в синих костюмах-двойках — представители инвесторов, мы встречались вчера на встрече. За столом ближе к двери сидит еще один молодой человек в футболке? Он пришёл на встречу в обычной чёрной футболке? Мне хочется даже протереть глаза чтобы удостовериться, что среди всех присутствующих он выглядит как тинейджер. И напротив меня, на минуточку — на моем месте у ноутбука, сидит мужчина в чёрной шёлковой рубашке с закатанными по локоть рукавами, все его руки покрыты татуировками, такими плотными, что еле видно его загорелую кожу. Я поднимаю глаза на его лицо и вижу уже знакомые черты — я видела его в ночь приезда домой. Это он заходил к отцу поздно ночью, пока я купалась в бассейне.

— Сеньорита Лия. — приглашающим жестом мужчина показывает на кресло напротив себя. Мне кажется я забыла как дышать. Чёрт, я ещё и босиком. Молодой парень рядом со мной видимо заметил данный факт и отвёл глаза в попытке скрыть усмешку.

— Мистер Катани? — прохожу на кресло и сажусь напротив него.

— Извините нас, видимо мы отвлекли вас от примерки новой одежды. — мистер Катани смотрит прямо на чёртово нижнее белье, что я оставила на столе когда уходила к Алехандро.

Быстро встаю из-за стола и закидываю белье в пакет, а пакеты убираю в шкаф по левую сторону от двери.

— Сеньорита Лия, вы просили нас устроить вам встречу с вашим инвестором — сеньор Алессио Катани. Все необходимые вопросы вы можете решить сейчас.

Альберто встает с места, а за ним и еще один представитель и отец, и направляются к выходу из кабинета. Молодой человек сидящий напротив мистера Катани, так же поднимается с места и направляется к выходу, окончательно бросил на меня улыбающийся взгляд.

Я возвращаюсь обратно от шкафа куда закинула пакеты с одеждой за стол.

— Сеньорита Лия, — встает мистер Катани и обходит стол с другой стороны, там где я поставила свои туфли, поднимает их и идёт ко мне. — Надеюсь вы осознаёте, что я не привык присутствовать на таких встречах и выслушивать ваши недовольства по поводу решений, которые я принимаю в клинике. — Он останавливается передо мной и кладет мои туфли у моих босых ног. Что он делает вообще? Даже если ему не нравится вид моих босых ног — это неприлично трогать мою обувь. И смущать меня этим…

— Мистер Катани, вы распорядились не использовать новое оборудование для обследований — вы не имеете права на подобные заявления. Оборудование было куплено личными средствами моего отца, они не относятся к части клиники, в которую вы вложили средства. — говорю ему и надеваю туфли.

— Права — вопрос формулировок. Всё в этом здании принадлежит мне. — слишком спокойно говорит Мистер Катани и садиться обратно в кресло. — Так же как и оборудование. Думаю, об этой теме вам лучше переговорить со своим отцом.