Бесплатный фрагмент - Айны и муккури

Варган и межэтнические контакты айнов

Айны и их варганы

Северо-Восточная Азия была тем регионом, откуда заселялась Америка несколькими последовательными волнами. Древние охотники двигались по широкой полосе суши, соединявшей Сибирь с Аляской, очевидно вслед за стадами крупных животных. Южный берег, соединявший материки суши, шел от пролива Унимак на Алеутских островах в общем направлении на мыс Наварин. Группы переселенцев первой волны не имели племенной организации и языка, живя т.н. «первобытными ордами» (они же «первобытные стада») и охотились главным образом на крупных животных (мамонт, бизон, лошадь, верблюд, лама, гигантский ленивец и пр.). Охота на крупную дичь была совершенно необходима для обеспечения «орды» пищей на несколько дней, так как относительная слабость и неловкость людей по сравнению с одиночными хищниками не давали возможности регулярно убивать мелкую дичь. Охота требовала объединения в большие группы.

Максимальное понижение уровня океана (до 140 м) имело место около 40 тыс. лет назад. По-видимому, в это время (35—22 тыс. лет назад) в Америку проникла первая волна переселенцев из Азии. В дальнейшем связь между материками прервалась на длительное время, в течение которого в Америке сложился особый вариант палеолитической культуры.

Если относительно первой волны переселенцев ведутся споры, то большинство археологов согласно с датировкой переселения, имевшего место 12—10 тыс. лет назад. Исходной территорией при заселении Америки могли быть обширные области, включая Тихоокеанское побережье, в дальнейшем погрузившееся в океан вместе с перешейком. Возможно, что переселенцы двигались из разных мест, в том числе континентальной Сибири и Приморья, включая древнюю затонувшую полосу суши до Хоккайдо и Курильских островов (Кнорозов 1986).

Появление айнов на Сахалине и Курильских островах было вызвано агрессивной экспансией японцев, теснивших их на Хоккайдо и далее на север. Согласно переписи населения, проведенной в 1866—88 гг. на Южном Сахалине, численность айнов составляла 1459 человек (Кнорозов 2022).

Судя по китайским источникам, в VIII в. у оз. Кизи жил народ кушо. Это название хорошо согласуется с китайскими названиями айнов (куши, куи, кудзи), под которыми они были известны позднее (Народы Северо-Востока Сибири 2010).

По данным японских ревизских книг 1860-х годов на Сахалине насчитывалось около 3 тыс. айнов, на Курильских островах — 2,5 тыс. (Депрерадович 1875). Переписью 1875 г. на Южном Сахалине было учтено 55 селений айнов, а их численность составляла 1442 чел. (Патканов 1912).

Прибыв на Сахалин, айны встретили там нивхов. В свою очередь, появление айнов на Сахалине побудило часть нивхов возвратиться с острова на материк (Шренк 1883). Необходимо отметить, что культура айнов, живших до середины XX в. на острове Сахалин, резко отличалась от культуры их соплеменников на Хоккайдо и в других районах Японии. В материальной культуре сахалинских айнов обнаруживаются многие элементы, заимствованные у соседних народов Сахалина и Приамурья (нивхи, ороки, ульчи и др.) (Кнорозов 2022).

У айнов существует несколько типов варганов, отличающихся по форме, материалу изготовления и способу игры. Помимо самого архаичного травяного варгана, который использовали только сахалинские айны (и их соседи уйльта и нивхи), у айнов встречаются еще два вида варганов: пластинчатый и дугообразный, относящиеся к группе щипковых идиофонов.

Пластинчатый (рамный) варган называется «муккури». Это название зафиксировано в одном из самых ранних образцов айнско-японских словарей конца XVIII в. (Мамчева 2025) и в айнско-русском словаре XIX в. (Добротворский 1875). Наряду с ним используются и другие названия: «муккур», «моккуру», «мукунри» (Мамчева 2025; Добротворский 1875). На Сахалине встречались названия «муккун» (восточное побережье), «мухкун», «мухкуна», «мукун», «мукуни» (западное побережье) (Мамчева 2025; Онуки-Тирни 1996). Сахалинские айны также использовали название «тохмухкуна», а хоккайдские — «топмуккури» (Мамчева 2025).

Пластинчатые варганы чаще всего изготавливаются из бамбука. На Сахалине обычно использовали японский бамбук, который выносился на остров морскими течениями или завозился торговыми путями из соседних южных стран (Колосовский 1985).

Реже встречаются деревянные варганы, изготавливаемые из дерева «сабита» (Hydrangea paniculata). Существует мнение, что это дерево, а вовсе не бамбук, было изначальным материалом для изготовления пластинчатых варганов (Мамчева 2025).

Шнурки, продеваемые в пластину, раньше делали из сухожилий животных или крапивы: сухую крапиву клали в речную воду, от чего она становилась мягче (там же). В настоящее время используются современные материалы.

Дугообразные варганы имеют более позднее происхождение и встречаются реже. В основном их использовали на Сахалине и во всех музеях они обозначены как инструменты сахалинских айнов (которых японцы называли «тарайка»), однако на них играли и айны Хоккайдо (Мамчева 2025).

Название айнского дугообразного варгана — «мукфун», «кани мухкун», «кани мухкуна», «кани муккури» (Мачева 2025; Пилсудский 2007). Японцы же называют айнский металлический варган «кутибива» (Мамчева 2025).

Металлические дугообразные варганы айны хранили в специальных деревянных футлярах, состоявших из двух половинок, выдолбленных изнутри и скрепленных деревянным стержнем. Крышку футляра украшали криволинейным орнаментом.

По своей форме и орнаментальному рисунку футляры айнов похожи на футляры сахалинских нивхов. Вероятно, этот тип варгана и футляра перешел к айнам от соседнего с ними народа (Мамчева 2025).

В айнских легендах происхождение металлического варгана (вместе с трехструнной лютней сямисэн) связывается с речным раком, который в мифологии айнов является речным божеством, называемым «Хоро-карийэп камуй», т.е. «божество, которое ходит в обратном направлении» (Мамчева 2025; Batchelor 1901).

Игра на варганах имеет различные функции. Традиционно варганы являлись сольными инструментами. На них музицировали и мужчины, и женщины, и дети. Однако можно выделить некоторые предпочтения. Железный дугообразный варган использовали музыканты обоих полов, а бамбуковый пластинчатый варган традиционно был женским инструментом. Кроме этого, на муккури играли дети (Мамчева 2025; Batchelor 1892). Девушки и дети считали муккури игрушкой (Мачева 2025).

Айны одухотворяли муккури, считая его живым. Они верили, что этот инструмент передает то, что исполнительница хочет сказать мужчине (там же). Раньше варган служил средством общения между молодыми возлюбленными, когда двое договаривались об определенной мелодии, служащей сигналом для любовных встреч (Онуки-Тирни 1996).

В некоторых случаях варган использовали в качестве инструмента, аккомпанирующего песням и танцам. Сохранились источники, в которых говорится, что под звуки варгана танцевали. В древности варган, возможно, использовали и в магических ритуалах (Мамчева 2025).

У ульчей Нижнего Амура, имевших прочные торговые связи с айнами, бамбуковый варган использовался в шаманских ритуалах (там же).

Нивхи, древнее население Сахалина и соседних регионов

Среди исследователей до сих пор существуют разногласия в вопросе о том, являются ли нивхи самыми древними жителями Сахалина или они встретились здесь с еще более древним населением? Согласно нивхским преданиям, записанным в начале прошлого века Л. Я. Штернбергом и Б. О. Пилсудским, нивхи появились на Сахалине позднее айнов и застали их здесь одних. Встречающиеся на острове каменные орудия и глиняную посуду одни нивхи приписывали айнам, другие — считали их упавшими с неба. В свою очередь айны отрицали принадлежность древних полуземлянок своим предкам, приписывая их народу тончи (на Хоккайдо — цорпок-куру) (Акулов 2007). По их описаниям, у тончей была такая же культура, как и у нивхов. Айны утверждали, что тончи были краснокожими, очень маленького роста. Они жили в ямах, над которыми ставили конической формы постройки из шестов, покрытых сверху корой, травой (белокопытником) и засыпанных землей (Марков 1973).

Тончи поднимались вверх по Амуру, вели оживленную торговлю с маньчжурами. Айнские предания повествуют о войнах айнов с тончами, в результате которых последние покинули остров и уехали куда-то с мыса Терпения (Таксами 1980; Васильевский, Голубев 1976). По другим версиям айны полностью истребили тончей (Подмаскин 2024).

К вопросу об этнической принадлежности тончей до настоящего времени среди исследователей нет единства. Согласно, например, мнению Р. В. Козыревой, культура тончей родственна древнеэскимосской. Вытесненные айнами, тончи переселились на Алеутские острова, а нивхи являются более поздними пришельцами на Сахалин (Козырева 1967). Р. С. Васильевский, В. А. Голубев и А. А. Васильевский, опираясь на новые археологические материалы, считают именно нивхов древнейшими жителями Сахалина, а культуру тончей — культурой палеонивхов (Васильевский 2000; Васильевский, Голубев 1976; Васильевский 1973). Н. В. Кюнер считал, что тончи были предшественниками айнов (Кюнер 1961).

Археологические находки подтвердили точку зрения Н. В. Кюнера; приходу айнов предшествовала более ранняя миграция на Сахалин. Вероятно, тончи — охотники неолита, пришедшие на Сахалин из Амурского и Приморского районов 3000—4000 лет тому назад. Судьба тончей неясна. Возможно, они были поглощены айнскими, нивхскими и орокскими переселенцами или ушли на север и восток — на Камчатку, Чукотку и Алеутские острова, где и обосновались, став предками алеутов.

Предание о древних обитателях Сахалина тончах (тондзях) зафиксировано и в фольклоре уйльта (Народы Сибири 1956). Аналогичные предания, записанные Л. Я. Штернбергом, сохранились у орочей (Штернберг 1933).

Археологи выделяют на севере Хоккайдо, а также на Сахалине и Курильских островах особую группу памятников — поселения и стоянки так называемой охотской культуры. Характерными ее чертами являются наличие наконечников гарпунов и значительное количество костей морских млекопитающих, что позволяет предположить в качестве экономической основы этой культуры морской промысел (История и культура 2008). По мнению Р. С. Васильевского (1973), охотская культура эклектична и ей соответствует древненивхская этническая общность, а древние нивхи близки древним корякам и алеутам.

Охотская культура развивалась в условиях широких культурных связей с северными (Охотское побережье, Камчатка, Алеутские острова), южными (Японское море) и западными (Приамурье, Приморье) территориями. В ее основе лежит местная неолитическая культура, генетически связанная с культурами Нижнего Амура (Васильевский 1973). В подтверждении этой гипотезы Ч. М. Таксами приводит собранные им данные о том, что этнонимом тончи айны, японцы и ороки обозначали нивхов. Это слово можно найти и в ранних японских исторических источниках, в которых под тончами подразумевали «местных жителей», «аборигенное население», «исконную расу» (Таксами, Косарев 1990; Таксами 1975).

По мнению многих исследователей, этнические черты в дальневосточных культурах «начинают проступать» только в энеолите, когда в археологических памятниках появляются специфические по облику и функциям детали. Население жило земледелием, скотоводством, охотой, рыболовством, знало ткачество (Деревянко 1973; Бродянский 1969). Неолитические рыбаки и охотники жили в землянках (аналогичных нивхским торыф), пользовались сетями, ловушками, луком и стрелами, умели изготавливать керамику.

Вопросы этнической идентификации, а также преемственности культуры этого древнейшего населения региона и современных народов Сахалина и Нижнего Амура находится в активной стадии исследования. К настоящему времени среди многих археологов, так или иначе решающих проблему этнического субстрата, предшествующего появлению на Дальнем Востоке древних тунгусов, распространено мнение, что «аборигенное население» региона, или «местные автохтонные племена», — это древние нивхи. Во второй половине I тыс. до н.э. их стали вытеснять с территории Юго-Восточной Маньчжурии и Северной Кореи сушэни.

По мнению Э. В. Шавкунова, в X — V веках до н. э. Приморье, Приамурье и соседние с ними районы Северной Кореи и Восточной Маньчжурии были заселены нивхоязычным населением, которые на западе соседствовали с прамонгольскими племенами, а на северо-западе, возможно, с пратунгусами (Шавкунов 1990). В междуречье Хуанхэ и Янцзы в это время шло формирование древнекитайской этнической общности под эгидой чжоусских племен. В середине I тыс. до н.э. чжоусцы вели войны против западных и северных кочевников жунов, а также против проживавших на востоке вдоль побережья Желтого и Восточно-Китайского море аустронезийских сушэней. Под давлением чжоусцев какая-то часть сушэней вынуждена была покинуть свои исконные земли и мигрировать на север и северо-восток Юго-Восточной Маньчжурии, Корейского полуострова и Южного Приморья, где они и застали предков нивхов. В начале II в. до н.э. нивхский компонент (наряду с аустронезийским и тунгусским) составил «первооснову южнотунгусской языковой группы Дальнего Востока (Восточная Маньчжурия и Приморье) (Шавкунов 1990; Деревянко 1973).

На юге Сахалина обнаружены памятники материальной культуры периода неолита, родственные арктической приморской культуре на Алеутских островах и северо-западе Аляски. Анализ находок неолита северного Сахалина выявил их родство с находками стоянок этого периода в Амурской области, Приморском крае, на Курильских островах и Камчатке. На основании этого был выдвинут ряд гипотез. Ранними поселенцами Сахалина были выходцы с материка, которые переселились сюда около 2000 лет до н.э., заселили южную часть острова вдоль морских побережий и речных берегов. Вторая миграция охотников неолита с материка произошла на север Сахалина приблизительно за 1 000 лет до н. э. Культуры названных поселенцев имели тесные связи с неолитическими культурами Амурского и Приморского районов, откуда они пришли (Козырева 1967).

Скорее всего, нет оснований говорить о какой-либо конкретной этнической или языковой принадлежности малочисленных носителей палеолитических культур Дальнего Востока, но в период неолита, согласно данным археологов, предки нивхов и их тунгусоязычных соседей уже были здесь, постоянно контактируя с окружавшими их народами или с приходящими на Амур из различных регионов этническими группами разного происхождения.