Бесплатный фрагмент - 40 дней

Бабушка умерла в четверг, двенадцатого марта, во сне. Сердце.

Кирилл узнал об этом от тёти Вали, соседки, которая звонила ему на работу, потому что в бабушкином телефоне не осталось других номеров. Он стоял в коридоре офиса, прижав трубку к уху, и слушал, как чужая пожилая женщина объясняет ему, что его бабушку увезли, что участковый уже был, что дверь опечатали и что хоронить будут в субботу.

С бабушкой он виделся дважды в год. На Новый год — короткий звонок. И летом — два часа за столом на кухне, где она кормила его пирожками с капустой. Он кивал, смотрел на часы, говорил, что ему пора на поезд.

Мать ушла из семьи, когда ему было шесть. Отец спился и умер, когда Кириллу было девятнадцать. Бабушка осталась единственным взрослым человеком, но Кирилл вырос так, что взрослых было принято не подпускать близко. Он звонил, поздравлял, приезжал. И всё.

— Но есть один момент, — сказал юрист. — Ваша бабушка оставила распоряжение. Она просила его огласить.

Он достал из папки конверт. На нём бабушкиным почерком было выведено: «Кириллу. Лично».

Внутри был лист бумаги и ключ — тяжёлый, старый, обмотанный синей изолентой. На листе бабушка писала:

«Кирюша. Я знаю, что ты захочешь продать квартиру. Но сначала отсиди в ней сорок дней. Один. Никого не приводи. Дверь не запирай на ночь. Еду, которую найдёшь на столе, не выбрасывай, а выноси птицам. И не спи в моей спальне. Спи в большой комнате. В тумбочке у меня тетрадь. Прочитай её в первый же вечер. Всё, что там написано, — не выдумки. Просто сделай, как я прошу».

Кирилл приехал в квартиру на следующий день. На кухне, на столе, стояла тарелка с гречневой кашей. Масло ещё блестело. Кирилл потрогал тарелку — тёплая. Не горячая, а тёплая, как бывает, когда еду сняли с плиты минут двадцать назад. Он не варил кашу. Он вообще не заходил на кухню.