электронная
360
печатная A5
556
16+
Зыбкое равновесие на пути к нулю

Бесплатный фрагмент - Зыбкое равновесие на пути к нулю

1987 год. Телефонный начальник


Объем:
302 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-4708-3
электронная
от 360
печатная A5
от 556

Простым людям, сынам Отечества, бесследно

растворившимся в пучине перестройки…


Совпадение имён, фамилий и названий

местности носит случайный характер.

ЯНВАРЬ

Глава 1. Кабельщиков надо уважить!

Какой уютный праздник всё-таки Новый год. Подведены, наконец, итоги большого временного промежутка длиной в 365 дней, один к одному, натянутых как струна — года сложного, трудного и очень необычного. Сколько переживаний, сколько сомнений, сколько бессонных ночей он тебе преподнёс и вдруг — пришёл Дедушка Мороз — сказал

— Всё это за плечами, всё уже в прошлом.

Можно расслабиться, отдохнуть и забыться. Весь мир отдыхает в это время — в короткий период полусонного празднества. Как быстро он пролетает.

И вот на календаре уже рабочие дни нового января. На свежих листках, очень красивых в своей неисписанной пометками аккуратности, они тебе предвещают такой же чистый, полный событиями ещё один год. Всё плохое — в прошлом, и всё хорошее — впереди.


Начинается январь непривычно — совсем не так, как год назад. Необычность — в тишине. Практически молчит в кабинете телефон, мне нет надобности, переключать его на секретаря — даже во время планёрок и совещаний. Причина понятна — менее 90 кабельных повреждений на сети.

Зато остались самые трудные, а значит, и самые длительные. Давно устали владельцы этих девяноста телефонов добиваться их восстановления. Большинство, похоже, смирились с потерей в квартире своей, этого средства общения…

Но вот, наступила возможность связистам каждое из этих повреждений изучить детально и найти вариант устранения. Без спешки — хотя и медлить особенно нельзя. Очередной паводок впереди. Опять отвлечёт всё внимание на себя. Опять отбросит эти — застарелые, до которых, не дай Бог, опять не дойдут руки — на потом…

Мысль о предстоящем апрельском паводке не покидает ни на минуту, в подсознании все авралы прошлого сезона отпечатались чётко. Если не успеем причины, способствующие их возникновению устранить — во время паводка, опять они — авралы, начнут править бал.

Греет надежда — два с половиной месяца, самых благоприятных месяца для безаварийной работы подземных кабелей — впереди. Это за сколько лет, своим временем, они, наконец, дают шанс войти в паводок наступившего года с чистого листа, и это значит — не шарахаться под гнетом большого количества повреждений, а работать с каждым вновь возникшим, своевременно, подготовленным и во всеоружии.

Без повреждений в паводок не обойтись — но они будут свежими не застарелыми, и появляется реальная возможность, своевременно, в динамике управлять каждым возникшим, и оперативно принимать по нему меры, для быстрого устранения.

По сути, впервые за многие годы, складывается ситуация, когда цех ГТС будет работать на сети в принципиально новых условиях. Как с этим справится цех ГТС…

Как бы, не расслабились люди.

Посленовогодняя нега проходит очень быстро, начавшийся год берет своё — время начинает лететь с неимоверной быстротой.


Висящев, тонко чувствующий настроение в цехе своих людей, делится опасениями

— Кабельщики боятся, что начальство может пересмотреть, начавшуюся складываться систему оплаты их труда. Слишком, по их мнению, быстрое снижение количества повреждений может создать, мол, у начальства иллюзию, что теперь, это состояние сети можно содержать, не прилагая особых усилий, а значит, и оплату труда кабельщиков можно поприжать.

Мне очень интересно узнать — кто такой «умный» в линейно-кабельной бригаде подогревает подобные настроения, но это узнать практически невозможно. Очень дружно держатся кабельщики, когда дело касается их личных интересов. Работа под руководством Обухова все ещё не выветрилась из их памяти.

Мне почему-то кажется, что мутит воду Цехменструк Саша — мужичок себе на уме, молчаливый, всегда старается держаться в тени, не вступает в дискуссии и очень внимательно всё слушает и впитывает в себя, но при встрече взглядами — всегда уводит свои глаза в сторону…

Ни я, ни Висящев, ни Макарычев, находящийся, кажется, в дальней родственной связи с ним — не можем это утверждать с точностью. Но во время мимолётных встреч с бригадой, обязательно перебрасываюсь с ними несколькими словами, — при этом, я всегда незаметно слежу за поведением Цехменструка.

Очень трудно разгадать его действительные мысли, но если я вижу, что, как мне кажется — если ему импонирует предложенное, или сказанное мной — то, безусловно, это найдёт понимание и в бригаде, в целом.

— Александр Дмитриевич, задача снижения кабельных повреждений до нуля достижима — убеждаю Висящева. Убеждаю по инерции, теперь-то он и сам это знает.

Знать-то знает, но вот уже проходит первая половина января, а повреждения не только не снижаются, наоборот, на сегодня, на 13 января, их количество, непонятно по каким причинам, даже возросло и в утренней сводке сегодня их — 123.

Вроде бы, и погода складывается благоприятно — ан нет, последнего, завершающего рывка к обнулению сводки кабельных повреждений, бригада кабельщиков не делает. Что-то не так…

На встрече с Александром Дмитриевичем, в ходе обсуждения ситуации, на высказанное мной недоумение он как бы, между прочим, сообщает

— Виктор Васильевич, кабельщики на вас обижаются — говорят — вот, как не стало завала на сети, так сразу начальник про нас и забыл. Уже и встречаться с нами не хочет.

Я сразу схватываю, что имеет в виду Александр Дмитриевич. Все годы существования ТТС, как самостоятельного предприятия, кабельщики привыкли быть особой кастой, пусть, всеми ругаемой и осуждаемой, но — кастой, среди других профессий связистов. Они привыкли быть на особом, привилегированном положении, по отношению к своим товарищам по работе, в силу собственной незаменимости.

Обслуживая ключевой для функционирования телефонов в городе участок, они выбили особое к себе отношение со стороны руководства, в силу тех или иных причин — сформировавшийся хронической, аварийной обстановкой на телефонной сети города. Привыкли к тому, что, ещё совсем недавно, руководил непосредственно их работой, по сути, сам начальник ТТС. Он попросту был загнан в угол, фактом отсутствия возможности, создания альтернативной замены их, с ещё совсем недавно, некачественным, безответственным и наплевательским трудом, на нормальных работников — и поэтому, примитивно, вынужден был идти на поводу у их прихотей.

Люди психологически не были готовы к тому, что труд их — кабельщиков, может стать обычной, ничем не выделяющейся составляющей, в общем труде всего коллектива ТТС.

Логика мышления членов бригады была шита белыми нитками

— Меньше внимания стал уделять нам начальник — это значит — что? — хочет сравнять нас с другими членами коллектива, лишить нас годами завоёванного привилегированного статуса. Нельзя этого допустить! Надо ему напомнить о себе. Возможно, думали, а иногда, и вслух говорили между собой

— Ну, ничего, не за горами паводок, он спишет на себя автоматически все, якобы, недочёты нашей работы. И если очень быстро забывает нас начальник — ничего-о!!! В паводок, неуправляемая стихия которого, на нашей стороне, обязательно представится испытанный годами и при разных начальниках очень удачно и своевременно применённый повод, о нас, кабельщиках, о нашей незаменимости, ему напомнить…

— Ну что ж — говорю Висящеву — не будем ломать сформировавшиеся традиции. Назначайте встречу с людьми в моем кабинете, поговорить есть о чём…


Беспокоила ситуация с соединительным кабелем на АТС-7. Когда-то это был шестисотпарный пятикилометровый, добротный свинцовый кабель с диаметром жил 0,7 мм. И проработал-то он, всего ничего, — без малого, — десять лет. При пуске в эксплуатацию, как и положено, был поставлен под избыточное воздушное давление.

Да вот беда — канализация, в которой он был проложен, постоянно была затоплена под завязку грунтовыми водами. Откачивать её теми средствами, которые имелись у ТТС, было практически невозможно. Замёрзшей в каналах водой, каждую весну, этот кабель разрывало, и не было года, чтобы в паводок, или сразу же после него, связь с АТС-7 на долгие недели не прервалась. Отрезалась доступность всех её абонентов к общей телефонной сети. А что такое, отсутствие связи с важнейшими абонентами промышленных предприятий, находившихся в зоне её действия — я ощутил в полной мере на шкуре начальника в прошлом году.

В предписанные контрольные сроки устранить повреждение на этом кабеле, теперь уже, было просто невозможно. За годы загульной эксплуатации мимолётно приложили к нему нетрезвые руки многие забывшие профессиональную гордость горе-профессионалы.

На неоднократно вскрывавшихся муфтах, жилы кабеля были некачественно сращены, значительная доля жил была распарована, причём в разных местах. Многие жилы были просто не соединены.

К 1986 году, из-за потерянных телефонных пар, кабель с шумами, тресками внятными и невнятными переходами, прослушками между вышедшими на связь абонентами, с натяжкой, обеспечивал работу лишь в режиме четырехсотпарного.

Ни в коей мере я не хотел допустить перерыва связи с АТС-7 в новом, начавшемся году, тем более что способ — как избежать этого — имелся.

Прошлой весной Управлением связи был выделен полиэтиленовый трехсотпарный кабель для прокладки на «семёрку» резервной соединительной линии. Титанических усилий мне стоило удержаться от соблазна — пустить этот кабель на ремонтные нужды, минувшего тяжелейшего ремонтного периода.

Удержался. И вот теперь, на предстоящей встрече, можно было с кабельщиками и поговорить о прокладке собственными силами резервной магистральной линии на АТС-7, чтобы обеспечить непрерывность связи с её абонентами в любое время года.

И не только об этом…


Утром следующего дня, в полном составе, с сосредоточенными, полными достоинства выражениями на лицах, подчёркнуто неспешным шагом, но организованно, в сопровождении Висящева и Бугаенко, бригада заполняла кабинет. Некоторым не хватило стульев — замыкающие прихватывали их с собой из приёмной. Расселись без суеты. В кабинете сразу же стало тесно.

Повисла неловкая тишина. Не торопясь, вглядываясь, задерживал я испытующий взгляд на каждом из присутствующих.

Кабельщики уходили от прямых встреч взглядами, но делали это естественно, без сумятицы. На выражениях лиц читалось смелое достоинство. Каждый чётко осознавал, что выполненная их бригадой самоотверженная работа в прошлом году, по наведению порядка на сети, не позволяет никому, и мне в том числе, подумать о них плохо. И нет ничего странного в том, что они хотят лишний раз, лично с начальником предприятия уточнить правила игры. Что тут такого?

Мне встреча с людьми не претила. За год совместной работы, моё отношение к ним было понятным, откровенно уважительным и честным.

Несмотря на исключительные трудности прошедшего года, я сумел удержаться от резких мер по отношению к ним и обеспечил медленный, но обязательный рост требований к качеству их работы методами, ни в малейшей мере, не оскорбляющими их достоинства. Сумел не допустить ни малейшего намёка на панибратство, но при полной демократичности взаимоотношений, так необходимая для дела, дистанция между начальником и подчинённым, всегда чётко соблюдалась.

В свою очередь, с их стороны, первоначально, заочно сформированное уважительное отношение ко мне, за год совместной работы — утвердилось и окрепло — я это чувствовал. И намерен был это уважение закрепить и усилить. Необходимые кабельщикам, встречи со мной, были полезны и мне, я не чувствовал в них ничего зазорного, в первую очередь, это были встречи в интересах дела.

Не было секрета и в том, что именно Висящев и Бугаенко в полной мере, ценой гигантских, душевных и нервных усилий терпеливо вели правильную воспитательную политику в доставшемся им разболтанном коллективе. Самоотверженно вели, совершенно не принимая в расчёт то, что именно такого рода усилия, наиболее эффективно подтачивают их здоровье, подготавливая и гарантируя им в скором времени, огромный букет будущих болезней. Многое, выявленное и прораставшее позитивное. у находившихся под их непосредственным управлением людей — было их прямой заслугой. Действовали последовательно, спокойно и без криков. Трудно, очень трудно было наводить им порядок в цехе методами, не допускающими радикальных решений.

Все случавшиеся негативные действия и поступки очень своенравных и самоуверенных подчинённых, они в полной мере испытывали на себе. Сколько выдержки и самообладания необходимо было Висящеву с Бугаенко проявить, чтобы обычными человеческими методами, добиться добросовестного выполнения вверенным коллективом поставленных перед цехом задач.

И я понимал, что каждая моя встреча с людьми цеха, простыми грубыми мужиками (среди членов кабельной бригады не было ни одного коммуниста, ни одного комсомольца), должна быть проведена так, чтобы ненавязчиво, но неуклонно, авторитет Висящева и Бугаенко не только не был бы ущемлён, а наоборот — укреплялся.

Александр Дмитриевич откровенно радовался, что я не уклоняюсь от этих встреч, и также, ждал от них непосредственной помощи и поддержки, и самое главное — подтверждения, — ЕГО политики, проводимой в цехе и на сети.

За время паузы, окончательно сформулировав внутренне тезисы встречи — я начал разговор с сообщения, которое был уверен, гарантирует мне полное взаимопонимание со стороны гоношистого товарищества кабельщиков, в рассматриваемых вопросах.

Глава 2. Этот пресловутый квартирный вопрос

Не было для коллектива связистов Области более медленной проблемы как проблема обеспечения нуждающихся работников жильём, квартирами. Тормозом застопорилась на предприятиях областного Управления связи очередь на жильё.

Несмотря на всё активнее развивавшееся в городе жилищное строительство — со стороны городских властей количество выделяемых связистам квартир оставалось неизменным и чисто символическим — не более двух-трёх в год. И разделить эти квартиры нужно было между десятками и десятками нуждающихся в жилье работников областного Управления, ЭТУС-а и городских предприятий — Почтамта, Спецсвязи, Автобазы связи, Телеграфно-телефонной станции…

Полная безнадёга.

Вожделенная для предприятия квартира выпадала один раз в несколько лет. И горе администрации того предприятия, которое нарушит, сотнями и сотнями глаз отслеживаемую очередь на жилье, в своём родном коллективе! На долгие месяцы, а может и годы — склока гарантирована.

Понятно — каким мощным стимулом в работе могла стать возможность реально получить квартиру. Как я убедился в мае прошлого года — для ТТС этот стимул работал вхолостую. Именно в мае, полгода назад, выпало счастье — распределить полученную новенькую двухкомнатную квартиру работнику Телеграфно-телефонной станции.

Я как «новичок», оглушённый авралом на сети — не особо вмешивался в этот процесс. Решил тогда прислушаться к мнению членов администрации, профсоюзного комитета, настоятельно рекомендующих распределить квартиру инженеру Гриценко, молодому специалисту, работавшему в цехе телеграфа.

Особенно усердствовал, расхваливая своего специалиста, Пётр Романович. И таким этот Гриценко, оказывается, был патриотом предприятия, что подписывая совместное решение на выделение квартиры, я просто не мог не запомнить эту фамилию.

Буквально месяца через полтора, после получения им квартиры — я пригласил счастливчика в кабинет, с желанием ближе познакомиться. Катастрофическая нехватка специалистов в линейно-кабельном цехе стояла до неприличия остро, и я не оставлял надежд, разбавить цех свежими грамотными людьми. Одним из вероятных кандидатов в цех на руководящую должность — мог стать перспективный Гриценко.

Я был крепко обескуражен, когда Паша Гриценко крепко сбитый, приятной наружности, привлекательный с виду молодой человек, даже разговора не стал поддерживать о проблемах предприятия — а сходу огорошил меня сообщением, что работал он здесь только ради квартиры. А сейчас, да что там о линейно-кабельном цехе — о самой ТТС он слышать не желает, и уже, оказывается, написал заявление на увольнение, и уже, оказывается, подыскал себе новую работу!

И действительно — подыскал, и действительно — скоро уволился, и квартиру за собой оставил.

Неприятный осадок оставил о себе этот «патриот». И все — горе-ходатаи за него — в недоумении разводили руками. Кто бы мог подумать…

Для меня это был горький урок, и тут же, внутри, на подсознательном уровне отпечаталось — если когда-то в будущем, — ещё довёдется распределять жилье — доверять в этом щепетильном деле буду только своей интуиции. Только ей! И для меня, при принятии решения, интересы дела будут превалировать.

И вот, сейчас, я готовился начать разговор с кабельщиками именно с квартирного вопроса. Вне всяких планов, совершенно неожиданно для меня, уже под закат уходившего года Макарычев пробил себе новую квартиру. Пробил — минуя Телеграфно-телефонную станцию, используя хорошие связи со строителями городских предприятий, с которыми он всё более тесно взаимодействовал при выработке и выдаче им технических условий на телефонизацию строящихся объектов.

Напрямую, через горисполком, (а может быть, распределение ему новой трёхкомнатной квартиры прошло втихую, без огласки в Управлении связи — не знаю), но квартиру в престижном Васильковском районе он получил!

Когда Александр Николаевич, как бы, между прочим, известил меня об этом — я искренне обрадовался его успеху. Заслужил он эту квартиру честным, достойным трудом. Как с юности пошёл в связисты — так и закрепился по выбранной профессии. Достойно работала в ЛАЗ-е инженером и его жена. Он не чурался тяжёлой работы, по настоящему любил обретённую профессию, прикипел к предприятию и искренне переживал за его успехи и недостатки.

Я знал о его репутации как достойного связиста и ранее, но год его непосредственной со мной работы, в качестве главного инженера, приложенные им усилия на вывод предприятия из кризиса только подтвердили и укрепили моё к нему уважительное отношение.

Около десяти лет Александр Николаевич проживал в служебной двухкомнатной квартире на АТС-7. В принципе, это была неплохая квартира. Но служебное жилье — оно и есть служебное, и конечно же, владелец такого жилья не может не испытывать определённый дискомфорт и неудовлетворённость.

Весь светился Александр Николаевич, сообщая радостную новость.

— Ну вот, квартирный вопрос решён, теперь он тоже, как и Гриценко может подыскать себе более комфортное и более высокооплачиваемое место работы, и избавиться, наконец, от этих нескончаемых проблем городской связи. Промелькнула у меня подобная мысль — и тут же погасла.

Александр Николаевич, безусловно, очень умный и честолюбивый человек, так же как и я, несомненно, почувствовал запах приближающегося стабильного порядка в организации работы Телеграфно телефонной станции, чему он тоже, немало приложил усилий. Ожидался, явно ожидался за этими усилиями успех, и отказаться от плодов этого успеха вряд ли он решился бы.

Я ведь и в себе чувствовал, что данная чуть менее года назад самому себе клятва, что вот, только наведу порядок на работе, в которую волей обстоятельств, ввязался — и тут же, уйду! — вряд ли сбудется.

Короче — освободилась вполне приличная служебная двухкомнатная квартира на АТС-7. Вдвоём с Макарычевым и решали мы — кого же туда поселить? И решили — самое разумное — отдать её кабельщику Беккеру Андрею.

Он ютился с женой и двумя детьми в какой-то каморке с невыносимыми условиями, и, конечно же, в мыслях не имел, что на него нежданно-негаданно может свалиться такой дар с неба, как квартира. Вполне приличная квартира — со всеми удобствами — сам главный инженер в ней жил! Ну и что — что служебная — по сравнению с затхлой, мрачной каморкой, этот пустячок был бы для него совсем никчёмным.

Наше с Макарычевым решение — отдать квартиру Беккеру было совсем не случайным.

Именно он, даже не кабельщик-спайщик по квалификации, а просто монтёр! Причём монтёр с физическим недостатком. Этот подслеповатый, в то же время — крепко сбитый статный мужчина ростом — под два метра. Какой из него кабельщик — он и в колодец то не поместится!

Андрей стеснялся носить очки. Ранее ему поручали, в основном, не очень сложную работу по устранению одиночных повреждений путём поиска в кабелях исправных пар и перекроссирования на них номеров с повреждённых линий. Как правило, он «подавал» прозвонку кабельщикам с оконечных устройств, работал в паре с измерителем Ларионовым.

Но именно от Беккера распространялись на бригаду характерные для его немецкого характера обязательность по данным обещаниям, конкретность при принятии решений — кратко оговорённая, без долгих слов, стремление к аккуратной законченности работы и исполнительность. И не случайно, в долгих поисках бригадира — кабельщики отдали предпочтение ему.

С виду простачок, Беккер умеет ладить с людьми, спокойно и несуетливо находит способы добиваться приемлемого исполнения оговорённых на планёрках в линейно-кабельном цехе планов. Грамотёшки парню не хватает — а так, с учётом природных данных, мог бы из него получиться прекрасный руководитель.

По результатам работы во второй половине прошедшего года мы реально почувствовали, что привнесло организованности в работе линейно кабельной бригады согласие Андрея взять на себя обязанности бригадира.

Заслужил Беккер квартиру, более чем кто-либо другой — заслужил!

Вот и сейчас — сидит он среди своих товарищей, не может скрыть озабоченности на лице, даже не подозревает о сюрпризе, его ожидающем.

— Ну что ж, начнём с необычного — произношу я — у нас появилась возможность перераспределить служебное жилье, которое освобождает Александр Николаевич. Квартиру на АТС-7. Что если мы предложим заселиться в неё вам, Андрей Васильевич?

Сосредоточенный взгляд Беккера рассыпается в растерянности, у него от неожиданности отвисает челюсть, и так немногословный, он едва выдыхает из себя

— Как?..

— А вот так! Заселяйтесь и спокойно живите — очередь, в которой вы состоите на получение квартиры, за вами сохранится. До той поры, пока она не будет реализована, поживёте в служебной. Думаю, она получше того уголка, где вы сейчас ютитесь.

— Виктор Васильевич — да это же хоромы… — голос Беккера никак не обретёт силы, звучит полушёпотом, в глазах его, всё ещё растерянных, появляется блеск неуверенной надежды. Он мнёт свои руки и, похоже, душа его в кабинете отсутствует.

Сидящие рядом с ним товарищи тянутся к Беккеру, толкают его в бока, похлопывают по плечам и спине. Моё сообщение, тоже явилось для них полной неожиданностью, но чувствуется — они рады за товарища — одобрительно гудят и переглядываются.

— Чем чёрт не шутит, не исключено, что наладив нормальную работу связи в городе, мы станем получать жилья гораздо больше, чем сейчас — завершая тему — делюсь надеждой я, и перехожу к проблемам, для проработки которых мы собственно и собрались.

Глава 3. Надо, чтобы они сами согласились!

Откровенно выражаю обеспокоенность, что свинцовый пятисотпарный кабель на «семёрку» вряд ли опять выдержит зимнее тисканье его льдом в протяжённой, промерзающей насквозь, канализации. Подстраховать надо связь к АТС-7 на весенний период. Разбить, наконец, устойчивое неверие горожан, особенно тех, которые проживают в Юбилейном микрорайоне в способность связистов обеспечить непрерывность работы их телефонов.

Хоть и работают там сейчас практически все телефоны — не ослабевает поток ходатайств через органы власти с просьбами, распоряжениями, приказами — переключить с «семёрки» на «четвёрку» важные телефоны промышленной зоны и ответственных руководителей, проживающих в восточной части города. АТС-4 — надёжнее.

Упорно отфутболиваю всё это, игнорирую, выдерживаю нелицеприятные разговоры — убеждаю, что будет, наконец, связь в этой части города нормальной, но ведь и сам до конца не убеждён, что так и будет.

Надо, надо именно сейчас, проложить туда резервный кабель. Вот он на дворе — трёхсотпарный, дожидается своего часа — виднеются через окно составленные в середине двора барабаны. Александр Дмитриевич уже договорился с ПМК-7 о выделении необходимых комплектующих, уже и необходимое количество муфт у них выпросил.

В ПМК-7, в отличие от нас, материалов достаточно. Нам они их дают всегда с условием — им оформить, за «их предприятием», выданное количество — выполнение капитального ремонта. Закрываю на это глаза. Из многолетней практики знаю — тщательно за ходом выполнения капитального ремонта Управление не следит ему только цифры отчётности и выполнение подавай — в стране на государственном уровне поощряется обстановка приписок.

А главный бухгалтер у меня, Пильникова Надежда Васильевна, похоже — очень сильный бухгалтер, честная пунктуальная и принципиальная. С отчётностью у неё все в порядке — границы отклонений от допустимых требований чётко чувствует и умеет их не перешагивать. За год совместной работы с ней — это я уже понял.

ПМК-7 выполнить работы по прокладке кабеля не в состоянии, да и нельзя их сейчас допустить к работе на этом, важнейшем для связи в городе, участке. Работают непрофессионально — как слоны в посудной лавке, все муфты переломают, большой фронт досадно возникших работ, для исправления их огрехов, создадут на предстоящий паводок. Нет, кабель нужно прокладывать самим — за счёт капитального ремонта, который придётся оформить через ПМК-7.

Заодно, люди участвующие в прокладке и дополнительные деньги получат.

Время сейчас благоприятное. Новых повреждений почти не возникает, да и заготовку в канализации по свободным каналам можно протянуть, благо количество каналов на этом направлении достигает 12-ти. Пропарочную машину для прохождения в местах её заледенения обеспечит Смоляга — начальник Горводоканала. Телефоны его организации тоже работают от АТС-7, и он кровно заинтересован в налаживании стабильной их работы.

Добрый, отзывчивый руководитель Смоляга Евгений Федорович — очень хорошо и всегда сочувственно относится к работе связистов. Макарычев уже проработал с ним вариант выделения паропреобразователя.

— Дело за вами — бригада…

Молчит бригада.

Я не могу по-прежнему, позволить себе роскошь — взять и просто приказать цеху, а значит — бригаде, выполнить эту работу. Печальный опыт предыдущих руководителей доходчиво продемонстрировал мне, что с рабочим классом командными методами далеко не уйдёшь, очень отрицательно командные методы сказываются на качестве их работы. Механизма же обеспечения надёжного контроля этого качества, по-прежнему, у меня нет. Только осознанная заинтересованность членов бригады в необходимости эту работу хорошо выполнить, принесёт нужный, качественный результат.

Ну, кто?.. Кто, наконец, разрядит тишину, и выкажет своё отношение к предложенному мной заданию?

Похоже — мои надежды на вполне понятный, ожидаемый, энтузиазм Беккера не оправдываются. Оказывается, и хорошие известия могут очень и очень оглушить человека.

Буквально выбит из колеи Андрей. Огромный, крепкий мужчина, как будто из него стержень вытащили, сидит, неестественно сгорбившись, голова свешивается на длинной шее и находится почти между колен, руки безвольно лежат на ботинках, глаза по-прежнему не в кабинете, глаза в своих мыслях, в них всё ещё читается неверие. Беккер явно не врубается в озвученную проблему, своё, нежданное счастье всё ещё переживает….

Развязку в зависший диалог вносит неожиданно Витя Чурсин. Отношение к Чурсину с моей стороны, и особенно со стороны Висящего, неизменно, особенно настороженное. Все мы хорошо знаем — пить Чурсин не бросил. Просто не позволит ему, даже при всём его желании, сделать это — его нерадивая жена–алкоголичка. Слабохарактерный человек — Витя Чурсин, слабохарактерный и очень добрый в душе. С одной стороны деньги, зарабатываемые им спускаются вместе с женой на водку, с другой стороны — видит он перед глазами своих обделённых нормальной жизнью детей и не покидают его благие намерения — заработать для них побольше денег.

Не до конца пропил ещё совесть Чурсин, пока ещё важно для него помимо детей и отношение к нему коллектива. Почти год держится Чурсин — несёт от него перегаром по утрам, но трезвым приходит на работу — трезвым и уходит. Надолго ли…

А кабельщик он отменный и что важно — не боится никакой, самой грязной работы. И, слава Богу, никакая хворь не берет его проспиртованный организм.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 556