электронная
200
печатная A5
795
18+
Зов странствий. Лурулу

Бесплатный фрагмент - Зов странствий. Лурулу


Объем:
668 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-8891-8
электронная
от 200
печатная A5
от 795

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ЗОВ СТРАНСТВИЙ

Предисловие

В эпоху первой ойкуменической экспансии, когда каждый молодой искатель приключений мечтал стать космическим разведчиком, были открыты, исследованы и заявлены тысячи далеких миров. Самые гостеприимные из этих планет привлекали иммигрантов — казавшуюся бесконечной череду сект, фракций, обществ, культов и просто групп свободомыслящих людей, отважившихся испытать судьбу первопроходцев и жить по-своему в собственном мире. Порой они выживали и даже процветали, но чаще торжествовали чуждые человеку условия: колонии приходили в запустение, а их обитатели переселялись в другие места, порой оставляя за собой странные небольшие популяции настойчивых потомков, тем или иным способом умудрившихся приспособиться к окружающей среде. Некоторые из таких миров, редко посещаемых и, как правило, ускользавших от внимания общественности, послужили материалом для альманаха «Затерянные миры и забытые народы» Тома Хартманна, не дающего покоя никому, кто его прочел.

Философы Ойкумены признавали, что населенные миры подчиняются определенным закономерностям социальной эволюции, каковые можно классифицировать, подразделив их на несколько систем — изоляционистских и коллективистских, центробежных и центростремительных, гомогенизирующих и дифференцирующих.

В отсутствие централизованного правительства правопорядок поддерживала МСБР — Межпланетная служба безопасности и расследований — ассоциация, посвятившая себя обеспечению законности и подавлению преступности и выполнявшая, с внушающей почтение эффективностью, сопутствующие функции преследования и наказания преступников, космических пиратов и разношерстных социопатов. В конечном счете МСБР фактически превратилась в административный орган власти, координирующий взаимодействие глобальных и региональных правительств Ойкумены и повсеместно внушающий представление об общечеловеческих нормах и ограничениях.

Примечание: ойкуменическая валютная единица, сольдо, примерно соответствует стоимости одного часа неквалифицированного труда (десяти американским долларам в начале двадцать первого века).

Глава 1

1

В детстве Мирон Тэйни бредил легендами о космических исследованиях. Он странствовал в воображении по далеким закоулкам Ойкумены, трепетно сопереживая приключениям звездных старателей и разведчиков-заявителей, пиратов, охотников за рабами и отважных агентов МСБР.

Вопреки его фантазиям, обстановка в буколическом поселке Лиллинг на отрадной планете Вермейзен, где он родился и вырос, буквально убаюкивала непринужденной безмятежностью бытия. Вопреки дерзновенным мечтам Мирона, родители настойчиво напоминали ему о прозаических требованиях действительности. «Если ты хочешь стать финансовым экспертом, таким, как твой отец, для тебя важнее всего образование, — говорили ему. — Когда закончишь Институт и получишь диплом, у тебя будет время немного расправить крылья, если можно так выразиться, перед тем, как ты займешь свою должность на Бирже».

Будучи покладист и прилежен от природы, Мирон заставил себя на какое-то время забыть об опьяняющих грезах и поступил в Колледж конкретных совершенств при Институте Варли в Саалу-Сейне, на другом краю континента. Родители, прекрасно понимавшие предрасположенность Мирона к беспечному времяпровождению, сопроводили сына строгими напутствиями. Ему надлежало сосредоточить все внимание на учебе. Академические успехи имели огромное значение для дальнейшей карьеры молодого человека.

Мирон обязался делать все от него зависящее, но, когда настало время выбрать расписание занятий, оказался в западне нерешительности. Несмотря на лучшие намерения, он никак не мог избавиться от картин, представлявшихся его внутреннему взору: роскошные пассажирские звездолеты величественно плыли в бесконечном пространстве, инопланетные города полнились незнакомыми ароматами, в старинных тавернах, открытых теплым ветрам, смуглые девушки в пурпурных юбках подавали пенистый пунш в кувшинах из резного дерева…

В конце концов Мирон составил план обучения, по его мнению отражавший своего рода компромисс: в него входили курсы статистической математики, анализа экономических закономерностей Ойкумены, общей космологии, ознакомления с основными принципами конструкции космических двигателей и ойкуменической антропологии. Мирон заверил родителей в том, что эта программа, изобретательно названная им «анализом экономических производных», служила надежной основой для достаточного общего образования. Родители не были убеждены его сообщениями. Они знали, что за благопристойными, хотя и несколько рассеянными манерами их отпрыска скрывалась наклонность к нерациональному упрямству, преодолеть которое не могли никакие доводы. Но они больше ничего не могли сказать — Мирону предстояло самому убедиться в ошибочности его представлений.

Мирон не мог с легкой душой избавиться от опасений, навеянных прогнозами отца. Это заставило его наброситься на занятия с небывалой энергией, и в свое время он закончил Институт, получив почетный диплом.

Отец придерживался того мнения, что, невзирая на странные увлечения и необычный выбор образовательных дисциплин, квалификация Мирона все еще позволяла ему делать карьеру на Бирже, занимая для начала какую-нибудь скромную должность. К тому времени, однако, предусмотренный распорядок жизни Мирона был нарушен неожиданным вмешательством. Вмешалась в него двоюродная бабка Мирона, леди Эстер Ладжой, унаследовавшая огромное состояние первого мужа. Леди Эстер содержала роскошное поместье, окружавшее усадьбу Сарбитер в Дингл-Тéррасе, на южной окраине Саалу-Сейна. Когда Мирон учился на последнем курсе Института Варли, леди Эстер заметила, что внук ее сестры перестал быть тощим подростком с рассеянно-мечтательным — «телячьим», по выражению леди Эстер — выражением лица, но превратился во все еще худощавого, однако пропорционально сложенного юношу приятной наружности, с гладкими светлыми волосами и глазами цвета морской лазури. Леди Эстер нравилось, когда ее окружали молодые люди приятной наружности: она считала, что они создавали нечто вроде орнаментальной оправы, выгодно оттенявшей блистательные достоинства ее драгоценной персоны. Так или иначе, пока он готовился к выпускным экзаменам, Мирон проживал в усадьбе Сарбитер в обществе двоюродной бабки, что, как оказалось впоследствии, позволило ему приобрести поучительный опыт. Мирону не дозволялось называть хозяйку поместья «бабушкой» или даже «тетушкой Эстер». Она предпочитала обращение «дорогая леди Эстер» или, если это не слишком смущало молодого человека, ее шутливое девичье прозвище «Шутцель».

Леди Эстер не соответствовала общепринятым в Ойкумене представлениям о женском поведении. Высокая и костлявая, она настаивала на том, чтобы окружающие восхищались ее стройностью. Она ходила размашистыми шагами, выставив голову вперед подобно цапле, разыскивающей рыбу. Артистически растрепанная лавина волос цвета красного дерева обрамляла ее продолговатое бледное лицо со впалыми щеками. Черные глаза леди Эстер были окружены, подобно глазам попугая, множеством складок и морщинок, а ее длинный горбатый нос заканчивался заметным крючком. Лицо ее мгновенно запоминалось и поражало собеседника: рот непрерывно кривился и гримасничал, пристальные птичьи глазки часто моргали, выражение то и дело менялось под натиском эмоций. Леди Эстер прославилась бурными вспышками темперамента, капризами, причудами и странностями. Однажды, когда в саду ее усадьбы собрались многочисленные гости, некий господин наивно предложил ей написать мемуары. Лихорадочная ярость ее реакции заставила его испуганно отшатнуться: «Смехотворно! Нелепо! Непристойно! Тошнотворная идея! Почему бы я стала писать мемуары сейчас, когда я только начала жить!»

Гость поклонился: «Сожалею о допущенной ошибке — она никогда не повторится!»

Через час тот же господин достаточно оправился и собрался с духом, чтобы поведать об этом происшествии своему приятелю — тот, как оказалось, в свое время также навлек на себя гнев леди Эстер. Опасливо поглядывая через плечо, приятель пробормотал: «Подозреваю, что эта женщина заключила сделку с дьяволом!»

«Хуже! — возразил недавний потерпевший. — Она сама — олицетворение дьявола!»

«Гм! — задумался приятель. — Пожалуй, ты прав. В таком случае постараемся ее больше не раздражать».

«Невозможно! Ее раздражает все, что она слышит!»

«Что ж, этот вопрос полезно обсудить за стаканчиком-другим ее превосходного виски

Что правда, то правда — леди Эстер не всегда умела вести себя сдержанно и благоразумно. Она воображала себя очаровательным созданием, возбуждающим сладострастные порывы и не подвластным разрушительному влиянию времени. Невозможно отрицать тот факт, что Эстер Ладжой представляла собой великолепное зрелище, энергично вращаясь в высших кругах в самых изумительных нарядах красновато-лиловой, сливовой, лимонно-зеленой, киноварной и черной расцветки.

Незадолго до переселения Мирона в ее усадьбу леди Эстер обвинила Гоуэра Хэчки, состоятельного члена Общества гильоширов, в клевете, порочащей ее репутацию. Суд вынес решение в ее пользу, и леди Эстер получила, в качестве возмещения ущерба, космическую яхту «Глодвин».

Первоначально она рассматривала яхту всего лишь как доказательство того, что любой, кто осмеливался называть ее «старым лысым огородным пугалом в красном парике», должен был дорого заплатить за такую привилегию. Она не проявляла никакого интереса к звездолету и, вместо того, чтобы пригласить знакомых отправиться вместе с ней в увеселительное путешествие, запретила им появляться на борту своей яхты. «Невероятно! — с язвительной усмешкой заметила она Мирону. — Откуда ни возьмись, у меня завелись десятки новых закадычных друзей, брызжущих энергией и сверкающих глазами. Все они заявляют, что, каковы бы ни были связанные с этим неудобства, они никогда не откажутся от участия в длительном космическом плавании за мой счет».

«Я тоже не отказался бы! — завистливо отозвался Мирон. — Это волнующая воображение перспектива».

Леди Эстер пропустила его слова мимо ушей: «Они тут же теряют интерес к времяпровождению в моем обществе, как только понимают, что я не планирую никаких космических полетов».

Мирон отказывался верить своим ушам: «Никаких — никогда?»

«Конечно, нет! — отрезала леди Эстер. — Стремление нестись куда-то сломя голову в безвоздушном пространстве абсурдно, неестественно! У меня, например, нет ни времени, ни желания проводить время зря, сидя в кувыркающемся жестяном гробу и глядя в непроглядный мрак. Все это сплошное безумие, умерщвляющее дух и тело. Пожалуй, мне придется продать это судно».

Мирону нечего было сказать.

Моргая птичьими глазками, леди Эстер пристально наблюдала за ним: «Твое замешательство очевидно — ты считаешь, что я боязлива и придерживаюсь старомодных воззрений. Заблуждаешься! Плевать я хотела на условности и традиции. И почему, как ты думаешь? Потому что тот, кто молод духом, никогда не стареет! Можешь считать меня сумасбродной фантазеркой — что с того? Такова цена, которую приходится платить, чтобы сохранять бодрость юности, и в этом секрет моей неувядающей красоты!»

«Да-да, разумеется», — поспешил согласиться Мирон, но тут же задумчиво прибавил: «И все же, жаль было бы расстаться с такой замечательной яхтой».

Последнее замечание вызвало у леди Эстер приступ раздражения: «Мирон, смотри на вещи с практической точки зрения! С какой стати я стала бы слоняться среди звезд, подыхая от скуки, или бродить по грязным глухим закоулкам, зажимая нос и рискуя вдохнуть какую-нибудь заразу? У меня не хватает времени даже на то, что я делаю здесь, у себя дома. Уже сейчас, сию минуту, мне нужно разослать дюжину приглашений людям, которых невозможно игнорировать. Я пользуюсь повсеместным и постоянным спросом! Скоро начнется очередной „Карнавал черномазых пучеглазов“, а я в составе организационного комитета. Если бы я могла куда-то улететь, я провела бы недельку на горном курорте в Лальчионе. Свежий воздух успокаивает нервы, как целебный бальзам. Ты должен понимать, что я непрерывно нахожусь в движении, в поиске новых впечатлений!»

«В этом не может быть никаких сомнений», — кивнул Мирон.

2

Однажды утром леди Эстер обнаружила, что ей было положительно нечем заняться, и, подчинившись внезапному капризу, решила произвести осмотр своей космической яхты. Она вызвала Мирона, они полетели в космопорт в ее большом черном аэролимузине и приземлились на стоянке звездолетов. На полпути вдоль длинной вереницы разномастных космических кораблей они нашли «Глодвин» — яхту умеренных размеров, покрытую золотистой и зеленой эмалью, с обводами и выпуклыми приливами датчиков, выделенными красновато-фио­ле­то­вой краской. Блестящие наружные поверхности судна, очевидная прочность его компактной конструкции и неожиданно роскошный внутренний декор произвели на леди Эстер благоприятное впечатление. «Красивая посудина! — сообщила она Мирону. — Достаточно просторный салон. Оборудование, судя по всему, в хорошем состоянии. Не могу пожаловаться на меблировку и отделку: затейливо, но со вкусом. Честно говоря, я ожидала, что яхта такого беспардонного мерзавца, как Гоуэр Хэчки, окажется обшарпанной развалюхой. Его замечания по поводу моей внешности поистине выходили за рамки дозволенного!»

Мирон задумчиво кивнул: «Когда-нибудь я прикину, во что ему обошлось его высказывание, в расчете на каждый слог. Надо полагать, сумма окажется астрономической. В конце концов, произнесенный слог сам по себе ничего не значит. Если бы Хэчки разделил свое замечание на отдельные слоги и зачитал их в суде по одному справа налево, судья не усмотрел бы в этих звуках никакого правонарушения, и обвиняемый отделался бы строгим предупреждением».

Леди Эстер начинала нервничать: «Этот вопрос не заслуживает дальнейшего обсуждения. У тебя в голове копошатся самые нелепые мысли. Пойдем, пора возвращаться. Я посоветуюсь с Донси по поводу яхты. Он разбирается в таких вещах».

Мирон придержал язык за зубами.

Донси Труз, франтоватый здоровяк с грубовато-добродушными манерами, частенько навещал усадьбу Сарбитер; у него были жесткие усики «щеточкой» и коротко подстриженные «по-военному» волосы коричневато-песчаного оттенка. Мирон не мог судить о том, насколько интимными были отношения Труза и леди Эстер, но в последнее время Донси явно занял место ее главного фаворита. Мирон вынужден был наблюдать — с циничным неодобрением — как его престарелая родственница, зачарованная галантным обхождением Донси, ворковала и жеманничала подобно влюбленной школьнице.

Через несколько дней после посещения космопорта леди Эстер позволила себе заметить, между прочим, что в один прекрасный день, когда расписание ее общественных обязанностей станет не столь обременительным, она могла бы рассмотреть возможность непродолжительного космического круиза на яхте «Глодвин» — в частности, не отказалась бы навестить соседнюю планету Дерард, где, судя по отзывам, периодически устраивали веселые пасторальные празднества, сопровождавшиеся буйными деревенскими плясками и пиршествами под открытым небом; там диких кабанов жарили целиком на вертеле над ямами, заполненными пылающими углями, а на каждом столе выставляли бочонок вина с шестью кранами. Мирон всецело поддержал этот проект, но леди Эстер не обратила особого внимания на его энтузиазм: «Да-да, Мирон, я прекрасно понимаю, что тебе бы это понравилось — ты у нас в душе неисправимый скиталец! Но это неудивительно! За мной и так уже волочится целая свита новых поклонников. Каждый из них при любом упоминании о „Глодвине“ заявляет, что он — прирожденный космический волк, до мозга костей пропитанный страстью к приключениям. Все они только и ждут, что их пригласят роскошно проводить время на борту „Глодвина“! Но я заверила всех и каждого, что, даже если отправлюсь в космос, то не потерплю на своей яхте никаких распущенных бездельников!»

«И вы совершенно правы! — откликнулся Мирон. — Но я не распущенный бездельник, моя квалификация говорит сама за себя — в колледже, как вам известно, я закончил курс космологии».

«Пш! — леди Эстер презрительно прищелкнула пальцами. — Все эти лекции и бумагомарательство не имеют никакого практического приложения».

«Неправда! — возмутился Мирон. — Я изучил космическую динамику во всех фазах, ойкуменическую экономику и математические принципы гиперпространственного передвижения. Я прочел от корки до корки „Путеводитель по планетам“ и „Галактическую космографию“. Короче говоря, я не какой-нибудь дилетант! И мне не терпится найти полезное применение своим знаниям».

«Похвальное стремление, — сказала леди Эстер. — Возможно, когда-нибудь у тебя появится такая возможность». Она прибавила, словно вспомнив о чем-то несущественном: «Кстати, раз уж ты так усердно занимался космографией, что тебе известно о планете под наименованием „Кодайра“?»

«Кодайра? Что-то не припомню. По сути дела, никогда о ней не слышал».

«И чего после этого стóит все твое дорогостоящее образование?» — фыркнула леди Эстер.

«Известны тысячи планет, населенных и не населенных — не могу же я помнить обо всех! И даже если бы мог, то не стал бы этим заниматься, потому что с каждым годом исследованных миров становится все больше. Именно поэтому „Путеводитель по планетам“ постоянно переиздают». Мирон направился к стеллажу, взял сравнительно недавно выпущенный стандартный справочник и просмотрел алфавитный указатель: «Кодайра здась не значится».

«Странно!»

Мирон пожал плечами: «Иногда одна и та же планета называется по-разному, и не все ее названия перечислены в путеводителе. Почему вас так интересует этот мир?»

Леди Эстер постучала пальцем по странице раскрытой перед ней статьи: «Этот журнал редактируется и публикуется здесь, в Саалу-Сейне. Он пользуется популярностью в высших интеллектуальных кругах и считается престижным. Это последний выпуск. Я только что прочла пару статей, посвященных важному вопросу. Статьи эти не одинаковы по содержательности — первая довольно-таки легкомысленна. Вторая опубликована кем-то под псевдонимом, и она гораздо интереснее первой, хотя обе вызывают любопытство и заставляют задуматься».

Леди Эстер подняла журнал; Мирон заметил на обложке название: «Инновационное оздоровление».

«В первой статье, — продолжала леди Эстер, — под заголовком „Источники молодости: факт или вымысел?“, автор обсуждает важную проблему — к сожалению, в поверхностном сенсационном стиле. Проблема заключается в омоложении и восстановлении тканей организма, что непосредственно касается всех и каждого».

«Разумеется, — кивнул Мирон. — И что же вам удалось узнать?»

Леди Эстер опустила глаза к журналу: «Полезных сведений здесь мало; кроме того, их понимание затрудняется неуместными попытками автора подшучивать. Прежде всего излагается сводка исторической информации, после чего автор обсуждает методы, применяемые знахарями и шаманами, маниакальные синдромы религиозных фанатиков, а также, разумеется, надувательства целителей-шарлатанов. Он шаловливо заканчивает статью анекдотом о „Товариществе вечной надежды“. По его словам, процедуры, предлагаемые этой организацией, настолько продолжительны и дóроги, что многие пациенты умирают от старости прежде, чем успевают омолодиться. Прискорбный факт — опять же, не заслуживающий быть мишенью для упражнений в остроумии».

«Как насчет второй статьи?»

«Она отличается от первой как стилем, так и содержанием — и, несомненно, позволяет сделать более существенные выводы. Жаль, что конкретные подробности в ней тщательно замаскированы. Автор, пишущий под псевдонимом «Серена», судя по всему — женщина, живущая где-то неподалеку. По ее словам, на далекой планете Кодайре проводятся передовые исследования исключительно терапевтического характера. Цель исследований заключается в устранении или обращении последствий старения — там не балуются генетическим проектированием. Предисловие редактора вдохновляет. В нем говорится:

«Кодайра известна как «мир радостного смеха» и «царство возрождения юности». Источником чудесного омоложения является единственный в своем роде родник, известный под наименованием «Воды Эксиля»; первый исследователь замечательных свойств этого источника (назовем его «доктор Максимус» — нам не разрешили упоминать его настоящее имя) разработал основы новой научной дисциплины, метахроники. Автор статьи, скрывающаяся под псевдонимом «Серена», хорошо знакома с условиями жизни на Кодайре. Серена сама занимается научными исследованиями — ее перу принадлежат работы, посвященные наблюдениям в области сравнительной ботаники; в настоящее время она поселилась в окрестностях Саалу-Сейна. Редакция считает ее статью одной из важнейших, когда-либо опубликованных на Вермейзене»».

Леди Эстер Ладжой покосилась на Мирона, чтобы убедиться в его неослабевающем внимании: «Что ты об этом думаешь?»

«Теперь мне понятно, почему Кодайра вызывает у вас такой интерес».

«Иногда, Мирон, твое откровенное безразличие начинает действовать на нервы!» — с плохо скрываемым раздражением отозвалась леди Эстер.

«Прошу прощения».

Леди Эстер протянула ему журнал: «Прочти, не поленись!»

Мирон вежливо взял журнал и сосредоточился на статье под заголовком «Возрождение: для немногих избранных». Сначала Мирон читал не слишком охотно, но мало-помалу его любопытство возрастало. Серена отзывалась о докторе Максимусе следующим образом: «Неутомимый, невероятно целеустремленный маленький человечек: он даже не ходит, а словно перепрыгивает с места на место. Доктор Максимус терпеть не может суеверия, глупости и ханжество; он в равной степени отвергает как похвалу, так и осуждение общественности, стремясь целиком и полностью освободиться от влияния распространенных предубеждений. В частности, поэтому он продолжает свою работу на малоизвестной далекой планете, которую мы позволим себе называть „Кодайра“. Вторая и важнейшая причина — в том, что именно на Кодайре находится „источник юности“, Воды Эксиля».

Далее Серена привела описание «истинного источника юности»: «Вода поднимается из глубин вулканического жерла, где в ней растворяются различные минералы сложного состава. Затем она сочится через густые джунгли, впитывая целебные свойства трав, грибниц и глубокого перегноя. Наконец эта светло-зеленая, слегка пузырящаяся драгоценная жидкость вливается в омут Эксиля. Доктор Максимус, биолог по образованию, заинтересовался уникальными, напоминающими тритонов существами, живущими в окружающих омут грязевых отложениях. Он не преминул заметить, что живучестью и долговечностью они намного превосходят особей того же вида, обитающих в других местах. После нескольких предварительных экспериментов и анализов доктор Максимус отбросил осторожность и стал пить воду из источника. Последствия оказались обнадеживающими. В конце концов он разработал лечебную программу, первоначально испытанную на нескольких пациентах-добровольцах. Так была основана „Клиника нового века“, где доктор Максимус лечит клиентов, способных вносить довольно-таки существенную плату».

Серена прибыла с мужем на Кодайру, чтобы проводить ботанические изыскания. Она случайно узнала о существовании клиники, заинтересовалась программой регенеративной терапии и прошла курс лечения. Результаты ее полностью удовлетворили.

Тем временем доктор Максимус продолжает исследования, надеясь усовершенствовать программу и выявить важнейшие процессы, способствующие успешному омоложению. В настоящее время он считает, что окончательному синергическому эффекту способствует сочетание нескольких факторов; он стремится оптимизировать наиболее активные составляющие и в то же время свести к минимуму некоторые утомительные, а иногда и раздражающие пациентов аспекты курса лечения. Он хорошо понимает, что метахроническая терапия еще несовершенна, и подозревает, что, учитывая сложность вовлеченных в этот процесс систем, полное совершенство в области регенерации тканей человеческого организма недостижимо. При этом он настаивает на том, чтобы местонахождение его клиники оставалось в тайне, опасаясь нашествия толп неимущих инвалидов, немощных и престарелых. По той же причине он отказывается выдвигать какие-либо теоретические предположения по поводу возможного желательного или нежелательного влияния его экспериментов на общественное устройство».

Мирон отложил журнал. Леди Эстер язвительно спросила: «У тебя отнялся язык? Потрудись высказать свое мнение!»

«Любопытно, но слишком расплывчато и скрытно. Кроме того, насколько я понимаю, этот омолаживающий курс связан с большими расходами».

Леди Эстер изумленно уставилась на внука своей сестры: «Неужели? А для чего еще, по-твоему, нужны деньги? Доктор Максимус продает молодость, бодрость, вторую жизнь! Как можно переоценить такие услуги?»

«Надо полагать, доктор Максимус берет столько, сколько согласны платить его клиенты», — рассеянно сказал Мирон.

Леди Эстер презрительно фыркнула и вернулась к чтению. Через несколько секунд она снова подняла голову: «Завтра ты сможешь найти практическое применение своему дорогостоящему образованию. Встань пораньше — тебе предстоит отправиться в Космологический архив и провести тщательное расследование. Просмотри указатели, найди все возможные ссылки. Вынюхивай все, что можешь, полагаясь на врожденную интуицию! Постарайся хоть раз в жизни проявить настойчивость! Мне нужны результаты! Найди Кодайру!»

3

Прошло два дня. Следуя указаниям двоюродной бабки, Мирон изучил объемистые каталоги и картотеки Космологического архива, но вернулся с пустыми руками, убежденный в том, что наименование «Кодайра» было нарочно изобретено, чтобы сбить с толку читателей журнала — о чем он и сообщил своей покровительнице. Леди Эстер нисколько не удивилась: «Так я и думала! Что ж, неважно! Нас пригласили на завтрашнюю садовую вечеринку сэра Реджиса Глаксена. Конечно, Донси Труз любезно согласился меня сопровождать, но я хотела бы, чтобы ты познакомился с несколькими людьми, которые могут там появиться».

«При чем тут я? Пусть они знакомятся с Донси».

«Не желаю слышать никаких возражений! И не забудь одеться, как подобает — это не какая-нибудь студенческая попойка в таверне за углом».

«Ладно, ладно! С вами невозможно спорить, — проворчал Мирон. — И все равно я не понимаю, зачем мне туда тащиться».

«В свое время ты все поймешь. Это на самом деле важно, мне могут понадобиться твои наблюдательность и проницательность».

Неожиданный комплимент заставил Мирона промолчать, и на следующий день он отправился в поместье сэра Реджиса Глаксена вместе с леди Эстер и неизбежным Донси Трузом. Леди Эстер решила появиться в восхитительном наряде, состоявшем из глубоко декольтированной блузы цвета подгоревшей апельсиновой корки и длинной лимонно-зеленой юбки с разрезом слева. Разрез этот время от времени открывал взорам окружающих значительную часть ее левой ноги, затянутой в желтый шелковый чулок. Нога была длинной и тощей, колено — шишковатым, но леди Эстер пребывала в убеждении, что всякий раз, когда обнажалась ее худосочная конечность, у мужчин учащался пульс, подстегнутый обильным выделением гормонов.

Вечеринка сэра Глаксена отличалась, как всегда, идеальным сочетанием аккуратно подстриженных деревьев и газонов с великолепными цветочными клумбами, роскошным изобилием буфета и общеизвестностью гостей. Строгие стандарты леди Эстер, однако, трудно было превзойти. Оказавшись в саду, она тут же остановилась и оценила собравшихся, бросая по сторонам пронзительные взгляды всевидящих черных глаз. Состав гостей вызвал у нее смешанные чувства — она узнала несколько лиц, с которыми предпочла бы не иметь дела. А тех, с кем она особенно хотела бы встретиться, не было в наличии. Сдерживая раздражение, она позволила Донси Трузу подвести ее к столу на краю газона, под сень развесистого цветущего иссопа. Донси усадил ее с безукоризненной галантностью. Мирону этот ритуал с прищелкиванием каблуков показался чрезмерным и даже смехотворным, но леди Эстер воспринимала подобное внимание как должное. Появился лакей; Донси, напустив на себя вид умудренного жизнью эксперта, заказал для всех пунш «Пингари».

Приблизился сэр Реджис Глаксен: круглолицый господин среднего возраста, пухлый, розовый и веселый. Наклонившись, он поцеловал леди Эстер в щеку: «Вам это покажется невероятно странным, но сначала я не мог разглядеть ваше лицо из-за низко протянувшейся ветви иссопа. Но как только я заметил очаровательную желтую ногу, я сказал себе: „Как может быть иначе! Конечно, я знаю, чья это нога! Она может принадлежать только Эстер Ладжой, самой обаятельной из представительниц прекрасного пола!“ Да-да, желтая нога сообщила мне все, что нужно было знать. И я настолько спешил к вам присоединиться, что споткнулся о петунию, но это не беда — я здесь, к вашим услугам!»

«А, лесть! — воскликнула леди Эстер. — Обожаю лесть, даже если это очевидная ложь. Готова слушать вас бесконечно».

«В моем зачарованном саду ничто не начинается и не кончается, — решительно заверил ее сэр Глаксен. — Эсхатология — опаснейшая дисциплина!»

Леди Эстер нахмурилась: «Даже не помню, как пишется это слово, не говоря уже о том, чтобы высказывать какие-либо суждения по поводу эсхатологии».

Сэр Реджис уселся: «Нет ни прошлого, ни будущего — существует лишь мерцающая искра быстротечного мига, который мы называем „настоящим“. Признайтесь, дражайшая Эстер! Вы когда-нибудь пытались точно измерить продолжительность мгновения? Я пытался, но теперь знаю еще меньше, чем когда-либо. Что такое миг? Десятая доля секунды? Целая секунда? Сотая доля секунды? Чем дольше об этом размышляешь, тем больше приходишь в замешательство. Идея прозрачная и неуловимая, как воздух!»

«Да-да, все это очень занимательно. Я об этом подумаю и, пожалуй, попрошу Мирона сделать соответствующий расчет. А пока что потрудитесь сообщить: кто сегодня воспользовался вашим приглашением?»

Сэр Реджис обвел изящный парк взором, полным циничного скептицизма: «Не уверен, что знаком с этими людьми. Иногда мне кажется, что я никого из них не приглашал и развлекаю добрую половину сброда из темных подворотен Саалу-Сейна. Тем не менее они нередко рассказывают забавные истории и распивают мои лучшие вина с согревающим душу удовольствием».

«Вы намекали, что могли бы пригласить одного издателя, с которым я не прочь была бы познакомиться».

«Было дело. Насколько я понимаю, вы имеете в виду Джонаса Чея, распространяющего — не позволяя себе даже намека на усмешку, прошу заметить — „Вегетарианский вестник“!».

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 200
печатная A5
от 795