электронная
18
печатная A5
414
16+
Знак судьбы

Бесплатный фрагмент - Знак судьбы

Рассказы и повести

Объем:
302 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-5662-8
электронная
от 18
печатная A5
от 414

РАССКАЗЫ

Как меня замуж выдавали

Давно это было, в послевоенное время. Мне было уже за двадцать годков, а серьёзных предложений о замужестве не получала. Да и некогда было невеститься. Оставшись без отца и матери в четырнадцать лет в трудные военные годы, должна была заботиться не только о себе, но и о своих двоих младших братьях и старшем брате-инвалиде, потерявшем зрение. Пришлось сначала работать на ткацкой фабрике и делиться с ними жалким пайком. Потом окончила курсы поваров. Работа на кухне позволила не падать в обморок от голода, а свой продовольственный паёк отдавать братьям.

Была у нас и старшая сестрица, по тем временам очень образованная, с десятью классами. Работала она в какой-то солидной организации секретаршей, там познакомилась с молодым лейтенантом, вышла за него замуж и уехала с ним, исчезнув из нашей жизни на долгие годы. А мы одни тянули тяжёлую лямку, да еще волновались за пропавшую сестрёнку.

Конечно, кавалеры мимо меня не проходили, но была я чересчур застенчивой. Первым ухажером был Миша Кашеваров. Он работал мастером в ремесленном училище. Сюда же я пристроилась поварихой в столовую. Парень он был видный, сразу мне приглянулся, пару раз проводил до дома после работы. Узнала про это старшая повариха Дуська, и такую истерику мне закатила!

— Мы с ним давно встречаемся, не вздумай мне на пути становиться, — сказала она с угрозой в голосе.

Как поспоришь с начальством? Отшила я Мишку, даже не объяснив причины. А он, дурачок, с расстройства на фронт напросился, так и сгинул со свету в самом конце войны. Жаль было парня. С той поры ушла я из этой столовой — не могла смотреть на Дуську.

Подруга у меня была хорошая — Рита. Не давала она мне падать духом, как-то затащила меня в кино. Перед показом фильмов организовывали танцы, здорово мы тогда с ней кружились в вальсе. На следующий танец меня пригласил очень интеллигентный парень в очках и при галстуке. Танцевала я хорошо, опять же Рита меня научила. Весь вечер кавалер крутился возле меня, познакомились. Звали его Борисом, а родом он был из самой Москвы, в наш городок к тётке приехал. Каждый выходной стал наведываться Боря в гости к родственнице, чтобы встретиться со мной. Год мы дружили, и вдруг пришла ему повестка от военкомата для службы в Армии. Хорошо, что война к тому времени закончилась, служить было не так опасно, как раньше. Поехала я в Москву провожать Бориса. Здесь же была и его мамаша. Недружелюбно поглядывала она в мою сторону. И вдруг до меня донеслись её слова, обращенные к родственнице:

— Очень худая у Бориса невеста, уж не чахоточная ли она?

Горький комок подкатил к горлу от обиды, но я виду не подала и сразу после проводов уехала домой. Поняла я, что не ко двору пришлась, и ни на одно письмо Борису не ответила. Позже я узнала от Борисовой тётки, что долго он оставался в женихах, а когда женился, назвал свою дочку Ольгой, может быть, в честь меня.

Как-то перед Рождеством моя соседка, добрая тётка Василиса, посоветовала мне погадать на судьбу. Для этого надо было замесить тесто из муки, соли и воды, испечь лепешку и съесть ее перед сном, произнеся заклинание: «Суженый, ряженый, приходи водицы напиться». Сон увидела я необычный: какой-то незнакомый мужчина с мешком за плечами стоял возле нашей колонки, откуда мы берём воду, а возле него бегали какие-то девчонки.

— Ну, что же, голуба, — поведала мне тётка Василиса, — замуж ты скоро выйдешь за деревенского парня, которого до сей поры не знаешь, и родишь ему девочек.

Посмеялась я тогда над словами соседки:

— Где я могу встретить деревенского парня, коль в деревне не бываю?

— Поживём-увидим, — ответила мудрая женщина.

Вскоре предсказания вещего сна начали сбываться. Мне предложили работу в маленьком посёлке в столовой. Здесь я быстро подружилась со своей напарницей, статной и черноокой Марией. Многие ребята заглядывались на нас. Как могло быть иначе: и девки мы были молодые, видные да еще на раздаче поставлены. «Глядишь — перепадет порция побольше», — наверняка думали они. Маша была верна своему преданному ухажёру Николаю, интеллигентному на вид парню, при галстуке, а я была застенчивой. Так что от поклонников мы просто отшучивались. Однажды Коля пришёл в нашу столовку не один, а вместе со своим братом Михаилом, кудрявым темноволосым парнем с голубыми веселыми глазами. Ребята оживлённо беседовали и время от времени поглядывали в нашу сторону. Маша подшучивала надо мной:

— Похоже, что Николай и тебе жениха привёл.

Хоть я на раздаче была не новичок, а тут у меня все начало выпадать из рук. Пришлось Маше выпроводить женихов из зала, приговаривая:

— Из-за вас Ольга всю посуду переколотит.

После смены Миша встретил меня и напросился в провожатые. Я его отговаривала, мол, автобусы вечером не ходят и он не сможет добраться до дома.

— Для меня десять километров — не расстояние, доберусь, — ответил он уверенно.

К своему дому я его не подвела, распрощалась у дома подруги. Миша отправился в обратный путь, а я, перекинувшись с подружкой новостями, побежала к себе. Следующий день был выходной. Из головы не выходил новый кавалер, я даже сожалела, что не назначила ему свидание, несмотря на его настойчивые просьбы. Вдруг сосед сообщает, что меня вызывает какой-то мужчина в сером костюме. Я впопыхах оделась, выскочила из дома и обомлела. У калитки стоял Михаил.

«Ну, и партизан, — подумала я с восторгом. — Всё-таки выследил, где я живу». Миша, радостно улыбаясь, предложил съездить с ним в его деревню. Там намечалось весёлое гулянье с танцами. Как откажешь такому упорному кавалеру? Согласилась.

От автобусной остановки до деревни мы с Михаилом прошагали почти три километра, даже не замечая дальнего расстояния. Лес, окружавший нас со всех сторон, многоголосье птиц — всё настраивало на лирический лад. Михаил попытался обнять меня, но, получив отпор, утихомирился. Не имея ни хорошего слуха, ни голоса, он пытался что-то напевать, чем меня очень веселил. И вот вдалеке показалась деревенька. Непросто было пройти через неё незамеченными, на пустынных улицах, возле своих палисадников, как будто невзначай, появлялись бабульки. Щурясь от солнца, они старались угадать, кто прибыл в их деревню, с кем и к кому. Получив нужную информацию, они долго ещё стояли в раздумье, провожая любопытным взглядом чужих гостей.

В доме Михаила было многолюдно: собрались родственники и ближайшие соседи.

— Это моя Ольга, — представил меня Михаил.

Его мать, маленькая, юркая пожилая женщина с испещрённым морщинами лицом, быстро расстелила перед нами одеяло, сняла с образов икону и предложила нам с Мишей встать на колени. Повернув икону ликом к нам, нас ею перекрестила. Все присутствующие бросились нас поздравлять. Как по волшебству был накрыт стол и начался праздник. Быстро гости дошли до той кондиции, когда пошли песни и пляски. Миша от принятой дозы спиртного стал задорным, норовил при всех меня поцеловать. Я, вся пунцовая, не понимала, что происходит, и даже попыталась отправиться домой, чем здорово удивила гостей. К концу вечера Миша еле держался на ногах, но попросил мать приготовить нам постель в прохладном чулане. Заплетающимся голосом он доказывал мне, что мы теперь благословленные муж и жена.

Я поняла, что спорить с ним бесполезно, и придётся здесь заночевать. Перед носом Михаила я закрыла дверь чулана с внутренней стороны на крючок и улеглась спать. Половину ночи скрёбся новоиспечённый муж в дверь моей обители, но было напрасно. Так и проспал он остаток ночи где-то в сенях на полу. На следующий день, уже на трезвую голову он заявил, что благословение нарушать нельзя, и мы с ним должны жить вместе.


ПОСТСКРИПТУМ.

Через девять месяцев родилась я — автор этого рассказа, а через год с небольшим появилась на свет моя сестра. Сбылись предсказания мудрой тёти Василисы.

Знак судьбы

Иногда с нами случаются события, которые навевают на нас воспоминания, приключившиеся много лет назад. Так было и со мной.

Переехав в Германию, я окунулась в жизнь, наполненную новыми впечатлениями, тревогами и заботами. Только единение с природой позволяло мне оторваться от повседневной суеты, восстановить душевное равновесие. Благо, что в этой стране, в каждом городе имеются живописные зелёные оазисы. В ботаническом саду можно полюбоваться на красавцев-павлинов, на берегу рек и многочисленных озёр покормить почти ручных лебедей, гусей и уток.

Однажды, прогуливаясь вдоль живописного озера, я увидела до боли знакомое мне существо. Я замерла. Это была немецкая овчарка, внешне похожая на мою собаку Герду, которую я вынянчила много лет назад в России. По воле судьбы ей пришлось переехать жить в Германию раньше меня.

— Герда, девочка моя! — обратилась я к собаке, надеясь на чудо.

Чудо не произошло. Собака, вильнув хвостом в знак приветствия, поспешила за своей хозяйкой. Проводив печальным взглядом чужого питомца, я продолжила свой путь. Эта неожиданная встреча навеяла на меня грустные воспоминания, связанные с Гердой.

Как-то, вернувшись домой с работы, я увидела в коридоре маленького, вислоухого щенка.

— Откуда это забавное создание? — спросила я с удивлением своего взрослого сына.

— Наша собака Герда, — ответил он, — Это — немецкая овчарка с хорошей родословной, — с гордостью дополнил своё сообщение, ошарашивший меня сынок.

Никакой радости от подобной новости я не испытала, инстинктивно чувствуя, что все заботы лягут на меня. Хотела даже предложить сыну отнести собаку обратно, но, взглянув на беспомощного щенка, я ощутила такой прилив нежности и жалости, что сменила гнев на милость и позволила новому жильцу остаться в нашей квартире.

Проходили недели, пробегали месяцы. Щенок подрастал, иногда проказничал, пытался грызть всё, что попадёт в его крепнущие челюсти.

Однажды наша весёлая и резвая собачка стала вялой и даже не поднялась за угощением с подстилки. Приглашённый к ней врач-ветеринар поставил неутешительный диагноз «Чумка». Пришлось денно и нощно бороться за жизнь питомицы: делать уколы с антибиотиками, поить и кормить из ложки. Знатоки-собаковеды посоветовали напоить Герду портвейном. С каким трудом мы вливали ей в пасть, любимый некоторыми нашими собратьями, алкогольный напиток. Не знаю, благодаря какому средству, но Герда поправилась и через год стала в меру упитанной, красивой собакой чёрного окраса с подпалами на густой лоснящейся шерсти. Аппетит у неё был отменный, поэтому привередливой к пище она не была. Да и как мы могли её баловать в те трудные Горбачёвские времена?

Овсяная каша с минтаем и хлебом составляли основной рацион собаки. Угощаться она, конечно, любила. Иногда сама доставляла себе такую радость, если вдруг на кухонном столе замечала что-нибудь съестное, оставленное без присмотра. Она мастерски с этим справлялась, благодаря своему большому росту и длинному языку. Однажды я приготовила сыну селёдку без косточек с луком и оставила на столе. Вдруг слышу из кухни возглас: «Мама, лучок я нашёл, а где селёдка?» Судя по виноватому виду собаки, мы поняли, куда делась закуска…

Ещё одной слабостью обладала Герда. Любила она поспать в постели сына, растянувшись во весь свой полутораметровый рост на белоснежной простыне и положив могучую голову на пуховую подушку. Она как будто поджидала благоприятный момент, когда сын убежит рано утром на работу. Сын вынужден был вставить в дверь щеколду, чтобы оградить свою кровать от нежелательной посетительницы.

Жизнь в стране становилась всё сложнее. Витрины в магазинах опустели, а на получаемые продовольственные талоны и себя трудно было прокормить.

После долгих горестных размышлений, мы решили продать Герду людям, которые могли бы достойно её содержать. Осуществить сделку мы решили в Москве на «птичьем рынке», куда и направились ранним утром на пригородной электричке.

Осознавая себя предателями, стояли мы, понурившись, выставив Герду на продажу. Собака, изрядно проголодавшись, пыталась грызть кору близстоящего дерева. Наконец, появился первый покупатель. Это был крепкий мужчина средних лет с грубоватыми манерами и трубным голосом. Пристально осмотрев собаку со всех сторон, он заявил, что из неё получится хороший сторож. Потенциальный хозяин вслух размечтался, как посадит Герду на цепь, чтобы охранять его дачу. Такая безрадостная перспектива для нашего питомца нас не устроила, мы постарались отмежеваться от нежелательного покупателя, сославшись на слишком добродушный нрав собаки.

Немного погодя, к нам подошёл ещё один претендент. Его интеллигентный вид, неторопливый разговор и, главное, добрые глаза располагали к доверию. На его предложение о покупке нашей собаки мы охотно согласились. Подъехать за собакой должна была его жена. Пока её ждали, разговорились. Наш новый знакомый оказался москвичом, недавно женившимся на немке.

— В скором времени мы собираемся перебраться в Германию, — пояснил он. — Детей у нас нет, вот, и решили завести собаку. А в Германии цены на них очень высокие.

Будущий хозяин Герды подробно расспрашивал нас о её повадках, любимых «блюдах». Нас озадачил вопрос, какие сорта колбасы предпочитает наша собачка. Так и хотелось сказать ему в ответ: «Нам бы Ваши заботы».

Тем временем, новая хозяйка Герды подъехала на такси. Увидев её приветливое лицо, мы окончательно успокоились за судьбу собаки. Женщина привезла с собой красивый ошейник с поводком. Как хороша и величава была Герда в новой экипировке! Настала для нас горькая минута прощания. Спокойно стоявшая минуту назад, собака, почувствовав что-то неладное, вдруг вытащила голову из нового ошейника и побежала от нас прочь. Мы были в шоке. Собака ринулась по направлению к скоростной магистрали.

— Герда, Герда, домой! — отчаянно закричал мой сын.

Собака резко остановилась, нехотя развернулась и поплелась к нам, низко опустив голову. Ошейник на ней закрепили покрепче, посадили в машину и увезли…

Если бы я могла предположить тогда, что судьба занесёт меня в Германию, как Герду. Но это случилось позднее и тоже не от хорошей жизни.

Что за глупый скворец?

Во времена Брежневского застоя наш приборостроительный завод тесно сотрудничал с научно-исследовательским институтом. Однажды начальник технического отдела послал меня в это учреждение за документацией. Я подошла к уютному двухэтажному особнячку, расположенному в живописной местности на окраине нашего города, и услышала залихвацкую песню группы «Машина времени».

Никто не шутит с природой

И дело — дрянь и лету конец.

И только, споря с погодой,

Поёт какой-то глупый скворец.

Что за глупый скворец,

Что за глупый скворец.


Я в нерешительности остановилась у входной двери. «Наверное, под музыку творят научные работники, — промелькнула догадка. — Недаром светочи науки пропагандируют на предприятиях функциональную музыку для поднятия работоспособности». Робко приоткрыв дверь в отдел технологических разработок, я увидела картину, которую можно было смело назвать «Семейная идиллия». Под звуки песни, рвущейся из кассетного магнитофона, сосредоточенно трудились советские инженеры. Одна из них, моя бывшая одноклассница, розовощёкая Лариса, ловко орудовала вязальными спицами, заканчивая спинку мохерового пуловера. Интеллигентная дама, довольно солидного возраста, с очками, спустившимися чуть ли не на кончик носа, что-то вывязывала крючком. Две молодые сотрудницы, разместившись за одним столом, перелистывали красочные странички журнала моды. В углу комнаты, повернувшись лицом к отопительной батарее, сидел паренёк. Удобно расположившись в кресле начальника, он с большой сноровкой и ловкостью плёл рыболовную сеть. На моё громкое приветствие инженеры лишь кивнули, не отрываясь от своих важных дел, и только Лариса отреагировала по-родственному.

— Сколько лет, сколько зим! Проходи, присаживайся. У нас сегодня всё начальство в командировке в Москве — вот и расслабляемся, — пояснила она. — Рассказывай, как живёшь? — И тут же сообщила всю известную информацию обо мне. — Я слышала, что ты успела замуж выйти и развестись.

— Да, всё так. Вот живу вдвоём с сыном, — пыталась вставить я хоть словечко. — А где можно получить документы для нашего предприятия?

— Успеешь ты со своими документами. Позже возьмёшь, на втором этаже у секретарши, сейчас мы попьём чайку. Лариса быстро извлекла из тумбочки электрический чайник и обратилась ко мне с просьбой:

— По коридору налево находится туалетная комната, вот сходи и налей там воды. Мне надо закончить работу — осталось довязать лишь несколько рядов.

Лариса разложила на тарелке печенье, выставила банку сливового варенья.

— Вкусное варенье, — похвалила я.

— Ты мои соленья ещё не пробовала, — заявила Лариса с гордостью.

— Да, видно, ты хорошая хозяйка. Наверное, муж доволен, — заметила я.

— Ты что не в курсе? Я замуж так и не вышла, — грустно промолвила приятельница. — Где они, нормальные мужики? А мне уже под сорок — так и придётся куковать одной.

Я посмотрела с жалостью на бывшую одноклассницу. Крупногабаритная фигура, короткая стрижка из редких волос, зычный, грубоватый голос — все эти качества были малопривлекательными для лиц противоположного пола.

— Ну, до сорока тебе ещё далеко, может, кого и встретишь, — попыталась я ободрить приятельницу.

Прошло несколько лет. Наступило время демократических перемен, когда всё продавалось и покупалось. Проходя как-то по рыночной площади, я услышала знакомый голос.

— Солина! — прозвучала моя девичья фамилия, от которой я уже давно отвыкла.

За прилавком, заваленным яркими турецко-китайскими товарами, стояла улыбающаяся Лариса. В толстом пальто на синдипоне, в красной вязаной шапке, сверху прикрытой жёлтым шерстяным платком, в войлочных сапогах, она мало чем отличалась от других торгующих женщин в холодное зимнее время.

— Замуж-то ещё не вышла? — сразу огорошила меня вопросом бывшая одноклассница.

— Пока нет, — ответила я тихо, чтобы не привлекать внимание снующих в разные стороны людей.

— А я почти вышла! — с радостью сообщила она.

На мой недоумённый взгляд Лариса прореагировала по-своему и с пылом рассказала свою любовную историю.

— Нашла я себе хлопца здесь, на базаре. Он помогает нам разгружать тяжёлые баулы. Видно здорово я его зацепила, ведь он моложе меня на целых двенадцать лет! Пока согласился жить со мной пару раз в неделю, — дополнила приятельница. — Иногда, конечно, выпивает, но где найдёшь непьющих?

— Так, значит, ты, Лариса, переквалифицировалась из инженеров в продавцы? — выразила я сочувствие.

— А куда деваться? Жить-то надо. Наш институт прикрыли, все научные сотрудники вынуждены искать себе место под солнцем. Некоторые неплохо устроились и занялись торговым бизнесом как я, например. Мужики наши в Москву подались, в основном там на складах работают. Больше всех повезло Таньке Завьяловой. Она обосновалась в фирме по продаже недвижимости. Знаешь, какие «бабки» срезает? К своей трёхкомнатной квартире двухэтажный домик прикупила.

— Да, у нас завод тоже на ладан дышит. Может быть, и мне придётся переквалифицироваться, — пожаловалась я.

— Не переживай, места за прилавком всем хватит, — пошутила приятельница. — Ты бы зашла ко мне как-нибудь. Так одиноко иной раз бывает — хоть волком вой. Матери уже давно нет, отец умер в прошлом году, а два месяца назад брата похоронила.

— А что с ним случилось? Он был старше тебя всего на пару лет.

— Как и с большинством мужиков — спился.

Я посмотрела на припухшее, обветренное лицо Ларисы — стало жаль эту простодушную женщину. В ближайшую субботу договорились встретиться.

В назначенное время с бутылкой фирменного сухого вина и с коробкой шоколадных конфет я появилась на пороге квартиры Ларисы, но дома её не оказалось. В замешательстве я спустилась на первый этаж, вышла на улицу и в ожидании подруги остановилась возле подъезда. Через десять минут появилась Лариса, обвешанная огромными сумками.

— Молодец, что дождалась, — обрадовалась она. — Сегодня торговля шла отменно, не могла же я сбежать от многочисленных покупателей. Ничего, сейчас всё наверстаем.

Трёхкомнатная квартира Ларисы была завалена какими-то тюками, свёртками, коробками.

— Да у тебя тут целый склад! — удивилась я.

— Что поделаешь? Приходится тесниться, такая работа, — разъяснила бизнес-леди. — Так что любоваться здесь нечем. Пойдём лучше на кухню, поможешь приготовить мне закусон. У меня тут припрятан от моего друга бутылёк.

Лариса уверенно залезла рукой за кухонный шкаф и извлекла оттуда полупустую бутылку водки.

— Вот паразит! — воскликнула она с горечью. — Куда не спрячешь — найдёт. Хорошо хоть нам немного оставил, а то пришлось бы в магазин бежать.

Я достала из сумки бутылку вина, коробку конфет и положила гостинцы на кухонный стол, сдвинув в сторону груду грязной посуды.

— Видишь, как живу, — констатировала Лариса. — Даже помыть посуду некогда.

«Да, раньше у тебя всё блестело», — вспомнила я свой давнишний визит к Ларисе.

— А вино ты зря купила, — заметила она. — От него только бегать в туалет, да и по цене — дороже водки. Ну, ничего, будешь сама его пить, а я водочку порешу, — постановила Лариса.

Из духовки она извлекла огромную сковороду с присохшими остатками мяса.

— Ты, Люда, помой эту посудину. Мы в ней сейчас рыбу пожарим, а я картошки почищу.

Перспектива возиться с грязной сковородой меня не устроила, я предложила заняться с картошкой. Лариса милостиво согласилась.

Жизнь становилась удивительной и непредсказуемой. Города ветшали, даже тротуарную плитку выковыривали по ночам и увозили предприимчивые люди в известном только им направлении. В такое время так хотелось укрыться от всего этого беспредела. Когда мне подвернулась возможность уехать в Германию, я использовала её.

Только через два года я вновь оказалась в своём родном городе. Рыночную площадь, где торговала Лариса, я старалась обходить стороной — опасалась её громогласных расспросов. И вдруг знакомый окрик:

— Солина! Ты ли это? Вся из себя прикинутая!

Я оглянулась. Напротив продовольственного магазина стояла Лариса, вся обвешанная, как новогодняя ёлка, пёстрыми ситцевыми халатами, и улыбалась мне почти беззубым ртом.

— Знаю, всё знаю про тебя! — продолжила она восклицать. — Как ты, Люда, за немца замуж вышла и в Германию с ним отчалила. Хоть бы обо мне вспомнила и подобрала для меня хорошего жениха. Всё-таки мы с тобой в школе за одной партой сидели.

— У тебя уже есть почти муж? И, вообще, что ты делаешь здесь с халатами? Неужто снова переквалифицировалась?

— Да, переквалифицируешься тут. Бизнес-то мой лопнул. Столько денег вложила — и всё потеряла. Я же свою трёхкомнатную квартиру обменяла на однушку с доплатой. И всё впустую. Сейчас подрядилась от швейной фабрики халатами торговать. Ну, вроде бы пока дела идут неплохо. Эта продукция пользуется спросом.

— Как поживает твой друг? Устроился работать? — полюбопытствовала я.

Нет, он не работает, живёт у меня, но по хозяйству мне помогает. Иной раз и выпьет. Но главное — он спокойный и меня не бьёт, — отметила она с удовлетворением.

Я посмотрела на атлетическую фигуру Ларисы и подумала: «Попробуй такую поколотить!»

Приезжая из Германии в свой родной город, я больше Ларису на торговой площади не встречала. Рассказывали, что она занялась другим видом бизнеса — торговлей газетами в столице.

Как-то я приехала в Москву на Савёловский вокзал, чтобы отправиться в гости к родственникам в старинный город Кимры.

— Солина! Какими судьбами? — услышала я знакомый голос.

Я не ошиблась. Возле выхода из метро стояла Лариса в оранжевой стеганой безрукавке и в ярком зелёном свитере. Возле неё возвышался стенд с газетами.

— Лариса, я сейчас заскочу в одно заведение, а потом подойду к тебе, — пообещала я приятельнице. — Кстати, в какую сторону мне идти?

— Иди в левую сторону. На обратном пути мимо меня не проскочи — надо поговорить.

Не успела я отойти на несколько метров, как услышала вдогонку громогласный вопрос:

— Люда, а какой тебе нужен туалет — с удобствами или без?

— Конечно, с удобствами.

— Тогда направляйся прямо, за углом вокзала увидишь туалет. Там вход дороже, но можно руки помыть.

Лариса зорко следила, чтобы я не прошла мимо нужного объекта. Издалека я услышала новое напутствие:

— Поворачивай за угол!

Когда я вновь оказалась возле Ларисы, она сообщила мне, что довольна новым видом деятельности, хоть и приходится работать без выходных.

— Тысяч десять хоть получаешь за такую напряжённую работу?

— Что у меня в голове всего лишь одна извилина? Какой дурак будет сегодня работать за такие жалкие деньги? Я имею значительно больше, — похвасталась Лариса.

— А как же твой друг? Ему вряд ли понравится, что ты всё время на работе.

— Да его уже нет в живых, — немного помолчав, грустно добавила. — Умер от пьянки.

— Нелегко тебе, Лариса, сейчас приходится. Наверное, тоскливо одной?

— Мне тосковать некогда — целыми днями среди людей.

Мы попрощались, я торопилась на электричку. Вдогонку услышала:

— Ты, Солина, не пропадай. Если будешь в наших краях — навещай!

Сердце сжималось от жалости к Ларисе, но хотелось верить, что всё в нашей жизни изменится к лучшему, и каждый будет заниматься своим делом. Вспомнились слова из песни Макаревича:

И кому весной его трель нужна,

Ежели весна и без того весна?

И кто сказал, что песне зимой конец?

Совсем не конец!

Что за глупый скворец.

Охота на бабочек

О профессоре Дудкевиче, возглавлявшем кафедру зоологии в нашем педагогическом институте ходили легенды. Всех новоиспечённых студентов старшекурсники информировали об особенностях профессора и советовали, как вести себя при сдаче у него экзаменов и зачётов. Не рекомендовалось идти к нему в последних рядах, как поступали студенты у других преподавателей, рассчитывая на их усталость. С Дудкевичем такие маневры не проходили.

На экзамен он обычно приходил в благодушном настроении, шутил и посмеивался над ляпами нерадивых студентов. Приняв пару десятков экзаменующихся, профессор торопливо удалялся за громоздкий мрачный шкаф, разделяющий аудиторию на две половины. Если за шкафом раздавалось бульканье жидкости, студенты настораживались. Неторопливо возвращался профессор из-за шкафа, а грозный взгляд его чёрных пронзительных глаз и покрасневшее лицо не обещали ничего хорошего. Экзамен продолжался, но всё чаще вылетали студенты из аудитории с неудовлетворительными оценками. Заходы профессора за шкаф повторялись, число неудачников возрастало. При появлении хорошенькой студентки волна беспричинной ярости Дудкевича достигала наивысшей амплитуды. Он задавал ей каверзные вопросы, а в заключение клеймил за слабую подготовку. Когда глаза жертвы наполнялись слезами, и она жалобно смотрела на профессора, он резко менял тактику. Тихим и вкрадчивым голосом ловелас предпенсионного возраста назначал девушке свидание. Отказавшись от рандеву, студентка обрекала себя на бесконечную задолженность по зоологии.

После окончания первого курса студентов ждала летняя полевая практика. Жизнь в палатках, посиделки возле вечернего костра напоминали туристический отдых. Занятия проводились в живописной местности на берегу лесного прозрачного озера. Днём студенты с сачками охотились на разных насекомых. Усыпив их парами эфира, определяли по справочникам их виды, потом высушивали и готовили коллекции. Обычно летнюю практику проводили ассистенты профессора, но иногда Дудкевичу самому хотелось расслабиться на лоне природы, и он брал на себя руководство группой студентов. Такое известие участники занятий воспринимали со скорбью. Успешный зачёт группы зависел от поведения студентки, которую выбирал профессор в качестве объекта для любовных утех. Критерии отбора были жёсткими. Дудкевич оценивал не только внешность, он был требователен и к весовой категории объекта, так как сам имел наилегчайшую.

Подобная история произошла на одной из летних практик студентов-заочников, в которой я тоже приняла участие. Наша группа подобралась, как обычно, разновозрастная. Наряду с молодыми были студенты и более солидного возраста, должности которых требовали наличия диплома о высшем образовании. Но на природе все чувствовали себя юными и энергичными. Сначала неловко и застенчиво, а потом резвее носились практиканты с сачками за бабочками и стрекозами.

Как-то, наблюдая за неумелыми действиями подопечных, профессор Дудкевич пригласил всех на инструктаж и, с вожделением поглядывая на студентку Аню Берёзкину, с нарастающим азартом в голосе сообщил:

— Накрываем бабочку сачком, а когда она сложит крылышки, осторожно берем пальцами за грудь и сдавливаем до хруста. После этого укладываем бабочку на ватный матрасик и прикрываем.

С каждым днём статная девушка с округлыми формами и пухленьким, миловидным личиком становилась желанным объектом для ценителя женской красоты. Сначала профессор старался самостоятельно привлечь внимание красавицы. Он неуклюже бегал с сачком рядом с девушкой, обучая её мастерству при ловле насекомых. Аня лишь весело смеялась, наблюдая за виражами странного старикана.

Чтобы не терять времени понапрасну, Дудкевич обратился к старосте группы Прошкину с просьбой:

— Ты пригласи ко мне сегодня в палатку Берёзкину в девять часов вечера.

Прошкин понимающе кивнул и поспешил выполнить задание профессора.

— Анюта, мне нужно с тобой поговорить, — обратился староста к девушке.

— Что случилось? — насторожилась она.

— Похоже, что старый козёл Дудкевич на тебя глаз положил, — сообщил Прошкин с осуждением в голосе, и, замявшись, добавил. — Ну, в общем, приглашает он тебя в гости сегодня вечером.

— А я-то удивлялась, почему этот старикашка возле меня распрыгался. Оказывается, моей любви захотел. Шиш ему.

— Аня, ты не горячись. Может, он и мужик никакой. Погладит да отпустит, а ты для всех доброе дело сделаешь. Мы, как и ты, без проблем зачёт получим.

— За кого ты меня принимаешь? — обиделась девушка. — Я замужем, у меня есть ребёнок. Была бы свободной, и то не согласилась бы на столь гнусное предложение.

Вскоре все студенты узнали о щекотливом положении группы. Кто-то из них возмущался поведением Дудкевича, кто-то пытался повлиять на несговорчивую Берёзкину и приводил примеры из героического советского прошлого. Даже вспомнили Александра Матросова, который своим телом прикрыл вражескую амбразуру. Аня была непреклонна.

— Ребята, нашли из-за чего горевать, — отозвалась Анжела Коркина, сорокалетняя рыжеволосая студентка с атлетической приземистой фигурой.

Студенты с любопытством посмотрели на сокурсницу, которая в свободное от учёбы время работала заведующей столовой.

— Я замещу Берёзкину на важном для нас поприще, — пошутила она. — Старый козёл не разберёт в темноте, кто к нему заявился для любовных утех. Когда поймёт, поздно будет.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 18
печатная A5
от 414