электронная
280
печатная A5
467
18+
Златник Владимира

Бесплатный фрагмент - Златник Владимира

Объем:
242 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0051-0242-3
электронная
от 280
печатная A5
от 467

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ЗЛАТНИК ВЛАДИМИРА

Жанр: современный авантюрный роман

Автор: Эдуард Семенов

Владимир Найденов — типичный неудачник. Если переходит улицу, то обязательно попадает под грязь от мимо проезжающей машины, если кладет авторучку в карман, то она непременно протекает. Он работает экскурсоводом в захолустном музее провинциального города и рассказывает об истории города школьникам, которых приводят классами. Его жизнь постоянно вращается вокруг одного вопроса: «Где взять денег?» Чтобы как-то свести концы с концами он даже по вечерам подрабатывает таксистом на своей старенькой «шестерке».

Деньги ему нужны на растущие запросы жены и образование дочери?

При этом жена давно его презирает, и даже завела себе любовника, а дочь считает хоть и хорошим отцом, но совершенно неприспособленным к современной жизни, и активно занимается художественной гимнастикой, рассчитывает на спортивную карьеру, чтобы в конце концов стать танцовщицей и удачно выйти замуж.

Найденов не видит выхода из сложившейся ситуации и молча терпит пренебрежении жены и дочери к себя. Для сохранения семьи.

Однажды вернувшись домой, он запирается в туалете и читает на обрывке газеты статью про то, что в Прибалтике неизвестные лица нашли одну из самых дорогих монет в мире, Златник Владимира, и смогли продать ее в частные руки за баснословные для Найденова 250 тысяч долларов.

«Как было бы здорово найти такую монету?» — мечтает Найденов.

И мечты так бы и остались мечтами, если бы жена в очередной раз не брякнула ему: «А ты научить деньги печатать!» Потом дочь просит его написать реферат о денежной системе России, и принести из музея, какую-то ценную монету для доклада по истории. «Ну хоть какая-то будет от тебя польза, пап! «Мы потом вернем, пап!»

На работе его просят съездить на дачу умершего жителя города, старенького профессора, и посмотреть, нет ли там чего ценного для экспозиции музея. Всякого хлама! Грамоты, посуда.

Вместо хлама он обнаруживает прекрасную мастерскую и химическую лабораторию, которой решает воспользоваться и в итоге через несколько месяцев, создает штамп для изготовления златника Владимира и… первую монету. За время работы над монетой у него завязываются неожиданно отношения с одинокой женщиной, матерью мальчика, которому он рассказывал о музее и истории города. Обычная история: экскурсовод и

Однако, создать монету мало. Нужно, чтобы ее признали подлинником.

К тому моменту жена его бросает и уезжает с любовником на Тайланд, а дочь входит в состав сборной страны и покидает родильный дом. Найденов остается один на один со своей монетой и уезжает из города на Тамань, на родину своих родителей, где устраивается на работу в археологическую экспедицию.

Его план прост. Подкинуть свою монету в раскоп. Ему нужно, что ее нашли настоящие, именитые археологи и признали ее подлинной. Позднее он бы смог, используя свой штемпель, создавать другие монеты с тем-же рисунком. Всего их в мире существует восемь. Его бы штемпель был бы девятым. Восемь или девять монет на мировом рынке — это никак не повлияет на рыночную стоимость!

Однако, прибрежную зону уже давно контролирует банда черных антикваров во главе с преступным авторитетом по кличке Калита, которые имеют своих осведомителей во всех археологических экспедициях и перекупают все более-менее ценные находки и благополучно переправляют их на Запад. Если же перекупить не удается, а находка реально ценная, то Калита готов пойти на шантаж, кражу и даже убийство, чтобы завладеть раритетом.

В конце сезона археолог немыслимо повезло. Они наткнулись на неразграбленный курган. Для описи находок вызывают специалиста из министерства культуры. Он должен приехать лишь на следующий день. Найденова, как самого опытного, оставляют охранять курган и ему удается незаметно подложить одну монету на глазницу черепа воина, который захоронен в кургане.

Представитель министерства культуры, по фамилии Унгер, давно подкуплен Калитой, тут же сообщает ему о находке. Калита немедленно выезжает на своем катере к месту работы экспедиции, взяв с собой для прикрытия любовницу по имени Снежана.

Осмотрев находку, Унгер понимает, что находка бесценна. Ведь всем известно, что монету клали на глаз умершему воину, чтобы он мог заплатить за перевоз на реке Стикс. Это говорит о том, что умерший воин был очень знатен. Возможно даже это сам Один, который как известно был одноглазый. На этот факт совершенно неожиданно обращает внимание Снежана, вспомнив американский фильм.

Калита имеет свои уши в лагере. Он ищет способ завладеть монетой, которая уже перекочевал из кургана в палатку руководителя экспедиции. У него есть не так уж много времени, что украсть монету. В ближайшее время за ней должен приехать конвой из города.

Через осведомителя Калита узнает, что за Найденовым приехали из станицы. Приехали, чтобы сообщить, что его отец при смерти. Найденов спешно покидает лагерь. Этим и решает воспользоваться Калита. Он убивает начальника экспедиции, крадет монету, и устраивает все так, чтобы все подозрения в убийстве и похищении падают на Найденова.

В общем-то в это несложно поверить. Работал некогда в музее, знает ценность находок, одинок, не устоял. Найденова объявляют в розыск.

За Найденовым приезжает не просто из станицы. За ним приезжает его давняя зазноба, казачка Серафима, которая мечтает его женить на себе. Она устраивает ему пикник на обочине и всячески заманивает в свои сети. Только по приезду домой, от матери Найденов узнает, что в экспедиции произошло убийство и кража монеты, а его ищут.

Он не собирается скрываться, так как не видит за собой вины, и когда за ним приезжает сотрудник местного ФСБ, соглашается поехать вместе с ним в город. Серафима увязывается за ними. Уже в дороге Найденов понимает, что сотрудник ФСБ на самом деле собирается его убить. Он действительно работал на Калиту, и должен был по его заданию организовать автомобильную аварию с Найденовым. По плану Калиты тогда бы убийство окончательно повесили бы на Найденова, ну а монета бы хоть и осталась в розыске, но ее бы уже никто по-настоящему не искал.

Однако, Найденов уже не тот забитый мужчина из музея. Начав большую игру, он уже не готов быть безропотной жертвой и когда продажный фсбшник пытается его убить, оказывает сопротивление и сам убивает его.

Серафима, как преданная женщина, помогает ему сменить паспорт и вывозит из города, спасает и от бандитов, и от правоохранительных органов.

Найденова объявляют во всероссийский розыск. Проходит несколько лет. С новой фамилией жены и сменив внешность, отрастив бороду, он бросает Серафиму, и едет в Москву, чтобы встретить в аэропорту свою дочь, которая возвращается с крупных соревнований. Он думает, что уже все забыли эту историю и никто особо его искать не будет.

Однако, это не так…. Его по-прежнему ищут. Причем не только полиция и ФСБ. В первую очередь его ищет Калита, который вместе с Унгером уже давно легализовались и взяли в аренду усадьбу, которую отреставрировали и создали в ней частный музей, где главным экспонатом является «монета Одина». Его монета.

Они организовали турбизнес, который стал прикрытием для их торговли антиквариатом.

Калита, проведя несколько экспертиз монеты, давно понял, что златник Владимира из кургана лишь копия, но при этом он понимает, что подбросил его туда именно Найденов. Теперь Найденов нужен Калите, чтобы заставить его сделать еще несколько одну, или даже несколько монет под видом — подлинников. Легенда такая: в кургане было найдено несколько монет, но официально задокументировано Минкультом только одна, которая останется в коллекции и под охраной государства. Следующие же экземпляры монет, которые сделает Найденов, Калита хочет продать немецкому торговцу антиквариатом Мительштриху, который контролирует весь европейский рынок нелегального антиквариата.

Специально для этого он приглашает немецкого торговца антиквариатом к себе.

Калита узнает о встрече Найденова и дочери в аэропорту и тут же, через подставных лиц приглашает дочь и ее труппу, с показательным выступлением в усадьбу, пообещав солидный гонорар. Найденов едет в усадьбу вместе с дочерью. Калита рассчитывает, что он легко испугает беглого Найденова, которого, все еще ищет ФСБ, и заставит работать на себя.

Но за долгое время скрываясь от правосудия, Найденов уже давно перестал бояться. Он понимает, что Калита не собирается его сдавать. Ему надо лишь выяснить условия, которые Калита хочет предложить. Условия ему не подходят.

Он идет ва-банк и встречается в усадьбе Калиты, во время вечеринки лично с Мительштрихом, и сам предлагает ему монету. Но подлинную.

Он объясняет ему, что тогда ночью в кургане действительно нашел череп и… две монеты на глазах у мертвеца. Вот он забирает себе две подлинные, а на глаз кладет копию. И эта копия сейчас в руках Калиты, а подлинники спрятаны в надежном месте. Доказать, что это копия легко. У Найденова на руках есть штемпеля.

Мительштрих, узнав об этом, отказывается от сделки с Калитой. Разозленный Калита заточает Мительштриха и Найденова в древние казематы усадьбы, где пытками выбивает из одного деньги, а из другого признания работать на него.

Но и ФСБ не дремлет.

За Калитой давно следят и как только понимают, что он вышел на Найденова, внедряют в качестве гостя на закрытую вечеринку своего человека. Мало того, они даже уговаривают войти в контакт с Найденову, старую его знакомую, которую он чуть не полюбил, еще тогда в своей первой жизни. Будучи экскурсоводом, провинциального музея. ФСБ раскопали все. Даже это.

Оказавшись в заточении, Найденов помогает спастись Мительштриху. Его уже полумертвого находит дочь Найденова и сообщает об этом сотруднику ФСБ. В итоге спасают и Найденова.

Калиту арестовывают, а Найденов становится директором частного музея и фактически хранителем златника Владимира. Он начинает работать с Мительштрихом. Даже пишет книгу о том, как нашел свою монету, о всех своих приключения и называет ее «Златник Владимира», но даже в ней он не сознается, что все монеты были сделаны им. Просто у него было не один штемпель, а два.

Взяв судьбу в свои руки, Владимир Найденов полностью меняет свою жизнь. Но стал ли от этого он счастливым? Это вопрос так и остается открытым для читателя

Предисловие

— Смотри куда прешь, кретин!

Владимир Леонидович Найденов вздрогнул, обернулся на крик и увидел прямо перед собой решетку темно- синего микроавтобуса, из дверей которого торчала засаленная физиономия. Если судить по часам с гигантским циферблатом, болтающимся на мясистом запястье, и перстню- печатке с изображением какого- то святого, то это был типичный мелкий предприниматель, снимающий ларек на городском рынке. Однако держал он себя так, словно был, по меньшей мере, владельцем футбольной команды. Он махал рукой и требовал, чтобы Найденов уступил ему дорогу.

Найденов удивленно посмотрел на белые полоски «зебры», на которых он стоял, но спорить о том, что по правилам уступить дорогу должен был водитель, не стал и сделал шаг назад, вернулся на тротуар.

Микроавтобус с яркой рекламой известного стирального порошка «Тогда мы идем к Вам!» на борту, проскочив по самой кромке дороги, всхлипнул от распирающей его наглости, зачерпнул из небольшой лужицы дождевой воды и плеснул ее на Найденова. Если бы скорость микроавтобуса была чуть выше, то бурые капли жижы достали бы и до лица Владимира Леонидовича, а так забрызгали лишь штанины, оставив на них несколько крупных капель и целый десяток капель поменьше. «Уже неплохо!» — успокоил себя поначалу Владимир Леонидович, стряхивая капли с брюк, а на деле размазывая грязь по ткани, и тут же понял, что таким образом успокоить себя не удастся. Лучше бы капли залили ему все лицо. С лица что? Умылся и пошел дальше, а брюки надо стирать, причем с порошком, желательно импортным.

С недавнего времени это стало для него проблемой. Жена Найденова, Алевтина Игоревна, стала играть в пока непонятную ему игру и с завидной регулярностью предъявлять счет за стирку всего того, чего он на себе носил: трусов, рубашек, брюк и носков. Этот счет, пусть пока и в виртуальной валюте, ежесекундно увеличивался и грозил превратиться в неоплатный долг, по своей величине сравнимый с государственным долгом США.

Все, на чем он оставлял пятна — а он не мог их не оставлять, так как был перманентно рассеян и «постоянно витал в облаках», по мнению Алевтины Игоревны, — обязательно становилось предметом ежевечерних разборок.

— А это пятно, где ты подцепил? — спрашивала его супруга, держа одну руку с рубашкой на весу, а другую — упирая в свое успевшее затянуться жирком, но все еще весьма привлекательное тело. — А это?

Палец упирался во что- то, едва видимое глазом.

— Ну как ты мог умудриться поставить пятно здесь?

Владимир Леонидович уже давно не отвечал жене по существу вопроса, так как прекрасно понимал, что ответа от него и не требовалось. Какая ей была разница, что жирное пятно на брюках он посадил, когда ел хот- дог из палатки на углу дома, где находился их музей, так как хотел сэкономить. Хот- дог из палатки был дешевле, чем обед в столовой администрации. А пятно на рукаве рубашки — от чернил авторучки, которую он оставил в нагрудном кармане, когда взялся провести неожиданно подвернувшуюся частную экскурсию, и, между прочим, заработал на ней дополнительную тысячу рублей.

На самом деле он успел вытащить ручку раньше, чем чернила окончательно потекли. Еще бы чуть- чуть — и рубашка была бы безвозвратно потеряна, но он успел выдернуть авторучку, и вот только несколько капель упало на рукав.

Владимир Леонидович знал, что любые объяснения были бы встречены его супругой в штыки и без того усугубили бы его пошатнувшееся положение в семье. Положение главы семейства, кормильца и поильца.

Выровнять это положение могло только одно — деньги. На оплату кредитов: за компьютер дочери и за стиральную машинку; — на коммунальные услуги, на одежду, на обеды — дочери или хотя бы себе.

— В холодильнике давно мышь повесилась, — вспомнил он ровный голос Алевтины, загибающей на кухне пальцы, на которых красовались два массивных золотых перстня: один — его подарок на свадьбу, а другой — купленный за собственные деньги, — я уж не говорю про отпуск на юге. Хоть на даче у родителей, а до нее тоже надо доехать. Поэтому твои дополнительные заработки в виде тысячи за экскурсию засунь знаешь куда! Лучше молчи!

И Владимир молчал, а также усилием воли вызывал в себе образ молодой и красивой девушки, на которой он женился двадцать лет назад, сразу после службы в погранвойсках и окончания второго курса института культуры. Как он тогда считал, женился по любви в буквальном смысле слова, совершив гусарский поступок и утащив ее из-под венца у однокурсника. Он был уверен, что сделал единственный верный выбор, поэтому молчал, терпел и каждый день решал задачу с одной и той же неизвестной: «Где взять денег, чтобы…?».

***

Проводив взглядом микроавтобус, вернее, посмотрев в ту сторону, куда тот укатил, он все же перешел дорогу по пешеходному переходу и подошел к своей видавшей виды вишневой «шестерке» 1996 года выпуска. Достал ключи, открыл капот, подключил аккумулятор, залез в салон. Подышав на руки, вставил ключ в зажигание, включил двигатель и начал его прогревать. «Как минимум минут пятнадцать надо подождать, пока прогреется, а то на холодном масле движок встанет, и капитального ремонта мне уже не потянуть!»

Пошел мелкий осенний дождь, несколько желтых листьев упало на лобовое стекло.

«Скоро надо будет заливать омыватель в бачок. Опять деньги тратить? Может, ну его нафиг. На зиму поставить машину в гараж. Поставил бы… А дочку возить на гимнастику и обратно? Тренировки — почти каждый вечер. Как стемнеет, на улицах становится опасно… А у нее хорошие перспективы попасть в сборную города».

***

До дома через дворы он мог бы добраться меньше, чем за десять минут. В этом плане ему повезло с работой, но домой ехать не хотелось. Включив левый поворотник, выехал на шоссе и влился в общий поток машин. Сделал несколько кругов по городу в поисках запоздалых пассажиров. На перекрестке между улицами Дугина и Гагарина увидел поднятую руку.

— Куда?

— На Гудкова. Там забрать одного человечка, а потом на гавань «Надежда». Знаешь, где это?

Владимир Леонидович прикинул расстояние и назвал цену.

— Полтинник.

— Да не вопрос, поехали.

На переднее место, рядом с водителем, сел крепыш в кожаной куртке и кепке с меховыми ушами. В руках он держал букет роз.

— Шеф, только меня прямо к подъезду. Я покажу.

— Сделаем.

От крепыша веяло силой, здоровьем вперемешку с дорогим парфюмом и запахом хорошего коньяка. Не успев опуститься в кресло, он тут же схватился за трубку мобильного телефона и начал кому- то звонить.

— Сейчас, сейчас моя рыбка, я уже подъезжаю. Тачку поймал, еду.

Одновременно он крутил головой, как будто хотел кого- то высмотреть в потоке машин, постоянно оборачивался назад и заглядывал через плечо Владимира Леонидовича на линию встречного движения. Заметив любопытный взгляд Владимира Леонидовича, он хмыкнул и охотно пояснил:

— А как ты хотел, брат, приходится скрываться от благоверной. Она у меня, знаешь, какая. Ух…

Крепыш погрозил кому- то кулаком.

— Узнает, что я блядую, убьет.

— Так зачем же блядуешь- то, — в тон крепышу спросил Владимир Леонидович, — любишь — разводись — женись.

Крепыш хохотнул.

— Плавали, знаем! Через три года будет та же картина маслом, только вид сбоку.

Он взмахнул рукой и показал дорогу между высотными домами:

— Вот сюда, под арку и по кругу, там есть выезд.

Уже въезжая в арку, он еще раз бросил взгляд через плечо. За ними никого не было.

— Порядок, — сказал он сам себе. — Хвоста не привели! Во- о- н к тому подъезду!

Владимир Леонидович подкатил прямо к бетонному парапету, включил стоп- сигналы и, поддавшись настроению пассажира, громко озвучил:

— Карета подана.

Хотел добавить «сэр», но постеснялся.

У подъезда уже стояла светловолосая дама в норковой шубке, надетой на такой выдающийся бюст, что Владимир Леонидович, никогда ранее не удивлявшийся подобным подаркам природы, не удержался и приоткрыл рот от удивления. Крепыш выскочил из машины, распахнув объятия.

О чем они говорили, Владимир Леонидович уже не слышал, но обратно они вернулись вместе, причем букет роз перекочевал в руки обладательницы чуда природы. К запаху мужского одеколона и коньяка в салоне машины прибавился также аромат чего- то цветочно- цитрусового.

Крепыш не стал садиться на переднее сидение, а перебрался назад, поближе к своей даме сердца. Владимир Леонидович дождался, когда его первый пассажир закроет за собой дверь, и тут же нажал на педаль газа. Машина поехала по кругу и, проехав по двору, выехала сквозь другую арку на нижнюю дорогу, которая и вела к тому месту, которое на общегородском языке называлось «гавань Надежда». Излюбленное место встреч для всех влюбленных пар города. На самом же деле это был плавучий ресторан, пришвартованный у бывшей торговой пристани на Москве- реке, нижние палубы которого были переоборудованы под сауну и отдельные номера для отдыха.

Владимир Леонидович, подрабатывающий частным извозом уже не первый год, отлично знал это место, вплоть до последней колдобины на съезде с шоссе, поэтому домчался до места достаточно быстро.

— Ого, — удивился крепыш, увидев в лобовом стекле манящие огни ресторана. — Лихо ты.

Он достал из кармана толстый кожаный бумажник, переломил его пополам, явно наслаждаясь его хрустом, и протянул ему хрустящую сотню. Владимир Леонидович засуетился, пытаясь достать сдачу из заднего кармана брюк, но пассажир по- барски махнул рукой:

— Сдачи не надо.

Владимир Леонидович, всегда в таких случаях идущий на принципиальность, попытался возразить.

— Договор дороже денег.

Но пассажир остановил его.

— Брось, старик, бери.

И почему- то совершенно не к месту добавил:

— Мал золотник, но дорог! Лишние полтинники на дороге не валяются, а я сегодня гуляю.

Часть 1

Глава 1

Прокатившись еще несколько раз по пустынным улицам своего родного города, подбросив двух- трех бедолаг и поболтав немного на площади Громова с такими же, как он, водилами на общегородские темы, Владимир Леонидович посчитал, что сегодняшнюю норму по деньгодобыванию он вполне выполнил, а значит, может рассчитывать на приятный ужин в компании своей дражайшей супруги. Под словом «приятный» имелось в виду, что Алевтина снизойдет до того, что не будет грохать перед ним тарелку с вареными макаронами и жареной печенкой с таким видом, будто это бадья с черной икрой, добытой ею нелегким трудом «трубоукладчицы», а он — зажравшийся до безобразия буржуин, отбирающий последнее у сироток.

«И что с ней такое стало, — думал Владимир Леонидович, паркуя машину на пятачке между мусорным контейнером и железными конструкциями для вывешивания белья. — Никогда ведь раньше такой не была».

Когда они познакомились, Алевтина была веселая, легкая на подъем девушка, душа компании. Презирающая условности и все, что имело отношение к деньгам. Он ведь тогда только и смог выделиться из всех ее ухажеров тем, что подарил ей стихи собственного сочинения, а не банальный набор из букета цветов, духов и сережек с кристаллами Сваровски. Или ему только показалось, что она такая особенная? А на самом деле… Кстати, сережки недавно видел на ней не такие? Интересно, откуда?

Мысль о том, что у Алевтины кто- то появился, мелькнула у Владимира Леонидовича в голове и, не успев развиться, улетучилась. Войдя в полутемный и обшарпанный подъезд, он напряг все свое зрение, обоняние, интуицию и сноровку, чтобы не влететь в кошачьи экскременты, которыми, как минами- ловушками, были перекрыты все подходы на верхние этажи здания.

Между первым и вторым этажом он достал из своего — единственного сохранившегося в подъезде — почтового ящика газету «Труд» и, щурясь от тусклого света, быстро пробежался глазами по заголовкам. На последней странице в разделе интересных фактов ему бросилась в глаза статья о том, что в Прибалтике черный копатель нашел древнюю монету и продал ее в частную коллекцию за баснословную сумму в 250 тысяч евро. Заметка была маленькая, набранная петитом, и не сопровождалась никакими иллюстрациями. Единственным крупным и выделенным пятном была именно сумма денег, полученная археологом за свою находку.

Читать на ходу было неудобно, поэтому уже в квартире, привычным жестом кинув связку ключей на полочку в прихожей, а газету — на стиральную машинку в туалете, он поймал себя на мысли, что хочет обязательно прочитать эту статью более внимательно, но позже.

Интерес был скорее профессиональный. О какой монете идет речь? У них в музее, где он совмещал должность экскурсовода и заведующего научным сектором, была неплохая коллекция монет. И он точно знал, что ценных среди них не было, но все же. Вдруг. А что собственно «вдруг»? Врожденное чувство собственного достоинства никогда не позволило бы ему запустить руку в чужое, тем более — государственное, и уж тем более после того позора, который недавно обрушился на коллег из Эрмитажа. Они продали несколько ценных вещей за границу, но ничем хорошим такое предательство не закончилось. Кража была раскрыта, а виновные наказаны. Одна из них даже, как говорили, покончила жизнь самоубийством.

Нет, он никогда не пойдет на такое! Ему такие неприятности не нужны. У него и так все хорошо! Будто в подтверждение своим мыслям он покачал головой и, сунув ноги в мягкие домашние тапочки, прошел в большую комнату.

***

— Ну что, не ждали? — сказал он с усмешкой в голосе, обращаясь к жене и дочери.

Алевтина стояла возле балкона и водила утюгом по гладильной доске. Ритка, с ногами забравшись на стул, что-то читала с экрана ноутбука и одновременно печатала на клавиатуре. На Алевтине было надето вечернее платье, а в ушах светились те самые сережки Сваровски.

— Не ждали, — в тон ему ответила жена и, поставив утюг на подставку, прошла мимо него на кухню.

До носа Владимира Леонидовича донесся тонкий аромат французских духов. Владимир Леонидович поцеловал в затылок дочку, на что она ответила: «Ну пап, не мешай!», — и последовал за женой.

На кухне она уже доставала из микроволновки тарелку с дежурными макаронами и печенкой.

— Вот, ешь! Чайник сам поставишь. А я ушла.

— Куда? — удивленно поднял брови Владимир Леонидович. Ему совершенно не хотелось задавать этого дурацкого вопроса, но он соскочил с губ как- то сам собой.

— На кудыкину гору воровать помидоры! — ответила ему Алевтина и, снимая с бедер передник, пояснила: — У подруги день рождения. Я весь вечер тебя ждала. Мог бы и позвонить, что задержишься. Я ей обещала, что буду непременно. В общем, ешь, помоги Ритке с докладом, а я буду поздно. Завтра суббота, можно и погулять.

Такого поворота событий Владимир Леонидович не ожидал, поэтому снова задал дурацкий вопрос:

— У какой подруги?

— С работы, — ответила ему небрежным тоном жена. — Ты ее не знаешь.

— Так давай я тебя подвезу.

— А не надо, — махнула рукой Алевтина, — я такси вызову.

Владимир Леонидович покачал головой и, переваривая информацию, опустился на табуретку, подвинул к себе тарелку. Одновременно, по сложившейся традиции, он достал из заднего кармана брюк все заработанные деньги и протянул их своей жене.

Та, сморщив нос, проверила их на вес и не преминула заметить:

— Это разве деньги? Это слезы.

— Ну извини, я их еще не научился печать, — отреагировал Владимир Леонидович на автомате.

— Так давно пора научиться. Ты же ученый, — парировала супруга и тут же распределила все купюры между членами семьи. Вернула сто рублей мужу — на обед, выдала двести дочери, в ее руках осталась всего лишь одна сторублевая бумажка.

— О! — воскликнула она, играя бумажкой и театрально засовывая ее за лиф. — А это мне как раз на такси.

— Так давай я тебя отвезу, — еще раз попытался предложить свои услуги Владимир Леонидович.

Но Алевтина вновь отмела это предложение:

— Дочери лучше помоги! Она уже забыла, есть у нее отец или нет!

***

«Интересно, почему это она забыла, когда я всегда рядом!» — подумал Владимир Леонидович, но вслух произнести не успел.

Алевтина стремительно налетела на него своим телом, чмокнула в щеку, еще раз обдала его духами, бросила дочери: «Пока!» — и… хлопнула входной дверью.

Вздрогнул дрезденский фарфор в серванте, дрогнули плечи у дочери.

Владимир Леонидович посмотрел на закрытую дверь и, удивленно пожав плечами, хмыкнул и поспешил подсесть к дочери.

— Что там у тебя? Давай, показывай! — спросил Владимир Леонидович, проводя ладонью по шелковым волосам.

Рита не стала отстраняться, как в первый раз, улыбнулась ему в ответ, качнулась в его сторону.

— Вот, доклад по экономике. Денежная система России. Куны, гривны, чешуйки; золотые, серебряные и медные деньги, рубли, боны. Накачала тонну информации из Википедии, теперь сижу, разбираюсь. Знаешь, пап, оказывается, после революции в некоторых городах вместо денег использовали этикетки от алкоголя. Представляешь? Типа, «Портвейн» — пять рублей, «Водка» — десять, «Пиво» — рубль. Правда, клево?

«Ну ни фига себе темка! — подумал Владимир Леонидович, заглядывая через плечо дочери, — опять про деньги. Весь мир явно сошел с ума. Как будто больше не о чем доклады писать!».

Однако снова предпочел промолчать и лишь кивнул головой в ответ, соглашаясь.

— Наверное, действительно клево. Нет денег — пошел, насобирал пустых бутылок, отклеил от них бумажку — и в магазин. За новой партией спиртного.

— Не, пап, не иронь. Такие этикетки не работали. На них должен был стоять специальный штамп банка.

— Так ведь такой штамп можно из любой резинки вырезать, — ответил Владимир Леонидович, рассматривая картинки на экране монитора. — Такие деньги легко подделать.

— Конечно, поэтому такие этикетки имели хождение всего несколько месяцев, а потом от них отказались.

Владимир Леонидович слушал свою дочь вполуха. Она рассказывала ему про денежные реформы, про инфляцию и еще много чего такого, что в принципе девочке в ее возрасте знать не обязательно. Ее голос был уверенным и знающим. Она легко перепрыгивала с эпохи на эпоху, жонглировала фактами и цифрами, разворачивала перед ним какие- то диаграммы и была очень похожа на свою мать.

— Знаешь, — неожиданно даже для себя остановил ее Владимир Леонидович, — а давай заключим сделку.

Он тут же поймал себя на мысли о том, что «сделка» — это слово из лексикона торгашей, и поморщился. Сделка с дочерью, дожил! Однако слово уже сорвалось с его губ, поэтому назад возвращаться было поздно.

— Какую? — заинтересовалась Рита.

— Я тебе завтра из музея, из своих запасников, принесу несколько монет разных эпох, чтобы ты смогла наглядно продемонстрировать на уроке свой доклад. Мне кажется, это будет выглядеть гораздо эффектнее, чем просто картинки.

Девочка задумалась.

— А это можно?

— Конечно, — улыбнулся Владимир Леонидович, — оформим их как выездную выставку.

— Ух ты, здорово, — загорелись глаза у дочки.

Она взвизгнула и обняла Владимира Леонидовича за шею и прижала к себе.

— Какой ты классный, папка, и зря мама говорит, что от тебя нет толку.

Поняв, что сказала лишнее, она осеклась, прикусив губу. Но тут же быстро затараторила, желая загладить свою оплошность:

— В таком случае, пятерка мне точно обеспечена. Девчонки просто умрут от зависти, да и… (тут она явно хотела вставить чье- то имя, поэтому снова осеклась и снова затараторила) ребятам наверняка будет интересно.

— Конечно, конечно, — закивал головой Владимир Леонидович и, не желая заострять внимание на лишних словах дочери, подыграл ей: — А почему ты не спрашиваешь, что я хочу взамен?

— Что? — сделав хитрыми глаза, Рита посмотрела на него. — Только имей в виду, что стишки на табуретке я читать не буду, и где собираюсь встречать Новый год, тоже рассказывать не собираюсь.

— Ой ты, господи, — засмеялся Владимир Леонидович, — какие мы скрытные. Нет, такие жертвы мне не нужны.

Владимир Леонидович встал и подошел к книжному шкафу, где среди длинного ряда различных книг и альбомов сильно выделялась своим видом деревянная шахматная доска. Она была засунута между учебником по боевому самбо и энциклопедией русской моды. Владимир Леонидович потянул за краешек доски и аккуратно достал ее с полки.

— Сыграем? — он потряс доской, проверяя, есть ли в ней еще фигуры.

— Ой, папка, — Рита всплеснула руками и, прикрывая ладошкой рот, засмеялась. — Какая же это сделка?

— А что не так?

— Я с удовольствием сыграла бы с тобой и просто так.

— Считай тогда, что у тебя сверхвыгодная сделка.

Не желая больше тратить время на разговоры, он сдвинул на край стола дочкин ноутбук и ее тетрадки и, раскрыв доску, начал расставлять на ней фигуры.

— Как играть, не забыла?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 280
печатная A5
от 467