электронная
100
печатная A5
585
16+
Зимопись

Бесплатный фрагмент - Зимопись

Книга третья. Как я был пособием


Объем:
426 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-0625-8
электронная
от 100
печатная A5
от 585

Развлекая, поучать

(Гораций)

Часть первая

Один на всех

Глава 1

Трещали электрические разряды, в ушах тревожно бумкало — как в поезде, только перестук выходил басовито-гулкий и зловещий. Поднявшийся вихрь взмел пакеты и обрывки газет. Мы проявились в родном мире такими же, какими прибыли в другой — нагими и беззащитными. Вцепившись в почву всеми конечностями, Тома пряталась между Шуриком и чем-то недовольным дядей Люсиком, я осматривался. Пока все жались к спасительной земле, Малик медленно распрямился.

— Мне нужна твоя одежда, — грозно объявил он оказавшемуся неподалеку первому встречному.

Похожая на скалу фигура нашего друга нависла над крепким мужичком, каким тот казался себе и окружающим, пока не рядом не оказался Малик.

Все же нельзя так грубо. К тому же, фразу наш горбоносый пилот явно у кого-то стащил.

Да это же сцена из старого фильма, но теперь с нашим участием — какая-то пародия, как все в жизни, если сравнивать с кино.

Сон лопнул как лед на реке и лениво потек куда-то. Окончательно проснувшись, я обнаружил себя повернутым к дереву, а Варвару — обнявшей меня сзади. Во сне перевернулись. Ладно, это во сне, не считается. Зато тепло было. Надо бы спасибо сказать. Впрочем, обойдется. Я снял с груди ее руку и убрал назад, затем моя спина осторожно рассталась с теплотой соседки. Мысли о возвращении в далекий дом развеялись, меня с головой утопило в настоящем. Угораздило же оказаться во главе такого гарема. Пятнадцать девок, один я. Некто Сухов вел нечто похожее через пустыню. Я вел через горы. Суть одна: отвечаю за кучу доверившихся неопытных баб. Прошу прощения — молодых и чрезвычайно молодых женщин. Но по уму — баб, где логика рядом не ночевала, а самомнение хоть половником хлебай. Ничего не знают, ничего не умеют, зато — царевны. Или: царевны, потому и.

В свое время Гомер придумал виртуальную игру вроде компьютерной и резался в нее с наслаждением: осаждал и громил Трою, затем с трудностями и невероятно прописанными приключениями вел главного героя домой… Думалось ли мне когда-нибудь, что окажусь в роли героя игры-бродилки? Местами — стрелялки. А также стратегии. Всю жизнь я мечтал быть не пешкой, а игроком, двигающим королями и королевами. И вот, получите: участник квеста.

Окончательно высвободившись, я потянулся, отошел в сторонку и несколько раз присел. За приседаниями последовали нагибы в разные стороны, прыжки на месте и, наконец, пробежка вокруг сонного царства. Царевны беспардонно дрыхли, прижавшись друг к дружке — носы сопели, ресницы иногда подрагивали, ноги поджимались к скукожившимся туловищам. Хоть из пушки пали. Можно прийти, грохоча латами, целой армии, каждую из них связать, покидать штабелем в телегу и увести — они не проснулись бы. Организмы брали свое. Точнее, забирали. Мозгам велели молчать.

Нет, в телегу не погрузили бы, телега сюда не доберется. Я осмотрелся по сторонам с края лесочка. Каменная пустыня предгорья отсюда начинала обрастать кустарником. Чем ниже, тем больше. Вдали волновалась зеленая масса деревьев. Полдня пути — и мы под защитой бескрайнего леса.

Под защитой ли? Там могут быть волки, рыкцари, человолки… да мало ли. Для нас лес опасен своей ежесекундной неожиданностью.

Меня тянуло в горы. Туда не ходят местные, там нет ничего и никого, поэтому спасаться нужно именно там. Но сначала — найти еду. Места почти знакомые, со стаей я проходил здесь чуть ниже.

Вспомнились нескончаемые грядки клубники. Мм-м… К ним идти долго и опасно, но это вторично, потому как не сезон. Какие овощи и фрукты созревают в декабре, я не знал, тем более — в новом климате и в новом месте, где знакомой кажется в лучшем случае половина флоры. Отчего так — загадка. На родной Земле похожая на эту местность мне неизвестна, как и многие здешние растения. Не видел даже на картинках. Где же мы? Вопрос (пока) ответа не имел.

До сих пор ногти приходилось обгрызать или стачивать о камни, и вот — счастье! — в руках острейший нож. Я присел между нескольких валунов, и в траву полетели срезаемые заскорузлые кусочки. После рук настала очередь ног, и я снова почувствовал себя человеком. Долой наследие звериного царства, человек — звучит гордо! И какой человек. Ну, настоящий полковник. Для полного счастья осталось полк накормить. Для начала.

Теперь вспомнились апельсины, которыми так беззаботно кидались. У них-то самый сезон, но именно со стороны известной мне рощи двигались полчища разбойников. Надо искать еще, это же не единственная роща в мире.

Я продолжил обход. Ниже по склону нашлась полянка со съедобными корешками. На шестнадцать рыл — каждому на один зуб, но я собрал все, сколько нашел, и, вернувшись, сложил у лежанки. Ученицы еще спали. Кажется, их морили не только голодом, но и бессонницей. Или с теми рожами в одном помещении не поспишь.

Длинные Варварины руки занимали освобожденное мной место. В уме пометилось: узнать о церемонии посвящения в невесторы, иначе опять попаду впросак. Если это случится на допросе, все кончится хуже, чем плохо. А мне скорее всего предстоит такой допрос. Мы же идем к царице. К ее войскам. И Тому, если с ней все в порядке, следует искать там же.

Если.

Настроение ушло в минус.

Подумав, я вновь отправился вниз по склону, на этот раз еще ниже и во много раз осторожней — чтоб не попасть на глаза никому, кто случайно (или не случайно) окажется в дальнем лесу.

Глаза не врали — в одном месте в зелени пробивались оранжевые проблески. Пошла слюна, сработал глотательный рефлекс. Легки на помине. Если это действительно апельсины, спускаться до них по скалистым буеракам несколько часов. Потом еще не заблудиться в лесу. Но — апельсины!

Слева метрах в пятистах торчала небольшая каменная гряда, за которой просто обязана находиться поляна, с продуваемых мест почву смывает именно в такие естественные низинки. Прежде, чем отправить отряд дальше, его нужно накормить, а для этого — побольше узнать о местности. Может, счастье ждет за поворотом. Я направился туда.

Предчувствие не обмануло. В сырой впадине за отрогом обнаружились кусточки, на них — длинные плоды, внешне похожие на чурчхелу с солнечного юга, только зеленые. Я надкусил один. Сухо, вязко, противно. Под надорванной толстой кожурой обнаружились зеленоватые овальчики — жесткие и тоже невкусные. Собственно, в таком виде практически несъедобные. Но если перетереть их в порошок или попытаться съесть с чем-то в перетертой массе… Инстинкт подсказывал, что это едят. Только как?

Отвык я от людской жизни. Их варят! Это горошек, бобы или что-то в том же роде. Можно сварить кашу. Наверняка многое из еденного мной в местной школе сделано из этого растения. Как его назвать — овощ? Ягода?

Взгляд под ноги заставил побелеть. Между кустами почву проминал след — отчетливый, большой, довольно свежий. След сапога.

Сначала я огляделся. Видимость со склона хорошая, нигде никого не видно. След направлялся влево, на запад, куда мы с царевнами двигались все это время. Кто-то ушел перед нашим приходом сюда. Или мы его согнали? Вчера, в темноте, мы чужих не видели. Но ведь — в темноте. Вот и ответ. Если это враг, он мог пойти за подмогой.

Взбудораженный, я обследовал обследовали округу еще на несколько сот метров. Итог: чужак был не один. Несколько человек тащили что-то тяжелое — в паре мест заметны следы волока. И главный вывод: они ушли еще ночью. Сами нас испугались. Если бы рыкцари — не стали бы прятаться от сборища малолеток. Может, кто-то из разбойников решил вернуться к мирной жизни и спасался теперь от всех — своих и чужих?

Неважно. Нам они не опасны, и они уже далеко, точка. Набрав в подол юбки местного гороха столько, сколько смог унести, я двинулся обратно.

Место ночлега медленно оживало. Одни девчонки еще спали, вторые сонно выглядывали из лежанки, пытаясь сообразить, что, где и почему, третьи уже встали и оправляли помятую одежду. Некоторые отходили в сторонку.

Варвара искала меня взглядом.

— Что это? — уставилась она на принесенную добычу.

— Еда, — кратко ответил я, подходя бочком, чтобы не шокировать задранной юбкой.

На землю ссыпалась горка пупырчатых полосок весом в пару килограммов.

Варвара подошла почти вплотную.

— Ты это… — не то со смущением, не то с досадой пробубнила девушка, приблизив губы к моему уху, — вчерашнее не принимай всерьез. Что-то я перенервничала.

— Ладно, проехали. Представь мне команду, за которую теперь несу ответственность.

Как у ребенка, воображающего, что стреляет из пулемета, Варварин указательный палец застрочил по ученицам:

— Александра Пелагеина, Клара Ольгина, Кристина Есенина, Амалия Фаинина, Майя Береславина…

— Тпррр. Стоп, пожалуйста, — перебил я. — Память не резиновая.

— Какая?

Я мигом поправился:

— Плохая. Давай только имена. Сразу всех не запомню, но хоть что-то останется.

— Представление начать с себя?

Хотелось съязвить, что начала его вчера, но я сдержался.

Теперь Варвара стала декламировать, проговаривая медленно и четко, как чтец указа о награждении посмертно:

— Александра, Кристина, Клара, Майя, Амалия, Софья, Анна, Ираида, Марьяна, Антонина, Ефросинья, Ярослава, Любава, Феофания.

— Угу.

У меня закружилась голова. Точнее, в голове закружились имена, сваленные в кучку рядом с другой кучкой — из лиц. И они никак не хотели распределяться попарно.

— Теперь еще раз, только по тем, кто встал, — попросил я.

— Длинноволосая блондинка, что идет за деревья — Александра. Мелкая, которая встает…

— Клара, помню. Кудрявую темненькую Кристину тоже знаю. Кто эта курносая, которая вчера всем помогала, хотя сама еле ноги переставляла?

— Майя. Она из…

— Без подробностей, — взмолился я.

Плотненькая девочка восторженно таращила глазки, пытаясь вспомнить, каким чудом ее занесло в предгорный лес, а вспомнив — еще больше обрадовалась. Темные волосы за ночь расплелись, одежда смялась, но царевна не обращала внимания. Дескать, мелочи. Не до них. Напевая под нос и ритмично покачивая растрепанной головкой, она вылезла и с упоением уставилась на задравшуюся за облака кардиограмму горного массива.

Вчера эта девочка отлично себя проявила. Побольше бы таких.

— А крупная, примерно моего роста?

В начале июня, когда я сам Варваре, образно выражаясь, в пупок дышал, эта ученица тоже ничем не выделялась. Теперь вот раздалась ввысь и вширь как на дрожжах. Плечам и рукам мог позавидовать кузнец, почти соломенные ярко-желтые волосы чуточку вились и едва достигали объемистых плеч. Густые брови свелись над предметом изучения: царевна рассматривала царапинку на шлеме, который не бросила вчера, несмотря на усталость. Она попыталась затереть царапину рукавом рубашки. Деловитая, основательная, ответственная.

— Антонина, — представила ее Варвара.

— Позови Майю, Антонину и Кристину, только тихо, пусть остальные отдыхают.

Собравшись в течение минуты, все расселись вокруг меня на траву: грязные, мятые, стыдливо прикрывающие пятна на одежде. Давно не мытые головы по-заговорщицки приблизились. Довольные, что выбор остановился на них, девчонки горели жаждой деятельности.

— Мы с вами пойдем в дальний лес за едой, — объявил я. — Возьмите по пустому мешку.

— Оружие брать? — поинтересовалась большая Антонина, серьезно глядя в лицо. Без страха. Вдумчивая и предусмотрительная, она просто узнавала, к чему быть готовой.

Хорошие качества для похода. Я похвалил себя за выбор.

— Обязательно. Кто-нибудь из гнука стрелять умеет?

Все сделали страшные глаза. Еще бы, запрещенное оружие.

— Берите мечи. — Я обернулся к Варваре: — Захочется пить, выкопайте ямку в самом сыром месте, будет сочиться вода.

Она непонимающе сомкнула брови:

— Разве я не иду?

— Остаешься за главную. Сидеть тихо, не шуметь, деревьев не валить, костров не разжигать. Появятся чужие — уходите от них в противоположную сторону. Если мы не вернемся до утра, идите на закат, сколько сможете, там повернете на север, к людям. Должны выйти к своим.

— А если вам понадобится помощь?

Я отмахнулся:

— Ни в коем случае не идти за нами без разрешения. Если что — пришлю связную. Или дам знак: на высоких деревьях вон в той стороне вывешу свою рубаху.

— Тогда сразу идти к вам?

Я на миг задумался. Какой сигнал подать, если опасность? Костер развести? Дерево свалить? Это долго, и кто-то может сделать то же самое случайно. Можно поднять два сигнальных флага. Если уже прячешься на дереве, это возможно, но поднимать два при реальной угрозе… нет, при угрозе надо делать простейшее. Меняем.

— Одна тряпка — срочно уходите. Две — идите к нам. Повтори.

— Одна — бежать от, две — шуровать к.

— Отлично.

Моя команда повеселела, Антонина широко и могуче потянулась, курносое личико Майи вскинулось на меня, ожидая приказа. Кристина даже оперлась о землю руками, готовясь вскочить всеми четырьмя конечностями. Кандидатка в стаю, понимаешь. Сам бы так сделал. Я ведь только-только начал отвыкать. Приходилось постоянно держать себя в руках и пресекать на корню позывы, которые испугали бы девчонок. Не хватало еще привычно грыкнуть с возмущением или обратиться к кому-нибудь кратким «ррр» вместо неимоверно длинной фразы, которую нормальный человолк легко понял бы по интонации, позе и мимике.

— Насчет воды, — вернулась Варвара к насущной теме. Начавшие вставать ученицы со вздохом опустились на место. — Она не резиновая.

— Какая? — опешил я.

— Плохая. Сам это слово говорил.

Ну, хрен ей в редьку. Еще ляпнет при ком-то, кто в курсе, останутся от козлика рожки да ножки.

Так странные слова в обиход и прилетают — от нас, прилетевших из будущего. А не остались от прошлого, как упорно думалось, невзирая на объяснения дяди Люсика.

Да, это еще одно подтверждение, что мы в прошлом. Вопрос: тогда откуда у этого прошлого свое прошлое, что вылезает срытыми крепостями и косорукими акопалипсами?

Это промелькнуло в голове за секунду. Я вернулся в настоящее.

— Вода будет грязной. Надо дать отстояться.

— Ее может не быть, — возразила Варвара.

Девчонки закивали, подтверждая. Мой носок сапога ковырнул почву.

— Сыро. Значит, в глубине совсем мокро.

— Мокрая земля — не вода. Лизать ее, что ли?

Меня всколыхнуло. Горло успело подавить уже вырывавшийся упомянутый грык. Комки грязи, вылетевшие из-под ударившего в землю каблука, разлетелись в стороны. Один прилип к щеке Варвары.

— Если умираешь от жажды — будешь лизать, — жестко проговорил я, — а нет — значит, не умираешь!

Девочки съежились, присмирели. Даже Варвара. Вытершись тыльной стороной ладони, она не проронила ни слова. Кажется, женская интуиция воспринимает телепатию не хуже звериной.

Покончив с пораженческими настроениями, я продолжил спокойнее:

— Возьмите мешок, набирайте мокрую землю и выкручивайте, пока вода не просочится наружу. Так много раз.

— Тревога! — раздалось с дальней окраины леска.

Хватая оружие, все бросились туда. Лица перестали быть сонными, лежак опустел, словно тополиный пух ветром сдуло. Этот пух ощетинился клинками, готовясь продать свою жизнь как можно дороже, а еще лучше — купить пару-другую чужих.

Остры, однако, глаза у девчонок: в далекой дали по камням что-то быстро неслось в нашу сторону — как перекати-поле, как сдутые ветром клочья тумана над водой, нисколько не обращая внимания на кажущуюся непроходимость. Щурившаяся Варвара вдруг побелела:

— Это…

Я кивнул:

— Стая.

Упавшее слово обратило все живое в такой же камень, как скалы вокруг: на пределе видимости двигались по горе человолки с добычей. Уйму вооруженных людей, от которых разило немытостью, они учуяли издали и, плавно изменив траекторию, стая ушла верхним отрогом.

В ближайшее время страшного противника можно не опасаться — трофеи нужно доставить в пещеру, а там начнется пир. Новая охота возможна не ранее завтра-послезавтра, и это в случае, если еды окажется мало. А ее, как я увидел, хватало. Вряд ли это волчатина, скорее, человолки поживились на месте очередной битвы.

— Отбой тревоги, — объявил я, когда последние движущиеся точки исчезли вдали. — Отдыхайте. Но по сторонам посматривайте.

Даже расслабиться не успели:

— А-а! — со страхом и болью донеслось сбоку.

Отдых отменялся. Кристина, шагнувшая на ком сухой травы, теперь торчала над ним в перекособоченной позе — нога провалилась по самый верх бедра и застряла в дыре среди камней. Ни туда, ни сюда.

Мои усилия по вытаскиванию за руки вверх успехом не увенчались, а ее собственные попытки, связанные с дерганьем в стороны, едва не повредили ногу. Громкое «Ой!» остановило нашу бурную деятельность. Несколько учениц, толкаясь, принялись раскидывать траву, почву и перекрестно лежавшие — словно специально уложенные таким образом — ветви под ней.

Скальную породу пересекала трещина, она вилась между деревьями на несколько метров вперед. Кристину угораздило попасть в самую узкую часть. Дальше в щель могла бы поместиться не только нога, но и весь человек, что и было мной тут же продемонстрировано. Нырнув во тьму, я просочился в самую глубину, внутри дал глазам немного привыкнуть и осмотрелся.

Щель как щель, в качестве пещеры использовать нельзя: пролом почти вертикальный, от дождя не укроешься, а дно — череда сплошных острых выступов и углублений. Ни лечь, ни отдохнуть. Впрочем, здесь можно прятаться паре человек — при угрозе жизни, когда дождь и прочие неудобства просто не замечаются.

Нога Кристины в грязном кожаном мокасине едва не била меня по макушке. Вот оно что: нужно двигать ее вперед согнутой, тогда выйдет на широкое место. Я осторожно взялся пальцами за тонкую щиколотку.

— А-а! — оглушил сверху девичий вопль.

— Кристина, это я. — В одно движение ее нога была вытянута мной в нужном направлении. — Вот и все.

Обошлось содранным кусочком кожи. Могло быть хуже.

Полазив по трещине еще, я сделал вывод: пещеркой активно пользуются. Людям здесь некомфортно, а вещам — в самый раз. На камне виднелись многочисленные потертости и царапины, оставленные опускаемым и поднимаемым грузом. Сейчас чей-то возможный тайник был пуст.

Прошу прощения, не пуст. Один камень явно выделялся своей инородностью — на мой взгляд недавнего человолка, привыкшего к жизни среди камней. Я расшатал его и вынул. В глубине обнаружилась выемка, за которой можно спрятать пару мешков золота. Вместо золота здесь ползали мокрицы, а в застоявшемся воздухе, несмотря на сырость, стоял убойный запах чеснока и пота. Кто-то был здесь совсем недавно. Возможно, те самые обладатели ног и груза, чьи следы я видел около лагеря.

Попыхтев, я выкарабкался на свет и указал на трещину.

— Не накрывайте, чтоб еще кто-нибудь не провалился. И хорошо бы огородить торчащими ветками.

С этой минуты движения царевен по леску стали намного аккуратнее, ступни прощупывали почву, прежде, чем перенести вес. Вот и прекрасно, целее будут.

Я вновь собрал отобранную команду в сторонке. Остававшаяся за командира Варвара, естественно, тоже присутствовала, и мои первые распоряжения коснулись именно ее:

— Воду наберите про запас в шлемы, у вас их остается три. Отстоится, можно пить. Лучше, конечно, прокипятить, но дым выдаст убежище, а рыкцари опаснее микробов. Напейтесь и наберите воды с собой, возьмем в горы. И дров наберите, сколько можно. И сухой травы. Не думаю, что дело дойдет до костра, но если дойдет, нужно быть готовым. Вопросы есть?

Антонина подняла бровь:

— Как ты сказал: рыкцари опасней, чем кто?

Мяч ей в ворота и полный стадион зрителей. И мне заодно, поскольку сам виноват.

— Чем другие рыкцари, мелкие и вредные. Неважно. Я спрашивал по существу дела.

— Вдруг вы не вернетесь до утра потому, что просто задержитесь? — задумчиво ввернула Варвара. — А мы уйдем.

— Тогда отправимся вам на перехват. Постараемся не задерживаться. Вон кучка корешков. — Я указал на принесенное с утра. — Разделите, поешьте.

Кристина сглотнула. И не она одна.

— Себе еще найдем по дороге, — успокоил я команду. — С вопросами все?

— Какой знак подать, если увидим угрозу вам? — осведомилась Варвара.

Гм. Соображает. Об этом я не подумал.

— Пригните крайнее деревце на пригорке. На фоне скалы его должно быть видно от леса. Буду знать, что к нам кто-то идет.

— Если враг двинется сюда, как сообщить, что мы ушли, а здесь засада?

Я вытащил и протянул девушке кремень:

— Запалите собранный хворост, мы увидим дым.

— А если снова туман? — возразила она.

Я пожал плечами.

— Тогда не увидим.

Больше вопросов не возникло.

Непросто быть командиром. Столько мелочей, о которых нужно думать заранее. Поправив на плече гнук, я повел навьюченную пустыми мешками продовольственную экспедицию в сторону далекого леса. Наступали осторожно, памятуя о прикрытой трещине. Каменистый склон оказался крутым, дальше понадобилась еще большая осторожность, чтоб не соскользнуть. Я постоянно оглядывался. Спутницы всматривались вперед. Высокое солнце слепило слева, не мешая видеть далеко и отчетливо. Жаль, что это работало и в обратную сторону — мы являлись прекрасной мишенью для любого, кто мог поджидать в лесу.

— Съедобно. — Я кивнул на ростки под ногами.

Антонина провела по ним носком сапога:

— Такие сухие и хиленькие…

— Если не голодная, не переводи продукт, оставь другим, — выговорила ей Кристина, собираясь рвать зеленый пучок. Видимо, в плену их кормили только вершками.

Неужели жизнь ничему не научила? Пришлось подавать пример. Выдернув похожий на недозрелую морковь белый корень, я тщательно обтер его перед тем, как отправить в рот. Джентльменский позыв предложить первый кусок дамам мозг безжалостно придушил: мало ли.

Девочки хором захрумкали, дорога пошла веселей. Мой взор метался и постоянно обращался назад. Муки командира: почему не пошел всем отрядом? Стоило ли разделяться, когда за нами погоня?

От погони мы как-то спаслись, иначе нас уже догнали бы. Зато: если напоремся на разбойников всего лишь вчетвером, остальные спасутся.

— Все помнят сигналы?

Если со мной что-то случится, сигналить и принимать информацию придется им. Вышагивавшая плечом к плечу Кристина бойко отрапортовала:

— Один флаг — срочно уходите, два — идите к нам. Если кто-то движется в нашу сторону — согнутое деревце. Если лагерю угроза — костер.

— Откуда взять флаг? — с детской прямотой вопросила Антонина.

Единственная из нас в доспехах и шлеме, из-за своей крупности она выглядела самой взрослой. Внешность обманчива.

Я прокашлялся, не зная, как приступить к объяснению. Разговаривая с Варварой, имел в виду себя, теперь задумался о вариантах.

— Решим этот вопрос, — успокоила меня Кристина, переглянувшись с Майей.

Та едва сдерживала смех.

Глава 2

Многие племена индейцев Амазонки не приняли католичества по глупой причине: не могли верить людям, у которых для обозначения зеленого цвета всего одно слово. У них самих до трехсот. Сейчас все эти триста, а то и больше, составляли наш вожделенный горизонт, играя дополнительными сотнями оттенков и тысячами нюансов.

После основательной чистки шлем на Антонине сиял как самовар, и я забеспокоился, не привлекут ли блики чужого внимания. В кино спрятавшегося снайпера выдавало стекло на оптическом прицеле, а у нас целый купол на вершине самоходной башни.

— Вас не учили маскировке?

— Но это некрасиво, — скривилась единственная наша обладательница доспехов.

— Тоня, сейчас это опасно, — поддержали меня Майя с Кристиной.

Скрепя сердце, Антонина покрыла предмет спора горстью пыли. Остальной металл на ней был тусклым — ее руки, к нашему счастью, туда еще не добрались.

К лесу мы вышли часа за два с половиной. У девочек уже подгибались ноги.

— Сидите здесь, — приказал я, остановившись перед внушавшей благоговение стеной неизвестности. — Если через полчаса не вернусь, бегите назад. Если волки — лезьте на дерево. Если враги — подавайте сигнал и спасайтесь.

— Если обожжетесь — подуйте на пальчик, — продолжила тираду Кристина, поигрывая локоном. — Чапа, мы не маленькие.

— Если бы.

На вид — еще согласился бы, чувственные симпатяшки с выпирающими свидетельствами взрослости, одна из которых даже обогнала меня ростом, имели полное право не называть себя маленькими. Далеко не дети. Но дело касалось выживания. При встрече с врагом соблазнительные выпуклости не помогут. Если только очаровать, чтоб противник дар речи потерял… но где взять такого врага-эстета, чтоб не мечом рубил или за волосы в плен волок, а издали женской красотой восторгался? Даже Варваре, которая в этом плане превосходила большую, тоненькую и плотную спутниц как плазма ламповые телевизоры, не повезло использовать природные козыри на всю катушку. В общем, большой ты или маленький — решают поступки, а не слова. На сем остановимся.

Деревья за спиной сомкнулись. Крадучись и прислушиваясь, я пробежался, где позволяла местность, и продрался, где не позволяла. Впереди действительно сияла оранжевыми точками апельсиновая роща. Не роща, а несколько деревьев, зато в самом соку. Я бросился назад.

Вдруг — запах, чужой и неправильный, что-то напомнивший. Чувства взбурлили, но предательски задрожавшие ноги уже вынесли в просвет между стволами. Прямо напротив в такой же оторопелости застыли два мужика. Одеты в рубахи, юбки и стоптанные сапоги, в руках короткие копья, выполнявшие роль посохов. Один — неохватно-крупный, с наивно-добрым лицом несмышленого кутенка, которого невзначай испугали и обидели разом. Он одеревенел у огромного куста в позе вратаря, готового к пенальти. Второй — просто мускулистый, но намного более быстрый. Его копье взлетело в замахе:

— Медленно полоши орушие на землю.

Тон шамкающего голоса, выговаривавшего «ж» как «ш», сквозил неприятностями. До меня расстояние вдвое меньше, чем от Гордеевских бойников в свое время до волчьей своры, которую такими же копьями вмиг превратили в энтомологическую экспозицию. В аналогичных умениях «немца» (так я окрестил копьеугрожателя за схожий акцент) я почему-то не сомневался. Руки отстегнули ремень и скинули перевязь.

— Давай сюда.

Меч и нож нашли новых владельцев. Немец улыбнулся во всю ширь, разглядывая невероятную рукоять ножа, открытый рот объяснил акцент: внутри не хватало целой череды зубов.

Пока второй запоздало брал меня на прицел, Немец поднес к моей шее лезвие моего же ножа:

— Кто такие?

Вон оно как, о нас знают, если во множественном числе. Или — берет на понт, не зная, кто я и сколько нас?

С ножом у горла врать трудно. Но недоговаривать можно.

— Мы сопровождаем в ближайшую башню нескольких царевен.

— Кто «мы»? Сколько вас?

— А вас?

— Не дерзи. — Клинок вжался, а на ногу наступил тяжелый сапог, видавший лучшие времена.

На рыкцарей мужики не похожи, скорее, на бежавших крепостных. Только от кого бежавших, если в этой части страны безвластье?

Немец почему-то забыл предыдущий вопрос, перейдя к следующему:

— Царевны, говоришь? Варфоломеины среди них есть?

— А что?

Между ушами ухало: «Варфоломеины»! Не один я надеюсь отыскать следы Зарины?!

— Ответ неправильный. — Острие процарапало кожу над кадыком. Тычок носка сапога в голень усилил впечатление от недовольства собеседника. — О потерянных царевнах что-нибудь слышал?

— Их и сопровождаю.

— Не о тех, — скривился Немец. — О приемных, бывших ангелах.

Ни фига себе, оказывается, не о Зарине речь. Откуда такой интерес к нашим с Томой скромным персонам у каких-то крестьян?

— Говорили, что одну человолки съели.

— То есть, — Немец прищурился, наклонив голову, — одна еще жива?

Отвечать не пришлось: из леса к нам неслось пять больших волков — быстро, мощно, в полном молчании. Когда хотят прогнать — лают. Эти нападали. И нападали на троих, что не стыковалось с засевшими в мозгу установками. Впрочем, звери — телепаты, они чуют состояние людей, определяя взаимоотношения по запаху. Мы для них были два против одного. Узнать ответ умозрительной загадки, не придут ли волки на помощь одному против двоих, не хотелось — а вдруг наоборот?

В аховой для себя ситуации мои поимщики сделали правильный выбор. Отстранившийся клинок развернулся протянутой рукоятью, и мне под ноги упала кинутая обратно перевязь с мечом:

— Помогай. Отходим.

Руки с удовольствием схватили родное оружие, мы одновременно отступили к кустам. За пышной растительностью обнаружился его один человек — в такой же одежде, скорчившийся, с трудом сдерживавшийся, чтоб не стонать. Середину тела покрывала сплошная бинтовка, сверху запеклась кровь.

— Волки? — Догадался он по нашему поведению. — Дайте огужие.

Этот не выговаривал «р». Прямо день логопеда какой-то.

Волков мы встретили, выставив клинки по кругу и защищая спинами раненого. Резкая смена ситуации зверей смутила. Раздались удивленные гавки, но набравшая скорость стая не смогла перестроиться. Сшибка произошла в молчании, быстро перешедшем в вой. Все три клинка достигли целей, четвертый — в нетвердой руке лежачего — просто отогнал зверюгу, пытавшуюся прорваться снизу, но пятый волк впился в бедро Немца, добивавшего первую жертву. Пригвоздив своего, дергавшегося на клинке, к земле и так оставив, я ножом прикончил висевшего на Немце.

— Шпашыбо, — с присвистом вышло из его разбитого рта.

Оставшийся в живых волк просто сбежал. Оружие Немца опустилось, веселый взор уставился мне в переносицу:

— Неплохо.

— Шкуры. — Здоровяк с упоением глядел на убитых зверей. — Сразу четыре.

Лоб Немца сошелся в задумчивости.

— Только быстро, — разрешил он. — Поможешь?

Последнее предназначалось мне. Почему нет, если мы теперь вроде как союзники?

Освежевание в шесть рук прошло быстро. Мясо, сопровожденное моим горестным вздохом, отправилось муравьям в траву, шкуры ушли в котомку, распухшую до размеров мешка. Стоя с оружием друг против друга, никакой враждебности мы больше ощущали.

— Ладно, пацан, сделаем вид, что друг друга не видели. Так лучше для всех.

Медлительный здоровяк поднял лежачего, от них слегка повеяло чесноком и потом. Немец, прежде чем прихватить шкуры, вскинул на плечо еще один вытащенный из кустов мешок. В нем звякнуло, а тяжесть и остро торчащие углы не оставили сомнений: оружие. Или доспехи. Скорее всего, мне довелось напороться на местных мародеров, тоже собравших жатву на поле боя и теперь с приключениями пытающихся доставить ее до места назначения. Впрочем… На этот раз я узнал не дававший покоя запах — тот самый, из трещины. Вот откуда мешок. И вот кого мы выгнали из леска своим туда вселением.

Фигуры скрылись среди деревьев. Я заставил себя забыть про мясо — царевны за одну мысль о нем на месте зарубят, но мысль — не муха, просто так не прогонишь. Тропа вела меня к горам, кучка калорийнейшей пищи быстро удалялась, а душа разрывалась. Почему надо голодать, если можно не голодать?!

Потому. Я потряс головой. Труднее всего победить в борьбе с собой. Потому что силы равны.

Глава 3

— Уважаемые дамы, подъем. Хочу угостить вас солнцем.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 585