электронная
100
печатная A5
597
16+
Зимопись

Бесплатный фрагмент - Зимопись

Книга шестая. Как я был стрелочником


Объем:
394 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-0520-6
электронная
от 100
печатная A5
от 597

Эпиграф

«И вот подходит наша книга к желанному концу. Осталась у нас с вами одна последняя часть. И вот она перед вами. Она заключает в себе то, чего бы крайне не хватало, если б наша жизнь была только такой, какой мы вам сейчас преподнесли».

М. Зощенко «Удивительные события».

Часть первая
Спасатель

Глава 1

Небо без проводов. В который раз восхищаюсь. Небывалое зрелище в моем мире. Чтоб увидеть, нужно выбраться за пределы города и главных трасс или попасть на свалку. Здесь же никому в голову не придет, что можно жить под стальной паутиной и не чувствовать себя пойманной мухой.

Конь шел резво, не замечая двойной ноши. Поздне-весеннее солнце ничем не отличалось от летнего, которое равнялось для меня далекому южному.

— И как удачно куда-то подевалась Томина подружка с твоим лицом и именем, не правда ли?

Ася умолкла. Мне, болтавшемуся за спиной цариссы, на это ответить нечего. Оправдываться, искать варианты вывернуть все наизнанку и выпутаться? Судя по настрою цариссы — бесполезно. Если она собрала столько народу и лично отправилась к Верховной царице за приказом изъять меня из сестыря, одними словами не отделаться Нужны доказательства, и весьма убедительные. А их нет. Любой, включив логику, мог сложить убийственную для меня цепочку, просто Ася додумалась первой.

А Тома?! Укрыватель черта, нарушительница чуть ли не главного закона этого мира. Теперь погибнут все — я, сестренка со своими амбициями, Юлиан с грезами о любви, которого тоже примут либо за скрывавшегося черта, либо за сообщника, и Зарина — со всеми нашими едва проклюнувшимися мечтами. Папринций не дождется сына, Шурик — помощи, Малик не сможет ее оказать, не зная, где и как. Все пошло прахом по причине, которая постоянно лежала на виду: ничто, построенное на лжи, не ведет к счастью. Не приводило, не приводит и никогда не приведет.

— Придумываешь, как выкрутиться? Не трать силы. В моем подземелье сидит некий Дорофей, пособник врагов равновесия. Прежде, чем ему вырвали язык и выкололи глаза, парнишка сообщил много любопытного, однако фантазии не хватило свести факты воедино. До сих пор не пойму: как мальчика не отличили от девочки? Поздравляю, ты хороший актер.

Ася обернулась, словно желая убедиться в могуществе моего лицедейства. В глазах стоял мрак. Не черный, а какой-то серый. Мокрый и злой.

Если б сказанное говорилось для принятия немедленных мер, их приняли бы заблаговременно. Об этом стоит подумать. Получается, от меня что-то нужно? Поэтому серый мрак внушает не ужас, а нечто странное, похожее на жалость. Во мраке пряталась боль.

У меня даже оружие не отобрали. Нож цариссы тоже почти под рукой: одно движение, и она труп, а я всадник, готовый ускакать, куда заблагорассудится.

Это если забыть об отряде, направившем на меня не только разнообразные по степени ненависти взгляды, но и множество металлических изделий разной степени остроты. Неужели Ася им рассказала? Нет. Она ненавидит чертей, но я зачем-то нужен. Просто подожду, и все само разъяснится. А может и рассосется.

На душе посветлело.

Долгое время ехали молча. Меня ни о чем не спрашивали, я тоже не горел желанием вести дискуссии с людьми, не признающими во мне человека. Их закон гласит: «Если я встречу падшего, я убью его» и «я жесток и беспощаден с преступниками, ибо преступивший закон сознательно поставил себя вне общества — общество обязано ответить тем же». Еще недавно я восторгался последней догмой, она казалась панацеей. Забылось одно: на непрочном фундаменте дворцы не строят.

Отряд переночевал в цекаде, на следующий день опять ехали без остановок. Места ночлега здесь расположены в расчете на две скорости передвижения: степенно-солидную и быструю. Люди, которые желают получить от пути удовольствие, и грузы, что боятся тряски, путешествуют от одной стоянки до следующей. Если же выехать на рассвете и поторопиться, за световой день можно миновать два перегона. Мы желали быстрее достигнуть некой цели, потому спешили.

Когда развилка на Асину вотчину Льна и Тканей осталась по правую руку, обозначилась цель поездки: мы едем к Томе.

Скорее — за Томой. Чем ей это грозит, я понимал прекрасно. Кроме как убить цариссу и броситься навстречу с криком «Все пропало!» других планов в голову не приходило. Все-пропальчество из нас с корнями выдирали в невестории, доказывая, что это не выход, а вход в еще большие последующие неприятности. Также не надо забывать про взгляд с прятавшейся внутри болью и про все еще живого меня за спиной цариссы, которая вовсе не склонна к сентиментальности. Значит, подождем без резких движений.

Вокруг тянулись уже знакомые поля и леса. Вотчина Западной границы. Имение Томы и ее стартовая площадка на верхушку власти — как она думает. Теперь честолюбивым планам пришел конец.

А если мы едем торговаться? К примеру: дочка Аси тоже решила пробоваться на царицу. Вполне достойный вариант, я бы за Марианну проголосовал… имейся у мужчин право хоть что-то решать в этом мире. Как понял, Ася входит в управляющий страной «клуб по интересам», и если она решит пристроить доченьку на теплое место, ей мало кто возразит. У Томы, которая на сегодня лидирует, появится еще одна конкурентка. Сейчас у Аси в кармане… ну, за спиной, прекрасный козырь. Томе бить нечем. Возможен обмен: моя жизнь на сход Томы с дистанции.

Вопрос: согласится ли Тома? Один раз уже выбирала. Собственная армия в обмен на мое личное счастье. Итог удручающий.

Если меня не станет, Томе останутся Юлиан, титул, вотчина, полностью развязанные руки и великое будущее. А проблемы исчезнут.

Не исчезнут. Она укрыватель. Если мы действительно едем торговаться, а моя жизнь — разменная монета, то у Томы положение безвыходное. Ей придется согласиться.

Еще непростой вопрос: простит ли она мне эту сделку?

Меня трясло позади всадницы, руки держались за украшенный бронзовыми пластинами пояс. Ничего хорошего впереди я не видел. Быстрей бы домой — который с большой буквы. Только Зарину разыскать, и гори здесь все синим пламенем. Пусть слышу со всех сторон, что через портал обратного пути нет, но это утверждают те, кто хорошо устроился в новом мире. Им назад не нужно. Им так спокойнее — думать, что возврата нет.

Кто ищет, тот найдет.

— Марианна сбежала, — упало с губ полуобернувшейся цариссы. Кожа вокруг ее глаз пошла морщинами, похожими на трещины. Словно вмиг постарела. — Связала в мешок одежду с оружием, скрепила пару бревен и отправилась по течению на ту сторону. Я узнала об этом поздно, из записки.

Я чуть не поперхнулся. Всего ожидал, но такого…

Мало ей приключений?! А ведь сам научил на воде держаться. Еще радовался успехам царевны.

Комок ей в кашу и пенку в молоко, она же к конязю отправилась! Вспомнился разговор купавшихся мальчишек: «Говорят, он теперь бой-бабу хочет: чтоб и на коне, и мечом, и при том — баба». И более конкретное девчоночье: «Конязь ищет не просто наложницу, а боевую подругу. Если незамужняя от пятнадцати и старше, чиста телом, быстра умом, без разной обузы и еще девица, любая может показать себя».

Марианна отправилась показывать. Увидела, какими глазами правитель на ее мамашу глядит, да какие перстни носит…

— Нужен проводник. — Голос цариссы стал глуше, а тон чуть добрее — он уже не выдергивал конечности с корнем, а только ломал и выкручивал. — Ты бывал за рекой. Тебе легче найти ее… и забрать.

— Если она захочет возвращаться.

— Именно. Уговорить сможешь только ты. Она же из-за тебя.

Так становятся виноватыми в том, чего не совершали. В поиске и назначении ответственных за то, что с ними случилось, женская логика безупречна. Лучше не спорить, иначе окажешься виновным еще в чем-нибудь. Отрицание женской правоты — уже преступление, и я спросил:

— Как мы переправимся?

— Не мы. Царица дала позволение тебе одному.

— Вы ей рассказали?! — Одежда вмиг пропиталась холодным потом.

— Усеченную версию. Лгать царице — себе дороже. Никогда никому не лги. Можешь недоговаривать…

Правило, что составляло немалый перечень, из ее уст уже звучало, и я на миг отвлекся. Тома и остальные снова в опасности. Если Тому допросят с пристрастием…

Я вновь сосредоточился на Асиной речи.

— Сказала, что дочка по уши втюрилась в невестора цариссы-молокососки и сбежала через Большую воду. Верховная в курсе, что там творится. Экспедицию посылать нельзя, это как объявление войны, мгновенный конец равновесию. А Марианна не вернется, если ее не привезешь лично ты. Мне дали полномочия вытащить тебя из сестыря и переправить за реку. Понимаешь, что жизнь Томы теперь зависит от тебя?

А было ли иначе в последнее время?

— Понимаю. — Я нахмурился.

Каждый человек по своей природе — двуличный. Вторая личность появляется, если окружающие злоупотребляют первой. Сейчас мое лицо изображало задумчивое смирение, а мозг работал на пределе: как вырулить из ситуации с минимальными потерями? Этого второго, который сидел внутри, я показывать не собирался. Если выход существует, второй «я» найдет его и спасет всех. Если нет… Тогда крышка обоим.

Попахивает шизофренией.

И вообще — попахивает.

Царисса горько усмехнулась:

— Теперь, Сусанин, все зависит от тебя. Много жизней, включая твою собственную. Оценил масштаб трагедии?

— Если я Сусанин, то подозреваю, что вам известно, куда заведу.

— Ну, веди как Афанасий Никитин, — отмахнулась царисса. — Хотя, ты прав, Сусанинский вариант не устраивает. Все свидетели, свои и чужие, сгинули, и даже неясно, кто обо всем рассказал. Если тоже надумаешь сгинуть, напомню про остающихся близких. Против Афанасия Никитина ничего не имеешь? Везде побывал, выжил и вернулся. Самое то.

Я покачал головой.

— Тоже архиподозрительнейшая личность, не так давно читал про него. — Теперь скрываться смысла нет, можно смело блеснуть знаниями. — Когда этот знаменитейший путешественник плыл в Персию, под Астраханью он попал в руки татарам. Жизнь со здоровьем остались при нем — в отличие от материальных средств. Возвращаться на родину без денег несподручно, и Афанасию стукнуло в голову совершить заграничное турне. В Индию. Чего мелочиться. В дороге он по нескольку месяцев жил в разных городах и селениях, купил породистого жеребца, чтоб подороже перепродать в Индии… Напомню: речь про обчищенного до нитки человека.

Ася удивленно косилась и, кажется, зауважала описываемую личность.

— Жеребец, видимо, был родственником курочки Рябы и тоже нес золотые яички, иначе не представляю, как, побродив по Индии, перед отправкой домой можно прикупить мешочек бриллиантов. За других не скажу, а у Афанасия получилось. Под Смоленском сей деятель умирает, а его записи оказываются в Москве и заканчиваются изумительной фразой: «Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного и Иисуса Духа Божия. Аллах Велик». Нормально?

Ася скривилась:

— Предупреждаю: еще одна история из прежней жизни — и мой меч обретет собственную волю.

Вдали замаячил каменный силуэт в форме пальца, и мы вдруг съехали с дороги.

— Сразу на границу? — догадался я.

— Нельзя терять время.

— Мне нужно переговорить с Томой.

— Я вызвала ее, встречаемся за тем холмом. — Ася махнула куда-то вперед. — Не нужно, чтоб все видели, кто и куда едет.

— Мой переход реки должен остаться тайной?

— Томе сказать можно. Для того и встретитесь — вдруг в последний раз? Все же надеюсь на твой успех. Не представляешь, какую бучу я затею, если не вернешься.

— Дело может затянуться, — предупредил я.

Царисса кивнула:

— Торопить тебя никто не может — кроме внутреннего голоса. А он должен напоминать, что с каждым прошедшим часом ситуация для твоей подружки меняется в худшую сторону.

За холмом нас уже ждали.

Думал, придушу на месте за предательство, но нет. Увидевшая меня Тома бросилась на шею:

— Чапа!

Мои руки механически ответили, а через миг уже обнимали по-братски. На обиженных воду возят. Тома такова, какова есть, и больше ни какова — вот данность, бороться с которой бессмысленно. Тем более обижаться.

Тому сопровождала Грозна с «мужьями». Сейчас все выглядели как заправские войники — хорошо подобранные доспехи блестели, шлемы сияли, бело-синие с красным цвета сразу лезли в глаза.

Папринция и зверей не было. Может, и к лучшему.

Тома по-настоящему соскучилась. А также ее разрывало от новостей.

— Объезд башен только намечается, а предложения уже идут! Знаешь, кто выразил желание стать моими войницами?

— Ты как ребенок.

Тома продолжала пузыриться радостью:

— Слишком эмоциональна? Есть повод!

— Не про это. Ты как ребенок спрашиваешь: «Знаешь, кто? А знаешь, что?» Если б знал, зачем слушать? Давай к делу, без вопросов.

— Зануда.

Наши мысли витали в разных мирах. Мои готовились к переходу реки, Тома тешила честолюбие.

— Только из известных тебе особ ко мне хотят Кристина Есенина, Майя Береславина, Феофания Ульянина, Софья Сусаннина, Александра Пелагеина и даже Амалия Фаинина. У всех имеются старшие сестры, активные матери и минимум шансов на корону.

— Веселая компашка подбирается.

Если с моей экспедицией за реку все каким-то образом уладится — как потом жить внутри этого гарема? С каждой из перечисленных связывает кусок жизни. Микроскопический по времени, но не по накалу эмоций. Непростая жизнь будет по возвращении. Нужно или домой быстрее смываться, или, если информация об отсутствии обратного пути подтвердится, с Томой в крепость переезжать.

Кольнуло: а Зарина? Если у Томы все сложится хорошо, и крепость станет принадлежать ей, то зачем я там, и смогу ли выбираться при необходимости? По окончании послушничества Зарина обещала ждать меня в темном доме. Где он находится? Даже не спросил.

— Не слыхала, темный дом — в чьей вотчине?

Тома затрясла локонами:

— Какая разница?! Вообще, слышишь, что говорю? Еще несколько человек пока думают, а кроме них ко мне собрались целых восемь сестер царисс — взрослых тетушек-царевен, которые тоже разочаровались в вечной роли второго плана!

Ясно, слухи о Томиных подвигах разнеслись и разрослись, превратились в легенды, и за возможность прикмазаться к ним люди готовы рискнуть устроенными жизнями. Авантюра в обмен на покой — предсказуемый выбор скучающих организмов, которые требуют всего и сразу. Узнаю себя в молодости. То ли дело сейчас, когда я большой и взрослый, как командир Красной Армии Гайдар, в моем возрасте командовавший дивизией.

Тома оглянулась и потянула меня в каменные торосы:

— Пойдем, прогуляемся.

Близость гор ощущалась во всем: разбросанные по округе скалистые нагромождения торчали из земли, как сорняки в засеянном поле, ветерок овевал более прохладный, чем даже в соседней вотчине, дремучие леса исчезли — деревья превратились в хилых карликов-монстров, напоминавших раздавленных пауков.

Мы направились за ближайшие большие камни. Ася подозрительно посмотрела вслед, но ничего не сказала. Отвернувшись, она подозвала кого-то.

Тома на ходу распорядилась:

— Грозна, оставайся с войниками здесь.

— Но… — Грозна указала глазами по сторонам.

Косившееся на нас воинство Аси не пылало дружелюбием. Тома отмахнулась:

— Перестань опекать меня как ребенка! Чапа со мной, мне ничего не угрожает. Если что, сама за себя постою.

Грозна собиралась еще что-то сказать, но пожала плечами и отвернулась. Зря Тома так с бывшей командиршей. Зачем эта отповедь? Если не приказывать, а просить, жизнь будет проще и, возможно, длиннее. В плане выживания Грозна знает и умеет намного больше всех, вместе взятых. Нужно было хотя бы дослушать.

Когда вокруг из живого осталась только куцая растительность, Тома вскинула на меня странный глубокий взгляд. Такой я ее еще не видел.

— Я только что вернулась. — Голос снизился до шепота. — Со мной разговаривали представители настоящей власти страны.

Позади хрустнул камешек под чьим-то сапогом — войница Инна, кося изуродованным глазом на располосованном лице, вместе с еще двумя бойцами следовала в некотором отдалении.

— Мы хотим остаться наедине, — сурово бросила Тома.

— Это невозможно. Мне велено отвечать за вашу безопасность.

Тома вспылила:

— У меня есть своя охрана! Приказываю оставить нас!

— Простите, царисса, но я подчиняюсь только своей хозяйке.

Томино лицо пошло пятнами. Ярость в последний момент уступила место рассудку:

— Вы со своей хозяйкой обе находитесь на моей земле. Приказываю вам удалиться.

Круто. И совершенно без толку. Страшное лицо войницы растянулось в оскале:

— Вынуждена напомнить, что вотчину во временное пользование дает Верховная царица, она же может забрать в любую минуту. На даже этот довод сейчас ни при чем, поскольку царисса Ася в данный момент выполняет высочайшее поручение. Выходит, что я выполняю распоряжение самой царицы, а это выше мнения переполненной самомнением соплячки.

— Что себе позволяешь?! — Тома схватилась за меч.

Хорошо, что не вытащила. Инна только посмеялась:

— Давай. Знаешь, сколько я пережила таких выскочек?

— Они умерли со страху, когда увидели твою рожу. Или со смеху. — Позади Инны раздался ритмичный стук.

Войница резко обернулась. Сзади к нам неслышно подошла Грозна и теперь спокойно стояла, постукивая по голени обнаженным мечом.

— Царисса Тома, мне показалось, что здесь я принесу больше пользы. Пришлось нарушить приказ. Готова понести наказание.

— За ослушание объявляю выговор, а за правильное реагирование на ситуацию будешь вознаграждена. — Тома ехидно поглядела на Инну и распорядилась: — Грозна, обеспечь нам, пожалуйста, возможность нормально поговорить.

«Пожалуйста». Другое дело.

Инна не стычку не решилась. Она и ее люди отступили — не намного, но для нашей цели достаточно. Оружие осталось в ножнах.

— В этом мире правит не Верховная царица! — зашептала Тома.

— Знаю.

Удивил. Эти глаза напротив превратились в тарелки ударной установки — столь же огромные и звенящие недоумением:

— Откуда?!

Скрывать смысла нет, меня там опознали, причем именно Ася.

— В сестыре случайно оказался в нужном месте в нужное время. Ася среди них, ты в курсе?

Тома кратко кивнула:

— Она должна быть там, она же ангел.

— Кто еще?

— Пока не могу сказать. Со мной встречались две цариссы. Меня пригласили в клуб. Объяснили основы поведения. Если ничего не случится, следующей царицей выберут меня!

«Клубом по интересам» навскидку назвал это собрание Каур. Он попал в точку. Именно клуб. И интересы общие. И еще какие.

Вспомнились сомнения, которые звучали у них при обсуждении. В такой ситуации я бы не оптимистил, но разве Тома примет догадки в качестве довода? Сейчас ее фактами не вразумишь.

— Метишь в царицы — выходит, домой больше не собираешься? — задал я главный вопрос.

— Домой? Чапа, включи мозги. Мой дом — здесь. У меня феод, а впереди светит царство. У меня любимый человек и могу взять еще двух. Что можешь предложить взамен?

— Нам поможешь?

Взгляд Томы смягчился.

— Всеми силами.

— Лишь бы не оказалось поздно. Ася знает, что исчезнувший ангел Чапа — это я. Могут узнать и другие.

Словно гигантский ластик стер с Томиного лица лучики счастья, оно разгладилось, стало злым.

— Это худшее, что могло произойти.

— Это еще не худшее.

Ох, бедна фантазия у сестренки.

Тома сощурилась.

— Говоришь, только Ася знает?

Клинок взгляда полоснул по сопровождавшему меня воинству. Много. Царисса подготовилась ко всему.

Тома обратила лицо к башне, откуда можно привести подмогу.

— И думать не смей, — тихо выговорил я. — Ася умнее нас обоих, она не могла не подстраховаться.

Тома гневно выдохнула:

— Жаль. Это было бы лучшее решение.

— Лучшее для несдержанной девчонки и неприемлемое для будущей правительницы.

— Глупости. — Самое обидное, что Тома действительно так думала. Ее лицо обратилось в сталь. — Если узел нельзя распутать, его разрубают.

— Пока меня не будет, постарайся не рассуждать подобным образом. Знаешь, куда меня отправляют?

Тома кивнула:

— Передали, что Марианна исчезла, и ты снова отправишься спасать. Точнее, в очередной раз возвращать блудную дочку в лоно семьи. Смотри, не загуляй там с ней. Мне еще разборок с опозоренной мамашей не хватало.

Делиться радостью, что нашел Зарину, расхотелось.

— Ну, тогда до встречи.

Мы крепко, но холодно обнялись. О Шурике Тома даже не спросила.

Глава 2

Долго ждали тумана, без него я отказывался переправляться. Глядельцы на той стороне не дремлют ни днем, ни ночью. Даже если не смотрят специально, могут заметить меня случайно. Или увидят непредвиденные свидетели вроде купающейся малышни, или купцы-гости. А после недавних событий я бы на месте конязя на повороте реки, куда выносит течение, установил постоянный пост наблюдения. Скоро узнаю, мыслит ли он так же.

Разбитый на ночь лагерь этим же вечером увеличился — к цариссе прибыло подкрепление. Предусмотрительная. Я еще не переговорил с Томой, мы не обменялись мнениями и новостями, а дополнительный отряд уже двигался следом.

В лагере я чувствовал себя чужим. С меня не спускали глаз, по надобности отпускали только в ближние кусты. Зато кормили на убой: вода ледяная, и моему организму требовался запас жира. Хотя бы в виде топлива.

Мешок с вещами, оружием, доспехом и небольшим запасом продуктов стоял собранным, рядом на берегу ждало бревно. Царисса предлагала два, чтоб я лежал между ними на поперечных веревках. План хороший, но опасный. Я отказался. Два параллельно плывущих бревна привлекут внимание. Я хотел доплыть и вернуться живым. Бревно оставили одно, но большое, к нему прикрепили веревку-страховку — вспомнились судороги Марианны. Нелепо и обидно, если на середине реки подобное произойдет со мной.

Среди ночи лагерь навестили погранцарберы, Ася объяснила им свое присутствие на границе приказом Верховной царицы. Все претензии исчезли, нам пожелали удачи и больше не беспокоили.

Наступил следующий день, затем еще один, и еще не один. Время шло, ничего не происходило — идеальная погода с яркими звездными ночами будто издевалась над нами. Тумана мы так и не дождались. На десятый день, когда нервы у всех просто искрили, хлынул ливень.

— Сейчас, — объявил я.

Под жутким вертикальным потоком мне помогли столкнуть бревно с привязанным мешком, я резко окунулся в воду и поплыл.

Не вода, а лед, только жидкий. Руки вцепились в бревно, ноги истошно колотили, чтоб хоть как-то греться. Повторное форсирование русла оказалось не столь продолжительным. Дрожащий и синий, в конце концов я отвязал мешок и некоторое время шагал в воде в обратную сторону в поисках места покочевряжистей, чтоб не просматривалось. Затем долго сидел под развесистым деревом, скукожившись в позе эмбриона. Огонь разжигать нельзя, одежда мокрая, согреться можно исключительно движением и растиранием, чем я последующее время и занимался.

Конкретного плана действий так и не созрело. Все эти дни в голову лезла сплошная дребедень, разбиваемая первым же мыслительным усилием. Понятно, что двигаться нужно вглубь леса. Затем, когда дежурные глядельцы окажутся позади, повернуть в сторону единственной хорошо известной мне деревни Зырянки, а там сориентируюсь. Варианта два: выдать себя за гостя, как здесь именуют купцов, или найти кого-то из Немирова семейства. Если кузнец вернулся, может, оценит, что это произошло благодаря моему вмешательству. Любу жалко, и с ней встречаться не хотелось. Постник тоже ко мне дружеских чувств не питал, просто терпел. Мелкий Урюпка уже тогда строил из себя взрослого, значит, будет стоять за родных. То есть — против меня. Фенька поддержит всех, лишь бы не ссорились, это хоть какой-то голос в мою пользу, пусть не полноценный (если разделить на всех, мне достанется только часть голоса), но уже что-то. Елка… Кто ее знает. Девчонка себе на уме. Взбалмошная и непредсказуемая. Может встать за меня горой, а может ножиком пырнуть, в обоих случаях будет чувствовать себя правой. Даже если эти два события произойдут одновременно. Еще есть вариант с мастером Драком. Или мастером драк, до сих пор не знаю, как правильно. Кто-то из них должен слышать хоть краем уха о втором пришествии Марианны.

Теперь посмотрим с другой стороны. Куда могла направиться царевна, когда оказалась по эту сторону? Конязь живет в Еконограде, до него незамеченной не дойдешь. Лицам женского пола без мужчин ходить запрещено. Если она сумеет куда-то пробраться, только в Зырянку. Рассмотрим ту же компанию, кто как отнесется к появлению сбежавшей невесты отца.

Немир, если жив и здоров, доведет дело до конца, и с мечтой о «боевой подруге» правителя царевне можно распрощаться. Возможно, успею попасть на свадьбу.

Если с Немиром расправились раньше, чем за его поиски взялся конязь, главой семьи стал Постник. У парня два варианта: помочь девушке или сдать папам. Если он законопослушен и не хочет проблем, то сдаст обязательно. Если обижен за отца и деятелен — поможет. Зависит от убеждений. Плюс дело случая и настроения. Прогнозированию не поддается.

Люба. Она считала Марианну соперницей. Узнав, что царевна едет к конязю, может помочь. У нее сестра-близнец в Еконограде, туда и отправит. Но если Люба обижена на сбежавшего муженька…

Н-да. Царевне может достаться из-за меня.

Урюпка, Фенька и Елка ничем не помогут, у них ни права голоса нет, ни возможностей. Больше никого Марианна не знает, кроме нескольких солдат, а также повара с поваренком из пограничной крепости.

На ее месте я удостоверился бы в отсутствии Немира и обратился к Постнику — днем он в кузнице один. Или к Любе — она днем дома одна.

Это я бы на ее месте, а что взбредет в голову царевне? Что, если просто пойдет к папам и объяснит цель, с которой прибыла?

Лучше бы ей податься к солдатам. Еще лучше — к дружинникам конязя. Это оптимальный вариант. Но их где-то нужно подловить. Для этого — долго сидеть в засаде, никому другому не попасться на глаз и успеть все объяснить до того, как накажут за нарушение устоев в виде гуляния в одиночку.

Дождь закончился далеко за полночь. Тучу унесло, влажное умытое небо расцветилось звездами. Ночью здесь бояться нечего — нет ни волков (про них местным известно, значит, где-то водятся, но не вблизи, иначе принимались бы меры), ни змей, ни прочего из той же серии. Если только в яму свалиться, но для этого достаточно идти аккуратней. Главное — идти. Что я и делал. Но не получалось. Тело дрожало, ноги передвигаться отказывались, в голове шумело.

В какой-то момент я понял, что без огня погибну. Одежда прилипла, мешок стал неподъемным. Еще немного, и встать не получится.

Нос уловил дымок. Была не была. Кто бы это ни был. Иначе…

Волочившийся мешок дребезжал, под ногами трещало, но мне стало все равно. Цель — дойти до костра. И упасть. И будь, что будет.

Я упал раньше.

— У него озноб, — раздалось над головой. Чья-то ладонь коснулась лба. — Горячий.

Больше ничего не помню.

Глава 3

Мир ходил ходуном. Глаза по возможности сосредоточились, перед ними обнаружились склизкие доски, сверху из квадратного отверстия бил свет. Я лежал в дурно пахнущем деревянном помещении, заваленном всякой всячиной. Выгнутость стен и покачивание объяснили, что я на корабле.

— Очнулся? — Надо мной склонилась темная фигура.

— Где я?

— Встречный вопрос: кто ты? — Голос с хрипотцой принадлежал немолодому мужчине.

— Чапа.

— Это имя такое?

В голову ударило: дурень! Даже намека не должно быть на ту сторону реки, здесь меня звали по-другому.

— Ваня, — поправился я. — Чапа — прозвище.

Рука, что попыталась подняться, сделать этого не смогла — оказалась связанной. Не перетянутой до остановки крови, но чтоб не рыпался.

Меня расположили в трюме на подстилке между нагромождениями сундуков, непонятной рухляди и полных мешков, и укрыли. Липкое тело сообщило, что много потел. Сил пока хватало исключительно на движения конечностями и на легкие повороты, голова кружилась. Сколько я пролежал в отключке?

— Откуда мешок с оружием и доспехами? — продолжился допрос.

— Это мои вещи.

— Не морочь голову, Ваня. Рассказывай, чей ты и откуда.

— Из семьи Немира, кузнеца.

— Это где же такой обитает? В городе?

— Деревенские мы. Зырянковские.

Судя по вопросу, человек, который со мной разговаривал, не имел понятия о внутренних делах княжества. Это подняло дух. Легенда могла пройти.

Но не прошла.

— Хочешь сказать, что у подмастерья деревенского кузнеца могут быть Терентьевский нож и щит Афонинской работы? Или скажешь, сам выковал?

— Щит мне Селиверст Афонин подарил! — выдал я.

И прикусил язык. Если спросят, как именно подарил, версия о Немировском подмастерье пойдет прахом. Или придется рассказывать все.

— Хорошо сваливать на человека, о котором все знают, что погиб. — Силуэт надо мной хмуро покачал головой.

— Как?!

— Ушкурники, если почему-то не слышал. И не мог такой скаредный жучара кому-то просто так что-то дарить. Я его знал. Мы с Афонинскими и Терентьевскими дела ведем много лет.

— А вы откуда? — посмел спросить я.

— Еще с тобой не разобрались, — отрезал мужчина. — Вижу, ты парень ушлый, может и был подмастерьем, но спёр дорогих вещичек и сбёг, да болезнь подкосила. Так?

— Нет.

— Вижу, правды не добьемся. Отдать тебя папам?

В ответ на мою заминку человек улыбнулся:

— Так и думал. Предлагаю сделку.

Тон, которым это произносилось, приятным не был, и сделка, судя по всему, хорошего не сулила. Но от меня ждали ответа.

— Какую?

— Про мешок забываем, будто не было, на таможнях выдаем за своего, а ты молчишь. Лечение и еду отрабатываешь, и через шесть лун свободен, как ветер в поле. Если честно, я давно скормил бы тебя рыбам, да команда поредела, помощники нужны.

— У меня есть выбор?

— Конечно. Рыбы ждут.

— Ваше общество мне симпатичней.

Голос капитана подобрел:

— Договорились. Сегодня полежишь, с утра начнешь работу на палубе. Не бойся, пока не оклемаешься, перенапрягать не буду. Мне нужна здоровая команда.

Капитана сменил молодой парень, который, как оказалось, ухаживал за мной все это время.

— Оська, — назвался он.

Доспехи на Оське висели как на пугале. Даже не доспехи в полном смысле, а пара необходимейших элементов, которые прикрывали плечи и грудь. Остальное напоминало кожаную амуницию рыкцарей. На длинном худом теле защита смотрелась чужеродным элементом, парня могли пристроить в юнги без особого его желания, как меня. Выбор между службой и жизнью в таких случаях очевиден.

У челна было имя. «Везучий». По рассказу Оськи, оно себя оправдывало. Опыт капитана этому способствовал или размеры, но уже несколько лет «Везучему» сопутствовала удача — судно приносило прибыль и не попало ни в одну передрягу. Не раз за ними гонялись ушкурники, но без толку — спасали спаянная боевая команда и неописуемые для здешних мест размеры. Существовал даже трюм, куда меня и расположили. Под низком потолком приходилось сгибаться в три погибели, Оське это особенно досаждало.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 597