электронная
68
печатная A5
314
16+
Жизнь мага: Любовь

Бесплатный фрагмент - Жизнь мага: Любовь

Объем:
124 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-1820-7
электронная
от 68
печатная A5
от 314

Глава 1. Испытание, и даже пытка

На третий день, на «Хессете», двенадцати пушечном торговом шлюпе, все стало привычным, своим. Каюту я, за порядочные деньги, делил с капитаном Донтоном — это было небольшое помещение, в котором все было устроено по хозяйски — и маленький рабочий стол, и вещевой сундук, и даже три кровати выглядели здесь уютно, по-домашнему. Анг Донтон был достаточно старым капитаном, отважным торговцем, который, выходя из этих холодных вод, плыл сначала рядом с побережьем, к Коргеду, а затем шел торговать с Драгорией, в известный мне порт Рунелгарн. Конечно, у него был сварливый характер, он обругивал всех так, что я диву давался его познаниям ругательных слов, он очень любил выпить, правда, только на берегу. Но команда его любила — он не наказывал за мелочи, хорошо платил, и, чтобы удержать хороших матросов не раз давал им отдохнуть от моря, когда они того хотели. Так же, в отличие от большинства торговцев, не был жадным — никогда лишний раз не перегружал судно, возил только качественные товары, даже иногда в убыток себе. Потому, наверно, и плавал на маленьком суденышке, где команды-то было человек тридцать, не больше.

Не смотря на мое привилегированное положение на судне, а я был пассажиром и мог целыми днями торчать на баке, курить подаренную капитаном трубку, и вглядываться в горизонт, я частенько помогал матросам. Делал я это по двум причинам — мне было приятно работать с этими парнями, и я должен был оставаться в хорошей форме. За проведенное в замке время я стал намного слабее, чем раньше, что стало сразу видно в подземном водяном тоннеле, где я и ночи не продержался в тяжелых условиях.

Все мои опасения быть найденным прошли, как раз на третий день, когда мы остановились в Коргеде, закупить здесь часть товара, а часть продать. Я не стал сходить на берег, и даже высовываться из каюты — мало ли, куда Латия послала своих подчиненных, тем более что до недавнего времени Коргед был под контролем ее ученицы, Отмии. Теперь, же, когда госпожа Реген отправилась к Шотеру, сюда должны были направить кого-то из сильнейших, кого точно — не знал. Переворот грозил серьезными последствиями — я убил одного члена совета магов, Латия, скорее всего, другого, хотя я был уверен — Ког с его изворотливостью наверняка выжил. Таким образом, военная мощь сильно ослабла, а повышенные из-за войны налоги вряд ли вызывали положительные настроения среди людей.

В отличие от моего предыдущего путешествия в Драгорию, когда торопливый Вендер Хоснет, ныне мертвый, решил сократить путь и проплыть мимо дремлющего архипелага, где водилось немало пиратов, наш Кэп по широкой дуге огибал этот маршрут, и практически прижимался к материку Кестерн.

В связи с недавними событиями, он не мог заходить в артанийские города, дабы не быть потопленным или разграбленным, но уверенно курсировал вдоль мелькающего на горизонте берега. Встречи с Артанийскими судами тоже следовало избегать, но большинство из них были захвачены в той памятной превентивной кампании, и мы уверенно легли на курс.

Перед таким небольшим судном, как то, что было во владении Анга, вставало много опасностей. Парусное вооружение — небольшое, пушек — мало, команда так вообще мизерная. А помимо вражеских судов, опасность представляли морские чудовища, коих в морях водилось предостаточно, и, безусловно, шторма. Осадка была небольшой, и как только море начинало волноваться, качка была невыносимой. Конечно, сухопутные крысы не верят в сильные бури, а уж тем более в глубоководных чудищ, но я прекрасно понимал, что это не сказки, а самая, что ни на есть быль. Как сражаться с морскими гадами без магии, я не знал, и надеялся, что мы, как и большинство других судов, не войдем в число без вести пропавших в море. В конце концов, эти твари появлялись не так уж и часто.

Все мои опасения же оказались напрасны, и после почти трехмесячного неторопливого путешествия мы прибыли в Анакан, а не в предполагаемый пункт назначения. Это был самый большой порт Драгории. Дальше Анг свой корабль не решался водить — не мало развелось пиратов и поблизости от этих берегов, в конце-концов они не гнушались заходить и в порты, дабы разграбить их. Но, главное, что я добрался до материка, и отсюда мог дойти до Гарна пешком, ну, или еще потратиться и купить лошадь.

По прибытии я решил, наверное, впервые в жизни, не торопиться, осмотреть город, узнать, как обстоят дела в стране. В некотором роде я должен был вооружиться не только амулетами и волшебными снадобьями, но и знанием о месте, где находился, знанием менталитета и магии этих краев.

Первое, что бросалось в глаза — город был словно отстроен заново. Разрушения от налетов драконов были спрятаны за новыми фасадами каменных строений, и лишь памятники не решались реконструировать — некоторые из них были разрушены до основания, некоторые просто сколоты или обожжены. Всюду кипела работа, люди жили полной жизнью и, словно в надежде на светлое будущее делали все еще лучше, чем было прежде. Драгорийцы сильный народ, не то, что мы, суеверные жители острова Ласса. Если бы Кальгон был разрушен, сожжен, а с жителей бы собрали непомерную дань, я уверен, никто и никогда не принялся бы отстраивать город — мы бы, безусловно, пошли войной на обидчика и вымерли бы все без остатка, считая свои действия не жадностью и гордыней, а доблестью. Сила не в том, чтобы суметь навоевать себе земель и получше ими распорядиться, а в том, чтобы выжить, и сохранить в себе веру и надежду, любовь и желание жить. Мне было непонятно, что держит на земле этих, в сущности, нищих людей, у которых наверняка-то и еды-то нет, что уж говорить об остальном.

В этом городе я пробыл три дня, после чего, сделав еще некоторое количество запасов всякой всячины, от еды до пары примитивнейших амулетов, отправился дальше. В любом случае, хоть чуть-чуть, да пригодится в дороге. Плащ я свернул и убрал в заплечный мешок — на улице было тепло, и я, разодетый как деревья на Хануин, ужасно потел.

Насмотревшись на город вдоволь, я отправился в путь, но решил, что сразу в Гарн не пойду, ведь ни капли моей силы ко мне не вернулось, а с Калентренором действительно было непросто драться, полагаясь лишь на свою сообразительность, пару побрякушек и магический меч. Поэтому, идя по большой общей дороге, я не стал сворачивать на север, а продолжил идти прямо, в Храм неба. Я всегда мечтал побывать там — ведь Храм неба, при всех его политизированных наклонностях стоит в Ложбине Надежды, где когда-то Гордрог сразил одного из сильнейших драконов своего времени. Ко всему прочему в храме служат маги и воины, которые сражаются с чудовищами, и вообще со всяческим злом. И все было бы вообще прекрасно, если бы они были не настолько жадными. Подкупить воина Храма неба ничего не стоит, и все это знают, ведь, как правило, все они очень небогаты, а Храм дает им лишь крышу над головой да пропитание. По мне, так этого вполне достаточно, но вот большинство думает иначе. Я ненароком вспомнил Ира Сонеза, колдуна, решившего прославиться. А ведь он намного лучше большинства из тех, кто здесь служит, он шел за славой, а не только за деньгами. Так же Храм был уникален тем, то сюда приезжали самые разные люди, со всех концов света — помимо Драгории, Ласса и Инголдии здесь служили и артанийцы, и керские кочевники, и даже нардаричане, хотя последних, по слухам, было особенно мало.

Драгория — страна степей и равнин, и только у моря и больших рек можно было встретить подобие лесов. А так, по дороге, здесь были огромные площади с низкорослой травой и одинокими деревьями, точь-в-точь как те, что мы проезжали, будучи в плену у Калентренора. Сейчас здесь уже не было повешенных повстанцев, по дороге то и дело проезжали повозки-фургоны, с большим, обтянутым грязновато-белой тканью кузовом, в котором торговцы, зачастую и жили, поскольку постоялых дворов в Драгории было мало.

За два дня я добрался до реки Ланиана, небольшого ручейка, который впадал в Торондоин, что, в свою очередь, был притоком Дарданы, самой большой реки мира. Двигаясь вдоль этих бурных потоков на северо-запад, я должен был добраться до Храма спустя дней семь, по крайней мере, так выходило по карте, что я купил в городе. Я, хоть и большой любитель длительных путешествий, не мог не признать, что мое решение идти пешком было несколько ошибочным. Поэтому я дождался первой же повозки, и свистнув торговцу, сговорился в цене и стал его попутчиком.

Пыльная дорога незаметно сменилась плодородными полями, а затем и лесом, по опушке которого расползлась небольшая деревня. К моей удаче, парень, что меня подвозил ехал прямо туда, куда мне было нужно.

С первого взгляда великолепное строение, возведенное в начале третьей эпохи, поражало спутника не столько размерами, сколько необычной для этих мест архитектурой. Храм неба — это практически целый город, полностью находящийся в одном здании. Это было приземистое, практически плоское круглое здание, испещренное орнаментами невероятной красоты. В отличие от большинства драгорийских построек оно было выполнено не из маленьких серых кирпичей, а из мощных, массивных голубовато белых глыб, что добывались в высоченных и неизведанных Асканских горах, на богатом полуострове Гомельдор. Оно лежало в долине реки, и частично было построено прямо на ней, и потому к этому зданию нельзя было подойти, не наблюдая его сверху. Но первое впечатление оказывалось ошибочным — оно вовсе не было таким низким, как казалось вначале, просто площадь его была огромна, и кажущийся плоским купол неожиданно оказывался куда выше растущих вокруг него столетних елей.

Войти в здание мог кто угодно — можно было наняться на службу, и стать послушником, сделав три любых паломничества к святыням семи великих и принести знаки отличия, после чего начиналась карьерная лестница, где на самом верху был архи-тормуд, наивысшее церковное звание.

В храме, в силу небольших зарплат и сомнительной славы, работали, в большинстве своем шпионы из разных государств, которые преследовали свои, с одной стороны сложные, а с другой весьма понятные цели, а также просто честные и порядочные воины, либо всю жизнь шедшие к этому храму и службе в нем, либо не нашедшие своего призвания на родине. Таная Карс, из теневого корпуса гвардии, по моим сведениям, приехав в Драгорию, первым делом поехала именно сюда.

Так же сюда приходили люди со всех концов света просто за помощью, если случалось что-то, где храмовники могли помочь. Например, если где-то расплодились злые хищные существа, нападавшие на деревни, или требовалась какая-то магическая помощь.

Здесь же, недалеко от храма, в густом хвойном лесу располагался камень-алтарь Гордрога, и многие, кто шел поклониться к нему, останавливались именно здесь, благо места хватало на всех.

Я предпочел, переночевав, паломничество не совершать — не до того, и, отдохнув с дороги, пообщавшись со священниками, я отправился дальше, на северо-запад на большом корабле, что так же принадлежал храму.

Места в долине Дарданы были похожи на лесную часть реки Кая, и климат здесь был похож, и речное судно, на котором мы путешествовали, очень напоминало потопленный чудовищем «Коготь». Но река здесь была уникальна тем, что имела массу протоков и небольших островов, густо покрытых лесом. В большинство из этих маленьких речушек наше судно даже войти бы не смогло, не то, что плыть. Но в какой-то момент все эти маленькие ручьи и речушки сходились в одно мощное русло, и Дардана становилась столь широкой, что едва было видно лес, растущий по берегам. Места здесь были опасные — после восстания на реке развелось всякого сброда, грабящего суда, да и здесь водились огромные речные змеи, что могли бы с легкость опрокинуть любой корабль. Помимо всех прочих опасностей, преследовавших путников на этой реке, здесь было очень не однородное течение — то и дело, бурные потоки втекали в общее русло, отчего образовывались небольшие водовороты.

Я многое узнал об этой реке от моих спутников, рыцарей храма неба, которые все как один были неплохими магами и очень хорошими воинами. Все они были одеты, казалось бы, как попало, но опытный глаз сразу бы нашел в их одеждах магию — простенькую, на уровне веры в то, что эта одежда приносит удачу. Многие из них, как и я, не гнушались использовать охранные амулеты, так нужные в их деле. Они частенько ходили по этой реке, сопровождая небольшие торговые посудинки, отпугивая страшных чудищ специальными заклинаниями. Для них это перестало быть приключением — так, рутина.

Спустя первый день пути река расходилась на два огромных потока, каждый из которых имел свое название. Тот, что был от нас слева, назывался Гоног, и соваться туда не решался никто. Древнее зло сидело в той части реки, и не далеко не каждому удавалось вернуться из этих опасных мест. А второй поток — Тоннол, был основным маршрутом всех торговых судов, был несколько больше, спокойнее. На его правом берегу было целых два небольших поселения — Атардам и Доннем. Я направлялся в последнее из них, и, спустя еще четыре дня путешествия оказался в этой маленькой деревушке, полностью сложенной из кирпича — жители этих мест активно использовали глиняную почву в своих постройках.

Густой туман покрывал лес тем утром, когда я сошел по непрочному деревянному трапу. Я спокойно сел на берег, и неторопливо раскурил трубку, воспользовавшись магическими способностями одного из моих попутчиков, который, пожелав мне удачи, вернулся на корабль и продолжил вместе со своими товарищами патрулировать опасные воды.

— Дай затяжку, малец, — ко мне подсел драгориец, лет пятидесяти на вид, волосы его были седы, лицо все в морщинах.

— Держи, — сказал и протянул ему трубку, и он, жадно затянувшись вернул ее мне.

— Что ты делаешь здесь, в нашем захолустье, парень? Ты ведь наемник?

— Нет. Я так, просто путешественник, хожу, запоминаю, что увидел, а потом записываю.

— Парень, ты не обманешь старика. Ну неужели я не вижу арбалета, метательных кинжалов, и целого десятка амулетов, что ты носишь не скрывая.

— Что тебе нужно? — Ког научил меня видеть в людях лишь нахлебников и попрошаек, если это только были не те, кому я был обязан служить.

— Ничего, кроме еще пары вдохов того прекрасного табака, что ты куришь.

Я, молча протянул трубку и, закрыв глаза, лег на землю. Путешествие было очень трудным, долгим, а магия все не возвращалась. Может Латия блефовала и лишила меня колдовства на всегда?

— Ну, спасибо, малец. Рад был с тобой познакомиться, если еще будешь в наших краях, буду рад тебя встретить, — сказал он, вставая, и протягивая мне крепкую жилистую руку, ухватившись за которую, я рывком поднялся с земли.

Мы взаимно пожелали друг другу удачи, и я отправился дальше, в путь. Отсюда, двигаясь на северо-восток, можно было легко попасть в Гарн.

Я, вновь пристроившись в небольшом фургоне, отправился дальше. Очень скоро дорога вышла из леса, и мы вновь оказали в степи, под палящим солнцем Драгории, а еще через пару скучных, жарких дней, я начал узнавать местность, по которой я уже ездил. Дорога забиралась чуть дальше на восток, и если свернуть налево, можно было приехать в тот самый город, Агадан, разрушенный драконами, что я проезжал в прошлом. Как раз туда и направлялся драгорийский купец, в повозке которого я ехал.

Увидев дорожный указатель, я спрыгнул на обочину, и направился дальше, в Гарн. Несмотря на тихую, светлую от звезд ночь, не смотря на усталость, я не решился остановиться на заново отстроенном постоялом дворе, где впервые встретился с темной магией, двигающей мертвых людей. Это можно назвать некоторым страхом, но никакого желания спать на этом месте у меня не было, и я продолжил путь.

Через два дня, к вечеру, я оказался в Гарне. Сожженный дотла, мертвый еще год назад, он, как и множество других городов был отстроен вновь. В этих местах не было такого количества глины, и дома строили из дерева, благо небольшой лесок был неподалеку. Деревья здесь были все так же желты, как и в прошлом году, да и комарья не убавилось. Сюда вернулись жители, и ничего здесь не напоминало о произошедшем. Сходу, в темноте, я даже не смог определить, где тот дом, где укрывалась эта нечисть, потому зашел в небольшую гостиницу, и решил начать свои поиски с утра.

Ночью мне снились огромные выжженные поля, витающая в воздухе смерть. Мне снился Мока, пастух мертвого скота, и теперь я знал, кто это. Когда я учился у Кога, я вычитал, что это был один из сильнейших последователей Шотера в начале нашей эпохи, убитый королем Гроллом. Многие думали, будто он это десятое из божеств, сошедших на землю, такова была его сила, но зло, которое он привнес в этот мир, более не могло оставаться безнаказанным. Именно поэтому ныне мертвый Ир Сонез украл этот меч знаменитого правителя из храма Неба. Мне снилось, будто мы вновь сражаемся с проклятым колдуном, и я вновь проигрываю.

Я проснулся задолго до рассвета, от того, что кто-то прикладывал к моему лбу мокрые тряпки. Я резко схватил чужую руку, и сел на кровати, ожидая увидеть Арну. Но надо мной стояла служанка из гостиницы.

— У вас ночью начался жар, вы, видимо, заболели, вы стонали и что-то говорили во сне.

— Все впорядке. Просто мне пора идти, — эти слова пришли ко мне на язык сами, и, быстро одевшись, я выскочил на улицу.

Не без труда мне удалось отыскать тот дом, где находился вход в проклятые подземелья. Открывшая мне женщина не ожидала, что я столь бесцеремонно дерну дверь на себя и войду в дом, и от удивления не сразу бросилась будить мужа, который спал крепко, и видимо не обратил внимания на стук.

Я сорвал с пола ковер и нашел знакомый мне вход. Дернув, что было силы, я открыл крышку, и обнаружил, что там все доверху засыпано камнями. Я потерял самообладание.

— Где! Где они?

— Так как же… Храмовники-то здесь уже пол года как вычистили все… Не убивайте нас, мы честные люди…

— Да не буду я вас убивать. Вы это видели? Они взяли пленных?

— Я ничего не видела… — она так боялась, что из ее глаз потекли слезы. Я с удивлением обнаружил, что обнажил клинок.

— Простите. Простите меня. Я…

И тут произошло что-то необыкновенное. На какое-то мгновение, какой-то самый маленький миг в ее глазах появился золотой отблеск. Где это было? Когда я мог встретить такое?

Картина возникла в памяти моментально — старик, что встретился мне по дороге в Гарн, год назад. Он отговаривал меня идти за принцессой, а я нагрубил ему. Он сказал, чтобы, если останусь жив, я непременно совершил паломничество к алтарю Шотера. Да, я знал, что мне нужно делать.

У этих подземелий был еще один, тайный ход. Вряд ли рыцари, получившие гроши от местных жителей, очень уж дотошно все здесь обследовали, и нашли его. Я вынул из мешочка несколько золотых монет, и положил на стол.

— Простите меня.

Голова раскалывалась на куски, в глазах был туман. Я шел, как в страшном сне по краю леса, а затем по степи, пинал камни, если за ними не находил тайного хода, ругался в голос при каждой ошибке. Лишь когда светило и обод полностью воссоединились, я, наконец, обнаружил тот самый валун, за которым скрывались зловещие коридоры. Теперь они были пусты, и никто не стремился напасть на меня из-за угла. Повсюду валялись кости и черепа, обглоданные крысами. Здесь было темно, но я, сам не знаю почему, все это видел, даже правильнее сказать ощущал.

Вот так, будто на ощупь, я добрался до главного из подземных залов, и, впервые за долгое время почувствовал магию, глухую, темную, исходящую от неровного камня Шотера.

— Ну что, выходи, ничтожество! Выходи! Где ты!? — прокричал я и закашлялся.

— Хватит тебе мужества плюнуть на мой камень, смертный? — спросил меня голос ниоткуда, мощный, хриплый.

Нет, сомнений у меня не было. Если я не сделаю, того, что он просит, мне придется дорого заплатить за свою трусость. А если сделаю — начнется испытание Шотера. Что я должен был получить взамен? Я не знал, но я все равно шел на это. Я мог умереть, но мне ли бояться смерти? Что значил мой сон накануне?

Слюна, попавшая на испещренный рунами монолит, зашипела, словно камень был раскален, и вверх поднялся легкий зеленоватый дымок, темный зал осветился бирюзовым светом. Количество дыма все увеличивалось, и это продолжалось, пока он не заполонил всю комнату, так что дышать стало нечем, а видимость была такой, что и руки нельзя было рассмотреть перед собой.

— Давай поговорим, ведь я же должен узнать, готов ли ты к моему испытанию, — вновь прозвучал хриплый голос. Кто ты такой?

— Меня звали Гол Одан. А ныне я Эсториоф, Сверкающий меч.

— Хорошо, Эсториоф. А теперь скажи, зачем ты пришел сюда, к моему алтарю?

— Я пришел, следуя совету одного господина.

— Почему ты решил, что он тебя не обманывает?

— Потому что ему было незачем это делать.

— А отчего ты не пытаешься обмануть меня? Неужели ты боишься?

— Нисколько, — я улыбнулся про себя и добавил — не люблю бесцельно врать.

— А что ты хочешь получить от меня, кроме знака отличия, если пройдешь мое испытание?

— Я пришел за знанием, и ни зачем больше. Я ищу свою любовь.

— С чего ты взял, что я тебе буду помогать? Это смешно, Эсториоф. То, что в моих владениях, я тебе все равно не отдам, а о том, что в них не находится я ничего не знаю.

— И все равно, я убежден, что тот вопрос, который я собираюсь тебе задать, тебе вполне доступен.

— И неужели ты не желаешь богатства? Бессмертия? Могущества? — все это я могу тебе дать, если ты докажешь свою силу.

— Я пришел за знанием, Шотер, — раздраженно повторил я свое требование.

— В таком случае, я задам тебе последний вопрос: знаешь ли ты, что если не пройдешь испытание, то твоя душа окажется у меня на очень, очень долгое время, возможно и навсегда, и я буду иметь полную власть над ней?

— Нет, я этого не знал, но мне, в общем-то, все равно.

— Тогда начнем.

Туман сгустился вокруг меня, и мгновенно исчез — я стоял в светлой комнате, очень похожей на покои Менетера. Я огляделся, и увидел — Арна, она стояла и смотрела на меня, а затем выхватила из-за пояса кинжал и заколола себя. Я закрыл глаза, повторяя про себя, что не должен двигаться с места, ведь Шотер только этого и ждал. Разомкнул веки, и вот я уже стою перед мертвым Агетером Кальгоном. Все было так, словно это был тот самый злополучный день — он лежал на кровати, проткнутый собственным мечом. Дыхание участилось, ведь это было моей ошибкой, но я вновь не позволил себе шевельнуться. Но комната никуда не исчезала, сколько я не моргал. Все, все было как будто в реальности, и запахи, и присутствие Латии с ее таинственной прислужницей. Я словно оказался в замершей сцене. Я знал, что ничего нельзя предпринимать, даже не смотря на то, что они стоят и не шевелятся. Когда я устал ждать, я решил покинуть королевские покои, и через дверь вышел на знакомое побережье рыбацкой деревушки Браз. Вот тот самый постоялый двор, куда ведет тайный ход башни Елейхао, вот из двери выходят Энес и Менетер. Их сразу же хватают, так что Энес не успевает сотворить ни одного, даже самого никчемного заклинания. Быстро связав, моих друзей избивают, закидывают в какую-то телегу и везут в сторону Кальгона. Я мог лишь печально проводить их взглядом, и надеяться, что это неправда, и Шотер лжет мне, пытаясь сломить мой дух. Я направился к лодке, и сразу же попал на Возмездие, в мой первый в жизни шторм. Вот Лерг, бедняга, падает из вороньего гнезда в воду, а в моих руках веревка. Естественно, я понимал, что мой бросок будет неудачным, но все равно рискнул, ведь подобным образом я не стремился изменить происходящее вокруг меня, а наоборот, восстанавливал это. Но только вместо утешений, матросы на корабле принялись бранить меня, и говорить, что лучше бы на месте Лерга оказался я. Меня было не смутить этим, я знал, что не был виноват. Стоило мне так подумать, как сразу же передо мной встала картина, которую я, с тех пор как узнал, что Арна принцесса, представлял себе тысячу раз — как фигура в сером нападает на нее около родника, когда она пытается передать мне письмо, положив его под камень. Что-то в той фигуре показалось мне неясно знакомой, но я никак не мог уловить что. Вот Арна отпрыгивает в сторону, бежит, а затем спотыкается, падает, и острый кинжал настигает ее. Эта картина повторялась семь раз, и каждый повтор все было по разному, — то убийца просто закалывал ее в спину, то перерезал горло, то просто бил, связывал и забирал с собой. Но я знал, что все было иначе, и это не могло сломить меня, я наоборот лишь укреплялся в своей любви к этой отважной, сильной девушке. Я даже успел привыкнуть к происходящему, когда картина вновь изменилась — теперь я раз за разом получал удары плетью в гвардейской школе, но не чувствовал боли — лишь позор. И это повторялось много, даже больше, чем смерть моей любимой. Затем повторилось то, что я видел про Энес и Менетера, а сразу после этого я увидел Кога. Он был прикован к стене, на глазах была черная повязка, а Латия пытала его, чтобы узнать где я, где принц. Трижды все было одинаково, и Ког отказывался говорить, ссылаясь на незнание, но в четвертый раз он пошел на сделку, и выкупил свою жизнь, рассказав где мы, и как нас можно одолеть. Все это сменилось еще одной картиной, что не раз приходила мне на ум, хоть я и сам не видел этого — то, как вражеская пуля настигает несчастного Ланса Бренна, что просто решил взглянуть, как я творю заклинания, сражаясь с могучим артанийским колдуном. И эта битва, естественно с далеко не правдивым концом, повторялась не раз. А потом я увидел и своих родителей — бедные, уставшие, сгорбленные, потерявшие единственного сына. Я поступил жестоко, написав им письмо о своей смерти, но так они хотя бы не гадали, что со мной, почему не пишу им. Я знал — это единственное, что мог сделать. Сцена с отцом и матерью длилась дольше других, и доставляла мне неимоверные страдания. Но я не решался закрыть глаза, что бы Шотер не счел это моей слабостью.

Затем все эти картины, а еще и многие другие, страшные, ужасные, смешались в один вихрь и закрутились вокруг меня.

— Стой, Эсториоф! — прокричал я себе, — Стой, не двигайся, и смело смотри в глаза тому, чего никогда не было и не будет!

Ураган становился все сильнее, и все картины словно образовали лицо Арны, которая проговорила.

— Я тебя не люблю, Гол.

— А мне плевать, дурное видение, на твою любовь! — глаза пересохли, и мне страшно хотелось моргнуть, но я держался.

Я подумал, что из края глаза вытекла слезинка, но это был пот. Кровавые картины из моего прошлого, одна за другой продолжали вставать. Вот я лежу на покрытой бурыми пятнами палубе «Дрянной Девчонки», вот проклятие Каи сминает Коготь, а вот и Калентренор протыкает Ира Сонеза. Я сжал рукоять Эсториофа, пытаясь найти поддержку в остатках моей магии. В воздухе запахло кровью и смертью, словно в кольце мертвецов. Я закусил губу и продолжил терпеть.

— Эсториоф, ты виноват в смерти короля, — прошептал голос моего учителя.

— Эст, как ты мог не уследить за ребенком, — раздался мощный бас Гекса.

— Гол, я тебя не люблю, и никогда не любила, — повторяла Арна.

— Почему ты нас бросил, сынок, — говорили родители, протягивая ко мне руки.

— Ты сделал свой выбор, и за себя, и за нее, — смеялся Калентренор.

Я молчал. Я был согласен почти со всем из вышеперечисленного, разве что верил, искренне, всей душой, что Арна, пусть сначала хотела меня просто использовать, полюбила меня, после того, что мы с ней пережили вместе.

А затем все прекратилось. Все разом, и я вновь стоял посреди зеленого туманного тускло освещенного зала. Неудачно вдохнув, я тяжело закашлялся.

— Это все, на что ты способен, Шотер!?

— Ты достойно прошел первую часть моего испытания, Эсториоф, твои воспоминания были прекрасны. Но ты силен. Так что теперь следующий этап.

Я почувствовал, как мое сердце стало биться сильнее. Так можно было и с ума сойти, если все будет продолжаться в таком же ключе. Нет, мои воспоминания не могли меня уничтожить, но я боялся и более страшных вещей, нежели просто память и страхи.

— Раздевайся, Эсториоф.

Стоило мне покорно скинуть с себя одежду, как я оказался на площади, перед огромной толпой народа. Нет, это действительно было смешно, и от облегчения, что не буду видеть тех страшных картин, я даже засмеялся, и моментально оказался вновь в темном зале.

— Почему ты смеешься?

— Неужели ты думал, что став посмешище на виду у несуществующих людей я чего-то испугаюсь?

— Тогда все продолжится по-другому.

Я моментально оказался в темном помещении, и без труда узнал его. Не раз я там бывал — пыточные темницы Ар-Морлгоя, чаще всего пустующие. Но теперь я был не в качестве безмолвного наблюдателя, а сам был прикован к пыточному станку, и кто-то растягивал мои руки и ноги в разные стороны.

Так пытка сменяла пытку, и чем дальше, тем невыносимее становилась боль. Мне драли ногти, ломали пальцы, жгли волосы, выдирали сухожилия и чего только еще не делали, казалось, перепробовали все. Но я ошибался. Мгновение и я, все еще с трудом переносящий эту боль, лежал на твердом полу. Моя голова была крепко накрепко зафиксирована, так я не мог ее ни сдвинуть, ни повернуть. А на мой лоб, ближе к переносице, начала капать вода — конечно, я слышал о такой пытке. Ее использовали в церквях, в эпоху семерых великих, когда каждый, кто говорил о них, как о божествах, подвергался подобным мучениям.

Первое время я лежал, и наслаждался прохладной влагой, но прошло время, много времени. Прошел не один день, и капля начала разъедать мою кожу, и так до тех пор, пока я не должен был умереть. Но я не вскрикнул, не попросил о помощи. В момент моей мнимой смерти все изменилось так же неожиданно, как и всегда, и вот я уже сижу связанный по рукам и ногам посреди белого светящегося пространства. У меня нет век. Я никак не могу закрыть глаза. Все время в меня вливают бодрящие зелья, чтобы я не спал. И это тоже продолжалось очень, очень долго. В итоге я ослеп от этого белого, всеобъемлющего света.

Если бы Шотер на этом остановился бы, то он не был бы собой, а потому пытки, которые были исчерпаны в полном объеме, начали повторяться по кругу. Я думал, что знаю, что такое боль, но оказалось — нет, но сжимал покрепче зубы и терпел, терпел, терпел. Мой путь был и так не прост, и меня было невозможно сокрушить никакими истязаниями.

Я вновь оказался на каменном полу покрытого зеленой дымкой зала. Обнаженный, слабый. Из меня, как из только что порезанной на куски свиньи сочилась кровь, боль стала еще страшнее, чем прежде. Я с трудом поднялся — как, сам не понимаю, ведь все ноги у меня были изрезаны, разорваны, переломаны, там, в пыточной.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 68
печатная A5
от 314