электронная
68
печатная A5
334
16+
Жизнь мага: Долг

Бесплатный фрагмент - Жизнь мага: Долг

Объем:
152 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-1818-4
электронная
от 68
печатная A5
от 334

Глава 1. Новое лицо

В какой-то момент меня выкинуло на песчаный пляж, и намертво приколотило к двум камням, так, что море больше не могло волновать меня. Первое, что я услышал, была такая знакомая мне лассонеская речь.

— Тащи, давай, оно еще может пригодиться, видал какое огромное!

— Да, не маленькое. Проклятье, оно воняет словно все отбросы моря!

Голоса были грубые, это были, безусловно, рыбаки, которым я попался на глаза. Зачем им был нужен я, и почему они говорили обо мне как о неодушевленном предмете среднего рода, я на тот момент не понимал.

— Стойте, бездари. Отдайте его мне. Вам что дерева не хватает, что вы из моря его тащите?

Этот голос был уже куда интереснее предыдущих двух — четко поставленный, властный. Это был не начальник порта, и не кто-то кого рыбаки уважали. Это был колдун, ошибиться невозможно.

— Заплати, если хочешь. Ты вроде всегда платишь за вещи, которые тебе нужны.

— Вот мешочек золота, здесь пятьдесят монет. За эти деньги вы мне дотащите его до башни.

Пятьдесят монет, не малые деньги, подумалось мне. Но работорговлей занимались в основном пираты, и я продолжил ломать голову, зачем я потребовался этому человеку. Выговор у него был Лассонесский, с характерными ударными гласными, слегка протяжными.

Меня волоком тащили по камням, причем довольно долго. Во мне начали просыпаться ощущения боли, и я чувствовал, как пятки ноют, от постоянного трения о каменистую дорогу. Чувства вскоре обострились до предела — я все слышал, чувствовал тончайшие запахи, и даже немного запах магии, чувствовал даже грубость человеческих рук, которые волокли меня. Это состояние меня раздражало еще больше, чем безвольное плавание по морю, и бесконечные крики чаек. Меня дотащили до башни, и безжалостно кинули на камни, отчего я невольно вскрикнул.

— Кто кричал?

— Это что, бревно кричало?

До меня не сразу дошло, что это была первая удачная попытка хоть как-то пошевелить мышцами или издать какой-то звук. Но как я не пытался, повторить это у меня не получалось. Я понял, что по какой-то причине имею форму бревна. Двое, что меня тащили, в панике побежали обратно, и им в след доносился радостный смех колдуна.

— Ну что, мой неумелый чародей, надеюсь, вы уже проснулись, и слышите, что я говорю. Жаль, я не могу узнать вашего имени, но меня зовут Ког. Я житель этой башни, которую вы, наверное, скоро сможете увидеть. Прошу вас.

С этими словами он взял меня в охапку и потащил куда-то, а куда, я не видел. Нужно признать, что сила в нем была неимоверная — двое мужиков едва тащили меня волоком, а он вот так взял, и понес меня по лестнице наверх. С каждой ступенькой запах магии вытеснял все остальные ощущения, и я мог чувствовать только ее.

— Вот так будет лучше. Попробуйте что-нибудь сказать.

Я честно попытался, но получилось невнятное мычание.

— Замечательно. Я слышу, вы очень хорошо стараетесь. Через пару деньков Ваш прекрасный голос озарит стены этой мрачной комнаты. А пока тренируетесь в извлечении звуков из своего одеревеневшего тела, решите один важный вопрос. Сможете ли вы оплатить работу мастера, что сделает из бревна человека? Это важно. Ведь из дерева вы должны превратиться в человека, а это весьма сложно сделать без посторонней помощи.

Что мне оставалось? Я хотел скульптора, что бы порвать с прежней жизнью, и изменение внешности мне могло сильно помочь в этом. Но где мне было взять деньги на это, я не знал.

Спустя двое суток беспрерывных попыток у меня начало получаться выговаривать слова. По ночам колдун кидал в меня подушками, что бы я прекратил мычать, но мне очень нужно было с ним поговорить, и я не прекращал стараться. И утром третьего дня у меня начало получаться говорить по слогам, а затем и еще лучше.

— Ну, мой неопытный колдун, скоро вы мне расскажете, какое идиотство подвигло вас превратиться в бревно.

— Я не специ… ально. — слово было трудное и мне пришлось разделить его на две части.

— М-м. Вам приснилось, что вы дерево, а проснулись вы уже в таком плачевном состоянии? Или вы купались и хотели продемонстрировать своим товарищам свою непотопляемость?

— Скорее второе. Но не совсем так, — никакого выражения в моих словах не было, они были произнесены монотонно и размеренно, поскольку каждый звук давался мне с трудом. — Где я?

— Знаешь, все те, кого я захватил в плен в бессознательном состоянии, задавали мне именно этот вопрос в первую очередь. Глупо донельзя. Какая разница — главное ты жив, и добрый Ког позаботится о тебе.

— Это радует.

— Не слишком радостный голосок, но учитывая, что у тебя нет рта, очень даже ничего.

— Ког, я тебя не вижу.

— Конечно, потому что у тебя нет глаз. То, что ты разговариваешь, это магический нонсенс. Есть существа, которые могут производить организованные звуки, не используя голосовых связок. Но вот с глазами так не получается. Ты можешь ощущать меня, слышать мои шаги, но пока у тебя нет глаз — увы, не получиться увидеть огромное пятно от штара на моем любимом желтом балахоне. Так что я надеюсь, что когда ты сможешь видеть, я уже смогу его отстирать, — он помолчал немного, словно задумался, — Ты какого пола?

Я сначала не понял вопроса, поскольку никогда не возникало необходимости на него отвечать — все и так всё видели.

— Ты не подумай, я слышу, что голос мужской. Но, учитывая, что голосовых связок нет, то и произношение может быть любым.

— Я парень.

— Это хорошо. Не люблю колдуний, которые превращают себя в бревна, это, по-моему, совсем глупо. Вот мужик как дерево, это еще ничего, но если женщина, то пиши пропало.

— Ког, ты можешь пригласить скульптора?

— Я бы и так это сделал, только объясни ситуацию со своей платежеспособностью.

— У меня нет денег.

— Это хорошо. То есть плохо.

— Ког, я обещаю, что смогу отдать деньги за работу скульптора. Только не сразу.

— Пользуешься своей беспомощностью и добротой дядюшки Кога. Я, пожалуй, оплачу работу по твоему телу. Скажи, но чем тебе не нравится существовать в виде дерева? Если у тебя есть какие-то дела в этой жизни и ты торопишься завершить их, то…

— Дело не в спешке. Я хочу изменить собственную внешность. Ведь это возможно?

— Я бы сказал, вероятность того, что скульптор вырежет тебе такое лицо, какое у тебя было, очень мала, так что не переживай. Но какая трагедия в жизни заставила тебя изменить сущность? Я чувствую, что ты чего-то не хочешь рассказывать. Я не стану приглашать мастера, пока ты мне всего не расскажешь.

— Хорошо. Но эта история… Как тебе сказать… Не логична.

И я стал лгать, почти на каждом слове. У меня все получалось как-то само собой — я прибыл в Кальгон, где бесплатно сел на «Коготь», сумел спастись из лап чудовища, Дошел до Турентула пешком. Затем сумел наняться на «Возмездие», которое без приключений направилось в Драгорию, на помощь бунтовщикам, но нашло их поверженными. Вместе с некоторыми из людей Калгрениэр мы выбрались из Хайринта, и направились мстить Калентренору, который и сбросил меня с мыса Хайнетл.

— Что и говорить, лгать вы не умеете совсем, хотя часть рассказа верна. Я знаю про речное проклятие, знаю про шхуну «Возмездие», хоть и не понимаю, как вам удалось наняться на нее без рекомендаций. Знаю так же и про восстание в Драгории. Скажу вам, что шхуна «Возмездие» месяц назад причалила на западе острова Ласса, и привезла с собой более пятисот человек, что рассеялись по деревням и селам вблизи Наторнета. Только мне не нужна половинчатая правда.

— Я не могу рассказать всего, поскольку… это уже не имеет значения.

— Назови мне хоть имя, о то я не знаю, как мне обращаться к тебе.

— Гол Одан, — ответил я, а подумав, добавил, — но теперь меня будут звать Эсториоф.

— Вот и хорошо, часть рассказа становится понятной сразу, как вы сказали имя. Вы, в некотором роде, известны. В определенных кругах.

— То есть ты работаешь на короля, — тогда все внутри моего деревянного тела сжалось, я страшно испугался, что прошлое вновь вернется. Я был уверен, что если мое имя узнает король, то сопоставить несколько фактов будет несложно, и меня тут же казнят. Но самое страшное, это будет смотреть в глаза Агетеру Кальгону, которого я предал, и дочь которого не смог уберечь от смерти.

— Да, в некотором роде. Все мы работаем на короля, а король работает на нас. Две равные по силе структуры — страна и ее король.

— Нет, я не про это, — я уже почувствовал, что не дает магии в стенах вырваться наружу. Это были горсти земли, аккуратно разложенные около стен этой комнаты, — ты придворный маг. И Арна Кальгон спрашивала твоего совета о том, как усмирить магическую силу, не дать ей порвать меня на части.

— Да, действительно. Ты оказался очень смышленым даже в деревянном состоянии. То есть эта нахальная девчонка решила использовать тебя в своих целях?

— Не говори так. Она мертва.

— Я все думал, когда же она выберет себе противника не по зубам. И этим противником оказался Калентренор? М… Жаль. Королевская династия Эстеров Смелых, я боюсь, прервана. Но что самое интересное — ведь… в свое время Калентренор успел весьма сильно насолить роду Кальгон. Это было еще во времена…

— Подожди. Я хочу взять с тебя слово, что ты никому не расскажешь о моем прошлом. Гола Одана больше нет.

— Понимаешь ли, Имя, которое тебе дали при рождении, это не просто набор букв. Конечно, молодежь мало знакома с языком древних. Но даже в буквальном смысле твое имя это еще не все. Чтобы уничтожить имя, нужно уничтожить дух. Эсториоф красивое прозвище, и если ты его сам себе придумал, то ты, должно быть, знаешь диалекты второй эпохи. Сверкающий меч.

У тебя не получится до конца порвать с прошлым, до тех пор, пока ты не выяснишь некоторых очень важных вещей, и не найдешь новый смысл жить. Просто влачить существование это настолько глупо, что пиши пропало. А ты не глуп, поэтому подумай хорошенько, чего ты хочешь от своей новой жизни. И смотри, что бы в ней не участвовали персонажи прошлого. Что? Остается только уехать в маленькую деревеньку и копать грядки. Например, куда-нибудь в центр острова, что-нибудь вроде Шарла?

Меня словно молнией ударило. Как глупо, человек наугад сказал деревню, откуда я родом. Или он может видеть, что твориться в моей голове?

— Более того, тебе придется забыть, кто твои родители. Забыть о служении богам, поскольку боги даровали нам память, и при каждой молитве будешь вспоминать куски своей жизни. Придется больше никогда не видеть своей стихии, моря, потому что оно будет навевать хорошие и плохие воспоминания об абордаже, и знаменитом ныне мертвом пирате из Ширианского моря. Послушай, мой дорогой мальчик, если хочешь найти смысл в жизни, попробуй исправить то, что делал не так. И все будет хорошо. Как говорил Волрон творец — делай, что должен, и будь что будет.

— Я знаю, что мне нужно. Я должен поступить на королевскую службу.

— По-моему, ты меня не совсем понял. Как говорят уже произошедшие с тобой вещи, казарменная муштра не для тебя.

— Хочу быть магом, — я уже настолько рвался в бой, что покачнулся и с грохотом рухнул на пол, из чего я сделал вывод, что был прислонен к стене.

— О, я вижу, что ты мечтаешь исправить ситуацию с дезертирством? Похвально. Я рад, что ты осознаешь свой поступок как предательство. Только прошу тебя, не ставь себе в вину смерть принцессы.

— Когда приедет скульптор?

— Вообще моя башня находится в не самом доступном месте, и добраться сюда сложно. Поэтому я повезу тебя в Аброт. Ох, ну и цены же в этом городе, ну просто сборище воров, но есть у меня там одна хорошая знакомая, которая может сбавить цену, если я очень попрошу.

— Я все верну.

— Вернешь — хорошо, не вернешь — и ладно. В конце концов, могу я иногда делать добрые дела просто так?

— А что здесь делали мужики, которые дотащили меня до башни?

— Ну скажем так — эти живут в деревушке Браз, которая находится сразу через пролив Мейзера. Здесь они периодически ловят рыбу, чтобы их не трогал деревенский староста, а то он взъелся на них за что-то, уж не знаю за что.

— Значит мы на острове Керза?

— Да, и я тебе скажу, что лучшего места нет во всем Неллионе.

В связи с отсутствием зрения, не могу судить, сколько времени прошло до того момента, как Ког снарядил лодку и не отправился в Аброт. Чтоб не таскаться зазря с бревном по городу, он быстро снял номер в самой дорогой гостинице, оставил меня там, зачем-то запер на ключ, и отправился на поиски скульптора. Судя по всему, Ког знал, где найти нужного человека, и вернулся довольно скоро.

— Вот он. Сруб Драгорийского синего дерева, известного как Гра. несколько лет плавал по морю. Думаю, что из него должна выйти неплохая статуя.

— Дорогая работа. Ког, в последний раз тебе пришлось выплачивать долг за свои амулеты целый год — ответил колдуну женский голос.

— Шесси, я могу заплатить сейчас. У меня, на данный момент весьма и весьма много денег.

— Зачем тебе это нужно? Опять твои магические причуды?

— Шесси, дорогая. Назови цену, за которую ты готова вырезать из этого куска дерева то, что я просил. При этом, прервав все свои заказы.

— Шестьсот.

— Так мало?

— Шесть сот слитков инголдийского золота. Я ведь знаю, что именно столько хранилось в кургане Хастарига, а совсем недавно ты рассказывал о том, как ловко сумел оттуда выбраться. Затупись мой нож, если ты оттуда ушел без этих сокровищ.

— Там было всего пятьсот тридцать четыре слитка. Может, на том и сойдемся?

— Ког, неужели ты готов отдать за какую-то статую такие деньги? Принцессы будут воплощать на нем свои… ммм… фантазии?

Повисла неловкая пауза, меня так и подмывало нагрубить, но я сдержался.

— У короля нет дочерей, так что эту забаву оставим для принцев, — ответил Ког, — скажу просто, это одна из самых важных вещей в моей жизни. И только тебе я могу доверить вырезать человека, неотличимого от живого.

— И как он должен выглядеть? Или ты доверяешь моим вкусам?

— Как тебе сказать. Я бы хотел, что бы он был коренастым, с немного более длинными руками, чем обычно, и главное — длинные сильные пальцы. Все остальное, в общем, не так важно. Да, очень важно, чтобы глаза были вырезаны особенно тщательно, а вместо глазных яблок должны быть пустоты.

— Нет проблем. Приходи через месяц.

Так я попал к этой странной женщине скульптору. Непосредственно к вырезке моего тела она приступила лишь спустя два дня, видимо, занималась эскизами. Шесси даже не подозревала, что нужно Когу, а даже если догадывалась об этом, то ей это было не интересно. Как это ни странно, боли от прикосновений ее ножа я не чувствовал, лишь приятное покалывание. Она постоянно что-то напевала, когда работала, и прерывалась только на обед и сон, и каждый раз, когда она откладывала нож в сторону, перед тем как лечь спать, она гладила меня руками, мягко и нежно, как мать может ласкать своего ребенка. Безусловно, в ее пальцах была магия. Но не такая, которая была во мне, или Коге, или погибшем в подземельях Калентренора Ире. Это была простое, теплое, нежное волшебство любви к своему делу и творению, магия благословения Семи великих на то, чтобы она трудилась, принося своим трудом добро, в высшем понимании этого слова. Она была тем человеком, который, безусловно, идеально нашел свое место в жизни.

Каждый день она усердно молилась — перед работой и перед сном. Меня поразило это, ведь, не смотря на усталость или порезанные пальцы, или на то, что к ней в мастерскую ломились люди с новыми заказами, она ни разу не забывала о боге. И за то время, которое я провел в ее теплых руках, я проникся к ней невероятным уважением и любовью. Если бы боги распорядились со мной так же как с ней, я был бы куда более счастлив, чем сейчас, когда я оказался без тела, без возлюбленной, без любимого занятия. Только теперь я понял, откуда взялась та безнадежность, с которой я провел так много времени, плавая по морям. Просто я не умею ничего делать, кроме как сражаться. Да и сражаться, как показала практика у меня не очень-то и выходит. И если Шесси — творец, то я всего лишь животное, умеющее драться. Животное, которое должно было умереть еще в детстве, но благодаря удачному стечению обстоятельств, словно приобрело иммунитет к смерти.

— Ну, милый, каков ты у нас получился? Нет, дорогой, шрам на груди тебе ни чему. Толон всемогущий, что это? Как это попало так глубоко в древесину?

Ее манера разговаривать с собой меня увлекала, было ощущение, что она общается с живым человекам, вырезая из дерева свой идеал. Но в этой фразе содержалось не просто разговор с творением — она что-то нашла во мне, что-то, чего не бывает в обычном драгорийском синем дереве. Это меня взбудоражило, и я, не видя происходящего, качнулся вперед, и с невероятным грохотом упал.

— Дурачок, что ты делаешь? Ты решил лишить меня моей зарплаты? Хотя, что с деревом Гра будет? Лучше, чем падать, скажи, что в тебе делает этот металлический флажок? Он словно был приколот к твоей одежде… — она подняла меня и любовно погладила место, где нашла эту заколку.

Я не сразу вспомнил, откуда она у меня, а когда покопался в глубинных подземельях памяти, вместо мыслей, одолевающих меня и день и ночь, меня накрыли воспоминания. Ну конечно, этот флажок с экзамена по военной тактике. Он, вечно приколотый у меня на груди, вновь вручил мне в руки то, от чего я отрекся.

— Когда я буду сдавать работу, то флажок оставлю себе. Будет что-то на память.

Как мне хотелось заговорить с ней, рассказать, что со мной произошло, хотелось увидеть ее. Но глаз у меня не было, были только ощущения, а говорить мне Ког запретил. И в тот момент я вновь смог заглянуть за грань. Нет, я не обрел глаз в понимании слепца, который мечтает прозреть. Я всего лишь увидел магические потоки — но этого было достаточно, что бы понять, как выглядит Шесси. На вид ей было около тридцати, круглое лицо, обрамленное платком, видимо, чтобы деревянная стружка не попадала в волосы, живые глаза, и светящиеся от магии руки. Я вдохнул запах, потоки энергии направились в меня, и я выпал из-за грани. От разочарования в краткости этого момента мне захотелось плакать, а было нечем.

Эти дни моей жизни я чувствовал себя, словно лежу в колыбели с завязанными глазами, ощущая мир, как уже взрослый человек. С одной стороны это было ужасно — по прибытии в столицу острова, я привык к самостоятельной жизни, и даже в академии из нас готовили людей, которые подчиняются только приказам короля, и должны были сами принимать правильные решения в трудный момент. Но если заглянуть с другой стороны, это словно возвращение в детство — тебя ласкают, гладят, любят. Никаких сложных решений и крутых поворотов в жизни, никакого вранья, поскольку нет ситуации, в которой оно могло понадобиться. Все предельно просто — творец и его творение. И эта беззаботная жизнь мне даже чем-то нравилась.

Так прошел месяц, и я это знал только потому, что Шесси отмечала дни работы, и постоянно разговаривала с собой. И больше всего мне нравилось, то, что я мог знать когда время вставать, когда время спать, и вошел вместе с Шесси во временной режим.

— Ну вот и все, милый, пора тебя отдавать. Знаешь, я часто привязываюсь к своим творениям, будь то амулет, или рама для картины. Но к тебе почему-то у меня особенное отношение.

О том, что пришел Ког я узнал несколько раньше Шесси, золото, которое он привез пахло темной магией настолько сильно, что будь я в своем обычном состоянии, задохнулся бы. Больше всего на свете я мечтал о том, чтобы Шесси не взяла это золото, и, словно прочитав мои мысли, она отказалась от гонорара.

— Будем считать, что я тебе подарила… его. Да, и еще, я нашла внутри древесины флажок… Можно, я заберу его себе? Ведь он вряд ли пригодится тебе в магических экспериментах?

— Бери, а золото, раз ты от него отказываешься, будет храниться у меня. Я даже не знаю как отплатить тебе за ту работу, что ты проделала. Заходи ко мне, если будут неприятности, и я, может, смогу отдать тебе то, что должен.

Ког взял меня, положил на плечо, словно я ничего не весил, и понес прочь из Аброта, которого я так и не увидел, целый месяц, пробыв в нем.

На этот раз колдун не стал держать меня в тепле и сухости, а сразу затащил на верхнюю площадку башни, где и закрепил цепями. У меня появились нехорошие подозрения, что с помощью этих цепей он обычно держит здесь далеко не деревянных людей, а самых, что ни на есть, настоящих.

На третий день моего неимоверно скучного пребывания на свежем воздухе пошел дождик, и Ког впервые за это время посетил меня.

— Ну, наконец-то! — Маг был крайне взволнован, и его голос совершенно потерял привычные язвительные нотки, — мне удалось вызвать настоящую грозу. Долго же пришлось помаяться, в месяц тайн дождя не допросишься!

— Подожди, я не хочу, что бы в меня била молния, я же сгорю!

— Это пришлось бы делать в любом случае. Нам нужна энергия. Где ее, по-твоему, взять? Молния — отличная возможность сделать то, что я хочу. Сейчас, подожди. Тебе повезло, что ты не видишь того, что я делаю. Но я тебе расскажу, потому что ты неминуемо станешь моим учеником, а такие вещи знать надо. Я сейчас держу в руках два глаза. Мне пришлось вырвать их у одного из моих пленников, а его, из жалости, убить, но это не так важно. Важно то, что в момент превращения эти глаза станут твоими, должны будут приобрести цвет, структуру, магические свойства твоих собственных глаз. По крайней мере, так написано в книге Гартона второго.

— Ког?

— Да, я внимательно слушаю.

— Я понимаю, что мой вопрос звучит глупо, но ты делаешь это впервые?

— Что конкретно? Вставляю чужие глаза? Нет, что ты. Я экспериментировал с некоторыми людьми, вставлял им глаза животных, но у меня ничего не вышло.

— Нет, я не совсем это хотел спросить. Скажи, ты впервые делаешь из дерева человека?

— Ну, оживить неодушевленное очень просто, я бы сказал, что эта магия крайне примитивна, и заставить тебя плясать я бы мог и не прибегая к таким сложным процессам. С тобой дело обстоит иначе. Такой шанс для мага выпадает один раз в жизни, а зачастую никогда не выпадает. Ты просто не представляешь, что значит получить в ученики чистую магическую сущность, будь она в форме дерева или камня. Поэтому я отдал тебя Шесси. Я знал, что только она может справиться с подобной работой.

— То есть ты не знаешь, как это делать?

— Что значит «не знаю»? У меня есть книга, причем подлинник первой эпохи, то есть она была написана еще до прихода Толона. Она содержит все необходимые указания, правда по поводу каменной сущности. Но ты почему-то превратился в дерево. Интересно, почему?

— Наверное, потому, что мне нужно было плавать даже в таком состоянии.

— Весомый аргумент. Но это не мешало тебе превратиться в камень. Ты бы утонул, а спустя лет пятьсот тебя непременно кто-нибудь вытащил.

— Кто-нибудь, но не ты.

— Это интересные рассуждения. Похвально, что ты так думаешь. Ну, в общем, отвечая на твой вопрос, скажу следующее: ты считаешь меня теоретиком, а я практик. Если бы я не был уверен в знании, которое здесь изложено, я бы никогда не догадался, ты ли передо мной, и не приказал бы доставить тебя в башню.

— Как ты вообще различил во мне что-то иное кроме дерева?

— Сейчас, подожди… Раз и два, прекрасные фиолетовые глаза Шана Орегонтрондского. Знаешь, я сначала хотел вставить тебе женские глаза, у меня еще оставалось несколько пар, но где-то вычитал, что они могут хуже структурироваться. Вообще глаза, это самое интересное, если вставить разные…

— Ты не ответил на мой вопрос.

— … то в магии человека будут бороться две сущности и вскоре он умрет. Вообще, Эсториоф, если в твоем распоряжении будут пленники, чью жизнь ты не будешь ценить, вырывай у них глаза, и клади их в банку с вываренным маслом горрианка. Когда в твоем владении столько носителей энергии, ты можешь ставить феноменальные эксперименты.

— Ког, я задал тебе вопрос. Как ты узнал, что я не дерево?

— А если продолжать тему магически важных вещей, неплохо иметь кости запястья, и вообще всей руки. Конечно, многие заявят, что это попахивает неуважением к мертвецам, но ведь врачи вскрывают трупы, чтобы узнать устройство тела, и художники тоже…

Я понял, что не дождусь ответа, и прекратил попытки узнать, в чем именно было дело. Ког бегал вокруг меня, судя по звукам что-то чертил мелом на мокрой каменной площадке. Пару раз споткнувшись о цепи, которыми я был прикован к башне, он выругался так, как даже на «Дрянной принцессе» никто не выражался, а пираты вообще народ, любящий всякую брань.

Вскоре я почувствовал, как усиливается ветер. Ког прекратил говорить и только ускорил действия по приготовлению сложного ритуала. Он дважды обливал меня холодной водой, дважды кипятком, потом обмотал меня какими-то нитями, приговаривая какие-то заклинания. Вскоре ветер усилился невозможно, и Ког несколько раз вовсе валился с ног от неожиданных порывов, и брань с каждым разом становилась все более сложной и изощренной. С разных сторон доносились отголоски грома.

— Сейчас мой мальчик, сейчас, осталось немного. Такого ветра давно не было, неправда ли? Надеюсь, что вблизи нашего острова не оказалось неосмотрительных капитанов! — Ког рассмеялся, словно разбойник, чувствующий приближение наживы, — Да, и я забыл тебе сказать, молния будет бить не в тебя, а в меня! Я должен буду передать ее энергию уже в магическом виде, и если мне не хватит мастерства, мы оба умрем! Но я знаю, что это прекрасно, умереть, пытаясь сотворить жизнь, обуздать магию, доказать, что секреты не утеряны глубоко в первой эпохе, что колдуны не стали слабее или глупее, а их ученики не прекращают превращаться в непонятно что, не умея совладать с силой! Знаешь, я даже позволю себе одну вольность, такую, от которой эта книжка истлеет. Твоя магия создала меч, который я нашел воткнутым в тебя. Меч, чье имя ты себе присвоил, Эсториоф, и я использую его, что бы влить в тебя жизнь! Смотри, Миста, и благословляй нас на это сложное дело!

Меня качало из стороны в сторону, от ветра, цепи звенели, и все это напоминало конец света, описанный по окончанию третьей эпохи, когда порвались цепи Агаша, и земля разошлась по воде, создав те материки, которые сейчас есть. Наши цепи пока держались, но с большим трудом. Ког мне чуть позже рассказал, что в его руках был стакан с главным варевом, которое в момент удара молнии он должен был выплеснуть на меня. Собственно так и должна была происходить передача живительной магии в мое тело, но Ког почему-то испугался. После первой молнии ничего не произошло, и я услышал, как колдун перекувырнулся, увертываясь от молнии, которая попала в одну из пяти цепей, от чего последняя разлетелась на звенья, и я сильно накренился.

— Проклятье в чем дело, Ког?

— Все в порядке, я еще ничего не упустил. Это не так просто, имея возможность увернуться, подставиться под молнию! Сейчас!

Вторая молния не потребовала от моего будущего учителя способностей в акробатике, поскольку ударила с другой стороны площадки, разбив еще одну цепь, отчего я совсем потерял равновесие.

— Сейчас, сейчас. Нужно подождать. Это какие-то неправильные молнии. Ты должен был уже превратиться в пепел, поскольку молнии все равно, где путешествовать, по воздуху или по металлу!

Я почувствовал на себе вязкую жидкость, лезвие Эсториофа, и невероятную силу, идущую в меня. Уже через мгновение я открыл глаза, и обнаружил себя совершенно голым, лежащим на мокрой, холодной смотровой площадке. Надо мной стоял высокий мужчина с аккуратно постриженной седой бородой и смеющимися глазами, с разбитым стаканом в одной руке, и Эсториофом в другой. Где-то над нами раздался тяжелый раскат грома.

— Ну что Эсториоф, Мне кажется, нам нужно обсудить некоторые вещи, — сказал колдун, когда мы спустились вниз, в его лабораторию.

Вопреки моим ожиданиям, основанным на словах Кога, комната не оказалась мрачной. Я с легкостью нашел место, где я стоял до этого — угол, образованный книжным шкафом, уходившим в потолок, и стеной. Здесь вообще было немного участков стены, видимых из-под всевозможных полок, на полках которых далеко не всегда можно было найти книги. На некоторых шкафах стояли склянки с цветными жидкостями или какими-то странными субстанциями, вроде икры какой-нибудь особенно глубоководной рыбы, полки других были сверху донизу набиты кристаллами и камнями. Под потолком было не мало паутин, а в центре комнаты стояло сложное стеклянное устройство из трубок и колб, в нем кипели остатки какого-то зелья.

— Что именно ты хочешь обсуждать? Если оплату…

— Нет, ты ведь слышал, что Шесс отказалась брать деньги? Я хочу, что бы отдал мне долг не за это, а скорее за тот сложный ритуал, который привел тебя в чувство. Ты станешь моим учеником.

— Я согласен. Подумай, Ког, что мне еще делать? Я хочу порвать с прошлым, и хочу стать магом. По моему ты предлагаешь мне новую жизнь на блюдечке, и почему я должен отказываться?

Ког широко улыбнулся, и поставил руки на стол, приняв угрожающую позу.

— Тогда ты должен знать, чем я тут занимаюсь. Я не просто придворный маг, подчиняющийся королю. Я один из верховных магов острова, подробнее об этом ты сможешь узнать, когда я представлю тебя совету.

— Совет магов?

— Только девять самых сильных из них. Все они — главы гильдий или школ магии, личные маги высших доринов. Каждый верховный маг может учить магии, но только малой ее части. У каждого верховного мага может быть только один преемник, его абсолютный ученик, которому он отдаст все свои знания. Я думаю, что много ума не надо, чтобы сообразить зачем нужны эти ограничения, мы пытаемся держать мир в равновесии.

— Но почему именно я?

— Когда ты обучишься личной магии, совет испытает тебя и решит, можешь ли ты быть моим преемником.

Я понял, что вопрос повторять бесполезно — Если Ког не хочет на него отвечать, он не ответит.

Мы спускались по лестнице, и я к своему удивлению обнаружил, что в башне не два и не три этажа, а целых девять, причем если верхние три представляли из себя круглые помещения, то все остальные делились на разные комнаты, а в основании, где башня была особенно широка, был целый зал. Но ни один из этих этажей не мог сравниться с лабораторией, все они больше напоминали обыкновенные жилые помещения, хоть и различающиеся между собой. Все в этой башне говорило — тут должен жить не один человек, а целый отряд таких магов, как Ког.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 68
печатная A5
от 334