Мы — лучшие подруги. Как подружились с ней на подготовительных занятиях, потом вместе поступили на психологический факультет, заселились в общежитие, так и жили до того самого дня, когда я не смогла больше терпеть и ушла…

Макс — это мой парень. Вернее, парнем мне он не был. Но это именно я первая его встретила на автобусной остановке перед общежитием. Ошалела от его брутальности и тягучего, как мятный лизун, голоса, обещающего вихрь эмоций. Предложила общаться и пригласила познакомиться со своей лучшей подругой, удивившись сама себе. Не ожидала, что способна подойди к парню первой.

«Никогда не знакомь своего парня с подругами!»

Ну, это не про нас же. Ближе Наташки в этом городе у меня никого нет. С детства мою самооценку и самоуверенность исправно грыз червячок сомнения. Так вот, с помощью Наташкиного обаяния я надеялась заинтересовать нового знакомого.

И заинтересовала… Наташку Максом. Красивая, развязная, сексуальная, она моментально взяла его в оборот, обвила этим своим обаянием, опутала и… я поняла, что шанса у меня тут нет. Как и у Макса не было шанса не поддаться чарам.

Их роман развивался стремительно, Наташка ловко изображала, что не догадалась о моем интересе к Максу. Она зачем-то добивала меня, рассказывая о том, куда он ее водил, чем занимаются, и даже не постеснялась посвятить в подробности их первой ночи.

Я улыбалась и молча слушала лучшую подругу. Я уже привыкла скрывать свою боль, и мне даже в какой-то мере нравилось быть свидетелем их отношений: я получала от Наташки столько информации, что могла по ночам представлять и мечтать, что это не она, а я гуляю с ним, держу за руку, поддерживаю в его планах на будущую карьеру.

Для меня все закончилось в тот день, когда подружка, рыдая, повисла у меня на шее и призналась, что беременна.

— Вот что мне теперь делать, скажи? — пытала она меня, обливая слезами.

— Наверное, с Максом посоветоваться, — выдавила я из себя, еле-еле сумев разжать окаменевшие губы. Мне хотелось не обнимать ее, утешая, а встряхнуть и оттаскать за волосы. За то, что отняла мою любовь, присвоила себе мое. Теперь уже, видимо, окончательно.

«Нет, мне не больно. Дружба превыше всего».

Смотреть, как будет расти их с Максом беременный животик, было выше моих сил.

Я забрала документы из вуза и съехала на съемную квартиру к одному из знакомых, который давно меня домогался. Наташе при отъезде я умышленно дала неверный адрес и сразу же поменяла номер телефона.

Мое сердце окаменело и молчало. И нам с ним даже не было больно. Почти.

Не буду утомлять своими приключениями, все в моей жизни сложилось хорошо. Тот знакомый помог мне с бизнесом, я не стала доучиваться, но зато у меня неплохо получалось управлять людьми. Мы с ним разошлись через пару лет, когда он стал мне не нужен. После этого я сама выбирала мужчин — тех, которых хотела. От одного из них родила ребенка «для себя», скрыв сей факт от несостоявшегося отца. После Макса я так и не смогла никого полюбить, да и подругами себя окружать не рисковала.

Что же касается Наташки, то недавно я нашла ее в соцсетях. Судя по ее постам, она так и недоучилась, после неудачного аборта не смогла иметь детей, Максим ее бросил, она выскочила замуж за менеджера, работала продавцом, выходные проводила на даче и была вполне довольна своей среднестатистической жизнью.

И мне подумалось, а что, если бы… Если бы я не привела его к нам в гости… Если бы не позволила Наташке закрутить с ним… Если бы посоветовала ей не делать аборт… Если бы не ушла и дождалась их расставания… Если бы…

Возможно, если бы я прислушалась тогда к той боли, то моя жизнь повернулась бы по-другому? И я бы стала не стальной бизнес-леди, а нежной и любящей женой? Кто знает…

Рассказ. 2035. Лаборатория «Перезагрузка»

Алексей ехал за рулем своего белоснежного кадиллака с не менее белоснежными кожаными сидениями и слушал грубый рок.

Путь его лежал в одну из подмосковных заброшенных деревень на старую отцовскую дачу, только он пока еще не знал конечной точки пункта своего назначения.

Месяц назад он заплатил умопомрачительную сумму в лаборатории за программу «Перезагрузка». Организаторы программы гарантировали мощный скачок в жизни. Основным условием было довериться: не задавать вопросов и выполнять указания других участников. Новая разработка — нейропрограмма — считывала данные о человеке из его бессознательного, обрабатывала и определяла место, где должно было произойти ЭТО. Что — у всех по-разному.

Навигатор выдавал одну за другой новые точки следования, и Алексей начинал узнавать остановку, где с отцом они выходили из двести пятьдесят четвертого автобуса, затем извилистый съезд на грунтовую дорогу, корявый дуб с огромным черным дуплом…

Алексей поморщился: не планировал месить колесами осеннюю деревенскую грязь. Он много лет там не был, отец управлялся сам. А с тех пор, как предок перебрался в Сочи к старшему сыну, Алексей не контактировал ни с братом, ни с отцом. Дача была заколочена и пустовала.

Летом от Алексея ушла жена Ольга, совершенно неожиданно. И забрала с собой пятилетнего Вовку. Да, они практически не общались, Алексей обычно зависал на работе и мало внимания уделял семье, но разве это не нормально? Каких-то проблем он не замечал: деньги водились, наследник, дом — все как положено. И даже любовницы у него не было: какое там, и без того ни на что времени не хватало.

По сыну он не сильно скучал: так и не успел проникнуться родительскими чувствами. Тосковал по супруге, по ее улыбке. Жить в пустом особняке одному стало некомфортно и жутко.

С помощью перезагрузки хотел понять, что не так пошло в жизни, что и где поломалось. И еще одна тягостная мысль вертелась в голове: «А не променяла ли жена меня на другого?» И эта мысль сверлила, поедала мозг и требовала ответа.

…Дом встретил приветливыми огнями и незапертой калиткой. Алексей припарковался и прошел в дом своего детства, по привычке перешагнув через скрипящую ступеньку крыльца, вторую сверху. Дверь также была открыта, что его уже не удивило. В кухне гостеприимно топилась печка и горел свет.

Алексей прилег на теплую печку и включил телефон на подзарядку в розетку, решив позависать в соцсетях. Он придремал и не заметил, как розетка пыхнула синим огоньком, тот побежал дальше по проводу… достиг айфона… и бряк — гаджет издал страдальческий звук, экран погас. Алексей проснулся и сел.

«Что за чертовщина?»

— Мау-у-у! — раздалось из-за печки, и мужчина увидел рыжего толстого кошака с нереальным человеческим ртом, прямо как в «ТикТоке».

— Чего уставился? — произнес кот. — Бери инструмент в руки, вон там стоит коробка, и иди, делай забор!

«Правило первое — ничему не удивляться».

Андрей подавил в себе изумление и встал.

Он вспомнил, что и в самом деле отец когда-то просил починить дыру в заборе, на что он так и не сподобился.

Дело спорилось быстро, стало даже жарко.

— Привет, может, пообедаем? — по ту сторону забора стояла девушка в пушистых розовых тапочках на босу ногу.

«Правило два — слушаться».

Леша покорно отложил инструмент и пошел за соседкой в ее дом.

Девушку звали Лидой, и у нее был сын Олежка.

Алексея усадили во главе стола и потчевали простыми блюдами — отварной картошечкой с маринованными огурчиками и сальцем. Лида вела разговор, и так складно у нее получалось, что Леша аж периодически забывал жевать. Она рассказывала что-то о шалостях малого, о том, чем занималась днем, как красив утренний рассвет, как наблюдала за случайно залетевшим во двор фазаном, и оказалось, что такая незамысловатая беседа не менее интересна, чем его офисные обсуждения дел с партнерами и коллегами. Лида раскраснелась, руками поправляла локон, совсем как Ольга, поводила плечом, отводя длинные пряди за спину. И это было прекрасно!

«Леша, поговори со мной, мне не с кем даже поделиться, как день прошел», — вдруг вспомнилась Алексею просьба жены. А ведь и правда, они не беседовали вот так, за обедом. Он не имел понятия, чем наполнены ее дни, и ее домашние дела представлялись чем-то незначительным. Не то, что дела его бизнеса. И зря…

— Как же чудесно, что ты смог составить нам компанию! — призналась Лида. — А то я с ума сходила уже от одиночества! А сводишь Олежку за грибами? У него и корзинка наготове.

— Идем! — позвал мужчина, и мальчик радостной припрыжкой припустил за своей корзинкой.

Мальчишка уверенно повел спутника едва различимой красно-желтой тропой в самое золото осеннего леса. Он успевал везде: и подержать Алексея за палец, и обежать кругом, и посмеяться, и повосторгаться каждой найденной лисичкой. И это было необычно и весело. Лес звенел тонкими комариками, обволакивал птичьим гомоном, листочки падали, вырисовывая кружевную сказку. Кайф! Алексея охватила странная эйфория: он уже не понимал, то ли это его маленький приятель Олежка; то ли его собственный сын, с которым он ни разу не ходил ни за грибами, ни на рыбалку; то ли он в прошлом бродит по лесу со своим отцом. Все перепуталось. Он давно забыл, каково это, безмятежно отдыхать в лесу — еще бы, бизнес требовал неизменного присутствия. Ну, он почему-то так считал, что если он не на работе, то бизнес брошен.

«Леша, Вовка тебя и не узнает, если на улице столкнетесь! Приходишь — он уже спит, уходишь утром — он еще спит… Ну хоть иногда разговаривай с ним, а?»

Набрав полное лукошко лисичек, горстку желудей и охапку особенно красивых листьев — не удержались, парочка повернула обратно. Они так сблизились за время прогулки! Алексей даже потерял счет времени. А между тем уже темнело. И как ни хотелось остаться с мамой и ребенком, но те не предлагали ни перебрать добычу, ни перекусить, а он бы не отказался ни от того, ни от другого.

Пришлось распрощаться и вернуться в отчий дом. А печь там уже прогорела, и дом остыл. Алексей зябко поежился и понял, что пора возвращаться. У машины сидел тиктоковский кот.

— Ну, бывай, друг! — промямкал кот. — Приезжай, ежели чего. Буду ждать. И Вовку своего бери…

КВИЗ

Вася, семьянин с пятнадцатилетним стажем, временно безработный, испытывал страсть к истории и интеллектуальным играм: запоем читал обычные школьные учебники, отыскивал и покупал контурные карты, особенно политические, и участвовал в квизах. Это увлечение мирило его с реальностью: он переставал слышать постоянные упреки громкоголосой жены Нины и уходил в свой мир, тот великий и многогранный, где были и победы, и поражения, и великое горе, и великие радости… на фоне мировых событий домашние дрязги представали в новом ракурсе — неважном и незначительном.

— Вася, а мы соль забыли купить, надо бы завтра купить…

— Васенька, а у нас еще туалетная бумага закончилась…

— Ага.

— А у тебя как процесс? — Нина вспомнила, что Вася собирался сегодня идти на собеседование.

— Все хорошо, дорогая, — привычно бесстрастно ответил Вася.

А в это время Иван Грозный в учебнике их племянницы венчался на царствование…

— Ва-а-ася!

— Что, дорогая? — Вася приучил себя не отвлекаться на слова жены. — Что-то купить нужно?

— Я про бумагу туалетную. Закончилась! И соль!

— Завтра напомни после игры, — отмахнулся Василий.

— Ну вот что ты за мужик такой? — Нина закипела. — Ни заработать не можешь, ни в магазин сходить не допросишься. Грош цена тебе.

— Да что ж ты кричишь, ну в самом деле, ну никакого покоя. Такая шумная стала. Устал я от тебя, — Вася бросил вилку, отодвинул недоеденный ужин и ушел.

Спал он на неудобном диване в зале.

Нина проворочалась всю ночь без сна: сначала лелеяла обиду, потом боролась с желанием накрыть мужа пледом. Уснула только с рассветом и проспала до обеда.

А проснувшись, увидела гору туалетной бумаги возле кровати. Зачем столько? Смахнула подступившие слезы, оделась и пошла мириться.

Вася сидел перед монитором в зуме со своей командой, начиналась игра.

— Присоединишься к нам? — выдавил он из себя.

— Давай попробую, — Нина присела рядом.

Нина с любопытством наблюдала, как пять человек в пяти маленьких окошках на экране ловко и слаженно переговариваются и отвечают на вопросы.

Она даже не успевала понять вопрос, как Вася с командой вступали в бурное обсуждение.

Ведущий выставил текст вопроса:

«В 2011 году в одном из парижских музеев прошла посвященная ЕМУ выставка „50 лет мужчины-модели“. В рассказе о выставке говорится, что в ЕГО мире всегда царил матриархат. Напишите ЕГО имя».

Окошки зашевилились, загудели…

— Так, вспоминаем мужчин-моделей!

— Ален Делон, Гаспар Ульель, Венсан Кассель, еще кто?

«Боже, какие еще Ульель, Кассель… Какие же они тут умные, и Вася мой тоже… И чего я тут делаю, дура такая?» — думала Нина.

— Нет, коллеги, не зацикливаемся на французских, слишком просто. Делон лежит на поверхности. Не то, не то, думаем дальше.

— Давайте от обратного: не мужчины и не женщины, но известные модели. Кто?

— Барби! — выдал мужчина с нижнего окошка.

— В Париже есть Музей кукол. Выставка могла проходить там.

— Браво! Значит, Кен — вот он!

— Есть! Записываем! — подытожил Вася, заполняя бланк ответа.

«А Васенька-то образованный какой у меня!» — Нину против воли охватила гордость за мужа.

— Следующий вопрос! — объявил ведущий. — Внимание на экран!

«В одной из серий Света Букина на вопрос „Как дела в школе?“ ответила „ТАКАЯ ОНА“. Фраза „ТАКАЯ ОНА“ всего одной буквой отличается от устойчивого выражения, означающего скуку. Какие два слова заменены на „ТАКАЯ ОНА“».

Окошки замолчали, игроки задумались.

— Ой, а я смотрела, это «Счастливы вместе»! — выпалила Нина и покраснела. Наконец и она пригодилась.

— Ого! Что она ответила? Что сказала? — участники засыпали Нину вопросами. — Коллеги, давайте поможем: скука — какие синонимы? Подсказывайте!

— Да не надо, я и так знаю! — Нина захлопала в ладоши. — Она сказала: «Доска зеленая». Подходит?

— «Доска» — «тоска». Супер! — Вася одобрительно улыбнулся Нине и записал ответ.

Появился новый вопрос:

«Первый слоган сериала „Интерны“ гласил: „Лучший… на российском телевидении“. Если верить этому слогану, то сериал обязан уменьшить и снять тоску, вялость, апатию и тревогу. Назовите пропуск словом латинского происхождения».

И снова игроки в окошках напряглись.

— Ой, и это знаю! — Нина возбужденно завертелась на стуле. — Антидепрессант! Так их называли!

— Есть! Нина, где ты была раньше? — с возмущением и восхищением одновременно воскликнул мужчина в правом окошке.

— Вася, почему Нину от нас прятал? Весь раунд вытянула одна!

— Вот-вот, попробуй только еще ее от нас скрывать! — подхватили остальные.

И теперь уже смутился Вася. Во дает его Нинка, сумела удивить, вот уж чего не ожидал, что от бесконечного просмотра сериалов может быть толк. Но Нинка действительно их сегодня выручила.

А потом они обедали вдвоем как раньше, в первые годы брака. И обсуждали игру, и делились впечатлениями.

Вася любовался блестящими от восторга глазами Нины, и зычный голос почему-то уже не бесил. Вспомнилось, что когда-то его и привлекли в молоденькой Нине именно живость и эмоциональность. Она всегда была в центре внимания. Про таких говорят: слушать — не переслушать. Как так получилось, что громкие реплики и живые обсуждения превратились в претензии, недовольство и жалобы? И как получилось, что он стал видеть в ней не женщину, а тетку? Почему они перестали слышать друг друга? Отгородились стеной непонимания, ушли в собственные интересы… Как он позволил Нине бороться с ним, вместо того чтобы бороться вдвоем против всего остального мира? Куда делись их общие увлечения? Как же хорошо вместе…

— Может, нам собаку завести, а, Нинок? — вдруг вырвалось у него.

Маруся и месяц

Маруся с мамой жили душа в душу. Да, бывало тяжело, иногда мама уставала, порой им не хватало денег, и тогда они занимали немного у соседки Варвары Петровны. Но Маруся помогала в меру своих возможностей. В свои неполные семь она уже умела и полы вымыть, и отварить на ужин картошку или пожарить яичницу. А когда выходной у мамы выпадал на субботу или воскресенье, они ходили в парк гулять и кормили уток хлебными крошками. Летом утки разбредались по парку, а вот зимой птицы собирались у проталины под мостом, и тогда Маруся замирала от восторга: коричневая масса гоготала, взлетала синхронно, отзывалась на угощение. Наблюдать за ними доставляло дочке и матери огромное удовольствие, и они всю неделю собирали засохшие крошки в баночку из-под какао «Нести».

А вот папу ребенок не помнил. Мама раньше говорила, что он уехал в долгую командировку в горы, в научную экспедицию. Когда Маруся подросла, то догадалась, что не бывает таких длинных командировок, да и связь-то есть везде. Почему папа не звонит им? Она прекратила задавать вопросы про папу, и мама больше не упоминала о нем.

Но часто по вечерам, когда девочка уже лежала в своей кроватке в обнимку с серым вязаным Мышем — подарком отца, то смотрела через окно на звезды и небо и представляла, что отец где-то там, далеко, тоже не спит и думает о своей дочке и тоже видит желтый месяц… Вот только Мышь был на самом деле связан матерью, а не куплен папой. И месяц знал это и помнил, как уставшая после смены женщина набирала ночью петли, мастеря для дочурки игрушку.

Маруся вздохнула, зевнула и выронила Мыша, засыпая, как вдруг раздался нежный перезвон, и месяц заволновался там, в небе, закачался, а потом начал расти и приближаться, пока не влез в комнату. Он завис на подоконнике наподобие большой золотой лодки, а в ней сидел ее Мыша, только живой, и управлял с помощью своего шарфика, накинутого на рожок месяца.

— Эй, малышка, тебе привет от папы! — Мыша залихватски поправил себе челку.

— Э-э-э, — промямлила Маруся, — а ты мне не снишься? И ты знаком с моим папой?

— Конечно! Это он попросил меня передать тебе, что он сейчас находится на высокой-превысокой горе Мамджакерлуке и проводит важное-преважное исследование. Папа сильно соскучился и велит спать!

Счастливая Маруся заснула, а утром, едва открыв глаза, бросилась к окну посмотреть, не осталось ли следов ночного корабля-месяца. Ничего. Показалось? Но девочка не решилась поделиться с мамой, почему-то была уверена, что та не поверит.

Мыша прилетал почти каждую ночь, за исключением тех, когда луна становилась круглой, как футбольный мяч, и рассказывал про то, как у папы проходят дни и как продвигается исследование.

А однажды он сказал по секрету, что папа заканчивает работу и скоро вернется домой, и Маруся с тех пор боялась спать из страха пропустить папино возвращение.

— Эй, малышка! Папа идет! Давай-ка, спускайся! — дождалась наконец она. — Выходи, встречай!

Маруся вскочила с кровати, всунула ноги в свои красные тапочки, накинула школьную кофту прямо на пижаму и прокралась в прихожую, стараясь не разбудить маму. Зачем портить сюрприз? Ах, как же ей не терпелось самой, первой увидеть папочку!

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.