Бесплатный фрагмент - Живое тело

Я практик. Я провожу много занятий онлайн и оффлайн: танцевальных, терапевтических, телесных. Все свои занятия я начинаю с внимания к телу, а конкретно — к двум базовым телесным процессам: дыханию и ощущению гравитации. Как бы широко мы ни понимали танец, куда бы мы не хотели прийти в телесной работе, путь начинается там, где есть живое тело, живая телесная целостность. Нам необходимо это внимание к подвижному, дышащему телу на земле. Мы можем чувствовать тело как многомерный процесс, одним из проявлений которого является танец.

Меня зовут Александр Гиршон, и я вместе с коллегами и студентами исследую танец и движение с конца 80-х годов прошлого века. Эта книга — возможность поделиться одной из граней богатства, которое есть в этом проявление человеческой жизни.

Нам важно вернуть телесное богатство восприятия и выражения, которому не уделяется достаточно внимания в преимущественно визуальной и виртуальной современной культуре. Телесность и танец, как мы их понимаем здесь, во многом не про видимое, а про переживаемое, воплощенное и воплощаемое.

Я не стремлюсь разделять танец на части — его визуальная красота остается важной составляющей искусства движения. Но это лишь одна грань. У танца есть внутренняя сторона — то, как мы переживаем движение изнутри. Эта внутренняя жизнь движения делает танец уникальным среди других пластических искусств.

Именно здесь, в пространстве внутреннего переживания, встречаются видимое и невидимое. Возьмем дыхание и гравитацию — мы их ощущаем, но их влияние на качество движения остается почти незаметным для наблюдателя. Эта встреча очевидного и скрытого может стать отдельной областью исследования в искусстве движения.

Эти естественные процессы — дыхание и отношения с гравитацией — во многом определяют телесную сторону нашей жизни. С важностью дыхания согласны все, кто хоть как-то обращает внимание на то, что человек может сделать с собой. Медитирующие монахи и бойцы всевозможных стилей, психологи и массажисты, артисты и йоги — все они говорят о значимости дыхания. Дыхание одновременно выражает состояние человека и может влиять на него. В моменты шока и травмирующих ситуаций первое, что мы можем начать контролировать, возвращая себе способность действовать, — это дыхание.

Отношения с гравитацией и её влияние на нас менее очевидны, хотя рационально мы понимаем, что прямохождение, а до того — выход из воды на сушу, во многом определили наш внешний вид и способ организации восприятия. Интересно обнаруживать, что психологически значимые темы опоры, устойчивости, укорененности, равновесия, баланса, выстраивания вертикали и многое другое определяются динамикой наших отношений с землей и её притяжением.

Наш танец жизни зависит от этих двух базовых процессов. И это не те процессы, где возможен полный контроль. Отношения с дыханием — это отношения с живым, с жизнью, идущей через нас; отношения с землей — это отношение с тем, что одновременно постоянно и изменчиво. Эти отношения регулируются и проживаются телесно. Это непосредственная реальность тела, которая влияет на все остальные стороны нашей жизни.

Соматика и психосоматика

Я часто встречаюсь с путаницей между понятиями «соматика» и «психосоматика». Эти области действительно пересекаются, но имеют принципиально разные подходы к пониманию связи тела и психики. Соматика — это область, которая исследует тело изнутри, через призму живого переживания. Томас Ханна, который ввел этот термин, говорил о соматике как о «теле, воспринимаемом изнутри». Это принципиально иная перспектива, чем взгляд на тело как на объект изучения. Мы подробно разберем происхождение и принципы соматических подходов в первой главе.

В соматических практиках мы работаем с непосредственным телесным опытом — с тем, как ощущается движение, дыхание, напряжение и расслабление прямо сейчас. Это не анализ того, что тело «означает», а исследование того, как оно живет и чувствует. Психосоматика изучает влияние психических процессов на телесные функции. Здесь тело рассматривается как экран, на который проецируются психологические конфликты и переживания. Классический пример — язва желудка от стресса или головные боли напряжения. И здесь я встречаю много неоправданных спекуляций.

Психосоматический подход ищет причинно-следственные связи: какие эмоции или мысли привели к телесным симптомам. Это важная и полезная перспектива, но она сохраняет дуализм психики и тела.

В интегративной танцевально-двигательной терапии (и не только) я использую понятие bodymind — тело-сознание как единое целое. Здесь нет разделения на «психическое» и «соматическое» — есть цельный живой процесс.

Когда человек двигается в танце, он не «выражает эмоции телом» и не «лечит тело через психику». Он просто живет — цельно, многомерно, в движении. В этом движении одновременно присутствуют чувства, мысли, ощущения, образы, воспоминания.

В соматической работе мы можем исследовать, например, как ощущается опора под ногами, как распределяется вес тела, какие части тела участвуют в дыхании. Это прямое изучение телесного опыта без поиска скрытых смыслов.

В психосоматическом подходе мы можем анализировать, что символизирует напряжение в плечах или о чем говорит хроническая боль в спине. Здесь тело читается как текст.

В интегральном танце мы можем начать с ощущения тяжести в груди и позволить этому ощущению развернуться в движение, которое может привести к слезам, к воспоминанию, к образу, к новому пониманию — или просто к освобождению и легкости.

Важно понимать, что каждый подход имеет свою область применения. Но в работе с целостностью человека мне близка перспектива, которая не сводит живое к механическому, а позволяет ему разворачиваться во всей своей сложности и красоте.

Тело не только «отражает» психику и не только «производит» переживания. Оно живет. И в этой жизни нет четких границ между физическим и психическим — есть непрерывный танец бытия, в котором каждое движение содержит в себе всего человека целиком.

Мой личный путь в соматике

Мой путь к соматике начался с перформерского интереса к самой природе тела и движения, с восхищения удивительными возможностями тела. При этом меня никогда по-настоящему не привлекала «виртуозность» — большая растяжка, высокие прыжки и другие внешние проявления мастерства. Меня интересовало, как тело может преображаться через тонкое изменение качества движения, позы, контекста. Эта связь между необычной телесной жизнью и особыми состояниями сознания становилась содержанием наших представлений на сцене и за её пределами.

Познание тела изнутри продолжилось через дыхательные психотехники на программах по трансперсональной психологии. Тело, воспринимаемое через внутренний опыт, обнаруживало удивительную пластичность: оно могло быть любого размера, любой формы, любого возраста; переживаться как тело животного или даже насекомого. Для большей части этого опыта не находилось адекватных слов, и это было правильно — можно было просто быть с этим опытом как есть.

Практика контактной импровизации, где движение определяется взаимодействием тел партнеров на земле, в воздухе и через касание, расширила моё переживание телесного космоса. В процессе танца, наблюдения за движением и работы над танцевальными постановками постепенно развивалась способность различать качества движения в зависимости от внутреннего фокуса внимания на разных аспектах телесности. Анализ движения, ставший важным дополнением к пониманию внутренней стороны танца, показал необходимость специального языка для более точного описания природы тела и пространства в динамике. Я обнаружил, что единого ясного языка для описания движения не существует, и необходимо создавать различные способы описания.

Разработка такого языка может вести не только к расширению средств описания, но и к обогащению самого словаря движения — не только его формы, но и качества, а также способа организации. Говоря о способе организации движения, я имею в виду, что мы можем опираться на знакомые паттерны и их вариации или находить новые принципы порождения движения — например, исходя из множества сложных образов, как в японском авангардном танце буто. Фокус на соматическом аспекте движения помогает обнаружить совершенно иную внутреннюю логику создания танцевальных движений.

Знакомство с различными школами и подходами в области соматических практик значительно обогатило как мой профессиональный инструментарий, так и внутренний опыт моих студентов и клиентов.

Когда мы начинаем глубоко чувствовать своё тело, свою телесную реальность, мы становимся ближе к жизни, к природе и к другим людям. Техники и практики, созданные в рамках соматических подходов, становятся важной поддержкой на пути к этому контакту с жизнью.

Эта книга родилась из творческой неудачи. Работая над предыдущей книгой «Жить танцуя: интегральный танец для творчества, терапии и саморазвития», я не смог написать главу о соматике. Та книга должна была стать полным описанием основ моей практики, но именно соматический материал упорно сопротивлялся — ни мне, ни тем, кто помогал с написанием, не удалось найти для него подходящую форму.

В практике все складывается иначе. Я регулярно провожу соматические занятия и курсы, онлайн и офлайн, включаю соматическую перспективу во все свои программы — без неё просто невозможно достичь нужного качества «втелесненности». И всё же до сих пор не существует подробного и структурированного описания на русском языке того, что можно называть соматикой, и того, какое место эти практики занимают в помогающих профессиях. Отсутствие чётко выраженного знания мешает формированию профессионального поля, поэтому я решил восполнить этот пробел.

Я понимаю, что предпринимаю, по словам Т. С. Элиота, «набег на невыразимость с негодными средствами». Книги для меня — это не только возможность поделиться тем, что вдохновляет, не только дань уважения тем, у кого я учился, не только профессиональная обязанность преподавателя «передавать истину, добро и красоту» следующим поколениям, но и возможность освободить внутреннее пространство для нового, выразив то, что давно вынашивалось внутри.

В этой книге я расскажу о нескольких аспектах соматических подходов: их философии, истории, методологии и, конечно, практике. Общей рамкой для объединения разных техник и практик будет интегральный подход, позволяющий найти каждому ценному знанию своё место в общей карте.

В основу этой книги легли транскрипты лекций, прочитанных на обучающей программе по Интегральному танцу, а также несколько соматических курсов, проведенных онлайн: «Body Cosmos», «Истории, рассказанные телом», «Тело: Земля и Небо», «Невидимое солнце: соматика сердца» и отдельные занятия.

Я благодарен тем, кого считаю своими учителями в соматических подходах: Бонни Бейнбридж Коэн, в воркшопах которой я участвовал в Калифорнии; Линде Хартли, написавшей прекрасную книгу «Мудрость тела в движении»; Андрее Ольсен, которая показала много наглядных путей контакта с разными соматическими процессами, а также всем моим студентам, с которыми мы вместе исследовали и продолжаем исследовать космос тела.

Немного практики

Один из ускользающих фактов нашей телесности — это трехмерность, объемность переживания тела. Так, дыхание часто воспринимается как движение воздуха снаружи внутрь и обратно; мы можем иногда замечать работу грудных мышц, некоторые могут почувствовать движение живота и осознавать, что это работа диафрагмы. Но насколько вы можете ощутить движение межреберных дыхательных мышц? Почувствовать расширение вправо и влево при этом движении? А увеличение расстояния между грудиной и позвоночником? Расширение по оси вперед-назад?

Образ тела — это не реальность, а карта себя, создаваемая нервной системой и адаптированная под окружающий мир. Образ тела является частью общего образа себя. При этом образ себя — это живой и меняющийся процесс. Чаще всего он подчинен целям, осознанным и неосознанным, которые у нас есть в той среде, в которой мы находимся. Он согласуется с другими человеческими телами вокруг нас, у него есть история и привычные пути организации.

В соматических практиках мы уточняем и создаем условия для изменения этого образа тела в сторону большей целостности — согласованности внутренней и внешней. Тогда мы можем двигаться в гармонии с собой и миром. Эта гармония — не данность, а непрерывный диалог, танец множества взаимозависимых сил, задача которых — продолжать танец жизни, расширяя взаимозависимость и разнообразие.

Если я воспринимаю дыхание как живой процесс, как одну из нитей в ткани жизни, то тогда возникают вопросы не столько о «правильности» дыхания, сколько о его разнообразии и адаптивности. Поэтому мы изучаем разные варианты дыхания, исследуем работу различных мышц, участвующих в дыхательном процессе, через анатомические образы и факты, через внимание к конкретным областям тела, через поэтические метафоры и взаимодействие.

Например, основной дыхательной мышцей в нашем теле является диафрагма — куполообразная мышца, соединенная с нижними ребрами и позвоночником, служащая опорой для легких и сердца и обнимающая сверху органы живота.

Можете ли вы прямо сейчас ощутить движение диафрагмы при вдохе и выдохе? Не только расширение и сжатие ребер в передне-боковой плоскости, но и изменение напряжения в глубине тела на уровне солнечного сплетения?

Куполообразная форма диафрагмы подсказывает образ параплана. Он опирается на потоки воздуха, сжимается и расширяется в своих пределах. Если я начинаю двигаться с этим образом, ритм моего дыхания оказывается связанным с легкостью и плавностью перемещения в пространстве, с особым удовольствием парения и скольжения. Мы можем замечать повороты, подъемы и опускания корпуса/диафрагмы — те детали языка движения, которые, возможно, ранее выпадали из нашего внимания?

Гравитацию мы воспринимаем через ощущение опоры и веса тела. Можете ли вы прямо сейчас заметить вес вашей головы, наклонив ее и расслабив мышцы шеи? Или вес руки через давление, которое она оказывает на поверхность стола или другую опору? Ощущение веса собственного тела настолько привычно, что перестает выделяться в общем самоощущении, но если мы начинаем изучать его, у нас появляются новые возможности в использовании гравитации и инерции в движении.

Я хочу привести транскрипт начала соматического занятия, где мы обращаемся к этим двум силам:

«В соматических практиках многое основывается на очень древнем искусстве, искусстве лежания. Если говорить на другом языке, то это про то, как сдвинуть баланс от действия больше к бытию, к пребыванию. Это бытие не имеет начала и конца, это некая базовая подложка, базовый фон для любого действия. Но если у нас слишком смещается баланс в сторону действия, если мы много действуем и забываем про быть, то тогда какая-то часть полноценности она уходит.

Поэтому мы начинаем с воспоминания о том, как «просто быть». Мы начинаем с того, что не имеет начала и завершения. И искусство лежания помогает нам вспомнить о том, как «просто быть». И «просто быть» обозначает позволить этим естественным силам дыхания и гравитации действовать, а «Я» — «не слишком действовать».

В соматических практиках мы всегда имеем дело с этими двумя базовыми силами. Можно почувствовать эту силу земного притяжения через то, как вы опираетесь на пол, через ощущение веса тела, как движение потока, идущего к центру земли вниз, сквозь тело. Это гравитация, и можно ей сдаваться чуть больше, и замечать, где я ощущаю ясно, а где не очень.

Если вы замечаете, что появляется не то чтобы дискомфорт, а наоборот желание более удобно устроиться на полу, то можно следовать за этим желанием более удобно устроиться на полу. Важно, чтобы это было комфортно.

Второй процесс, с которым мы имеем дело, это сила живого, потому что гравитация действует вообще на все. А сила живого это дыхание. Это одно из определений живого: живое дышит. И это основной фокус сейчас. Как я дышу? Как дыхание существует во мне?

Хочется ли что-то сделать с дыханием, если вдруг пришёл такой импульс после того, как вы обратились на него внимание? Или можно ничего не делать, а просто позволить дыханию быть, двигаться. Дыхание в каком-то смысле это не действие, это не то, что я делаю.

Хотя и оно может стать действием. Поэтому через дыхание мы тоже можем исследовать, наблюдать пребывание. Просто замечая, как естественно или привычно дыхание существует в теле.

По возможности не очень вмешиваясь, это не всегда легко. Когда мы наблюдаем за дыханием, очень легко начать вмешиваться. И нормально, если вы замечаете, что вы что-то начинаете делать с дыханием.

Можно продолжать делать или в какой-то момент переставать делать. И уже просто быть с тем, как дыхание существует в теле. Как оно движется, где вы его больше чувствуете?

На уровне диафрагмы или на уровне грудной клетки, на уровне груди или в животе. Может быть, когда вы обращаете внимание, всё-таки возникает какое-то изменение в дыхании. Просто отмечайте.

И в первые несколько минут, когда мы пребываем, нам хорошо бы согласовать эти две силы. Что моё дыхание, особенно выдох, он как-то хорошо связан с ощущением этого отпускания за силой притяжения. Я больше выдыхаю этот объём и вес своего тела в пол, в землю, вслед за гравитацией.

И это смягчение мягких тканей вслед за опорной поверхностью тела, вслед за дыханием. Может появиться такой эффект, будто я погружаюсь в этот твёрдый пол. Итак, я сдаюсь силе притяжения, позволяю дыханию двигаться так, как оно двигается.

Замечаю, что меняется в ощущениях тела, особенно в уровне тонуса. И постепенно может обнаруживаться, это иногда очень постепенно и не сразу заметно, что на каком-то уровне в теле присутствовали полускрытые, менее заметные напряжения.

Когда они существует, я их не очень замечаю. Но когда какой-то слой напряжения снимается, как когда вода уходит, и тогда начинают появляться ракушки, камни, и это похоже на то, как какие-то лишние напряжения могут появляться при отпускании.

Я могу продолжать пока что просто пребывать, ничего специально не делая. Или не делая ничего с тем, что я что-то делаю. И не делая, я сдаюсь больше гравитации, и, соответственно, позволяю дыханию также немножко менять этот тонус.

Я могу замечать, где больше слышится дыхание, например я чувствую его больше в корпусе. И потом можно заметить, насколько ощущается отклик дыхания в других частях тела: на периферии, в области лопаток, плеч, в области таза… Я могу замечать микродвижения, которые рождаются от дыхания… Что они могут быть услышаны в руках, в ногах, в шее, в голове и лице…

И когда мы переходим к этому другому уровню, уже не действия, а больше просто пребывания, можем начать замечать более тонкий уровень ощущений в теле, для которого может быть очень мало слов. Это уже не движение, или тепло, или импульс, или напряжение, расслабление. Это нечто такое, как жужжание, вибрация, гудение.

Фоновый уровень ощущений в теле. При этом могут оставаться какие-то другие ощущения. Давление, комфорт или дискомфорт, целые комбинации ощущений.

Ощущения самой формы тела, положения частей тела относительно друг друга. Я могу всегда возвращаться при этом к ощущению отпускания, сдачи силе притяжения. Этот уровень самых тонких ощущений тела в некоторых соматических подходах называется клеточным дыханием, объединяющим все живые клетки тела.

Я могу вернуться к движению дыхания. Следующий шаг, что мы из этого ощущения недеяния, искусства лежания, постепенно переходим к движению, но не так, что «я начинаю действовать».

Скорее, я просто позволяю дыханию, даже этому заметному лёгочному дыханию, волне расширения и опадания. Я могу позволить разным частям тела откликаться на этот ритм, воспринять ритм дыхания, как такое тонкое приглашение к движению, небольшое расширение, мягкое собирание.

В моём теле легче всего это почувствовать в верхней половине тела, через плечи, руки. Тогда мне нужно уделить чуть больше внимания тому, как это можно пустить, позволить этому быть в нижней половине тела. Может быть возникнут какие-то микродвижения, и мы какое-то время побудем с этим минимальным уровнем движения.

Микрошевеление, небольшое раскачивание, удлинение и сжатие… Как я могу двигать себя дыханием, или позволить дыханию двигать какой-то частью, или почти всем телом, если вы чувствуете эту взаимосвязь? Можно очень постепенно присоединяться к этому движению дыхания, расширени?

Задача сейчас подняться до сидячего положения. Можно делать это долго, но при минимуме усилия. Усилие обязательно будет. Хочется, чтобы постепенно двигаясь к этому, мы бы одновременно с небольшим действием и усилием существовали на уровне микродвижений.

Расширение и сжатие дыхания, небольшое покачивание вслед за ритмом дыхания, усиление тонуса и отпускание тонуса. Одна небольшая подсказка, что хорошо пройти этот путь через то, чтобы собраться, свернуться, сложиться, а потом постепенно вырастать, отталкиваться и подниматься.

При этом попробуйте побыть с микродвижениями, небольшими движениями, которые напрямую не ведут к этой цели. Как-то больше связаны с удовольствием от движения: микропотягивание, отпускание, небольшое упругое натяжение и опять отпускание. Складывание частей тела, как они будут скользить по полу, постепенно, не спеша собираться.

В какой-то момент этого исследования перевернуться на бок, если вы ещё не перевернулись или двигаться в эту сторону, чтобы перевернуться на бок.

Ещё больше складываться, находить путь вырастания, замечая привычные усилия, которые мы обычно не замечаем в этих простых действиях. И находя пути по-другому обращаться с этим усилием, через мягкое раскачивание, дыхание, отпускать это.

Один из важных моментов, что если мы знаем свои привычные напряжения, очень часто для ориентации в пространстве это шея, плечи, это связано с руками. Мы можем заметить насколько мягкой, с минимальными микродвижениями, может перемещаться шея, вообще вся область вокруг позвоночника, плечи. И второй момент, конечно же, это бёдра, таз.

Минимальное движение это не ограничение, это действительно скорее прорастание из базового фонового «ничего». И в какой-то момент мы подключим ещё одни мышцы, это мышцы управляющие взглядом. Попробуйте к ним обратиться сознательно.

Это тоже обычно не самое осознаваемое движение. Попробуйте замедлить движение взгляда, когда вы будете открывать глаза. Перемещать взгляд тоже очень неспешно.

В этих мышцах тоже может быть напряжение, этот взгляд, скорее, переливается, перекатывается, чем вы им движете.

Вертикальное положение это то положение, в котором у нас всегда есть некий базовый уровень тонуса мышечного, более высокий. И нам удобнее из него действовать. Так мы перешли от бытия к действию, но мы всегда можем вернуться обратно и балансировать эти два аспекта бытия».

Мы вернемся к разнообразным исследованиям дыхания и веса в работе с заземлением и системами тела, но сначала давайте разберемся с центральным термином этой книги — с самим словом «соматика».

Глава 1. Соматика — что это такое?

«Мы начнем с небольшой соматической разминки, сосредоточившись на одной мышце — трапециевидной. Сначала давайте вспомним, что такое трапециевидная мышца. Это большая плоская мышца, которая покрывает верхнюю часть спины как небольшой плащ. Она прикрепляется к затылку, идет вдоль всех шейных позвонков, захватывает плечи и лопатки, и заканчивается примерно на уровне солнечного сплетения.

Важно понимать, что под трапецией есть еще несколько мышечных слоев — это целая система разных мышц, каждая со своими функциями. Мелкие детали движения происходят в глубоких слоях, а трапеция задает общее, более широкое движение.

Один из образов для работы с трапецией — это скат, плывущий под водой.

Представьте себе этого большого морского ската. У него широкие крылья-плавники, которые плавно волнообразно двигаются в воде. Голова ската — это верхняя часть трапеции, там, где она крепится к затылку. Крылья ската — это части трапеции, которые покрывают плечи и лопатки. А хвост — узкая нижняя часть, которая спускается к солнечному сплетению.

Начать с самого образа, а потом можно исследовать разные варианты движения.

Отпустите своего внутреннего ската. Пускай поплавает!

Не спешите. Сначала просто почувствуйте эту область спины. Можете даже слегка прикоснуться руками к плечам, к верхней части лопаток, провести ладонями по задней поверхности шеи — познакомьтесь с вашеим скатом.

Представьте, как к плечам и верхней части лопатки прикрепляется эта трапеция. Там внизу на уровне солнечного сплетения ее хвост. Здесь к затылку прикрепляется верхняя часть.

Теперь представьте, что вся эта область находится под водой. Вода поддерживает, создает особую среду, где движение становится более текучим, мягким, без резких усилий.

Побудьте с цельностью и безусильностью этого движения. Волны движения проходят сквозь трапецию.

Начните с очень медленных, плавных движений плечами. Не поднимайте их резко вверх-вниз, а представьте, как крылья ската медленно волнообразно перемещаются в воде. Движение может идти от затылка к плечам, от плеч к центру спины, от центра спины к хвосту. Попробуйте разные направления этих волн.

— Волна идет сверху вниз — от затылка через плечи к солнечному сплетению

— Волна идет снизу вверх — от хвоста через лопатки к голове

— Волна идет от одного плеча к другому

— Круговые волны — как рябь на воде

Важно: не делайте это через большое мышечное усилие. Представьте, что вода сама несет эти волны через вашего внутреннего ската. Вы только позволяете им проходить.

Можно продолжать движение. Перейти вниманием к внутренней стороне этой трапеции, этого ската. Там живут маленькие рыбки других мышц или разные морские существа.

Теперь, когда ваш большой скат-трапеция плавает и создает общий рисунок движения, обратите внимание на то, что происходит глубже. Под большим скатом живут маленькие рыбки — это более мелкие, глубокие мышцы шеи и спины.

Представьте этих маленьких рыбок:

— Некоторые плывут между позвонками — это короткие мышцы, которые соединяют позвонки друг с другом

— Другие проплывают от ребер к позвоночнику

— Третьи соединяют череп с первыми позвонками

Послушайте движение под этим большим движением трапеции. Вытягивание, подкручивание, растягивание, подсгибание, микропокачивание.

Пока ваш большой скат медленно плавает, позвольте маленьким рыбкам-мышцам делать свои собственные движения:

Вытягивание — представьте, как некоторые мышечные волокна мягко растягиваются, создавая больше пространства между позвонками.

Подкручивание — легкие спиральные движения, как будто маленькие рыбки поворачиваются вокруг позвоночника.

Растягивание — ощущение того, как напряженные участки мягко освобождаются, как будто узелки распутываются под водой.

Подсгибание — нежные сгибательные движения, как будто некоторые мышцы слегка сокращаются, создавая микроизгибы.

Микропокачивание — очень тонкие колебательные движения, почти незаметные снаружи, но ощутимые изнутри.

Позвольте большому скату и маленьким рыбкам двигаться одновременно. Общее волнообразное движение трапеции и тонкие микродвижения глубоких мышц создают богатую, многослойную картину.

Время от времени возвращайтесь к образу подводного мира — это помогает сохранить качество текучести и безусильности.

Завершая упражнение, сделайте несколько медленных движений плечами и шеей, сохраняя ощущение внутренней свободы и подвижности. Заметьте, как изменилось ощущение этой области после работы с образом ската»

Соматика — это процесс практического исследования и обучения для обретения более интегрированного, осознанного и живого тела. В этом подходе соединяются современные знания из физиологии, психологии, культуры, а также практики танца и движения. Можно сказать, что соматика, как и танцевальная терапия, одновременно древняя и современная. Внимание к живому, движущемуся телу есть в традиционных практиках йоги и тайцзи-цюань, но соматика как отдельная дисциплина появилась только в конце XX века в западной культуре.

Возникновение этого направления связано с развитием новых подходов, выросших из практик танца, обучения взрослых и оздоровления. Исследователи танца постмодерн обратили внимание на базовые телесные действия. Танцоры заинтересовались не только выразительными возможностями движения, но и самой жизнью тела — тем, как человек стоит или ходит, как работают рефлексы в падении и контакте, и многим другим. В этом контексте тело перестает быть просто средством или инструментом, а становится ценным само по себе.

Термин «соматика» происходит от греческого somatikos, что означает «живой, осознанный, телесный человек». «Соматика» обозначает дисциплину, относящуюся к телу, проживаемому и регулируемому изнутри. В концепции соматики ни ум, ни тело не отделены друг от друга — оба являются частью единого живого процесса.

Соматические дисциплины разрабатывались с начала 20-го века в США преподавателями танца и физиологами. Сам термин был предложен Томасом Ханной в 70-е годы для обозначения ряда холистических дисциплин работы с телом, таких как:

— Техника Ф. М. Александера

— Метод М. Фельденкрайза

— Основы движения И. Бартеньефф

— Body-Mind Centering Бонни Бейнбридж Коэн и другие

Томас Ханна писал, что основное изменение в восприятии тела, которое предлагается в соматике, — это смена позиции с восприятия третьего грамматического лица («это» или «оно») к восприятию от первого лица («я»). Это значительный и необходимый сдвиг, потому что в современном мире тело сильно объективизируется.

Причем объективизируется не только женское тело, как часто говорят, а любое тело вообще. На тело направлено воздействие спорта и рекламы, медицины и образования, но все эти сферы определяют тело извне, то есть как что-то отдельное от «я». Соматика же предлагает совершенно другую перспективу восприятия.

Интересно, что в нашем языке почти нет слов для обозначения целостного себя, возможно потому, что само переживание целостности выходит за пределы языка. В английском прижилось слово bodymind как обозначение этой нераздельности и, одновременно, различимости тела-сознания. Еще один пример — набирающее популярность непереводимое слово embodiment, обозначающее телесную воплощенность всех аспектов человеческой деятельности.

Эти термины вызывают много вопросов.

Что это такое?

Неужели если я поменяю что-то в теле, то что-то поменяется в жизни?

Но для того, чтобы понять, что такое соматика, нам нужно изменить сам способ понимания.

Что если я начинаю практиковать другое восприятие тела: переживание всех телесных процессов всем собой?

Тогда мне раскрывается удивительный мир, который очень сложно передать прагматическим, объективирующим языком. Нам необходимо постоянно смещать фокус восприятия от вербального языка, который в силу своей дискретной природы предполагает объективизацию, к языку поэтическому, музыкальному, процессуальному.

Как это: воспринимать свое тело как музыку? Воспринимать его сложным, многомерным и согласованным? Переживать само тело как танец — текучий и непостоянный? Как это: воспринимать свое тело морем, лесом, космосом — всеми этими многослойными и гармоничными процессами внутри процессов?

Тело как объект и тело как целое

Разница между восприятием тела как объекта или как субъективного опыта исследуется в нескольких подходах. В интегральной философии их называют базовыми перспективами или квадрантами. Эти перспективы задаются позициями восприятия и выражаются в языке грамматическими лицами.

Первое лицо, Я-перспектива — это субъективное, личное восприятие, внутреннее, с которым я имею дело как чувствующее существо. Это наш уникальный внутренний опыт переживания, который изучают феноменологические подходы в философии, психологии и психотерапии. Из этой перспективы тело — всегда «Я».

Свой субъективный опыт мы можем разделить с другими людьми через язык, культуру, общий контекст, вербальный и невербальный диалоги. Но это уже другая перспектива — перспектива «второго лица», перспектива диалога в отношениях, Я-Ты, что вместе составляет «мы» и изучается в культурном анализе. Из этой перспективы тело является диалогом многих сил и контекстов.

Третье лицо — это изучение объектов, измеряемых параметров, повторяющихся соотношений. В этой перспективе тело воспринимается объектом, набором паттернов и характеристик, чем-то отдельным от непосредственного переживания «Я». Именно эта перспектива наиболее распространена в современном мире.

Четвертая перспектива («Они») рассматривает большие системы, совокупности объектов. Например, человека нельзя рассматривать отдельно, вне контекста социума и природы, системы производства и системы власти.

Все перспективы одинаково важны. И даже их совокупность всё равно не описывает всего, поскольку, как минимум, важен еще аспект развития во времени, эволюция или история. Интегральное видение включает в себя не только четыре перспективы, но и перспективу развития.

Доминирующий дискурс восприятия тела в европейской культуре определяет тело извне — как объект, машину, систему органов. И определяет тело политически — как объект власти, подчиненный концепции разума. Появление соматики, телесной и танцевальной психотерапий в этом смысле становится возвращением живой, переживающей телесности, возвращающей себе свое место в сложной внутренней демократии человеческого.

Философия и поэзия иногда пытаются охватить эту головокружительную сложность тела. Европейский философ Хосе Жиль пишет о танцующем теле:

«Тело, населенное и населяющее другие тела и умы, тело, одновременно, открытое миру через язык и чувственный контакт, и изолированное в своей неповторимости через тишину и не-написание. Тело, которое открывается и закрывается, которое бесконечным образом соединяется с другими телами и элементами, тело, которое может быть пустынным, опустошенным, забранным у души, равно как и пересечено буйными потоками жизни. Тело человеческое, потому что может стать животным, растением, стать атмосферой, дырой, океаном, стать чистым движением. Это и есть парадоксальное тело».

Интегральный подход к соматике

Интегральный подход исходит из того, что все перспективы восприятия важны и не могут быть сведены друг к другу. Мы не можем найти ответа, что важнее — душа или тело, разум или тело и т.д., потому что сама постановка вопроса, разделяющая живой процесс жизни, не позволит найти ответа. Особенно простого ответа.

В подходе «интегральной соматики» мы говорим о согласовании всех перспектив:

— У нас есть субъективное «внутреннее» тело, переживаемое изнутри

— У нас есть «диалогическое» тело, формируемое культурой

— У нас есть «биологическое» тело, формируемое эволюцией живого

— И на самом деле у нас никогда нет отдельного тела, оно всегда включено в системы природы и социума, мы — часть «социального» тела.

И все эти «тела» в реальности — одно тело, одно место в пространстве-времени.

Конечно, в каждый момент времени мы с необходимостью упрощаем это богатство до необходимого прямо сейчас, полезного для наших конкретных целей набора перспектив. Но важно помнить и вспоминать о целостной многомерности. А также о том, что и субъективно нет никакого «отдельного тела» — чувства и мысли не отделены от телесной стороны нас, а переплетены и взаимозависимы с телесными процессами.

Сложность интегрального подхода в том, что он… сложный. Кроме перспектив и развития нужно учитывать еще много всего. В практике, имея в виду большее целое, обычно я обращаюсь к более простым моделям.

Я чаще всего стараюсь избегать самого слова «тело» на занятиях. Обычно я говорю: «Телесная сторона нас» или «телесное я». Для меня разделение начинается уже здесь, в самом обозначении тела как существительного, тогда как телесное может быть просто качеством или стороной целого, или глаголом, то есть процессом.

Да, одна из сложностей в понимании соматического подхода связана с самим языком, поэтому и возникают проблемы перевода понятий body-mind или embodiment.

Кроме это многообразия перспектив, у нас есть еще временная/эволюционная перспектива. Телесная сторона нас — это всегда процесс, процесс с историей в миллионы лет. Одна из инструкций, которую я предлагаю на занятиях: «Заметьте, что ваш позвоночник — это тоже движение, только очень медленное, растянутое во времени, растянутое на годы, движение». Ваша кожа и кости, ваши гормоны и чувства, ваши мысли и нервы — все это процессы. Меняющееся разнообразное течение переживаний.

Задачей в этом выделении перспектив является их согласование, возможность скользить между ними, возможность объединить их в большее целое. В терапевтическом и развивающем контексте это изменение может стать ресурсом, изменяющим состояние, или поддержкой в изменении отношений с собой, в расширении возможностей чувствовать и общаться.

Эти перспективы я могу быстро учесть, охватить в небольшой промежуток времени, обнять без особых усилий. При этом встроенные в язык и культуру объектно-ориентированность, разрыв ума/души/тела нужно учитывать, перенося акцент на субъектность телесного опыта и его процессуальность. Быть внятным, но неизмеримым — вот человеческая задача.

Три простых вопроса о движении

Вот три простых вопроса про ваше движение, то есть жизнь тела:

— Как это происходит?

— Как это переживается?

— Частью какой истории является?

Например, прямо сейчас я сижу и пишу эти строки, и я могу заметить положение позвоночника и легкие волны, проходящие вдоль него. Эти волны связаны с моим настроем на ритм текста и выбором подходящих слов, я как будто нацеливаюсь позвоночником на точный выбор слов.

У танцевального терапевта Роз Кэррол есть статья о языке телесного опыта, о том, как терминология, используемая в описании телесных практик, выражает перспективу рассмотрения этого опыта. Она пишет о том, что любое отдельное упоминание эго или self отдельно от тела отражает философский дуализм материи/сознания, а системное описание теряет личную включенность в опыт.

Особенно интересно, что как только мы пытаемся передать природу динамичных и сложных отношений между миром и человеком и людьми (потому что сознание не что-то отдельное, а возникает как многомерное и многонаправленное взаимодействие всех этих областей), то язык описания становится одновременно сложным и игривым.

Например: «…некоторые формы человеческого познания включают в себя нераспутываемые клубки петель обратной, прямой и круговой связи: эти петли беспорядочно пересекают границы между мозгом, телом и миром» (из книги Энди Кларка «Supersizing the Mind: Embodiment, Action, and Cognitive Extension»).

Если мы хотим по-настоящему углубиться в природу телесного в его взаимосвязи с целым, оторвать язык описания от самого предмета описания здесь можно, только выплеснув, как говорится, «мыло, воду и ребенка в разные лохани».

Поэтому я призываю вас быть внимательным в описании своего телесного опыта, уважать его сложность, восхищаться его связностью, находить максимально точные слова, помня о несводимости телесного переживания к словам.

Мой вывод: самое простое описание, самая простая метафора для всей этой сложности — конечно же… танец. В бесконечном и многомерном танце мира существует тот танец, который я переживаю как самого себя, меняющийся и одновременно видимый, свободный и связанный со всем остальным. Весь я — это танец. И у этого танца есть неоспоримая и явная телесная сторона.

Пять соматических перспектив

В мире соматических практик и танцевально-психологической работы мы можем смотреть на телесное переживание с разных перспектив, каждая из которых открывает особые возможности для понимания и взаимодействия с нашей телесностью. Я поделюсь размышлениями о пяти ключевых соматических перспективах, которые использую в своей работе.

1. Эмпирическая (опытная) перспектива

Тело — это, в первую очередь, непосредственный опыт. Мы переживаем себя через ощущения, движения, дыхание. Здесь нет разделения на наблюдателя и наблюдаемое — есть только поток переживания в настоящем моменте.

Когда мы танцуем из перспективы опыта, мы не думаем о правильности или эстетичности движения. Мы следуем за внутренними импульсами, прислушиваемся к тонким сигналам тела и позволяем им разворачиваться во внешнем пространстве. Это движение изнутри-наружу, которое не требует объяснений или названий.

В такой работе мы задаём вопросы: «Что я ощущаю прямо сейчас?», «Какой импульс хочет проявиться?», «Как меняется моё восприятие, когда я остаюсь в этом переживании?»

2. Анатомическая перспектива

Тело — это сложное единство мышц, костей, фасций, органов, жидкостей. Чувствование и знание анатомических структур и внутреннего устройства движения открывает путь к более осознанному действию тела.

Когда мы работаем через анатомическую перспективу, мы обращаем внимание на выравнивание скелета, распределение напряжения в мышцах, организацию движения через суставы. Мы изучаем, как структура влияет на функцию и наоборот.

Анатомический подход помогает нам задавать точные вопросы: «Как организовано моё дыхание?», «Где накапливается избыточное напряжение?», «Как найти баланс между стабильностью и мобильностью?» И внутри этой перспективы есть еще много других вариантов.

3. Эволюционная перспектива (филогенетическая)

Наше тело несёт в себе историю всей эволюции жизни на Земле. От простейших организмов до современного человека — все стадии развития записаны в нашей нейрофизиологии и движении.

Эволюционная перспектива позволяет нам исследовать базовые паттерны движения: волнообразные движения, характерные для рыб; толкание и ползание, как у рептилий; перекрестные паттерны четвероногих; и наконец, вертикальность и бипедализм человека и кенгуру.

Работая с эволюционной перспективой, мы задаёмся вопросами: «Какие древние паттерны движения сейчас задействованы?», «Как интеграция примитивных рефлексов влияет на моё сегодняшнее движение?», «Как мудрость эволюционного развития может помочь в исцелении и обучении?»

4. Перспектива развития (онтогенетическая)

Каждый из нас проходит собственный путь телесного развития от зачатия через рождение, младенчество, детство к взрослению. На этом пути формируются наши двигательные навыки, телесные привычки и способы взаимодействия с миром.

Развивающая перспектива позволяет нам увидеть, как ранние стадии развития влияют на сегодняшнее восприятие и движение. Мы можем возвращаться к ключевым моментам развития, переосмысливать их и находить новые возможности.

Ключевые вопросы здесь: «Какие этапы моего физического развития нуждаются в дополнительной поддержке?», «Как мои детские движения влияют на взрослые паттерны?», «Как повторное проживание развивающих движений может обогатить мой сегодняшний двигательный репертуар?»

5. Символическая перспектива

Тело — это не просто физическая структура, но и носитель смыслов, символов, образов. Наши движения говорят на языке метафор и архетипов, связывая нас с коллективным бессознательным и культурными нарративами.

В символической перспективе мы исследуем, как движение становится выражением внутренних состояний, историй, ценностей. Мы обнаруживаем, что тело — это не только то, что мы имеем, но и то, чем мы являемся, способ нашего бытия в мире.

Символический подход приглашает нас к вопросам: «Какую историю рассказывает моё тело?», «Какие образы и архетипы проявляются через моё движение?», «Как трансформация движения может изменить моё понимание себя и мира?»

Интеграция перспектив

Все пять перспектив не существуют изолированно — они переплетаются и дополняют друг друга. Настоящая мудрость тела раскрывается, когда мы можем свободно переключаться между ними, используя каждую как путь для более полного понимания и проживания своей телесности.

В интегральном танце и соматической работе мы создаём условия для исследования всех измерений телесного опыта: от непосредственного физического ощущения до глубинного символического выражения, от анатомических структур до эволюционных и развивающих процессов.

Каждая перспектива — это окно в мир тела, и чем больше окон мы открываем, тем полнее становится наш опыт воплощённого присутствия в мире. В этой книге мы обращаемся ко всем перспективам.

Глава 2. Модель 5Basics. Пять основных тем соматики и терапии

5Basics — это наша первая карта для путешествия по миру телесного опыта. Она возникла, когда я понял, что студентам нужен простой компас в сложном ландшафте телесных практик.

Наблюдая за многообразием методов в телесной и не только психотерапии, я заметил интересное явление — определенные темы возникали снова и снова, словно универсальные мотивы в симфонии человеческого опыта. Эти темы не просто теоретические концепции — они отражают глубинные запросы, с которыми люди приходят в терапию. Они резонируют в телах клиентов, вызывая моментальное узнавание и внутренний отклик.

Второй источник модели — практическая необходимость. В работе со студентами и начинающими практиками требовалась понятная и ясная навигация по сложному ландшафту телесного опыта. Мы говорим о целостном восприятии человека, но при этом нам нужна структура — своеобразный «чек-лист», который позволяет удерживать внимание на ключевых аспектах воплощенного присутствия. Эта структура становится опорой для начинающего путешественника, позволяя ему не заблудиться в безграничном пространстве телесных ощущений.

Пять фундаментальных тем, составляющих основу модели, образуют органическое единство:

Заземление

Центрирование

Фокусирование

Контакт

Границы

Воплощенная метафора

Модель 5Basics изначально появилась как рисунок человеческого тела, в котором разные части становились метафорами важных тем, отражая единство физического и психологического опыта. Подобно тому, как тело является физическим воплощением нашего сознания, так и его структура служит естественной мнемонической схемой для понимания этих взаимосвязанных тем:

— Ноги и их связь с землей символизируют заземление — нашу способность находить опору и устойчивость в потоке жизни.

— Позвоночник, вырастающий из этой опоры, представляет центрирование — внутреннюю ось, вокруг которой организуется движение и опыт.

— Голова с множеством органов чувств воплощает фокусирование — нашу способность направлять внимание, воспринимать и различать тонкие нюансы опыта.

— Руки олицетворяют контакт — нашу способность выходить за пределы себя и соприкасаться с миром и другими людьми.

— Внешняя оболочка представляет границы — подвижную мембрану, которая определяет, что мы впускаем и что оставляем снаружи.

Как начать работу с моделью

Для тех, кто только знакомится с соматическими практиками, может возникнуть вопрос: с чего начать? Хотя все пять элементов взаимосвязаны, существует определенная логика их освоения.

Заземление часто становится отправной точкой, поскольку оно создает необходимую основу для всех остальных аспектов. Без ощущения опоры сложно переживать центрированность или устанавливать ясные границы. Начните с простого — уделите несколько минут в день осознаванию контакта с опорой в положении стоя, наблюдая за ощущениями в стопах и распределением веса.

Затем, опираясь на это качество заземленности, можно исследовать центрирование — внутреннюю собранность и внутренний стержень. Эта последовательность позволяет постепенно выстраивать телесную интеграцию, двигаясь от более конкретных, физических аспектов к более тонким.

Фокусирование, контакт и границы могут изучаться параллельно или в любой последовательности, соответствующей вашим потребностям. Часто именно личные предпочтения и индивидуальные особенности определяют, какие элементы требуют большего внимания на конкретном этапе практики.

Важно помнить, что для новичков может быть полезно начинать с коротких, но регулярных практик (5—10 минут ежедневно), постепенно увеличивая их продолжительность и глубину. Это позволяет телу и нервной системе адаптироваться к новому опыту без перегрузки.

Диалог традиций

За каждой из этих пяти тем стоят целые пласты знаний, практик и подходов. Заземление было привнесено в телесную терапию Александром Лоуэном, учеником Вильгельма Райха, пионером телесной психотерапии. Центрирование глубоко исследовалось в бодинамике Лизбет Марчер и различных направлениях эмбодимента. Фокусирование как особый подход возникло в биосинтезе Дэвида Боаделлы (где оно известно как «facing»). Контакт и границы являются центральными темами множества психотерапевтических направлений — от гештальт-терапии до современных соматических практик.

В создании модели 5Basics я стремился интегрировать не только терапевтические подходы, но и богатство телесной мудрости, содержащейся в танцевальной импровизации, Лабан-анализе и соматических практиках.

Приглашаю вас в путешествие по этим пяти фундаментальным аспектам телесного присутствия.

1. Заземление

Заземление представляет собой первый элемент телесного присутствия, подобно первому шагу в любом путешествии. В самом широком смысле заземление — это способность сохранять глубинную связь с телом, дыханием и эмоциями, одновременно ощущая надежную опору под ногами. В более конкретном понимании — это живая связь преимущественно через ноги с той реальной опорой, которая поддерживает нас в настоящий момент. Будь то деревянный пол студии, мягкий ковер гостиной или земля под открытым небом — каждая поверхность предлагает свой уникальный диалог с нашим телом.

Почему эта, казалось бы, очевидная связь имеет такое глубокое значение для нашего благополучия?

Наблюдая за движением людей, я многократно замечал танцующих на носочках, едва касающихся земли, будто боящихся полностью доверить ей свой вес. И эти же люди часто рассказывали о чувстве неуверенности и неопределенности, пронизывающем их жизнь — как будто отсутствие физической опоры отражало более глубокую экзистенциальную неустойчивость. Особенно трогательными были моменты, когда человек, ранее жаловавшийся на отсутствие контакта с телом, вдруг с искренним удивлением и почти детским восторгом восклицал: «У меня есть ноги! Я их действительно чувствую!»

Еще в середине XX века Александр Лоуэн ввел понятие заземления в телесно-ориентированную терапию, определив его как возможность «стоять ногами на земле». Эта простая физическая метафора разворачивается в глубокое философское понимание: человек, знающий, на что он опирается, знает, кто он есть. В самом широком смысле заземление означает контакт с базовыми реальностями существования — с тем, что делает нас живыми, воплощенными существами.

Разговор ног с землей

Воспринимать ноги не только как функциональный инструмент передвижения, но и как выразительную, чувствующую часть себя — задача одновременно странная и преображающая. В этом исследовании мы обнаруживаем, как различные способы опираться на землю непосредственно влияют на наше внутреннее состояние и намерения.

Мы можем экспериментировать с опорой на пятки, ощущая большую устойчивость и заземленность, или перенести вес на носки, чувствуя готовность к движению вперед. Мы можем исследовать внешнюю или внутреннюю сторону стоп, обнаруживая новые грани во взаимодействии с пространством. Здесь значимым становится не только конкретное положение или состояние, но сам процесс пробуждения осознанности к тому, что ранее оставалось в тени автоматизмов.

Берцовая часть ног — одна из наименее осознаваемых областей тела — может стать источником тонких различений в движении. Вы можете ощущать две кости в этой области: прочную опорную большеберцовую и более изящную, изогнутую малоберцовую, ориентированную вовне. Для многих это открытие приносит совершенно новое ощущение объемности и артикуляции нижней части ног.

Особую роль в обретении заземленности играет «включение» коленей — легкое микросгибание коленного сустава, создающее пружинистую готовность к движению. Это состояние мгновенной готовности противостоит ригидной «зажатости» и полному расслаблению, воплощая живой, динамический баланс — качество, необходимое не только в танце, но и в повседневной жизни.

Движение на полу

Чтобы освободить ноги от бремени «рабочих лошадок» для верхней части тела, мы обращаемся к движениям на полу. Эта практика возвращает нас к раннему младенческому опыту освоения телесных возможностей, к той поре, когда наше движение было свободным от социальных условностей.

Работа на полу дарит телу новые возможности: большую площадь опоры, освобождение от части привычных напряжений, связанных с удержанием вертикального положения, и раскрытие иного, органичного языка движения. Здесь мы можем черпать вдохновение в образах животных, исследовать перевернутые положения, играть с гравитацией, создавая новые отношения с землей.

Тема опоры, исследуемая телесно, открывает богатство инсайтов о наших привычных и неосвоенных способах опираться — на себя, других людей и окружающее пространство. Это исследование одновременно отражает наши повседневные стратегии и позволяет находить новые возможности присутствия в мире.

Тема опор естественно переплетается с темой поддержки — еще одним многогранным понятием, имеющим как телесное, так и психологическое измерение. В своей практике я часто встречаю людей, легко и щедро оказывающих поддержку другим, но испытывающих глубинные сложности с просьбой о помощи или даже с простым принятием поддержки, когда она предлагается.

За пределами мифа о самодостаточности

В современной западной культуре с ее акцентом на индивидуализм и автономность широко распространен миф о том, что зрелость означает обретение опоры исключительно в самом себе, независимость от «других людей и чужих мнений». Этот миф создает ложную дихотомию между внутренней и внешней поддержкой, игнорируя сложность человеческого существования.

В реальности мы существуем в переплетении различных форм поддержки:

— Межличностная поддержка: другие люди, поддерживающие нас своим присутствием, пониманием, информацией, материальной помощью

— Поддержка окружающей среды: книги и закаты, питательная пища и вдохновляющие фильмы, музыка и природа

— Внутренняя поддержка: способность поддерживать самого себя вместо самокритики, осуждения или различных форм внутреннего насилия

Зрелость заключается не в отказе от внешней поддержки в пользу внутренней, а в нахождении живого, динамического баланса между различными формами поддержки, соответствующего текущему жизненному контексту.

Итак, заземление — это процесс возвращения себя к земле, к изначальной соединенности с ней, которую на глубинном уровне разделяют все живые существа. Этот процесс дарит нам ощущение внутренних корней, устойчивости и опоры, становясь особенно ценным в периоды перемен, потерь и потрясений.

2. Центрирование

Центрирование — это погружение в сердцевину себя, процесс, который начинается изнутри и лишь потом проявляется во внешних формах. В интегральном подходе мы рассматриваем это качество одновременно как искусство и науку, и понятие центра раскрывается с множества граней, объединяя метафорическое и конкретное, физическое и психологическое измерения.

Мое личное путешествие в исследовании центрирования напоминало квест с неуловимой целью — истоки понятия «центра» оказались подобны горизонту, который отступает по мере приближения. Эта неуловимость, возможно, необходима, чтобы мы не довольствовались готовыми формулами, а находили собственную дорогу к центру своего существа.

Истоки концепции центра

Концепция центрирования не имеет единственного авторства — это скорее пересечение многих путей, ведущих к одной вершине. Подобно ручьям, стекающимся в единый поток, различные традиции привнесли свое понимание центра в современные практики.

Восточные боевые искусства с их концепциями «хара», «нижнего дань-тяня» и энергетических центров оказали глубокое влияние на западное понимание центрирования. Параллельно пластический танец и театр начала XX века исследовали эту территорию через движение и выразительность.

Михаил Чехов, выдающийся актер и теоретик театра, предлагал артистам представить центр в груди, из которого излучаются жизненные потоки, устремляющиеся в голову, руки и ноги. Он писал: «Следите, чтобы плечи, локти, бедра и колени не задерживали излучения из центра, но свободно пропускали их через себя. Осознайте эстетическое удовольствие, которое получает ваше тело от такого рода движений.»

Интересно отметить, что различные танцевальные традиции помещали центр в разных местах тела — Айседора Дункан и другие пионеры свободного танца видели его в центре груди, тогда как другие танцоры располагали его в солнечном сплетении как геометрический центр тела. Этот разброс вызывает интригующий вопрос: почему столь различные подходы к центрированию оказываются эффективными? Возможно, центр не только анатомическая точка, сколько процесс интеграции, который может быть инициирован из нескольких мест в теле.

Телесная психотерапия и центрирование

В телесной психотерапии существуют различные подходы к пониманию центрирования. В Бодинамике Лизбет Марчер центрирование определяется как «наполненность изнутри, способность оставаться собой в различных ролях; ощущение собственной ценности». Это качество связывается с работой больших мышц таза и бедер, особенно пояснично-подвздошной (psoas), длинных мышц позвоночника и других глубинных структур.

Принципиально важно понимать, что в соматике мы работаем не с телом как объектом, даже когда имеем дело с точной локализацией и анатомическими структурами; мы имеем дело с переживанием воплощенного присутствия — с опытом себя как активного, действующего, живого существа.

В Биосинтезе Дэвида Боаделлы центрирование рассматривается в контексте реинтеграции эндодермального потока — одного из трех первичных потоков развития, связанного с внутренними органами и дыханием. Эндодермальный поток — это понятие из эмбриологии, описывающее развитие внутренних органов из внутреннего зародышевого листка. Терапевтическая работа с центрированием затрагивает именно эндодерму, помогая человеку войти в контакт с волнообразным ритмом дыхания и соответствующими ему эмоциональными изменениями.

При хорошем уровне центрирования человек находится в глубоком контакте со своими эмоциями, осознает их и обладает выбором в каждой конкретной ситуации — выражать свои чувства или контейнировать их (но не подавлять!). Контейнирование в этом контексте означает способность удерживать эмоциональный опыт внутри себя, не выплескивая его немедленно и не отрицая его. Центрированный человек может позволить себе не прятать свои чувства и одновременно не выплескивать их неконтролируемо. Так центрирование становится не только телесным, но и эмоциональным, и социальным процессом.

В современных практиках mind-body-fitness, таких как Пилатес, существует понятие «core work» или «core support», подразумевающее работу с большими мышцами таза, живота, нижней части спины. В телесном коучинге центрирование может определяться более широко — например, как ощущение себя в центре пространства через осознание всех направлений: впереди и позади, справа и слева, сверху и снизу (как в подходе Пола Линдена).

Это многообразие определений может показаться запутывающим, но при ближайшем рассмотрении мы обнаруживаем, что все они описывают различные аспекты единого феномена. Сложность, скорее, в том, что опыт центрирования часто ускользает от вербализации, не укладываясь в привычные категории описания.

По своей сути, центрирование удивительно просто — это достаточное ощущение себя, собранное и сбалансированное присутствие в настоящем моменте. Для тех, кто чувствителен к телу, становится очевидным, что переживание центрированности тесно связано с ощущением баланса и устойчивости, с положением центра тяжести. Для тех, кто внимателен и к языку и к телу, проявляется важность центральной области тела, оси, сердцевины — того, что в англоязычной традиции называется «core».

В этой работе мы исходим из признания того, что телесное измерение — не просто транспортное средство для сознания, а огромная и значимая часть нашего существования, без которой невозможно целостное самоощущение. При этом «здоровое» в контексте центрирования означает не соответствие внешним стандартам, а внутреннюю согласованность, интеграцию различных аспектов опыта. Подлинная забота о центре возможна только в отношении к нему как к чему-то живому, дорогому, теплому, своему…

Два аспекта центрирования

В интегральной соматике центрирование объединяет два аспекта:

— Работа с центром движения в области таза — место, где располагается центр тяжести, где сосредоточены большие мышцы, соединяющие верхнюю и нижнюю части тела, где переплетаются фасциальные линии. Это та самая возможность «угнездиться внутри», о которой говорили многие практики современного танца с восточными влияниями, в частности Стив Пэкстон, основатель Контактной Импровизации. Обретение опоры в нижней части живота, внутри таза, позволяет центру тяжести и силы стать доступом к переживанию целостного центрирования — это наиболее прямой путь к устойчивому и наполненному образу себя.

— Работа с центральной линией тела — динамическое выстраивание позвоночника и мышц, окружающих его. Этот аспект центрирования открывает доступ к переживанию внутренней опоры, внутреннего стержня, к балансу гибкости и силы. Соединенность верха и низа, внутренняя собранность без избыточного напряжения, ясность направления движения, рождающаяся из этой устойчивости и связности — все это дары работы с центральной линией.

Практические пути к центру

Для развития обоих аспектов центрирования можно использовать разнообразные практики: упражнения на осознание тела, работу с образами, целенаправленное включение определенных групп мышц. Эти практики обнаруживаются в различных подходах: от Bartenieff Fundamentals и идеокинезиса Эрика Франклина до Контактной импровизации и BodyMindCentering.

На что направлены эти практики?

1. Освобождение и объемность дыхания

Прерывистое, поверхностное дыхание — характерный признак стресса и беспомощности. Объемное, потоковое, полноценное дыхание питает все клетки тела, создавая ощущение наполненности, текучести и укорененности.

Практическое исследование: Можете ли вы прямо сейчас найти дыхание, которое принесет удовольствие? Будет ли это более расслабленное или более сильное дыхание? Более длительное или короткое? Может быть, стоит просто глубоко и свободно выдохнуть, позволяя телу самому определить следующий вдох?

2. Витальный тонус мышц

В работе мышц возможны два основных нарушения: перенапряжение (гипертонус) и слабость (гипотонус). Способность ощущать свое тело живым, подвижным, соединенным и способным гибко менять тонус мышц — это важный аспект центрирования.

Практическое исследование: Сколько способов расслабления вы знаете? А сколько регулярно используете? Как изменяются эти способности в стрессовых ситуациях? Можете ли вы прямо сейчас намеренно напрячь мышцы руки, а затем плавно их расслабить, наблюдая за тонкими изменениями ощущений? Можете ли проделать то же самое с диафрагмой? С мышцами челюсти?

3. Простроенность скелета

Один из важнейших принципов телесной работы: более точная простроенность скелета естественным образом приводит к оптимальному тонусу мышц. Простроенность означает согласованность внутреннего ощущения тела с анатомической реальностью и адаптивной взаимосвязью со средой. Более детальный и объемный образ тела, включающий ясное различение между управлением чисто мышечным усилием и координацией костно-мышечных взаимосвязей — это путь к точному и ясному переживанию себя.

Практическое исследование: Если вы сейчас сидите, попробуйте ощутить седалищные кости — твердые выступы в нижней части таза. Можете ли вы перенести вес на одну из этих костей, затем на другую, а после найти баланс между ними? Если вы стоите, проделайте то же самое со стопами. Затем исследуйте возможность расслабить пространство между опорными точками — между седалищными костями или между стопами. Как изменяется ваше общее состояние?

4. Внутренняя наполненность тела

Ощущение внутренней наполненности противоположно болезненной пустоте, которую так часто пытаются заполнить внешними стимулами. В телесной реальности мы уже наполнены — органами, тканями, жидкостями. Когда мы позволяем себе воспринимать эту наполненность не как абстрактную анатомию, а как живые, пульсирующие, дышащие, объемные части себя, эта внутренняя живость становится источником глубинной опоры.

Практическое исследование: Можете ли вы прямо сейчас ощутить, что в вашей грудной клетке бьется сердце, сокращаются и расширяются легкие? Можете ли почувствовать, как этот ритм через движение диафрагмы передается в живот, через внутренние органы и жидкости доходит до тазового дна? Позвольте себе ощутить приятную наполненность всего тела.

Стратегии долгосрочного центрирования

Обретение центра — это не разовое достижение, а непрерывная практика, требующая постоянного возвращения и обновления. Как же поддерживать центрированность на протяжении времени?

Вот несколько идей от американской преподавательницы соматики Пегги Хэкни:

— Питать центр — подобно тому как растение нуждается в регулярном поливе, наш центр требует внимания, согласованности в движении, легкого смещения центра тяжести вниз, в область таза.

— Активировать внутренние мышцы — снимая излишнюю нагрузку с поверхностных. Научиться расслаблять то, что не требуется для текущего действия или выражения.

— Быть центром движения — осознавать себя как точку отсчета, из которой исходит и к которой возвращается любое движение; ориентировать себя в пространстве дома, природы, отношений.

— Найти базовые ценности — то, вокруг чего организуется вся жизнь. Хотя ценности выходят за рамки «чистого» телесного центрирования, опыт показывает глубокую связь между этими измерениями. Ощущение центрированности усиливается и становится более доступным, когда мы ориентированы на то, что для нас по-настоящему значимо.

3. Фокусирование

Фокусирование можно назвать настройкой восприятия — оно приглашает нас в диалог с миром через многомерность чувств. На сессиях интегральной соматики мы погружаемся в глубинную работу с вниманием, понимая ее не как абстрактный ментальный процесс, а как воплощенный опыт — внутреннее движение всего человека, обращение к различным регистрам чувствования, тонкое различение нюансов там, где прежде клубился недифференцированный туман.

Эта практика подобна пробуждению от сенсорного сна — мы учимся заново видеть, слышать, осязать мир, открывая множество оттенков в его палитре. Хотя работа с вниманием пронизывает все этапы телесной практики, она может становиться самостоятельным фокусом, открывая путь к обогащению восприятия, углублению чувствительности во взаимодействии с другими, развитию эмоциональной вовлеченности и обогащению языка движения.

За пределами пяти чувств

Я часто начинаю исследование мира восприятия с простого, но глубокого вопроса: Сколько органов чувств у человека?

В школьной традиции нас учили, что их пять — аристотелевская пентада зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания. Но это глубокое упрощение, и оно было было таковым всегда, даже во времена Аристотеля. Наше восприятие представляет собой куда более богатую и сложную систему — в ней присутствуют чувство голода и жажды, тонкая система распознавания боли, внутреннее ощущение времени, восприятие температуры и давления и даже, как показывают некоторые исследования, возможная способность к магниторецепции — чувству направления относительно магнитных полюсов Земли (хотя эта способность пока не получила окончательного научного подтверждения у человека).

Современная наука выделяет от 8 до 17 различных модальностей восприятия, каждая из которых связана со специфическими нервными путями и центрами обработки в мозге.

Внутренняя вселенная ощущений

В контексте интегральной соматики особенно значимы те аспекты восприятия, которые относятся к внутреннему ощущению тела — той территории, которая часто оказывается в тени нашего осознания, подобно невидимой стороне Луны. Даже такое, казалось бы, простое чувство как осязание, при ближайшем рассмотрении оказывается сложной системой, включающей не только контакт и локализацию прикосновения, но и отдельные каналы для восприятия давления, температуры, боли и даже зуда. Да, для зуда в коже существуют специальные рецепторы, создающие это особое качество ощущений, требующее немедленного внимания.

А восприятие положения и движения тела в пространстве представляет собой еще более сложную координацию нейронных сигналов, получая различные имена в зависимости от аспекта, на который мы обращаем внимание: проприоцепция (ощущение положения частей тела), интероцепция (восприятие сигналов от внутренних органов), кинезиоцепция (чувство движения) — каждое из них открывает особую грань нашего воплощенного присутствия в мире.

Чувствуя тело изнутри

Благодаря проприорецепции — этому скрытому шестому чувству — мы обретаем способность ощущать положение, движение и силу:

— Чувство положения — тонкое искусство различения, под каким углом находится каждый сустав, и как эти углы в своем взаимодействии создают целостное положение тела в пространстве. Это чувство — основа нашей способности знать, где мы находимся, не глядя на себя со стороны.

— Чувство движения — способность воспринимать направление и скорость изменений в суставах и мышцах. Мы улавливаем как активное движение, создаваемое собственной волей, так и пассивное, вызванное внешними силами — будь то прикосновение партнера в танце или движение автобуса, в котором мы стоим. При этом наши пороги восприятия движения зависят от его амплитуды и скорости — мы гораздо более чувствительны к быстрым изменениям, чем к медленным, постепенным перестройкам тела.

— Чувство силы — внутренний барометр мышечного усилия, позволяющий нам оценивать, сколько энергии требуется приложить для конкретного действия или для удержания позы. Эта способность лежит в основе всей нашей мышечной координации, от поднятия чашки чая до виртуозных танцевальных движений.

Отдельного внимания заслуживают ощущения натяжения в мышцах, связках и коже, а также восприятие тонуса — той тонкой настройки между расслаблением и напряжением, которая отражает наше эмоциональное состояние не менее отчетливо, чем выражение лица.

Особый интерес представляет чувство равновесия или эквилиброцепция — система во внутреннем ухе, регистрирующая положение тела в гравитационном поле. Оно постоянно сообщает нам о нашей ориентации в пространстве, но действует не изолированно, а в тесном переплетении со зрением, слухом и ощущением тела, воплощая процесс балансирования, в котором каждая часть системы поддерживается и дополняется другой.

Практическое исследование многообразия восприятия

— Исследование проприоцепции: Закройте глаза и медленно поднимите руку. Как точно вы можете определить ее положение без визуального контроля? Исследуйте это «шестое чувство» в различных позициях.

— Работа с интероцепцией: Направьте внимание внутрь тела. Можете ли вы почувствовать биение сердца? Движение диафрагмы? Ощущения в желудке? Это восприятие внутренних процессов.

— Эквилиброцепция в действии: Встаньте на одну ногу и закройте глаза. Обратите внимание на тонкие сигналы от внутреннего уха, которые помогают поддерживать равновесие.

— Терморецепция: Поместите руки в воду разной температуры, затем сравните ощущения. Заметьте, как температурные рецепторы работают отдельно от тактильных.

Пробуждение сенсорной палитры

На занятиях интегральной соматикой мы целенаправленно исследуем и развиваем ощущение тела и движения, экспериментируя с равновесием в необычных положениях и переходах — от горизонтали к вертикали и обратно. Мы учимся воспринимать взгляд не как пассивное восприятие, а как активный процесс, организующий движение глаз, головы, позвоночника и всего тела в едином потоке внимания.

Мы можем использовать музыку как источник движения, как партнера в танце или как особый материал для телесной интерпретации, позволяя звуковым волнам резонировать в теле, превращаясь в движение. Даже запах и вкус могут становиться источниками двигательного исследования, предлагая неожиданные качества и образы.

Однако главным в этой работе остается развитие богатого, многомерного восприятия тела — как в неподвижности, так и в движении. Как говорит основательница Body Mind Centering Бонни Бейнбридж Коэн, «Воплощенное (embodied) знание — это не то, чем ты обладаешь, а то, чем ты являешься». Это не интеллектуальное понимание, а живой, непосредственный опыт присутствия в теле.

Разнообразное и богатое поле восприятия, мультимодальная палитра взаимодействия с окружающим миром дарит нам более глубокую включенность в поток жизни. Она становится основой для насыщенного чувственного и эмоционального переживания мира, для тонких оттенков в общении с собой и другими.

И наоборот — отсутствие этого базового контакта с «беспорядком» первичных ощущений (как называл его Уильям Джеймс) часто приводит к обеднению чувственного слоя переживаний, к своеобразной анестезии души и тела. Мы перестаем различать полутона и нюансы, воспринимая мир через грубые категории «приятно-неприятно», «хорошо-плохо», лишая себя богатства непосредственного опыта.

Уважение к нейроразнообразию

При этом важно помнить, что для некоторых типов нервных систем, для определенных людей оптимальной является умеренная сенсорная нагрузка, а перегрузка может быть травматичной или дезориентирующей. Поэтому практика фокусирования всегда учитывает индивидуальные различия и предполагает бережный поиск баланса между активным восприятием и его временным отпусканием, между вовлеченностью и дистанцией.

В этом контексте даже работа со зрением может принимать различные качества — от активного «я смотрю на мир» до восприимчивого «я позволяю миру входить через мои глаза». Эти различные модальности восприятия соответствуют разным паттернам работы глазных мышц, различному их тонусу и даже разным состояниям нервной системы — от более активированной симпатической до более расслабленной парасимпатической.

В глубинном смысле, фокусирование представляет собой еще один вид искусства присутствия — способность быть здесь и сейчас, полностью воплощенным в своем теле, открытым к тонкостям опыта, готовым взаимодействовать с жизнью во всей ее неповторимой сложности и красоте.

4. Контакт

Контакт представляет собой один из фундаментальных процессов человеческого существования — живую пульсацию приближения и отдаления, дыхание социальной и эмоциональной жизни. Контакт всегда происходит именно на границе — там, где заканчивается моё «я» и начинается «ты», где внутреннее встречается с внешним, создавая то третье пространство, которое не принадлежит полностью ни одному из участников, но рождается из их встречи.

Именно в контакте мы по-настоящему познаём себя и других. Например, во время танцевального дуэта два человека находят общий ритм движения. Ладонь одного танцора встречается с ладонью другого, и в этом простом соприкосновении рождается безмолвный разговор: меняется давление, направление, температура — всё это создает невербальный язык, понятный только этим двоим в данный момент времени.

Контакт — это живой, динамичный процесс обмена энергиями, чувствами, смыслами. Когда мать держит на руках младенца, их кожа соприкасается, взгляды встречаются, дыхание синхронизируется — в этом первичном контакте формируется базовое доверие к миру. Или вспомните, как меняется атмосфера в комнате, когда во время глубокого разговора собеседники вдруг по-настоящему слышат друг друга — возникает почти осязаемое ощущение связи, будто пространство между ними становится проводником чего-то большего, чем просто слова.

Через контакт мы настраиваемся на другого человека, улавливаем тонкие нюансы его присутствия. В практике контактной импровизации танцоры учатся воспринимать малейшие изменения в теле партнера — легкий наклон, перераспределение веса, изменение мышечного тонуса — и реагировать на них собственным движением, создавая непрерывный телесный диалог, в котором невозможно определить, кто ведет, а кто следует.

В терапевтическом контексте качество контакта может стать ключом к исцелению. Когда терапевт по-настоящему присутствует с клиентом, внимательно слушая не только его слова, но и язык тела, тон голоса, ритм дыхания — возникает особое поле доверия, в котором становятся возможны глубокие трансформации.

И хотя этот процесс всегда происходит в определенных рамках взаимодействия разных людей, суть его не в выделении особого контекста, а в соединении разных контекстов — в том, как мы позволяем себе встречаться с миром и друг с другом. Даже в повседневной жизни — в рукопожатии с коллегой, в объятии с другом, в случайном соприкосновении с незнакомцем в переполненном транспорте — каждый контакт несет в себе потенциал подлинной встречи, возможность на мгновение выйти за пределы изолированного «я» и ощутить связь с чем-то большим.

Даже когда физические тела разделены пространством и расстоянием, наше телесное переживание продолжает играть ключевую роль в создании и поддержании контакта. Мы воспринимаем тончайшие нюансы движения другого, улавливаем микроизменения в его позе, дыхании, голосе — и всё это формирует основу для нашего ощущения связанности или разобщенности.

В пространстве онлайн-занятий, когда между нами тысячи километров, когда я физически не могу прикоснуться к вам и не слышу ваше дыхание напрямую — я всё равно воспринимаю движение, и именно через это восприятие рождается ощущение подлинного контакта. Я замечаю едва уловимый наклон головы, плавный поворот корпуса, особое качество вашего взгляда — и из этой тонкой мозаики телесных сигналов постепенно складывается живой, дышащий образ другого человека. С этим образом, с этой энергией я вступаю в невидимый, но ощутимый диалог взаимодействия, преодолевающий физические ограничения цифрового пространства.

В интегральном танце мы осознанно выводим эти обычно автоматические процессы из тени, делая их видимыми, ощутимыми, доступными для исследования. Мы наблюдаем свои привычные паттерны вхождения в контакт и выхода из него — те невидимые хореографии, которые мы неосознанно повторяем в отношениях. Мы отслеживаем тонкие сигналы тела, возникающие при пересечении различных границ контакта — как своих, так и чужих.

Отзеркаливание: резонанс на границе

Центральным принципом в работе с контактом становится отзеркаливание — воплощенная форма эмпатии, телесный резонанс с другим человеком. Это не просто внешнее копирование формы движений, а проникновение в качество, динамику, внутреннее содержание чужого опыта через собственное тело. Отзеркаливание — это осознанное проявление того, что мы называем кинестетической эмпатией или соматическим (телесным) резонансом.

Отзеркаливание может принимать разные формы. Например, если человек сделал какое-то движение, я могу ответить похожим движением — не обязательно точной копией, но сохраняющим то же качество, ту же динамику, тот же внутренний импульс. Это будет отзеркаливанием даже через измененную форму, даже через временную паузу — важно сохранение внутреннего резонанса на границе наших пространств.

В профессиональном развитии танцевальных терапевтов и ведущих интегрального танца эта способность к телесному резонансу на границе контакта целенаправленно культивируется. То, что у большинства людей происходит автоматически, на неосознаваемом уровне, мы сначала практикуем осознанно, выращивая эту способность, а затем она постепенно становится второй натурой — постоянно находиться в этом тонком резонансе на границе взаимодействия с другими, сохраняя при этом ясное ощущение своей отдельности.

Через практику отзеркаливания развивается особая чувствительность к границам контакта — способность тонко различать, где мое движение, а где движение другого, что является моим чувством, а что — эмпатическим откликом на чужое переживание. Эта тонкая дифференциация — ключ к экологичному, питающему контакту, в котором каждый остается собой, одновременно открываясь другому.

Многослойность контакта

Контакт разворачивается как многослойный феномен, затрагивающий различные уровни нашего существования, и на каждом уровне формируются свои особые границы:

— Физический контакт — соприкосновение тел, обмен дыханием, температурой, весом. Здесь граница контакта проходит буквально по коже, по физической поверхности нашего тела, но распространяется и на личное пространство вокруг него.

— «Тонкий» контакт — ощущение присутствия другого на уровне тонких телесных сигналов даже без физического касания. На этом уровне границы контакта становятся более подвижными и проницаемыми, они могут расширяться и сужаться в зависимости от состояния нервной системы, уровня доверия, контекста встречи.

— Эмоциональный контакт — резонанс чувств, эмпатическое вхождение в мир другого. Здесь границы контакта определяются нашей способностью различать собственные эмоции и чувства другого, отделять эмпатический отклик от эмоционального заражения.

— Когнитивный контакт — встреча-в-понимании, в пространстве смыслов и идей. На этом уровне границы контакта связаны с нашей способностью удерживать собственную картину мира, одновременно открываясь альтернативным перспективам, не растворяясь в них.

— Духовный контакт — соприкосновение на уровне глубинных измерений существования, трансперсонального опыта. Здесь границы контакта становятся наиболее парадоксальными — они одновременно растворяются в переживании единства и сохраняются в уникальности индивидуального опыта этого единства.

В полноценном, глубоком контакте все эти слои присутствуют одновременно и взаимно отражают друг друга, создавая многомерную симфонию встречи, в которой границы становятся не барьерами, а точками трансформации, местами наибольшей чувствительности и возможности изменения.

Танец внимания на границе контакта

Одной из ключевых тем в работе с контактом является нахождение живого баланса внимания между собой и другим — это постоянная пульсация осознанности на границе. В процессе контакта мое внимание движется словно маятник — то погружаясь в собственные ощущения, чувства, мысли, то направляясь к другому человеку, к восприятию его состояния, его переживаний. Это ритмическое колебание внимания создает живую пульсацию на границе контакта — то приближаясь к другому, то возвращаясь к себе, я создаю динамическое равновесие, в котором возможна подлинная встреча.

Я часто слышу этот вопрос на группах, клиентских и профессиональных: «Как можно не терять себя в контакте с другим»? Особенно, в контакте со значимым Другим.

Ответом становится процесс, процесс узнавания себя, укоренения в себе, в живом процессе себя, в том самом центре; и отсюда мы можем начинать движение к партнеру или клиенту, воспринимая его всем собой. Внимание может двигаться как маятник, или «восьмерка бесконечности» между мной и Другим, или как «двойная стрела внимания» по Гурджиеву, но я воспринимаю это буквально как тонкое ощущение движения.

Этот баланс внимания на границе контакта представляет собой тонкое искусство присутствия, в котором мы учимся:

— Быть с другим, не теряя себя

— Возвращаться к себе, не разрывая связи с другим

— Отслеживать моменты пересечения различных границ контакта

— Различать собственные реакции на приближение и отдаление

— Замечать, когда контакт углубляется, а когда становится поверхностным

Экология контакта: уважение к границам

В интегральном танце мы придаем особое значение экологичности контакта — это означает глубокое уважение к границам, как своим, так и чужим, осознание того, что здоровый контакт возможен только там, где признается и почитается автономия каждого участника взаимодействия.

Границы контакта — это не стены, отделяющие нас от других, а динамические мембраны, регулирующие обмен между внутренним и внешним мирами. Они одновременно защищают нашу целостность и создают возможность для трансформирующей встречи. Именно на этих границах контакта и разворачивается самый захватывающий аспект человеческого существования — баланс между отдельностью и связанностью, между автономией и принадлежностью.

Мастерство контакта заключается в способности находиться на этой тонкой, вибрирующей границе, где я остаюсь полностью собой и одновременно открываюсь подлинной встрече с другим — встрече, которая неизбежно меняет обоих участников, расширяя горизонты их существования.

5. Границы

В интегральном подходе мы понимаем границы не как статичные барьеры, а как процессы, процессы различения себя и другого, своего и не-своего, близкого и чуждого, которые постоянно создаются и пересоздаются в потоке опыта. Они проявляются именно в момент соприкосновения — с другим человеком, любым проявлением мира, а иногда даже с новой частью самого себя. В этом смысле исследование границ становится актом самопознания и трансформации.

Границы воплощают фундаментальный парадокс человеческого со-существования: для полноценного контакта необходима ясная отделённость, а для глубокого ощущения собственной целостности нужна связь с чем-то большим, чем индивидуальное «я». Этот парадокс лежит в сердце всех аутентичных отношений — с собой, другими, миром.

Мартин Бубер писал о двух фундаментальных отношениях: «Я-Оно» и «Я-Ты». В первом случае границы жёсткие и непроницаемые, во втором — они становятся областью живого обмена. Именно способность переключаться между этими модальностями отношений отражает зрелость наших границ — уметь отделяться, не изолируясь, и соединяться, не растворяясь.

В работе с человеком мы открываем, что границы функционируют на различных уровнях бытия, от самого конкретного и телесного до максимально абстрактного:

1. Телесный уровень: кожа как первичная граница

Кожа — наш самый большой орган — является буквальным и символическим пограничьем между внутренним и внешним. Она одновременно защищает, отделяя нас от среды, и соединяет, будучи поверхностью контакта. Через кожу мы ощущаем прикосновения, температуру, давление — те первичные сигналы, которые формируют наш опыт встречи с другим.

Эта телесная граница настолько фундаментальна, что мы редко её осознаём, пока не сталкиваемся с нарушениями — в моментах нежеланного вторжения или, наоборот, глубокой интимности, когда расстояние между телами преодолевается в процессе сближения.

2. Пространственный уровень: кинесфера как личная территория

Исследуя историю становления понятия «личного пространства», можно проследить, как это знание постепенно кристаллизовалось на пересечении различных дисциплин. В антропологии первые серьезные исследования пространственного поведения человека связаны с работами Эдварда Холла в 1960-е годы, который ввел термин «проксемика» — науку о том, как люди используют пространство в коммуникации. Холл обнаружил, что во всех культурах существуют неписаные правила о допустимых дистанциях между людьми в различных ситуациях: интимная, персональная, социальная и публичная зоны. Эти наблюдения показали, что личное пространство — не просто индивидуальная особенность, но культурно обусловленный феномен с универсальными биологическими основами.

Параллельно в психологии развивались идеи о психологических границах и территориальности. Исследования в области этологии и зоопсихологии показали, что территориальное поведение свойственно многим видам животных, что указывало на эволюционные корни человеческой потребности в личном пространстве. В 1970-80-е годы психологи начали связывать нарушения личных границ с психическими расстройствами и травмами, а соматические подходы обратили внимание на то, как телесный опыт формирует наши пространственные предпочтения.

Вокруг физического тела можно выделить невидимую, но отчётливо ощущаемую сферу — личное пространство, которое путешествует вместе с нами. Её размеры и проницаемость меняются в зависимости от контекста, культуры, личной истории, текущего эмоционального состояния.

Работа с кинесферой (личным пространством движения) открывает понимание наших неосознанных паттернов взаимодействия. Некоторые люди живут в крошечных пузырях пространства, другие окружают себя обширными защитными полями. Через движение мы можем исследовать и трансформировать эти привычные конфигурации личной территории.

И разумеется, объем кинесферы — это тоже процесс, но мы можем обнаружить в нем устойчивые паттерны, возможности и ограничения.

3. Психологический уровень: границы идентичности

На более психологическом плане границы определяют нашу идентичность — что мы включаем в своё понимание себя, а что считаем чуждым. Эти внутренние разграничения формируют особенности того, что мы переживаем как личность, индивидуальность.

Каждый процесс роста предполагает перестройку этих внутренних границ — то, что вчера казалось «не мной», сегодня интегрируется как аспект расширенного понимания себя. В этом смысле личностное развитие можно представить как постепенное расширение и уточнение границ идентичности.

Здесь границы могут определяться по тому способу общения, который человеку подходит или не подходит, по отношению к выборам и ценностям, по тому, чему я принимаю и не принимаю в нашем взаимодействии.

Качества границ

Здоровые, функциональные границы характеризуются не жёсткостью или размытостью, а особым качеством отзывчивости. Они динамичны и адаптивны, как сама жизнь. Рассмотрим подробнее их ключевые характеристики, они были выделены психологом Татьяной Леви:

Ясность: способность к различению

Ясные границы основаны на развитой способности к различению — распознаванию того, что питает и что истощает, что расширяет и что ограничивает наше бытие. Ясные границы позволяют интуитивно чувствовать — вот здесь я заканчиваюсь, а здесь начинается другой; вот это резонирует с моей сущностью, а это диссонирует с ней; вот этому я говорю безусловное «да», этому — «да, но», а этому — твёрдое «нет».

Пример из практики: На групповом занятии по интегральному танцу участница Наталья внезапно ощутила, что предложенное упражнение с близким физическим контактом вызывает у неё внутреннее сопротивление. Вместо того чтобы игнорировать этот сигнал или заставлять себя участвовать, она осознала свою границу и выбрала модифицированную версию упражнения, сохранив комфортную для себя дистанцию. Это решение не было рациональным анализом — оно пришло как непосредственное телесное знание: «Вот до сюда — да, дальше — нет». Её способность к различению позволила сохранить подлинное участие в процессе без нарушения личных границ.

Прочность: внутренний стержень

Прочность границ связана не с жёсткостью, а с наличием внутреннего стержня — центрированностью, которая позволяет оставаться собой под давлением внешних обстоятельств или чужих проекций. Представьте бамбук, который может гнуться под сильным ветром, но не ломается благодаря внутренней силе. Так и наши границы — они могут быть гибкими без потери прочности, если мы сохраняем контакт с внутренним центром.

Пример из психотерапевтической практики: Клиент Михаил, успешный руководитель, обратился с проблемой эмоционального выгорания. В процессе работы выяснилось, что он не мог отказывать коллегам в их просьбах, даже если они противоречили его приоритетам. Через соматические практики — особенно работу с позвоночником и центром тяжести — он начал культивировать ощущение внутреннего стержня. Постепенно Михаил обнаружил, что может сохранять это телесное ощущение опоры даже в ситуациях, когда на него оказывают давление. Затем мы исследовали возможность говорить «да» и «нет», опираясь на тело. Его «нет» стало звучать спокойно и уверенно, без агрессии и без извинений, отражая не реакцию страха, а проявление внутренней прочности.

Гибкость: искусство адаптации

Гибкие границы позволяют адаптироваться к меняющимся ситуациям, контекстам и отношениям без потери внутренней целостности. Они расширяются и сужаются в зависимости от требований момента, подобно дыханию — естественной пульсации между расширением и сжатием. Ригидные границы создают изоляцию и хрупкость, в то время как границы, лишённые какой-либо структуры, делают нас беззащитными. Гибкие границы — это искусство балансирования между структурой и потоком, формой и свободой.

Пример из отношений: Семейная пара, Анна и Сергей, обнаружила, что их границы должны постоянно адаптироваться к разным жизненным этапам. В период, когда Анна интенсивно работала над творческим проектом, Сергей естественным образом расширил свою ответственность в домашних делах. Когда у Сергея возникли проблемы со здоровьем, Анна адаптировала свои приоритеты, обеспечивая большую поддержку. Эта взаимная гибкость не была результатом жертвы или потери себя — она отражала живую способность расширяться и сжиматься в ответ на потребности ситуации, сохраняя при этом внутреннюю целостность каждого.

Проницаемость: избирательная открытость

Здоровая проницаемость границ означает способность к избирательной открытости — умение впускать питающее и отсеивать разрушительное, принимать дары контакта и отклонять вторжения.

Проницаемость — это не отсутствие защиты, а её более высокая, дифференцированная форма. Подобно клеточной мембране, здоровые границы пропускают определённые вещества и блокируют другие, создавая условия для метаболизма опыта. Вместо однозначности открытости/закрытости, появляется пространство объемного различения, сохранение интереса и направленности вовне и ясное чувствование пределов этой открытости.

Пример из творческой сферы: Писательница Елена обнаружила, что для творческого процесса ей необходима особая настройка границ. Во время исследовательской фазы она делала свои границы максимально проницаемыми — впитывала впечатления, общалась с разными людьми, погружалась в новые среды. Но когда приходило время непосредственного писательского процесса, она трансформировала свои границы, создавая защищенное пространство, куда допускались лишь избранные влияния. Эта способность к избирательной проницаемости позволяла ей находить баланс между вдохновением извне и внутренней концентрацией.

Развитие этих качеств — ясности, прочности, гибкости и проницаемости — создает основу для здоровых, функциональных границ, которые служат не стенами отчуждения, а динамическими мембранами контакта. Такие границы позволяют нам быть одновременно автономными и связанными, защищенными и открытыми, верными себе и отзывчивыми к миру.

Искажения границ

В терапевтической работе мы часто встречаемся с различными нарушениями функции границ, от излишней жёсткости до почти отсутствия: