электронная
100
печатная A5
474
6+
Жил-был воробей и другие сказки

Бесплатный фрагмент - Жил-был воробей и другие сказки

Объем:
320 стр.
Возрастное ограничение:
6+
ISBN:
978-5-4474-1989-9
электронная
от 100
печатная A5
от 474

Сказочная повесть «Жил был воробей, или зачем нужно ходить в школу» в 2014 году стала победителем Международного литературно-педагогического конкурса «Добрая лира» — премия педагогического признания.

Сказка первая. Жил-был воробей, или зачем нужно ходить в школу

Глава 1. Мой дом — моя крепость, или третий Закон Ньютона

Жил-был воробей. Нет! Не так! Воробей вовсе не был, потому что он только родился, только вылупился из яйца. И не один, а в компании с тремя братьями и двумя сёстрами.

Сразу же после рождения назвали воробья Сенькой, то есть Семёном. Когда самый крупный брат первый раз толкнул его лапой в бок, а сестрица умудрилась клюнуть в глаз, Сенька понял, жизнь — борьба!

Сенька рос понятливым, в отличие от остальных родственников. Самый крупный брат Семёна тоже решил, что жизнь — борьба в буквальном смысле слова и стал толкаться, щипаться и отнимать еду. Её хватало на всех, но крупный брат всё равно отбирал и ел впрок. К ночи у обжоры начинал болеть живот, и тогда он усаживался на горшок и сидел на нём до утра, что устраивало остальных родственников. Вечер проходил спокойно, без драк и ругани.

Сестры Сеньки после рождения решили, что жизнь — обман. Им приходилось голодать, так как сладить с крупным братом сестрёнки не могли, а есть очень хотелось они научились приманивать жучков, паучков, комариков. Сестры завлекали их разными обещаниями: поиграть, угостить сладким медком, а когда простаки подлетали совсем близко, они их глотали тем и были сыты. А если живот от голода не урчит, почему не повеселиться?! Сестрёнки были довольны собой: ах, какие мы хитренькие, ах какие лживенькие.

Два других брата Сеньки решили, что жизнь — развлечение. С утра до поздней ночи проводили братья время в играх, плясках и забавах. Дома их почти не видели, а позже и вовсе забыли. Из всей воробьиной семьи только Сенька считал, жизнь — борьба и, прежде всего, с ленью. Сенька запрятал её негодяйку в дупло дерева, и решил учиться. Чему? Всему! Например, где устроить себе дом. Мама Сеньки вновь

отложила яички, и семья ждала прибавления. Родительское гнездо становилось тесным. Нужно было строить своё жилище. Где? Как? Из чего?

На все вопросы Сенька решил отвечать по мере их поступления. Итак, где? Можно на дереве. Или под крышей? Решений было два, поэтому Сенька принялся рассуждать. На дереве, конечно, удобнее, там строительный материал прямо под носом: сухие веточки и листья. Зато под крышей гнездо защищено от дождя, но при этом плохо крепиться, и любой мало-мальский ветерок может его сдуть. Однако на дерево, учуев воробья обязательно залезет кошка. Эти вражины прыгают не хуже обезьян. Тогда прощай Сенькина жизнь, слопают, даже не поморщатся, ещё и оближутся. Воробей крутил серебристой головой по сторонам и оценивал варианты.

— О! — радостно воскликнул Сенька и поднял указательное пёрышко. — Дерево, под которым стоит собачья будка, то, что нужно!

Лютый, так звали хозяина будки, был из рода больших, лохматых и свирепых собак. Хозяйка Лютого, тётка Филипендула, слыла в округе злой и скандальной женщиной. Постоянно с кем-нибудь воевала, кого-нибудь доводила до белого каления. Двор Филипендулы соседи обходили стороной и не потому, что боялись Лютого просто не хотели попадаться на глаза злющей тётке.

— Зачем ей собака? — удивлялись соседи. — Сама прекрасно справляется!

Лютому повезло. С такой хозяйкой можно было целыми днями лениться. Собака лежала неподвижным брёвнышком рядом с будкой, одним глазом поглядывая на окружающий мир.

Единственное, на что реагировал Лютый — на незаконное вторжение в его владения местных кошек. За свою ленивую жизнь Лютый откусил пару кошачьих хвостов и как трофеи, повесил их на крышу своей будки.

Кошки обходили двор Филипендулы, а значит и облюбованное Сенькой дерево стороной. Такое положение дел Воробья устраивало. Выходило, дерево у будки недоступно для кошек. Сенька с удовольствием взялся строить гнездо. Выбрал самую густую ветку, натаскал голубиного пуха, тонких, засохших прутиков, пожухлой прошлогодней травы и нового, современного строительного материала под названием пенопласт. Пенопласт водился в мусорных контейнерах. Он был лёгким, рассыпался на аккуратненькие белые шарики и хорошо прикреплялся к стенкам гнезда. Воробьиный домик получился тёплым и уютным. Сенька радовался своей первой удаче.

Одного не учёл воробей — у Филипендулы подрастал внучек по имени Никита. Будучи совсем малюсеньким, Никита был прехорошеньким, милым ребятёнком. Со всеми здоровался, улыбался, с удовольствием рассказывал стишки, за что неизменно получал конфетку. Повзрослевшему Никите стала лень развлекать взрослых дядь и тёть, а конфет хотелось пуще прежнего. Поэтому мальчишка научился их отнимать. Сначала у деток поменьше себя, а потом и постарше. Чаше всего обижал девчонок, с ними легче справиться. Так, милый мальчик Никита постепенно превратился в Никитоса.

— Никитос! — в ужасе кричали дети, и разбегались в разные стороны.

Всё чаще личико внука становилось похоже на лицо бабушки Филипендулы. Такое-же всем недовольное и брезгливое. Но ведь и Филипендула не сразу стала Филипендулой, а после того, как научилась обругивать всех подряд и кидаться с кулаками на кого попало.

В молодости тётку звали Фелицией. Вот такое красивое имя придумали ей родители. Уж не как они, бедные, не рассчитывали, что соседи, не сговариваясь, переименуют Фелицию в Филипендулу. Называть злющую тётку Фелицией ни у кого язык не поворачивался.

Сегодня Никитос вышел на улицу вразвалочку, нацепив на лицо противную ухмылку. В руках внучка была рогатка, любимая игрушка — подарок бабушки. Поигрывая камешком, Никитос искал для него цель. Воробей Сенька не видел Никитоса, поэтому пребывая в восхищении, облётывал новый домик, не замечая опасности.

— Какой уютный, красивый, большой домик! — умилялся Сенька. — В нём можно спать, не скукожившись в комочек, а вытянуть лапки и разбросать в разные стороны крылышки, места на всё хватает.

Сенька влетел в гнёздышко, решил немножечко вздремнуть. Вольготно устроившись, воробей начал засыпать.

— Стыдыщь! — взвизгнул воробей, когда что-то очень больно стукнуло его в бок. Сенька выглянул наружу.

— Фьють! — рядом с его головой пролетел ещё один совсем не маленький камешек.

— Никитос! — в ужасе понял Сенька. — Он обстреливает из рогатки мой новый домик!

Под деревом действительно стоял Никитос. Он искал камень — снаряд для своей рогатки.

— Не вылезу, пусть здесь прибьёт! — с отчаянием подумал воробей.

Спас Сеньку скрипучий голос Филипендулы

— Внучок, Никитушка, в школу опаздываешь, беги скорее! Не забудь бутербродики и конфетки. Ни с кем не делись, один съешь.

— Обижаешь, бабуль! — ухмыльнулся Никитос. — Самому мало!

Мальчишка с сожалением посмотрел вверх на гнездо воробья.

— Пойду в школу, поучусь! — крикнул он. — Вечером обязательно собью гнездо! Лопухом буду, если не собью!

Собою довольный, Никитос отправился в школу.

— Мамочка моя! — в ужасе подумал Сенька. — Чему их там учат? Гнёзда сбивать?! Полечу, посмотрю, кто этому учит!

Никитос и Сенька прибыли к школе одновременно. Мальчишка уселся в классе на заднюю парту и вынул сотовый телефон.

Сенька пристроился на открытой форточке. Когда в класс вошла учительница, Никитос не заметил, он увлечённо играл в электронные «стрелялки» в телефоне.

Учительница написала на доске тему урока: «Третий закон Ньютона».

Она повела указкой, и ткнула ею в портрет на стене. На нём красовался сильно кудрявый, носатый мужичок в белом шарфе. Взгляд у мужичка был суровым и пристальным.

— Исаак Ньютон, — восхищённо произнесла учительница, — великий мыслитель…

Она ещё чуточку в умилении рассматривала лицо на портрете, а затем начала рассказ.

Сенька слушал внимательно слушал, вникал в каждое слово, но ничего об уничтожении воробьиных гнёзд не услышал. В конце урока учительница заявила:

— Из всего сказанного следует вывод: любая сила рождает другую силу против этой силы. А главное, силы равны между собой. Таков третий закон Исаака Ньютона.

— Например? — спросил мальчик с первой парты.

— Например?! — учительница взяла со стола специально припасённый для такого случая теннисный мячик и с силой бросила его в классную доску. Мячик стукнулся и отскочил.

— Вот видите ребята, — учительница ловко поймала мяч. — Он не прилип к доске, а отскочил обратно. Почему? Доска оттолкнула его. Сила, с которой мячик стукнулся о доску тут же породил силу, с которой доска оттолкнула от себя задиристый мячик.

— Ага, — подумал Сенька, — если Никитос выстрелит в мой дом камнем и камень стукнется о достойную преграду, то он вернётся обратно в лоб Никитосу. — Хоро-о-о-оший закон! — обрадовался Сенька, энергично взмахнув крыльями, воробей полетел к мусорным контейнерам. Именно там воробей видел две теннисные ракетки со сломанными ручками.

Сенька прикрепил находку по двум внешним сторонам нового домика. Никитос не заставил себя ждать. Он пришёл из школы, наелся пельменей бабки Филипендулы и выскочил на улицу. Мальчишка решил довести начатое утром дело до конца.

— Погибель твоя пришла, воробей! — икнул от обжорства Никитос. Нашёл камешек потяжелее и зарядил его в рогатку.

— Стыдыщь! — камень с силой ударился в теннисную ракетку, и по той же дорожке полетел обратно в лоб хулигану.

— А-а-а! — завопил мальчишка. Тут же на его лбу растеклась фиолетовая лужица синяка.

— Мальчик мой! — заголосила бабка, прижимая вопящего внука к себе. Она с ожесточением схватила камень, бросила его в ненавистное гнездо, камень с силой ударился в теннисную ракетку, и по той же дорожке полетел обратно прямо в глаз бабке Филипендуле.

— У-у-у! — завыла бабка, растирая ещё одну сиреневую лужицу уже под своим глазом. Филипендула схватила внука в охапку, и озираясь по сторонам, прыжками поскакала в дом.

— Ура! Работает третий закон Ньютона! — чирикнул Сенька. — Теперь мой дом — моя крепость. Надо в школу почаще летать!

Сенька уселся на веточку рядом со своим жилищем. Вынул из-под крылышка розовую тетрадочку, послюнявил в клювике синий карандашик и поставил на страничке большую жирную палочку. Так, он отметил первое знание, полученное им в школе. Сенька не совсем понял, кто такой Ньютон, но был ему благодарен.

Глава 2. Подсолнечное масло, или Закон всемирного тяготения

Утром Никитос, как всегда, вышел во двор. Рогатки в его руках не было. Взгляд мальчишки из-под фиолетового синяка не предвещал ничего хорошего.

— Всё равно прибью, серый махор! — прошипел Никитос, и, погрозив воробью кулаком, куда-то побежал.

— Да-а-а! — подумал Сенька. — Нашёл с кем воевать? С маленькой птичкой! Смельчак. Нечего сказать. Трус белилюс!

Сенька оторвался от ветки и полетел следом за мальчишкой. Врага нельзя было упускать из виду.

Никитос, конечно, был хулиганом, но мелким. На «значительного» он не тянул, так себе, чуточный пакостник. Боязлив был, перед хулиганами постарше пресмыкался, старался услужить. Перспектива вырасти в большого негодяя, у него была, особенно под руководством такой бабушки, как Филипендула. Именно она подсказала внуку, как извести воробья при помощи кошки.

— Бабунь, а как же Лютый? — удивлённо спросил Никитос. — Он ей хвост оторвёт! Увести его — не уведёшь, вон, какой огромный. Я уже пробовал, даже с места сдвинуть не смог, лежит, как бегемот. Тащил за ошейник, огрызается. Боюсь, укусит!

— Лютый — моя забота, — твёрдо сказала Филипендула. — Я ему в похлёбку снотворного порошка насыплю, уснёт как убитый! Твоё дело — соответствующего кота найти.

Никитос знал, где обитает подходящий кот — у «большущего» хулигана по кличке Сыч. Сыч учился в той же школе, что и Никитос, только в старшем классе. Его кот по прозвищу Сильвер слыл грозой всего района. Он был одноглазым и кривобоким. В любых кошачьих потасовках Сильвер брал верх. Силища, гибкость и хитрость у кота были невероятные, а по веткам деревьев он летал, как птица. Никитос поискав Сыча, нашёл его на школьном дворе, заискивающе попросил:

— Одолжи на время кота.

— Что, мыши замучили? — ухмыльнулся Сыч.

— Воробьи покоя не дают. Гнёзда на дереве пощипать надо! — угодливо улыбнулся мальчишка.

— Чем благодарить будешь? Просто так не дам! — отрезал Сыч.

Никитос раскрыл ладонь. На ней лежал, поблёскивая перламутровой рукояткой, изящный перочинный ножик. Сыч сгрёб подношение и небрежно бросил:

— Завтра до уроков принесу, получишь кота на час.

Сенька во время разговора сидел рядом на дереве и слышал всё.

— Завтра? На целый час! — сердце маленького воробья сжалось в комочек, неистово стучало. Тут прозвенел звонок, школьники разошлись по классам.

— Полечу, посмотрю в бесстыжие глаза Сычу! — решил воробей.

Опять, как и прошлый раз, Сенька примостился на форточке. Сыч, так же как и Никитос, играл в электронную «стрелялку» в своём телефоне и совершенно не слушал незнакомую Сеньке учительницу, которая вслух читала интересную книгу. Воробей пожалел, что не успел к началу урока.

— «…Аннушка уже купила подсолнечное масло, — читала учительница. — И не только купила, но даже и разлила…»

— Вот неумеха эта Аннушка, — подумал воробей, — разлила подсолнечное масло. Такую вкуснятину! Жаль меня не было там, где она его разлила…

Больше всего, после мамы, Сенька любил семечки, а именно из них делалось подсолнечное масло, значит, и подсолнечное масло Сенька тоже любил сразу после мамы. Воробей стал слушать дальше, его очень интересовало: кто же слижет разлитое масло?

— «и тотчас рука его скользнула и сорвалась», — продолжала читать учительница — «нога неудержимо, как по льду, поехала по булыжнику, и…».

Неожиданно пролетающая рядом с Сенькой ворона, ненадолго отвлекла воробья, но последнюю, на сегодняшнем уроке строчку, воробей всё-таки таки услышал

— «Берлиоза выбросило на рельсы…». — прозвенел звонок и учительница закрыла книгу.

— Эх ты, как жалко дяденьку Берлиоза! Поскользнулся, бедный, на масле! Под ноги надо смотреть, взрослый уже, — назидательно подумал Сенька.

— Поскользнулся на масле?! — вдумался в слова воробей. — На масле? Правильно! — взвизгнул Сенька. — Масло не только вкусное, оно ещё скользкое! Если наступить, лапки сами разъезжаются в разные стороны. Удержатся невозможно. Именно это мне и надо!

Сенька опять вспомнил о мусорных контейнерах. Когда прошлый раз вытаскивал из них сломанные теннисные ракетки, он приметил там полбутылки прогорклого подсолнечного масла.

— Так, мне его не пить! — ликовал Сенька, — а коту прокатиться хватит! Ура! — радостно закричал воробей. — Теперь посмотрим, кто кого?

Птица оживлено замахала крыльями и перелетела с форточки одного класса на форточку другого.

— Ой! — радостно воскликнул Сенька, — опять та же, что и вчера, учительница! И опять она рассказывает про умного дяденьку Ньютона и его новый закон.

Сенька пригляделся к ребятам в классе. Все внимательно слушали урок. Только Никитос ел под партой бутерброды, любовно положенные в его ранец бабкой Филипендулой.

Тем временем учительница поведала классу занятную историю, о том, как Исаак Ньютон открыл свой мудрёный Закон. Закон этот назывался очень заковыристо: Закон всемирного тяготения. Оказывается, когда он спокойно сидел под яблоневым деревом, читал книгу, подул лёгкий ветерок. Спелое яблоко сорвалось и упало прямо на его умную голову.

— Эврика! — вскричал Ньютон, что, вероятнее всего, значило «Ур-а-а-а-а-а!».

— Земля большой шар, — пояснила учительница. — Она притянула к себе маленький шарик, яблоко. Земля всегда и всё притягивает к себе. Раз так, значит, что бы ни падало, всегда будет падать сверху вниз. Ни вверх, ни в сторону, а именно вниз, стремясь упасть на землю.

— Например? — вновь поинтересовался ученик с первой парты.

— Например? — учительница подошла к столу и легонько толкнула вчерашний теннисный мячик. Мячик покатился, упал, стукнулся о пол, подскочил и опять упал. Так он подскакивал и падал несколько раз, пока не закатился под парту и не затих у кого-то под ногами.

— Вот видите, ребята, мячик упал строго вниз, не в сторону, ни вверх, а вниз, — учительница улыбнулась и подняла указательный палец. — Это наша большая земля притягивает все, что на ней живёт, растёт и подпрыгивает. Вот так!

— Ха! — задумался воробей. — Если кошка упадёт с дерева, она будет падать на землю, а на земле стоит будка Лютого? Интере-е-е-сно!

Теперь Сенька точно знал, что делать.

Наступило утро следующего дня. Солнышко уже выспалось и вставало. Дождевые облака растаяли, на небе остались только весёлые перистые. День обещал быть чудным. Сенька приготовился к встрече кота Сильвера загодя, ещё вечером. В нужном месте воробей полил ветки подсолнечным маслом. Залил всё добросовестно, у Сильвера не было шанса задержаться на ветке.

Сыч появился, как обещал, рано утром. Филипендула с внучком встретили его радостно:

— Проходи, проходи, — лепетала бабка. — Не бойся, Лютый спит, мы ему сонного порошка дали. Принёс котика?

Пёс спал крепким сном, перед его носом дымилась большая плошка с горячей похлёбкой.

— Проснётся, тёпленького поест, касатик, — прошамкала Филипендула.

Сыч вынул из мешка огромного кота. Сильвер зловеще поблёскивал единственным глазом.

— Фас! — крикнул Сыч и ткнул пальцем в направлении Сенькиного гнезда. Кот не сразу выполнил команду, сначала ощетинился, выгнул спину, внутри у него что-то угрюмо заурчало. Пушистый хвост — гордость Сильвера, стоял трубой и трепетал от нетерпения. По спине воробья побежал холодок ужаса.

— Не улечу! — подумал про себя Сенька, щёлкая клювиком от страха.

Сильвер в один прыжок оказался на середине дерева. Припав грудью к стволу, кот медленно пополз вверх. Ветка, ещё ветка, ещё… Всего один прыжок и он у гнезда воробья. Приготовившись, кот взглянул в глаза своей добыче и удивился — в них не было страха!

— Ничего, ничего! — успокоил себя кот. — Скоро ты, серый махор, будешь у меня в желудке!

Прыжок! Когти Сильвера впились в кору дерева, однако, неожиданно стали скользить. Кот напружинился, попытался взвиться вверх. Но даже это могучее усилие не помогло. Сильвер неудержимо катился вниз, прямо в плошку с горячей едой.

— Стыдыщь! — Кот попал в похлёбку точно тем местом, откуда у него рос хвост.

Жгучие брызги упали на нос спящей собаке. Лютый проснулся мгновенно, а через секунду пушистый хвост кота болтался у него в пасти. Лютый с удовольствием повесил новый трофей рядом с двумя старыми. Бесхвостый кот, воя от обиды и боли, бросился к Сычу и в отместку вцепился в его лицо острыми когтями. Сильвер помнил, кто притащил его сюда, кто виноват в его позоре. Одно дело потерять глаз в почётном бою, другое — постыдно оставить хвост в пасти собаки. Выместив обиду на хозяине, кот перемахнул через забор и утёк в неизвестном направлении.

Сенька не радовался победе, он так сильно перепугался, что не сразу смог прийти в себя.

— Они не остановятся! — с ужасом подумал Сенька, — будут мстить! Но это будет завтра. А сегодня победил я!

Воробей сел на веточку рядом с домиком и снова вынул из-под крылышка розовую тетрадочку. Послюнявил в клювике синий карандашик. Поставил рядом с первой ещё две большие жирные палочки. Так он отметил новые сведения, полученные им в школе. Теперь Сенька знал, кто такой Ньютон, его новый Закон и Аннушку, которая разлила подсолнечное масло. Правда, воробей не понял зачем, но всё равно был ей благодарен.

Глава 3. Не так страшна Филипендула, как наступающая зима

Утром следующего дня Сенька проснулся от громкого стука — кто-то барабанил в дверь его домика. Воробей поспешил открыть. Перед ним сидел перламутрово — зелёный голубь.

— Здравствуй, Сенька! — приветливо сказал гость. — Меня зовут Пьер! Нужна твоя помощь!

— Моя? — удивился воробей.

— Да! — твёрдо сказал Пьер. — Я видел, как ты грамотно защищался от врагов. Значит, ты умный!

— Скажешь тоже! — засмущался Сенька, — просто я учусь в школе. Кое-что запоминаю. Вот посмотри…

Сенька вынул из-под крылышка розовую тетрадочку.

— Видишь три палочки? — воробей пододвинул тетрадку ближе к голубю, — Это три знания, полученные в школе. Они меня спасли…

— Спасибо за помощь! — вежливо сказал Пьер.

— Как? — изумился Сенька — Я ничего не сделал…

— Ты указал путь, — взлетая, произнёс голубь. — Буду учиться! Рад нашему знакомству, заходи чаю попить…

Сенька был польщен. Обычно гордые голуби не обращали внимания на мелких воробьёв. Подружиться с голубем — большая удача. В голодные зимы можно было подкормиться в тёплой голубятне. Приятные Сенькины мысли прервала возня у подножья дерева. Бабка Филипендула с внучком прилаживали к стволу двуручную пилу.

— Мамочка моя! — закричал воробей. — С ума сошли! Дерево пилить!

— Всё равно достану тебя, серый махор! — злобно шипела старуха.

— Поймаю, убью! — голосил Никитос.

Лютый медленно, с неохотой, вылез из будки, осмотрелся

— Озверели, что ли?! — взвыл пёс, когда понял, что бабка с внуком собираются делать. — Дерево спилите, будка моя на солнце изжарится, и я вместе с ней. Посмотрите на них, хуже бешеных котов, пошли отсюда, какашки! Ишь чего надумали!…

Филипендула попыталась успокоить собаку:

— Лютый, не волнуйся! Мы тебе зонтик поставим. Никакого солнца не будет!

— Спилите дерево, — оскалился Лютый, — уши откушу!

Бабка с внуком, ругаясь на ходу, подпрыгивая, помчались к дому.

— Кормить тебя больше не буду, пёс шелудивый, — завопила Филипендула.

— Только попробуй, — спокойно сказал Лютый, — со двора не выпущу, и весь сказ…

Прежде чем скрыться, Лютый поднял голову и посмотрел на воробья:

— Ты, Сенька, молодец! Дом свой защищаешь. Уважаю! Не бойся ничего, не дам тебя в обиду!

Сказал, прикрыл глаза и задремал.

Сенька вынул из-под крылышка розовую тетрадку, поставил ещё две жирные палочки.

— Два друга голубь и собака — это не хуже двух стоящих знаний, — чирикнул воробей. — Ой! В школу опаздываю!

Теперь каждое утро Сенька летал в школу. Вот и сегодня, усевшись на форточку в любимом классе, Сенька огляделся и удивился. На всех подоконниках примостились птицы, преимущественно воробьи и голуби. Сенька сразу увидел Пьера.

— Привет, дружище! — голубь похлопал крылышком Сеньку по спинке. — Вот прилетел с друзьями уму — разуму набираться. Смотри, какая симпатичная учительница и платьице у неё в синий горошек, мой любимый! Ой! Слушай, она про тебя говорит…

— Начиная с апреля и до конца июня, — объясняла молоденькая учительница и медленно прохаживалась между рядами парт, — воробьи питаются исключительно личинками насекомых, гусеницами, бабочками, мушками и слизнями, тем самым защищая наши сады от вредителей.

Она показывала каждому ученику рисунок птицы сильно похожий на Сеньку

— Пьер! — воскликнул воробей. — Что это за урок?

— Не стоит опаздывать в школу, дружище. Сегодня опоздал и прослушал самое интересное. Это урок природоведения.

— Она что, ведает природой?! — удивился Сенька.

— Не знаю пока… — повёл крылышком Пьер. — Вероятно, она учит, как грамотно ведать, чтобы не навредить…

Тем временем учительница продолжала:

— Вот и выходит, что серые птахи — защитники наших садов и парков. Потому-то и стоит подкармливать воробьёв зимой, этим мы отблагодарим их за ту большую пользу, которую они приносят летом.

— Ничего себе! — взвизгнул с последней парты Никитос. — Он мне камнем в лоб, а я его кормить должен! Ни за что!

— Худо тебе придётся зимой, — заметил Пьер. — Не дай бог такого хозяина иметь. Зима пострашнее Филипендулы будет. В ней и холодно, и голодно, и одиноко. Каждый спасается сам, как может.

Сенька пригорюнился, он пока не знал, что такое зима, но слова Поля напугали его. В гнездо воробей прилетел чернее тучи.

— Что мрачный какой? — поинтересовался Лютый.

— На уроке сказали, что птиц зимой замерзает видимо-невидимо. Не столько от холода, сколько от голода, а меня кормить некому. От Филипендулы и Никитоса не дождусь. Значит, замёрзну!

— Почему не летишь в жаркие страны? — недоумённо спросил Лютый. — Смотри, косяки уже потянулись. Улетай и ты…

— Нет, Лютый, — мрачно сказал Сенька. — Я птица не перелётная — крылья слабые. В полёте могу быть не больше десяти минут. Дальше присесть надо, отдышаться, иначе сердце разорвётся…

— Значит, зимовать будем вместе, — спокойно сказал пёс. — Не горюй, не пропадём.

Гнездо утеплять надо. Лети к Филипендуле в курятник. Натаскай куриного пуху себе и мне. Моя подстилка тоже вся прохудилась, зябко спать на голой земле.

Сенька поспешил выполнять поручение Лютого, работал с удовольствием. Так и шнырял туда и обратно пока натаскал пуха себе в гнездо и Лютому на целую перину. Лютый пух лапами утоптал, получилось тепло и мягко. Пёс в благодарность делился с воробьём хлебными крошками. Так и жили, пока однажды Сенька не проснулся и не увидел, как из облаков на землю летят множество мелких белых бабочек, похожих на бабочек-капустниц.

— Эх, всю капусту сожрут! — спросонья подумал воробей. — Надо спасать урожай! Ой! — встрепенулся Сенька. — Какой урожай?! Его давно собрали…

Воробей выглянул из гнезда и увидел, как бабочки садятся на землю и остаются на ней. Земля становилась белая — белая.

— Что это? — удивился Сенька.

— Это снег! — ласково проурчал Лютый.

Сенька с удивлением увидел, как воробьи с соседних деревьев пикировали в бугорки из белых бабочек, кувыркались, шумели. Ему тоже захотелось. Он закопался в сугроб, затрепетал крылышками. Крылья намокли и отяжелели. На влажные Сенькины пёрышки прилипли снежинки. Воробей превратился в маленького снеговика. Лютый осторожно поддел его носом и покатил к своей будке. Не прошло и минутки, как в тепле воробьиное оперенье стало чистым и сухим.

— Давай ещё! — радостно закричал Сенька. Ему понравилась игра.

Так они и гонялись по двору друг за другом, пока на пороге дома не появилась Филипендула.

— Веселитесь, значит? — прошамкала тонкими губами бабка. — Ну-ну!

Развернувшись, она пошла прочь, унося с собой миску с едой для Лютого.

— Сегодня мы с тобой остались без обеда, — грустно сказал пёс, — наверное, и без ужина. Ничего, не унывай, будем считать этот день разгрузочным.

Лютый не угадал. Вечером Никитос принёс Лютому миску с едой, а когда собака наклонилась чтобы поесть, Никитос защёлкнул на её ошейнике тяжёлый карабин с цепью. Теперь пёс не мог отойти от будки больше чем на два метра.

— Нынче ты сам с голодухи съешь свои уши, пёс шелудивый! — торжествующе изрёк мальчишка.

Глава 4. Не имей сто рублей, а имей сто друзей

Прошла целая неделя с того времени когда Филипендула с Никитосом перестали кормить Лютого. Без воды он ещё обходился, снег лизал, благо, его намело целые сугробы.

Без еды Лютый начал слабеть почти не выходил из будки, даже голоса не подавал. Бродячие коты, почувствовав волю, свободно расхаживали по двору Филипендулы. Рылись в мусорных вёдрах, разбрасывали объедки. Появился и Сильвер.

Кот криво усмехнулся:

— Рано или поздно помрёшь от голода, — радостно проурчал Сильвер, — Тогда и сожру твоего друга воробья! Жди, серый махор!

Сильвер ушёл. Сенька недолго посидел на ветке дерева, успокоился и полетел в школу. Там уже собралось всё птичье сообщество. Шёл урок географии. Пернатые увлечённо слушали о дальних странах, о морях — океанах, о полосатых лошадях, о диковинных птицах — страусах, которые не умеют летать, но зато хорошо бегают. Сенька слушал вполуха, он ждал, когда закончится урок. Воробей нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он любил уроки географии, ни одного не пропустил. Мечтал стать перелётной птицей. Мечтал, как альбатрос полетать над морем, поиграть с волной. Учитель географии так вдохновенно говорил о море и показывал картинки, что море стало Сеньке сниться. Будто он сидит на поручне капитанского мостика большого океанского лайнера. Капитан в белом кителе с блестящими нашивками, в чёрных брюках и чёрной морской фуражке, кормит Сеньку с руки крошками от сдобной булки. Однако сегодня было не до мечты, звонок, наконец, прозвенел, и урок закончился.

— Братья! — громче, чем звонок крикнул Сенька, — Нужна ваша помощь!

Птицы, собравшиеся было улетать, задержались. Рядом с воробьём присел голубь Пьер:

— Говори, дружище!

— От голода умирает мой друг, пёс Лютый! Его посадили на цепь и не дают еды!

— Мы здесь при чём?! — выкрикнул крупный воробей, — Я, что кормящая мать?

Договорить ему не дали, здоровяк получил от соседа тяжёлую затрещину. Поднялся шум, визг, драка. Воробьи сбились в кучу. Вся компания с неимоверным гулом

полетела на землю. На земле, каждый наподдавал тумаков каждому, после чего драчуны разлетелись в разные стороны. Уселись на школьные подоконники и затихли, будто ничего и не было.

— Мы можем продолжать?! — сурово спросил Пьер.

Заводила — драчун первым кивнул.

— Пусть каждый принесёт из еды то, что может унести, — продолжил Сенька. — Нас много, мы сила. Голуби нам помогут?

— Голуби помогут! — подтвердил Пьер.

Сенька полетел в дачный посёлок. Там, он знал наверняка даже зимой дачники жарят шашлыки. Маленькие кусочки мяса нанизывают на железный прутик и греют на горячих углях. Мясо получается сочное, пахучее, вкусное. За Сенькой увязались ещё с десяток воробьёв. Прилетели вовремя, дачник только что снял шашлычки с железного прутика. Воришки быстренько похватали кусочки — и были таковы. На тарелке остался одинокий кусочек, а рядом с тарелкой удивлённый дачник.

Подлетая к своему гнезду, воробей заметил двух голубей. Они за верёвочные хвостики тащили палку сырокопченой колбасы. Колбаса болталась как перекладина качелей, лететь с такой ношей трудно, голуби мешали друг другу крыльями, но угощение не бросали.

Как же удивился Сенька, когда он увидел рядом с собачьей будкой внушительную горку разнообразной еды. В ней был и сыр, и хлеб, и мясо, торчали даже конфетки в фантиках. Но украшением горы был единожды откусанный бутерброд с красной икрой, его принёс голубь Пьер. Он выхватил его из руки толстого дядьки как раз в тот момент, когда он, зажмурившись от удовольствия, решил откусить бутерброд во второй раз.

Лютый лежал в будке, высунув довольную морду наружу, и сыто улыбался. Сенька поднёс кусочек жареного мяса прямо к носу пса:

— Ты объелся, что ли? — удивился воробей.

— Я наелся, Сенька. Почти семь дней не ел. Сейчас наелся. Спасибо тебе, друг!

Сенька засмущался. Птичье сообщество целую неделю кормило собаку, несмотря на сопротивление бабки Филипендулы и Никитоса. Бабка целыми днями бегала по двору с веником, пыталась отогнать настойчивых птиц, а внучок усаживался в кусты и стрелял из рогатки. Руки его тряслись от злости, поэтому он ни разу не попал.

От хорошей еды Лютый окреп, глаза его засияли, шерсть стала щековой. Теперь Сенька мог спокойно улетать в школу.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 474