электронная
72
печатная A5
624
16+
Железяка. Поворот судьбы

Бесплатный фрагмент - Железяка. Поворот судьбы

Книга первая


Объем:
492 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4493-3315-5
электронная
от 72
печатная A5
от 624

Неисповедимы пути господни, гласит народная мудрость. Потому не пытайтесь загадывать на далёкое будущее, тем более что и близкое готово преподнести немало неожиданных сюрпризов, способных перевернуть всю вашу жизнь. Подтверждением тому является эта история, случившаяся с обыкновенным питерским парнем, волею обстоятельств попавшим в неизведанный мир наполненный магией. Сможет ли он выжить, не обладая никакими необходимыми навыками, не имея никаких способностей к магии, со своим порой довольно скверным характером, со своеобразным чувством юмора, без друзей, без поддержки, без гроша в кармане в этом совсем непростом мире? Да сможет, если будет отчаянно бороться за свою жизнь, ставя её превыше всего на свете. Главное в этой битве за выживание суметь сохранить в себе человека, пребывая на грани жизни и смерти, среди глобальных интриг и опасностей. А если тебе ещё удается продвигаться вверх и тянуть за собой приобретённых друзей, то иначе как чудом это не назовёшь. Вот об этом чуде и повествует история молодого человека, по прозвищу Железяка.


1

Ослепительная красота раннего утра очень быстро при­вела меня в состояние блаженства и спокойствия. В небе плы­ли легкие облака, окрашиваемые лучами восходящего солнца в радужные цвета. Радостно щебетали ранние птахи, заливая местность ничем неповторимыми, но очень приятными мое­му слуху звуками. Тихо шумел кустарник, растущий у воды, нежно бились о прибрежные камни волны довольно тёплого моря и, чуть слышно, шелестела листва близлежащего леса. В эти минуты в голове начали проплывать картины моего очень беспокойного и весьма насыщенного прошлого. Все что пришлось испытать и пережить в моей, вроде пока недолгой и в тоже время очень длинной жизни. Но попробую расска­зать все по порядку, хотя поверить в мою историю человеку с нормальной психикой и ведущему вполне благопристойную жизнь, будет довольно тяжело. А ученые мужи, убеленные се­динами, с лёгкой улыбкой на губах, посоветуют пройти курс психотерапии в известном всем заведении. Но, тем не менее, постараюсь, в меру своих скромных возможностей, передать вам историю своих необыкновенных приключений, которые пока и не думают заканчиваться.

Родился я в Санкт-Петербурге, хотя почти все свое дет­ство провел в глухой деревне в Карелии, у своей бабашки, благодаря которой, у меня оказалась довольно романтическая натура. Она постоянно рассказывала занимательные истории о всевозможных сказочных странах, о добрых и злых волшеб­никах, колдунах, шаманах, и вообще о разных мистических су­ществах, о которых ей якобы рассказывал дедушка, и при этом загадочно улыбалась, с любовью гладя мою голову. Иногда она говорила, что я очень на него похож и что часто способности и духовная внутренняя сущность передаются через поколения. И хотя для меня эти понятия, не имели ни какого смысла, я очень любил слушать рассказы о дедушке и о странах, в кото­рых он якобы побывал. Это были добрые, безумно красивые и завораживающие сказки, в которые я искренне верил. По крайней мере, хотел там оказаться в своих мечтах, считая, что загадочные волшебники существуют на самом деле. Разубеж­дать меня в этом никто не пытался, как и в Деда Мороза, мо­тивируя, что вера во все эти сказочные истории идёт только на пользу детской несформировавшейся психике и благотворно влияет на чистую юную душу. И вообще, любые мечты в та­ком возрасте, способствуют правильному развитию. Дедуш­ку я никогда не видел, впрочем, как и мой отец, он погиб при загадочных обстоятельствах еще до рождения своего сына и бабушка никогда нам об этом не рассказывала, всегда отделы­валась общими фразами, говоря, что сама многого не знает и не понимает, и вообще дед был не от мира сего. После чего у нее наворачивались слёзы, и она тихо уходила на скамейку во дворе и долго смотрела на озеро, думая о чем-то своем.

Рос я довольно крепким пацаном, которому трудно уси­деть на одном месте, но и особых проблем своим близким не доставлял. Родители часто ездили в командировки, и я много времени был предоставлен сам себе. Соседку, которую родите­ли просили за мной присматривать, можно в расчет не брать. Обычно её функции ограничивались приготовлением пищи на неделю, да проследить, чтоб под рукой всегда была чистая одежда. Тем более что её сын, хоть и был на год старше меня, но был со мной дружен и мы часто играли на улице вместе с другими ребятами. Во дворе мне дали кличку «Железный», за то, что на мне всё заживало как на собаке, и после потасовок, которые часто встречаются в подростковом возрасте, из всех участвующих, я выходил с наименьшими украшениями на теле и на лице. Может в этом была виновата какая-то необъ­яснимая везучесть, или просто странные особенности моего организма, никто не знал, да и не задумывался об этом — же­лезяка короче. В школе дела у меня шли как у обычного сред­нестатистического учащегося. И хотя мне прочили блестящую учебу, благодаря незаурядной памяти и той легкости, с кото­рой я усваивал изучаемый материал, но моя полная безала­берность и постоянные прогулы, которые начались в старших классах, сводили на нет все чаяния моих родителей и учите­лей. В итоге средний бал у меня был твердой четверкой, а по литературе был поставлен железный трояк за ссору с учитель­ницей, которая будучи рьяной коммунисткой, не могла сми­риться с тем, что я назвал Павлика Морозова нехорошим че­ловеком, предавшим самых близких ему людей — его родных. Как я пояснил, любовь к Родине, к своей стране и его народу, начинается с любви к своей матери и к близким людям. А если раздумывать хорошие твои родственники или нет, то точно также начнёшь раздумывать хорошая твоя страна или нет, и точно также можешь предать и её. А свою страну предавать нельзя, попытаться изменить — пожалуйста, а предавать нет. И хотя это было в младших классах, злобу, затаившую на меня, она сохранила до самого окончания моей школьной учёбы, и ни какие уговоры и просьбы моих родителей и некоторых учителей не смогли изменить её мнение. Да и мне, если честно, было это по барабану, поскольку, к великому огорчению своих близких, я так и не определился чего я хочу делать после окон­чания школы. На призывы отца, закончить престижный ВУЗ и получить высокооплачиваемую и интересную профессию — я смотрел сквозь пальцы, да и давить на меня в этом возрасте было уже бесполезно. Как говорила бабушка — пороть надо, когда лежит поперек кровати, потом поздно. Хотя она сама и не разрешала оказывать на меня какое либо физическое воз­действие, что ей в дальнейшем и ставили в укор мои родители.

Тем не менее, в институт я поступил без проблем. Сказа­лось мое умение быстро схватывать нужный материал, и под­готовка, занявшая около недели, помогла свободно пройти по конкурсу. Выбор учебного заведения был случайным, точнее пошел я в него за компанию со своими приятелями, которые поступали в Кораблестроительный институт, чтобы продол­жить династию своих родителей, а также, чтоб откосить от армии, поскольку там была военная кафедра. Так я и оказал­ся учащимся на кафедре по изучению ядерных энергетиче­ских судовых установок, хотя мои родители были геологами и очень хотели чтобы я пошел по их стопам (знать бы свою судьбу — обязательно бы их послушался). Учёба проходила по сценарию школьной, также безалаберно и с многочисленными прогулами, и только благодаря хорошей памяти и общитель­ному характеру я не только переходил на следующий курс, но даже умудрялся получать стипендию, хотя больше половины абитуриентов вылетело ещё до начала четвёртого курса. Со­всем неплохо в этом мне помогала моя физическая форма. Я участвовал почти во всех спортивных соревнованиях, прохо­дивших среди ВУЗов, причём вполне достойно. И только мое не желание профессионально заняться тем или иным видом спорта не позволило мне приобрести статус мастера спорта и стать полноценным спортсменом. Тем не менее, серьёзная поддержка от преподавателей по физической культуре, в виде получения всевозможных зачётов и снисхождения на экзаме­нах мне была обеспечена. Я не был закоренелым лентяем, как вы могли подумать, просто я не мог найти применение своим умениям, пристрастиям, желаниям наконец (хотя по поводу желаний — я сам не знал чего хотел). А так, в остальном, я был довольно активным студиозом. Все вечеринки, турпо­ходы, пикники и прочие радости студенческой жизни, почти никогда не обходились без меня. Точнее я был одним из актив­ных организаторов всевозможных вне учебных мероприятий, которые в большинстве своем заканчивались хорошей и бе­зобидной попойкой, весельем и небольшой головной болью с утра от бурно проведённого вечера и от старания вспомнить, что за девушка лежит рядом с тобой в кровати — короче всё как у нормальных студентов. Конечно, можно вспомнить мно­го весёлых и занимательных историй из студенческой жизни, но они не имеют никакого отношения к тому, что случилось со мной в дальнейшем, потому я их попросту опущу. В конечном итоге, я дотянул до пятого курса, на котором уже выдавали темы для дипломной работы, которая у меня звучала следу­ющим образом: «Ядерные энергетические установки много­целевых подводных лодок с повышенной глубиной погруже­ния». Тема была закрытая и писали мы диплом в специально отведенном помещении, что создавало свои неудобства, по­скольку, скачать с интернета материал, не было никакой воз­можности и приходилось учить всякие периоды полураспада всевозможных элементов и рассчитывать прочность реактора на давление от теплоносителя на тяжёлой воде. Говорю я это Вам для того, что бы вы поняли уровень моих знаний и при­годность их к повседневной жизни. Проще говоря, для обыч­ной повседневной жизни, эти знания были нужны как собаке пятая нога.

На каникулах я постоянно приезжал к бабушке и часто приглашал с собой своих приятелей, тем более что она всег­да была рада таким гостям. Грибы и рыбалка нравятся всем, поэтому желающих поехать со мной всегда было много, но я старался брать только относительно спокойных ребят, чтоб не шокировать своих близких шумными пьянками и деви­чьими весёлыми криками. Одним из таких «ботаников» был Костя Шаманов. Толи благодаря своей фамилии или просто пристрастию, он был любитель читать и собирать сведения о всяких магических штучках, включая истории об НЛО, древ­них Майя, пропавшей Атлантиды и вообще о всяких чёрных, белых колдунах, всевозможных чукотских и индейских шама­нах и прочей живности на подобии Йети. Относились мы к этому со смешками и улыбками, впрочем, не злобными, так как человек он был интересный, хоть порой и изрядный за­нуда. Шаман, как мы прозвали Костю, очень любил слушать сказочные рассказы моей бабушки, впрочем, как и все, и был любителем повертеть в руках всякие ненужные медальоны и амулеты которые в беспорядке валялись на чердаке старого дома. В детстве я тоже играл с ними вместе с ребятами, но это быстро прошло, машинки и всякие модели были нам гораздо интереснее. И однажды, вертя в руках деревянный кругляк с вырезанными на нем совершенно ни на что не похожими зна­ками, Костик, непонятно как, умудрился разложить его. По­лучился веер, разделённый на пять совершенно одинаковых плоских диска, с мелкими значками на них. На вопрос, что это за штуковина — никто ответа не знал. Бабуля только вспом­нила, что мой дед, называл его амулетом Гуарда, по преданию, необходимый для совершенствования боевых навыков для магов и воинов. Вполне безопасный при правильном приме­нении, но очень неприятный по ощущениям, хотя возможно, что она может ошибаться. Мой дед редко посвящал её в каки­е-либо детали, под предлогом что ни ей, ни кому-либо дру­гому в этом мире, это не понадобиться. Естественно Костик не мог пройти мимо такой находки, и, видя его фанатичное лицо и загоревшиеся азартом глаза, бабушка разрешила взять его к себе домой. Правда, с условием возврата его обратно в целости и сохранности, так как это память о ее муже и моем дедушке. Она кстати так и не вышла в очередной раз замуж, хотя предложений было думаю много, как-никак, а женщиной она была довольно интересной, если не сказать шикарной. Но видимо она любила его даже сейчас, после того, как прошло почти пять десятков лет, и никого больше не хотела допускать к своему сердцу.

Наверное, надо немного рассказать о моих родителях, чтоб вы не подумали, что у меня с ними могут быть какие-то натянутые отношения, что в корне неверно. Они очень хоро­шие, любящие меня, хотя и не всегда могли уделять мне много времени. Папа, хоть и вырос без отца (моего деда), тем не ме­нее, привил мне все необходимые общепринятые правила для нормальных, адекватных мужчин. В том числе и в отношении к женщине, к друзьям и врагам, в отношении к своему слову и к своим обязанностям. Мама приобщила меня к музыке и к искусству. И пусть я не могу сказать, что пылаю любовью к театрам и выставкам, но и профаном в этом деле не выгляжу. Даже сам могу чуток сыграть не только на гитаре, но и на фор­тепьяно, да и рисунки у меня получаются вполне узнаваемые, если уж рисую кошку или лошадь, то они и получаются, а не сороконожки какие-нибудь. Так что вырос я хоть и балагуром, но вполне светским, можно сказать даже интеллигентным че­ловеком, даже крепким русским словцом выражался очень редко, тока тогда, когда требовалось по закону жанра. Но хоть мои родители и принимали непосредственное участие в моем воспитании и в формировании моего внутреннего мира, к случившемуся в дальнейшем это имеет только косвенное от­ношение. Так что больше о них говорить не буду, хотя очень их уважаю и люблю. Дай бог им здоровья и долгих лет жизни.

Жизнь продолжалась своим чередом. Вполне однообраз­ные, хотя нельзя сказать что серые и скучные, будни летели день за днём. И ни что не предвещало стремительных и бур­ных событий, в корне изменивших не только мою жизнь, но и отношение к ней. Постараюсь кратко рассказать о последних событиях, предшествующих безумному изменении моей даль­нейшей судьбы. Хотя сам вспоминаю эти часы как в тумане, и многие факты, сопутствующие этому, до сих пор трудно свя­зать между собой, по причине того, что узнать и проанализи­ровать всё на месте, у меня просто не было возможности, и о многом из моего рассказа приходилось догадываться вдалеке от этих мест.

Проснувшись утром, в день Святого Валентина, понял, что желание идти на лекции отсутствует полностью, тем более что на вечер была запланирована большая весёлая вечеринка. Ополоснувшись в душе, зашёл на кухню и увидел, что кофе нет никакого, ни заварного, ни растворимого, что меня немно­го расстроило, так как за многие годы у меня выработалась устойчивая привычка по утрам принимать этот божествен­ный напиток. Бежать с утра в магазин не хотелось абсолют­но, и решил зайти к Костику, благо он жил в соседней парад­ной. Прихватив остатки пирожных, так как с пустыми руками было вроде неудобно, завалился к нему.

— Привет Шаман, кофейком угостишь! — сказал я с по­рога, глядя на заспанную физиономию друга.

— И тебе не хворать, Железяка! Чего в такую рань? — пробурчал он, пропуская меня в квартиру.

— Да соскучился сильно. Вот и решил заглянуть.

— Да не ври уж. Опять дома хоть шаром покати, наверное?

— Обижаешь! Я даже тебе прихватил сладостей. — Надо заметить, костя был неисправимым сладкоежкой, но при этом был довольно худым и мы часто подшучивали по этому пово­ду в стиле — не в коня корм. Но на такие шутки он никогда не обижался, впрочем, как и на другие, и даже на «Ботаника» или «Чокнутого мистика» он никогда не хмурился. Впрочем, что касалось мистики, он точно был чокнутый.

— Ну, тогда будь как дома! Я пока душ приму! — сказал он, удаляясь в ванную комнату.

Кофе у него был отвратительным — пакетики три в од­ном. Но как говориться — на безрыбье и рак рыба. Засыпав два пакета в чашку и расположившись в кресле у журнального столика, заваленного всяким хламом с вырезками из статей, посвященных древним цивилизациям, стал ждать приятеля, кривясь от количества сахара в порции кофе. Пирожные точ­но уже не полезут.

— Железяка! Я кстати почти расшифровал надписи на том амулете, который забрал осенью у твоей бабули! — выпа­лил он, входя в комнату.

Прозвище «Железяка» закрепилась за мной и в институ­те, отчасти благодаря железному здоровью, отчасти благодаря моей фамилии. Фамилия у меня Железнов, а зовут Андрей. Андреем меня звали только взрослые, а так постоянно или Дрон, или Железяка. И то и другое я воспринимал как долж­ное, да и привык уже за долгие годы.

— Ну вот! Не прошло и полгода, и ты, наконец, смог разо­брать пару буковок! — без злобы съязвил я.

— Ты ничего не понимаешь! Эти письмена являются как бы прародителями египетских иероглифов и письменности древних Майя! Используя символы и тех, и других я грубо на­бросал возможный текст!

— И чё? Узнал, где сокровища зарыты? — продолжал шу­тить я.

— Дурак ты Дрон, и не лечишься! — с легкой обидой в голосе сказал Костя.

— Ладно, извини! — сказал я примирительно, легче было его выслушать, чем уйти от темы так его интересовавшей: — Ну и о чем там пишут? Расскажешь, надеюсь?

— Я пока не всё разобрал, но вроде тут говориться о возможности попасть в мир, где никогда не умрёшь, и где со­

браны почти все магические существа из многих миров. Тока не пойму, почему там стоит символ смерти, если сказано, что нельзя умереть. И еще символ «Зло» стоит, хотя вроде гово­риться, что мир помогает приобрести какие-то навыки, полез­ные причём. А раз приобретаешь что-то полезное — причём тут зло!

— Не парься Костя! Все одно туда не попадешь, так чего зря голову забивать всякой фигнёй!

— Зря ты ни во что не веришь Дрон. Многие специалисты говорят о множестве миров, и фактов приводят целую кучу.

— Специалисты это типа тебя и всяких чокнутых, кото­рые до сих пор за Йети гоняются, да инопланетян встреча­ют? — опять съязвил я, так как если его не остановить, то он заболтает тебя до смерти. А мне ещё сегодня на классную ве­черинку топать.

— А как же заговоры? Вон твоя бабка боль зубную снима­ет — обезболивающие таблетки рядом не стояли!

— Так, то зубы, а ты про миры всякие! — высказал я свои сомнения.

— Ну не скажи! Это тоже магическое воздействие! А раз можно этим лечить, то где-то могут и горы сворачивать! Вон пишут, что шаманы могли вообще видеть будущее!

— Ты еще Нострадамуса вспомни! — пытался возразить я, но спорить с Костей о магии было делом неблагодарным и бесполезным: — Короче, в чем суть этой деревяшки?

— Ну, во-первых это не деревяшка! Точнее вроде дерево, но странное очень. Сам глянь. Амулету много лет, а он как но­вый, да и не царапается вроде. Твёрдый, как железо и лёгкий, как дерево. А что касается сути этой, как ты говоришь, дере­вяшки, то вроде нужно зажать её в руке и прочитать заклина­ние, вырезанное на последнем сегменте. Только потом опять стоит символ смерти или крови, просто близкие по виду сим­волы у египтян — смерть, а у Майя — кровь!

— Ну и как? Пробовал уже попасть туда? Или меня ждал? — разговор явно начал меня доставать.

— Конечно, пробовал, только пока естественно не полу­чается. Первый блин всегда комом. Да это и не блины спечь —

тут надо годами исследовать! — немного огорчённо сказал Костя. — Слушай, а давай ты попробуй, а я со стороны гляну, может, замечу что-нибудь. Со стороны всегда виднее. Пожа­луйста!

— Да ты смотрю, совсем с катушек съехал! Хочешь и из меня придурка сделать! — ляпнул я это явно не подумавши, так как Костик собирался обидеться, и чтоб сгладить ситуа­цию, добавил примирительно: — Ладно! Чёрт с тобой, сделаю! Но тока чтоб никому не говорил!

— Вот и хорошо! — быстро отошел он: — Вот текст. Тут немного совсем. Взяв в руки листок бумаги с непонятными закорючками и с русской транскрипцией внизу, я в ожидании посмотрел на Костю, он как раз пихал мне в руку амулет.

— Ну что можно начинать? — с уже не скрываемым чув­ством досады спросил я, и получив утвердительный кивок, начал читать дребедень с взятого мною листка: — Чупора на­вами барлинам, Виса варам кунси, Силистарон маурони, Гуард наро.

Естественно как я стоял в центре комнаты, так и остался стоять. На что с ехидной улыбкой намекнул Костику, возвра­щая ему круглый диск, названный им амулетом.

— Из всего этого, только слово Гуард где-то слышал! — сказал я, вложив в его руки объект изучения.

— Гуард наро — это что-то типа Гуард повелевает. Слу­шай, а может, крови капнем чуток? — заявил он без всякого перехода и глядя на меня с просительным видом. Но видя мою перекошенную физиономию, поспешно ретировался на кух­ню за пирожными.

Поболтав ещё где-то с полчаса о мелких студенческих проблемах и просто о нашей текущей жизни, я всё-таки ре­шил сходить в магазин и прикупить заварного кофе и сладо­сти (вдруг с вечеринки вернусь не один).

Да и прибраться в квартире не мешало бы, ведь когда при­водишь девушку в чистую комнату, то она в чистоте чувствует себя гораздо увереннее, если конечно она нормальная девица. Впрочем, с другими я и не знакомился.

Как обычно, день Святого Валентина мы отмечали боль­шой компанией, практически полным составом нашей груп­пы, плюс близкие подруги и друзья наших однокашников. Собирались в одном вполне приличном, хотя и не в элитном, ночном клубе. Контингент — такие же молодые люди, как и мы. Светских львиц и других публичных личностей в нём не было, но и откровенных гопников и просто придурков охра­на старалась не пускать. Худо-бедно, но фейс-контроль здесь присутствовал, и потому посетители могли не опасаться пья­ных дебошей и серьёзных потасовок, хотя по мелочам бывало всякое. Вечер проходил по давно отработанной схеме, легкая выпивка, танцы, весёлые безобидные шутки и естественно новые знакомства, у тех, кто пришел без своих подруг или бой-френда. Компания наша была довольно разношёрстной. Здесь был и Костя — худощавый со смешной оправой на носу, и Толик — весом под 100 килограмм, и очень похожие друг на друга Ленка с Маринкой с внешностью фотомоделей. До сих пор никто не может понять, как их занесло в корабелы да ещё на ядерный факультет. Да и у остальных людей из нашей компании был свой характер и своя манера одеваться. Тем не менее, это была дружная компания, хоть и выглядели мы со стороны пестрым пятном. Где-то около двух часов ночи вече­ринка была в самом разгаре. Вся компания была уже разогрета обилием выпитого лёгкого спиртного (пили в основном шам­панское с фруктами и коктейли). Непринуждённая, весёлая и дружественная обстановка способствовала новым знаком­ствам и наш столик заметно пополнел. Рядом со мной сидела симпатичная девушка и задорно смеялась над шутками, кото­рые сплошным потоком выдавала мужская часть нашей ком­пании. С ней я надеялся связать свои планы, как минимум, на ближайший день. Подойдя к бармену, в надежде угостить мою новую знакомую хорошим коктейлем, чтоб закрепить наше вполне приятное знакомство, я заметил его кислую физионо­мию, что никак не вписывалась в этот весёлый праздник.

— Витёк! Ты чего такой кислый? Народу куча, пьют мно­го, радоваться должен! — решив я поднять ему настроение с улыбкой на лице.

— Да вон козлы достали! — показав взглядом на компа­нию изрядно выпивших двух парней, ответил он: — Нажра­лись и достают, придурки! Это им не то, да то им не этак!

— Так скажи охране — пусть выведут. Проветрятся на воздухе, глядишь, подобрее станут.

— Да вроде у них родители крутые шишки во властных структурах. Никто не хочет с ними связываться, дерьма потом наберёшься, не отмыться будет!

— И чё они тут делают, вроде такие персоны другие клу­бы выбирают?

— Фиг знает! Занесла видно нелёгкая. Быстрее бы нажра­лись до одурения, да слиняли отсюда!

— Ну ладно! Удачи тебе! И не грусти. Если на всех уродов обращать внимание — то легче повеситься будет!

Взяв заказанные коктейли, я вернулся к столу, к сожале­нию обнаружив, что он почти пустой — все пошли танцевать под зажигательную композицию местного ди-джея. Сидевший рядом Толик предложил проветриться в холле и покурить за­одно. Я хоть и не был заядлым курильщиком, но на вечеринках мог себе позволить пару-тройку сигарет, потому согласился, тем более искать в толпе танцующих нашу компанию не было никакой возможности. Сидя на уютном диванчике, потягивая сигареты и с юмором обсуждая наших новых знакомых, мы не сразу заметили шумное сборище в углу около туалетов.

— Дрон, Толик! Помогите! — раздавшийся крик прервал наше с Толиком обсуждения прелестей фигур наших новых знакомых.

Обернувшись, мы увидели, как наших Ленку с Маринкой в грубой форме тащат два негодяя, на которых недавно кивал Витька бармен. Сопротивляясь, одна из девушек, вроде Ма­ринка, полоснула одного из них ногтями по пьяной роже, за что получила в ответ увесистый удар по лицу.

— Ах ты, шлюха уродливая! — прокричал тип, который получил неглубокую царапину и ударивший нашу девушку: — Ты ответишь, сука, за все!

Конечно, Маринке с Ленкой было далеко до матери Тере­зы, но шлюхами они точно не были, тем более уродливыми.

И такое отношение к ним вызвало у нас чувство справедли­вого гнева и желание в срочном порядке осадить зарвавшихся ублюдков. Тем более, что бить наших девушек мы не позволим никому. Резко подскочив к ним, мы, двинув им по роже, стали успокаивать зарёванных девчонок, наблюдая одним глазом за поднимающейся парочкой.

— Уроды! Вы на кого руку подняли! — прошипел один из типов, который был немного трезвее второго: — Да вы сгниете в тюряге! Да мне тока позвонить, и вы пожалеете, что на свет родились! Да вы знаете, кто у меня родители!

— Во-первых, уроды — это вы! И мне по барабану кто у тебя отец! Будь он хоть папа римский — нечего наших деву­шек трогать! — прокричал я со злостью, кипевшей в груди.

Стоит отметить, что не все дети крупных чиновников были избалованы до безобразия. У меня было много знако­мых, у которых родители были весьма большими шишками, но, тем не менее, их дети были вполне адекватными людьми, некоторые даже стеснялись упоминать родичей. Но эти двое были явно не той категории. Избалованные, считающие себя центром мироздания и думающие что все вертится вокруг них, мерзкие и привыкшие к безнаказанности, они, похоже, поте­ряли чувство реальности и опять полезли к нам. После того как они опять оказались на полу, один из них, с трудом под­нявшись, выхватил травматический пистолет и почти в упор выстрелил Толику в голову. Толик присел, держась за лицо и между пальцев начала просачиваться кровь. Неадекватный урод начал направлять оружие на меня, но выстрелить в этот раз не успел. Со всей дури, на которую был способен в данной стрессовой ситуации, я двинул ему в челюсть. Еще в полёте, наверное, он потерял сознание, и, приземлившись, по инер­ции стукнулся виском об угол деревянной тумбы, служившей подставкой для цветов. Прибежавшие охранники обнаружи­ли два тела в крови на полу, к счастью пока живые, хотя одно было без сознания. Подбежавший бармен тихо дернул меня за рукав и посоветовал срочно слинять от греха подальше, мотивируя, что пока приедет скорая, пока они оклемаются, глядишь и все устаканиться потихоньку. А сейчас, мол, можно попасть под раздачу не за что. Я посмотрел на Толика, он сидел на стуле и пытался вытереть кровь, сочащуюся из брови. Сча­стье что выстрел угодил ему чуть выше глаза, крови много, но сама рана не страшная, заживет быстро. И после того как он махнул мне рукой, мол давай уходи, я неспеша покинул клуб.

Идя пешком в сторону дома, чувствовал, что происходит что-то не то. Чувство грозящей опасности так и перехлесты­вала через край. Кстати эта необъяснимая способность своей задницей чувствовать опасность и неприятности, часто вы­ручала меня при сложных ситуациях. Но в данный момент я просто не знал что делать и тупо шел пешком в сторону дома, пытаясь проанализировать случившееся. Костик шел со мной рядом, благо живем недалеко друг от друга. У него, кстати, хвати­ло ума не лезть ко мне в душу, пытаясь подбодрить или отвлечь, за что я ему был благодарен. Так молча мы и добрались до дома. Спать не хотелось, и всю оставшуюся ночь и утро я просто про­лежал на диване, гадая, чем закончиться так хорошо начавшая­ся вечеринка. Но дальнейшее было еще хуже, чем можно было предположить даже при пессимистическом прогнозе.

Где-то около десяти часов утра раздался телефонный зво­нок. Подняв трубку, я услышал взволнованный голос Толика.

— Дрон! Катастрофа! — услышал я в трубке полный от­чаяния голос.

— Что случилось? Ранение оказалось тяжелым и с тобой что-то не в порядке? — мой голос тоже начал дрожать от вол­нения.

— Нет, всё гораздо хуже! Тот тип, которого ты ударил, скончался, не приходя в сознание. Сейчас ко мне в палату должны прийти следователи. Я не знаю что делать! От этого сообщения я впал в ступор. За всю свою жизнь я не нанес никому ни одной серьёзной травмы, хотя довольно часто бывал в различных потасовках. Максимум обходилось разбитым носом да синяками, и представить себя в качестве убийцы я просто не мог. Хоть и говорят, что от сумы и от тюрьмы не зарекайся, но примерить эту народную мудрость на себе, разум просто отказывался.

— Алло! Железяка, ты меня слышишь? Что мне говорить следователям?

— А что ты можешь сказать? Говори как есть! Тем более в холле камеры стояли, так что все и так узнают, как всё было, и враньё только повредит и мне и тебе! — ответил я после не­долгого раздумья и повесил трубку.

Да и что я мог еще сказать. Странно, что я вообще смог хоть что-то ответить. Голова раскалывалась, как будто в неё забивали здоровенные гвозди. Мысли были перепутаны до такой степени, что даже на вопрос как тебя зовут, я не спосо­бен был дать простой ответ, а уж продумать свои дальнейшие действия и подавно. Как во сне я прошел на кухню и, увидев на столе бутылку рома «Бокарди», приготовленную для кок­тейлей, машинально налил себе полный стакан и стал поти­хоньку потягивать его как чистую воду. Сколько я пробыл в таком состоянии — не помню, но потихоньку ко мне всё-таки начала возвращаться способность думать. Я хоть и не учился на юридическом факультете, но самые азы законов знал. По идее, мне могли предъявить неумышленное убийство, в худ­шем случае, умышленное нанесение тяжких травм приведших к смерти потерпевшего. В первом варианте можно отделаться условным сроком. Со вторым немного сложнее, но надо будет проконсультироваться с адвокатом. С хорошим и опытным, думаю, отделаюсь небольшим сроком. С этой мыслью решил сам пойти сдаваться, предварительно заскочив в адвокатскую контору. Но видно судьба не только повернулась ко мне не тем местом, а вообще решила надо мной основательно поиз­деваться.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 72
печатная A5
от 624