Бесплатный фрагмент - Тысяча земных лет

Время путешествий

Времени не существует. Это кажется абсурдным. Если взглянуть на часы, то можно прийти к выводу, что время есть и оно движется вперёд и заставляет двигаться нас. Но движение стрелки — это всего лишь механический процесс, происходящий внутри часов. Наше движение — это тоже процесс, а время — это всего лишь единица измерения процессов.

Почему я рассуждаю о времени? Потому что формально я прожил тысячи лет. Нет, я не глубокий старец с километровой бородой. Я мужчина средних лет и зовут меня Жан Дю Шан. Я, можно сказать, не прожил, а пропустил тысячи лет, этих самых единиц времени.

За долгое время скитаний я понял, что жизнь — это путешествие в котором нельзя повернуть назад. Дело в том, что я родился 1 января декабря 1620 года в знатной семье. Я жил в большом поместье среди слуг и роскоши, а сейчас от моей семьи остались лишь воспоминания. Поместье давно разрушено, да и окрестности давно покинуты людьми. Ведь прошло уже много лет с тех пор как я покинул дом. Прошли не годы и не десятилетия, и даже не сотня лет.

Я не писатель, я обычный человек, отправившийся на поиски своей возлюбленной, и попал в череду удивительных событий. Мне хотелось бы написать о том, как я прожил тысячу земных лет, как встретил разговаривающих медведей и побывал в космосе.

На протяжении долгих лет я делал записи в своём дневнике и старался записать самые интересные события и явления. Теперь я готов поделиться ими. Не знаю, будет ли кто-нибудь читать моё произведение. Сразу хочу предупредить: лучше считайте это произведение художественным вымыслом, и не думайте, что я безумец, несмотря на то, что я видел разговаривающих медведей и даже жил с ними. Они, кстати, не любят, когда их называют медведями.

Мне всегда казалось, что я проживу тихую и беззаботную жизнь в своём поместье рядом с любовью всей моей жизни — с Натали. Но не смог. У меня была жена, но её я не любил. Жениться меня вынудил мой отец. Он запрещал мне общаться с нашей молодой служанкой.

— Кровь должна быть чиста. — Говорил мой отец — Испачкаешь кровь, испачкаешь весь свой род.

Нашей молодой служанкой была Натали. Об её красоте и нежности я могу написать тысячи страниц, сочинить поэмы и сонаты. Но всё тепло моего отношения к ней можно выразить словом любовь. Эта любовь была запретной. Отец настаивал на том, чтобы я скорее женился, чтобы перестал думать о «недостойных». Но я считал иначе. Считал, что Натали достойна лучшего.

К сожалению, я не смог обеспечить её чем-то лучшим. Не смог на ней жениться. Я даже не смог сбежать вместе с ней. Однажды я проснулся и узнал, что Натали уехала, оставив прощальное письмо. Я был так зол, был уверен, что отец вынудил её уехать, и не стал читать письмо. Я был уверен, что она написала банальное прощание, продиктованное отцом.

Моё путешествие началось именно тогда. Я не думал путешествовать, я просто хотел ещё раз увидеться с возлюбленной, обнять её и прижать покрепче. Я не хотел думать о причине её отъезда. Я просто хотел быть с ней. Поэтому я отправился на её поиски.

12 декабря 1638 год

Это первый день моего бегства. Я сбежал от непонимающих людей, стремящихся к власти и роскоши. Мне это надоело. Я хочу вдохнуть полной грудью, хочу ощутить свободу от семейных дел. Хочу стать свободным от своего наследия и наследия своего отца.

Сегодня я ощутил вкус свободы, я начал замечать то, что раньше для меня не имело значения. Это удивительно. Я смотрел, как кружатся в небе чайки и полной грудью вдыхал пьянящий, свежий воздух океана, слыша, как вдали раздавались сигнальные корабельные колокола. Раньше я не осознавал насколько приятно это ощущение, когда тебя обнимает прохладное дуновение ветра. Все это вдруг наполнило мою жизнь красотой. Я спустился в порт и увидел корабли. Их паруса должны наполниться ветром и ускорить встречу с Натали.

Прежде чем уйти в плавание, я отправился на рынок, чтобы выяснить, что могло случиться с Натали. Я надеялся застать её там и отправиться вместе с ней куда-угодно, куда она пожелает. Я обошёл весь рынок, но так её и не нашёл. Зато встретил Луизу — торговку, продававшую фрукты. Очень приятная и веселая дама, угостила меня свежим яблоком.

— Не знаю. — Сказала мне она — Последний раз мы разговаривали на той неделе. Натали всё рассказывала о месте, в котором выросла.

— А что это за место? — поинтересовался я.

— Не знаю. Где-то на побережье.

Я поблагодарил Луизу и поспешил в порт. Теперь я знаю, что Натали могла отправиться в родную деревню. Она находится неподалёку. Если бы мне удалось найти корабль, который шёл по курсу на побережье, я бы смог добраться до туда через пару дней. Но такое судно я не нашёл.

Теперь я знаю, куда отправиться на ее поиски.

15 декабря 1638 год

Мне удалось найти корабль, идущий по курсу к побережью. Но сперва, экспедиция из трех кораблей должна будет посетить острова. Их расположение мне, увы, узнать не удалось. В подробности самой экспедиции меня не посвящают.

Капитан корабля даже не хотел брать меня. Но моё происхождение и несколько золотых момент изменили его решение. Он взял меня на борт с условием, что я не буду мешать ему и команде.

Я погрузился на линейный корабль «Виктория». Он необычайных размеров, просто огромный. На его борту около четырех ста человек команды и чуть больше сотни пушек по оба борта. С некоторыми членами экипажа я уже познакомился. Хотя капитан предупреждал меня, чтобы я не был слишком любопытен.

На корабле мне встретился моряк. Его зовут Джанило Галиэра. Я чувствую, что он смотрит на меня с презрением. Трудно понять почему. Но думаю из-за моего происхождения. Каким бы грубым он не был, он кажется мне настоящим, его озлобленность выглядит абсолютно естественной.

— Ты просто сухопутная крыса. — Ответил он, когда я ему представился — Крыса, которая будет поедать наши запасы.

Спорить с ним я не стал.

Корабль оказался действительно больших размеров. Я долго ходил в попытках его осмотреть. Моряки довольно грубы, наверное, дело во мне, это я слишком мягок. Меня едва не пристрелили, когда я хотел спуститься в трюм. Похоже, там что-то важное.

Чтобы не провоцировать команду я отправился в каюту. Я бы не хотел, чтобы меня выгнали с корабля, куда я с трудом попал.

До того, как я спустился в порт, дни проходили мимо, по расписанию, утром я завтракал овсянкой, затем занимался грамматикой и арифметикой, позже фехтовал и стрелял из мушкета, в полдень я обедал, после полудня спал и тренировался в верховой езде. Жизнь казалась прекрасной, и одновременно скучной.

Волны несут меня на встречу к новой жизни.

19 декабря 1638 год

Похоже, вот и настал мой конец! Океан обозлился на нас! Природа доносит нам всю силу своего гнева. За бортом я слышу раскаты грома, будто разрывающие небеса. Зловещее завывание ветра несет с собой кружащие вихри, поднимающие воду.

Эти суровые, бесстрашные моряки. Им неведом страх. Они наперекор стихии ведут наше судно. Никто не прячется, каждый остается на своем месте. Их вдохновляет тот парень, Джанило Галиэра.

— Безмозглые собаки! — кричит он — Если вы потопите корабль, я достану вас из пучин и задушу собственными руками! Эта крохотная буря неспособна сокрушить нашу безмерную волю.

Ему никто не перечит, членов экипажа это вдохновляет, они начинают работать усердней. Я не трус, но мне еще не приходилось блуждать в бушующем мраке зловещего шторма. Я начинаю осознавать, что в преддверие смерти, вкус жизни становится насыщен.

22 декабря 1638 год

— Корабль без моряков должен либо стоять в порту, либо лежать на дне. — так говорит Джанило.

Моряки справились с кораблем. Им удалось спасти нас от шторма. Для них это обычная ситуация. А вот меня стихия сильно впечатлила. Я проснулся рано утром или поздно ночью, я, сказать по правде, даже не понимал, какое сейчас время суток. Поднялся на верхнюю палубу посмотреть на горизонт. Кругом светят звезды, усыпанные на небе. Могучий океан, бесконечное небо и я, мы словно слились в одном гармоничном вдохе. Как жаль, что самая красивая звезда, моя Натали, сейчас на со мной.

Шторм повредил один из кораблей экспедиции, он с треском потерял среднюю мачту. Мы уходим в ближайший порт на ремонт.

Этот день я ознаменую рождением чего-то нового, чего-то прекрасного. Я предложу морякам обучиться грамоте, поскольку писать и читать мало, кто умеет на этом судне.

30 декабря 1638 год

Несколько моряков приняли мое безвозмездное предложение обучить их грамоте. Некоторые из них гораздо старше меня, но поведение их подобно юным детям, седым бородатым юнцам. Один из них делает большие успехи. Спустя неделю обучения он уже читает по слогам. Он сказал мне, что отдал бы все свои деньги, которые у него есть, за великое умение: читать и писать. Я ему дружелюбно отказал. Пусть прибережет монеты, для своей жены и семерых детей, которым я надеюсь, он прочтет немало сказок.

Эти потрепанные морем люди. Некоторые из них, ни на что не променяли бы проведенную под парусом жизнь. Слишком сладок для них соленый запах океана. Есть и те, кто мечтает жить фермером. А кто-то прозябать в борделях и упиваться ромом.

Многим людям океан даровал свободу, многих безвозвратно поглотил. Среди моряков есть и такие, кому чудом удалось спасти.

— Меня один раз акула спасла. — рассказал мне один старый моряк — Да, правда. Был шторм. Меня выбросило за борт. Я думал, что пойду ко дну и стану кормом для рыб. Но вдруг почувствовал, как меня подхватила акула. Я оседлал её прямо как лошадь и плыл на ней до самого берега.

— Это ром тебе в голову ударил. — вмешался Джанило — Хватит бредить! Работать!

8 января 1639 год

Сегодня мне снилась моя жена, Изабэль. Она плакала во тьме, будто оплакивая мою кончину. Любил ли я ее на самом деле? Все чаще мне приходится задуматься над прожитыми днями. Я ее не любил, я её даже не выбирал. Она просто была рядом с самой моей юности. Наши состоятельные родители дружили и подталкивали нас друг к другу. Они были больше заинтересованы в нашем браке.

Изабэль хорошая, добрая и милая, само очарование. Она мне как сестра. Она даже смотрит на меня иначе. Взгляд у неё вроде бы родной, но, отстраненный, витавший где-то в стороне. Я не увидел в ее взгляде той глубины, что поглощает без остатка. А вот взгляд Натали похитил меня у этого мира.

Если бы не Натали, я бы так и провел свою жизнь в роскоши и изобилии. У меня родились бы дети, и мы так и жили бы в поместье до самой старости. Но жизнь пронеслась бы мимо, словно пролетающие птицы.

Теперь я сам как птица. Лечу среди океана. Лечу и надеюсь поскорее встретиться со своей птичкой и обзавестись с ней гнёздышком.

16 января 1639 год

Жизнь на корабле обыденна. Здесь редко что-то происходит. Все заняты одним и тем же делом, изо дня в день. Кругом бескрайний океан, уносящий нас далеко за горизонт

Самым любопытным явлением за все время, стало появление невероятно красивых созданий. Целая стая огромных китов, проплывала совсем неподалеку от нашего корабля.

Глядя на всплывающих величественных существ, фонтанами испускавших воду, я вдруг задумался о том, что они самые большие существа, которых мне доводилось видеть. Интересно, есть ли кто-нибудь больших размеров, чем киты?

Моряк, оседлавший акулу, рассказал мне, что слышал однажды пение китов.

— Я слышал пение китов. — говорил он — Я думал, что умер, а океан уносит меня в удивительный мир, где киты умеют петь. Я не безумец. Серьёзно тебе говорю. Киты умеют петь. Однажды китобои поймают кита и заставят его петь.

— Китобои? — удивился тогда я.

— Да. Они ловят китов. Ради жира.

— Как можно поймать такое существо?

— Люди могут всякое, если соберутся вместе.

К счастью, мне не довелось встретить китобоев. Людей, которые убивают этих красивых животных, мирно плывущих в синих водах океана, чтобы добыть у них китовый жир, использовать его как топливо для фонарей освещающих улицы городов. Я уверен, что наука способна дать нам то, что позволит человеку, жить так, чтобы ему не приходилось наносить ущерб нашей прекрасной природе.

Мы порой убиваем самое прекрасное, что нас окружает.

7 февраля 1639 год

Джанило Галиэра поймал большую рыбу. Он подкрался к Джеку сзади и позвал его, а тот обернулся и получил рыбой по лицу. Джанило продолжил избивать его за то, что ночью он напился ромом и заснул на вахте. Выглядело это весело. Джек убегал от Джанило, который бегал за ним и пытался ударить его рыбой.

17 февраля 1639 год

Мы высадились в бухте. Нашим кораблям необходим ремонт. Капитан не решился заходить в порт, толком и не обмолвился почему.

Здесь красиво. Белый теплый песок ласкает мои измученные деревянными полами ноги. Свежий воздух океана обдувает мое тело, здесь на суше он кажется абсолютно другим.

Мне начинает казаться, что команда себя странно ведет. Отказ капитана высадиться в порту, послужил первой причиной. Теперь, команду у трюма усилили. За все время, проведенное в плавании, я так и не побывал там, я даже не видел, чтобы Джанило Галиэра заходил в трюм, хоть он и старпом капитана, он держится в стороне. Ходит кругом и пристально все разглядывает. Кажется, у него возникли подозрения.

Несмотря на недосказанность, команда осталась дружной. Капитан категорически отказался нанимать новых людей в городе. Сказал, что приведет не больше пяти человек. Как бы ни шли у нас дела, люди нам нужны, лишние руки для ремонта кораблей не помешают

18 февраля 1639

Сегодня мне снилась Натали, наша беззаботная жизнь в одной из пещер этой бухты. Никакие дворцы и роскошная мебель не будут наполнены теплом и уютом без любимой женщины.

Глядя на океан, я задумался о его размерах и возможности разделять людей. Я плыву к своей любимой и мне нужно преодолеть не только океан, я уже многое оставил позади. Я преодолел порог собственного дома, а это уже большой шаг, ведь я оставил прежнюю, комфортную жизнь без полупьяных моряков, вечной тряски и сырости.

Я смотрю на завёрнутый конверт, оставленный Натали, и думаю, что нужно вскрыть его и узнать что-то, что заставит меня вернуться домой, оставив затею её найти. Но я не вернусь, пока не найду её.

8 марта 1639 год

Дождь не стихает уже три дня. Работа по ремонту корабля замедлилась. Большинство моряков напиваются ромом, чтобы не продрогнуть от холода. Сегодня я осмелился и решил пробраться в трюм. Моряки решили, что в такую погоду в трюм никто не проберётся и отправились дернуть по кружке рома.

Я был крайне осторожен. Если бы меня поймали, сказать, что я ошибся дверью, было бы весьма странно. За дверью я обнаружил лестницу, ведущую вниз. В трюме было множество клетокс разными животными. Многих мне не доводилось встречать, и я не знаю, как они называются. Трюм оказался перестроен так, что в нем смогли уместиться даже жирафы. Раньше про жирафов я слышал легенды, а теперь смотрел на их огромную шею.

Я видел тоску и боль в глазах уставших зверей. На меня нахлынуло дикое желание открыть все клетки и выпустить их на волю. Они смотрели на меня, словно взывая о пощаде, будто выпрашивая у меня свободу. Если бы я их выпустил, то бежать им было бы некуда, кругом вода. А до берега плыть довольно далеко, несмотря на то, что мы в бухте.

В трюме мне встретился самый опасный зверь — Джанило Галиэра. Я дрогнул от испуга, когда увидел его. Я был готов к тому, что он будет на меня орать или побьёт. Но в тот момент в его глазах не было прежней озлобленности, увидев зверей лишенных свободы, он словно проникся искренним состраданием.

Он просунул руку в клетку к белому тигру. Тот медленно подошел и подсунул голову под его ладонь. Джанило гладил тигра, а тот в ответ тихо урчал. Они, будто два встретившихся зверя, смиренно трепещущих, друг перед другом.

Джанило Галиэра подошел ко мне, и глядя прямо в глаза, отвесил мне пощечину. Наверно, даже тигры отвернулись, чтобы этого не видеть.

— Что ты тут делаешь?! — Тихо орал он — Тут и без тебя много крыс. Почему ты суёшь свой нос туда, куда чайка не нагадит?!

— Я ошибся дверью. — Банально ответил я. — Что это за место?

— Это тюрьма. Тюрьма для животных. Хочешь остаться здесь? Хочешь жить в клетке со зверями?

Я отрицательно кивнул. Он отвесил мне мощную пощёчину, схватил меня за шиворот и потащил к выходу.

— Никому не говори, что был здесь. — Прошипел он — Иначе станешь кормом для рыб.

Затем он ушёл. Я был растерян и в спешке отправился в свою каюту.

10 марта 1639 год

После нашей встречи в трюме, мы с Джанило не разговаривали. Мы пару раз встретились взглядом, но не более того. Теперь он кажется более озлобленным, он словно рассердился на моряков за то, что они смогли допустить подобное. Я не стал обсуждать это с капитаном, ведь это могло обернуться для меня неприятностью и для Джанило тоже.

25 марта 1639 год

Мы в спешке покинули бухту, где пробыли недолго. Ремонт кораблей так и не был завершен. Капитан взволнован. У меня сложилось впечатление, что мы уходим от погони. Капитан все чаще смотрит в подзорную трубу. Он оправдывается, утверждая, что нам не стоит попусту терять время, и мы можем на плаву ремонтировать корабли.

30 марта 1639 год

Плавание продолжается. Погода хорошая. Когда спокоен океан — спокойны и моряки. Ветер наполняет наши паруса. Джанило так и не говорил со мной. Он вообще ни с кем не разговаривает. Только орёт.

Кажется, я уже привык к океану. Всё реже я вспоминаю беззаботную жизнь в поместье. Только недавно я задумался о том, что мы будем делать с Натали. Когда я её найду, нам нужно будет где-то жить и что-то есть. У меня вряд ли получится вернуться в поместье и жить за счёт своего отца.

Корабль научил меня тому, что нужно прокладывать курс, несмотря на это команда должна вести корабль и содержать его, ведь курс может изменить. То есть главное решать те задачи, которые возникают здесь и сейчас. Вот и я решил сначала найти Натали, а потом думать, как жить.

15 апреля 1639 год

Мы прибываем. На горизонте я вижу остров. Капитан сказал мне, что этот остров известен лишь нескольким людям, и побывать на нем — это честь. Хотя мне этот остров, кажется обычным.

Совсем скоро, когда мы покинем этот остров, корабль прибудет к побережью, где я смогу отыскать Натали. Я предвкушаю нашу встречу, как бережно и крепко я ее обниму. Глядя на приближающийся скалистый остров, я будто приближаюсь к ней.

23 апреля 1639 год

Последние дни мне показались странными. Мы приблизились к острову, но сходить на него не стали, бросили якорь в бухте. Теперь качаемся на волнах. Никто из команды не задается вопросом, чего же мы ждем. Порой мне кажется, что все матросы знают, а я нет. Я начинаю чувствовать себя чужаком.

Я и Джанило Галиэра не подаем вида, что узнали тайну охраняемого трюма.

26 апреля 1639 год

Меня разбудили крики. Я вскочил с гамака и побежал на верхнюю палубу. Там было несколько избитых моряков, некоторые из них стонали от боли. У одной из мачт на коленях стоял Джанило Галиэра, он тоже был избит, но не так сильно, как остальные. Его держали трое моряков, им это едва удавалось. Мне сразу стало ясно, что этих моряков избил Джанило.

Рядом стоял капитан, и пытаясь остановить кровь из своего разбитого носа угрожал Джанило трибуналом за неподчинение и нарушение охраняемой зоны. Его поймали в трюме, где находиться запрещено.

Я подошел вплотную, встретившись с Джанило взглядом, я смог увидеть в его глазах неподдельную ярость. Он смотрел на них, будто рассвирепевший хищник, готовый вцепиться в их глотки и разорвать на части.

— Хотел покормить питомцев?! — Возмущался капитан — Теперь ты сам станешь питомцем! Трэвор, неси розги!

Джанило сопротивлялся, несмотря на численное превосходство команды, он был готов драться с ними, а они нет. Моряки боялись его, ведь он смог избить двенадцать человек, некоторые из их числа были гораздо крупнее, чем он. Его привязали к мачте, крепко связав руки.

— Бейте его до тех пор, пока от рубахи не останется ни единой нити! — Приказал Капитан

Трэвор, один из самых крупных членов команды, отводя за спину розги, обрушивал на Джанило сильнейшие удары. Джанило не произнес ни звука, ни стона, даже не дрогнул.

— Твоя жена будет рада узнать, что тебя сожрут акулы! — Кричал Джанило Тэвору. — Наверное, лучше мне вернуться вместо тебя. Я уж точно бью сильнее.

Трэвор злился и бил с большей силой. Сомневаюсь, что жена Трэвора и Джанило знакомы, но звучало убедительно.

Я был в ужасе, когда с него сорвали рубаху. Вся его спина была покрыта шрамами от ударов розги и ожогов. На его предплечье было рабское клеймо. Это клеймо принадлежит сахарным плантациям моего отца. Джалило Галиэра оказался беглым рабом. Капитан приказал Трэвору остановиться, а сам достал пистолет.

— Беглому рабу не место на моём корабле. — Заявил капитан.

Будь Джанило простым моряком, ему бы удалось избежать казни, ему хватило бы ударов розги. Но, по мнению капитана, раб не может быть моряком торговой компании, он даже человеком не считается.

Капитан прицелился в лицо Джанило, смотревшего прямо в его глаза, без крупицы страха, с глубокой яростью и отвращением. Капитан дрогнул. Хоть он смотрел на Джанило так, будто перед ним сидит ничтожество, взгляд его выдавал страх, страх перед тем, кто не боится смерти.

Я остановил капитана, заявив право на раба. Моё семейство довольно известное. Джанило Галиэра, носящий клеймо поместья моего отца, является моей собственностью. Капитан обезумел, он не мог в это поверить и угрожал мне расправой. Я предупредил его, что в моем поместье знают, на каком корабле я нахожусь, и если капитан убьет меня, мой отец не оставит это безнаказанным.

29 апреля 1639 год

Случилось то, чего я предвидеть не смог. Капитан нашел способ избавиться от меня и Джанило, не убивая нас.

— Убивать я вас не стану. — Сказал капитан — Но и терпеть на своем корабле не собираюсь. Я бы хотел, чтобы вы сошли с корабля. Я не выброшу вас за борт. Нет. Можете взять шлюпку и плыть.

— Куда плыть? — Удивился я.

— А вон, на остров. Мы тоже скоро на него сойдём, поэтому советую не предъявлять на него право. Раб ваш, забирайте его и плывите.

Капитан думал, что я передумаю и отдам ему Джанило. Но во мне проснулось что-то взывавшее к справедливости. Поэтому я согласился на его условия и погрузился в шлюпку вместе с Джанило.

— Что-ты делаешь глупая чайка? — Возмущался он в шлюпке. — Зачем тебе это? Я не боюсь этих псов.

— Я поступаю так, потому что хочу. — Ответил я, и развязал ему руки — Теперь ты свободен, ты больше не раб.

Я наивно надеялся хоть на малейшую благодарность, но в ответ на свои действия я получил смачную пощёчину.

— Теперь ты мой пленник. — Заявил тогда Джанило.

Я ничего ему не ответил. Просто наблюдал за тем, как он уверенно взял вёсла и начал грести к берегу. Он точно знает, что нужно делать. Совсем недавно он чуть не лишился жизни, а теперь объявляет меня пленником и куда-то направляется.

4 марта 1639 год

Джанило довольно грубый, пожалуй, таким и должен быть человек, жизнь которого, была наполнена страданиями. Шрамы на его спине, свидетельствуют о непростой жизни этого хамоватого авантюриста.

— Ты мой пленник. — Продолжает настаивать он. — Но у тебя есть возможность сбежать.

Я не собираюсь от него сбегать. Я же решил держаться с ним, так у меня будет больше шансов остаться в живых. Меня ждёт немало пощёчин и оскорблений, но это лучше, чем остаться одному.

Мы долго ходили по неизвестному острову. Я надеялся, что мы найдём хоть какое-нибудь поселение, но Джанило усмехался надо мной.

— Ты разве не понял? — Говорил Джанило — Это не просто экспедиция, это корабли разбойников, пиратов. Называй их как хочешь. А мы на их острове, где-то здесь припрятаны их товары.

— Я думал они представители торговой компании.

— Представители торговой компании берут на борт за золотые монеты? Сначала тебе отказали, а когда послышался звон монет, капитан согласился. Тебе не показалось это странным?

После слов Джанило, мне показалось это странным. Он отвесил мне пощёчину, чтобы привести в чувства, а затем пошёл дальше. Мы долго ходили в джунглях. Больше мы с ним не разговаривали, да и сомневаюсь, что ему найдется, о чем поговорить с человеком, семья которого причинила ему столько боли. Мне кажется именно таким он меня и считает, хотя я не имею никакого отношения ни к плантациям, ни к рабам, разве что я пользовался всеми богатствами, полученными рабским трудом.

Мой отец редко говорил о плантациях, но я запомнил, что многие люди умирают от голода и нищеты, не являясь рабами, а рабы моего отца были сыты. Да, они много работают, но они продолжают жить, хоть жить им довольно тяжело. Еще он говорил, что поступает плохо, чтобы нам было хорошо. Возможно, он понимал, насколько этим людям тяжело живется.

5 марта 1639 год

Сегодня я видел красивую птицу, у нее длинный желтый клюв с красным носом. Птица села на плечо Джанило вовсе его не испугавшись, Джанило даже не предал этому значения, он продолжил идти, прорубая нам путь. Птица села, будто на ветку, почесав голову лапой, издала удивительный звук и улетела прочь, продолжив издавать звук.

Мы нашли пещеру, здесь по стенам стекает вода. Я умылся. Пещера очень глубокая, в ней очень темно, боюсь представить, какие тайны она хранит.

Мы с Джанило так и не начали разговаривать, сидим возле костра и наблюдаем, как догорают дрова. Я пытаюсь с ним заговорить, он лишь бросает на меня суровый взгляд. я понимаю, что беседа не состоится.

Блуждая в джунглях, я выбросил почти все свои вещи, чтобы было легче передвигаться. Осталось немного одежды, бумага и чернила. Джанило не одобряет то, что я делаю заметки.

9 марта 1639 год

Темные тучи стянулись над нашими головами, заслонив небо. Над нами простирается грохочущая мрачная пелена. Вот уже два дня не стихает буря. К счастью, пещера охраняет нас от нависшей грозы.

Среди раскатов грома я, наконец, услышал голос Джанило.

— Сегодня вернёмся на корабль. — Сказал он, глядя на грозу.

— На корабль? — Удивился я.

— Ты что, оглох? Да, на корабль. Можешь пойти со мной. А можешь остаться здесь. Решай сам.

— Нас убьют. — Возразил я.

Джанило посмотрел на меня будто хочет дать пощёчину, но не сделал этого.

— Мы умрём. — Твердо сказал он — От голода или болезни. Вряд ли от старости. Я лучше умру в бою.

— Я боюсь. — Признался я.

— Это неважно. Ты всё равно умрёшь. Просто сейчас реши, как. В пещере, в обнимку со своими записями, или в бою.

Вечером мы с Джанило отправились в путь. Шлюпка ожидала нас на мысе, плавно перекатываясь на волнах. Джанило рассчитал все таким образом, что течение несло нас прямо к кораблю, нам оставалось только веслами поправлять курс. Его не пугали ни волны, ни ветер, ни бушующая всюду гроза. К тому времени, пока мы достигали нашей цели, буря усилилась, а раскаты грома становились все громче. Волны поднимали нас всё выше, и каждый раз, мы обрушались вниз. Если бы Джанило не привязал нас канатом, мы бы точно вылетели и отправились на встречу с акулами.

Настигнув корабль, Джанило уперся веслом в его борт, избежав удара. Мы бесшумно проникли на пушечную палубу. Правда, я едва не упал в океан, Джанило вовремя меня подхватил.

Мы были осторожны, пробирались среди моряков, спящих в гамаках. Мы крались так тихо, что шёпот ветра мне казался криком. Я чувствовал, как в моей груди бьётся сердце, и каждый раскат грома предвещал собой чьё-то пробуждение, но моряки напились и заснули, а волны их укачали.

Добравшись до трюма, мы обнаружили, что охраны нет. Мы были начеку. Путь был свободен. Спустившись вниз, мы направились вглубь трюма, как оказалась, в трюме был еще один отсек. Так далеко я еще не заходил.

Внизу было темно, но приближаясь, я видел, как кругом загорался свет разных цветов. Сперва тускло, едва заметно, а затем, стало видно четкие образы, это были обезьяны разных цветов. Обезьяны, у которых шерсть светилась разными цветами! Это просто невероятно! Они сидели в своих клетках. Когда Джанило начал их освобождать они не бросились в бегство, они тоже начали отпирать клетки, освобождая своих сородичей.

— Благодарю вас. — Прозвучал нежный голос из уст одной обезьяны.

Я не поверил своим ушам.

— Кто это сказал? — Решил убедиться я.

— Рири. — Представилась обезьяна, указав на себя пальцем, прямо как человек.

— Некогда разбираться с этим. — Сказал Джанило, открывая клетки.

Я был невероятно удивлён. Джанило вновь привел меня в чувства, отвесив мне крепкую пощечину. Никогда к этому не привыкну.

На палубе раздался сигнальный колокол. Послышались шаги, команда была поднята по тревоге. К тому времени все сорок семь обезьян были на свободе, я их пересчитал позже.

Выхода из трюма не было, если бы мы взорвали корпус корабля, то остальные животные могли пострадать, мы решили прорываться. Я не думал о том, что впереди нас будут ожидать, полторы сотни матросов.

Джанило первым бросился на верхнюю палубу, я бежал следом, обезьяны мелкими шагами бежали за нами. Джанило выбежал на палубу и без единой мысли, без единого сомнения, бросился в бой, в полусонную, полупьяную толпу, в которой все его боялись.

Началась рукопашная драка, я то и дело наблюдал, как Джанило сокрушает всех, кто, попадался ему на пути. Я даже не смог принять участия в драке, ведь матросы пытались защититься от разъярённого Джанило, он просто бил своими огромными и крепкими кулачищами. Обезьяны набрасывались на моряков, избивая их крохотными лапами. Моряки отбивались от множества низкорослых противников, сбивающих их с ног.

Удары моряков будто не наносили вреда Джанило, они его словно приводили в большую ярость, наполняли его силой, от которой он становился свирепей самого дикого зверя. Когда на палубе безмолвно лежали больше дюжины моряков, команда в ужасе попятилась назад. Нас окружили, но никто не осмеливался вступить с нами в драку. Они были в ужасе от Джанило.

Раздался выстрел. Я подумал о том, что кто-то додумался выстрелить, и нам предстоит встретить смерть, будучи расстрелянными. Разумеется, если бы мы там погибли, я бы уже не смог сделать этих записей.

Как оказалось, капитан выстрелил из своего мушкета в Джанило. Он целился ему в голову и попал в левый глаз. Тот даже не пошатнулся. Команда смотрела, как перед ними гордо стоит свирепый воин и безумно улыбается. Сами скалы дрогнули от его вопля, который он изверг. Он бросился на капитана и ударил его кулаком в шею. Казалось, его удар способен отсечь ему голову, но капитан, поджав плечи, упал и начал дергаться и кряхтеть.

Джанило стоял над упавшим капитаном, прикрыв ладонью раненый глаз. По его щеки стекала кровь. Прекратив безжалостную битву, он смотрел на напуганных матросов оставшимся глазом, а затем разбежался и прыгнул за борт. Я и обезьяны последовали за ним.

Лишь глядя на приближающуюся поверхность океана, я внезапно вспомнил, что не умею плавать. Оказавшись под водой, я почувствовал, как моя одежда стала тяжелой, океан хотел меня поглотить. Я начал дёргаться, ударяя руками об воду, я пытался оставаться на плаву, но попытки были напрасны, я лишь попусту тратил свои силы.

Вдруг предо мной явились две обезьяны, одна была желтого цвета, а другая зеленого, их шерсть ярко светилась, они плавно погрузились и взяли меня под руки. Я испытывал странное чувство, будто уподобившись рыбе, я мог дышать под водой. Они не вытащили меня на поверхность, они бережно держали и несли меня под водой.

Впереди я увидел множество огней, это обезьяны светились разными цветами. Но когда над нами раздались глухие пушечные залпы, и рядом с нами начали тонуть ядра, обезьяны перестали светить, чтобы их не было видно. Стало невероятно темно.

Я очнулся в пещере, лёжа в пальмовых листьях. Неподалёку лежал раненый Джанило, вокруг него хлопотали обезьяны, три из которых, склонив головы, сидели около его головы, положив свои маленькие лапы разных цветов ему на лицо. Взглянув на него, мне стало ясно, что дела плохи. У него был жар, он лихорадил. И еще, мне показалось удивительным, что у всех обезьян на лицах повязки, которыми они закрыли левый глаз, мне показалось это глубоким и искренним состраданием к Джанило.

— Как вы? — Спросила меня одна обезьяна.

— Не знаю. — Ответил я — Сижу, разговариваю с обезьяной.

— Они тоже нас так называли. Обезьяны. Но мы не знаем такого слова.

— А кто вы?

— У нас нет названия. Есть имена. Я Брикко. Но Магаи называют нас Всецветы.

— Жан Дю Шан. — Представился я обезьяне. — Простите, Магаи?

— Да, они наши друзья. Просто мы пока потерялись.

— Можете не беспокоиться, мы исцелим его. Он очень сильный.

— Невероятно сильный.

Сейчас мне трудно это понять. Взглянув на ранение, я обнаружил, что кровотечения нет. На месте левого глаза у Джанило мушкетная пуля. Вынимать её пока опасно, кровотечение может возобновиться. Похоже, что заряд капитанского мушкета был слаб, и пуля лишь нанесла непоправимый урон глазу, не повредив мозг. А может, случилась осечка. Или же Джанило настолько крепок, что даже выстрел в голову его не погубил?

— Там наши. — Сказал мне Брикко, показав вглубь острова.

— Есть ещё Всецветы? — Поинтересовался я.

— Есть. В клетках.

— Где вы, вообще проживаете? Это вообще ваш остров?

— Нет. Наш дом далеко. — Ответил Брикко, показав пальцем наверх.

— На вершине горы?

— Нет. Далеко.

Всецветы дружелюбны, многие из них подходят ко мне, интересуются моими записями. Кто-то даже любопытно заглядывает в тетрадь. Как оказалось, все они умеют читать. На вопрос о том, кто же их научил, они лишь кивают плечами и говорят, что всегда умели. Но они умалчивают о своем происхождении.

16 марта 1639 год

Солнце взошло над нами два раза, столько же оно утонуло в океан. Джанило не приходит в себя, но кажется, что ему становится лучше. Всецветы постоянно уходят в джунгли и приносят оттуда много фруктов. Я нарубил больше сотни палок и заточил их, получились острые копья для Всецветов, на случай если нам придется обороняться.

Они очень организованны, действуют сообща. Несколько раз в день я слышу от них вопрос о том, хорошо ли я себя чувствую. Они сменяют друг другу сидя у головы Джанило. Цвет его кожи уже не кажется бледным, надеюсь, он поправится.

Я, Имко, Ситко и Рауко сегодня пошли к водопаду. Имко и Ситко фиолетовые Всецветы, а Рауко бежевый. Сегодня у меня состоялся урок плавания. Мне пришлось погрузиться в мелководье водопада и попытаться плыть. Удержаться наплаву не так-то просто. Я вдруг подумал про придворного охотничьего пса, прозвища я его не припоминаю, но вот помню, как видел его плывущем в фонтане. Собаки не учатся плавать! Они это умеют от природы, хоть не ведут образа жизни, так тесно связанного с необходимостью плавать. Видимо, это инстинкт выживания побуждает их плыть. Мой инстинкт оказался слаб, раз я едва не утонул. Спасся благодаря Всецветам, которые, кстати, утверждают, что плавать и дышать под водой они тоже не учились, они всегда это могли.

Теперь я позабочусь о своем выживании, но сначала научусь плавать. Сегодня, когда я терпел неудачи в попытках удержаться на плаву и уже хотел бросить это дело Рауко сказал мне, что я проплыл пару метров, и это заставило меня продолжить начатое. В попытках уподобиться рыбе я совсем не заметил, как быстро пролетело время. Мы возвращались на закате, Имко и Рауко сидели на моих плечах, а Ситко перепрыгивал с пальмы на пальму и скидывал нам кокосы.

Вот такая теперь у меня жизнь: живу и разговариваю с обезьянами.

20 марта 1639

Джанило пришел в себя. Он пробыл без сознания примерно неделю, мне трудно вести подсчёт времени. После своего пробуждения он начал ворчать и потребовал еще пару минут отдыха. Пару минут после недельного сна не будут лишними.

Как только он поднялся, он сразу начал есть фрукты, принесённые Всецветами. Джанило бодр и выглядит так, будто пуля вместо глаза была у него всегда. Всецветы смотрят на него как на отважного спасителя. Когда он ладонью прикоснулся к векам, за которыми еще совсем недавно был его глаз, Всецветы повторили за ним. Кажется, он заслужил их уважение.

— Это человек наш пленник. — сказал он, показав на меня пальцем.

— Он друг. — Сказал Брикко. — Он помогал.

— Хм. –Заключил Джангал.

Он даже не удивлён, что Всецветы могут разговаривать. Позже они рассказали ему о лагере, где содержатся их сородичи. Он впал в ярость и кинул в меня банановой кожурой, затем вскочил и начал вслух разрабатывать план по освобождению, он ходил по кругу, а Всецветы пристально следили за ним.

— Мы их освободим! — Уверенно сказал он, после недолгих размышлений.

23 марта 1639 год

Мы изготовили около сотни луков и порядка тысячи стрел, выглядят они не совсем устрашающе, но стрелы летают с тихим свистом.

— Я жил в одном племени. — Рассказывал Джанило. — Их считали дикарями. Но они были искусными воинами. У них я научился выживать и делать луки и стрелы. Там они жили по принципу «живи и дай жить другим, умри или убей». Я достоверно не разбираюсь в их языке. Но примерно это они имели ввиду.

Сегодня мы стояли на скале, над нами шумел водопад.

— Хочешь научиться плавать? — Спросил у меня Джанило, умывая голову.

— Было бы неплохо…

Я не успел договорить. Он поднял меня над собой и сбросил вниз со скалы. В месте, куда я упал было глубоко. Оказавшись под водой, я начал стремиться к солнцу, пробивавшемуся через воду надо мной. Всплыв на поверхность, я глубоко вдохнул.

Мне удалось проплыть пару метров. Всецветы, находившиеся рядом с нами, искренне за меня порадовались. Я понимал, что Джанило не желал мне зла, скидывая меня со скалы, но выразить ему благодарность я так и не смог.

— Однажды я бежал с корабля. — Рассказывал он, на обратном пути. — Я был мальчишкой. Плавать я не умел, а быть рабом не хотелось. Когда мы проходили мимо острова я спрыгнул с корабля. Я был готов умереть, утонуть, лишь бы не стать рабом какого-то там величества. Они подумали, что я утонул. Но нет. Я выжил. Нашёл их корабль и сжёг.

25 марта 1639

Этой ночью мы совершили нападение на лагерь разбойников, державших в плену Всецветов. Это нельзя назвать ожесточённой атакой, но опасность была близка. Разбойников оказалось совсем мало, около дюжины, Джанило обезвредил троих, а на остальных набросились Всецветы. Разбойников связали и бросили в клетки.

Всецветы встретились со своими сородичами и засияли яркими цветами.

— Тушите шерсть! — Ворчал Джанило — Нас увидят!

Всецветы погасли и окружили его, ожидая мудрых наставлений.

— Теперь, нам нужен корабль. — Заявил он.

Джанило вручил мне мушкет и повёл нас дальше. Было темно, мы пробирались в джунглях. Джанило шёл впереди так уверенно, словно мог видеть в темноте, порой мне кажется, что он действительно хищный зверь.

— Тот, кто начнёт светиться, погубит всех. — Сказал Джанило Всецветам, они к нему прислушивались.

В джунглях мы увидели огни. К нам навстречу шел отряд солдат в красных мундирах. Обойти их не мы не могли.

— Забирайтесь на пальмы. — Прошептал Джанило — Ждите сигнал.

Мы с Джанило отошли назад, чтобы солдаты оказались под пальмами, где их ждала засада. Он поднял мушкет и сказал мне, чтобы я целился в офицера. Я поднял мушкет, у меня задрожали руки.

— Убей или умри. — Сказал он, не отрывая взгляда от прицела.

Когда солдаты приблизились к нам, раздался выстрел. Офицер упал с лошади. Я зажмурил глаза и тоже выстрелил. Солдаты даже не поняли, что произошло, Всецветы набросились на них. Никто кроме офицера серьезно не пострадал, солдаты смогли отделаться ушибами и ссадинами. Мы их связали и забрали у них оружие.

Свой авантюрный план по захвату корабля, Джанило решил исполнить немедленно, поэтому повёл нас к пляжу, там в миле от берега стоял корабль.

— Ждите сигнала. — Сказал Джанило, после чего вместе с одним из Всецвтов поплыл к кораблю.

Спустя какое-то время, под кораблём мы увидели три зелёные вспышки, это было сияние шерсти Всецвета. Фико и Реко сели мне на плечи и сказали, чтобы я не переживал. Я плыл под водой в полной темноте. Благодаря какому-то непостижимому способу я мог обходиться без дыхания. В темноте мы видели зелёные вспышки, направлявшие нас к кораблю. Я не знаю, сколько времени мы провели под водой, но подплывая к кораблю, я видел, что солнце уже восходило, едва освещая корабль.

Мы встретились с Джанило под килем, при свете зелёного Всецвета я кивнул ему, намекнув о не гласном вопросе, что делать дальше. Он отвесил мне пощечину, опять. Но под водой это было не больно.

Когда мы поднялись на борт, корабль был захвачен без боя. Члены экипажа проснулись от шума, раздавшегося на верхней палубе, поднялись и увидели пару сотен вооружённых обезьян. Но боялись они одного человека, смотрящего на них оставшимся глазом. Он не осмелились на противостоять. Они добровольно выпрыгнули за борт. А мы остались на корабле. Два человека и пару сотен обезьян.

2 апреля 1639 год

Столько всего произошло. Я даже не успел задуматься, что моя жизнь закончится на неизвестном острове. Джанило действовал так уверенно, что у меня просто не было времени унывать.

И вот теперь на корабль вновь плывет среди океана. Животные, живущие в трюме, перестали быть пленниками и стали нашими пассажирами, мы еще не решили, что будем с ними делать, для начала мы их накормили.

Оказывается Всецветы не только добрые и отзывчивые, но и весьма любознательные, они быстро постигли морское ремесло. Сейчас умеют всё, что могла прежняя команда, единственное чего они не умеют делать, так это напиваться до беспамятства.

По ночам они собираются вместе, берутся за руки и начинают сиять. Пульсируя, их шерсть, разносит яркое свечение разных цветов, будто в такт биению их сердец. Свечение настолько яркое, что, наверное, разносится на многие мили.

Джанило возмущен тем, что они своим светом могут привлечь не нужное внимание. Но он не может запретить им делать это, ведь как бы он не был разъярен, они продолжают сиять. Всецветы понимают его опасения и поэтому стараются, чтобы их сияние длилось недолго.

Рассказать нам о своём поведении ни не могут. Похоже, они нам не доверяют и не могут выдать свои тайны. Ведь именно люди обошлись с ними жестоко, лишив их свободы и заперев их в клетки. Даже самый свирепый хищник лишает свою жертву жизни, а не свободы. Трудно представить, что с ними могло случиться, если Джанило им не помог. Вполне возможно, их бы продавали на потеху как разговаривающих зверьков.

4 апреля 1639 год

Как жаль, что Натали сейчас не со мной. Я бы хотел разделить с ней момент этого невероятного открытия. Хотел бы познакомить её с этими удивительными существами. Надеюсь, что смогу найти её и вернуться на корабль, чтобы она смогла их увидеть.

13 апреля 1639

Я был совсем близок к Натали. До побережья оставалось совсем немного, каких-то пару дней. Но произошли события, которые изменили наши планы. Прямо по курсу перед нами возник корабль невероятных размеров. Размеры его были впечатляющие, но самым удивительным было то, что корабль висел в воздухе. Всецветы радовались, а вот мы с Джанило с удивлением разглядывали этот корабль.

Мне вдруг послышалось, что с борта нашего корабля стекает вода. Я подбежал к борту и увидел, что мы взлетаем. Тогда я вдруг почувствовал небывалую легкость, будто мои ноги отрываются от палубы. Мы поднимались все выше, пролетая мимо закрытых, круглых пушечных окон, аккуратно вырезанных в борту того корабля. Джанило держал в руках мушкеты, приготовившись стрелять. Океан отдалялся от нас, а небо становилось к нам ближе.

Поравнявшись палубными оградами, мы встретились с их членами экипажа. Это были здоровенные медведи! Медведи! Они держали в руках мушкеты и ружья, а у некоторых из них на плечах были пушки, и все они целились в нас. Я бы удивился сильнее, если не знал о говорящих обезьянах, но в тот момент я был готов спрыгнуть с корабля. В отличие от Джанило, который был тверд и непоколебим.

Из-за лохматой лапы одного из медведей, показался совсем маленький Всецвет, детеныш, а следом за ним еще несколько. Всецветы на нашем борту отреагировали светом шерсти, увидев своих близких. В глазах у них была и радость, и печаль. Но никто из них не перепрыгнул на борт, где стояли медведи. Видимо, они оказались верны Джанило, который им так помог.

Я видел его сострадательный взгляд.

— Убирайтесь прочь. — Тихо произнёс Джанило.

Всецветы переглянулись, а затем закрыли ладонью левый глаз, проявив уважение. После этого они начали перепрыгивать на борт корабля. Некоторые подходили к Джанило совсем близко, чтобы прямо перед ним, закрыть себе левый глаз.

Вскоре, на нашей палубе остались лишь мы с Джанило. Он продолжал целиться в медведей, которые, не опуская оружия, целились в него. Между нами висела тишина, которую спустя пару минут прервал странный мужчина, подошедший к палубной ограде.

— Приветствую вас, друзья. — Дружелюбно произнёс он.

Меня смутили его чёрные глаза, с ярко зелёными зрачками.

— Лучше не заходи на мой корабль. — Ответил Джанило.

— Интересно. А что мне будет если зайду?

— Как только твоя нога ступит на палубу, ты даже не успеешь пожалеть.

Мужчина перепрыгнул через ограду на наш корабль, но на палубу он не наступил, он ходил над ней прямо по воздуху. Медведи за его спиной опустили мушкеты и пушки, но продолжили за нами пристально наблюдать.

— Я не наступил на твою палубу. — Сказал он — Не заставляй меня пожалеть.

Джанило его не боялся, он не боялся даже сотен медведей с пушками и мушкетами. Он усмехнулся и опустил пистолеты.

— Это разумно. — Сказал мужчина — Представь если бы ты выстрелил, а я смог поймать пулю. Поймать сотни пуль было бы сложнее.

— Чего тебе надо?

— Ничего. Я знаю, кто ты такой. Я тебя понимаю. Я знаю, что ты помог моим друзьям. Теперь ты мой друг.

— Хочешь подружиться?

— Мы уже дружим. Уже опустили оружие. Дружба очень выгодна для всех нас. Вражда невыгодна. Я хочу предложить помощь.

— Мне не нужна помощь.

— Разве ты сможешь в одиночку управлять таким кораблём?

— У меня есть пленник.

— Нет. Он тоже твой друг. Разве вдвоём у вас это получится?

— Управлять кораблём проще, чем кажется. Я думал твои друзья стали моей командой. Но, похоже, они остались твоими друзьями.

— Они вернулись домой. Но ты недооцениваешь их верность. Если ты не согласишься с моим предложением, они вернутся на твой корабль и продолжат дружбу с тобой. И члены их семей тоже будут с тобой дружить. Но ты не такой. Ты не хочешь подчинять. Ты хочешь освобождать.

— Взамен моей команды, ты предлагаешь мне ещё большую команду?

— Не предлагаю. Я с тобой не торгуюсь. Просто объясняю, как поступят мои друзья.

— Что ж. Я подумаю, как поступить мне.

Джанило направился в свою каюту. Я остался на палубе.

— Как поступишь ты? — Спросил меня мужчина.

— Я не могу его оставить. — Ответил я — Да я даже не понимаю, что происходит.

— Мы будем рядом. Вы, пока, размышляйте, что делать дальше.

Мужчина ушёл прямо по воздуху. После того, как члены их команды разошлись, с нами никто не разговаривал. Наш корабль продолжает лететь в небесах. Что будет дальше мне неизвестно. Надеюсь наш корабль не упадёт.

5 апреля 1639 год

Мы теперь не плывём, мы летим, прижавшись бортом к другому кораблю. Неизвестная сила не позволяет нам упасть в океан. Мысли об этом пугают меня, ведь кажется, что мы очень высоко, потому что я видел птиц, пролетающих под нами.

Я стал ближе к звёздам, но отдалился от Натали, от нашей встречи.

Мне неизвестно насколько далеко нас уносит ветер и что будет с нами дальше. Джанило продолжает сидеть в своей каюте. Я иногда выхожу на палубу и смотрю на соседей, они иногда мне дружелюбно машут. И я машу в ответ. Машу медведям и обезьянам. Джанило сказал мне, чтобы я, не думал перебраться к ним на корабль, иначе он воспримет это как побег и расстреляет меня.

Я сидел с ним в каюте. Почему-то он решил рассказать о себе и приказал записать его историю.

— Мою деревню сожгли. — Рассказывал он — Жителей расстреливали и сжигали заживо. Я слышал, как они кричат. Мы с парнями пытались спастись в джунглях. Но нас нашли. Кого-то казнили сразу, кто-то умер в рабстве от лихорадки. Я остался в живых. Я выжил, а потом сбежал. Меня ловили несколько раз. Но не убивали. Это всегда были разные люди. Почему-то моё происхождение делало меня рабом, где бы я не оказался. Ещё эти шрамы и клеймо.

— Почему ты сбежал с плантации моего отца?

— Я не сбегал. Твоя матушка отпустила меня. Она удивительная женщина. Добрая.

— Матушка у меня прекрасная.

— А вот отец твой… Клеймил меня. Он всех клеймил. Матушка предупреждала, чтобы я не показывал своё тело. У меня почти получилось жить обычной жизнью. Я бы мог, ушёл бы в джунгли и жил там в хижине. Но океан меня тянул к себе. С самого детства я мечтал быть моряком. У меня почти получилось.

— Как тебе удалось служить на корабле?

— Служить? Я работал на торгашей, разбойников. Им нужны только золотые монеты. Они догадывались о моём происхождении. Просто делали вид, что всё в порядке. Они использовали меня. А потом выбросили вместе с тобой. Зато видишь, как всё получилось?

— Я ещё не понял, что получилось.

— Мы живы. Вот что получилось. И вообще, называй меня Джангал.

— Джангал? — Удивился я.

— Хватит трепаться. — Сказал он и отвесил мне пощёчину.

7 апреля 1639 год

Сегодня ночью меня разбудил хриплый смех Джангала. Никогда не мог представить, что он способен смеяться. На верхней палубе он смотрел, как тот зеленоглазый парень с соседнего судна, накидывал себе на нос пушечные ядра. Руками он перекидывал два ядра за спиной, а делал он это стоя на большом пальце правой ноги, выглядело это действительно впечатляюще. Джангал находил это смешным и от того смеялся во весь голос.

Когда ядра осыпались, парень тот, низко поклонившись, поприветствовал нас и представился.

— Гирнгримгрон. — Сказал он, пришлось его переспросить, чтобы записать имя.

Мы представились в ответ.

— Называйте меня Гирн. Так будет проще. Я бы хотел вас пригласить на наш корабль, можете взять с собой оружие, но уверяю вас: оно не понадобится.

Мы так и поступили. Внутри судно выглядело как просторное поместье. Множество кают располагались вдоль длинного и просторного коридора, по которому нас вёл Гирн. Местные жители были вежливы, они здоровались с нами. Мне было непривычно здороваться с разговаривающими медведями. Они выше меня на несколько голов. Что если я как-то неправильно с ними поздоровался?!

Гирн привёл нас в просторное помещение. Мне запомнилось широкое окно место стены, через которое я наблюдал океан внизу и облака совсем рядом, буквально за окном. Рядом с нами сели два медведя один — чёрный, другой — пятнистый с черными и белыми пятнами, и около тридцати Всецветов.

— Вы будете записывать? — Спросила нас Гирн, посмотрев на мой дневник.

— Я потом по памяти запишу. — Ответил я.

— Можете записывать. Всё нормально. Может у вас есть вопросы?

— Есть. Вы вообще откуда? Я медведя вижу впервые, я много о них слышал, но даже представить себе не мог, что среди них есть разумные представители.

— Вы это про кого? — Удивился Гирн.

— Ну, про медведей. — Ответил я, кивнув головой на одного из них. — Я же не один их вижу.

— Ты это про нас? — Удивился медведь — Так мы не медведи. Мы Магаи! И не надо нас называть как-то по-другому.

— Прошу прощения. Я не знал, кто вы. Мне и медведя-то видеть не приходилось. Меня, кстати, зовут Жан Дю Шан.

— Я Хирол. — Представился чёрный Магай.

— Ферас. — Представился пятнистый.

Всецветы не стали представляться, они сделали это, когда были в плавании на нашем корабле. Беседа у нас была долгая.

— Мы прибыли издалека. — Рассказывал Гирн — Те места, где мы когда-то жили, больше не пригодны для обитания. И теперь мы вынуждены скитаться. Но это ненадолго. Однажды мы вернёмся домой.

— А что вы делаете в наших краях? — Поинтересовался я.

— Можно сказать, путешествуем. Путешествуем и пытаемся выжить.

— Думаю, в океане найдётся островок и для вас.

— Мы чужаки в этих местах. Нас будут преследовать и пытаться засунуть в клетку. Нам придётся сражаться за право жить среди вас. Но мы не дома. Мы можем сражаться за дом. Но есть сила, которой трудно противостоять.

— Например, сила, позволяющая кораблю лететь?

— Это всего лишь фокус. Обман.

— Значит, мы на самом деле не летим? Но за окном плывут облака.

— Вам может показаться, что это деревянный корабль. Но деревья не умеют летать. Мы называем его именно так: «Парящее древо». Вам кажется, что дерево умеет летать, но на самом деле оно умеет падать.

Зелёные зрачки Гирна смотрели прямо на меня. Я смутился и отвёл взгляд на широкое окно, там я увидел, что мы стремительно приближаемся к океану и что вот-вот мы рухнем. Но корабль остановился, а затем стремительно поднялся выше облаков. Я находился в полном недоумении.

— Не переживайте. — Успокаивал Гирн — Мы не упадём. Здесь, вы можете чувствовать себя в безопасности. Я пригласил вас, чтобы предложить остаться с нами. Вы спасли наших друзей, и поэтому, теперь вы наши друзья. Мы можем доставить вас куда пожелаете. А можете оставаться с нами сколько угодно.

— А можем ли мы с вами немного побыть, а затем вернуться домой? Дело в том, что я направляюсь к возлюбленной. Но ваша компания довольно интересна.

— Можете остаться. Но потом вы можете не вернуться.

— Вы возьмёте нас в плен?

— Нет. Просто обстоятельства могут измениться. Вдруг вам понравится. Или мы окажемся слишком далеко. Или ещё что-нибудь.

— Я бы хотел остаться и узнать о вас побольше. Возможно, я совершил открытие, встретившись с нами.

— А о себе ты знаешь достаточно? — Спросил Гирн.

Его вопрос привёл меня в очередное недоумение.

— Да. — Ответил я — Знаю своё имя и происхождение.

— Разве знать имя и происхождение достаточно? Никогда не хотел узнать побольше? Кто ты, например, и где тебе следует быть?

— Я Жан Дю Ша, я направляюсь к Натали.

— И это всё? Это всё, что ты можешь о себе сказать? Разве ты не хочешь быть удивительным существом, с возможностью самопознания и познания мира, в котором ты оказался? Не хочешь на рассвете отрывать для себя новый, удивительный день? День, который подарит тебе ощущение подлинности и спокойствия. День, когда ты познаешь дом и в тебе поселится уютное чувство, что тебе не нужно никуда идти, и не нужно от кого-то бежать.

Тогда я проникся этими словами, они звучали во мне, как что-то пробуждающее, что-то заставляющее задуматься. Эти слова я записал позже дрожащей рукой. Я записал их, перечитал и понял, что сейчас я могу встретиться с Натали и быть с ней. Но быть никем, быть человеком, отказавшимся от возможности совершать открытия и узнавать что-то новое.

Я хочу быть с Натали. Хочу провести с ней остаток жизни. Но кем я буду рядом с ней? Мальчишкой, который решил отправиться за ней? Я даже не могу открыть её письмо, не хочу знать причину нашего расставания. Боюсь. Боюсь узнать, что она меня бросила.

Теперь я всерьёз задумался над тем, чтобы вернуться к ней не просто мальчишкой, а человеком, который совершил открытия и увидел много нового. Хочу, чтобы впечатлений в моей жизни было столько, что мы смогли их рассказывать нашим внукам.

8 Апреля 1639 год

Я принял решение. Я решил, что сейчас мне лучше остаться здесь, среди Магаев и Всецветов, чтобы побольше узнать о них. Я хочу встретиться с Натали, хочу её обнять. Но ещё больше, я хочу поделиться впечатлениями. Хочу рассказать о том, что увидел. И чем больше я смогу увидеть, тем больше смогу рассказать.

Джангал сказал, что я его пленник и не могу от него сбежать. Я этого и не планировал. Возможно он видит, что я сомневаюсь и таким образом решает за меня мою проблему. Но на самом деле проблемы нет. Есть возникшее любопытство, которое я хочу удовлетворить.

Вот, например, Магаи. Никогда не думал, что встречу огромных мохнатых разговаривающих существ. Выглядят они вполне разумно, ходят на задних лапах, некоторые носят одежду, некоторые нет, их нагота скрыта шерстью, да и вряд ли им есть до этого дело. Мне захотелось поближе познакомиться с их бытом, взглянуть, как они живут. Ни меньший интерес у меня вызвал их корабль, парящий в небе и такой огромный, что кажется у него нет края.

Прогуливаясь по кораблю, я встретил существ, которые очень похожи на людей. За исключением их зрачков — они разной формы. Они называют себя Ринки. Раньше мне доводилось разговаривать исключительно с представителями собственного вида. А теперь я могу поговорить с Магаями, Всецветами и Ринками.

Поведение Ринков довольно любопытное. Они уделяют нам больше внимания чем Магаи и Всецветы. Наверное, потому, что мы с ними очень похожи. Одна девушка Ринк с треугольными зрачками в недоумении рассматривала ранение Джангала.

— Что с вами? — Чпросила она.

Джангал засмущался.

— Его ранили в битве. — Ответил я. — Это пуля от настоящего мушкета.

— Я могу ответить сам. — Вмешался Джангал — Это мой пленник. Не обращай на него внимания. А это пуля. Она теперь заменяет мне глаз.

— Мы можем её достать и вылечить вас?

— Вылечить глаз? — Удивился я.

— Не надо. — Твёрдо заявил Джангал. — Эта пуля будет напоминать мне о славной битве, в которой я чуть не погиб. Она стала частью меня. Той частью, от которой я не собираюсь отказываться. Она напоминает мне о смерти.

— Интересно. — Удивилась девушка. — Меня, кстати, зовут Марика.

Мы представились в ответ.

Затем она любезно предложила нам прогуляться в сад. Я сначала удивился и подумал, что мне послышалось. Но на борту этого корабля действительно есть сад. Он расположен в нижней части корабля и богат множеством различных фруктов и овощей.

Мы прогуливались по живописным полям, где потолок так высок, что едва заметен, я наблюдал за жителями корабля, следящими за урожаем. Здесь я увидел, как Магаи доят коров. Человеку незнающему кто такие Магаи, могло бы показаться, что это медведь доит корову. Детишки Магаев и Всецветов здесь спокойно играют друг с другом. Но вот детей Ринков я не встретил.

Здесь создаётся ощущение, будто я нахожусь в удивительном мире, где мирно живут огромные разговаривающие медведи и хрупкие разноцветные обезьяны. Живут и выращивают помидоры.

Тут просторные и хорошо освещенные коридоры, где я брожу будто по улице загадочного города. Лишь деревянные стены и высокие потолки убеждают меня в обратном. Многие Всецветы, которым мы помогли бежать, приглашают посетить их каюту и познакомиться с их семьей.

Я чувствую себя великаном среди них. Всецветов. Имко протянул мне своего ребёнка. Малыш едва поместился у меня в ладонях. Затем он посадил меня на пол и начал угощать вкусным чаем, который они сами вырастили и собрали в саду, его жена нарезала пирог. Я вдруг почувствовал небывалый комфорт. Я совсем позабыл о постоянной сырости и качке. Я словно оказался в правильном, нужном месте.

Но в этом месте Натали.

9 апреля 1639 год

Сегодня мне довелось поговорить с Гирном. Иногда он говорит странно, я просто не могу понять, что он имеет ввиду, несмотря на то, что я записываю, а затем перечитываю его слова.

— Кто ты такой? — Спросил он меня, когда я стоял в саду.

— Жан Дю Шан. — Ответил я в недоумении.

— Нет. Это имя, которое тебе дали твои родители. Мне интересно узнать кто ты. Понимаешь ли ты это сам. И как понимаешь.

— Я не понимаю. Что ты имеешь ввиду?

— Вот и я говорю, что ты не понимаешь.

— Если бы ты выразился конкретнее.

Но Гирн будто не услышал меня и ушёл. Вернулся он совсем скоро, с новой речью.

— Вот корабль. — Начал он — Корабль летит. Ты не понимаешь, как именно у него это получается. Ты хочешь узнать, как летит корабль?

— Хочу. — Твёрдо ответил я.

— То есть ты хочешь узнать, как этот корабль двигается?

— Именно.

— А как ты двигаешься? Как у тебя это получается?

— Я не понимаю.

— Опять не понимаешь.

Гирн ушёл, оставив мне в размышлениях.

— Познать суть вещей. — Сказал он позже — Ведь это прекрасное умение. Это сила, которой мы наделены.

— Мы? — Удивился я.

— Да. Мы. Разумные существа. Или ты имел ввиду кого-то конкретного?

— Я думал ты про людей.

— Поверь, среди Ринков, Магаев и Всецеветов найдётся немало разумных представителей. Все они такие. Просто не все пользуются своими умениями познавать.

— А ты познал себя?

Гирн улыбнулся. Его зелёные зрачки взглянули прямо на меня.

— Не знаю. — Ответил он — Я что-то познал. Но вот что именно, ещё не понял.

— А как летит корабль, ты понимаешь?

— Понимаю.

— А можешь мне объяснить?

— Могу, но ты не поймёшь.

— Почему?

— В вашем мире нет таких технологий. Возможно, пока. Поэтому ты не знаешь слов, способных описать работу этих технологий.

— Может, я всё-таки попробую понять.

— Этого корабля не существует. Вернее, он существует, но не в таком виде. Он как будто создан из особого дерева, которое может летать. Но на самом деле, структура этого материала связана с бездной, в которой регулируется его высота, скорость и условия проживания.

— Что значит корабля не существует? — Поинтересовался я, потрогав стену.

— Он существует. Просто ты видишь корабль, но ты не видишь механизмы его управления. Вот как ты думаешь, можно ли поймать звук?

— Поймать звук?

— Именно. Ты просто говоришь, а специальная штука запоминает звук, а ты потом его слушаешь. Она сможет запоминать музыку. Или такая штука, которая позволит разговаривать с кем-то, кто очень далеко от тебя.

— Мне кажется это невозможным.

Гирн опять улыбнулся.

— Поэтому, ты не готов понять. Возможно однажды поймёшь. Но не сейчас.

Не знаю, что видят глаза Гирна. Создаётся впечатление, что видит он гораздо больше чем я. Видит и понимает. Мне бы не помешала штука, способная позволить связываться людям на большом расстоянии. Я бы связался с Натали и послушал бы её голос.

Но пока я могу слышать свой внутренний голос, который подсказывает, что мне предстоит во многом разобраться. Джанило со мной не разговаривает. Он вернулся на захваченный им корабль несмотря на то, что ему выделили каюту на летающем корабле. Возможно его смущают разговаривающие животные и Ринки.

Сегодня ночью я встретился с Джангалом, он стоял на своём корабле, а я напротив. Увидев меня, сперва он плюнул в мою сторону, а затем достал пистолет, и не прицелившись выстрелил. Пуля пролетела мимо, я слышал, как она пронеслась у моего уха со свистом.

29 апреля 1639

Мы прибыли на остров. Но не причалили в бухте, как следовало бы сделать, будь мы на обычном корабле. Наше судно зависло в воздухе, отбросив огромную тень, словно облако заслонившее свет.

Всех животных с «Виктории» мы перегрузили на наше судно, поселив их на одной из просторных палуб. Как бы трудно не было расстаться с нашим кораблем, сделать это все же пришлось. «Виктория» плавно опустилась в широкое ущелье и скрылась там, среди джунглей. Джангал был последним, кто покинул корабль. Он не сопротивлялся и даже не посмотрел, как судно опускалось между деревьев.