электронная
180
печатная A5
368
16+
Заводь

Бесплатный фрагмент - Заводь

Стихотворения

Объем:
134 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4485-4833-8
электронная
от 180
печатная A5
от 368

Заводь — небольшой залив, часть реки (или озера) около берега, с замедленным течением

Словарь русского языка

Памяти отца и деда

* * *

В комнате, рассчитанной на одного человека, на одно дыхание…

ещё помещаются — книги, картины… ваза,

в которой вместо букета — только название,

высохшее не за долгое время, а сразу,

как было сорвано и оставлено без присмотра,

без наблюдения со стороны хозяина,

без соучастия — хоть кого-то… Кого-то!

Теперь существует — высушено-неприкаянно…

как — почти — рисунок — без указания автора…

даже время суток теряется мелкой россыпью —

в пересечениях линий… трактором —

перепахать бы… но это осенью,

где букетик — точно — засохший — умерший —

шепелявит листьями про бессмертие…

тысячелистник, багульник, сумеречник —

папоротник — надежда тысячелетия…

В комнате — между кроватью и форточкой —

помещаются домыслы и сомнения

в сочетании с бредом — широким росчерком —

по разлинованному волнению…

то есть — в тетради — корявым почерком —

не в документе, где фотография —

прошлого — выверенного — бессрочного,

с указанием даты и рода занятия…

В комнате — в двух шагах от вечности —

доказательства, собранные на одном дыхании —

существования… порознь, вместе ли —

выглядит, как — почти признание.

май 18—19. 2017 год

* * *

Сегодня дождь немножечко другой —

не тот, что был вчера или во вторник,

девятого… а обещали — зной…

но деньги спёр какой-то уголовник

на собственные нужды. Облака

старательно расчерчивают небо

в границах, обозначенных — пока!..

Пока никто не спрашивает — Где мы?..

Метеоролог беспробудно пьёт —

на вырученные деньги — за погоду…

За стенкой кто-то, кажется, поёт —

не про любовь — про новую свободу,

про новые на небе облака —

Валерий Ободзинский — в прошлой жизни…

или Муслим… о, вечная тоска —

по временам, где от полёта мысли —

стучало сердце… Бесконечный дождь…

Баба Яга, избушка — к лесу задом —

кого ещё — по памяти найдёшь

в такое время… Надо ли?.. А — надо!.. —

скрести асфальт — подобием дождя —

ботинками, что не пропасть, как капли,

не высохнуть… но без дождя нельзя!

Глаз теребит пространство неба — так ли,

как надобно?.. Сосчитанная дрожь —

покапельная — дворнику на радость,

поскольку пыль со стоптанных подошв —

не поднимается, а с капельками рядом.

май 19. 2017 год

Май, 2017 года

Не замерзающая никогда Адриатика.

Кафе на набережной. Остывающий кофе —

под крики чаек… и голубей одинаково —

хлопанье… официант посуду уносит,

оставляя скучающего человека

один на один с изображением города…

с какой-то возможностью — не переплыть, не уехать —

ни восвояси… ни в любую другую сторону,

откуда потом — воспоминаниями и письмами —

только — разрозненные фрагменты,

которые никакой бухгалтер не вычислит

при оформлении пожизненной ренты —

почти завещания — на одного заявленного…

без указания срока действия

данной бумаги… Адриатика окровавлено —

на закате — определяет последствия…

и границы разумного в пределах воды и острова,

согласуясь с прогнозами метеостанции…

лодочник отчаянно перебирает вёслами —

лодка по ватерлинию загружена иностранцами —

любопытными зрителями… и подарками

…и никто не знает откуда сегодня ветер —

ловко лавирует под мостами, под арками…

никогда не знаешь — что у него на примете,

то есть — что им движет, куда он, в какую сторону…

Человек на набережной достаёт из кармана граппу…

над головой его — чайки — ещё не вороны

и не его поклажу несут по трапу —

на другую сторону описанной Адриатики,

где уже родители и некоторые другие родственники…

Чайка на парапете глядит внимательно

и чешуёй расплачивается за кофе — зимой — не осенью.

май 21. 2017 год

* * *

Между сном и явью — тумбочка и кровать,

ещё этажерка из бабушкиной квартиры,

старая Библия, которую прочитать

не успел до конца… соседка Ира,

или Земфира — тревожит сон…

Вытоптанный половик в коридоре.

Человек — без имени — медленно в унисон —

между сном и явью — участвует в разговоре…

перебирает недлинно сказанные слова —

почти неслышно, немыслимо, как по книге,

произносит вслух — всё то, в чём была права

сама история, минус — уже — интриги…

и какие-то домыслы. Утренний крепкий сон,

мелко промолотый, выцеженный сквозь сито,

точно петуньи на выделенный газон,

рядом с которым для свежей воды корыто…

и никакого вымысла — только явь —

туберкулёзная — в язвах поверх дыханья,

как впечатление, которое — лишь представь,

и обнаружится — сразу — к нему названье,

как из учебника — вычитанная глава —

поверх рассказанного, но — ни уму, ни сердцу…

май на исходе, а во дворе дрова

напоминают о том, что ещё согреться —

вдруг пригодится… и тучи над головой,

как подтверждение, что и вода из крана —

не проливается — просто — сама собой

между кроватью и тумбочкой… Как ни странно!

май 21. 2017 год

* * *

Вспененная ветром с утра река

продлевает голос, но портит зренье —

белой полоской, что так!.. — близка,

а сердечный приступ грозит забвеньем,

или бессонницей, так как ночь —

лучшее время считать убытки…

ибо когда-то — ни сын, ни дочь

не пережили второй попытки…

и возвращаются лишь во сне,

смерив пространство тяжёлым взглядом…

Вспомнит ли Мать о своём Христе —

после того, как Он был не рядом

целую вечность. Учебный год,

или учётный, включая муки…

и не возделанный огород —

после бессрочной с роднёй разлуки

и переезда… в холодный дом.

Вспомнит ли руки его… А — руки!

Кто там стоит под твоим окном —

не отягчённый виной разлуки?..

Длинная, как в реке вода —

речь утопающего про помощь,

про оставление, как всегда!.. —

длительное, хоть — в обед, хоть — в полночь,

ибо — пока золотит луна —

воду — никто не расскажет правду…

И всё случившееся — сполна —

станет историей — сразу. Сразу!

май 21. 2017 год

Гостиница

Вычёркиваю жизнь, как год назад,

когда в отдельном номере ждал смерти,

или тебя… Дождливый Волгоград

был распечатан, как письмо в конверте,

мои присутствием… До первого глотка

холодной водки — всё казалось правдой,

но друг сказал, что жизнь — не коротка…

тетрадка с ручкой оказались рядом —

и всё закончилось… Май — месяц добрых дел —

я переехал, ты осталась с мамой…

Казалось бы — всё так, как я хотел…

но волгоградский дождь, как телеграмма,

отстукивает… Я в свой телескоп

разглядываю твой далёкий берег —

сам Одиссей бы различить не смог

в той части света непотребный север,

или его окрестности… следы —

не различимы, как твоя улыбка…

Любимая, прости — я — только — ты…

и в этом, видимо, была моя ошибка.

май 22. 2017 год

* * *

Чемодан — не повод куда-то ехать.

Сложишь рубашки — и снова смяты…

как какие-то тряпки… Земные вехи —

так несуразны и непонятны,

будто бы это — какой-то умысел,

вымысел, бред, или просто — нелепица…

Дождь непрестанно коверкает улицу,

где фонари — даже — больше не светятся…

только зрачки обесточенных лампочек,

только пустые трамвайные борозды…

и без влюблённых садовые лавочки…

может быть — рано, а может быть — поздно им!

В этом весь смысл пустого отчаянья —

смятые простыни, пододеяльники…

без чемодана карета отчалила —

скорая помощь увозит печальника.

май 22. 2017 год

* * *

…и никто ничего не хотел сказать,

так как молчание — тоже слово —

веское… важное, твою мать!.. —

ибо пока не найти другого —

высказанного!.. — чтобы понять, простить

или, по крайней мере — услышать…

чтобы старуха сплела свою нить —

вязкими пальцами… шёпотом, тише —

от посторонних, кого спасти —

вряд ли удастся — короткие ночи…

разве что спрятать — опять — в горсти —

до воскресения — так, между прочим —

сказанным, чтобы, избави Бог!.. —

не получилось, как раньше, с Сыном…

Вот тебе, миленький мой, порог…

вот тебе крест… вот тебе осина.

май 22. 2017 год

* * *

Играет джаз!

Пустой каприз.

Второй этаж —

не вверх, а вниз…

Наигрывает чёрный Чарльз,

как будто бы в последний раз…

меж клавишами спёртый крик —

Прости старик!

май 22. 2017 год

* * *

…и мы опять сойдём с тобой с ума,

чтобы ещё на месяц не расстаться…

в пределах комнаты. Трамвай, кровать, сума

и крики провожающих со станции,

и перебой натруженных колёс —

под пересчёт молчащих светофоров…

и шёпотом не заданный вопрос —

в который раз, теперь уже — в который…

чтобы не знать неправильный ответ,

и не страдать потом в непониманье —

от сказанного. Вымолвленный бред —

в двух-трёх словах — не добавляет знанье…

тем более в пять пятьдесят утра,

когда у времени последняя возможность —

оставить всё, как есть… крик со двора —

отчаянный… и потому не сложный.

май 23. 2017 год

* * *

Соловей заливается, будто бы в первый раз,

у меня за окном, где-то в лесу напротив…

спетая песня — восторженная — сейчас —

точно «винил» прославленного Паваротти —

сквозь шипение листьев… Яичница на плите,

лай соседской собаки, соседский же громкий голос —

не воспетая в песне женщина — тень в реке —

говорит на кухне про чью-то болезнь и совесть,

но неразборчиво. Громче собачий лай.

Простыни хлопают — сушатся на балконе,

будто оркестру кто-то сказал — Играй!.. —

но дирижёр отсутствует. Кто-то стонет,

но не понятно только — с какой стороны —

песнь соловьиная перебивает стоны

вкупе с собачим лаем… Слова длинны,

но бесполезны кухонные разговоры —

под перешип яичницы и листвы —

как говорлив пейзаж за оконным краем…

как бесконечны крашенные стволы —

белой извёсткой… С облаком — не сличаем —

этот пейзаж за выкрашенным окном,

ибо — всегда на месте — ни строчки мимо —

держится длинной ниткой за мой балкон

и не торопится больше стать пилигримом —

переселенцем из этих знакомых мест…

видишь, порой, заснеженную дорогу

и понимаешь, что навсегда ты здесь —

слушать пластинку утреннюю — от Бога!

май 23. 2017 год

* * *

Ракушка рассыпается, как халва,

в скрюченных пальцах — только её осколки —

грязные стёклышки прошлого — сквозь слова

воспоминаний… Тонкие, хрупкие, ломкие.

Ссыпанные, бесформенные — на дно —

мелкой ладони — в складки недлинной жизни…

Выглядит всё бессмысленно и смешно —

окаменевшие тысячелетия — мимо,

не приходя в сознание… Сад камней,

вырубленных деревьев, глухих заборов…

Будет ли время вспомнить ещё о ней,

той, которая рядом была, которой —

не безразличны ракушка и халва,

текст из учебника про торжество прогресса

и… недоверие к жизни, что так мала,

не различима — долго — из этого места…

Рядом с ракушкой выбеленный песок —

мелкое время, высыпанное на берег…

с косточкой рыбьей, свой пережившей срок —

дольше обычного — в это никто не верил.

май 24. 2017 год

* * *

Старый и пьяный сторож у входа в дом,

в мятой рубашке, в брюках не по размеру —

пробует что-нибудь мне рассказать о том,

кто не вернулся ночью, как я, к примеру…

и говорит так долго — уже светло,

и облака все сдали ночную смену…

из дома напротив пахнет уже молоком…

новые школьники ищут себе замену —

для выпускного вечера… Школьный бал —

как вариант счастливого — в прошлом — детства…

красные шарики и пузырьков бокал,

и предложение… в школьном саду раздеться,

чтобы стать взрослым и выпустить первый пар,

как через форточку выдохнуть сигарету…

Это ли вечером думал, когда искал

путь — через улицу к дому — в обнимку с ветром!

май 25. 2017 год

* * *

Спустя пять лет ты спросишь обо мне

и, может быть, что кто-нибудь ответит

о том, кто жил здесь раньше — в тишине,

кто счастлив был — ещё на этом свете,

среди других, таких же, как и он —

на фоне ускользающих деревьев

в границах неба… Берег, стадион

и в книжечке расписанное время

чернильной ручкой… и ни он, ни ты —

уже не вправе исправлять ошибки,

тем более — разглаживать черты

того, кто шьёт портрет суровой ниткой

поверх морщин… Ты спросишь обо мне

и, видимо, какой-нибудь свидетель

всё предоставит — письменно — тебе…

и ты узнаешь — кто за что в ответе.

май 25. 2017 год

Осип Мандельштам

Это люди пришли… Воронок где-то в тридцать седьмом,

или в тридцать восьмом — задыхается собственной гарью —

у подъезда, в Савёлово, где новоявленный дом…

и корзинка увязана — с хлебом, вином и… печалью.

Это призраки прошлого — сквозь нерассказанный сон,

сквозь страницы из книги с пометками красного цвета,

это взгляд пешехода за тёмным от сажи стеклом,

это бабочка в форточку бьётся — плохая примета…

Это всё, что не сказано — прячется где-то внутри —

от случайного взгляда, от рук типографских рабочих,

что плетут отпечатки, как ты свои мысли… свои,

говоря только то, что никто не поймёт — между прочим.

Это шум уходящего времени. Это любовь…

неслучайная встреча, когда нет надежды на встречу.

Это то, что и смерть не отнимет за пригоршню слов…

Это тридцать седьмой, или тридцать восьмой… тихий вечер.

май 26. 2017 год

* * *

Чешуя по всей пристани, вывернутое нутро —

карпа, сазана, селёдки… Крюки и сети…

и никакой возможности лечь на дно,

ибо — коты за это теперь в ответе…

и дожидаются только, когда улов

распределят и выделят часть добычи

ту, в которой больше — пустых голов…

и плавников — чем было для них обычно…

и потому все утренние коты,

чтобы поесть — стараются быть поближе —

к осуществлению детской своей мечты —

на берегу, а не где-нибудь там, в Париже,

или Венеции… Сети — на свежем ветру —

до следующей ночи, до следующего улова…

кошки все серы и ветер в свою дуду —

до потемнения, не говоря ни слова.

май 28. 2017 год

* * *

Когда у смерти нет других причин —

она решает, что ты — просто — старый…

и умер от количества морщин —

не от болезни или перегара

в автобусе… Бессмертная душа —

трагедия — не жизни — перевода —

в другую ипостась, где не спешат

придать огласке смысл разговора —

подробности… и медленная речь

не оставляет шансов очевидцу

происходящего — в другую землю лечь,

бессмысленно разглядывая лица —

кому при жизни не успел сказать

и пары слов… Бессрочное молчанье,

как дополнение к словам — ни дать, ни взять…

плюс ко всему — неровное дыханье —

проблемы с сердцем, что ещё пока —

отстукивает Богу телеграммы,

но ждёт уже последнего звонка —

с той стороны пустой оконной рамы,

в которой, даже для приличия, стекло —

не предусмотрено… так — только занавеска —

на гвоздиках — банально и смешно,

но — и она не двигается с места…

Не шевелится, как в реке вода.

не продлевает в право или в лево —

остаток жизни, так как никогда

не покидает данного предела…

морщинится, как старое лицо —

окно не расставляет ударенья,

когда ты наблюдаешь сквозь него,

а только продлевает те мгновенья,

когда глядишь — на всё — во все глаза,

стараясь распознать изнанку куртки…

или плаща… Как кто-то там сказал,

что жизнь подобна старой, глупой шутке!.. —

не более того, но — не судьба,

которой достаёт ума — не сгинуть —

за занавеской, чтобы всё сполна —

в лицо уже, а не случайно в спину,

когда дыхание и напряжённый слух,

как дерево в саду ждут одобренья —

садовника, чей взгляд уже потух…

и глаз слезу не давит — с огорченьем —

по поводу кончины старика —

он просто умер из-за длинной жизни,

когда истёрлась дряблая рука

и линии срослись, к полёту мысли

добавив — только — выверенный срок.

Не более того!.. — ни дня без строчке —

в амбарной книге, где длиннее строк —

лишь даты — без особых полномочий…

Без продолжения. Без вариантов дней,

когда всё кажется, а не на самом деле…

когда и тень твоя чуть-чуть — длинней —

заботится уже о новой цели.

май 29. 2017 год

Слова

Из кусочков сотканное одеяло —

крупной строчкой поверх рисунка —

точно рельсами поверх вокзала —

в направлении почтальона с пастушьей сумкой…

в сторону почты, откуда письма —

голубиной стаей — до адресата —

к месту скопления глупых мыслей

под охраной сторожа или солдата,

или то и другое… Лоскутный остров,

вымеренный до сантиметра — в профиль…

до последней складки песчаной, просто

став лицом с искажённой бровью,

то есть — портретом — на фоне неба —

простыни в облачных складках ночи…

невероятно, но где бы ты не был —

мерный лоскутик к пейзажу пристрочен,

как к запотевшему зеркалу листик

с напоминанием — не про работу,

так — не забытые с вечера мысли —

просто слова… или имя кого-то,

кто, как и ты за ветвистый рисунок —

строчки чернильной — коня и полцарства…

чтобы однажды — холодной и лунной

ночью — согреться, услышав вдруг — Здравствуй.

май 31. 2017 год

* * *

Май на исходе. Медленно июнь

вползает в дом. не раздвигая шторы —

дыханием — сквозь шёлковую тюль —

через него!.. — с растительным узором

по всей длине… и комариный гул

в ночное время — громче самолёта

над городом, что вечером уснул,

став лёгкою мишенью для кого-то —

в борьбе за воздух, что — горяч, тягуч…

медлителен, как после спячки муха —

в оконной раме — в обрамленье туч…

и звук, не различаемый для слуха —

в начале лета. Никогда ещё —

так холодно — до самого июня…

и, видимо, синоптика просчёт —

ещё аукнется… но это позже будет.

май 31. 2017 год

Отрывок

Суровый камень, вдавленный в песок,

коричневый, холодный безымянный…

с какой-то надписью — из прошлого кусок…

стеклянный, оловянный, деревянный…

Бессмысленный, даже когда вода

оттачивает острые границы —

между песком и камнем, иногда

давая шанс им ненадолго слиться

и стать — одним… как ранее, когда

никто не спрашивал — откуда этот камень…

откуда в кране тёплая вода

и почему — так краткосрочна память!..

и время — только до шести утра —

не далее… состарившийся вечер…

и ласточки — всегда — пора, пора —

не как-нибудь, а именно — навстречу.

Глаза в глаза… Недолгий перелёт —

от берега до первого балкона

с покатой крышей, где уже живёт

другая ласточка, сбежавшая со склона —

во избежание бесчисленных потерь —

во время наводнения и позже,

когда — без разницы — тогда или теперь —

пустые гнёзда и немые звёзды…

и камень вдавленный в бесчувственный песок —

не более, чем продолженье списка,

где имена — чуть-чуть — наискосок,

чтобы не стать бухгалтерской запиской.

июнь 1. 2017 год

* * *

Зрение, после дождя, находит только пропажу.

видимо — ради этого всё и было…

то есть, вполне возможно, что часть пейзажа —

была готова, чтобы её размыло,

увековечив тем самым пустое место,

откуда не то, что птицы — ветвистый шорох…

всё — в одночасье — вместе с водой исчезло,

освободив от лишнего этот город…

с тополиным пухом. Глаз теребит деревья,

перебирает ветвистый немой рисунок —

на фоне облака, что коротает время

после дождя, уткнувшись в печальный сумрак.

Ночью все кошки тёмно-мышиного цвета —

глаз различает только пустое место…

и иногда полоску дневного света,

но это чуть позже — ближе уже к рассвету,

то есть когда — другой — по составу воздух…

и никого, кто мог бы отвлечь вниманье,

видимо — так и было, когда был создан —

весь этот мир — после дождя — дыханьем.

июнь 2. 2017 год

* * *

Из списка мест, куда я ни ногой —

не исчезает улица, где вырос,

куда второй раз — только на покой,

чтобы, в конце концов, действительно — всё сбылось

или сбылось — словесная игра —

не на площадке детской перед домом,

а где-то рядом, где кричит — Пора —

какая-то старушка в незнакомом

цветном халате… но не говорит —

куда пора и как к ней обращаться…

Луна, меж тем, торжественно горит,

давая шанс неспящим домочадцам —

хоть что-то в длинном списке разглядеть

и распознать какое-нибудь имя —

знакомое не полностью — на треть —

пока луна не занята другими,

такими же, кто, как и я — не спит,

чернилами распарывая время,

пока луна, как солнышко, висит,

не раздражая спящие деревья —

свечением… Из каждого угла

выглядывает кто-то осторожный,

кто тоже шепчет мне — Пора, пора…

но не разборчиво… Колеблется треножник,

как — твою мать — в озвученной тиши…

Глаза глядят, почти не различая

всё то, что днём увидеть — не спешил,

о чём потом — жалеть, того не зная,

не отличая вечер ото дня,

слова от вымысла, обложку от страницы

с каким-то текстом, помнящим меня…

журавль в небе — не в руке синица —

тревожная… или сплошная тень —

от сказанного — воробей на ветке…

Глухой старик, превозмогая лень,

встаёт, кряхтя, со старой табуретки.

июнь 3. 2017 год

* * *

Из-под балкона вынырнувший подъезд —

ориентир глухому соседу сверху,

чтобы дойти до дома — из дальних мест,

не опоздав на утреннюю поверку…

Не говоря ни слова — летит душа

из-под балкона — к облаку, что на крыше,

чтобы увидеть — как бесконца спешат

ходики — только когда их никто не слышит…

да, и не видит — с балкона не тот обзор.

Если бы сверху!.. — не позволяет зренье —

перемещение по вертикали — вздор —

в этом весь смысл… плюс ко всему — терпенье,

то есть — незнание — как не сойти с ума!

Происходящее — лишь добавляет речи,

то есть — к пейзажу — озвученные слова,

что говорит мне тот, кто идёт навстречу…

из-под балкона… по плоскости. Пыль и свет.

Тонкая россыпь капель — из-под балкона…

и никого, кто дал бы простой ответ —

не из-за страха — чтоб избежать урона.

июнь 4. 2017 год

* * *

Пройти по длинным коридорам дома,

ни с кем не встретившись… Вдохнуть холодный воздух

из форточки — после ночного шторма,

стать призраком и… возродиться — после —

никем не узнанным. Стать неодушевлённым.

Быть частью коридора или дома…

бумагой в пиш. машинке — запылённой,

забытой автором в процессе разговора…

ненужной частью утреннего мира,

ничтожным существом в границах света,

где есть пространство — коридор, квартира —

знакомая по пыли и приметам

старения. Безоблачное небо

из-за окна разглядывает сумрак,

который здесь, внутри, не за пределом —

божественного, сказанного в сумме…

Озвученного, как бы — из-за шторы,

где прячутся все призраки и дети,

играя в прятки, сразу после школы,

когда учитель больше не в ответе

за их существование… Художник

расчёркивает новую страницу

и пробует насытиться — безбожник —

не журавлём, а маленькой синицей…

чтобы ещё раз насладиться утром —

сквозь форточку — холодным — по сезону,

когда синоптик врёт ежеминутно

про торжество природы — по закону,

но не по совести… Мели, мели, Емеля!.. —

сжигай мосты. гуляй напропалую…

Сегодня вторник — раньше — понедельник…

и в коридоре кот — один — тоскует.

июнь 6. 2017 год

* * *

Раньше сюда приходили поставить свечку…

теперь чтобы слить остатки дрянного пива,

смыть со стены потерянную овечку,

в кофточку всунуть всё то, что когда-то было.

Раньше гуляли парами и при свете,

чтоб, ни дай Бог, соседи не ткнули пальцем…

Раньше рыбак чинил после шторма сети —

нынче латает лодку для постояльцев

частной гостиницы — недалеко от дома…

и никому нет дела до длинных мыслей

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 368