электронная
100
печатная A5
397
18+
Загадочный камень царя Александра (об александрите, Александре II и не только о них)

Бесплатный фрагмент - Загадочный камень царя Александра (об александрите, Александре II и не только о них)

Издание 2-е, исправленное и дополненное


5
Объем:
376 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-7100-2
электронная
от 100
печатная A5
от 397

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

К читателю

В этой исключительно емкой по объему фактического материала монографии рассмотрен широкий круг вопросов, касающихся александрита. Александрита, не только как редчайшей минеральной разновидности — его физико-химических и оптических свойств, условий образования и нахождения в природе, но и как уникального драгоценного камня — стоимости, особенностей обработки и отличия от подделок…

Но главное достоинство книги, на мой взгляд, отражено в названии, вернее в его окончании: «…об александрите …и не только о нем». Авторы живо, образно и объективно описывают историю открытия и происхождения названия этой удивительной и до сих пор во многом загадочной по своим свойствам разновидности хризоберилла, приводят интересные сведения о становлении и развитии горнорудного промысла на Урале, сложной истории человеческих взаимоотношений и переплетения их судеб.

Ценность книги еще и в том, что она основана на богатейшем историческом материале, нисколько не теряющем своего значения со временем. Все это выдвигает монографию в число оригинальных и, несомненно, актуальных для минералогии, геммологии и истории науки работ.

Книга ориентирована на широкий круг читателей — минералогов, геологов, геммологов, коллекционеров, историков науки и просто любителей камня. Уверен также, что она найдет положительный отклик у всех, кто интересуется отечественной историей и ролью камня в развитии материальной и духовной культуры.

В. Г. Кривовичев,

доктор геолого-минералогических наук, профессор, заведующий кафедрой минералогии Санкт-Петербургского государственного университета

От научного редактора

Эта книга посвящена одному из наиболее редких и таинственных драгоценных камней, рождение, жизнь и свойства которого до сих пор в значительной мере окутаны тайной. Большинство людей только слышали об этом камне-хамелеоне. Этот камень не только меняет свой цвет, но и встречается в различном облике. Его находят то в виде индивида, то в виде двойника, а чаще — в виде сростка трех индивидов. Индивиды прорастают друг друга и образуют двойную шестигранную пирамиду или шестигранную призму. Условия образования и механизмы роста этих морфологических разновидностей александрита остаются загадкой для ученых.

Авторы взяли на себя трудную задачу — простым и доходчивым языком рассказать об этом сложном и таинственном создании природы. Им поневоле потребовалось ознакомить читателей с основами геологии, минералогии и геммологии, перевести язык специальных терминов на уровень литературного языка.

Александрит в этой книге рассматривается на фоне исторических событий и судеб людей, в различной степени связанных с Уральскими изумрудными копями. Долг и честь — или зависть и подлость? Что руководило поступками людей, крупных государственных деятелей и простых российских служащих, столкнувшихся в жизни с баснословным богатством — уральскими драгоценными камнями? Для того чтобы ответить на эти вопросы, авторы использовали как многочисленные исторические документы, так и современную геммологическую литературу. Несомненной заслугой авторов является описание новейшей истории Уральских изумрудных копей. Она сохраняет все признаки и недостатки, характерные для российской действительности ХIХ века!

Изумрудные копи являются яркой страницей в истории развитии камнесамоцветного промысла на Урале. Важное место на этой странице занимают «хитники» — самоотверженные авантюристы, любители минералов и неутомимые копатели. Их поиск и труд привели к открытию на Урале большинства известных месторождений ювелирных и поделочных камней. Авторы внесли свой вклад в описание истории «хитничества». Эта история полна поломанными судьбами, трагизма и редкого «фарта». Она еще ждет своих исследователей.

В истории человечества камням-самоцветам всегда приписывалась способность влиять на судьбы людей. По мнению астрологов и экстрасенсов, самоцветы лечат, предсказывают судьбу и даже становятся причиной преждевременной смерти. Авторы относятся к этому с большой долей иронии, но не смогли преодолеть искушение… Этим, наверное, можно объяснить подробное изложение истории жизни и смерти русского императора Александра II, в честь которого назвали один из самых прекрасных драгоценных камней в мире — александрит.

Конечно же, в книге приведены все геммологические характеристики александрита, от свойств до маркетинга, но это скорее для специалистов. Главное в книге — это исторические параллели судеб камней и людей!

В. И. Жернаков

доцент кафедры минералогии,

петрографии и геохимии Уральского

государственного горного института, кандидат геолого-минералогических наук

Предисловие ко второму изданию, исправленному и дополненному

Книга — «Камень царя Александра» по своему содержанию относится к научно-популярному изданию. Она будет интересна и познавательна для широкого круга читателей: геологов, минералогов, специалистов в области геммологии, историков и, конечно молодежи. Сейчас, к сожалению, создается впечатление, что книги о камне не востребованы. На тысячи изданий сугубо развлекательного жанра, пылящихся сейчас на полках книжных магазинов, приходится лишь одна книга о камне. В своей работе авторы интересно, всесторонне и доступно рассказали об уральском камне — александрите «… и не только о нем!…» Причем книга не посвящена целиком его вымышленным «мистическим» свойствам, а достаточно популярно рассказывает об истории открытия, процессах образования, всевозможных характеристиках и практическом использовании конкретного, очень редкого, необычного минерала и драгоценного камня; привлекает широтой охвата материала и патриотичностью в приложении именно к уральскому александриту. Каждый раздел — максимально информативен. Разве что «историческая» часть, посвященная императору Александру II, на мой взгляд, достаточно субъективна и выглядит в общем контексте книги несколько чужеродно и растянуто. Впрочем, оставим это на совести авторов и на суд читателей.

Надеюсь, что эта книга заинтересует «продвинутую» молодежь — новое поколение, которое стало забывать уже сказы Бажова про Данилу-Мастера, уральские самоцветы, да и вообще про мощь и богатства земли Уральской, земли Сибирской, а также придаст дополнительный интерес к восстановлению и развитию геолого-минералогического туризма на территории Уральских Изумрудных копей, Ильменского заповедника, от старательской Пышмы до хитного Адуя, от суровых хребтов Приполярного Урала до башкирских степей.

Счастливого пути в познании нового,

Уважаемый Читатель!

А. Н. Селиванов

директор Музея минералогии,

камнерезного и ювелирного искусства,

г. Заречный, Свердловская область

Необходимое предисловие

«…вот-вот тот вещий русский камень… Коварный сибиряк!

Он все был зелен, как надежда, а к вечеру облился кровью…

в нем зеленое утро и кровавый вечер…

Это судьба, это судьба благородного царя Александра!»

Н. С. Лесков, Александрит,

Разсказы кстати, СПб и М., 1886 г.

Как только не называют александрит: «камень царя Александра», «императорский камень», «камень-хамелеон», «двуцвет»; в нашей стране его незаслуженно зовут «вдовьим камнем», а в последнее время он получил и печальную славу как «самый криминальный камень России»…

Что же на самом деле представляет собой александрит, этот по выражению прессы «фантастически дорогой и редкий камень»? Почему он обладает загадочным свойством изменять свою окраску, да не просто в оттенках, а резко — от изумрудно-зеленого до рубиново-красного? Почему он назван в честь российского императора Александра-II-Освободителя и, по словам писателя Н. С. Лескова, вынесенным в эпиграф, служит отражением его судьбы? Отчего его называют «самым криминальным камнем»? Как он образовался, и где его находят, и, наконец, почему он так редок в свободной продаже и так безумно дорог?

На эти и многие другие вопросы об александрите призвана ответить эта книга.

Идея написать ее зрела у авторов давно, а поводом послужили многочисленные вопросы любознательных посетителей международных ювелирно-минералогических выставок «Мир камня», вот уже более двадцати лет регулярно проводящихся в Санкт-Петербурге и многих других городах России.

Этот загадочный и редкий камень, как и все таинственное и труднодоступное, буквально притягивает к себе и вызывает неодолимое желание, если уж не иметь его, так хотя бы знать о нем больше… Многие из посетителей выставок показывали нам ограненные камни и ювелирные изделия с ними, будучи в полной уверенности, что являются счастливыми обладателями александрита. Но, к нашему сожалению и глубочайшему разочарованию владельцев, все камни оказались имитациями, а грубо говоря, дешевыми подделками. Часто нас спрашивали, где можно подробнее узнать об александрите. Ничего конкретного посоветовать мы не могли, так как среди современной и более ранней литературы о камнях и в мировой Сети Интернета, (по крайней мере, в русскоязычной литературе и на сайтах), нет общедоступной «монографии», которая была бы целиком и полностью посвящена этому камню. Общие и специальные сведения о нем, рассыпанные по страницам популярной и научной литературы и в Сети, довольно скудны, отрывочны и разрозненны, а ошибочные факты нередко кочуют из публикации в публикацию… Пожалуй, единственным научным изданием, целиком посвященным александриту, является монография Ю. С. Козлова, вышедшая в 2003 году в издательстве «Наука» [36]. В ней детально описывается кристалломорфология минерала, методы его исследования, приводится обзор рынка и цен на камень. Также практически недавно, в 2010 г., издана интереснейшая, содержащая фактически выверенный исторический материал и прекрасно иллюстрированная книга Карла Шметцера «Русский александрит» (на англ. яз.) [113]. Но она, к сожалению, практически недоступна русскоязычному читателю.

Настоящая книга как раз должна заполнить имеющийся «информационный вакуум» и послужить своего рода справочником, посвященным одному единственному камню…

Именно поэтому авторы-составители постарались включить в нее максимум сведений, сделать эту книгу интересной и полезной не только для любознательного, но неподготовленного читателя, но и для специалистов-геологов, мастеров-ювелиров, экспертов-геммологов. Это обстоятельство обусловило несколько «рваный» стиль изложения — разделы, написанные достаточно популярным языком сменяются сложным для неспециалиста «наукообразным» текстом, а сухие цифры справочного характера — лирическими отступлениями на темы истории, «мистики» и т. п. Авторы решили не править получившийся текст под одну гребенку в надежде на то, что специалисты, прочитав популярные разделы, смогут по-новому взглянуть на этот необычный драгоценный камень, а ювелирам приведенные исторические сведения и легенды, возможно, дадут пищу для вдохновения и повод для создания новых, еще лучших изделий с александритом. Неподготовленный же читатель, преодолев с помощью приведенного краткого толкового словарика терминов специальные разделы, значительно расширит свой кругозор…

Коллеги, читавшие книгу еще в рукописи, пеняли авторам на перегруженность ее весьма пространными цитатами, которыми особенно изобилует раздел об Изумрудных копях Урала, а также на значительный объем «исторического» раздела, посвященного Александру II. Но тут уж мы над собой не властны. Очень хотелось сохранить стиль изложения первоисточников, донести до читателя «аромат эпохи» и воздать должное незаслуженно забытому, но по нашему мнению, одному из самых лучших и одновременно самых противоречивых правителей за всю историю России. «Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости» — писал А. С. Пушкин в статье «О русской литературе». Вдобавок, александрит, пожалуй, единственный из камней, «судьба» и свойства которого настолько тесно, даже можно сказать, мистически, связаны с судьбой человека, в честь которого он был назван…

По многим затронутым в книге вопросам авторам сложно было соперничать с такими признанными знатоками геологии и минералогии Среднего Урала, каким был академик А. Е. Ферсман и являются наши современники — Ф. Ф. Золотухин, А. Ф. Ласковенков, В. И. Жернаков, Э. Ф. Емлин, В. Н. Авдонин и другие; знатоками истории камня и уральской камнерезной промышленности В. Б. Семеновым и И. М. Шакинко. Поэтому при составлении соответствующих разделов мы широко пользовались их опубликованными работами, стараясь делать, естественно, корректные ссылки.

Еще в большей степени это касается раздела, посвященного личности и эпохе императора Александра II. Он является целиком компилятивным, хотя и не свободен от авторского отношения и подспудных оценок, которые наверняка покажутся профессионалам-историкам чересчур наивными и несколько однобокими. Пусть они нас за это простят…

Хотя авторы-составители этой книги и посвятили лучшие годы своей жизни отечественной геологии и горному делу, они не претендуют на новизну и оригинальность приведенных специальных фактов и идей. Но все же после тщательной проработки, осмысления и использования изданной литературы и Интернет-ресурсов, многочисленных консультаций с профессионалами и знатоками вопроса — геологами, минералогами, ювелирами, старателями, коллекционерами, авторы без ложной скромности могут сделать вывод о том, что их труд является на сегодняшний день наиболее полным популярным изданием, посвященным александриту. Они предлагают его вниманию читателя, прося при этом не судить слишком строго, ибо профессиональные знания и благие намерения, к сожалению, не всегда сочетаются с литературными способностями…

Авторы искренне благодарят за доступ к редким дореволюционным изданиям и к другой специальной информации, а также за профессиональные консультации и помощь дружескими советами ювелиров В. В. Воробьева и Ю. Б. Дробаху, геммологов Е. А. Закамалдину и Марка Вишневецкого, геологов В. Н. Авдонина и Л. Р. Колбанцева, минералога М. Н. Мурашко, знатока александрита И. И. Машукова, уральских «хитников», пожелавших остаться неизвестными, а за всестороннюю поддержку, техническую помощь и ангельское терпение — спутниц жизни — Елену Викторовну, Тамару Степановну, Елену Николаевну и Татьяну Петровну.

Особую признательность выражаем заведующему кафедрой минералогии Санкт-Петербургского госуниверситета В. Г. Кривовичеву, сделавшему ряд ценных замечаний и взявшему на себя труд по представлению книги читателю; доценту кафедры минералогии Уральского Государственного Горного Университета В. И. Жернакову за тщательное и высокопрофессиональное научное рецензирование рукописи, а также директору Музея минералогии, камнерезного и ювелирного искусства города Заречный А. Н. Селиванову за любезно предоставленный в наше распоряжение ценный фактический материал по уральским александритам и предисловие ко второму, дополненному, изданию.

Со вниманием и благодарностью примем все критические замечания, поправки и пожелания и обязательно учтем их в последующих работах на эту тему.

Контактный электронный адрес: m.leykum@gmail.com.

В заключение выразим надежду, что эта книга вам понравится и вызовет желание узнать больше о затронутых в ней вопросах. Специально для этого нами приведен обширный и подробный список литературы.

Первое издание настоящей книги так и не вышло в «бумаге», но широко разошлось по мировой сети Интернет, например: http://хитник.рф/litera/book057.pdf [46]

Также, материалы из первого издания были использованы авторами в ряде смежных публикаций:

Лейкум М. С., Попов М. П. Уральский изумруд // В книге: Рингзвуд Р. — Изумруды. Исследование пристрастного знатока, пер. с англ., стр. 368—399, изд. Ювелирный дом CLUEV, 2012 г [47];

Попов М. П., Лейкум М. С. Камень царя Александра // журнал PLATINUM, №40, стр. 50—53, №41, стр. 34—35 [74];

Попов М. П. Камни Урала // Уральский следопыт, №9, 2011 г;

Машуков И. И., Лейкум М. С. «Камень Александра» (практическое пособие по определению уральского александрита), интернет-публикация [56]:

https://misha-kamushkin.dreamwidth.org/tag/alexandrite-gem

Поэтому авторами была предпринята попытка второго издания, актуализированного применительно к современным реалиям и дополненного новыми текстовыми и фото-материалами, в том числе, весьма содержательной, объемной и насыщенной практически полезной информацией геммологической частью.

Приятного Вам чтения!

Что такое александрит

«Александрит есть видоизменение уральского хризоберилла. Это минерал драгоценный. Цвет александрита — темно-зеленый, довольно сходный с цветом темного изумруда.

При искусственном освещении камень теряет свою зеленую окраску и переходит в фиолетовый или малиновый цвет.

Днем же, при сильном солнечном свете, камень принимает, в известных направлениях, приятный фиолетовый цвет с небольшими переливами в синевато-зеленый цвет…»

М. И. Пыляев, Драгоценные

камни, их местонахождение

и употребление, СПб, 1888 г.

Александритом называется хромсодержащая разновидность минерала хризоберилла (сложного окисла бериллия и алюминия), меняющая окраску от темной сине-зеленой, голубовато-зеленой, темной травяно-зеленой, оливково-зеленой при дневном свете до розово-малиновой («red glow» — красное каление) или красно-фиолетовой, пурпурной при вечернем или искусственном свете. По названию этого камня смену окраски минералов при изменении спектра освещения называют «александритовым эффектом», а ювелиры — «реверсом».

Вот как описывает этот камень видный российский минералог XIX века академик Н. И. Кокшаров (1818–1893) в 1862 году [37]: «Александрит попадается в виде весьма больших, превосходных кристаллов (которые почти все тройниковые кристаллы), вросших в слюдяном сланце. Цвет его большей частью темный травяно-зеленый, склоняющийся к изумрудно-зеленому, реже бледный желтовато-зеленый. Кристаллы александрита обнаруживают сильный плеохроизм, который так отличителен, что бросается в глаза даже при самом поверхностном рассмотрении; в самом деле: при отраженных лучах света александрит имеет темный зеленый цвет, а при проходящих сквозь него лучах… коломбиново-красный. Этот последний красный цвет является впрочем, только тогда, когда кристаллы разсматривают пред ярким пламенем стеариновой свечи или лампы, а не пред обыкновенным дневным светом облачного неба.

Вследствие столь сильного плеохроизма прозрачныя вставки александрита, выграненныя приличным образом, днем кажутся зелеными, как изумруд, а вечером при ламповом освещении как аметист, т.е. красновато-фиолетовыми. Это свойство камня дало повод Н. Норденшильду сказать, что александрит носит два главныя русския военныя цвета: зеленый и красный…».

Сходным эффектом изменения окраски, но в значительно меньшей степени выраженным, обладают и редкие разности некоторых других минералов, применяющихся в ювелирном деле, — корунда (сапфира), шпинели, гранатов, кианита, флюорита, монацита, аметиста, турмалина, диаспора, кеммерерита и др.

Помимо александрита, минерал хризоберилл имеет еще одну ювелирную разновидность, которая носит собственное название из-за особых свойств. Это цимофан, названный так французским аббатом и минералогом Рене Жюстом Гаюи (1743–1822) в 1789 году от греческих слов χΰμα — «волна» и ψαίνειν — «казаться», или, как его еще называют — хризоберилловый кошачий глаз. Он содержит субмикроскопические полые канальцы или включения игольчатых минералов — актинолита и силлиманита, расположенные параллельно главной кристаллографической оси кристалла. Из-за этого на отшлифованной в виде выпуклого кабашона поверхности камня возникает движущаяся при покачивании полоска света. Когда толщина канальцев или волокон и расстояния между ними сопоставимы с длиной световой волны, камень вдобавок испускает радужное свечение в основном в синеватых тонах — опалесцирует. Изредка на распиленном поперек главной оси кристалла и отшлифованном цимофане заметен эффект, называемый астеризмом— радиально расположенные продолговатые отблески, слагающие шестилучевую эвезду. Опалесцирующие или обладающие астеризмом цимофаны очень редки, еще более редким является прибавление к этим свойствам «александритового эффекта» — эффекта изменения окраски.

Стоит также подчеркнуть, что приоритет названия «кошачий глаз» относится именно к хризобериллу-цимофану, все прочие названия минеральных разновидностей, включающие это словосочетание, должны рассматриваться как второстепенные.

Основные физико-химические и оптические свойства

Химический состав: формула BeAl2O4, теоретическое содержание BeO — 19,71%, Al2O— 80,29%, реально же минерал содержит еще до 1% Fe2O3 и около 0,3% Cr2O3, а также нередко значимую примесь титана (до 3%) и некоторых других элементов (ванадия, кобальта, никеля, марганца, меди).

Кристаллографическая форма: сингония ромбическая, класс симметрии ромбобипирамидальный 3L23PC, пространственная группа Pnma, кристаллы толстотаблитчатые, короткопризматические, характерны псевдогексагональные (шестиугольные) тройники прорастания, называемые на Урале «пешками» и V-образные и Х-образные двойники срастания (рис. 1).

Достаточно обычна штриховка на некоторых {100} и {010} гранях. Минерал оптически двуосный положительный.

Параметры элементарной ячейки: a0 = 4.427, b0 = 9.404, c0 = 5.476.

Спайность (способность минерала раскалываться по ослабленным направлениям в кристаллической решетке) — совершенная по призме {011}, несовершенная по {010} и несовершенная, до слабой по пинакоиду {100}.

Излом плоскораковистый, неровный.

Твердость (по относительной шкале Мооса) — 8–8,5.

Микротвердость — 16592–18896 кг/мм.

Плотность — 3,644–3,763 г/см3.

Температура плавления — 1855–1880 оС.

Прозрачность — прозрачный до просвечивающего.

Блеск стеклянный, на изломе — жирный.

Показатель преломления по разным кристаллографическим осям — от 1,744 до 1,758 (ng = 1,753–1,758; nm = 1,747–1,753; np = 1,744–1,748).

Двупреломление (n— np) = 0,007–0,011.

Дисперсия — 0,009–0,011.

Люминесценция (способность светиться под действием ультрафиолетовых лучей) — слабая, темно-красная, реже бледно-зеленая или желто-зеленая.

Плеохроизм (способность кристалла в проходящем плоскополяризованном свете менять окраску по различным кристаллографическим направлениям) — аномально высокий по трем направлениям (трихроизм). По оси (а) цвет камня — красный, красно-фиолетовый, по оси (b) — желто-оранжево-красный, по оси (с) — зеленый, голубовато-зеленый. В александритах из Бирмы цвета плеохроизма несколько специфичны: пурпурный — травянисто-зеленый — голубовато-зеленый. В изложении академика Н. И. Кокшарова [37] описание цветов плеохроизма уральского александрита звучит как поэма: «яремедянковый, чистый изумрудно-зеленый — масляно-зеленый, склоняющийся к медово-желтому, медово-желтый — селадоново-зеленый, в толстых пластинках фиолетовый или коломбиново-красный…».

Характеристические линии и области спектра поглощения — 655.5–687.5, 649, 640, 555, 504, 495, 485, 445 нм (в основном специфические линии хрома).

Главные линии дебаеграммы: 3.24, 2.57, 2.33, 2.08, 1.61, 1.36.

Положение в классификации (иерархии минерального царства):

по Дана: (7.2.9.1) — сложные окислы, группа шпинели, минеральный вид хризоберилл (хромсодержащая разность — александрит);

по Штрунцу: IV/B.07—10 IV — окислы металлов, род шпинели, группа хризоберилла-сведенборгита, минеральный вид — хризоберилл (хромсодержащая разность — александрит); ближайшие родственники: мариинскит — BeCr2O4, таафеит — Mg3Al8BeO16, сведенборгит — NaBe4SbO7.

Прокомментировать этот сухой справочный перечень для неспециалистов довольно сложно. Если любознательный, но неподготовленный читатель все же пожелает разобраться, что означают незнакомые для него термины, он может обратиться к приведенному в конце книги краткому толковому словарику. Такие важнейшие свойства александрита как оптические, включая александритовый эффект и плеохроизм, которые и определяют, в первую очередь, его ценность как самоцветного камня, подробно и достаточно популярно рассмотрены в разделах «Александрит как драгоценный камень» и «Геммологические характеристики».

Александрит в истории цивилизации

«История камня переплетается…

с общей историей человеческой

цивилизации, …историей культуры,

науки и искусства…»

академик А.Е.Ферсман,

«Очерки по истории камня», 1925 г.

Как драгоценные камни, собственно хризоберилл, александрит и цимофан, видимо были знакомы человеку очень давно. Но они либо не отличались от других сходных камней как хризоберилл, либо не имели собственного названия из-за большой редкости как александрит. Возможно же их старинные названия, как, например, название цимофана, были утеряны.

Не исключено, что именно эти минералы описаны в древнеиндийских и тибетских трактатах под именем таинственного камня «вайдурья» («вайдуриам»), именно так, по мнению А. А. Беуса [7] звучит древнеиндийское название хризоберилла на языках майялалам и санскрит. По текстам тибетских трактатов, вайдуриам излечивал все известные в то время 404 болезни, обладая самым могучим среди камней лечебным действием.

Существуют и другие мнения относительно этимологии слова «вайдуриам», в частности считается, что в древней Индии оно могло обозначать лазурит или другие синие драгоценные камни. Так, в той же книге А. А. Беуса упоминается индийское название «вайдуриам-ниили», переводящееся как синий сапфир.

В ряде публикаций, посвященных буддизму и индо-тибетской медицине, слово «вайдурья» переводится как «берилл» на основании рассуждений современного буддийского проповедника Сангье Гъяце о существовании желтой, прозрачной и сине-голубой разновидности вайдурьи. Правда авторы этих же публикаций по незнанию основ минералогии относят к группе берилла еще и хризоберилл-александрит…

Самое древнее дошедшее до наших дней письменное упоминание о вайдурье содержится в древнеиндийском медицинском трактате «Расараджа Тарангини» (II тысячелетие до н.э.), где этому камню приписываются свойства излечивать от ревматизма, артрита и многих других заболеваний. Там же приводится описание трех его разновидностей: «цвета бамбукового листа» — по-видимому обычный хризоберилл; «блестящий и переливающийся как павлиний глаз» — возможно опалесцирующий хризоберилл или александрит; и «сверкающий как кошачий глаз» — разновидность кошачий глаз (цимофан) [7].

В книге пятой (глава 98) известного древнеиндийского эпоса «Махабхарата» (середина I тысячелетия до н.э.) вайдуриам упомянут как дорогой подарок, поднесенный властителю Юдхишмитре при коронации, которая, как считают, происходила где-то в 2000–1400 гг. до н. э. Там же содержится упоминание, что подаренный камень был добыт где-то в горах вблизи западного побережья Южной Индии (нынешний индийский штат Керала).

Вайдурья (вайдуриам) часто упоминается в тибетских медицинских трактатах, таких, например, как «Чжуд-Ши» и «Отар-гадон-дэр-дзод», созданных в X–XII веках н. э. В «Чжуд-Ши» описан легендарный индийский город Лта-На-Сдуг («прекрасный на вид») где на вайдурьевом престоле восседает сам Учитель, бхагаван и верховный исцелитель Бхайшаджья-гуру (медицинское воплощение Будды) от которого исходят «исцеляющие вайдурьевые лучи» [107]. Более поздний (1683–1685 годы) комментарий к этому трактату так и называется — «Вайдурья-онбо» — вайдурьевый трон (в других переводах — «Голубая вайдурья»).

В тибетском трактате «Шел-Пренг», хранящемся в Агинском дацане (основан в 1811 году в местности Ага Агинской степной думы Нерчинского уезда Забайкальской области. Его тибетское название «Дичин Лхундублинг»), выделяется три разновидности вайдурьи, добываемой на Шри-Ланке:

сугата-вайдурья — зеленый, светящийся ночью камень, внутри которого видны три полосы;

лану-вайдурья — бесцветный несветящийся камень с одной полосой;

маньчжу-вайдурья — желто-зеленый, как кошачьи глаза, камень с девятью переливающимися полосами; ночью он светится, причем при нагревании свечение несколько усиливается.

Эти описания, пожалуй, наиболее полно подходят к цимофану.

Прилагательное «светящийся» может указывать и на наличие у камня александритового эффекта, ведь действительно, как еще могли наши предки охарактеризовать зеленый камень, в котором ночной порой, при свете пламени (а других источников искусственного освещения тогда и не было), загорался красный огонек.

Ю. О. Липовский [48], ссылаясь на тибетский трактат, упоминает, что в тибетской медицинской практике все лечебные драгоценные камни делились на три вида: человеческие, божественные и бодхисаттвовские. Первые обладают семью свойствами: они чисты, ярки, лечат отравления, устраняют жар, исцеляют опухоли, исполняют желания и изгоняют демонов. У камней второго вида на четыре свойства больше. Вдобавок к перечисленному, они еще весьма совершенные, очень легкие, способны следовать за божеством и говорить с ним. Камни третьего вида, к которым буддийская мифология относит и вайдуриам, сверх всех перечисленных качеств могут предсказывать человеку его карму, — что ждет его в конце жизненного пути и какое перерождение он заслуживает, а также произносить проповеди (?!).

В вольном русском переводе подстрочника вавилонского «Эпоса о Гильгамеше» (конец 3-го, начало 2-го тысячелетия до нашей эры), сделанном Н. С. Гумилевым, описано дерево, усыпанное самоцветными камнями: «…на лазуревом камне выросло райское дерево, и на нем плоды, совершенные для взора, между ними изумруды, рубины, яхонты и кошачий глаз и лунный камень…». Но в данном случае трактовка названий драгоценных камней, упомянутых в оригинале эпоса, безусловно является плодом поэтической фантазии переводчика…

Так называемый псевдо-Аристотель (анонимный автор начала-середины II века н.э.), упоминает в одном контексте два мифических камня, которые современной науке сложно сопоставить с известными на сегодняшний день минералами. Один из них, называемый им «сонным» или «усыпляющим», описан как светящийся в темноте ярко-красный камень. Человек, которому он повешен на шею, якобы засыпает на трое суток и просыпается лишь на четвертые… Другой, соответственно, «бодрствующий» камень, имеет зеленый оттенок и оказывает на человека противоположное действие — не дает ему заснуть до тех пор, пока не будет с него снят… Нам представляется, что под этими двумя легендарными самоцветами, (если конечно критически отнестись к мифологической трактовке их свойств), может скрываться один камень — александрит. Посудите сами. Взглянув ночью при свете пламени на спящего человека, на котором надета подвеска с александритом, вы заметите «светящийся ярко-красный камень», а увидев эту же подвеску при дневном свете на бодрствующем человеке, вы с удивлением обнаружите на ней камень зеленого оттенка…

В старинных книгах раввинов (видимо, в так называемых «мидрашах» — вольных толкованиях иудейскими богословами Пятикнижия Моисеева, II–VII веках н.э.) упоминается о прекрасном светящемся камне, который был взят Ноем с собой в ковчег. Этот камень, судя по описаниям, имел свойство изменять свой цвет и блеск в зависимости от времени суток, и во время потопа, когда не видно было ни солнца, ни луны, служил Ною для различения дня и ночи. Не исключено, что этот легендарный камень обладал александритовым эффектом.

Таким образом, хризоберилл, цимофан и может быть, александрит, известны человеку уже более 3,5–4 тысяч лет.

При раскопках древнего захоронения близ реки Чангул в Запорожье, где в XII веке был погребен половецкий хан, среди его останков были найдены массивные золотые перстни с крупными гранатами и один — с александритом. Это, вероятно, одно из самых старинных надежно датированных ювелирных изделий с этим камнем.

Древнейшие разработки александрита находились, по всей видимости, на юге полуострова Индостан, на территории древних индийских княжеств Траванкур и Кочин (юго-западная часть нынешнего индийского штата Керала), здесь хризоберилл-александрит и цимофан добываются кустарно-старательским способом из россыпных месторождений и поныне. По свидетельству А. А. Беуса [7] способы и условия добычи практически не изменились за четыре тысячелетия, — по приводимым им словам местного старателя Каранана: «…по рекам работают крестьяне, промывают песок, ил и гравий, иногда находят вайдуриам. А места добычи — сегодня здесь, — а завтра — там…».

Несмотря на неграмотность, крестьяне прекрасно умеют распознавать среди находок ценные камни: «…чтобы отличить хризоберилл от других камней, окрашенных в желто-зеленый или зеленый цвет, испытуемый материал бросают на дно конуса, свернутого из тонкой бумаги или восковки. Затем зажигают спичку и подносят ее снизу так, чтобы огонь осветил камень. Если при этом в минерале промелькнут желтые или багряные блики — значит это хризоберилл» [7].

Собственно хризоберилл как самостоятельный минеральный вид был впервые научно описан Авраамом Готтлибом Вернером (1750–1817) в 1789 году и назван им так от греческих слов χρυσόζ — «золотистый» и βήρυλλοζ — «берилл», что, впрочем, не надо путать с «хризобериллом» древних греков и римлян, под которым понимались гелиодор, хризолит, желтый топаз и некоторые другие желтые и желто-зеленые камни.

История открытия александрита в том изложении, в котором она кочует по страницам практически всех публикаций о камне, как популярных, так и серьезных научных, включая даже энциклопедии, правдива лишь отчасти и представляет собой в целом только красивую легенду. Согласно этой «официальной» версии «днем рождения» александрита считается 17 апреля (по старому стилю) 1834 года, когда, как сообщается в большинстве этих изданий, финский минералог Норденшельд нашел его в россыпи реки Токовой на Среднем Урале, что в 85 верстах к востоку от Екатеринбурга. Вначале он якобы определил этот камень как изумруд, который встречается там же довольно часто, но его смутила высокая твердость минерала — много выше чем у изумруда. Решив вечером определить его получше, он поднес минерал к пламени свечи, и с удивлением обнаружил, что тот, бывший ранее зеленым, замерцал кроваво-красным цветом. Свое же название «александрит» камень получил в честь цесаревича Александра Николаевича, будущего императора Александра II, чей день совершеннолетия как раз и праздновался 17 апреля 1834 года.

А как же всё это было на самом деле?

Известный геолог и минералог того времени, член-корреспондент Российской Академии наук с 3 ноября 1819 года, швед Нильс Густав Норденшельд (1792–1866), проживавший в Княжестве Финляндском Российской империи (рис. 4), действительно «окрестил» камень александритом в 1842 (!) году в честь цесаревича Александра. Но быть первооткрывателем минерала он не мог, так как побывал первый раз на Урале лишь в 1853 году, спустя 20 лет после официальной даты открытия камня. Какое же отношение Норденшельд имеет к александриту, и как к нему попал этот камень?

Сейчас каждый вновь открытый минерал проходит обязательное утверждение в Международной Комиссии по новым минералам (IMA), лишь после этого его существование как отдельного минерального вида и название считаются узаконенными. Но в XIX веке это происходило лишь после того, как минерал описывался известнейшим, авторитетным минералогом, а именно таким ученым с мировым именем и был Нильс Норденшельд. Такое происходило со многими вновь найденными уральскими минералами, в частности, с фенакитом. Сам Норденшельд пишет о том, какими путями к нему попадали эти камни так: «минерал (фенакит, прим. авт.) был мне прислан из Петербурга по благосклонности вице-президента Перовского, вместе с другими уральскими минералами, собранными Перовским во время его исторической поездки на Урал».

Человек, упомянутый в цитате — видный государственный деятель того времени, вице-президент Департамента уделов граф Лев Алексеевич Перовский (1792–1856) (рис. 5). Будучи истинным знатоком и любителем камня и, к тому же, страстным коллекционером, Л. А. Перовский очень интересовался новыми уральскими минералами.

Профессор Д. И. Соколов (1788–1852) в дополнительных страницах к своему «Руководству по минералогии» пишет: «Ученому Вельможе, ревностному любителю наук Двора Его Императорского Величества Гофмейстеру и сенатору Л. А. Перовскому обязаны мы еще одним любопытным открытием в нашем богатом Урале. Во время его посещения Уральских изумрудных копей открыт в сей самой горе хризоберилл кристаллами необыкновенной величины».

Таким образом, мы выяснили, что с Урала александрит впервые привез граф Л. А. Перовский, он же в дальнейшем и переправил его вместе с другими минералами для окончательного определения в Гельсингфорс (ныне Хельсинки) минералогу Нильсу Норденшельду.

Каким же путем к самому Перовскому попал этот камень?

В. Н. Авдонин и Ю. А. Поленов в своей замечательной книге «Очерки об уральских минералах» [1] рассматривая вопрос о приоритете открытия александрита, цитируют докладную записку командира Екатеринбургской гранильной фабрики Якова Васильевича Коковина, руководившего в те годы разведкой и разработкой Уральских изумрудных копей (приводится с сокращениями):

«Его сиятельству в должности вице-президента кабинета Его Императорского Величества и Гофмейстеру князю

Николаю Сергеевичу Гагарину

Исправляющий должность командира

Екатеринбургской гранильной фабрики

и Горнощитского мраморного завода

Я. В. Коковин

Представление


Во исполнение предписания Вашего сиятельства… имею честь представить весь состоящий у меня по добыче неизвестный зеленый камень, оставшийся за отправлением Г. вице-президенту Департамента уездов (графу Л. А. Перовскому, прим. авт.), на предмет испытания, как нового ископаемого с донесением, что маленький кристаллик, признак сего минерала, найден в прошлом году (т.е. в 1833 году, прим. авт.) в копях изумрудных камней, открытых и проводимых за счет Департамента уездов, в особенной жиле из слюдяного сланца состоящей, подобно жиле изумрудов и теми же породами сопутствуемой…

Жила сия …преследуется и уже выработана по направлению оной вглубь четырех сажен, на второй и третьей сажени встретились в нежном слюдяном сланце кристаллы в различных расстояниях один от другого, в натуральном таковом виде представлены были Его Превосходительству г-ну вице-президенту Департамента уездов от 21 апреля…

Новый сей минерал по кристаллизации, сильному металлическому блеску, тяжести, твердости и перемене цветов заслуживает особенное уважение и усиленных розысканий, и ежели будет находиться прозрачен и чист, то в ценности он может равняться алмазу.

Твердость сего ископаемого при огранке равна твердости яхонта, сапфиру, легко чертит все до сего известные камни, и что совершенно новое и весьма значительно: при дневном свете ограненный и в натуральном виде густо-зеленого цвета, а при огненном розовый или малиновый, судя по толщине и прозрачности камня».

Выходит, первые образцы нового минерала передал Перовскому именно Коковин, которому и должна принадлежать честь открытия александрита, в чем авторы совершенно согласны с В. Авдониным и Ю. Поленовым. «Фигура умолчания», сделанная по поводу приоритета Я. В. Коковина как его современниками, так и последующими авторами, включая и наиболее авторитетного — академика А. Е. Ферсмана, связана, видимо, с незаслуженно негативным отношением к Коковину, как к государственному преступнику, о чем мы постараемся рассказать далее…

Но Яков Васильевич Коковин лишь осуществлял общее руководство разведочными работами и врядли сам брался за кайло. Так что все-таки впервые этот необычный камень найден каким-то безвестным горщиком в 1833 году на Сретенском прииске Уральских изумрудных копей, о котором и шла речь в рапорте.

А как же с «официальной» датой открытия александрита? Она была, видимо, задним числом приурочена к 17 апреля (по старому стилю) 1834 года — дню совершеннолетия наследника престола. Судя по рапорту Коковина, близко к этой дате, а именно 21 апреля, новый камень был показан графу Л. А. Перовскому, с подачи которого, как указывают современники, Нильс Норденшельд и предложил назвать этот минерал в честь цесаревича уже в 1842 году. Вот в каких выражениях пишет об открытии александрита академик Н. И. Кокшаров в 1862 году [37]: «В те дни, когда вся Россия праздновала совершеннолетие своего Наследника Престола, ныне благополучно царствующего Императора Александра II, нашли на Урале хризоберилл, совершенно отличный от всех прочих разностей хризоберилла. По своим превосходным качествам новый минерал занял вскоре одно из первых мест между самыми дорогими ископаемыми. Этот драгоценный камень по случаю достопамятного дня его открытия, назван в честь Его Императорского Величества, Нашего Всемилостивейшего Монарха, Александритом, по предложению известнаго минералога Н. Норденшильда…» (выделено Н. И. Кокшаровым).

Достаточно едко высказался по поводу «каменного чинопочитания» известный российский писатель, уралец, Д. Н. Мамин-Сибиряк (1852–1912) в 1884 году [54]: «…отметим …характерную особенность русских минералогов окрещивать вновь открытые минералы именами разных милостивцев и вообще знатных персон, так что по этим названиям можно проследить, с одной стороны, коловратные судьбы нашего горного ведомства, а с другой — отлившееся в этой форме горное идолопоклонство. Есть волхонскоит, демидовит, разумовскит, румянцевит, строгановит, уваровит (по весьма понятной причине Мамин-Сибиряк не посмел включить в этот список александрит, прим. авт.), — словом, целая и характерная коллекция придуманных рабьими умами названий, чтобы угодить сильному человеку, подольститься к вельможе и просто вильнуть хвостом за хороший обед, случайную подачку или доставленный лакомому учёному какой-нибудь приятный „случай“. Это лакейство не к лицу серьёзной науке…».

Видимо в России за более чем полтора века ничего не изменилось, достаточно вспомнить громкие имена наиболее крупных якутских алмазов, названных в честь партсъездов, видных партийных и общественных деятелей и «знаменательных» дат, например: «Революционер Иван Бабушкин», «XVIII съезд профсоюзов», «60 лет Бурятской АССР», «80 лет II съезда РСДРП»…

Кстати, один из крупнейших российских изумрудов (весом 1,173 кг!), найденный как раз на Изумрудных копях Урала в августе 1993 года (рис. 20), был назван «Президент» в честь первого президента России Б. Н. Ельцина.

Но вернемся к александриту…

Первым принадлежность вновь найденного уральского минерала к хризобериллу установил с помощью паяльной трубки Секретарь Российского Императорского Минералогического Общества Франц Иванович Верт (1787–1856) (рис. 8), которому граф Л. А. Перовский передал часть коллекционного материала, привезенного с Урала. Первые кристаллографические исследования камня проведены известным немецким минералогом Густавом Розе (1798–1873) (рис. 7), которому образцы александрита, будучи в Берлине, передал обер-бергмейстер А. Б. Кемерер. Оптические свойства, в том числе и плеохроизм, впервые подробно были изучены исследователями Ленцем и Гайдингером.

По поручению полковника И. И. Вейца — директора Екатеринбургской гранильной фабрики, сменившего на этом посту Я. В. Коковина, горный инженер Иван Авдеев и поручик Горного корпуса Шубин провели в 1836 году химическое исследование александрита и нашли в его составе: «берилловой земли — 18,02%, глинозема — 78,92%, окиси хрома 0,362%, остальное — другие примеси, из коих основная — окись железа 3,482%». Эти цифры достаточно близки современным данным.

Первая публикация о находке на Среднем Урале необычного минерала (тогда он еще не получил своего названия александрит) относится к 1840 году [77]. В заметке в «Горном журнале» — самом авторитетном горно-геологическом издании того времени, Густав Розе пишет: «В слюдяном сланце, содержащем в Урале красивые кристаллы изумруда и фенакита, найден в новейшее время еще новый драгоценный камень, который встречается здесь со столь замечательными свойствами, что по всей справедливости заслуживает отдельного описания».

Первые подробности открытия александрита приведены в юбилейном журнале на 25 лет существования Российского Императорского Минералогического общества: «Записки Русского Минералогического общества» (1842 г) под редакцией его первого секретаря Г. Е. Потта. Он описывает передачу четырех образцов нового минерала из Уральских изумрудных копей графу Перовскому в 1833 году и отсылку им части этих образцов Нильсу Норденшельду весной 1834 года. В одном из писем из архива Нильса Норденшельда к известному химику и минералогу Якобу Берцеллиусу (от 24 августа 1834 года) мы читаем (пер. с англ. авт.): «Перовский прислал мне два или три месяца назад для исследования образцы породы из Изумрудных копей Урала. Хотя минерал этот и не новый, как сказали Перовскому, но, тем не менее, весьма замечательный. Это хризоберилл, частично отдельными кристаллами, частично тройниками примерно от 1 до 2 дюймов в диаметре… Он меняет цвет от травяно-зеленого, напоминающего изумруд, при дневном свете; при свечах же его цвет как у пиропа или ставролита из Сен-Готарда» [113].

Подробнейшую сводную характеристику кристаллографических особенностей александрита дал академик Николай Иванович Кокшаров (рис. 6) в своем капитальном многотомном труде «Материалы к минералогии России» в 1862 году [37].

Напоследок хотелось бы постараться развеять еще одну легенду, связанную с открытием александрита. А именно, почему он называется именно александритом, а не как-нибудь иначе, например, диафанитом…

В русской и российской литературе название «диафанит» (от греческого «διαφανής» — два-, блестящий, яркий) практически не встречается, за рубежом же, даже такой солидный минералогический агрегатор, как http://www.mindat.org, приводит название «diaphanite», как синоним александрита. А на одном из популярнейших англоязычных сайтов, посвященных александриту: www.alexandrite.net есть статья, характерно озаглавленная «Alexandrite or… Diaphanite?»:

http://www.alexandrite.net/chapters/chapter2/index.html

Почему-то за рубежом распространено мнение, что основным человеком, которому должна принадлежать честь открытия александрита, является граф Л. А. Перовский. Дескать, Яков Коковин, как руководитель всех разведочных и добычных работ на Уральских изумрудных копях, передал Перовскому образцы минерала, полагая его изумрудом (неправда раз!), Перовский же сам обратил внимание на необычность минерала и его отличие от изумруда твердостью и сменой цвета (неправда два!) и передал его для дальнейшего определения Нильсу Норденшельду. Норденшельд назвал его диафанитом, а Перовский, решив выслужиться перед императорским двором, переименовал камень в александрит (неправда три!).

Разоблачение неправды 1: в выше-процитированном рапорте Якова Коковина князю Н. С. Гагарину (а это сугубо исторический документ!) четко говорится, что найденный камень НЕ является изумрудом.

Разоблачение неправды 2: там же приводятся сведения о его более высокой твердости и эффекте изменения цвета. То есть эти явления установлены непосредственно при открытии самим Коковиным. После этого новый минерал, не имеющий пока названия, передан графу Л. А. Перовскому.

Разоблачение неправды 3: Как следует из приведенной выше цитаты Н. И. Кокшарова: «Этот драгоценный камень по случаю достопамятного дня его открытия, назван в честь Его Императорского Величества, Нашего Всемилостивейшего Монарха, Александритом, по предложению известнаго минералога Н. Норденшильда…». В публикации Карла Шметцера [113], содержатся сведения, что решение о наименовании нового минерала александритом было принято коллегиально членами Императорского Минералогического общества.

Так откуда же взялся этот «синоним» — диафанит?

Скорей всего ларчик открывается просто… Между открытием камня в 1833 г и его поименованием александритом в 1842 г прошло без малого девять лет! И все это время камень надо было как-то называть. Так Коковин в своем рапорте говорит о нем просто как о «неизвестном зеленом камне», впоследствии, в интервале между 1837 и 1841 годами, Перовский и Норденшельд в своей переписке с ведущими минералогами и химиками (в частности, Берцелиусом) называют новый минерал просто разновидностью хризоберилла или цимофана. Норденшельд уже в 1842 г сам предложил (как явствует из цитаты Кокшарова) назвать его александритом. Из переписки между Норденшельдом, Берцелиусом и Брюстером, следует, что Норденшельд всегда считал необычный уральский хризоберилл жемчужиной минерального царства и, возможно, предложил именовать его александритом без подсказки высокопоставленных членов Кабинета Его Величества [113].

Не исключено, что Л. А. Перовский и оказал здесь какое-либо влияние, но вряд-ли оно было высказано в категоричной форме. Уважение его к известному минералогу Нильсу Норденшельду, которого он в личных письмах называет «дорогим другом» было весьма велико… Не забывайте также, о каком времени идет речь. Назвать новый минерал в честь наследника престола — было честью великой, а не мелким подхалимством (что бы не писал об этом уважаемый Мамин-Сибиряк).

По документам той эпохи мы можем восстановить следующую последовательность событий: Коковин передает образцы нового минерала графу Перовскому, тот — в первую очередь — Нильсу Норденшельду, часть Францу Ивановичу Верту, который устанавливает принадлежность к хризобериллу, часть оберг-бергмейстеру А. Б. Кемереру. Тот, будучи в командировке в Берлине, показывает минерал Густаву Розе, обращая внимание на сильный дихроизм. Последний проводит первые кристаллографические исследования и пишет в Горном журнале в 1840 г заметку о минерале (все еще не называя ни александритом, ни, тем более, диафанитом, а «новым драгоценным камнем»). Также Густав Розе делится образцами минерала с Вильгельмом Карлом Гайдингером, который подробно изучает его плеохроизм. В 1836 г поручики Авдеев и Шубин на Урале проводят химическое исследование этого нового минерала. И лишь в 1842 году, после проведения всех сопутствующих исследований, Нильс Норденшельд называет новый минерал александритом.

Очень схожая история происходит и с другим известным драгоценным минералом Уральских изумрудных копей — фенакитом [1]:

Проф. Д. И. Соколов в своих «Дополнениях к руководству по минералогии», изданных в 1838 г., указывает, что новый, не известный еще науке минерал коковенит был открыт в Уральских изумрудных копях при речке Токовой, впадающей в р. Б. Рефт в 1831 г.

Первое сообщение о нем: «Фенакит — новый минерал» — сделал граф Л. А. Перовский в «Горном журнале», кн. VII, с.1—4, 1833 г. К этой статье есть следующее редакторское примечание: «Фенакит есть тот самый, на кварц похожий минерал, который открыт при речке Токовой (округе Екатеринбургском) и назван (по имени первооткрывателя) коковинитом».

Вот что пишет член-учредитель Императорского минералогического общества граф Г.К. Разумовский в книге «Техническое распределение драгоценных камней с отличительными признаками их, извлеченными из сочинения аббата Гаюи», 1833 г: «При окончательном отпечатывании сей книжки получено мной известие о вновь открытом минерале, найденном в Изумрудных копях Пермской губернии…

Оберг-бергмейстер Василилий Васильевич Любарский по прибытиии из Екатеринбурга привез с собой сие ископаемое и показывал оное некоторым любителям минералогии, утверждал, что оно имеет некоторое отличие от горного хрусталя, в чем, однако, многие сомневались и решительно считали его за горный хрусталь.

Между тем обер-гиттенфервальтер Коковин представлял образцы онаго Его Превосходительству Почетному члену Минералогического общества в С-Петербурге Л. А. Перовскому, который, судя по блеску, твердости и наружному виду кристалла, хотя неправильного, находил, что сей камень действительно отличен от горного хрусталя, а потому для большего удовлетворения посылал образцы онаго в Гельсингфорс к действительному члену общества Н. Норденшельду для испытания. Вследствие сего Норденшельд и профессор химии Гартвальд, сделав химическое разложение сего тела, нашли, что оное состоит из одного атома глицины (бериллия, прим. авт.) и двух атомов кремнезема, почему и отличается от горного хрусталя и названо ими фенакитом (от греч. «фенакс» — обманщик)».

Параллели с историей изучения и наименования александрита тут весьма прослеживаются.

Но название не всегда приживается сразу, например, уже в 1835 г., во время ревизии Ярошевицкого в кабинете Коковина он описывает именно «коковенитовые штуфы», а не фенакитовые, о чем вы прочитаете в разделе «Изумрудный детектив»…

Интересней во всей этой истории другое. Если вы возьмете старую энциклопедию Брокгауза и Эфрона, то на слово ДИФАНИТ (а не диАфанит!) прочитаете следующее: «Дифанит — минерал, тождествен с маргаритом…; в Изумрудных копях на Урале, вместе с фенакитом, изумрудом и александритом». К. И. Гревингк в 1854 г. упоминает об этом минерале на Красноболотном прииске Уральских изумрудных копей так: «Добытые здесь изумруды были малы и некрасивы, но зато нашли здесь прекрасные хризобериллы и дифаниты… На глубине трех сажен попадались большие кристаллы хризоберилла или настоящего александрита, т.е. хромистого хризоберилла…». Т.е. «дифанит» здесь ни в коем случае не хризоберилл-александрит, а упоминать об обычном маргарите в таком контексте с прилагательным «прекрасный», по меньшей мере, удивительно.

Да, маргарита порядочно на Изумрудных копях, но почему бы называть его «дифанитом» — по-гречески двуликим. Может быть потому, что под дифанитом в данном конкретном случае понимался, возможно, не маргарит, а высокохромистый хлорит — кеммерерит-хромамезит, который частенько встречается в ультраосновных интрузиях, здесь же, рядом, в Сарановском руднике на Среднем Урале его, например, много… А двуликий хромамезит потому, что отдельные разновидности его обладают александритовым эффектом! Да-да, они меняют цвет с серо-зеленого на красно-фиолетовый при разном освещении! Вот тут-то и могла произойти некая путаница в названиях… Авторы посовещались с известными знатоками минералогии Изумрудных копей Урала, которые уверили, что хромамезит на ИКУ пока не найден…

В замечательной книге Карла Шметцера «Русский александрит» [113], изданной в 2010 мы читаем (пер. с англ. авт.):

«Норденшельд также упомянут, как предложивший название диафанит для новой разновидности хризоберилла. Это название уже используется Гревингком, как связанное с другим минералом, перечисленным вместе с хризобериллом и александритом в Уральских изумрудных месторождениях. Дальнейшие литературные розыски показали, что дифанит — название, данное Норденшельдом для разновидности слюды, найденной в образце породы из одного из изумрудных месторождений на Урале. Этот образец был отправлен ему Перовским, а данная слюда названа дифанитом в связи с тем, что она меняет свой цвет при взгляде с разных направлений (судя по архиву писем Норденшельда, данный минерал отправлен ему Перовским в 1846—47 гг., прим. авт.). Название диафанит фигурирует в нескольких документах XIX века в связи с описанием Норденшельдом нового силикатного минерала. Позже было установлено, что дифанит идентичен маргариту, слюде, которую часто можно найти в минеральных ассоциациях, содержащих александрит и изумруд в уральских месторождениях. Название дифанит является сейчас формальным синонимом маргарита, но кажется маловероятным, чтобы выдающийся минералог Норденшельд предлжил бы идентичные или почти идентичные названия для новой разновидности хризоберилла и для разновидности слюды, которая встречается в той же минеральной ассоциации. Наконец, названия „дифанит“ и „диафанит“ не найти ни в одном историческом документе 1830-х годов в связи с меняющим цвет хризобериллом или цимофаном.»

Сейчас уже сложно разобраться, что же именно имелось в виду под названием «дифанит» («диафанит»). В частности Владимир Иванович Вернадский в статье «О минералогическом собрании Радищевского музея», («Волга», 1989 г, номер 8, стр. 188—191), пишет: «…дифанит, обычно указываемый из „Изумрудных копей“ на Урале, здесь указан в точном месторождении — „Сретенская шахта Изумрудных копей, на Урале“ (номер 473). Это вещество было, действительно, найдено в небольшом гнезде, в одной определенной точке в области Изумрудных копей (нигде больше в России оно неизвестно и теперь его нельзя найти и в указанных копях)».

В преамбуле к уже упомянутой выше англоязычной статье «Alexandrite or… Diaphanite?» мы прочитали следующий замечательный абзац (пер. с англ. авт.):

«Как ни странно, судьба может настигать людей не только при их жизни, но и после смерти. Со временем подлинные события в их жизни могут быть искажены или намеренно оболганы и оклеветаны, чтобы поменять их историческую значимость. У драгоценных камней, как и у людей, есть своя история и своя судьба. Ревность, жадность и сговор с целью скрыть правду привели к тому, что истории и рассказы о многих замечательных драгоценных камнях представляют собой смесь правды и выдумки».

Пожалуй, применительно к данной истории, лучше и не скажешь…

Александрит как драгоценный камень

«Драгоценные камни — в малых пределах

совокупленное величество природы…

Некоторые же из них поставляют выше

всякой цены и меры богатств человеческих, так что для многих людей к высочайшему и совершенному созерцанию природы довольно единого токмо драгоценного камня…»

Гай Плиний Секунд.

Естественная история ископаемых тел, I в.н.э. Перевод академика В. М. Севергина, СПб, 1819 г


«Природа, окраска, блеск, форма,

объем, качество, месторождение, недостатки, оттенки, цена — таковы 10 свойств драгоценного камня, которые надо научиться различать».

трактат Ратнапаракша, Индия, около VI в. до н.э.

По современным международным и отечественным классификациям драгоценных камней александрит относится к камням I категории (класса, порядка), то есть ценится весьма высоко, наравне с алмазом, изумрудом, синим сапфиром, рубином, а также, в некоторых классификациях, благородным черным опалом, жадеитом-империалом, оранжевым сапфиром-падпараджей и шпинелью-лалом.

Здесь надо отметить, что понятие «драгоценный камень» является чисто человеческим, не присущим Природе, для которой нет значительной разницы между кристаллами алмаза, и, например, его «бедного родственника» графита…

Человек же относит к драгоценным и поделочным камням те редкие разновидности минералов (в ряде случаев — горных пород), которые обладают следующим рядом необходимых и достаточных свойств:

красотой и неповторимостью, выражающейся в цвете, рисунке, особых оптических эффектах, радующих наше эстетическое чувство;

практичностью использования: устойчивостью в обработке, долговечностью в ношении и хранении;

относительной редкостью нахождения и трудностью добычи, обуславливающих высокую цену камня, ограниченность круга его владельцев и возможность использования его в качестве «сокровища».

С этим был категорически не согласен академик Александр Евгеньевич Ферсман (1883–1945 гг.), считавший, что на первый план должна выйти красота камня и писавший в 1925 году [98]: «Надо отказаться от выражения „драгоценные камни“, ибо нельзя согласиться с оторванными от жизни исследователями, которые в своих лучших трактатах, посвященных самоцвету, писали: „Драгоценными камнями называются минералы, которые характеризуются красотой, прочностью, редкостью, ценностью и модой“. Выражение драгоценный камень должно быть заменено словом „самоцвет“, хорошо выражающим замечательные свойства этого камня».

Это, безусловно, было бы замечательно, но мы знаем немало примеров, когда камень, обладающий поистине уникальными декоративно-эстетическими качествами, ценится очень невысоко ввиду своей широкой распространенности, доступности и низкой себестоимости добычи (например, флюорит). К сожалению, в этом случае он либо вовсе не используется в ювелирном деле и декоративно-прикладном ремесле, либо изделия из него при низкой стоимости обладают невысоким качеством обработки и нередко весьма безвкусны. Примеры этому мы видим каждый день на прилавках наших магазинов и лотках уличных торговцев…

К началу третьего тысячелетия жизнь все расставила по своим местам и такие вечные свойства, как «красота, прочность, редкость, ценность и мода», по прежнему определяют понятие драгоценного камня.

Все эти необходимые и достаточные свойства вполне присущи александриту.

Эстетические качества: Минерал хризоберилл и его разновидность александрит не могут похвастаться высокими оптическими характеристиками (показателем преломления, дисперсией), которые так характерны для алмаза (дисперсия 0,011 у александрита против 0,044 у алмаза) и некоторых других минералов и обуславливают так называемую «игру» камня — испускаемые им яркие многоцветные лучи. Тем не менее, из всех минералов, использующихся в качестве драгоценных камней, александрит обладает наиболее резко выраженным «реверсом» или «александритовым эффектом» — способностью резко менять свою окраску от зеленой до красновато-пурпурной или даже фиолетовой при изменении условий освещенности. Чем же вызвано это свойство?

Феномен резкого кажущегося изменения цвета александрита связан с особенностями кристаллохимии и кристаллофизики этого любопытного минерала. В его кристаллической решетке незначительная часть катионов алюминия замещена трехвалентным хромом. Последний обладает хоть и близким к алюминию, но всё же несколько иным ионным радиусом, поэтому такое «вторжение» искажает геометрию кристаллической решетки и вызывает изменение цвета и некоторые другие физико-оптические эффекты. Также, при наличии еще одного «незваного гостя» — трехвалентного железа, в спектрах отражения или пропускания александрита возникают специфические полосы поглощения в оптическом диапазоне в интервалах длин волн 410–420 и 565–595 нм. «Окна» между полосами поглощения в спектре александрита пропускают часть солнечного света с максимумом интенсивности в сине-зеленой области — и минерал кажется зеленым при дневном свете. Длинноволновое же излучение лампы накаливания с максимумом интенсивности в оранжево-красной области (более 600 нм) придает александриту красно-фиолетовую окраску [68]. Наблюдаемое же резкое изменение цвета камня связано вдобавок с физиологическими особенностями восприятия человеческого глаза, наиболее чувствительного к зеленому цвету, оно в значительной степени зависит от природы зрительной системы человека [36, 13]. Очень интересный взгляд на причины такого необычного явления, как александритовый эффект, изложен в одноименной статье А. В. Васильева, с которой интересующимся обязательно советуем ознакомиться, тем более что она находится в свободном доступе в сети Интернет [13].

Не стоит также забывать, что александрит обладает очень высоким плеохроизмом, то есть способностью изменять свой цвет по разным кристаллографическим направлениям. Так, даже при ярком солнечном свете, на фоне зеленой окраски камня, при рассматривании его под разными углами зрения, хорошо заметны красные отблески.

Если изложить все сказанное выше более кратко и менее наукообразно, то испускаемый александритом отраженный и пропущенный свет представляет собой сложную смесь красного и зеленого цветов, балансирующих на очень тонкой грани. В зависимости от источника освещения (яркий солнечный свет, вечернее или искусственное освещение), а также от ориентировки кристалла, баланс цветов резко смещается в сторону красных или зеленых, что выглядит весьма эффектно и таинственно.

Стоит подчеркнуть, что при увеличении размеров (толщины) камня эти явления проявляются более отчетливо. Более подробно об александритовом эффекте, методах оценки его интенсивности и влиянии на стоимость камня мы расскажем вам в соответствующих разделах главы «Геммология александрита».

Практичность использования: Хризоберилл-александрит обладает весьма высокими прочностными свойствами — твердость его по шкале Мооса — 8,5 единиц, в ней он уступает только корунду (рубину, сапфиру) — 9 и алмазу — 10, будучи более твердым, чем подавляющее большинство прочих драгоценных камней. Тем не менее, александрит довольно хрупок, особенно при усилии сдавливания, а также обладает спайностью (способностью легко колоться по определенным направлениям), что создает определенные трудности при его обработке (подробнее см. раздел «Особенности обработки»).

В отличие от многих других драгоценных и ювелирно-поделочных камней (аметиста, розовых кварца и топаза и др.), окраска александрита весьма стойкая и с течением времени не выцветает. Она может измениться лишь при сильном нагревании (свыше 1200°С) или под действием интенсивного радиоактивного облучения.

Камень стоек к воздействию различных кислот (за исключением плавиковой и борной), но не очень устойчив к щелочам.

Редкость нахождения александрита обусловлена сложностью и нечастой встречаемостью природных процессов, приводящих к его образованию.

Популярно рассмотрим это на примере уральских месторождений, уже упоминавшихся нами Изумрудных копей, где он был впервые найден.

При сложных глубинных процессах, происходящих в недрах Земли, образуются различные магматические расплавы, которые при дальнейшем внедрении в верхние части земной коры, остывании и кристаллизации производят горные породы разного химического и минерального состава. К таким резко контрастным по составу породам относятся, с одной стороны, ультраосновные породы (перидотиты, дуниты) богатые Mg, Ca, Fe, Cr, Ni, V, Co и обедненные по сравнению с другими Al, SiO2 и редкими элементами, в частности Bе; а с другой — ультракислые породы, в частности редкометалльные (бериллиеносные) пегматиты, резко обогащенные Be, Al, SiO2. При внедрении редкометалльных пегматитов в измененные ультраосновные породы, превращенные в серпентиниты, тальковые и тальк-хлоритовые сланцы, в контактовой зоне происходит сложный обмен химическими элементами между этими контрастными по составу породами в присутствии перегретой воды и раскаленной газо-паровой смеси. Так происходит «контактово-метасоматическое», «гидротермально-метасоматическое» минералообразование. В числе прочих минералов (слюды — флогопита и биотита, полевых шпатов, актинолита, талька, апатита, флюорита), в этой зоне образуются и более редкие минералы, использующиеся в качестве драгоценных камней — хромсодержащий берилл (изумруд) Be3Al2 [Si6O18], хромсодержащий хризоберилл (александрит) BeAl2O4, фенакит Be2SiO4 (рис. 24), а также более редкий эвклаз BeAlSiO4 (OH) (рис. 25).

По химическим формулам этих минералов отчетливо видно, что бериллий, алюминий и двуокись кремния для процесса их образования поставляли пегматиты, в то время как хром, который как раз придает зеленую окраску изумруду и эффект изменения окраски александриту извлекался при этом процессе из измененных ультраосновных пород (рис. 14).

Кстати, недавно был найден ещё один перспективный самоцвет из семейства хризоберилл-александрит. В 2011 году уральскими минералогами совместно со специалистами из Минералогического музея им. А. Е. Ферсмана РАН на Уральских изумрудных копях был открыт новый минерал — мариинскит Be (Cr, Al) 2O4, хромовый аналог хризоберилла [64] (рис. 27). Он утвержден Международной комиссией по новым минералам (КНМНК ММА) 1 сентября 2011 года. Одним из первооткрывателей этого минерала является соавтор этой книги — М. П. Попов. Находка этого нового и очень редкого пока минерала является подтверждением изложенной выше теории.

Подробнее о происхождении уральских изумрудов и александритов и о геологическом строении их месторождений рассказано ниже в соответствующих разделах.

Помимо перечисленных выше важнейших качеств, определяющих значимость самоцвета, не стоит забывать еще об одной важной детали, влияющей на восприятие того или иного камня человеком. Это… мода. Да, именно переменчивая, капризная мода… Почему тот или иной камень в одночасье становится популярным, а затем впадает в «немилость» — одному Богу известно. Мода на александрит также испытала ряд крутых поворотов, особенно на его «родине» — в России. О поверьях, связанных с александритом и об их влиянии на отношение к нему мы расскажем позднее, а сейчас, в качестве иллюстрации к тезису о моде и «несправедливости» в отношении к камню, несколько слов о другом замечательном самоцвете.

Одно время было широко распространено поверье, что один из самых красивых и дорогих самоцветов — благородный опал, является камнем ненадежным и приносящим беду, источником зла, несчастий и запретных удовольствий. Считалось, что он влечет праздную душу к черной магии, возбуждает злобу и подозрение, сеет раздоры, омрачает разум страхом перед будущим и темнотой [61] … Злому действия опала в исторических хрониках приписывалась, например, эпидемия чумы, охватившая в XVI веке Италию и унесшая множество жизней…

Поверье о несчастливости опала особенно было распространено в Европе в начале и в середине XIX века, вследствие чего торговля опалом в большинстве стран Европы и Америке значительно сократилась. В частности, известен факт, что венские ювелиры, полностью потеряв своих покупателей, выбросили большую партию опалов в Дунай. Масла в огонь подлил знаменитый английский писатель, сэр Вальтер Скотт (1771–1832), опубликовавший в 1829 году мистико-исторический роман «Анна Гейерштейн», переведенный на многие языки и чрезвычайно популярный (в русском переводе 1830 года — «Карл Смелый или Анна Гейерштейнская, дева мрака»). Героиня романа — леди Гермион, носившая в волосах крупное украшение с благородным опалом, чутко реагировавшим изменением цвета на ее настроение, умирает загадочной смертью, которую автор связывает с действием опала. Опал же этот, будучи окроплен святой водой, теряет свои драгоценные качества превратившись в обычный булыжник, и выбрасывается от греха подальше в море… Большинство авторов, пишущих об истории камня, в том числе современников Вальтера Скотта, связывают негативное отношение к опалу, возникшее в середине XIX века, (прямо скажем, истерию), с воздействием этого литературного произведения. Супруга Наполеона III, императрица Франции Евгения, из суеверия никогда не носила опалы, хотя этот камень нравился ей чрезвычайно. Сразу после коронации английский король Эдуард VII, боясь возможных несчастий, приказал заменить в своей короне все опалы рубинами. Принцесса Стефания Бельгийская, после того, как муж ее покончил с собой, поспешила избавиться от всех фамильных украшений с этим камнем [40, 61]. Все эти поверья связывались с опалами европейского происхождения, потому как именно они составляли на рынке абсолютное большинство. Но в 1872 году в Австралии были открыты крупнейшие в мире месторождения благородных опалов. Сразу встал чисто коммерческий вопрос о возвращении доброго имени этому самоцвету для улучшения рынка сбыта.

Английская королева Виктория, в чьем владении тогда находились эти месторождения, несмотря на суеверия, начала носить австралийский опал, рекламируя его таким способом, и даже подарила многочисленные украшения с эти камнем своим пяти дочерям, судьба которых, как указывают историки, не была омрачена никакими несчастиями. Коммерческие соображения все-таки возобладали, и вначале мнение общественности сформировалось таким образом, что не приносящим никаких несчастий стал считаться черный благородный опал, составлявший к тому времени значительную часть добываемых в Австралии камней и практически отсутствовавший в европейских месторождениях. Затем был пущен слух, что австралийские опалы, в отличие от европейских, не обладают никакими дурными качествами, благо европейские месторождения, практически отработанные к тому времени, были уже заброшены. Сейчас Австралия поставляет на мировой рынок большую часть всех благородных опалов…

Типичным примером легенд о «несчастливости» опала является следующая, приведенная Б. Ф. Куликовым [40]. В 1875 году эпидемия холеры охватила Испанию, и король Альфонсо XII подарил королеве Мерседес в качестве талисмана от этой болезни перстень с замечательным опалом. Королева вскоре умерла, а перстень выпросила свояченица короля, которая также не замедлила умереть от холеры. Украшение стал носить сам король, но и он через короткое время скончался. Перстень с опалом сочли несчастливым и пожертвовали изображению святой девы Алумденской, покровительницы Мадрида. Чуть позже выяснилось, что причиной смерти членов королевской семьи было неудовлетворительное состояние дворцовой канализации…

«Самые крупные и знаменитые»

«Вставки из александрита очень редки по причине малого количества годных для отшлифовки кристаллов, т.е. чистых и прозрачных. Безукоризненно хорошие кристаллы составляют величайшую редкость, а если и встречаются, то совершенно прозрачная часть камня обычно не превышает одного карата весом…»

М. И. Пыляев,

Драгоценные камни, их местонахождение и употребление, СПб, 1888 г.

Вследствие редкости нахождения в природе и физико-химической сложности процессов минералообразования, александрит не образует крупных кристаллов, еще более редки и малы по размеру образцы ювелирного качества — прозрачные, не трещиноватые, обладающие хорошим цветом и реверсом. В этом разделе мы перечислим наиболее известные в мире александриты и цимофаны, которые хранятся в музеях, государственных сокровищницах и в частных коллекциях.

Кристаллы не ювелирного качества

Самым крупным хризобериллом-александритом не ювелирного качества со слабо проявленным реверсом является найденный в 1828 году в Бразилии вблизи Рио-де-Жанейро камень весом около 8 килограммов.

Одним из самых крупных и знаменитых сростков кристаллов александрита не ювелирного качества (темно-зеленых, практически непрозрачных) является «друза П. А. Кочубея», найденная в 1840 году на Урале (рис. 31). Она описана академиком Н. И. Кокшаровым в 1862 году: «Эта великолепная группа состоит из 22 больших и многих меньших тройниковых кристаллов… Большинство кристаллов имеют темный травяно-зеленый цвет и просвечивает в краях; некоторые из них покрыты листочками слюды.

В промежутках между кристаллами замечаются там и сям светло-зеленыя непрозрачныя призмы изумруда. Вся группа имеет около 25 центиметров в длину, около 14 центиметров в высоту и около 11 центиметров в ширину. Она весит 13 фунтов и 13 золотников (5,38 кг, прим. авт.)…». Эта друза хранится в Минералогическом музее РАН имени акад. А. Е. Ферсмана в г. Москве. Самый крупный из слагающих ее кристаллов имеет размер 6 х 6 см, остальные 3 х 6 см и менее. Вторая по величине друза российского александрита имеет размер 12 на 7 см и выставляется в Британском музее естествознания (British Museum of Natural History) (рис. 43).

Самый большой одиночный кристалл александрита с отдельными участками ювелирного качества был найден в Шри-Ланке и весил 1876 карат (375 г).

Ограночные александриты

До недавнего времени самым крупным из найденных на Урале ювелирных александритов считался камень весом 531,5 карата (106,3 г) найденный на Красноболотном прииске в 1839 году. Он был оценен в огромную по тем временам сумму в 25 тысяч рублей, но покупателя на него не нашлось. Камень был разделен (расколот) на разновеликие части, проданные по отдельности. Но в 1992 году на Малышевском месторождении (Средний Урал) был добыт бóльший кристалл весом 176 граммов (880 карат) совершенный по цвету, качеству, кристаллографическому огранению и александритовому эффекту [26]. В 1993 году там же найден сросток кристаллов общей массой 348 г. Кристаллы в сростке были насыщенного зеленого цвета, совершенной огранки и очень высокой для александрита чистоты. Они переданы в Гохран в 1998 г [25]. В 1999 году была неподтвержденная публикация о находке на Среднем Урале еще более крупного ограночного александрита весом 1925 карат (385 г) [10]. В 1981 году на Малышевском месторождении был добыт сросток тройников как ювелирного качества, так и непрозрачных. Общий вес сростка составил 446 г, выход ювелирного сырья — 228 карат [25].

В декабре 2000 года на Малышевском месторождении ОАО «Уральские изумрудные копи», при ревизии остатков товарной продукции на рудном складе, добытой еще в 1995 году, работниками рудника и сотрудниками пробирной инспекции был обнаружен александрит, являющийся крупнейшим из найденных на сегодняшний день в России. Он получил название «Патриот» в честь рабочих-горняков, которые в условиях экономического кризиса и хронической невыплаты зарплаты продолжали свой тяжелейший труд (рис. 3). Были, впрочем, и полушутливо-полусерьезные предложения по той же самой причине назвать его «Слеза горняка»… Общий вес камня составил 597 граммов (чуть менее 3000 карат), но собственно александрит в виде сростка нескольких крупных ювелирного качества кристаллов с отчетливым реверсом составляет лишь примерно половину его веса. Остальная часть — вмещающая порода (слюдит) с вкрапленностью других минералов, в том числе чистых, хорошо окрашенных изумрудов, один из которых достигает веса около 15 карат. Уже в январе 2001 года уникальный камень, так же, как и его предшественник — гигантский изумруд «Президент», был арестован службой судебных приставов Свердловской области за долги АО «Изумрудные копи Урала» по зарплате.

В конце 2001 года Правительство отказывалось выкупить «Патриот» (как и изумруд «Президент») в Гохран, заявляя, что бюджетом подобные расходы не предусмотрены.

В начале мая 2003 года Гохран России после долгих обсуждений вынес наконец-то вердикт в отношении этого камня. «Патриот», изначально оцененный минералогами и геммологами Уральской горно-геологической академии в $150–170 тысяч и считающийся на сегодняшний день крупнейшим из найденных на уральских Изумрудных копях ювелирных александритов, а, следовательно, и национальным достоянием России, был низведен до статуса обычного, хотя и очень дорогого коллекционного образца и оценен в десять раз меньше от первоначальной стоимости — в $15 тысяч. В соответствии со своим новым статусом он был выведен из под опеки государства и передан в свободную аукционную продажу. В настоящее время камень находится в частных руках.

Также в числе найденных в последнее время на Уральских Изумрудных копях ювелирных александритов следует назвать уникальный камень, обнаруженный в отвалах Малышевского рудника и получивший условное название «Лягушка» (рис. 28). Он представляет собой сросток из двух хорошо образованных стройникованных кристаллов-пешек весом 207 граммов. Размеры кристаллов 55 х 39 х 30 мм и 45 х 44 х 20 мм. Цвет камня от темно-зеленого с голубоватым оттенком при естественном освещении до малиново-красного при искуственном освещении. Количество высокосортного ювелирного сырья в камне составляет около 160 г. Этот александрит тоже находится в «Гохране» и оценен примерно в $60 тысяч.

Примерно в это же время (в 2001–2002 гг.) в отвалах Малышевского месторождения найдены еще два крупных александрита, признанных экспертной комиссией «Гохрана» уникальными (рис. 29, 30). Вес одного из них составил 160,8 г с выходом высокосортного ювелирного сырья в 130 г, второго — 65,8 г с выходом сырья 53 г. Оба камня имеют интенсивное изменение окраски от зеленой и темно-зеленой с голубоватым оттенком до малиново- и сиренево-красной.

В экспозиции музея Санкт-Петербургского Горного института находятся совершенно бездефектные прозрачные кристаллы уральского александрита размером 6 х 3 см.

В Геологическом музее им. В. И. Вернадского (Москва) хранится, но на сегодняшний день не экспонируется, крупнейшая в России частная коллекция александритов из 82 природных образцов, самый большой из которых представляет собой сросток двух кристаллов весом 300 г., и двадцати ограненных камней. Коллекция передана в дар музею владельцем — Юрием Сергеевичем Козловым [36].

Ограненные александриты

Самый крупный из ограненных александритов (65,7 карат) из Шри-Ланки хранится в музее Смитсоновского института в Вашингтоне (США), следующие по крупности два ограненных александрита (43 и 27,5 карат), также шри-ланкийских, находятся в Британском музее естественной истории.

Самый крупный из ограненных уральских александритов весил около 30 карат, нынешнее его местонахождение неизвестно. В музее Горной Школы в Париже находится второй по величине ограненный уральский александрит весом около 20 карат, бывший до 1906 года собственностью российской императорской фамилии6. Также крупные граненые александриты 19-го века размещены в Музее Естественной истории, Лондон. Эти два драгоценных камня, весом 17,6 и 17,25 карат, соответственно, были куплены у Николая, герцога Лейхтенбергского, в 1867 году.

Ограночные и ограненные хризобериллы

Наиболее крупный, окатанный речной водой хризоберилл-цимофан лишь частично ювелирного качества массой 25,2 кг был найден на месторождении Жакету, штат Байя, Бразилия. Самый крупный кристалл хризоберилла ювелирного качества со слабо проявленным эффектом «кошачьего глаза» весом 785 граммов найден на бразильском месторождении Малакачета. В 1985 году в одном из месторождений Бразилии найден безупречный с ювелирной точки зрения кристалл хризоберилла-цимофана весом 14,6 г, будучи ограненным, этот камень весит теперь 18,5 карат и находится в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке [10]. Самые крупные в мире ограненные в форме кабошона цимофаны весом 475 и 313,25 карата из Шри-Ланки находятся в Британском казначействе в Лондоне. Последний из них принадлежал ранее королю Шри-Ланки и был подарен в 1886 году английской королеве Виктории. В частной коллекции в США имеется цимофан весом около 300 карат. Г. Смит [86] приводит сведения о находящемся в частной коллекции Хоупа уникальном кабашоне цимофана полусферической формы с диаметром основания около 37 мм. Он обработан таким образом, что «дает картину жертвенника, увенчанного факелом». В коллекции Смитсоновского института (США) находятся прекрасные серо-зеленые шри-ланкийские цимофаны: весом 171,5 (называемый «Махарани»), 58,2 и 47,8 карат; в музее Тегерана — несколько разноокрашенных камней весом от 147,7 до 25 карат, и, в частности, два красивых ограненных желтовато-зеленых камня весом 114,3 и 120,5 карата. Красивый желто-зеленый цимофан изумрудной огранки весом 74,4 карата хранится в Американском музее естественной истории. Также в литературе описан необычный темнозелено-коричневый цимофан весом 20,12 карат, обладающий, помимо эффекта «кошачьего глаза» еще и астеризмом [10].

Один из самых красивых ограненных хризобериллов-цимофанов мира — желто-зеленый прозрачный камень с бриллиантовой огранкой, массой 45 карат, известный под именем «Хризоберилл Хоуп». Он экспонируется в Галерее минералов Британского музея естественной истории. Камень описан и изображен в каталоге коллекции, где приведен вес 175 гранов (56,7 метрического карата); вероятно, это общий вес оправы, хризоберилла и окружающих его бриллиантов: «Самый восхитительный хризоберилл почти круглой формы, глубокого желтовато-зеленого оттенка, приближающегося к цвету перидота, имеющий прекраснейшую огранку, подобную бриллиантовой. Этот необычайной красоты драгоценный камень обладает самым сильным блеском и прозрачностью, в нем нет пятен и трещин; его чрезвычайно большие размеры и полное совершенство дают право назвать его единственным в своем роде экземпляром. Можно считать его одним из редчайших образцов цимофана; камни подобного веса, размера и совершенства в этом классе драгоценностей чрезвычайно редки. Хризоберилл вставлен в кольцо и окружен мелкими бриллиантами» [86]. Помимо «Хоупа» в коллекции этого же музея находится чуть меньший по размеру и более темный желтовато-зеленый цимофан весом 29,4 карата.

Месторождения александрита

Коренные месторождения александрита впервые были открыты на Среднем Урале, где он встречается вместе с изумрудом. Так что судьба александрита неразрывно связана с историей российского изумруда, которая сама по себе весьма интересна и изобилует взлетами и падениями, надеждами и разочарованиями…

Еще Геродот (V век до н.э.) и Плиний Старший (I век н.э., 23–79 г) в своих трудах описывают редкие по красоте изумруды из Скифской страны (Приазовье): «…смарагдов есть 12 сортов. Знатнейшие из них скифские, названные так по тому народу, у коего находятся» [70]. Не исключено, что «скифские» изумруды добывались в Рифейских горах (на Урале).

Отдельные письменные указания на конкретные находки изумруда на Урале известны с XVII века — в 1660 году инок Мефодий нашел на Урале изумруд весом в 10 карат. По сведениям историка Н. М. Карамзина (1766–1826) именно из этого камня шлифовальщик из Венеции Франциск Асцентин огранил для Бориса Годунова (1551–1605) большую вставку для перстня, за что и получил в награду соболью шубу, горлатную шапку и сто червонцев золотом.

Сведения о единичных находках изумрудов на Урале часты и после XVII века. В частности, в одной из челобитных Дмитрия Тумашова верхотурскому воеводе Федору Хрущову за 1669 год говорилось, что он нашел на берегу реки Нейвы, близ Мурзинской слободы «два изумруды камени да три камени с лаловыми искры, да три камени тунпасы». Легенда гласит, что Тумашов вынул эти два изумруда из зоба убитого им гуся [11], но скорей всего это не так.

В. М. Севергин (1765–1826) в своем «Подробном словаре минералогическом…», изданном в 1807 году [81], указывая на месторождения изумруда в Египте и Перу, добавляет, что этот камень «находится также… в Даурии (Забайкалье, прим. авт.) и Уральских горах».

Сами же месторождения изумруда и александрита на Среднем Урале были открыты только в 1831 году под названием Изумрудных копей (рис. 9).

Изумрудные копи Урала: прошлое, настоящее и будущее

«Уралу предстоит ещё блестящее будущее, хотя он уже и теперь является одарённым природою с безумною щедростью, — нигде в целом свете не встречалось такого разнообразия минералов на таком сравнительно ограниченном пространстве и в таких мощных формах».

Д. Н. Мамин-Сибиряк, Очерки, 1884 г.

Основные черты геологического строения

Одна из крупнейших в мире и, без сомнения, наиболее известная в России группа месторождений камнесамоцветного сырья (изумруда, хризоберилла-александрита, фенакита, эвклаза) которую называют Изумрудные копи или Изумрудный пояс Урала расположена в 56 км северо-восточнее г. Екатеринбурга. Она представлена субмеридиональной рудоносной зоной длиной 25 км и шириной около 2 км, прослеживающейся от широты Режика на юге и к северу до реки Малый Рефт. За более чем полтора века в ее пределах выявлено 23 месторождения и проявления камнесамоцветной (в основном изумрудной) минерализации (рис. 32), обнаружено 185 минеральных видов и 53 минеральные разновидности [72], более того, перспективы новых открытий здесь все еще довольно значительны. Помимо камнесамоцветов здесь известны месторождения и проявления редкометалльного, золоторудного и нерудного сырья.

Сведения о геологическом строении этого уникального природного объекта, наверняка небезынтересные многим геологам, приводятся нами по опубликованной литературе [16, 25, 26, 28, 32, 35, 42, 72, 98, 100].

Уральский Изумрудоносный пояс располагается в средней части Уральской палеозойской геосинклинали и охватывает небольшой фрагмент зоны сопряжения Восточно-Уральского поднятия с передовыми структурами одноименного прогиба. Уральская изумрудоносная полоса вытянута в меридиональном направлении вдоль восточного контакта Адуйского гранитного массива.

Она контролируется зоной динамического влияния крупного Сусанского разлома, являющегося в свою очередь боковой ветвью трансрегионального Мурзинского разлома глубокого заложения. В пределах Изумрудного пояса можно грубо выделить три части — западную, представленную Адуйским массивом биотит-микроклиновых гранитов позднепалеозойского (пермского?) возраста, восточную, сложенную раннепалеозойскими (позднесилурийско-раннедевонскими) ультраосновными породами Баженовского массива и раннекарбоновыми диоритами и габбро-диоритами Лесозаводского массива, и «зажатую» между ними узкую центральную часть глубоко динамотермально и контактово-метаморфизованных раннесилурийских вулканогенно-осадочных пород (рис. 32). Вулканогенно-осадочная толща сложена углисто-кремнистыми сланцами, кварцитами, амфиболитами и насыщена продуктами метаморфизма согласных малых тел ультраосновных пород, комагматичных породам Баженовского массива — серпентинитами, тальковыми, тальк-серицитовыми, тальк-карбонатными и тальк-серицит-хлоритовыми сланцами, реже — «десерпентинизированными» тальк-оливиновыми породами. Породы вулканогенно-осадочной толщи в северной и центральной части пояса падают на восток под углом 50–85°, в южной части имеют юго-западное падение, так как подвернуты по пологому надвигу. Вулканогенно-осадочная толща содержит согласные и секущие тела раннекарбоновых диоритовых порфиритов, диоритов и габбро-диоритов комагматичных породам Лесозаводского массива. В своей крайней западной части, примыкающей к Адуйскому массиву, толща рассечена жилами, дайками и малыми телами редкометальных гранитных пегматитов и аплитов, генетически близкими гранитоидам массива.

Важнейшее структурно-рудоконтролирующее значение для камнесамоцветной минерализации имеет юго-восточный висячий экзоконтакт Адуйского массива с глубокометаморфизованной вулканогенно-осадочной толщей осложненный круто- и пологопадающими разрывными нарушениями, которые имеют достаточно сложную морфологию.

Среди разрывных нарушений, имеющих многостадийный характер, можно выделить преобладающие трещины скалывания, вмещающие продукты гидротермально-метасоматической деятельности (жил замещения) и сопутствующие им трещины отрыва, вмещающие продукты магматическо-пневматолитовой и существенно гидротермальной деятельности (жил выполнения). Зоны динамического влияния основных разломов прослеживаются на 800–1200 м при мощности 5–70 м.

Под воздействием высокотемпературных фтористоводородных флюидов, связанных со становлением Адуйского гранитного массива и его жильной фазы, в условиях высокоградиентного зонального метаморфизма, интенсивного динамометаморфизма и повышенной фации глубинности (5–6 км), метагипербазиты испытали интенсивные процессы оталькования и кислотного выщелачивания (грейзенизации), проявляющиеся весьма специфично из-за особенностей их состава. В результате сформировались так называемые изумрудоносные слюдиты — метасоматические образования жильного типа (слюдитовые комплексы), сложенные практически нацело черным, зеленовато-серым и красновато-бурым фторфлогопитом, с примесью хлорита, талька, маргарита или актинолита ближе к зальбандам, иногда с блоками и будинами олигоклаза в осевой части. Они часто содержат кристаллы и сростки кристаллов берилла, хризоберилла, фенакита и, в частности, изумруда и александрита. Эти слюдитовые метасоматические тела сопровождаются редкометальными пегматитовыми и гидротермальными кварц-плагиоклазовыми жилами с бериллом, флюоритом, молибденитом, вольфрамитом, топазом, эвклазом, бавенитом, бертрандитом, танталит-колумбитом.

А. Е. Ферсман [98] так описывает зональность гидротермально-метасоматического преобразования пород в направлении от источника рудоносных флюидов: редкометальные кварц-микроклин-альбитовые гранитные пегматиты с убогой бериллиевой и тантал-ниобиевой минерализацией (1) сменяются плагиоклазитами с флогопитовыми метасоматическими оторочками и с кристаллами берилла по периферии блоков олигоклаза (2), и далее через слюдиты с олигоклазовыми и кварц-олигоклазовы-ми будинами в массе флогопита (3) переходят в слюдиты без плагиоклазовых ядер (4). Надо сказать, что А. Е. Ферсман и его последователи [16, 98, 100] придерживались точки зрения, согласно которой слюдитовые тела являются десилицированными пегматитами. В настоящее время наибольшее распространение получил взгляд на «слюдитовые комплексы» как полизональные образования существенно метасоматической (грейзеновой) природы [28, 37, 72].

По данным разведки и эксплуатации месторождений Изумрудных копей, метасоматические слюдитовые жилы могут быть как автономными, так и совмещенными с гидротермальными кварц-полевошпатовыми жилами, последние в данном случае являются более поздними. Наблюдающееся же повсеместно наличие разрозненных кварц-полевошпатовых блоков и обособлений в центре жил флогопитовых слюдитов связано с пострудным будинированием хрупких гидротермальных жил в пластичной среде слюдитов и метагипербазитов.

Кварц-плагиоклазовые жилы наиболее богаты так называемым «рудоразборным» бериллом — бледно-зеленым до практически белого и сильно трещиноватым. Он длительное время добывался как руда для получения металлического бериллия. Наибольшее количество этого берилла сосредоточено по периферии кварц-полевошпатовых блоков и будин. Качественных изумрудов среди этих минералов было немного. Это объясняется тем, что, как упоминалось нами ранее, своим образованием хорошо окрашенный хромсодержащий берилл — изумруд обязан сочетанием в одном месте и процессе двух химических элементов — бериллия и хрома (рис. 14). Там, где рудоносные флюиды еще богаты бериллием, заимствующегося из вмещающих метагипербазитов хрома не хватает для того чтобы «окрасить» все образующиеся бериллы в изумрудный цвет. Лишь в слюдитовых комплексах соотношение бериллия и хрома наиболее оптимально для формирования изумруда. Содержание Cr2O3 в гипербазитах и продуктах их метаморфизма составляет 0,15–0,53%, в изумруде — около 0,25%. В бледноокрашенном же берилле и в пегматитах трехокись хрома обнаруживается в количестве лишь сотых и тысячных долей процента [72].

Жильная зона с александрит-хризоберилловой минерализацией расположена западнее основной изумрудно-бериллиевой зоны. Кварц-плагиоклазовые и хризоберилловые жилы находятся в тесной генетической связи с телами изумрудоносных слюдитов, но располагаются в различной геолого-структурной обстановке, часто они секут слюдитовые жилы. Александрит формируется в условиях резкого дефицита кремнезёма, часто без берилла. То есть он является в определенной степени «минералом-антагонистом» изумруда [32, 72]. Этим объясняется то, что уральскими горщиками наличие александрита в рудных телах всегда считалось неблагоприятным признаком, свидетельствовавшем о вероятном отсутствии здесь изумрудов. Подробнее об условиях локализации александритовой минерализации на Изумрудных копях мы расскажем в соответствующем разделе.

После формирования изумрудоносных тел, в пределах копей интенсивно проявилась внутрирудная и пострудная тектоника, усложняющая структуру рудного поля и отрицательно сказывающаяся на качестве камнесамоцветного сырья (повышенной трещиноватости). Также широко была проявлена послерудная альбит-бертрандитовая стадия минерализации, в течение которой берилл и, в меньшей степени хризоберилл, подвергались интенсивному растворению и замещению бериллиевыми минералами эвклазом, бертрандитом, бавенитом и бехоитом [32, 72]. Наиболее сильно процессы растворения и замещения драгоценных минералов проявились на верхних горизонтах месторождений.

Возраст камнесамоцветной минерализации, установленный по геохронологическому датированию флогопита слюдитов и мусковита кварц-полевошпатовых жил составляет 280–269 млн. лет (калий-аргоновый метод), что, в принципе, согласуется с возрастом пород рудогенерирующих интрузий — Малышевской и Адуйской — соответственно 246–220 и 278 млн. лет [28].

Теперь коротко расскажем о геологическом строении конкретных месторождений камнесамоцветов на территории Изумрудных копей.

Наиболее хорошо изученным, типичным и самым крупным из них является Мариинское (Малышевское), открытое в 1833 году. По состоянию на 2003 год на его долю приходилось 86% разведанных запасов изумрудов, а по состоянию на 1996 год — 50% всех запасов бериллиевых руд Изумрудных копей [32, 93]. По расчетам Ф. Ф. Золотухина, после 1923 года, когда был налажен подробный учет, из его недр было добыто подавляющее количество сырья, из которого получено по отношению ко всей продукции Изумрудных копей 78% граненых изумрудов, 64% кабашонов и 51% так называемой «изумрудной зелени» [32].

Мариинское (Малышевское) месторождение локализовано в восточном крыле напряженной антиклинальной складки раннесилурийских вулканогенно-терригенных образований, «зажатой» между северной, апикальной частью Лесозаводского диоритового массива и юго-западным пологим эндоконтактом (провесом кровли) Малышевского массива аляскитовых гранитов — автономной поздней фазы адуйских гранитоидов. Субмеридиональная, сложная по морфологии жильная зона восточного падения (средний угол падения 50о), контролируемая приразломными зонами повышенной проницаемости, серпентинитового меланжа и протяженными дайками диоритовых порфиритов, имеет здесь мощность до 100 м и прослежена по простиранию на 1100 м (горизонт –30 м), а по падению на 360–500 м (рис. 33). Она сложена метасоматическими жилами слюдитов с бериллом и изумрудом и гидротермально-метасоматическими бериллсодержащими кварц-плагиоклазовыми жилами, сопровождаемыми флогопитизаций, флюоритизацией и оталькованием серпентинитов. Дайки раннекарбоновых диоритовых порфиритов, из которых пять наиболее крупных имеют длину до 1150 м при мощности 5–10 м, нередко выступают в роли экранов для оруденения, а резкий контраст их компетентности с пластичными вмещающими породами способствует формированию в дайках зон сложной трещиноватости, обладающих повышенной проницаемостью для гидротермальных растворов. Во вмещающих дайки пластичных породах вследствие этого же образуются участки отслоений.

Продуктивные слюдитовые жилы в основном расположены в тектонически ослабленных участках, вдоль которых неоднократно происходили дорудные, внутрирудные и пострудные перемещения. Они формировались в трещинах скалывания в пределах зон разломов и в приконтактовой части с дайками диоритовых порфиритов и являются наиболее выдержанными как по простиранию, так и по падению.

В результате интенсивного дробления и смятия слюдитовые жилы имеют сложную морфологию с раздувами, пережимами, многочисленными ответвлениями и апофизами. Протяженность их в среднем 50 м, редко до 100 м, мощность 0,1–8 м, причем более 70% жил имеют мощность меньше 0,75 м.

Падение жил в основном крутое (угол 50–70°) на восток. 80–95% всех слюдитовых жил располагаются в интенсивно оталькованных метагипербазитах или вдоль контакта их с дайками диоритовых порфиритов. Слюдитовые жилы имеют как симметрично-зональный характер (располагающиеся в тальковых сланцах), так и ассиметричный характер (залегающие на контакте тальковых сланцев с диоритовыми порфиритами). Значительная часть слюдитовых тел является совмещенной с кварц-плагиоклазовыми жилами или сечется ими. Схематизированная зональность симметричных совмещенных сюдитовых жил такова [72]: центральная их часть представлена будинированными линзами и желваками плагиоклазового, реже кварц-плагиоклазового состава мощностью от первых сантиметров до 1,5–2 м. Ближе к зальбандам она сменяется флогопитовой зоной мощностью от 0,5 до 3 м, реже до 6 м. Призальбандовая оторочка жил имеет мощность до 0,4 м и обычно смешанный флогопит-хлоритовый, тальк-актинолитовый состав. В тех случаях, когда слюдитовые жилы приурочены к контакту тальковых сланцев и диоритовых порфиритов, эти зоны со стороны последних отсутствуют, а флогопитовая зона непосредственно контактирует с ними и сопровождается интенсивно биотитизированными диоритовыми порфиритами на расстоянии 0,1–0,5 м, от контакта.

Нередко слюдитовые тела расположены кулисообразно, формируя ряд жильных свит. Основные жильные свиты на месторождении — Западная, Центральная и Крестовская контролируются зонами одноименных разломов. Наиболее важная из них — Центральная, содержащая до 67% запасов бериллиевых руд и 91% запасов изумрудов. Западная зона имеет значение лишь как источник бериллиевого сырья, а Крестовская в настоящий момент недостаточно изучена и не вовлечена в горнорудное производство.

На северном фланге Центральной зоны выделяется крутопадающий (падение СВ — 75–80°, угол 75°) Главный рудный столб, приуроченный к сочленению Западного и Крестовского разломов. Он отработан на глубину свыше 270 м.

В центральной части месторождения на глубине 130–140 м по данным подземной отработки фиксируется еще один рудный столб — Центральный, а на глубине 360–370 м в южной части месторождения прогнозируется Южный рудный столб [32].

Частота встречаемости и средняя мощность продуктивных изумрудоносных жил меняется на изученную глубину незначительно. Лишь для северного фланга месторождения установлено выклинивание рудных тел на глубине 180–220 м. На центральном участке полного выклинивания тел на разведанную глубину не выявлено. По данным бурения глубокой поисково-структурной скважины 1991-с, в южной части Мариинского месторождения рудная зона вскрыта на глубине 1100 м без признаков выклинивания [25, 32, 72].

Сретенское месторождение (Сретенский прииск) расположено в центральной части Уральских изумрудных копей, вдоль западной окраины поселка им. Свердлова.

Приурочено к небольшому массиву гипербазитов, залегающему среди полосы полевошпатовых амфиболитов шириной 350–500 м, зажатых между гранитами Адуйского массива с запада и диоритами Восточного массива — с востока. Естественной границей месторождения на севере является река Токовая, протекающая в широтном направлении. На юге оно ограничивается крупным телом мелкозернистых порфировидных диоритов.

Размеры массива в плане составляют по длинной оси около 1000 метров при ширине от 30 метров на севере до 180–200 метров на юге. Простирание гипербазитов северо-западное (340—350º), они круто падают на северо-восток под углами 55–80º с заметным южным склонением. Контакты тела, как на поверхности, так и на глубине извилистые, с частыми апофизами, ксенолитами вмещающих пород (амфиболитов и углисто-кремнистых сланцев), но в целом оно залегает согласно сланцеватости метаморфической толщи.

Гипербазиты и продукты их изменения представлены перидотитами, серпентинитами, актинолитовыми и переходными с ними сланцевыми породами. К контактам массива с вмещающей толщей приурочены тальковые сланцы в виде полосы переменной мощности (1–10 метров). Сланцеватые метасоматиты развиты между блоками гипербазитов и в их контактах с амфиболитами и дайками жильных диоритов. Массив гипербазитов прослежен на глубину 400 м. Диориты образуют жильные тела, секущие гипербазиты и породы метаморфического комплекса по простиранию, они постоянно присутствуют в пределах рудной зоны месторождения. Жильные тела гранитного состава (недифференцированные пегматиты и аплиты) отмечаются только в метаморфической толще у восточного и западного контактов тела ультраосновных пород, большей частью на глубине. Амфиболиты представлены плагиоклазовыми и существенно амфиболовыми разностями. Среди амфиболитов встречаются отдельные линзы и прослои углисто-кварцевых сланцев.

Рудные тела месторождения представлены жилами преимущественно флогопитового состава, включающими линзы плагиоклазовых обособлений и апогипербазитовых метасоматитов. Слюдитовые жилы залегают среди ультраосновных пород, по контактам их с дайками диоритов, реже с блоками амфиболитов. Концентрация жил неравномерна, в большинстве случаев они образуют жильные свиты (сложные сочетания жил и прожилков), нередко образующих узлы или мощные раздувы. Мощность жил обычно не превышает 20–40 метров, редко достигает 80 метров. В то же время длина некоторых жильных свит достигает 220–250 метров. Жильная зона прослеживается по длине на 800—850 метров при ширине 90–110 метров, по падению она прослежена на глубину 300–360 м.

Жилы с хризоберилловой (александритовой) минерализацией на этом месторождении приурочены к блокам жестких пород, где они выполняют субширотные разрывные трещины (чаще пологие). Все эти рудные тела находятся в тесной генетической связи с телами изумрудоносных слюдитов, но располагаются в различной геолого-структурной обстановке, они как бы секут слюдитовые жилы. Жильная зона с хризоберилловой минерализацией расположена западнее основной изумрудно-бериллиевой зоны.

В отличие от них слюдитовые жилы с бериллом и изумрудами развиваются в связи со сколовыми нарушениями северо-западного или субмеридионального простирания среди пластичных тальковых сланцев или вдоль их контактов с другими породами.

Изумруды на Сретенском месторождении встречаются спорадически, как правило, в виде отдельных скоплений-гнёзд с общим весом кристаллосырья до нескольких килограммов. По сохранившимся данным кристаллы изумрудного сырья отличались большими размерами (отдельные индивиды до 15 см), хорошим выходом продукции и высоким качеством (интенсивной зелёной окраской). Вместе с александритом в слюдитовых жилах встречается ограночный фенакит и хризоберилл.

Черемшанское месторождение представлено жилами изумрудоносных слюдитов, которые развиты в массиве гипербазитов размером 2200 х 800 метров, внедрившихся по древнему разлому в породы осадочно-вулканогенной толщи. Массив гипербазитов в плане имеет форму вытянутого по длинной оси неправильного овала с размерами по длине 1250 м и ширине 600 м — в центральной части, контакты его с вмещающими полевошпатовыми амфиболитами извилистые с апофизами. Согласно с простиранием вмещающих пород залегают многочисленные ксенолиты амфиболитов и углисто-кремнистых сланцев, встречающихся внутри массива. Жильные тела диоритового состава широко распространены только в южной части массива. К северу они встречаются в виде отдельных даек диоритовых порфиритов, как с восточного контакта, так и внутри жильной зоны. Дайки гранито-гнейсов встречаются только вдоль восточной границы месторождения в виде крупных обособленных тел.

Жильная зона изумрудоносных слюдитов прослежена на протяжении 1800 м вдоль западной части массива гипербазитов. Жилы образуют жильные свиты и рудные узлы — сложные по строению штокверкообразные сплетения жил. Всего выделено две жильные свиты слюдитов, структурно приуроченные к боковым частям массива гипербазитов. Наиболее обогащенные изумрудной минерализацией рудные узлы приурочены к участкам сопряжения субмеридиональных и субширотных разрывных нарушений. Мощность жил непостоянна от нескольких сантиметров до 2–3 м, длина жил не более 50–60 метров и менее. Слюдитовые жилы состоят в основном из флогопита (до 95%), среди которых часто развиты плагиоклазовые обособления в виде линз, ядер, желваков. Из второстепенных минералов присутствуют: тальк, актинолит, хлорит; из редких — берилл, изумруд, хризоберилл, фенакит, молибденит, бавенит.

Изумрудная минерализация на месторождении распределена крайне неравномерно. Обычны гнездовые скопления изумруда, встречаются и отдельные кристаллы, приуроченные к биотит-флогопитовой зоне. Отмечается что встречались довольно крупные кристаллы и их сростки размером до 10 см по удлинению, интенсивной зелёной окраски, но замутненные большим количеством включений и микротрещин. По этой причине при высоком содержании кристаллосырья, выход ограночных камней был невысокий. Тем не менее, здесь встречались уникальные ограночные камни, что и создало славу этому месторождению.

Помимо изумрудов на Черемшанском месторождении встречается ограночный хризоберилл и александрит. Положение этой минерализации аналогично описанной ситуации на Свердловском месторождении, где жилы с хризоберилловой минерализацией выполняют субширотные разрывные трещины. Все эти рудные тела находятся в тесной генетической связи с телами изумрудоносных слюдитов, но располагаются в различной геолого-структурной обстановке, они как бы секут слюдитовые жилы.

Красноболотное рудопроявление по геологической позиции находится в юго-западной части Уральских Изумрудных копей в пределах цепочки рудовмещающих метаморфизованных ультраосновных пород.

Рудопроявление приурочено к раздуву линзообразного тела метаморфизованных гипербазитов, имеющему размеры до 1200 м по длине при ширине 150–200 м. В геологическом строении принимают участие породы метаморфической толщи, зажатой между Адуйским и Каменским гранитными массивами. Общее простирание пород запад-северо-западное (290–310º), падение юго-западное под углами 40–50º в юго-восточной части и до 80º в северо-западной. Метаморфическая толща представлена амфиболитами, среди которых встречаются небольшие по размерам тела порфиритов и кварцитов. Неизмененные гипербазиты здесь не встречены, а преобладающее развитие имеют серпентиниты, тальк-карбонатные, тальковые, хлоритовые и актинолитовые сланцы и их переходные разности.

Жильно-дайковый комплекс представлен диоритами, слюдитами, пегматитами. Диориты развиты в виде небольших тел мощностью 1–5 м, длиной 10–15 м, как внутри массива гипербазитов, так и по его периферии. Слюдиты и пегматиты слагают единую жильную зону в массиве гипербазитов. Слюдитовые жилы мощностью от нескольких сантиметров до 0,6–1 м в гипербазитах распределены неравномерно. Помимо одиночных жил, встречаются серии сближенных, переплетающих между собой разнонаправленных жил, образующих жильные узлы и свиты. Длина отдельных жил по простиранию 10–20 м, жильные свиты имеют ширину 20–50 м, протяженность до 100 м. Простирание свит совпадет с направлением основных структур (азимут 310–330º), падение под углом 45–50º. Характерной особенностью рудных тел является их вещественный состав: флогопит-хлоритовые с тальком и актинолитом образования. Пегматитовые жилы — сложной, линзовидной формы с раздувами, пережимами, разветвлениями, с непостоянным простиранием. По контактам отмечаются оторочками слюдита мощностью от 3–5 до 10–20 см.

По предшествующим работам в слюдитовых жилах отмечалось изумрудная зелень и даже ограночные камни низких сортов. Кроме того, рудопроявление с давних времён славится наличием прекрасныx коллекционныx хризобериллов и александритов.

История открытия

Вот что пишет об Уральских изумрудных копях в 1888 году М. И. Пыляев [76]: «Изумрудные копи находятся на Урале, в 85 верстах от Екатеринбурга и в 35 верстах от Белоярской волости, на правом берегу Большого Ревта, там, где река эта принимает в себя небольшие речки: Токовую, Старку и Шемейку. Коренное месторождение изумруда, александрита и фенакита составляет бурый слюдяной сланец. Слои этого сланца часто выходят на поверхность земли; такое поверхностное положение сланца и послужило к открытию первых изумрудов…»

Ссылаясь на М. В. Малахова [55], М. И. Пыляев приводит записанную тем со слов местного старожила историю их открытия: «-Ведь поди-ж ты, сколько опрежь нас народу жило, а никому было невдомек, что в наших местах сокрываются самоцветные каменья, нужные к цареву дому! Не было тут ни проходу, ни проезду… Случалось только редко, если и брали отвод на порубку, то близ Белоярской дороги, али по речке, чтобы сподручно было бревна сплавить…

Уж видно кому на роду написано: был у нас тут наш Белоярский крестьянин Максимко Кожевников,… парень дошлый уродился, смотрел все, где как порубка откроется, да пни появятся, он их выкорчевывал, да смолу гнал.

Как-то зашел Максимко за пнями на правый берег Токовой, что впадает в Рефт, да меж корней сушины вывороченной бурей напал на струганцы (кристаллы, прим. авт.), как есть тумпасы (топазы, прим. авт.). Огаркнул он сотоварищей, показал им самоцветы, подивились они, порылись тут еще, да порешили, что, как поедут в город, показать их там, а если гожи, то и продать. Так и сделали. Да проведал об этих камнях управитель гранильной фабрики, что в городе жил; доставили их к нему, а он-то вертел и смотрел их, точить давал, да и признал, что этот камень дорого стоит. А земля эта казенная, да в ту пору по закону никто в ней не мог добывать самоцветный камень, окромя что казна. Управитель послал за Максимкой, да вместе с ним и рабочими поехали на Токовую смотреть место, где найдены каменья. Вырыли тут ямины, шурфы на пробу, встретился им сланец, что со слюдой; стали его пробивать, а в нем струганцы и сидят. Камни нашли знатные. Управитель их забрал, да в Питер и отправил. С той поры работы и начались…».

Упомянутый в цитате «управитель» — это уже знакомый нам командир Екатеринбургской гранильной фабрики обер-гиттенфервальтер Яков Васильевич Коковин (1784–1840).

Официальной датой первой находки изумрудов считается декабрь 1830 года, но реально они, видимо, были выявлены все-таки несколько ранее, не позднее осени того же года, так как сложно представить себе смолокура, разыскивающего и выкорчевывающего корни зимой. Первооткрыватель уральских изумрудов — крестьянин Максим Стефанович Кожевников родился в деревне Крутиха Белоярской волости в 1799 году, умер же он в возрасте 66 лет от туберкулеза, заработанного на копях, похоронен в селе Белоярском. По мнению признанного знатока истории камнесамоцветного дела Урала В. Б. Семенова, опубликованные материалы которого [83, 84] авторы в значительной степени использовали при составлении этой главы, Кожевников, взяв в долю двух товарищей и договорившись о тайном сбыте камней в Екатеринбурге, тут же начал разработку выходившей на поверхность и содержащей самоцветы разрушенной части жилы (о том, что это изумруды еще не догадывались).

Таким образом, Максим Кожевников должен войти в историю не только как крестьянин-смолокур, сделавший случайную находку, но и как первый хитник уральских изумрудов.

Тут необходим комментарий. «Хúтники» или «хищники» (от слова «хúта» — однокоренного со словами похитить, хищение) — профессиональный термин уральских старателей, сохранившийся до нашего времени. Этим словом обозначают старателя, добывающего камни незаконным способом, то есть некого «браконьера» камня. Сразу надо отметить, что истинный хитник будет смертельно обижен, если вы начнете смешивать его с похитителями камнесамоцветного сырья на всех этапах добычи и переработки, которые существуют во все времена и на всех горнодобывающих и камнеобрабатывающих предприятиях.

Хитничество как социальное явление, как конфликт уроженца этих благословенных мест привыкшего подбирать буквально из-под ног то, что ему даровано природой, с государством, которое считает все природные богатства принадлежащими только ему, но часто не может толком ими воспользоваться, еще ждет своего исследователя. Мы же постараемся еще коснуться этой темы в специальном разделе, тем более что она является весьма животрепещущей, — в постсоветское время хитничество получило на Среднем Урале, да и не только на нем, небывалое развитие.

Вернемся к Кожевникову и истории открытия Изумрудных копей.

Как указывает В. Б. Семенов [84], слухи о находке необычных «зеленых камешков» распространились по Екатеринбургу и дошли до командира Екатеринбургской гранильной фабрики и Горнощитского мраморного завода Я. В. Коковина. Получив первые камни и с помощью аптекаря Гельма предварительно определив в них изумруды, Коковин 21 января (по старому стилю) 1831 года, взяв в помощь на фабрике девять рабочих с инструментом, выезжает на реку Токовую, на место, указанное ему Максимом Кожевниковым.

Уже 23 января они наткнулись на первую на Урале и в России изумрудоносную жилу в коренном залегании (к слову сказать, она оказалась одной из самых богатых за всю историю копей). С этого момента начинается отсчет сложной судьбы российского изумруда и александрита. Вот как сам Яков Коковин пишет об этом открытии («Открытие изумрудов на Урале». Донесение в департамент Уделов, 1831 год [101]):

«Первое открытие изумрудов в 1831 году 23-го генваря месяца лично мной (исправляющим должность командира Екатеринбургской гранильной фабрики, Горнощитского мраморнаго завода и главным мастером работ по оным производящегося, Коковиным) сделанное. Повод к тому следующий: крестьяне Белоярской волости, отыскивая смолистыя сосновыя пни, самосушник и валежник для извлечения смолы, один из них нашел между корнями вывороченнаго ветром дерева несколько не больших кристаллов и обломков зеленого камня, которыя и самое место найдения показал двоим своим товарищам. Все они копались в корнях, под корнями и нашли еще несколько кусочков из коих поцветнея взяли с собой в деревню, а потом привозили для продажи в Екатеринбург. Но как найденныя ими куски были верховыя, намытые из разрушившейся жилы до покрытия корнями дерева, подвергавшиеся всем переменам стихий, от чего потеряли свой природной свой цвет и совершенно тресковаты, то и относили их к худым аквамаринам (берилам), взяли за самую малую цену только для того, чтоб приносили им секретно лудшие. Между тем я был извещен от надсмотрщика моего о случаи найдения оных камней, с наименованием зеленоватых аквамаринов, которой чрез несколько дней по приказанию моему доставил мне малинькой кусочек того камня. Двадцати четырех летняя служба при Екатеринбургской каменорезной шлифовальной фабрике, всегдашнее обращение при добычах и обработке цветных камней доставили случай к опытному различию оных, и потому скоро заметил, что ископаемое сие не есть аквамарин, тяжесть и крепость несравненно превышает оной, отлом чище и стекловатея; при сравнительных пробах оказался крепче иностраннаго изумруда. Внимательныя сии сравнения допустили меня мыслить, что доставленной мне кусочек есть изумруд. Немедля беру рабочих людей с инструментом и еду на место найдения онаго. Снег и холод не могли препятствовать усердному розыску. Многия битыя шурфы… довели до жилы изумрудов, при преследовании оной найдено несколько кристаллов по сопровождающим породам болея уверивших меня, что это есть изумруды. Оставив команду к дальнейшему разведыванию, возвратясь в Екатеринбург из лудших приобретенных мне камней один огранил при фабрике, для опыту и представления благоусмотрению Его Превосходительству Г-ну Вице Президенту Кабинета Его Императорскаго Величества, где приглашенными ювелирами найден был действительным изумрудом. Кабинет Его Величества вследствие донесения моего предписал производить дальнейшия преследования и к приобретению сего драгоценнаго ископаемого усилить работы доставя к тому потребныя способы… Наступление весны, а с нею продолжительных и теплых дней поставили меня в совершенную возможность исполнить в точности волю Высочайшего Кабинета. На 8-ми верстном пространстве разведано и открыто ныне несколько жил заключающих в разных достоинствах и благонадежности изумруды».

Интенсивные работы по поиску новых жил вблизи первой выработки Кожевникова, которые под общим руководством Коковина проводили унтершихтмейстеры Налимов и Портнягин, сразу же дали неплохие результаты, были открыты еще несколько жил, «оказавшихся весьма богатыми». Скоро Коковин высылает вице-президенту Кабинета Его Императорского Величества (далее Кабинет Е. И. В.) генерал-лейтенанту Н. И. Селявину, в чьем ведении находилась Екатеринбургская гранильная фабрика, подробный рапорт об открытии изумрудов и о проделанной работе:

«Ваше превосходительство, милостивый государь!

Честью и долгом настаиваю донести, что в 85 верстах от Екатеринбурга случайно найдено крестьянином Белоярской волости в корнях вывороченного дерева ископаемое, которое по приятному цвету тем крестьянином и двумя товарищами несколько дней преследовались, о чем вскоре дошло до сведения моего; я немедленно осмотрел место прииска и для отыскания жилы сделал надлежащие разведки… Найденные при разведке несколько кристаллов, хотя и не совершенно правильны, но можно отнести сие ископаемое к бериллам, и по цвету и красоте к изумруду…

Яков Коковин».

Рапорт сопровождался схематичной картой приисков, образцами горных пород и самих изумрудов, как в виде отдельных кристаллов и штуфов, так и одного ограненного на Екатеринбургской фабрике камня.

На рапорте Коковина Н. И. Селявин пишет: «Вложенное описание послать для прочтения Л. А. Перовскому, как любителю и знатоку подобных вещей, послав ему куска два штуфов».

Между тем, известие об открытии уральских изумрудов было воспринято в столице с огромным воодушевлением. Уже 26 февраля 1831 года министр императорского двора князь П. М. Волконский подал Николаю I докладную записку об открытии в России нового драгоценного камня, в которой говорилось: «Величина и прозрачность сибирских изумрудов служили надежным удостоверением, что сибирские изумруды по красоте своей и ценности займут не последнее место между камнями сего рода, находимыми в других частях света… После прошлогоднего открытия графом Полье алмазов, нынешнее открытие в Уральских горах настоящих изумрудов есть событие весьма достопримечательное сколько в отношении к науке, и следовательно к Отечественной славе, столько и потому, что сии драгоценные камни представляют новый источник государственного богатства…».

26 февраля 1831 года вице-учредителем Коллегии российских орденов генерал-лейтенантом Н. И. Селявиным уже был заготовлен указ Коллегии о награждении обер-гиттенфервалтера Я. В. Коковина орденом Святого Владимира 4-й степени и грамотой. 28 февраля указ был утвержден императором. Максим Кожевников в апреле 1831 года был награжден 200 рублями, что по тем временам было весьма значительной суммой. Было даже предложено «…в ознаменование заслуги первого открывателя изумрудов крестьянина Кожевникова, покуда еще находится в живых, бюст его изваять из мрамора и пьедестал поставить на месте открытия с обозначением года». Однако памятник почему-то так и не поставили. Все это было признанием факта открытия изумруда в России выдающимся событием.

Кабинет Е. И. В. и Департамент уделов потребовали от Коковина обратить «особенное внимание на разработку изумрудов». Здесь, видимо, стоит пояснить ряд моментов, от которых будет зависеть понимание дальнейшего повествования. Департамент уделов (уездов) ведал имуществом казны — землями, лесами, поместьями, природными богатствами и т.п., формально в его подчинении находился и Кабинет Его Императорского Величества, ведавший личным имуществом императорской фамилии. Понятно, что в условиях самодержавия, как крайнего проявления абсолютной монархии, граница между понятиями «казенного» и «личного» была размыта. Общее руководство этими двумя структурами осуществлял министр Императорского Двора. Департаменту уделов принадлежала Петергофская гранильная фабрика, производящая изделия высокого художественного уровня, но на тот момент испытывавшая трудности с поставками камнесамоцветного сырья, а Кабинету Е. И. В. — Екатеринбургская гранильная фабрика. Петергофскую фабрику усиленно «лоббировал» тогдашний вице-президент Департамента уделов небезызвестный нам граф Лев Алексеевич Перовский…

Как пишет В. Б. Семенов [84], еще «5 апреля 1829 года министр императорского двора князь П. М. Волконский предложил за счет Департамента уделов направить часть средств на поиск и добычу драгоценных камней на Урале, с тем, чтобы добываемые на эти деньги камни в необработанном виде поступали в Петергофскую фабрику». Это вызвало неудовольствие Кабинета Е. И. В., а с открытием уральских изумрудов этот конфликт только усугубился…

Как бы то ни было, в течение 1831–1838 годах на Среднем Урале, в пределах территории называющейся сейчас Изумрудные копи, было открыто подавляющее большинство известных ныне месторождений изумрудов. В 1832 году был открыт Старский (Троицкий) прииск, а в начале 1833 года крестьяне Корелин и Голендухин выявили изумрудоносную жилу, которая дала начало Мариинскому прииску (позднее — Малышевское месторождение). Оно до сего дня является крупнейшим на Изумрудных копях. В 1838 году был открыт Хитный прииск и так называемая «Южная полоса».

На месте первых разработок Кожевникова и Коковина был заложен прииск, получивший в дальнейшем название Сретенского. Он оказался и наиболее продуктивным, самые первые шурфы (№1 и 2) оказались и самыми богатыми. Особенно прославился шурф №6, где «на 7 сажени отыскано гнездо самых драгоценных камней», он разрабатывался до 13 сажени, затем в 1834 году деревянная крепь главной шахты по неосторожности рабочих подгорела снизу и выработка обвалилась.

На Сретенском прииске в шурфе №3 впервые был найден фенакит, получивший первоначальное название «коковенит», в честь нашедшего его Я. В. Коковина, (в дальнейшем этот термин не прижился). Из-за сильного блеска в ограненном виде фенакит называли также «сибирским алмазом». Как мы уже знаем, на этом же прииске (в шурфе №7) впервые в мире была обнаружена необычная, уникальная по оптическим свойствам разновидность хризоберилла — александрит.

Среди найденных в первый год крупных изумрудов следует отметить кристалл весом в 11130 каратов (2226 г) лишь частично ювелирного качества, получивший с легкой руки А. Е. Ферсмана название «изумруд Коковина» (сейчас его чаще зовут «изумрудом Кочубея»). Камень находится в особом сейфе Минералогического музея РАН им. А. Е. Ферсмана в Москве, (рис. 13) и до сих пор является одним из крупнейших кристаллов изумруда в мире (если точнее, то третьим по величине). Также из найденного в 1832 году кристалла изумруда высокого ювелирного качества был выгранен камень причудливой грушевидной огранки весом 101,25 карата, оцененный в 6075 рублей и поднесенный в дар императрице. Уникальная друза кристаллов изумруда в слюдите, оцененная в 100 тысяч рублей была отвезена в Берлин в качестве подарка российского правительства известному естествоиспытателю Александру Гумбольту (1769–1859) (рис. 19). Также, из уникальных изумрудов, добытых в 1831 году стоит отметить так называемую «друзу Лейхтенберга» (рис. 21), размером 31х32 см и весом 6265 г. Она хранится в музее Mineralogische Staatssammlung, Мюнхен.

Весной 1833 и летом 1834 годов на приисках были найдены еще два уникальных изумруда, которые в дальнейшем таинственным образом исчезли…

Вот что пишет далее об истории Изумрудных копей академик А. Е. Ферсман в 1922 году: «Это открытие окрылило Каковина, и его энергия дала развиться изумрудному делу в большом масштабе, но прекрасные камни первых добыч погубили алчного командира фабрики, преданного суду за утайку камней и окончившего жизнь самоубийством в конце 1835 г. Работы временно были остановлены; ревизия пыталась выяснить ошибки и злоупотребления, и лишь с конца 1836 г. вновь начались работы под руководством нового директора И. Вейца…».

«Изумрудный детектив»

Александр Евгеньевич Ферсман лишь упомянул здесь о загадочной, в полном смысле слова детективной истории… В которой вокруг Изумрудных копей и исчезнувших уникальных изумрудов трагически сплелись судьбы трех незаурядных людей, фанатично преданных камню: командира Екатеринбургской гранильной фабрики Якова Васильевича Коковина, вице-президента Департамента уделов графа Льва Алексеевича Перовского и мастерового Екатеринбургской гранильной фабрики Григория Мартемьяновича Пермикина. Несмотря на многочисленные архивные поиски и публикации [83, 84, 99], история эта так и остается неразгаданной. Находящийся в музее им. А. Е. Ферсмана в Москве уникальный «Изумруд Коковина», как оказалось, вовсе не тот пропавший камень, вокруг которого разворачивались в Екатеринбурге и в Санкт-Петербурге трагические события 1834–1835 годов…

Ну, довольно, надеемся, мы сумели достаточно заинтриговать читателя, чтобы перейти к изложению событий, которые приводятся нами с широким использованием архивных материалов, кропотливо собранных И. М. Шакинко, В. Б. Семеновым [83, 84] и В. Дебердеевым.

Факты таковы. После первоначальной эйфории в добыче изумрудов на копях наметился некоторый спад — все меньше и меньше камней и все более низкого качества посылалось в Санкт-Петербург в Кабинет Е. И. В. и Департамент уделов. В одном из документов, отражающих работу Изумрудных копей с 1831 по 1835 годы [101] говорится: «В первые два или три года отыскано было значительное число камней, из коих лучшие были огранены на Императорской Гранильной фабрике и вместе с отличными штуфами и кристаллами представлены в Кабинет Его Величества… Впоследствии времени добыча камней постепенно уменьшалась, и в конце 1835 года разработка и добыча были совершенно ничтожными. Если же и представляемы были в Кабинет Его Величества по временам камни, то оные выгранены были из остатков от прежних добыч, а не из новых приисков».

Дело в том, что месторождения, подобные Изумрудным копям, обладающие весьма сложным геологическим строением и исключительно неравномерным распределением полезного ископаемого, должны были разрабатываться более кропотливо и тщательно, чем это было сделано. Разведкой и разработкой копей в тот период занимались рабочие и специалисты Екатеринбургской гранильной фабрики — камнеобработчики и гранильщики, а вовсе не геологи и горняки. Как пишет В.Б.Семенов [84] «первоначальный этап горных работ на месторождении изумруда носил характер хищнической добычи, хотя мы не спешим думать, что таковой была цель. Просто работа велась непрофессионально; шурфы били в расчете на везенье, на авось; попав на продуктивную жилу, отрабатывали ее в доступных пределах; промахнувшись — бросали». Вдобавок, до сих пор, при разработке такого сложного сырья, как камнесамоцветное, фактор удачи, «фарта» имеет огромное значение. И это несмотря на многократно улучшившиеся методы и способы прогноза, поисков и отработки… Известный писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк в своих «Очерках» [54] писал в 1884 году о камнесамоцветной промышленности Урала: «Разработка камней идет крайне неровно. Бывают совсем глухие годы, когда „камень нейдет“…»

На фоне беспокойства, доставленного значительно ухудшившимся качеством и количеством изумрудной добычи, в Петербурге был получен анонимный донос на Я. В. Коковина, в котором тот обвинялся в утаивании изумрудов и даже в том, что он ведет переговоры с торговцами «из немецкой стороны» о продаже им этих неучтенных камней. В некоторых современных публикациях, правда без ссылок на фактические данные, приводятся сведения, что подобная продажа все же состоялась. В частности, американский специалист по драгоценным камням Питер Банкрофт [112], излагая свою версию событий, пишет, что ряд лучших уральских изумрудов тайком были проданы в Германии принцу; якобы через некоторое время жена принца посетила Санкт-Петербург, а на вопрос императрицы о происхождении своих украшений, ответила, что камни родом из Сибири, что и насторожило чиновников Департамента уделов… Но речь здесь идет, скорее всего, о тех одиннадцати кристаллах уральского изумруда, которые император Николай I подарил прусскому принцу Вильгельму и из которых были сделаны ограненные вставки в кольца и серьги его жены.

Р. Г. Валаев в своих «Новеллах о камне» [11] приводит беллетризованный вариант истории о хищении Коковиным изумрудов. В его изложении, Коковин тайно посылает в Берлин доверенного ювелира Фасе с заданием посредничать на переговорах о продаже миллионеру Ротшильду гигантского изумруда весом 2226 граммов (запомните эту цифру!). Для этого он выдает ювелиру в качестве «маркетинговых образцов» партию мелких, но высокого качества изумрудов. Далее в новелле фигурирует веселая вдовушка Гретхен, которая строит глазки как сходящему с ума по ней Фасе, так и русскому генералу Лапшину.

Увидев у белокурой Гретхен подаренные потерявшим голову влюбленным ювелиром уральские изумруды, ревнивый, но бдительный генерал с помощью частного сыщика разоблачает вначале Фасе, а затем и вороватого Коковина. Вот такой вот, с позволения сказать, художественный вымысел…

По поручению вице-президента Кабинета Е. И. В. князя Н. С. Гагарина на Урал в мае 1835 года срочно выезжает чиновник Департамента уделов по особым поручениям статский советник И. П. Ярошевицкий (в некоторых документах — Хрошевицкий). Помимо официального задания провести ревизию состояния дел на Екатеринбургской гранильной фабрике, он получает секретное предписание проверить анонимное донесение и выяснить, не утаивает ли командир фабрики изумруды от отправки в Петербург. В опубликованных материалах [11, 59, 83, 84, 99], существует несколько вариантов описания самой ревизии, в которых к довольно куцым цитатам в зависимости от позиции авторов даются различные комментарии и акценты. Поэтому мы сочли необходимым привести рапорт Ярошевицкого министру императорского двора и уделов светлейшему князю П. А. Волконскому практически без сокращений [101]:

«Ныне по тому же предписанию спешу донести Вашей Светлости относительно Екатеринбургской гранильной фабрики. 6-го июня я прибыл инкогнито в Екатеринбург, а 9-го утром, явясь к Главному Начальнику генерал-лейтенанту Добрынину, и вруча лично предписание состоящего в должности г. Вице-Президента Кабинета и Гофмейстера князя Гагарина, Горному начальнику Екатеринбургских заводов, об оказании мне пособия обозрения Гранильной фабрики и Горнощитскаго Мраморнаго завода, отправился от него к состоящему в должности Командира фабрики и завода Обер-Гиттенфервальтеру Коковину, жительствующим в доме принадлежащем фабрике, с предположением не сокрыты ли цветныя камни, на случай же его сопротивления заблаговременно изготовил отношение к Горному начальнику о прибытии его на квартиру Коковина, для совместного осмотра не сокрыты ли цветныя камни в предполагаемом мною месте… Горный начальник, не смотря на то, что за час времени я видел его здорового, объявил посланному словесно что по болезни сам прибыть ко мне не может и пришлеть другаго… Я попросил Коковина открыть спальню, его кабинет тоже, для осмотра имеющихся изумрудов и других камней принадлежащих Кабинету и Департаменту Уделов. Коковин с крайним ропотом сему воспротивился сказывая, что камни годные отправлены, что там таких нет, а присланные недавно из добычи и бракованные прежде находятся в кладовой и что он без предписания Горнаго местнаго его Начальника, и потому что день воскресный, не смотря на предъявленное мной ему открытое из Кабинета предписание, никаких требований моих исполнять не будет. Тогда я объявил ему, что в случае дальнейшего сопротивления, по предписанию Вашей Светлости отрешу его от должности с преданием суду… Несколько раз по убеждению моему и Полицмейстера, Коковин подходил к дверям и опять силою отталкивался от оных, наконец толкнул в двери и сии растворились. В отворившейся комнате, бывшей предметом спора и замешательства Коковина… под кроватью находился ящик с изумрудными породами… в двух шкапах с камодами, на столе и на полу в двух кучах и в бумажных пачках, находились: изумрудовыя, шерловыя, аметистовыя, тяжеловесныя (топазовые, прим. авт.), коковенитовыя (фенакитовые, прим. авт.) и другие породы и камни также испытынная и отделанныя полировкою. Как же никакой описи в конторе не имеется, да и присылаемые с добычи доставляются всегда без описи, и г. Коковин объяснил наконец, что они принадлежат Кабинету и Департаменту Уделов… то посему приказал я все те породы и камни по описи, подписанной мною, Полицмейстером и Коковиным… вынесть в кладовую, запер, запечатал и ключ взял к себе. А 15 сего июня при бытности моей… сказанные породы и камни разсортированы и сложены в три ящика для отправления к Вашей Светлости, как по драгоценности некоторых и дабы не могли быть расхищенными, так и для сведения, какия именно породы камней в здешних местах добываются. Каковую добычу в трех деревянных окованных ящиках, запечатанных моею и конторскою печатью… за подписанием моим описью, именно: в 1-м ящике штуфов изумрудных средней доброты и разной величины 89, штуфов изумрудных хороших 26 и пачек в бумаге с разными изумрудными породами 125. Во 2-м ящике пачек с разными изумрудными породами 51, с хорошими 20, камней изумрудных хороших больших разной величины 30 в них весу 8 фунтов. Камней изумрудных самых лучших 11, в них весу 4 фунта, в сем числе один самаго лучшаго достоинства весьма тровяного цвета, весом в фунт, по мнению моему есть самый драгоценный и едва не превосходящим достоинствам изумруд, бывший в короне Юлия Цезаря, отделанных шлифовкою печатей изумрудных столбиками 3, круглых 1, искр 1103, граненых изумрудов разной величины 661, аметистовых шариков 95, аметистов граненых 420, каковенитов граненых 2, аквамаринов 4, в бумаге не обделанных шерлов 9 пачек, аквамаринов 3 пачки, тяжеловесов 9 пачек, каковенитов он же и сибирский алмаз 11 пачек, аметистов 9 пачек и каменногу льну 1 пачка. В 3-м ящике: пачек с аметистами 17, с топазами 67, при чем Вашей Светлости с нарочным мастеровым фабрики Григорием Мартемьяновым Пермикиным на почтовой тройке на счет Кабинета и департамента Уделов имею честь представить и доложить, что как при взятии мною всей сей добычи, какая принадлежит часть оной Кабинету и Департаменту Уделов, ни у Коковина, ни в конторе никаких видов не имеется, а найдена оная, как выше значит, у Коковина в разных местах в смешанном виде то по сему, разделение добычи сей между Кабинетом и Департаментом Уделов, совершенно зависить будет от Светлейшей воли Вашей. Представитель сего Пермикин, желающий на время остаться для усовершенствования при Петерг. Гранильной фабрике, о добыче изумрудов и о прочем может доложить подробно…».

Упомянутый Ярошевицким изумруд «лучшего достоинства, весом в фунт (около 400 граммов или 2000 карат, прим. авт.)» был найден рабочим М. Н. Щукиным на Сретенском прииске при промывке слюдита. Смотритель Белоярских изумрудных приисков П. Ф. Налимов вспоминает о его находке так: «весною 1833 года был найден в №6-м (шурфе) кристалл изумрудный примерно вершков двух с половиной в длину, шириною в три четверти вершка, c толщиною менее одной восьмою долею вершка против ширины (примерно 11 х 3,3 х 2,8 см, прим. авт.), оказавшийся на прииске при разбитии куска сланца. Кристалл сей, будучи плосковат, был высокого зеленого цвета и хотя имел некоторые мутины и трещины, он был совершенно прозрачен, не имел белизны и пятен… Этот кристалл по величине своей гранить иначе нельзя было, как резать на куски; но по чрезвычайному достоинству, чистоте и прозрачности следовало оставить оный в натуральном виде» [84]. Найденный камень был, естественно передан Я. В. Коковину, но по непонятным причинам не был им отправлен в Петербург. Тот же П. Ф. Налимов вспоминает, что спустя год после находки Коковин при нем вынул этот кристалл из шкафа в своем кабинете со словами: «Еще на этот камень полюбуюсь; ни прежде, ни после не было подобного!».

Летом 1834 года на копях был найден еще один уникальный изумруд, чуть поменьше размером и похуже качеством. Он был обнаружен не в горной выработке, а в… туалете [84]. Камень был видимо утаен и подготовлен к тому чтобы вынести его с территории копей, но злоумышленнику на этот раз не повезло… По свидетельству все того же П. Ф. Налимова это был кристалл «с лишком в вершок (около 4,5 см, прим. авт.), весьма хорошего достоинства, однако противу первого был несколько бледнее». Этот изумруд тоже не был отдан в огранку и не отправлен в Петербург. По воспоминаниям современников, Коковин мотивировал это желанием расследовать случай хищения.

Как мы уже знаем из рапорта самого Ярошевицкого, тщательно внеся в опись все обнаруженные в кабинете Коковина камни (включая и описанные выше уникальные кристаллы изумруда), он собственноручно упаковывает их в три ящика, опечатывает двумя печатями — личной и Екатеринбургской фабрики и отправляет в Петербург.

Фельдъегерскую тройку, везущую ценный груз, конвоирует вооруженная охрана и, в качестве сопровождающего от фабрики, — двадцатидвухлетний мастеровой Екатеринбургской фабрики Григорий Пермикин. Камни были отправлены в Петербург 16 июня 1835 года и уже через 25 дней, проделав путь почти в 2000 верст, были доставлены в Петербург, прямо в рабочий кабинет вице-президента Департамента уделов Л. А. Перовского. Там ящики были вскрыты, при чем присутствовал, помимо Перовского, представитель фабрики Пермикин. Все камни, в их числе и изумруды, были тщательно рассортированы и переданы частью Кабинету Е. И. В., часть же была оставлена в Департаменте уделов.

После этого в течение нескольких месяцев в деле с «хищением» уральских изумрудов, как указывает И. М. Шакинко [83], царит некоторое затишье. Даже по результатам ревизии Ярошевицкого в отношении Коковина не делается никаких негативных выводов, напротив, в августе 1835 года главный горный начальник Екатеринбургских заводов Добрынин ходатайствует перед Кабинетом «о награде обер-гиттенфервальтера Коковина за беспорочную долговременную его службу, непоколебимую добрую нравственность и знание своего дела по управлению фабрикой следующим чином».

Но уже в сентябре этого же года в делах Кабинета Е. И. В. появляются официальные бумаги, связанные с розыском «фунтового изумруда». По мнению И. М. Шакинко [83], это было связано с тем, что какому-то из высокопоставленных придворных «приспичило» взглянуть на уникальный камень, а его-то как раз и не оказалось ни в Департаменте уделов, ни в Кабинете Е. И. В. Обеспокоенный министр двора поручает ревизору Ярошевицкому разобраться с пропажей. Тот сверяет опись, составленную им в Екатеринбурге, с фактическим наличием камней и обнаруживает помимо пропажи уникального фунтового изумруда (и второго крупного изумруда), отсутствие четырех лучших аквамаринов и изменение общей численности камней.

Что можно было бы предположить исходя из того, что данные камни, согласно описи, находились в отправленном в Петербург грузе, были приняты опять же по описи, а по прошествии некоторого времени не были обнаружены — только то, что эти камни пропали уже в Петербурге, либо в дороге (при наличии сговора между сопровождающим и принимающим груз, т. е. Перовским и Пермикиным). Но рапорт Ярошевицкого так и не дошел по назначению, «завалявшись» на столе у Перовского…

В начале ноября, вернувшемуся из заграничной поездки Николаю I следует доклад министра двора о пропаже уникального камня. Тот, вызвав Л. А. Перовского, которому он доверяет и которого, не без основания, считает знатоком камней, поручает ему разобраться в этой ситуации, издав секретное предписание:

«Секретно Господину гофмейстеру сенатору Перовскому

Министр Двора довел до моего сведения, что член Департамента уделов Статский советник Ярошевицкий при ревизии в июне сего года Екатеринбургской гранильной фабрики нашел в квартире обер-гиттенфервальтера Коковина значительное количество цветных камней, принадлежавших казне и хранившихся без всякой описи, — в числе оных был изумруд высокого достоинства по цвету и чистоте весом в один фунт. Все сии камни Ярошевицким хотя и были отосланы в С-Петербург, но по доставлении сюда означенного изумруда не оказалось (выделено нами, авт.).

Вследствие сего повелеваю Вам: отправясь в Екатеринбург, употребить по ближайшему своему усмотрению, решительные меры к раскрытию обстоятельств, сопровождавших сказанную потерю, и к отысканию самого изумруда. Причем, если будете иметь другие случаи подобной утраты изумрудов с казенных приисков, то также не оставите принять меры к раскрытию оных.

Николай

В С.-Петербурге 20 ноября 1835 г.»

Уже спустя полмесяца после подписания секретного распоряжения императора (что по тем временам было скоростью, прямо скажем, исключительной), Л. А. Перовский прибывает в Екатеринбург и 10 декабря отстраняет Коковина от должности командира Екатеринбургской фабрики и требует «посадить (его) в тюремный замок, с тем, чтобы он содержался там в отделении для секретных арестантов и под никаким предлогом не имел ни с кем из посторонних сообщения без моего дозволения…». Той же ночью Коковин был посажен в одиночную камеру, где и просидел в ожидании суда почти три года…

В кабинете Коковина проводится повторный обыск, сам он трижды допрашивается лично Перовским. Следствие, проведенное судной комиссией подчинявшейся оренбургскому генерал-губернатору графу Василию Алексеевичу Перовскому (родному брату Л. А. Перовского) тянулось долго. Коковин был обвинен в злоупотреблении служебным положением, на него возложили ответственность за все недостатки, выявленные ревизиями, проведенными на Екатеринбургской гранильной фабрике и Горнощитском мраморном заводе, в том числе за имевший место крупный перерасход денежных средств. В отношении его был вынесен довольно суровый приговор — лишить «чинов, орденов, дворянского достоинства и знака отличия беспорочной службы, но затем не подвергать его ссылке в Сибирь». Тем не менее, судная комиссия не усмотрела вины командира фабрики в хищении пропавшего уникального изумруда, в ее выводах говорится: «…Где и когда тот камень похищен и по какому случаю обращено было на Коковина подозрение в похищении, тогда как Ярошевицкий при донесении своем министру Императорского двора представил с нарочным в числе прочих и этот камень, показав его и по описи, никаких сведений к сему делу не доставлено и по исследованию и судопроизводству виновного в похищении того камня не оказалось».

Выйдя из тюрьмы в 1838 году, пятидесятичетырехлетний Яков Васильевич Коковин был уже тяжело больным и спустя два года скончался… Считая себя несправедливо осужденным, он неоднократно пытался добиться пересмотра дела, но безрезультатно. Последнее его прошение, адресованное министру двора и управляющему Кабинетом Е. И. В., датируется декабрем 1838 года, в нем он пишет: «Приводя на память и рассматривая поступки во всей жизни моей, я совершенно не нахожу ни в чем себя умышленно виноватым…».

Вернувшийся из Екатеринбурга Л. А. Перовский в своем отчете министру двора и непосредственно государю, тем не менее, возлагает вину за пропажу изумрудов на Коковина: «Не подлежит сомнению, что утраченный большой драгоценный камень… и много других высокого достоинства изумрудов были похищены бывшим командиром Екатеринбургской гранильной фабрики Коковиным». Вскоре в Петербурге распространились ложные слухи, что Коковин покончил с собой в одиночной камере екатеринбургской тюрьмы, что окончательно укрепило общественное мнение в мысли, что он то и является вором…

Дурная слава о Коковине, как похитителе знаменитого изумруда дошла и до нашего времени. Здесь в основном сыграл роль авторитет академика А. Е. Ферсмана, который в своем очерке «Изумруд Коковина» [99] со свойственной ему категоричностью суждений преподносит свою версию событий: «алчный командир фабрики присваивал изумруды, в том числе уникальный, возможно лучший в мире. Коковин был разоблачен важным государственным чиновником — графом Л. А. Перовским, что не помешало графу самому украсть уникальный изумруд — во второй раз. Уличенный же в хищениях Коковин покончил с собой в екатеринбургской тюрьме». Сходного мнения придерживаются и многие современные авторы, в частности, у Р. Г. Валаева в его «Новеллах о камне» [11] мы находим такие фразы: «…из-за недостач на фабрике Коковин лихорадочно искал средства и нашел следующий выход — камни высокого качества он заменял на более дешевые, бледные и трещиноватые и отсылал последние в Москву…

В течение многих беспокойных и бессонных ночей директор гранильной мельницы думал: сообщить ли с нарочным в Петербург графу Перовскому о находке или умолчать и присвоить себе камень… В случае, если донести в столицу о невероятном событии его грудь может быть украшена орденом или медалью, если же оставить уникальный изумруд у себя и припрятать, то за проданный камень можно получить такие деньги, какие не снились даже фабрикантам и заводчикам… Уникальный изумруд в России могли купить такие денежные тузы и магнаты, как Демидовы, Морозовы, Манташевы, да и то только в том случае, если полностью ликвидируют свои железоделательные и медеплавильные заводы, мануфактурные фабрики и нефтяные промыслы… О таком изумруде, как и об уникальных алмазах «Питте-регенте», «Кохинуре» и «Звезде юга», будут сложены легенды и предания… Но все это не радовало, а пугало Коковина, спрятавшего под половицу в своем кабинете непревзойденный кристалл.»

Безусловно, автор художественного произведения имеет право на несколько вольную трактовку событий, но нам все-таки кажется, что когда речь идет о чести и достоинстве человека, пусть уже и давно покинувшего этот мир, подобные словесные «экзерсисы», не основанные ни на одном факте, недопустимы…

Легенда о «вороватом Коковине» и его попытках торговли крадеными изумрудами в Германии подробно изложена в книге журналиста М. И. Пыляева [76], ссылающегося на публикацию журналиста же М. В. Малахова в «Еженедельном обозрении» за 1884 год [55], к которому, в свою очередь, эти сведения поступили от «неназванного информированного источника». Так что, по большому счету, грош им цена…

И Ферсман и Валаев, говоря о пропавшем «гигантском изумруде» имеют в виду камень весом в 11130 карат (2226 граммов), тот, который А. Е. Ферсман назвал «Изумрудом Коковина» (рис. 13). Он же вовсе не входил в число пропавших в 1835 году изумрудов, а находился в тот момент уже в Петербурге, в Министерстве уделов. Позже он попадет в коллекцию известного собирателя редкостей и минералов Петра Аркадьевича Кочубея, которая достанется в наследство его сыну. Есть сведения, что после 1856 года, когда скончался Л. А. Перовский, его известная коллекция минералов, в том числе, уральских изумрудов, была куплена именно П. А. Кочубеем, но достоверно судить, попал ли этот изумруд оттуда, нет данных. В 1905 году, во время крестьянского восстания, бесценная коллекция, находившаяся на родине Кочубея, в его поместье на Полтавщине Диканьке, была разграблена, часть камней похищена или испорчена, а большинство просто разбросано по саду и утоплено в пруду. Сын Кочубея сумел собрать остатки коллекции (в том числе и крупный изумруд) и вывезти ее за рубеж. Он решил организовать в Вене аукцион, на котором распродать коллекцию по частям.

Российская Академия наук ходатайствовала перед правительством о возвращении в Россию национального достояния и в 1914 году академик В. И. Вернадский (1863–1945) и научный сотрудник А. Е. Ферсман, командированные в Вену, выкупают коллекцию целиком за гигантскую по тем временам сумму в 16000 рублей. Да и коллекция была огромная — 2700 образцов общим весом 105 пудов. Выкупленные камни и, в том числе, двухкилограммовый изумруд, оцененный в 50 тысяч австрийских крон, а также уже знакомая нам знаменитая александритовая «друза П. А. Кочубея», были переданы в музей Академии наук. А. Е. Ферсман, вспоминая об этом, пишет: «Так был принят в собрание Минералогического музея Академии наук знаменитый „изумруд Коковина“, самый большой в мире…» Сейчас, когда благодаря усилиям В. Б. Семенова, И. М. Шакинко и ряда других авторов доброе имя Я. В. Коковина восстановлено, этот изумруд все чаще называют «Изумрудом Кочубея»…

Загадочная история с таинственным исчезновением уникальных изумрудов до сих пор не дает покоя историкам и любителям камня… Здесь не все так просто и поневоле приходит в голову мысль, что действительно существуют камни приносящие несчастье, слишком много людских судеб поломано из-за некоторых уникальных драгоценностей…

Три неординарные личности, чьи имена тесно связаны с детективной историей о пропавших изумрудах, оставили каждый свой яркий след в истории камнесамоцветной промышленности России.

Яков Васильевич Коковин (1784–1840), родился в семье крепостных и был потомственным ювелиром, его отец Василий и дед Остафий также занимались камнерезным промыслом. Яков с молодых лет проявил себя как способный рисовальщик. Талантливого мальчика приметили, и в 1799 году он был принят в воспитательный класс при Петербургской академии художеств, а уже в следующем году директором этой академии графом А. С. Строгановым был зачислен в ученики с выплатой ему стипендии от Экспедиции мраморной ломки. Успешно пройдя программу медальерного и скульптурного классов, Яков Коковин в сентябре 1806 года заканчивает Академию с золотой медалью.

Успехи его были таковы, что он был «…удостоен первой степени аттестатом и жалован шпагою… В числе избранных четырёх человек назначен был к усовершенствованию художественных назначений в чужие края на три года, но по случаю политических государственных действий (1806 г.) отсылка сия была отложена». По ходатайству графа Строганова Коковину и еще двум лучшим выпускникам академии, тоже бывшим крепостными, была дарована воля. Отработав на бронзовой фабрике при Академии художеств до 1807 года (часть его работ того времени находится в Эрмитаже), Коковин уезжает в Екатеринбург, где в 1814 году назначется мастером Горнощитского мраморного завода. В 1818 году он становится главным мастером Екатеринбургской гранильной фабрики, заменив на этой должности умершего отца, с января 1828 по декабрь 1835 исполняет обязанности командира фабрики и Горнощитского мраморного завода, совмещая эту должность с должностью главного мастера. С 1831 года, помимо основной деятельности Коковин руководит разведкой и разработкой месторождений Изумрудных копей, ему же должна принадлежать и честь открытия нового минерала фенакита и редкой разновидности хризоберилла — александрита. Кроме месторождения изумруда, александрита и фенакита, Коковиным открыты месторождения яшм, родонита и редкого наждака (корунда), так называемого «коковинского наждака» [25]. Как мы уже знаем, в 1835 году по ложному обвинению Коковин был отстранен от должности, три года находился под следствием, а выйдя из тюрьмы, лишенный чинов, орденов, званий и самой чести вскоре умер в полной безвестности…

Второй персонаж этой истории и человек сыгравший такую демоническую роль в судьбе Я. В. Коковина — известный государственный деятель России, гофмейстер двора, генерал от инфантерии, сенатор, граф Лев Алексеевич Перовский (1792–1856). Он родился в подмосковном селе Перово, от названия которого сам и 8 его братьев и сестер получили фамилию Перовские. Лев Алексеевич — внебрачный сын графа Алексея Кирилловича Разумовского (влиятельного вельможи екатерининского времени и главного российского масона) и дочери берейтора Марии Михайловны Соболевской, внук последнего украинского гетмана. Находясь в доме отца на положении «воспитанника» он получил прекрасное образование. Окончив в 1811 году Московский университет, поступил на военную службу. Участвовал в Отечественной войне 1812 года, во время которой проявил себя человеком большого мужества, был ранен. В составе Отряда колонновожатых (Генерального штаба при императорской ставке), принимал участие в заграничных походах 1813–1814 годов. Под влиянием идей свободомыслия, витавших в те времена в Европе и близко к сердцу воспринятых русскими офицерами — участниками заграничных походов, Перовский вступил в ранние декабристские организации («Союз Благоденствия»), но в 1821 году порвал с декабристским движением, поэтому репрессии, последовавшие после подавления декабрьского восстания 1825 года, его не коснулись. Выйдя в 1823 году в отставку, он идет на государственную службу. Незаурядный, честолюбивый и энергичный человек, он быстро двигается по служебной лестнице: с 1823 по 1826 годы служит в Коллегии иностранных дел, а в 1826–1840 годы — в Департаменте (позже министерство) уделов. В 1841 году его назначают министром внутренних дел, а в 1852 году — министром уделов. С 1840 года он является членом Государственного совета. Будучи сторонником постепенной отмены крепостного права, Л. А. Перовский еще в 1846 году подает Николаю I докладную записку «Об уничтожении крепостного сословия в России», после чего по распоряжению императора создается «Секретный крестьянский комитет», в работе которого Перовский принимает самое непосредственное участие.

Одаренный и исключительно разносторонний человек, Перовский увлекается археологией, минералогией, коллекционированием древностей и минералов, отдавая этому все свободное время. Он покровительствует многим ученым, и его заслуженно избирают почетным членом Петербургской академии наук и Российского минералогического общества.

С 1850 года Л. Перовский заведует Комиссией по исследованию древностей, участвует в археологических раскопках под Новгородом, в Суздале, в Крыму, организует знаменитую Аральскую археологическую экспедицию. Собранная им нумизматическая коллекция хранится в Эрмитаже, а коллекция русского серебра являлась, наверное, лучшей в России. В каталоге Лазаревской усыпальницы Александро-Невской лавры его памятник значится как «надгробная плита археолога Л. А. Перовского»

Коллекционированию минералов Перовский уделяет не меньшее внимание, отдаваясь этому занятию со всей своей энергией. Не исключено, что любовь к минералогии и «каменному собирательству» Лев Алексеевич унаследовал от отца — Алексея Кирилловича Разумовского, чья уникальная коллекция минералов, как и коллекции Строганова, Голицына, Румянцева, многих других вельмож екатерининской эпохи, послужила основой собраний Минералогического музея им. А. Е. Ферсмана в Москве. Академик В. И. Вернадский в 1945 году писал: «История русских минералогов-любителей XVIII–XIX вв. до сих пор не написана. Среди них были замечательные люди, были сановники и богачи, искатели камней — крестьяне, горные служащие и разночинцы. Ими открыты многие новые минералы, благодаря им сохранены драгоценные и важные тела природы, без них не могли бы составиться наши большие государственные коллекции…».

Со слов А. Е. Ферсмана Перовский «любил камень со всей страстью коллекционера» и часто камни, поступавшие в Департамент уделов, оседали в коллекции вице-президента. Многие чиновники Департамента уделов были агентами для пополнения коллекции своего начальника…

Так как в служебном ведении Перовского находилась Петергофская гранильная фабрика, много внимания он уделяет и камнерезному делу. А. Е. Ферсман пишет: «Не только Петергофская фабрика, но и вся русская наука обязана ему за его почти тридцатилетнюю деятельность тем особым подьемом внимания к камню, которое характеризует всю первую половину XIX века».

Достаточно сказать, что в 1840 году его именем был назван открытый на Урале минерал перовскит, и это было именно признание заслуг Перовского перед отечественной минералогией, а не дань «каменному идолопоклонству».

Курируя Петергофскую фабрику, испытывавшую недостаток в каменном сырье, Перовский желает распространить свое влияние и на Урал, взяв под контроль Екатеринбургскую фабрику и тем самым поддержать Петергофскую. Не забывает он при этом, видимо, и о пополнении личной коллекции. Но Кабинет Е. И. В., пытающийся сохранить автономию в рамках Департамента уделов, резко этому противится.

Тогда, как удалось выяснить В. Б. Семенову и И. М. Шакинко [83], Перовский пытается через директора Петергофской фабрики Казина наладить с Коковиным частные связи. В 1829 году Казин пишет Коковину любопытное письмо, выдержки из которого мы и приводим:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 100
печатная A5
от 397