электронная
180
печатная A5
471
12+
Забавные истории с птицами и зверушками. Сборник рассказов с фотографиями

Бесплатный фрагмент - Забавные истории с птицами и зверушками. Сборник рассказов с фотографиями

Объем:
304 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0050-0925-8
электронная
от 180
печатная A5
от 471

Эти незабываемые птицы

Попугай ара и бомбардир

Вика принесла из кружка любителей природы попугая ара. Она мечтала научить его говорить, но он упорно молчал.

Бабушка удивлялась.

— Откуда ты его взяла?

— Этого попугая отдала мне Катя из нашего 5«А» класса. Она долго изучала иностранный язык, потом вместе с родителями уехала за границу, а попугай остался. Она уверяла всех, что он говорящий.

— Вика, а ты знаешь, что взрослых говорящих попугаев очень трудно переучить. Они привыкли к старым хозяевам и новых хозяев не подпускают, поэтому и молчат.

Попугай внимательно все слушал, как будто все понимал, но потом решил опровергнуть бабушкину теорию. Он вдруг закричал не по-русски.

— Ле перо-кюит (Le perroquet)! Ле перо-кюит!

— Ле га-мин (Le gamin)! Ле га-мин!

Вика и бабушка опешили от неожиданности.

— Что это он такое сказал?

Вика попыталась повторить, но он сделал это сам.

— Ле перо-кюит! Ле перо-кюит!

— Ле га-мин! Ле га-мин!

— Викуля, а твоя подружка Катя, в какую страну уехала?

— Во Францию.

— Она изучала французский язык?

— Конечно!

— То-то мне показался знакомым этот язык, я его в школе изучала. По-видимому, Катя перед отъездом обучила эту попку нескольким французским словам.

— Бабушка, а что это означает?

— Что-то крутится в голове, но вспомнить не могу. Посмотри в Интернете. Это же так просто. Набери в поисковой системе слова «Перевод с французского на русский и наоборот».

Вика долго искала, так как попугай говорил с акцентом и коверкал слова, но все-таки, с помощью бабушки они узнали первое слово.

— Он сначала сказал: «попугай», а второе слово — неизвестно!

Бабушка засмеялась, а потом рассказала Вике историческую историю.

— Этот попугай ара напомнил мне историю про пиратов и море, которую рассказывала мне моя мама, слушай.

В капитанской каюте находилась большая клетка с красным попугаем ара. Его звали Юнгой. Такое имя ему дали потому, что причисляли его к команде. Попугая в мирное время подарил турецкий султан. Юнга был ярко окрашенный: с красно-бардовым платочком, сине-зелеными боковыми перьями и длинным двухцветным красно-синим хвостом.

Попугай ара на корабле

Он любил хлопать крыльями, поворачивать голову, а иногда даже качал головой. При этом он издавал звуки: «Аки-ли! Дени-зи! Аки-ли! Дени-зи!». Когда он торопился или гневался, то звуки становились более отрывистыми и резкими «Аки-к! Дени-ик!». Капитан сначала ничего не понимал, но потом ему объяснили, что это по-турецки означает «умный» и «моряк». Оказывается, этот попугай раньше жил у боцмана на турецком корабле и набрался от него всяких морских слов. Капитан стал обучать его русским словам, но Юнга никак не хотел повторять нужные слова.

Ухаживал за попугаем бомбардир Авраам. Он обожал птичек и собак. Он-то потихоньку и обучил Юнгу всяким русским словам, о которых капитан даже и не знал. Он баловал попугая и кормил его со своей большой, грубой ладошки. На самом деле, бомбардир был очень добрым и отзывчивым матросом. Попугай всегда радовался его приходу, подскакивал и качал головой в знак приветствия, а иногда наедине ласково называл его «Вра-а, Вра-аа!» от слова Авраам.

Бомбардир был уже не молод, и когда настало время набирать новую команду, капитан не хотел его оставлять.

— Старым стал наш Авраам! Медленно шевелится! Зоркость потерял!

Бомбардир обижался, но гордость взяла вверх, и он промолчал. Все бы закончилось его увольнением на берег, если бы не попугай. Когда капитан объявил бомбардиру, чтобы он поискал другое место, тот ушел и неделю не появлялся. Но в это же время попугай перестал есть и забился в угол. Капитан сначала подумал, что он болен, но приглашенные знатоки птиц сказали, что он тоскует и переживает за кормильца!

Капитан пожал плечами: «Какой непослушный этот попугай! Не знает устава! Раз приказано бомбардиру искать другое место, значит, пусть ищет!».

Однако эти слова никак не имели действие на попугая. Он продолжал голодать, и не отзывался ни на какие уговоры и еду. Его не радовали даже любимые семечки. Помощник капитана вступился за бомбардира и попугая.

— Помрет попугай! Такой красавец! Капитан, возьми назад Авраама, он хоть и не молодой, но отменный вояка, а вдруг на нас нападут. Кто стрелять из пушки станет?

Капитан нехотя, скрипя сердцем, дал команду найти бомбардира и привезти его назад. Неизвестно, что больше подействовало на него, боязнь того, что в случае войны он останется без опытного бомбардира, или же страх перед потерей любимого попугая. Как бы там не было, но Авраам остался в команде, а слова помощника капитана оказались пророческими.

Времена менялись. Россия вступила в войну с Турцией. По этому поводу боцман шутил: «У нас в команде завелся вражеский лазутчик — попугай Юнга, он шпионит и все рассказывает на своем тарабарском языке туркам».

— А как же он передает сведения неприятелю?

— Он кричит так пронзительно, что турки его со своего берега слышат!

В это время в русскую эскадру поступили новые корабли. Прекрасный трехмачтовый барк достался капитану.

— На новом корабле должна быть новой и команда! — заявил капитан.

— На новом корабле должны быть самые опытные моряки! — возразил первый помощник капитана.

Попугай не сидел молча. Он также вступил в беседу.

— Дени-зи, дени-зи, дурр-рак! — прокричал несколько раз попугай.

— Надо же, по-русски заговорил! — удивился капитан

— А я ничего не понял, — первый помощник капитана вертел головой. — Что это значит? Его зовут Денизи, и он обзывает сам себя?

— Никак нет! Это он сначала говорит по-турецки, что значит «моряк», а потом повторяет наше слово «дурак».

— Так это он нас ругает! Ах ты, шпионская морда! Пустить его на щи с дичью!

Попугай не понимал всех слов, но прекрасно чувствовал интонацию, гнев или ласку. После сказанных слов он отвернулся и по-своему ворчал, издавая отрывистые шипящие звуки.

— Ишь, ты! Он на нас шипит, как змея, вот воистину, змеюку у себя пригрели!

Капитан перевел разговор на новый корабль и предстоящее плавание.

— На новом корабле должна быть новой и команда! — еще раз громко произнес капитан и грозно посмотрел на всех. На этот раз первый помощник промолчал, а попугай продолжал издавать отдельные отрывистые непонятные звуки, похожие на ругательство.

Боцман засмотрелся и не выдержал: «Как ты смеешь перечить капитану?».

Ответ был незамедлительным: «Ап-тал! Ап-тал! Дурр-рак!»

— Опять он по-своему кудахчет! — вертел головой боцман.

Капитан улыбался, он уже хорошо изучил слова попугая.

— Это он тебя по-турецки и по-русски назвал дураком!

— Да я тебя!

— Всем успокоится, — капитане встал. — Завтра мы принимаем новый корабль, и за две недели необходимо набрать команду!

Прошел месяц. Двухмачтовый бриг набирал скорость. Паруса надувались пузырем, и корабль быстро скользил по волнам. Нос барка рассекал воду, и пена расходилась по сторонам и уходила куда-то вдаль. Всем казалось, что корабль не плывет, а летит красивой ласточкой по поверхности синего океана. Люди на берегу и вся команда упивались красотой и величием такого быстроходного красавца, парусного корабля. Боцман важно поглаживал бородку и давал быстрые и громкие указания: «Закрепить бизань (нижний косой парус)! Развернуть грот-бом-брамсель (верхний парус)! Натянуть канаты!».

Матросы старались изо всех сил, но команда была новой, опытных моряков было менее половины, поэтому боцман кричал и ругался: «Тысячу чертей! Почему так медленно! Почему фор-брамсель (третий парус) болтается как пиратский флаг! Команда бродяг! Всех скормлю акулам!»

Прошло время, корабль наполнился богатым товаром и возвращался домой. Но богатство — это как пряник, который висит перед носом алчных и жадных. Нередко находятся люди, которые хотят его присвоить, украсть, завоевать. В военное время неприятель считает, что богатство неприятеля — это их добыча!

Впередсмотрящий матрос, который стоял на площадке наверху самого высокой мачты, громко закричал: «Вижу два двухмачтовых брига с турецкими флагами».

Капитан помрачнел: «Всем по местам! Готовиться к атаке!».

Первый помощник ответил: «Все моряки на местах!» Второй помощник капитана: «Все специалисты и пушкари на местах, кроме Авраама, который поранил ногу и лежит».

Капитан: «Следить за обстановкой и состоянием корабля!»

Вражеские корабли с красными флагами с белым полумесяцем и белой звездой приближались на всех парусах.

В капитанскую комнату зашел Авраам, он шел еле-еле. Днем раньше он помог освободить матроса из-под опрокинутого на него бочонка с порохом. Все разбежались из-за боязни взрыва, один Авраам помог пострадавшему, да сам повредил ногу. После этого его нога распухла, а он почти не ходил. Сейчас бомбардир улыбнулся своей необыкновенной детской улыбкой и покормил из руки попугая. Затем он пришел в свой кубрик и стал смотреть на небо через небольшой иллюминатор. Сине-голубое небо было перед его глазами. Высоко в небе плыли два облака.

— Надо же, они как люди, — думал про себя бомбардир. — Один сердится, и взлохматил волосы, а другой подчиняется, и опустил плечи! Эх, наше русское матросское житие! Нет его лучше, но нет его и тяжелее!

Когда турки приблизились на пушечный выстрел, началась беспорядочная пальба.

Авраам услышал первый выстрел из пушки и приподнялся.

Попугай вздрогнул при первых выстрелах пушек. Он долго жил, ему было не менее 50 лет, плавал на турецком корабле много лет, и хорошо знал, что за этим может последовать разруха и голод.

Первый помощник громко кричал: «Повреждена фок-мачта, рангоут со смотровой площадкой разбит!». Второй помощник кричал с другой стороны: «Ядро прошло мимо грот-мачты, повредив такелаж».

Капитан начинал сердиться: «Почему наши пушкари мажут, ни одного точного выстрела!». Первый помощник стал оправдываться: «Набрали много пушкарей и одного самого опытного бомбардира Авраама, да тот ногу повредил!»

Картина Айвазовского «Бриг Меркурий против турецких кораблей»

— Я уже здесь! — капитан услышал бодрый голос Авраама, который стоял, упираясь на палку. — Мне нужен помощник, чтобы ядра подтаскивать!

Картина Айвазовского «Бриг Меркурий против турецких кораблей»

— Дать ему помощников! — скомандовал капитан.

Бомбардир долго прицеливался. Капитан морщился и плевался: «Вот, черепаха, списать его на берег!»

Тут, наконец-таки, Авраам выстрелил из центральной пушки. Все заволокло дымом. Когда дым рассеялся, раздалось мощное «Ура!». Рядом с ватерлинией пиратского брига зияла огромная дыра. Бриг стал черпать воду и быстро накреняться.

Дальше раздался второй выстрел из пушки. На накренившемся первом турецком бриге появилась вторая дыра. Корабль неприятеля быстро пошел ко дну. Второй турецкий бриг стал менять паруса и быстро удалился.

— Победа! — это сладостное слово, которое наполняет радостью душу и придает крылья.

Попугай, как будто, чувствовал все атмосферу, царящую на корабле. Он веселился, хлопал крыльями и повторял много раз два слова: «Вра-а! Вра-а! Аки-ли! Аки-ли!»

— Умный Авраам! — перевел капитан. — Это надо же, не зря мы назвали попугая Юнгой, он все понимает!

Капитан издал приказ о награждении Авраама крестом. Потом он подошел к своему помощнику, признал его правоту и уже в неофициальной обстановке сказал: «Вот вам и решение спора! Один талантливый бомбардир заменяет команду в 100 человек!»

Но капитан не слышал слов боцмана, который говорил на палубе матросам: «Одна ласковая птица стоит больше денег, чем весь сброд на берегу! Наш попка вернул бомбардира, а тот потопил турков. Вот и получается, что один умный попугай стоит целого турецкого брига!»

После этого боцман запел частушку, а команда подпевала и приплясывала на палубе.

Бомбардир, бомбардир,

Он наделал много дыр!

Бомбардир, бомбардир,

Только опыт здесь кумир!


Бомбардир, бомбардир,

Из врага он сделал сыр!

В дырку справа видишь мир,

В дырку слева видишь пир!


Бомбардир, бомбардир,

Он наделал много дыр!

Бомбардир, бомбардир,

Только опыт здесь кумир!

Бабушка закончила свой рассказ, а потом хлопнула себя по лбу.

— Вспомнила второе слово, которое попка сказал: «шалун» или «шалунишка!».

Приз за снимок пищухи

Зима оказалась совершенно необыкновенной. Прошел ледяной дождь, и все деревья стали покрываться в ледяную шубу. Сеня, младший Викин братик, за всем этим наблюдал и фотографировал. Сначала на веточках появились ледяные иголочки, как на елках, но прозрачные, а затем они слились в ледяную корку. Все деревья и машины были покрыты стеклянными коконами. Березы под тяжестью льда наклонялись, и образовывали сказочные дугообразные аллеи, в лесу слышался хруст, и ломались ветки и даже целые деревья.

Обледеневшие деревья

Однако, погода погодой, а кататься на санках всегда хочется. Выпал снег, и Сеня с лучшим дружком Пашей катался на одних санках с горы. Ветерок поддувал и подгонял их. Санки сначала катились ровно и набирали скорость. Потом Паша, который сидел первым, решил левой ногой спрямить путь, но тормознул слишком сильно. Санки на скорости развернулись и врезались в огромный сугроб. Сеня полетел в одну сторону, а его друг — в другую.

Паша воткнулся в самую середину сугроба.

Рядом вместе с бабушкой гуляла Катя, пятилетняя девочка со двора, Катя ладила снеговика. В руках у неё была морковка. Снеговик был готов, на голове торчало красное перевернутое пластмассовое ведерко. Оставалось приладить нос. Катя протянула руку, и в это самое время рядом с ней появился второй снеговик. Это был Пашка, которого занесло в сугроб. Шапка с него упала, рот был открыт. Катя как бы автоматически, ни о чем не думая, сунула морковку в ближайшую голову, а ей оказалась голова Паши. Морковка оказалась у него в зубах.

Издалека все выглядело ужасно смешно. Один снеговик из двух шариков с красным ведром стоял без морковки, а второй, рядом, живой снеговик был без шляпы, но с удивительно рыжей головой и с красной морковкой в зубах!

Все находящиеся поблизости дети подбежали и дружно закричали «Ура!». Тут подбежал и Шустрик, щенок, который подпрыгнул и выхватил морковку.

Пашка протер глаза, вылез из сугроба, нашел шапку и грустно сказал: «В этом сугробе я лежал, я торчал, никто меня не понимал, только Шустрик мне помог, он бежал без задних ног!» Щенок стал лизать своего дружка Пашку.

Катя смеялась, подошла поближе и стала говорить дразнилку, которую знали все во дворе про рыжего Пашу и его рыжего пуделька Шустрика:

Говорит сестра обычно:

«Вам вдвоем всегда отлично:

Двое шустреньких друзей,

Рыжий с рыжим — воробей!»


И рубли кладет в копилку,

И придумала дразнилку:

Рыжий с рыжим воробей,

Вместе — муху только бей!


Рыжий с рыжим соловей

Спойте вместе у дверей!

Рыжий с рыжим петухи —

Покажите кулаки!»

Пашка совсем не обижался, он привык, что он такой рыжий и отшучивался. Это мама так его научила. Она всегда говорила: «Пашенька! Не обращай внимание! Рыжий цвет твоих волос очень красивый. Придет время, и они сами все осознают, а некоторые девочки станут бегать за тобой! Учись быть мудрым, хитрым и жизнерадостным! Если тебя дразнят рыжим, то придумай про себя сам похожую дразнилку. Они с мамой придумали сразу три таких стихотворения.

Паша подошел к Кате, взял её за пуговицу и сказал:

Моя рыжая головка,

Это вовсе не морковка,

Это флюгер для земли,

Только нос ты свой утри!

Катя засмеялась и захлопала в ладоши.

Сеня подошел к дружку, похлопал его по плечу, и они вместе пошли с санками домой. Хорошо в зимние каникулы! Делай, что хочешь!

На следующий день они вышли кататься на лыжах. У Сени на шее висел фотоаппарат. Он договорился с Пашей, что кто первым сфотографирует зверушку или птичку, тот получит в подарок клюшку. Дело в том, что эту клюшку друзьям подарил настоящий хоккеист, знакомый Пашкиного папы. Их было двое, а фирменная клюшка была одна! Клюшка была замечательная, с красными и синими полосками и дарственной надписью: «Юному хоккеисту в награду!».

Погода была хорошей. Появилось январское солнышко. Ребята щурились на свету от искрящегося снега. Верхушки обледенелых деревьев освещались солнечными лучами, и были похожи на стеклянные сказочные деревья.

Лыжня была покрыта снежком. Они решили покататься с горок на лыжах, проехали овраг и свернули к лесной горе. Эту гору среди мальчишек звали «Еловой». Она была полностью покрыта елками. Если найти такой путь, чтобы умело объезжать елки, то можно хорошо прокатиться с ветерком. Сеня запихнул аппарат на всякий случай за пазуху, за полушубок.

У Паши на шее висел бинокль — подарок от дедушки. Он встал на вершине горы и стал рассматривать птиц. Но они почему-то казались крошечными. Сеня подъехал к нему поближе: «Следопыт! Не мешало бы тебе повернуть бинокль другой стороной!». Паша повернул бинокль и тут совсем рядом увидел птичек.

— Сеня, давай прокатимся с этой Еловой горы. Она такая замечательная! И готовь свой аппарат, на этой горе в елках разные птички летают. Тот снял аппарат и отдал Паше, а он отдал ему бинокль. Паша решил сфотографировать синичку.

— Стой, ты посадку позабыл!

— Какую посадку?

— Бестолковый ты рыжик вместе со своим любимым рыжим Шустриком! Я сказал не про посадку, а про насадку на фотоаппарат!

Паша достал насадку, которая находилась в кармашке футляра, и навернул её на объектив.

— Вот теперь ты можешь снять даже самую маленькую птичку, даже таракашка!

Сеня показал рукой на кормушку, висящую на ели, а там клевала семечки синичка. Паша стал фотографировать. Раздался звук: щелк-щелк.

— Поехали с Еловой горки, — сказал он, и первым устремился вниз. Сеня умело лавировал на лыжах между елочками до середины горы. Но дальше шел скользкий участок, где ветром сдуло снег. Теперь он ехал уже не так как хотел, его несло по инерции с горы. Дальше попался небольшой естественный трамплин, и тогда он на большой скорости стремительно приблизился к старой ели. Паша ехал сзади и все видел, поэтому он успел притормозить перед скользким участком и объехать его стороной.

Пищуха

Сеня со всего маха врезался в эту старую трухлявую ель. Его голова попала в дупло и застряла там. Внутри было темно. Но, вдруг, он услышал какой-то шум. Через некоторое время Сеня стал привыкать к темноте и увидел внутри дупла маленькую птичку. Паша со стороны наблюдал, как он загородил головой вход в дупло, как пробка затыкает бутылку. Сеня пригляделся. Здесь была маленькая, но симпатичная птичка. От испуга она забилась под мох и пух.

Сеня дунул, разлетелся пух, и воочию разглядел птичку. Она имела буроватый цвет, клюв был длинным, тоненьким и выгнутым, спинка пестрая. Он видел такую птичку в книге, её называют пищухой.

Птичка снова стала закапываться от страха в мох.

— Пашка! Готовь фотоаппарат! Я сейчас на счет три вытащу голову, а ты снимай, снимай, тут птичка симпатичная!

— Раз, два, три!

На счет три он выдернул голову из трухлявой ели и, отпрыгнув, смотрел бешеным взглядом. Не прошло и секунды, как из дупла стремглав вылетела птичка. Паша сделал один снимок, вслед второй и третий.

Как они добрались назад, даже и не помнили. Их подгоняло страстное желание сделать как можно быстрее фотографии. Фотография получилась. На ней стоял Сеня, обнявши ель, а из дупла с открытым клювом и расправленными веером перьями, вылетала маленькая пестрая птичка. Все её выражение означало жажду жизни, стремление вырваться на волю. Эта жажда была настолько очевидной и яркой, что именно так они и назвали снимок. Эту фотографию выбрали на конкурсе в школе и разместили на стенде «Лучшие фотографии».

Сеня отдал клюшку Паше: «Ты сфотографировал, значит и приз твой!»

Варежки в вороньем гнезде

Папа рассказывал Сене, что вороны ужасно умные птицы. Он подходил к вороне с фотоаппаратом, она перелетала на другое место. Он шел в другое место, она улетала совсем!

Тогда он стал наблюдать за разными воронами. В результате он определил, что взрослые вороны вели себя совершенно иначе, чем молодые.

Папа задумался.

— Взрослые вороны уже давно изучили человека. Они знают, что от него можно ожидать не только подарки в виде еды, но можно получить камнем или же выстрелом из рогатки.

Вика добавила: «Папа, я читала, что взрослые вороны могут отличить палку от ружья. Они издалека узнают ружье и моментально удирают, но человека с палкой тихонечко сторонятся, на всякий случай. Наверное, взрослая ворона рассматривает твой фотоаппарат как разновидность ружья, и поэтому быстро улетает!»

Папа возразил: «Понимаешь, Вика, эта ворона не сразу от меня удирает, а сначала высматривает, немного прячется, а когда я приближаюсь, чтобы сделать снимок, вот тогда-то она и улепетывает!»

Наступила очередь высказаться и Сене.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 471