Бесплатный фрагмент - Я в молчании

Я В МОЛЧАНИИ
Глава 1

Я — болтушка

— Лида, хватит болтать!

— Лидочка, помолчи хотя бы немного!

— Лидушка, у бабушки голова болит от твоей болтовни! Пожалуйста, замолчи!

Вот такие слова я слышала с детства, потому что я — болтушка.

Да, да, мой рот не закрывается только, когда я сплю. И, наверное, это про меня написала Агния Барто:

Что болтунья Лида, мол,

Это Вовка выдумал.

А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда!

По роковому стечению обстоятельств мама меня назвала Лидой. Правда, не потому что любила известное стихотворение, а в честь своей мамы Лидии Алексеевны. Но, в отличие от меня, бабушка Лида была малоразговорчивой. Зато её муж и мой дедушка говорил за двоих. И его часто называли Гришкой-балоболом. Хотя бабушка любила мужа, несмотря на его недостаток. Наверное, я пошла в дедушку Гришу!

Болтушка я с детства. Говорить начала рано, и с тех пор мои родители потеряли покой. Даже дедушка Гриша сказал, что внучка и его переговорила. В детском саду воспитатели давали мне сладости, чтобы я помолчала, пока ем. Поэтому, мой рот был почти всегда наполнен печеньем, пряниками или конфетами. А потом мои родители удивлялись, почему я такая сладкоежка?

В школе учителя меня любили. Потому что, стоя у доски, я подробно и быстро рассказывала всё, что знала по предмету. Поэтому, четвёрки и пятёрки были моими оценками постоянно. Зато одноклассники от меня стонали, ведь на переменах я их доставала своей болтовнёй!

Так прошло моё детство. Не помню, насколько сильно страдала я сама от своего словесного недуга. Скорее, просто не задумывалась над этим. И болтала, болтала, болтала в своё удовольствие!

А в четырнадцать лет я влюбилась в мальчика, который был старше меня на два года и учился в десятом классе. Его звали Никита. Он занимался лёгкой атлетикой, участвовал в соревнованиях и побеждал. И, конечно, Никита был гордостью школы. А ещё он был красивым и умным! Все девчонки старших классов влюблялись в школьную знаменитость. И каждая мечтала о взаимности.

И я, как все девочки, тоже хотела, чтобы он обратил внимание на меня. Я не была красавицей, но длинными волосами, которые папа запрещал мне обрезать, и большими синими глазами я выделялась из толпы девчонок. И надеялась, что Никита меня заметит.

Он заметил и даже угостил меня мороженым. Но, когда я, поедая мороженое, успела за пять минут ему рассказать о том, в честь кого меня назвали, в каком классе учусь, чем занимаются мои родители, чем я увлекаюсь и почему выбрала именно его объектом своего внимания, Никита торопливо распрощался со мной и, догнав одноклассников, растворился в их толпе.

Недоумевая, почему красивый парень от меня сбежал, и опечалившись, что знакомство завершилось так быстро, я поплелась в свой класс, надеясь, что ещё увижу Никиту и узнаю, понравилась ли ему.

Но, как оказалось, он уже сам сообщил моим одноклассникам, что я чудачка и балаболка. Это был первый удар по моему самолюбию. Никиту я сразу разлюбила и проходила мимо него с равнодушным лицом. Впрочем, он, кажется, этого даже и не замечал.

Моя подружка Аня, с которой мы дружили с детского сада, объяснила, что Никита не любит разговаривать по пустякам, что у него всё время расписано до минуты: то учеба в школе, то тренировки на стадионе. По большому секрету она мне сказала, что он положил глаз на Настю Федосееву из девятого класса. Настя была в школе красавицей номер один, участвовала в городских праздничных программах, отлично танцевала и не была болтушкой. И только тогда впервые я поняла, что болтливость — это мой недостаток!

Я не знала, как бороться с ним. Поэтому, просто стала заклеивать себе рот лейкопластырем, когда была дома. Сначала полчаса, через несколько дней час, а ещё через три дня по два часа я ходила с лейкопластырем на губах и только мычала на вопросы родителей.

Испуганная мама решила, что я серьёзно больна и повела меня по врачам. Терапевт не нашёл никаких отклонений. Лор сказал, что у меня всё в порядке с горлом. Стоматолог обратил внимание на кариес на боковых зубах. И только невролог сообщила маме, что у меня подростковый период и борьба со страхами.

Лейкопластырь к тому времени я уже отклеила, хотя это был болезненный процесс — по миллиметру снимать его с кожи. Но у врачей хранила молчание, показывая то горло, то зубы, то поднимая футболку, чтобы терапевт послушал мои лёгкие. Мама, привыкшая к тому, что дочь не умолкает ни на минуту, испугалась ещё больше!

По совету невролога она записала меня к частному психологу. И началась моя долгая работа над собой. Не могу сказать, что я перестала болтать после многих посещений Инессы Сергеевны. Нет, я также разговаривала и даже больше обычного, но… теперь моя речь была осознанной. Я стала понимать, когда, почему и зачем болтаю. А потом, с помощью психолога, училась говорить медленно и подбирать слова для выражения своих чувств.

В течение года Инесса Сергеевна была для меня проводником в другой мир — мир понимания себя и своих привычек. Говорить меньше я не стала. Но все близкие мне люди, от родителей до подруг, заметили, как я изменилась, стала более ответственной.

К сожалению, годичный курс занятий с психологом закончился. И дальше мне предстояло идти по жизни самой и принимать себя такой, какой я была, со всеми своими недостатками. Инессу Сергеевну я запомнила и была ей благодарна. Период самостоятельного взросления дался мне непросто. Но работа с психологом научила не бояться трудностей.

Настоящая любовь пришла ко мне в девятнадцать лет, когда я училась на втором курсе университета. Профессию юриста мне выбрали родители, и я безропотно подчинилась. И не потому что была послушной дочерью, а просто потому, что не знала, кем хочу стать.

Вова учился со мной на одном курсе. Мы быстро сошлись характерами и подружились. И, только потом, как-то незаметно, наша дружба переросла в любовь. Однокурсники посмеивались над нами, вспоминая стихотворение, которое я не любила с детства.

А что болтунья Лида, мол,

Это Вовка выдумал.

А болтать-то мне когда?

Мне болтать-то некогда!

Как же я ненавидела этот стих, которым меня дразнили ещё с детских лет! И даже хотела поменять имя! И только из уважения к бабушке не осмелилась это сделать.

Кстати я, действительно, так и осталась болтуньей. Ни психолог, ни логопед не могли избавить меня от этой привычки! Да, и я сама уже научилась не обращать внимание на свой недостаток. Семья и друзья тоже привыкли к моей болтовне. А Вова называл меня своей любимой болтушечкой! Почему-то меня это тогда не обижало.

Свадьбу мы сыграли после окончания университета. Родители с двух сторон радовались за нас, а мы были счастливы и полны надежд на прекрасное будущее. Как-то быстро я забеременела. И, хотя в наши планы не входило обзаводиться так рано детьми, всё же Вова настоял на рождении первенца.

Беременность проходила тяжело. Токсикоз меня доставал с первого месяца и почти до последнего. Измученная, злая на себя и на мужа, я снова начала безудержно болтать. На этот раз из моего рта вылетали далеко не ласковые слова в адрес мужа. Я дерзила родителям, волнующимся о моём состоянии здоровья, ругалась со свекровью и этим настроила её против себя.

Так, в течение девяти месяцев я вновь превратилась в неумолкающую болтушку! Вова терпеливо сносил мои словесные тирады, капризы и требования, надеясь, что после родов я вернусь к своему прежнему состоянию до беременности.

Василиса родилась летом. И первый год её жизни с бессонными ночами, детскими криками стал для меня адом. Только, когда дочка научилась ходить и говорить, я почувствовала облегчение и смогла уделять внимание не только ей, но и себе.

Через два года у нас появились Полинка и Каринка. Растить сразу двух двойняшек и маленькую Василису, оставаясь при этом милой женой, — это для меня стало испытанием. И только возможность высказывать вслух близким то, что я думаю или желаю, позволила мне не сойти с ума.

Но отношения с родственниками, особенно со свекровью, которая теперь считала меня хамкой, были основательно испорчены. Все любят добрых и ласковых. И никто не хочет любить злых и задёрганных молодых мамаш! К тому же, ещё и болтливых!

«Что болтушка Лида мол, это Вовка выдумал!»

Постепенно наша семейная жизнь стала такой, как у большинства людей. Муж, работающий юристом в частной компании и появляющийся домой уставшим, и я, домохозяйка с красным дипломом и мать трёх отчаянных девчонок.

Так миновало ещё несколько лет. Девочки выросли и учились в школе. Слава богу, они пошли не в меня. В нашей семье только я была болтушкой, и даже дочки не могли меня переговорить.

Я работала юристом в той же компании, что и Вова. Но, в отличие от него, взяла малую нагрузку, поэтому домой приходила раньше, успевала уделить время дочкам, помочь им с выполнением домашних заданий и приготовить ужин на всю семью.

На работе я тоже много говорила, но по существу вопроса, как юрист. А болтать с коллегами о жизни во время обеденных перерывов муж мне запрещал. Поэтому, моего недостатка особенно не замечали.

Однажды вечером Вова пришёл с работы поздно и на мой вопрос, как прошёл день, ответил, что нормально, но он очень устал. Не обратив внимание на его состояние, я стала рассказывать о том, как двойняшки на спортивной площадке затеяли драку с соседским мальчиком, а Василиса в школе получила тройку по математике.

Быстро проговаривая слова и, в то же время, собирая с пола разбросанные дочками вещи, я услышала, как муж яростно закричал:

— Ты замолчишь когда-нибудь? Или тебе рот скотчем заклеить?

Поражённая такими словами, я замерла на месте, держа в руках детские вещи. А муж стоял в дверях и смотрел на меня злым взглядом. Это был не мой муж! Это был какой-то чужой человек, который почему-то ворвался в нашу квартиру и решил, что он здесь хозяин!

Когда я пришла в себя и поняла, что это именно мой муж, то сглотнула комок в горле и смогла задать только один вопрос:

— Почему ты позволяешь себе кричать на меня?

— Потому что, ты достала меня свой болтовнёй! — зло ответил Вова.

Затем достал из шкафчика скотч и бросил мне:

— На, вот, заклей на пару часов рот и помолчи. Иначе, я за себя не отвечаю!

Машинально поймав скотч рукой, я смотрела на мужа и… молчала. Нет, не от его требования. А от того, что вспомнила свои детские годы и то время, когда, приучая себя не болтать, ходила по дому с лейкопластырем на губах.

Когда-то, в первый год нашей совместной жизни, я рассказала Вове эту историю. Тогда мы оба посмеялись над подростковыми переживаниями Лидочки-болтушки. И вот, сейчас, спустя несколько лет, он вспомнил эпизод из моей жизни и ударил им так, что мне стало больно где-то в душе. Вытирая слёзы, я положила скотч на тумбочку, надела куртку и вышла из квартиры. Пусть сам справляется с дочками и домашними делами! А я просто уйду!

Я шла по тротуару и не знала, куда иду. Просто шла. Полил дождь. Зонта не было. И мои волосы быстро промокли. Я вытирала рукой лицо, по которому бежали то ли слёзы, то ли дождевые струи, и продолжала идти дальше. Даже дождь не мог заставить меня вернуться сейчас домой. Детские воспоминания всплыли в памяти. И горькая обида на себя, болтушку, на мужа, который когда-то пообещал не обижать меня из-за моего недостатка, заполонила душу.

Около часа я просто шла под дождём, не обращая внимания на пробегающих под зонтами людей, на проезжающие машины. И, странно — мне совсем не хотелось говорить! Затем долго сидела на остановке и смотрела, как машины проносятся по огромным лужам, обдавая потоком воды проходящих по пешеходному переходу людей.

Неожиданно взгляд переместился на рекламный щит, стоящий возле остановки. Яркое объявление привлекло моё внимание — «Если вы чувствуете обиду на себя и близких людей, если вы хотите избавиться от привычек, мешающих вам жить, если вы испытываете одиночество, то позвоните нам!»

«Странное объявление! Наверное, для алкоголиков или наркоманов, чтобы излечить их,» — подумала я. И отвернулась к дороге. Но слова не выходили из головы, пока я продолжала смотреть на проезжающие машины.

Опять повернула голову в сторону объявления. Щит был защищён стеклом. Я подошла и протёрла рукавом куртки залитое дождём стекло. Ещё раз прочитала текст. И только теперь заметила в правом верхнем углу логотип «Тренинговый центр «Отношения».

Об этом центре я слышала. В нём работали психологи, проводили тренинги и частные консультации. Мать одноклассницы Василисы говорила на родительском собрании, что её старшей дочке в центре помогли справиться со страхами. И рекомендовала нам, родителям, в случае чего, обращаться туда.

Внизу объявления я увидела номер телефона. Долго смотрела на него. Затем достала из кармана свой телефон и набрала номер.

— Здравствуйте! Меня зовут Инесса, я психолог. Чем могу вам помочь?

Инесса… так звали психолога из моей подростковой юности.

— Здравствуйте! Я увидела ваше объявление на остановке. Я хочу избавиться от вредной привычки!

— Рада, что наше объявление затронуло вас! Вы можете завтра приехать на собеседование в тренинговый центр?

— Да, могу.

— Отлично! Назовите себя, я вас запишу.

Я сказала свои имя и фамилию, договорилась о времени и сохранила в телефоне в заметках адрес.

После разговора с психологом мне стало легче. Почему-то очень захотелось, чтобы завтра в центре меня встретила та же Инесса, которая помогла девочке-подростку несколько лет назад.

Я вернулась домой, вымокшая, но уже спокойная. И точно знала, что завтра буду делать. С Вовой мы не разговаривали. Дочки, увидев, что папа и мама странно молчат, тихо общались между собой и старались не досаждать родителям. А я мыла посуду после ужина, убирала на кухне и ждала завтрашнего дня.

Утром муж не стал ждать меня и ушёл без завтрака. Хотя, обычно мы всегда вместе приходили на работу. Вот так, молча собрался и ушёл. Я отвела детей в школу и на вопросы дочек, почему мы с папой не разговариваем, отвечала, что просто у папы сейчас много работы, поэтому он хочет дома молчать и отдыхать. Кажется, дочки приняли мой ответ за правду и весело побежали на уроки.

А я вызвала такси и поехала в офис. Впервые мы с Вовой появились на работе поодиночке и в разное время. Хорошо, что наши кабинеты находились далеко друг от друга. Не так сотрудникам бросалось в глаза, что мы между собой не общаемся.

Настроение было паршивым. Обида на мужа ещё не прошла. Все необходимые дела я выполняла быстро. Но, на удивление коллег, трещала безостановочно, рассказывая всем о том, как учатся мои дочки в школе, куда мы с ними поедем на каникулах, какой у меня замечательный муж, и, вообще, какая я счастливая женщина.

Не знаю, поверили или нет сотрудники моим словам, но одна из коллег попросила меня закрыть рот и не отвлекать её от работы. Рот я не закрыла. Просто переключилась на просмотр документов, комментируя вслух каждый пункт договора и досадуя на тех, кто этот документ составлял. После просмотра третьего договора и прослушивания моих язвительных комментариев ещё одна сотрудница вежливо повторила просьбу замолчать.

Я не могла молчать! Потому что злость, кипевшая во мне, на себя и на мужа, поднималась откуда-то изнутри и грозила вылиться то ли в слёзы, то ли в истерику. Понимая, что ещё немного и сорвусь на глазах коллектива, я быстро встала и выскочила в коридор. Закрывая за собой дверь, услышала, как одна из коллег спросила:

— Что это сегодня с ней?

— Наверное, с мужем поругалась, — ответил кто-то.

Я уже не слышала дальнейшего обсуждения моих семейных проблем, потому что почти бежала по коридору. И, только, когда входная дверь захлопнулась за мной, и я оказалась на улице, дала волю своим слезам.

Зашла за угол здания, где обычно собирались офисные курильщики. В это время здесь никого из них не было. И я ревела уже в открытую, не боясь, что меня могут увидеть или услышать.

За несколько лет моего замужества это была самая серьёзная ссора с Вовой. И в первый раз он ушёл из дома, даже не сказав мне: «Доброе утро!». А его отказ от завтрака и стремительный выход из квартиры — это, вообще, ни в какие рамки не входило!

— Лида, у вас что-то случилось? — услышала я.

Обернувшись, увидела ту сотрудницу, которая вежливо просила меня замолчать.

Когда она подошла, я не заметила. Но сейчас уже поздно было отворачиваться и скрывать зарёванное лицо. Я просто кивнула головой.

— Что-то в семье?

Я снова кивнула.

— Может, расскажете? И, вам легче станет. А, может, и я чем помогу.

Но я отрицательно качнула головой. Говорить не могла, потому что от сочувствующего голоса коллеги слёзы снова готовы были вылиться наружу.

— Лидочка, может, вам домой поехать? Я скажу начальству, что вы приболели.

Я ухватилась за это предложение, как за спасательный круг. Вытерла слезы, поблагодарила Светлану Павловну.

— Только, у меня сумка и плащ в кабинете. Как я туда такая зайду?

— Давайте, я сейчас сюда принесу. И, всем скажу, что вам стало плохо, и вы поехали домой с разрешения руководителя.

— Спасибо. Только мужу моему не говорите, пожалуйста!

— Хорошо, не скажу. Ждите меня.

Светлана Павловна вернулась через десять минут. Она держала в руках мою сумку, плащ и какой-то пакетик.

— Лида, начальника я предупредила. Отлежитесь сегодня, больничный открывать на один день не нужно.

— И, вот это вам! — она протянула мне маленький пакетик.

— Я купила сегодня по дороге на работу финики. Врач сказал, что они полезны для здоровья и настроение поднимают. Возьмите себе.

— Спасибо! А, вы как же без них?

— Ничего, я себе в обеденный перерыв куплю. А, вы ешьте и ни о чем плохом не думайте!

— Поверьте, иногда нужно плохое отпустить от себя, чтобы оно ушло!

Поблагодарив коллегу, я надела плащ, перекинула сумку через плечо и пошла пешком по тротуару. Не знаю, помогли ли мне финики, которые ела по дороге, но до назначенного психологом времени я додержалась и даже сумела взять себя в руки. Тишина в квартире помогла. И я уже без слёз и истерик собралась и на такси доехала до тренингового центра, где меня ожидала психолог.

Глава 2

Я хочу изменить себя!

— Здравствуйте! Проходите, садитесь, — пригласила меня женщина лет сорока, когда я зашла в тренинговый центр «Отношения».

— Меня зовут Инесса, и я психолог.

Это была не та Инесса, которая помогала мне в юности разобраться в своих проблемах. И я почувствовала разочарование. Но отступать было нельзя. Я прошла через комнату и присела на диван, на который рукой показала психолог.

По дороге в центр волнение снова охватило меня. А, сейчас, когда мои надежды на встречу с «той» Инессой не оправдались, к глазам снова подступили слёзы.

— Вам, может быть, воды? — участливо спросила «другая» Инесса.

Я поспешно кивнула головой, доставая из кармана сумки пакет с бумажными салфетками. Слёзы уже скопились в уголках глаз и готовы были потечь по щекам. Взяла стакан с водой и стала быстро пить.

— Не торопитесь, пейте маленькими глотками, — посоветовала психолог.

Я так и сделала. На удивление, с каждым глотком волнение проходило. И, когда я допила воду, то уже могла спокойно говорить.

— Скажите, пожалуйста, как вас зовут, и что привело вас к нам? — сказала психолог.

Я назвала своё имя и стала объяснять причину. Сначала говорила медленно, но постепенно темп моей речи увеличился, и в конце я уже произносила слова быстро, проглатывая звуки и торопясь рассказать всё то, что накипело во мне за последние годы.

Инесса не перебивала и слушала внимательно.

— Я вас поняла, Лида, — сказала она, когда я закончила говорить.

— Теперь, пожалуйста, ответьте мне на вопрос и постарайтесь сформулировать его одним предложением.

— Что для вас важнее: перестать много говорить или изменить отношения близких людей к вашему недостатку?

Этот вопрос заставил меня задуматься. И я даже растерялась. Действительно, что важнее? Насколько реально изменить себя так, что я перестану много говорить? И сколько на это уйдёт лет? А, может, лучше каким-то образом повлиять на мужа, детей и родителей, чтобы они видели в моей болтологии достоинства, а не недостатки?

Я растерянно пожала плечами и сказала:

— Не знаю. Мне кажется, что важно и то, и другое.

— То есть, вы хотите сказать, что вам трудно сделать выбор?

— Да, — ответила я, радуясь, что психолог меня поняла.

— Кто из близких вам людей знает о посещение вами нашего центра?

— Никто. Я от всех скрыла.

— Как часто вам приходится скрывать свои переживания или поступки от семьи?

— Довольно часто.

— Почему?

И снова ступор. А, действительно, почему? Ответ пришёл сам собой.

— Потому что, я не хочу видеть в их глазах осуждение или слышать просьбу замолчать.

— Значит, осуждение семьи вас ранит?

— Да, — кивнула я головой и почувствовала, как слёзы опять подступили к глазам.

— Оцените по пятибалльной шкале, насколько сильно вас ранят осуждения родственников. Единица — это не ранят, двойка — почти не ранят, а пять — это приносит вам сильную боль.

— Пять, — не задумываясь, ответила я.

Психолог на миг задумалась и потом спросила:

— Вам приходилось когда-нибудь обращаться к психологам?

— Да, в юности. Психолога тоже звали Инесса.

И я рассказала свою историю с заклеенным лейкопластырем ртом и посещением кабинета психолога.

— Вам помогла моя тёзка? — с улыбкой спросила Инесса.

— Да, очень. И, я запомнила её. Думала, когда ехала на встречу с вами, что вы и есть та самая Инесса.

— Мне жаль, что я не оправдала ваших надежд. Но, может быть, пришло время отпустить Инессу из прошлого и довериться новой Инессе?

— Возможно, — слабо улыбнулась я.

— Сколько вам сейчас лет, Лида? — спросила меня психолог.

— Тридцать четыре.

— Сколько времени вы готовы потратить на то, чтобы помочь самой себе?

Я снова пожала плечами.

— Не знаю, как-то не задумывалась об этом.

— Я предлагаю вам два пути — один длинный, который займёт год, может быть, и больше, а второй — короткий, займёт неделю.

— А, можно подробнее рассказать, — сказала я, не понимая, каким образом можно за неделю избавиться от своего недостатка и решить проблему.

— Можно. Первый путь классический. Вы будете приходить ко мне раз в неделю или в две недели. В психологии есть много методов для того, чтобы определить ваши потребности, болевые точки и помочь вам. Но это долгий процесс. Здесь потребуется ваше терпение. Эффективность такой работы в том, что вы пошагово меняете себя, а значит, и свою жизнь.

— Повторяю, это долгий путь. И, требует максимальной отдачи и большой работы над собой.

— А, второй путь? — спросила я, немного напуганная сроком классического пути.

— Второй путь быстрый, но не менее трудный. Вам нужно принять участие в тренинге, в котором все члены группы работают со своими недостатками и выполняют определенные задания. Это коллективная, и в то же время, индивидуальная работа с собой и своими проблемами.

Я задумалась. Что же выбрать?

— Вы можете не торопиться. Вернитесь домой, всё тщательно взвесьте и напишите мне ответ в мессенджер.

Но, я не хотела просто так уходить сегодня, не приняв решения и не сделав шаг навстречу изменениям в своей жизни! Поэтому, решила выбрать немедленно.

— Я пойду по второму пути!

— Вы выбрали тренинг? — уточнила психолог.

— Да, — ответила я твердо.

— Лида, вам приходилось участвовать в тренингах?

Нет, никогда.

— Как вы считаете, насколько вы коммуникабельны? — задала ещё один вопрос Инесса.

— Нормально коммуникабельна. Иногда мне хочется поболтать с кем-то даже слишком много.

— Но, сейчас, вы уже в течение сорока минут общаетесь со мной, и я не вижу в вас желания болтливости, — заметила психолог.

— Это, наверное, от того, что каждый ваш вопрос заставляет меня задуматься.

— То есть, если вы понимаете, что вам нужно сначала подумать, а потом говорить, ваша речь замедляется? — уточнила Инесса.

— Да, — ответила я и даже обрадовалась своему открытию.

— Что же, поздравляю вас с первым инсайтом! — улыбнулась Инесса.

— Что такое инсайт? — спросила я.

— В переводе с английского «инсайт» означает понимание или озарение, которое приходит внезапно и помогает человеку разобраться в каком-то вопросе.

— Ага, — сказала я, не совсем понимая, какой инсайт озарил меня, и что такого важного поняла в беседе с психологом.

— Не опережайте события, пусть они сами происходят в то время, когда нужно, — произнесла мягким голосом психолог.

Я кивнула головой, не зная, что ответить.

— Ну, раз вы выбрали тренинг, то давайте, я расскажу вам об условиях.

— Тренинг будет идти девять дней. Первый день вводный. Девятый — заключительный.

— Основная работа придётся на семь дней.

— В течение семи дней вы будете выполнять определенные задания в группе или одна. Сразу скажу, задания непростые и потребуют от вас больших усилий.

— А, результат?

— Результат бывает у всех разный. У кого-то будут значительные рывки вперед. Кто-то может сойти с дистанции по разным причинам. А, кто-то сможет через задания и их выполнения найти причину своей проблемы и помочь себе сам. Но результаты будут у всех точно.

— А, у меня?

— И у вас будет. Но, какой, не могу вам сейчас сказать. Это станет понятно только по окончании тренинга.

— А, кто будет вести? — спросила я, в душе желая, чтобы именно она сопровождала меня на этом пути.

— Вести буду я, но многие задания вам придётся выполнять самой.

Я обрадовалась тому, что именно Инесса будет ведущей. Она мне понравилась — спокойная, улыбчивая и добрая.

— Пусть вас не вводит в заблуждение моя улыбка. Я могу быть и требовательной, когда нужно, и жёсткой.

Я покраснела от того, что Инесса, как мне показалось, прочла мои мысли.

— Что нужно сделать, чтобы участвовать в тренинге?

— Нужно заключить договор, оплатить взнос и прийти на первый день тренинга. Оставшуюся сумму внесёте перед началом.

Стоимость всего тренинга была высокой. Слава богу, у меня была в запасе нужная сумма. Я хотела научиться водить машину, хотя муж был против. Втайне от него, собирала деньги для того, чтобы записаться на курсы вождения. Сейчас я решила из этих денег взять необходимую сумму на оплату тренинга.

Несколько минут ушли на прочтение стандартного договора, оплаты взноса и объяснения Инессой условий тренинга. Не совсем понимая, о чём идет речь, я послушно поставила подписи на листках договора, перечислила нужную сумму взноса на счёт, который мне предоставила психолог, получила чек об оплате и, попрощавшись, вышла из кабинета.

Я шла по тротуару и не знала, куда иду. Домой возвращаться мне не хотелось. Дочки учились в школе. У них сегодня дополнительные занятия. И забирать их было ещё рано. Зашла в кофейню, которая встретилась по пути. Купила большой стакан кофе и чизкейк с ягодами.

Выбрала место у окна и, неторопливо поедая чизкейк и запивая горячим кофе, думала о том, правильно ли я сделала, записавшись на тренинг? Ещё всё можно было вернуть назад. Пойти снова к Инессе, и отказаться от участия в тренинге. Наверное, взнос назад не возвращается. Ну, и ладно! Заработаю ещё!

Но что-то внутри меня подсказывало, что всё идет так, как надо. Мимолётный страх, что я делаю что-то не так, прошёл. И в моей душе поселилась уверенность, что именно на тренинге я смогу примирить себя с собой и с родственниками, в том числе, и с мужем.

Вторая половина дня прошла для меня неожиданно приятно. Я забрала девчонок из школы и предложила им прогуляться по парку. Они с радостью согласились. И, держась за руки, мы направились в ближайший парк.