Бесплатный фрагмент - Я тебя развяжу

Глава 1

Клею крупные стразы чуть ли не на виски. Спаркла на веках так много, что эти хреновины даже не утяжеляют макияж. Мне мало вульгарщины. Мероприятие, на которое я собираюсь, позволяет разгуляться по полной. Темно-фиолетовая помада, наверх блеск. Поправляю корсет на груди, она, кстати, тоже намазана блестками. Накинув объемную кожаную куртку, выхожу к ожидающему такси.

Каблуки на моих ботильонах, на первый взгляд, устойчивые, хоть и огромные. Навернуться в асфальтных ямах, если что, труда не составит. Еще и фонарь возле подъезда разбит. Ступаю медленно, заныриваю на заднее сидение. Над каблуками все по классике: колготки в сетку, стринги, мини-шорты, прикрывающие жопу местами.

Неудивительно, что я еду в клуб. Музыка в такси отвратная, свою я не взяла. Чтобы не отвлекаться на похотливый взгляд таксиста, открываю переписку со своим половым партнером на эту ночь.

— Пробки. Немного задержусь, — пишет он.

— Ок, — печатаю я.

— Возьми себе что-нибудь выпить. Я заплачу.

Брезгливо округляю губы, покачиваю взглядом и решаю поставить лайк на его сообщение.

— У тебя крутые фотки, но везде лицо засвечено. Кинь селфи, а то боюсь, не узнаю в темноте.

— Обойдешься. Узнаешь по распознавательному знаку.

— Какому?

— Буду сосать.

Я действительно сижу за барной стойкой, посасывая чупа-чупс. Выгляжу, как шлюха, чувствую себя шлюхой. Может, я и есть шлюха, раз мне нравится так. Одноразовый секс с незнакомцами, подцепленными в приложении для знакомств.

На меня пялятся, ко мне подходят. Я продолжаю сосать, не отвлекаясь на раздражающие факторы. Даже бармену не отвечаю. Реагирую только на того, кому сосать заранее согласна.

— Привет, — говорит высокий мужик.

Думала, что он выставил фотки десятилетней давности, а ему, и правда, еще нет сорока. Тридцать семь максимум. Он весь из себя, на первый взгляд, порядочный. Брюки, рубашка, стрижка из нормального барбершопа, опрятная щетина. В его ничего таком лице есть что-то сдержанное. Не думаю, что он начальник, по крайней мере, точно не шишка. Его дружелюбная, а не похотливая улыбка ему баллов не добавляет. Этот презентабельный дяденька здесь, чтобы трахнуть восемнадцатилетнюю девку, подписанную в приложении как «Сейлор Мун».

Вместо ответного приветствия достаю чупа-чупс изо рта, шумно причмокнув. Смотрю ему в глаза, он накланяется так, что чувствую его парфюм. Резковатый, но не слишком.

— Хочешь здесь посидеть или поедем в более тихое место?

Встаю и первая иду к выходу. Он на своей машине. Нормальной такой, но я была права, что не начальник. Пока едем, пару раз смотрю на его руку. Обручального кольца нет, след тоже не замечаю. Женатикам отказываю, всегда уточняю. Знаю, они тоже трахают, просто врут, а мне спокойнее.

— Как тебя зовут? — спрашивает мужик.

— Сейлор Мун.

— Меня так, как и подписан. Глеб.

— Мне похер, как тебя зовут. Советую придерживаться того же подхода.

Номер в гостинице не большой, зато вылизанный. Большая кровать, современная планировка. Он включает лишь половину освещения. На столе возле дивана бутылка вина и бокалы. Пока он ковыряется со штопором, беру свой бокал и иду к комоду, на котором стоит графин с водой.

— Выпьешь? — спрашивает он.

— Нет.

— Если не хочешь вино, могу спуститься и взять то, что любишь.

— Я уже взяла, что люблю, — поднимаю бокал воды, прохладно улыбаюсь.

— Мне кажется, мы сразу начали как-то неудачно. Я тебе не нравлюсь?

— Все в силе. Я же здесь.

— Если все нормально, то давай сгладим углы. Я просто налью тебе и себе немного вина, мы пообщаемся и, уверен, что станет лучше. Если думаешь, что я что-то подсыпал…

— Я не пью, — перебиваю я.

— Вообще не пьешь или вино?

— Алкоголь не пью. С таблетками нельзя.

Положив сразу две на язык, запиваю водой и ставлю бокал к его близнецу.

— И что за таблетки?

— Не дурь, — кривлюсь я.

— Я понял.

— Да так, препараты для повышения железа в крови. У меня анемия из-за обильных месячных. Я часто их пью.

— Понятно. Присядешь?

Сажусь рядом. Он высокий. Даже когда сидит, это заметно.

— О жизни говорить не хочешь?

— Нет.

— Давай тогда о сексе.

Пожимаю плечом. Эта тема проще, но я, в принципе, и без долгих предисловий могу. Все равно левым мужикам верить не приходится.

— Тебе что важно? — спрашивает он.

— В гондоне и без крови.

— Я уже писал, что мне нравится жестче. Ванильный секс меня не интересует. Элемент порки, удушья, глубокий и частый вагинальный и анальный секс. Горловой минет, частичное ограничение движений. Я всегда в позиции верхнего. На реально жесткий секс согласно меньше женщин, чем кажется. Я уже и не помню, когда кто-то соглашался без оплаты. Хочешь что-нибудь обсудить?

— Да все норм, — снова пожимаю плечами.

— Тогда, может, решим на счет стоп-слов?

— Как на счет «свалил нахер»?

— Отлично, — смеется, подсаживается чуть ближе и говорит: — Ты красивая.

Встаю, снимаю куртку. Уже понятно, что садиться назад я не буду. Он тоже встает, подходит к тумбочке.

— Игрушки можем использовать? — спрашивает он.

— Смотря какие.

— Какие нравятся?

Мужик отходит, теперь к тумбочке подхожу я. Плетка, анальная пробка среднего размера, зажимы для сосков, наручники, веревка, вибратор, колючие колесики. Реальной жести нет, бутафорию даже не рассматриваю, отвечаю с ходу:

— Все.

— Все?

Стою у кровати, он рядом. У меня рост сто семьдесят, добавить громадные каблучищи. Он выше меня больше чем на голову даже сейчас. Протягивает руку, сжимает задницу.

— Сними, — говорит он.

Глядя ему в глаза, расстегиваю пуговку и молнию. Снимаю шорты, не разрывая взгляда. Новое сжатие, в этот раз более ощутимое. Он запускает длинный средний палец к нитке стрингов, продавливает.

— Анальный секс после пробки? — уточняет мужик.

— Нехрен делать. Только со сменой гондонов.

— Это понятно.

Он обходит меня, стоит сзади, видимо, смотрит. Чувствую его дыхание там, где кончаются волосы, на шее, у плеч, но он не целует меня. Сдавливает пальцами шею, слегка наклоняю вбок. Он все смотрит.

— Сними, — говорит он, стискивая второй рукой грудь. Снимаю, оставляя свою шею в его руке. — На кровать раком.

Секс с позиции нижней всегда простой. Конечно, имею ввиду ментальную составляющую. Физически тут надо еще постараться. Считаю, что иногда передавать контроль бывает полезно для разгрузки как мозга, так и тела. Стоит ли отдавать левым типам с улицы, вопрос уже другой.

Стою на четвереньках на кровати, смотрю в прямоугольное изголовье. Сначала будет плетка, это ясно. Или он не конченный садист, или на первые так называемые свиданки реальный трэш не носит. Палочка с подвижным кончиком, этой в кровь не набьешь. Хлопок — пекущая боль, второй, чтобы ее разжечь посильнее. Ему нравится играть с предвкушением. Проводит кончиком по моей спине, по груди, иногда даже затрагивает клитор. Подобие ласки прерывает серия уже ощутимых ударов и вновь кончик плетки лишь ласкает.

Не удивляюсь, когда чувствую нарушение целостности трусов посредством пропихивания анальной пробки. Постанываю, принимая смоченную в слюне игрушку. Еще пару раз заезжает по ягодицам, а потом устраивается снизу и вылизывает вульву. Приятно, хоть задница еще и горит. Прогибаю спинку, чувствую, как возбуждаюсь. Относительно красивая прелюдия завершается извлечением пробки, толчком в спину и глубоким аналом. Придавленная всем его телом лежу на животе и получаю член в задницу все резче. Порой хватает меня за волосы, порой давит на шею, впечатывая в матрас.

Без стимуляции клитора от такого секса удовольствие не получить. Местами больно, местами тяжело и противно. Чувство беспомощности хорошо тем, что переворачиваясь на спину и делая полноценный вдох, начинаешь ценить возможности своего тела.

В ход идут зажимы для сосков, колесики с шипами. Пока я сама держу цепочку, натягивающую соски, в зубах, он трахает меня в новом презервативе. Иногда раздражает мне кожу своими колесиками. Прикусываю железку и показываю, как же это тяжело переносимо.

Член у него под двадцатку. Совсем немного изогнутый, а так прямой. Убирает у меня изо рта цепочку, сам тянет за нее, словно за поводок, прислоняя мое лиц к своему члену. Сосу, помогая себе рукой. Стратегическая ошибка. Убивает минут семь на то, чтобы заковать мне руки за спиной. Сосу с большим энтузиазмом, намачиваю его член слюной, как и низ своего лица. Теперь могу попробовать заглотить. Пару секунд держу и выпускаю. Конечно, ему нравится. Хочет сам. Рвотные рефлексы щекочет ничего так, походу, он вошел в кураж.

Снова кладет меня на живот, где-то около получаса играемся с вибратором. Я визжу, при этом стараюсь слишком сильно не крутиться. Тут история должна быть как бы про подчинение. Лежи и терпи свои оргазмы, сцены сопротивления ну никак не вписываются. Руки в наручниках стараюсь держать у попы, мне кажется, это способно возбудить.

Раздевается он только после того, как я вновь кручусь на спину. Кручусь не по своей инициативе — понятное дело. Медленно снимает рубашку, брюки тоже до конца. Он подкаченный, но не слишком. Наверно, то, что кому-то надо. Лично я уже кончила, мне надо лишь картинка поэффектнее для эстетического удовольствия. Трахает меня, растопырив мои ножки и придушившая обеими руками. Не думаю об угрозе удушения, смотрю на свои стопы с загнутыми пальчиками. Стараюсь лежать ровно, стоны особо не контролирую, лишь иногда заглушаю, чтобы не слишком уж.

Разговариваем мы мало. Только он порой произносит команды, все они связаны со сменой положения или с уточнением вида деятельности. Грязных словечек, как и игр в унижения, нет. Бывало гораздо хуже. Меня даже не напрягает, когда он указывает мне на пол и начинает надрачивать член. Открываю рот не как бывалая шлюха, а вроде бы стесняясь. Голая, с все еще застегнутыми за спиной руками, смотрю на него. Он на меня тоже смотрит, перед тем как кончить. Если сначала это довольное всесилие, то в конце прыскает и высокомерие. Он кончает не на меня, а на пол рядом со мною. Смотрю на две лужицы спермы, снова на него.

Придерживаюсь принципа, что начатое стоит доводить до конца. У всего есть логическое завершение и даже целесообразность не всегда решающий фактор. Наклоняюсь, хоть это выполнить с недееспособными руками не так просто, как кажется. Еще же и наклоняюсь к самому полу лицом, оставляя задницу выпяченной. Вытянув язык, медленно слизываю сперму с гостиничного пола. Смотрю на него снизу-верх, смакуя горьковатую субстанцию. Он впечатлен.

Это не секундная придурь. Я стараюсь вообще-то пару минут, пока шея неплохо так затекает.

— Иди к кровати, расстегну.

Полубоком, полуподскоком добираюсь до кровати, падаю лицом в покрывало и наконец-то получаю долгожданное чувство свободы.

Глава 2

Одеваюсь раньше, чем она. После секса мне всегда комфортнее в одежде. Она не спешит. Разминает лопатки, выполняет кругообразные движения запястьями. Пока я успеваю выпить стакан воды, обойти комнату раза два и вернуться к дивану, она уже полностью собрана. Трет салфеткой под глазами, глядя в зеркало. Что-то отклеивает с лица и швыряет на пол. Двигается и собирается она так, словно меня здесь уже нет.

— Это было охеренно, — говорю я. Так и не добиваюсь внимания, поэтому меняю тактику, как и интонацию: — Встретимся на выходных?

— Нет, — отвечает она, даже не оборачиваясь.

— В другой день?

— Никогда.

Поворачивается лишь частично, ее короткие волосы пружинят у плеч. Смотрит на меня еще хуже, чем зайдя в этот чертов номер. Сам удивляюсь, что портит мне этим настроение настолько, что хочется глотнуть из горла бутылки.

— Почему? — спрашиваю, облокачиваясь на спинку дивана. — Не понравилось?

— Сойдет.

— Так в чем причина?

— Ну ты тупой. Я сказала нет!

Даже злобно блеснувших слившихся с радужной оболочкой зрачков мне не хватает, чтобы перечеркнуть выстроившиеся сами собой планы.

— Мне безумно понравилось и я хочу еще, — говорю так искренне, как только способен. — Если что-то не устраивает, давай обсудим. Установишь свои правила, введешь все триггеры. Я могу подстроиться под твои предпочтения. Мы можем подробно обсудить желания и, уверен, что найдем точки соприкосновения. В этот раз будет так, как ты захочешь.

— С тобой никак не хочу, — бьет отказом и сразу с кулака.

— И почему? Хочешь — давай со всей этой хуйней: с ресторанами, свиданками. Хочешь — будем только трахаться.

— Нихуя не будет. Принцип такой.

— Какой?

— Ебаться лишь раз со стремными мужиками. Лишь раз. Не придушил и заебись! — она добавляет экспрессивные взмахи руками. — Спасибо этому дому, пойдем к другому!

— А если заплачу? — кусаю костяшку указательного пальца.

— Ты охуел? — замирают ее губы в улыбке.

— Хорошо заплачу.

— Да иди ты нахуй!

Обиделась. Хватает куртку и стучит каблуками по направлению двери.

— Подожди. Прости, я не это имел ввиду. Давай посидим еще немного, поговорим, выпьем, — просовывая руки в рукава куртки, смотрит на меня, как на идиота. — Воду эту хуеву выпьем. Пять утра. Куда ты в такую рань?

— Мне на учебу через пару часов. Еще домой заехать.

— Блять, скажи, что не в школу.

Пока я вдавливаю костяшки четырех пальцев между губ, она предумышленно убирает оскорбительную улыбку.

— Да не напиздела, восемнадцать. Остальные факты моей биографии тебя ебать не должны.

— Мне тоже скоро ехать на работу. Давай подкину, куда скажешь.

— Да отъебись уже! Поебались и все на этом, продолжения не будет. Никакого нахуй продолжения. Прямо сейчас я выйду в эту дверь — и ты никогда, сука, меня не увидишь. Заблочу везде. Хуяк и растворюсь. Сейлор Мун, помнишь? Ебаное волшебство на кончиках пальцев!

Она действительно вытягивает обе руки, перебирает воздух пальчиками и хлопает дверью. Хватаю бутылку за горло уже в следующую секунду. Вместо того, чтобы глотнуть, запускаю ее с размаху на пол. Осколки темного стекла и лужища наподобие крови. Только что я потерял то, что искал всю свою жизнь. Не любовь всей жизни, это понятие я не воспринимаю, и не хорошенькую девчонку. Я потерял идеальную партнершу для секса.

У меня были отношения и не одни. Девушки, с которыми я встречался, не разделяли моих предпочтений в сексе. Даже если решались попробовать БДСМ, то пресекали последующие попытки. Несколько раз причиной разрыва действительно стали разные сексуальные желания. Уже около десяти лет я не ищу отношений. Или секс с девочками по вызову, или с малознакомыми. С теми, что с сайта знакомств, это больше про общение, как показывает практика. Выйти куда-то, пообщаться, трахнуться и разойтись. Проститутки уже для удовольствия.

Проституток у меня было не так много, как могло бы быть за десятилетний период. Часто вызывал одних и тех же. Более раскрепощенных. За деньги женщины готовы позволять бить себя плетью, связывать и жестко трахать. Они меня заводили только во время секса. После оргазма мне становилось противно как от них, так и от себя. Они даже не старались скрыть усилия, которые пришлось приложить.

Я никогда еще не видел подобного. Не просто девушку, получающую удовольствие, а заранее готовую на большее. Знаю, что она играла, но как же чертовски хорошо она умела играть. С энтузиазмом, а не притворством. Да, она контролировала высоту стонов, положение тела и прочие моменты, о которых в идеальной сессии не задумываются. Меня ведь пробило даже не картинкой вседозволенности, а эмоциональным откликом. Я нашел не достающую для полного удовлетворения половину. Она не просто была готова получать то, что мне нужно было выплеснуть. Она этого хотела.

Забрасываю игрушки в небольшую дорожную сумку, рву за замок, застегивая молнию. Останавливаюсь в месте, где до сих пор остались следы моей спермы. Перематываю пленку воспоминаний. Возвращаю ее на пол, вновь завязываю ей руки за спиной. Смотрю в ее юное, перепачканное косметикой личико, и снова хочу достать вставший член. Ей не зачем было доигрывать, когда мы вдвоем кончили. Это была ее личная инициатива. Никогда бы не подумал, что проявление инициативы со стороны девушки, способно меня настолько возбудить.

В тот момент я испытал что-то совершенно новое. В теле все осталось так же, изменениям подвергся мозг. Кажется, сегодня я впервые психологически кончил.

Оставляю деньги в качестве извинения за битое стекло, выхожу из номера. Глупо надеяться, что Сейлор Мун стоит на крыльце и ждет такси. Разумеется, она растворилась в небытие. Сажусь в машину, забрасываю сумку на соседнее сидение. Неужели это правда? Конфликт интересов закончился не в мою пользу? Меня не волнует, чем она занимается по жизни, даже ее точный возраст. Направляясь домой, думаю лишь о том, чего я лишился. Туповатая, амбициозная часть меня прикрикивает, что вероятность встречи есть. Я даже подсчеты подвести способен, как и привести глубинные логические доводы. Всегда ведь можно вцепиться мертвой хваткой.

Несмотря на отвратный торг с самим собой, я прихожу к идее, что не всегда желания одного индивида может быть достаточно, чтобы аннулировать желание другого. Даже если предполагаемая встреча возможна, разве есть хоть малейшая вероятность того, что та, что называет себя Сейлор Мун, изменит своему принципу?

Иду в душ, дрочу, хоть и не планировал. Обтираюсь полотенцем, голый вхожу в спальню, где на кровати все еще лежит брошенная мной сумка. Смотреть на нее тошно. Надеваю чистое белье, темно-серые брюки и рубашку, выглаженную еще вечера. Пиджак не беру: сегодня будет жарко. Выдавливаю педаль газа тогда, как хочется перейти на тормоз. Не буду останавливаться, чтобы взять крепкий кофе навынос. Мне паршиво. Вряд ли хоть что-то способно скрасить день, начавшийся с потери, ощутимой всеми фибрами кончившей души.

Вот я и на месте. Пора на работу. Неплохо было бы оставить гнилостный осадок здесь, на привычном месте водителя. В том, что удобная идея не увенчается успехом, сомнений нет.

Глава 3

Пока набирается ванная, швыряю одежду в стиральную машинку. Застреваю у зеркала, переводя половину пачки ватных дисков, чтобы оттереть разводы с лица. Вот уже и не выгляжу, как потасканная шлюха. Среднестатистическая девочка-студенточка с короткими ресничками и карешкой.

Пока мое напитанное сексуальной энергией тело расползается по ванной, листаю новостную ленту, отвечаю на пару сообщений, даже пост комментирую. Волосы мыть не буду: время поджимает. Если бы еще остались деньги на такси, я бы разгулялась: сериал глянула бы, разрисовала бы глаза. Осталось только на еду. По идее, должна дотянуть до первой стипендии. Если не хватит, я найду, где взять. И нет, я не возьму деньги за секс, не стану писать одному из тех повернутых, что выискивали мои соцсети и по итогу оказались забанены. Способов заработка много, я умею по-разному.

Надеваю черные широкие джинсы и обтягивающую кофточку с двумя драконами на груди. Рисую громадные стрелки ровно за минуту, обмазываю губы ярко-розовой помадой и выхожу из съемной квартиры. На бегу к остановке цепляю большие серьги-кольца на мочки ушей. Кошачьи глазки и броские губы, как по мне, это еще минимум макияжа. Выхожу на одну остановку раньше: в автобусе слишком тесно. Сентябрь. С утра слегка прохладно, но будет жарко. В любимой кофейне возле универа подошвы моих кроссовок сегодня не будет: я и так на такси раскидала больше, чем следовало. Ночью и ранним утром водилы дерут, как те еще твари.

Покупаю мерзкую мешанину в универском аппарате, поднимаюсь на второй. Новенькая аудитория открыта. Лекционный зал с громадными досками, огромным экраном и лесенкой парт. Две девочки из моей группы сидят на четвертой, одна машет мне.

— Место заняла! — кричит Соня.

Протискиваюсь между разливающимся во всех направлениях потоком будущих менеджеров. Юля убирает сумку, чтобы я перебралась поближе к Соне. С Соней общаемся лучше, часто вместе пьем кофе на большой перемене, переписываемся.

— Что на выходных делала? — спрашивает Соня.

— Всю субботу херней страдала, а вчера… Херней еще хуже, — говорю я, сделав глоток мерзостной жижи.

— В клубце тусила всю ночь, что ли?

— Типа того. А ты?

— На две свиданки с парнем одним сходила. Тут в универе познакомились. В кино позвал, сосались, все дела. В воскресенье в кафешке сидели, к себе позвал, но я не захотела. Вообще, может, больше с ним не пойду. Так в лоб про потрахушки — нахер такое надо.

— Как знаешь. Каждому свое.

— Тише, препод походу. Черт, опять старый. Заметила, что у нас ведут одни деды и тетки? Вот бы какой-нибудь хорошенький парнишка.

— Какая разница, кто там вещает? Тебе же не трахаться с ним, — говорю я, отвечая на сообщения в мессенджере.

— Доброе утро. Меня зовут Аркадий Иванович, я декан факультета менеджмента и управления, — бормочет хриплый старческий голос. — Рад видеть вас в этом чудном, обновленном зале. Забегая наперед, замечу, что вашему потоку крайне повезло. В этом семестре философию вам преподавать будет выдающийся специалист, имеющий публикации во всемирно известных научных изданиях, кандидат философских наук, к тому же теоретик одной из наисложнейших точных дисциплин. Отдельные строки диссертаций вашего будущего преподавателя по философии, цитируются повсеместно, разработки применяются в множестве отечественных университетов. Вам посчастливилось пройти курс лекций у талантливого ученого, который в данное время не преподает. Благодаря реализации собственных учебных практик в ваших группах, Глеб Александрович станет старшим преподавателем престижного университета в Хельсинки, где подготавливают инновационные педагогические методики для мирового образования. Так что, я надеюсь на вашу сознательность и плодотворную работу. Благодарю за внимание.

— Спасибо, Аркадий Иванович, однако нахожу вашу характеристику слишком уж восхваляющей.

— Не стоит скромничать, Глеб Александрович. Вы выдающаяся личность, достигшая обескураживающих высот на научном поприще.

Судя по стуку двери, декан выходит.

— Да он красавчик! — шепчет мне Соня.

Отрываю глаза от экрана. Глеб Александрович все-таки поехал переодеваться. Белая рубашка, уже серые, а не черные брюки. Стоит у трибуны и рыщет взглядом. Пошел обратный отсчет. Приставляю ладонь ко лбу и шепчу заклинание для изгнания бесов:

— Блять, блять, блять…

У меня разукрашено лицо, на сиськах выпирают драконы. Я заметна почти так же, как и две-три девочки с волосами ядовитых оттенков. Что есть то есть. Ну не получилось в этот раз свалить с концами. Разве я настолько пугливая? Даже поражение можно принять с нахальной улыбкой и колюще-режущим взглядом. Именно так и смотрю на трахнувшего меня этим утром мужика. Он смотрит на меня, даже не моргая. Смотрит только на меня. Доволен. Чувствует утерянный запах власти, его ноздри вздрагивают. Глеб улыбается.

— Доброе утро, многоуважаемые студенты первого курса. Насколько я понимаю, здесь сразу несколько специальностей, однако все вы учитесь на одном факультете. Представиться я бы предпочел менее пафосным способом, — улыбается общей массе Глеб. — Меня зовут Глеб Александрович и я буду рад обсудить с вами пару-тройку извечных вопросов, над которыми бились величайшие умы ну, на вскидку, пару тысяч лет.

— Извините, у нас будет какая-то необыкновенная форма контроля в конце семестра, раз вам нужна отчетность для Хельсинки? — спрашивает какой-то заучка.

— У вас экзаменационная форма контроля, ничего сверхъестественного не произойдет. На одно из наших занятий заглянет небольшая такая делегация специалистов. Оценивать вас они не будут, как в общем-то и меня. Всего лишь заполнят пару документов и на этом все.

— Спасибо за разъяснения.

— Перед тем, как непосредственно приступить к занятию, предлагаю отметить присутствующих. Обычно я не отмечаю. Да, так в открытую говорю об этом со старта. Если вам будет совершенно не интересно, можете спокойно пропускать занятия. Экзамена автоматом, увы, ни у кого тоже не будет. Если уверены в том, что сами подготовитесь, то вперед. И так, приступим.

Идет к столу, берет журнал и начинает. Первая группа, вторая. Моя ближе к концу. Придется перебрать много имен, чтобы узнать мое. Размеренно и настойчиво Глеб пробирается все ближе. Что же, у меня есть время, чтобы смириться с тем, что в этот раз стремный мужик будет иметь довольно расширенный доступ к моей личной информации.

— Савченко Валерия.

А вот и я. Медлю. Не могу я так сразу проиграть.

— Савченко Валерия. Нет?

Есть. Перебираю пальцами так же, как перебирала в номере перед тем, как исчезнуть. Смотрю на него прежним лезвием, он и не скрывает полуулыбку. Ну пересеклись, ну, допустим, знает имя. По сути, мало чего меняется. Может, извилина какая у него на место встанет и сам не захочет марать свою распрекрасную репутацию. Возвращаю внимание экрану телефона.

— Думаешь, он женат? — спрашивает Соня.

— Понятия не имею.

— Даже если бы и был, я бы не устояла.

— Хотела бы трахаться с преподом?

— С таким — еще бы! — закатывает она глаза. — Рост выше двух, видно, что подкаченный. А мордашка! Точно какой-то актер.

— То есть со студентиком ебаться ты не захотела, а вот если бы такой позвал, то норм?

— Так если бы позвал…

Тяжело вздохнув, Соня любуется воплощением своих сексуальных желаний.

— Знаю, обычно начинают с целей, задач дисциплины. Никому не нужная и неинтересная информация, как по мне. Давайте начнем просто со слова. Философия. Мы его употребляем довольно часто, согласитесь. При чем дисциплину имеем ввиду редко. Философия. Это про стиль жизни, про умозаключения, про статусы и цитатки из пабликов. Философия это про глубокие идеи, про умные мысли, про собственные принципы.

Берет полминутки на подышать. Даже сейчас смотреть на него не буду.

— И все вышеперечисленное, в своем роде, действительно, является философией. Каждый вкладывает в понятие «философия» что-то свое и, о чудо, он не может быть не прав. Философия как раз таки является той дисциплиной, где нехватка знаний может быть уравновешена ходом мысли и умением доказывать свою точку зрения. Лично для меня философия — это штука не о том, как надо, а о целом спектре того, как может быть.

Хоть и увлеченно сижу в телефоне, я его слушаю. Натренировала в себе суперспособность не притормаживать умственную активность, занимаясь левыми делами. Я постоянно сижу в компе, тем не менее успеваю сделать тысячу дел.

— Если все-таки вернуться к учебной дисциплине, то главные вопросы, на которые философия (нет, увы, не нашла ответы, а только ищет) это: кто такой я, что вокруг меня и реально ли все происходящее? На этом слайде можем увидеть три основных раздела философии: метафизика, именно тут и разбираются с природой реальности. Здесь же нам встречается слово «бытие», это, грубо говоря, и есть существование всего-всего. Дальше идет эпистемология, тут исследуют научное знание. Есть у меня такое предположение, что именно отсюда и вытекают абсолютно все науки. И последний раздел, однако точно не по значимости, это теория ценностей. В свою очередь она делится на этику — то, как надо и не надо себя вести, и эстетику — то, что красиво.

— А он круто ведет, правда? Получше остальных, где читают какую-то занудную херню, — шепчет Соня.

— Нормально.

— … вот такие идеи были у величайших мыслителей Древней Греции. Некоторые из них звучат до сих пор актуально. Немного перескачем через методы логического мышления и затронем скептицизм, такое философское направление, которое само сомнение превращает в основной принцип мышления.

— Что-то вроде заранее заготовленного пессимизма? — спрашивает какой-то парень.

— Все-таки не думаю, что сомнение это про пессимизм. Это про нехватку информации и страх неизвестности. Представьте себе, у вас корзина с яблоками и вас посещает идея, что там может быть гнилое яблоко. В таком случае все ваши яблоки вскоре сгниют. Вы отталкиваетесь от этой идеи и выворачиваете корзину. Там действительно было гнилое яблоко, но и бока других во время падения побились. Вскоре они начнут гнить.

— Значит скептицизм как принцип мышления не оправдывает себя?

— Он, определенно, способен усугубить ситуацию, однако не стоит забывать, что реальная наука всегда ищет опровержения предлагаемым тезисам, в то время как псевдонаука выискивает лишь подтверждения.

Пара заканчивается. Я даже успеваю задуматься о жизни. Пока пакую сумку, поток студентов из последних рядов стекается так активно, что грозит смыть. Приходится пропустить. Когда и Соня наконец выбирается, почти никого не остается. Мне надо просто выйти, поставить, как говорится, точку.

— Лера, пожалуйста, задержись на минуту, — все-таки ему хватает на это наглости.

Оборачиваюсь, кривя губы. Раз секунда, два, а больше в аудитории никого уже и нет. Мои одногруппницы полетели занимать места в другом кабинете, даже не заметили, что я отвалилась. Вопросительно дергаю бровью, оставляя глаза предупредительно заточенными.

— Кажется, мы неудачно закончили нашу утреннюю беседу. Может, встретимся вечером и поговорим?

— Смена социальных ролей вот вообще никак не смущает? — спрашиваю, размазывая губами помаду.

— Нет, — в который раз пялится на меня, словно я только что слизала с пола его сперму.

Выдыхаю разряженный воздух и подхожу к столу, у которого он стоит.

— Как там тебя? Алексеевич? — говорю, уперевшись руками в столешницу.

— Александрович, — Глеб даже не пытается прикрыть свой похотливый взгляд.

— Так вот, хуй Александрович, пошел ты нахуй!

Улыбаюсь всевозможным задором и выхожу, как следует ляпнув дверью.

Глава 4

Планы на вечер пятницы — оттянуться как следует в компании новых университетских знакомых. Что-то вроде вписки. На съем квартиры, как и на стол скинулась вся компашка человек в двадцать. Трешка, целая башня пицц, пластиковые стаканы с водкой, музыка примитивного содержания.

Сижу на подоконнике, мои ноги в дорогих темно-серых ботфортах бесцельно болтаются. Платье-майка с готическим принтом задралась чуть не до трусов. Добавить броский агрессивный макияж. Познакомиться, чтобы в перспективе трахнуть, ко мне подошло уже штук шесть членов. Сегодня не хочу. Так тем более.

Пью исключительно из своей термокружки уже остывший чай с барбарисом. Когда случайно залетевшая ягодка попадает под язык, ко мне подсаживается Соня. Она сегодня в боевой готовности: распустила накрученные рыжие волосы, вся в черном мини, стрелы до висков.

— Блять, устала танцевать! — кричит она и предлагает мне сигарету.

Не беру, она дергает плечиком, подпаливает кончик своей сигареты.

— Чая хочешь? — смеюсь через улыбку.

— Серьезно? Ни бухла, ни сигарет? Сидишь и весь вечер тухнешь? Не подумала бы, что ты зожница.

— А я и не зожница. Так часто валялась под столами на подобных мероприятиях, что подзаебалась. Решила попробовать что-нибудь новое.

— Кстати, про новое. Не поверишь, о чем меня сегодня спросила Юля. Да-да, наша Юля. Отличница наша, мордашка-милашка.

— Ну так о чем?

— Насколько больно в первый раз трахаться, — смеется мне на ухо Соня.

— И что ты ответила?

— Что этот хуев первый раз лучше перескочить как можно скорее, чтобы получать реальное человеческое удовольствие.

— Я ее видела, когда танцевала. С ней говорил Марк, — утверждаю с вопросительной интонацией.

— Мг, — слышу пьяные стоны Сони у своего уха.

— Юля хотела с ним трахаться?

Ответом становится облачко табачного дыма мне в лицо. Спрыгиваю. Соня хватает меня за запястье.

— Ну не лезь. Дай девочке избавиться от сраной пленки между ног! — заходится смехом Соня.

— Не слышала, как Марк объявлял дружкам, что поделится уловом?

— Да Юлька уже успела, — Соня стучит пальцами по низу челюсти.

— Да ну нахуй такой первый раз.

Пока добираюсь до последней спальни, меня толкают, вжимают в стену и шлепают по заднице. Попадаю в относительно светлую комнату с измятой кроватью. Миловидная русоволосая Юля стоит в углу комнаты. Рука Марка гуляет у нее под платьем. Наряд, конечно, был обрекающий. Белое платье, еле прикрывающее задницу, вся спина голая.

— Комнатка занята. Погуляй, малышка, — говорит Марк.

Вроде бы реально интимная обстановка, если бы не считать еще двух парней, пускающих слюни, и дрожащие коленки заплаканной девочки.

— Юле домой пора. Отвали, а?

— Не, так не работает, Лерусик, — морщит нос Марк. — Девочка сама сюда пришла? Сама. Раз так, то тебе съебаться придется, если, конечно, компанию составить не хочешь.

— Ну останусь, останусь. Отъебись ты уже.

Марк отходит, Юля натягивает платье ниже чем нужно и отбегает к двери.

— Не нужно, Лера, — берет меня за руку Юля. — Давай отсюда уедем поскорее и все!

— Иди на улицу. Я сейчас приду. Давай, — подпихиваю ее своей улыбкой.

Выдохнув что-то вроде лени, иду к Марку. Среднего роста, смазливый, сережка в ухе, белый свитшот, черные кюлоты. Наклоняюсь, чтобы коснуться дыханием мочки его проколотого уха.

— Разгони зрительный зал и сделаю глубокую глотку.

— Договоренность у нас была не такая, — прикусывает губу перевозбужденный мальчик.

— Тебе же ни разу не глотали, так и собираешься помирать задротом?

Провожу языком по верхней губе. Смотрит на меня, смотрит и рявкает приятелям, чтобы сходили покурить. Ширинку расстегивает так торопливо, что пальцы бьются в конвульсиях.

— Что, реально умеешь?

— Умею.

— Прям как в порнухе в самое горло?

— Да лучше, чем в порнухе, будет, гондон только надень.

— Не, так не прикольно.

— Ну выбирай или прикольно, или годный горловой минет.

Его так колотит от предвкушения, что презерватив приходится надевать мне. Член даже не пятнашка, сантиметров тринадцать от силы. Зачем становлюсь на колени перед противным популярным парнишкой? Чисто теоретически, я могла свалить с Юлей, вряд ли бы нас заламывали пьяные ребята. Испугалась слухов, подпорченных отношений? Наверное, мне просто несложно умять конфликт, который ни к чему не приведет. Накосячили все, но никто из них не хотел причинить другому предумышленный вред. Не нашли общий язык, не разобрались в деталях. Ну пососу минут пятнадцать и сколько всего решится. Все счастливы, все довольны. Мне нравится думать о том, что в мире станет меньше негатива и чуточку больше добра.

Обильно смачиваю слюной обтянутый резинкой член, обхватываю губами. Подняв глаза к дышащему через рот мальчишке, пихаю в горло. Держу, держу, вытаскиваю, повторяю.

— Пиздец круто, — стонет он.

Круто это когда лежишь на спине, тебя имеют в рот сзади, имеют на всю длину, длину двадцатка плюс, и наконец-то оставляют в покое. Вот это круто, а не средненький такой член обслужить в удобном положении. Я даже на каплю не возбуждаюсь. Работаю кулачком, играя с головкой, снова глотаю. Кончая, Марк надавливает мне на затылок и чуть не орет:

— Блять, а!

Встаю, вытираю слюну с уголков губ. Он выкидывает использованный презерватив и улыбается мне.

— Есть планы на выходные? — спрашивает Марк.

— Это был просто отсос, — отдаляю его дружелюбный подкат на приличное расстояние взглядом.

— Что вообще дальше никак?

— Никак.

— Ну может давай отлижу, чтобы было ну это… По-честному.

— Спасибо, конечно, за предложение, но не стоит.

— Куни не хочешь?

Качаю головой, поджав скривленные губы.

— Нихуя себе ты странная, Лерусик, но сосешь охуенно.

— Спасибо.

На этой приятной ноте, завершаем диалог. Я выхожу из спальни, вытягиваю свою огромную кожаную куртку из-под Сони, обнимающейся со своим пареньком-студентом. На улице прохладно, голые кусочки кожи над ботфортами слегка зябнут. Скоро будет светать, небо синеет, оно уже не черное.

— Тебе пришлось с ними потрахаться? — спрашивает все еще подрагивающая Юля.

Она сидит на скамейке у подъезда. Сажусь к ней, обнимаю за плечо, наваливаясь на нее.

— Не-а. Просто отсосала Марку.

— Ты ведь не собиралась, да? Это из-за меня…

— Да забей, — смеюсь я, устраивая голову у нее на плече. — Чая хочешь? Был еще тепленький, но может остыл.

— В нем что-то есть, да? Я уже не хочу пить.

— Не, обычный чай.

Юля принимает мою кружку. Я застегиваю ей куртку, словно ребенку, тяну за молнию под самое горло.

— Вкусно, — улыбается она.

— С барбарисом.

Продолжаем сидеть на скамейке, пьем чай, передавая кружку, словно флягу самогонки.

— Без обид, Юль, но хуевая идея для первого раза. Да я понимаю, что напрягает, когда у всех кругом сексуальная жизнь, что хочется поскорее рубануть с плеча и жить не парясь. Но все-таки в первый раз лучше со своим мальчиком и на трезвую голову. Даже если не супер серьезно у вас все будет, так лучше. Если что не так пойдет, поржете. Он, может, постарается помягче.

— У тебя был такой первый раз? Со своим парнем?

— Нет, — улыбаюсь все шире. — Мой первый раз был раньше, чем нужно. Я напилась на тусовке и проснулась голой. За ту ночь их было несколько, кто был первым, я не знаю.

— Они тебя изнасиловали? — стискивает мою руку Юля.

— Может и нет, утром болело несильно. Парень у меня появился позже и с ним было лучше, чем так. Гораздо лучше.

— Спасибо, — шепчет мне Юля. — Я так испугалась и тысячу раз пожалела.

— Имей ввиду: Марк может напиздеть, что поимел тебя. Найдутся те, кто подтвердят, сук в мире хватает. Ты в отказ не иди, скажи, что ожидала большего, чем мизинчик, — говорю я, дергая своим мизинцем.

— Реально? — смеется Юля.

Снова обнимаю ее за плечи, и мы вместе смеемся, пока ее не тошнит выпитым пойлом.

Глава 5

Пара идет, а я в очередной раз разворачиваюсь к экрану, чтобы вспомнить, о чем только что говорил. Сложно сохранять невозмутимость, когда взгляд то и дело направляется к воплощению эротических желаний. Ее стиль одежды — плевок мне в лицо. Каждый раз что-то новое, изысканно откровенное, вызывающее единственный возможный импульс: сорвать. Казалось бы, белое платье-рубашка, куда скромнее? Поверх она надела черный кожаный корсет, заходящий полукругами под грудь. Хочу увидеть ее в этом корсете без платья. Чувствую несвоевременную эрекцию. В тот момент, кода снова сбиваюсь, Лера отрывает глаза от экрана телефона и смотрит на меня, как на смердящее дерьмо.

— И так, продолжим. Пространство и время — довольно занимательные концепции. Нам кажется, что кое-какое представления о них мы имеем. Это же не высшая математика, не квантовая физика, правда же? На самом деле, если копать глубже и глубже, — в этот момент она перестает на меня смотреть, — то мы столкнемся с целым рядом дилемм. Возможно, даже со страхом. Давайте начнем со времени. Что мы можем назвать, показателем времени? Как понимаем, что время идет, а не стоит на месте?

Ответы студентов ожидаемы: «смены пор года, показатели стрелок часов, следы старения».

— Прекрасно, а если допустить вероятность того, что однажды это все не будет актуально? Спалим к черту все часы, люди добьются возможности жить вечно, на их лицах благодаря инновационной медицине не будет морщин. Продукты питания будут производить искусственно. Никаких пор года, над планетой колпак, темно и светло, когда пожелаем. Как узнать время тогда? И встречный вопрос, будет ли вообще существовать время?

— Хотите сказать, что времени не существует? — спрашивает парень с первой парты.

— Ни в коем разе. Я лишь пытался сказать, что время, к которому мы привыкли, может быть лишь бликом, крошечным бликом огромного, сложно постижимого понятия. То же самое и с пространством. Кто может попробовать сформулировать определение «пространства»?

— Расстояние от одного объекта до другого.

— Замечательно. Допустим, я первый объект, стол — второй. Если уберем стол, то придется называть пространством расстояние от меня до стены. Но что если мы уберем стену? Если на долю секунду предположить исчезновение всех столов и стен мира, а также и остальных объектов? Ну и в завершении меня самого.

— Пространство останется на другом уровне. Вся галактика — это ведь тоже пространство.

— Однозначно, но если представить себе самоликвидацию всех возможных точек «а» и точек «б», то приходится подумать, скрывается ли хоть что-то под понятием «пространство». Вот примерно так звучит субстанциальная концепция, определяющая время и пространство вполне себе отдельными и независимые от материального мира сущностями. Пространство — ящик без стенок, время — чистая длительность, а самое забавное, что идея, предложенная пару тысячелетий назад, получила подкрепление Ньютоном.

Говорю, говорю, отвлекаюсь. Продолжаю говорить с самоуверенной улыбкой на лице, прикрывающей обреченность. Время обещает продолжить длиться, несмотря на мое нездоровое стремление вплести в него свои нереалистичные ожидания.

— Всем спасибо, занятие подходит к концу. Очень надеюсь, что базовое понятие о философии у вас уже закрепилось, поэтому предлагаю выполнить творческое задание, которое способно принести вам наивысшую оценку. Философия — понятие растяжимое и общеупотребительное, как мы говорили на первой лекции. Я предлагаю подготовить сообщение минут на пять. Каждое наше последующее занятие может начинаться с ваших выступлений. И так, вам будет необходимо выбрать нишу и рассказать нам о ее философии. Это могут быть абсолютно любые философии: философия вашей группы, ваша личная жизненная философия, философия какого-то современного бренда — что угодно.

— Извините, мы должны представить выбранную философию согласно принципам дедукции либо же индукции, которые мы проходили? На что именно мы должны опираться?

— Исключительно на собственное восприятие и мышление. Пишите так, как чувствуете, объясняйте собственными словами.

Надеюсь, на время заблокировать собственное мышление, вызывая проститутку. Снимаю тот самый номер — это уже плохой знак. С Викой мы знакомы уже около года. Измененное уколами красоты лицо, длинные темные волосы, большая грудь. На ней темное платье с леопардовым принтом, туфли на высоком каблуке и золотые серьги, оплетающие ушную раковину. Вино не заказываю. Вика и так обойдется мне дорого.

— Удушья — сразу нет, плетку убирай. Можешь шлепать по жопе только рукой и не до синяков. Могут быть наручники, но руки должны быть закованы не за спиной.

— Еще что-то?

— Анал теперь по двойному тарифу.

— Мне кажется, сумма, что я тебе плачу, и так достаточно большая.

— Или принимаешь мои условия, или мы расходимся. Я себе цену знаю. За то, что хочешь ты, логично взять больше. Бесплатно такой херней заниматься никто не будет, — кривится Вика.

— Хорошо.

— Деньги вперед.

Заполучив на одну бумажку больше, чем обычно, она утомленно выдыхает и сползает на пол, чтобы пососать член. Сосет не плохо, но так механично, что возбуждение подрагивает лишь на начальной стадии. Раздевается. Трогаю ее тело, вдавливаю в стену и имею в дорогостоящую задницу. Мне хочется надавить на шею, но не в этот раз. Вика кричит, не так искренне, как хотелось бы, все же приемлемо.

Хлопки по ягодицам все у той же стены, вагинальный секс в кровати. Она снова сосет, я заковываю ей руки, подпихиваю к ним член, чтобы как следует надрочила. Полчаса ее самозабвенных криков в разных позах, парочка звонких хлопков и перемещение на пол. Перед тем как встать на колени и открыть свои наколотые губки, Вика снова вздыхает. Она смотрит на стрелки часов за моей спиной слегка озадачено. Думает о следующем клиенте или спешит домой? Хоть она снова стонет, смотрит на меня снизу-вверх, меня так сильно раздражает сквозящее притворство, что хочется швырнуть ей деньги в лицо и уйти.

Чтобы снова возбудиться, приходится увести взгляд в сторону и вспомнить. Стройное гармоничное тело, струя спермы, сложно выполнимое слизывание капель с пола. Эта сука умножила бы счет на три. Кончив на лицо проститутке, застегиваю ширинку и выхожу из гостиничного номера.

Вряд ли я вызову шлюху снова. Теперь мне есть с чем сравнить, от бездарной игры не вставит. В моем случае подобрать партнера со схожими предпочтениями было чрезвычайно сложно. Я не посещаю закрытые клубы, не ищу места сборов любителей БДСМ тематики. Секс для меня это про двоих, в этой парадигме нет места человеческим общностям. Мне бы хотелось думать о том, что меня поразило, как о проблеме, однако я все еще лелею иллюзию о найденном решении.

Глава 6

Перерыв. Стоим с Соней в холле, она пьет кофе, рассказывает о парне, которого динамит. Поправляю обтягивающую кофточку на груди.

— Какой же он охуенный. Препод по философии. Глеб Александрович, — внезапно меняется поток ее мысли. — Я тупо на него залипаю целую пару. Взрослый, но еще не старый. Я с такими никогда не мутила, наверное, это забавно. Походу, он и рассказывает ничего так. Хоть и не отмечает, у него мало кто прогуливает. Черт, все-таки он милашка.

Соня прикусывает губу, глядя мне за спину.

— Сзади, что ли, стоит? — спрашиваю я.

— Ага, у соседней колоны. Слишком шумно, чтобы слышать, о чем мы говорим, а он все равно сюда смотрит. Размышляет, кого бы из нас позажимать после занятий.

— Да ну.

— Шучу, конечно. Хер нам бы так повезло. Да на стенд, наверно, этот пялится, — оборачивается Соня.

— На стенд, значит.

На мне резанные джинсы, под ними те самые сетчатые колготки, еще и цепи прикручены в колечко на поясе. Прислоняю два средних пальца к своей заднице и, слегка наклонившись вперед, развожу в стороны, словно расширяя определенное отверстие. Он меня бесит, бесит так, что я уже даже не утруждаюсь посылать его, когда подплывает ко мне. Кручу факи, в лучшие дни могу улыбнуться и оскорбить.

Я была готова поиграть в «поебались-разбежались», но Глеб меня доконал. Он ведь пялится на меня, как на потенциальную спермоедку, не только на своих парах. Он так пялится всегда и везде. Когда его посещает особенно шизанутая идея, он может предложить мне встретиться после пар.

Считаю, что он сам заслужил целый вечер, потраченный мной с умом и со вкусом. С результатом своей работы присаживаюсь на место у прохода. Жду команды для запуска мести.

— Добрый день. Возможно, сегодня есть желающие презентовать свой взгляд на философию? — спрашивает Глеб, запуская взгляд по аудитории.

Поднимаю руку первой и единственной. Поднимаю над головой и перебираю пальцами все в той же игривой манере. Улыбаюсь в ответ на его удивление.

— Можно? — спрашиваю я.

— Конечно, прошу.

Встаю из-за парты, притягивая взгляды всех и каждого, словно слетевший с катушек радар. Да уж, в подобные костюмчики я наряжаюсь исключительно на блядки. Туфли на платформе, мини-юбка с экстравагантными разрезами по бокам, светленький лонгслив с вырезом-сердечком на груди. Ядреную нотку добавляют ярчайше красные колготки и такая же чокнутая плюшевая сумка в форме сердца.

Прохожу на преподавательский пьедестал, виляя еле прикрытой задницей, мне даже кто-то посвистывает. Глеб пялится на меня, забывая дышать. Я не просто бросаю вызов, я дразню его на опасном расстоянии, пользуясь сотней свидетелей для обеспечения своей неприкосновенности. Сегодня у меня накладные волосы, подколотые в мини-пучки, как у Сейлор Мун, такая же луна-наклейка на лбу.

— Вставьте, пожалуйста, — мурлыкаю я, протягивая флешку ой как не сразу.

Вытягивает ладонь, бросаю в нее флешку. На меня можно смотреть, но меня нельзя трогать. Он улыбается мне немного завуалированной похотью. Впервые отвечаю на его так называемые ухаживания не факом. Кажется, его это радует.

— Вроде бы все готово, — говорит он, подключив флешку. — О чем собираетесь нам сегодня рассказать?

Жму пару кнопок на его компьютере и отбегаю к огромному экрану. За моей спиной прямо сейчас переливаются кроваво-красным четыре буквы.

— О философии БДСМ, — говорю, растягивая красные губы до предела.

Он смотрит на меня так, словно прямо сейчас выебет на своем столе. Я смотрю на него так, словно вот-вот выебу его психику похлеще, чем он меня в своих фантазиях.

— Выбор подобной темы в стенах учреждения образования недопустим, — это заявляет не Глеб, а отличник Антошка, самый болтливый на парах по философии. — Вы же не засчитаете подобный ответ?

Этот Антошка выступал самым первым. Он нам поведал о философии кризисного менеджмента. Четко, лаконично, умненько. Они с Глебом углубились во всякие сложные понятия, Антошка блистал в софитах славы. После его лучезарно-заумного выступления никто другой не решался, чувствуя себя значительно хуже. За исключением меня, разумеется.

— Так как мы договаривались о свободе выбора темы, не вижу никаких препятствий. Если порнографические материалы не будут представлены, то выступление вполне может вписаться в рамки занятия.

— Никакой порнографии, только эротика, — прикусываю я губу.

— Прошу вас, начинайте. Судя по улыбкам и всеобщему вниманию, аудитория заинтригована и с нетерпением ждет.

— Да-да, тема щепетильная, обсуждать ее в массах не принято. Увлекались когда-нибудь БДСМ практиками? — продолжаю я улыбаться.

— Давайте все-таки воспользуемся ограниченным временем, чтобы послушать вас, Лера. Будьте добры, представьте свое видение философии названного аспекта.

— Давайте. Хотя я думаю, что если бы вы решили попробовать, то выбрали бы роль нижнего. Довольно часто люди, занимающие руководящие должности, а также ораторы и преподаватели предпочитают передавать власть во время секса.

Глеб садится в кресло, уступая мне сцену. Я выступать готова, ножки не трясутся, голос нарочито торжественный.

— Добрый день, дамы и господа, сегодня мы погрузимся глубже в философию довольно популярных, хоть и тщательно скрываемых БДСМ практик. Начнем с азов, а именно расшифровки аббревиатуры. На слайдах можете видеть слова на английском. Именно такими они были задуманы, так звучали в оригинале. «Bondage and Discipline». Связывания и дисциплина применяются для того, чтобы устанавливать правила, которых партнер будет придерживаться.

Знаю, какие лакомые картиночки сейчас кружатся перед его глазами. Я в красных колготках — это полбеды. Там пикчи, где девочки стоят на коленках и смотрят снизу-вверх, их связанные ручки крупным планом.

— Но буква «Д» немного сложнее остальных, у нее два значения. Кроме дисциплины выделяют и «Dominance», то есть доминирование. С ним в паре идет «Submission» — подчинение, — без моего малейшего участия слайды меняются. Моя презентация больше похожа на ролик со спецэффектами. Теперь анимированные картинки с блестками, поводками и пушистыми наручниками. — На закусочку остается «Sadism» и «Masochism». Ага, еще одна «эска». Вот и они: жажда боли и получение сексуального удовольствие от ее причинения.

Тут коротенькие видосики, чистая эротика. Гениталии я преднамеренно изолировала. Плетки, опускающиеся на женские тела, капающий воск, удушье.

— На первый взгляд, это все может показаться редкостным дерьмищем, чем-то опасным и отвратным. Сразу стоит оговорить моментик, что использовать сразу и все во время одной сессии необязательно. Это лишь варианты возможных сценариев, способных внести разнообразие в сексуальную жизнь. Отношения между людьми, практикующими БДСМ, отличаются от нормальных, хотя в чем-то они такие же. Заострим внимание на трех основных принципах БДСМ-культуры. Добровольность, разумность и безопасность. А вот теперь можно и выдохнуть, правда? Никто никого не насилует, не пытает и не избивает до потери сознания. Нет, такое тоже, конечно, может быть, но тогда здесь будет работать во всю принцип добровольности. Если два игрока согласны с установленными правилами, кто смеет быть им судьей?

Сейчас идут милые слайды с летающими феечками и подборкой кадров из порнухи.

— Кстати, отметим, что многие БДСМ практики иногда вообще не связаны с сексом. Часто практикующие подобные приключения стремятся не к оргазму, а к достижению особенного психологического состояния. Если взять саба, или сабмиссива, или нижнего — названий много, то во время интенсивных болевых стимуляций, он перестает чувствовать боль. Невесомое чувство счастья, сладкая пустота, полнейшее расслабление — вот так часто описывают сабспейс, особенное психическое состояние. Под воздействием сильнейшего стресса и физического воздействия, организм врубает аварийку. Программа самосохранения бей-беги не работает. Приходится вырубить питание, чтобы несчастный, или же наоборот счастливый саб не свихнулся.

Верхний, топ или дом, как его еще называют, также может залететь в подобное состояние. Топспейс гораздо более опасен. С одной стороны человек, достигший его, крайне сосредоточен. Кроме практики и нижнего, подвластного ему целиком и полностью, для него больше ничего не существует. Методичные, повторяющиеся движения, что-то вроде целительного транса. Если эти два человека уверены друг в друге, а самое главное, уверены в себе, то произойдет магия. Эмоциональная связь станет сильнее всего, что существует в этом мире, но если что-то пойдет не так… Кто-то может сдохнуть. А что? Давайте называть вещи своими именами. Оба вырубаются из реальности, один не чувствует боли, другой границ. Убийцы довольно часто действуют в состоянии аффекта. Готова поспорить, что это состояние крайне похоже на топспейс.

Заныривая поглубже в философию БДСМ, стоит сделать акцент на близости и открытости. Эта тема для людей, готовых говорить и слышать. Идеальные тематики чертовы эмпаты, они чувствуют друг друга, улавливают малейшие изменения в состоянии, всегда готовы к диалогу. Они честны друг с другом и с самими собой. Так вот, БДСМ-культура ставит под сомнения идеалы, вещающие о том, что изначально человек свободен, благороден и лишен как жестокости, так и порока. Новый, предложенный ими идеал заключается в следующем: жестокость и злоупотребление властью нельзя преодолеть до конца, но с ними можно работать, можно работать так круто, что жизнь заиграет новыми красками.

Здесь много табуированных тем: игры в изнасилования, рабство, сведение человека к пассивному объекту. Все это есть и про это тоже надо говорить. А еще порой, используя необычные, так сказать, грязные сценарии секса, люди могут проиграть болезненный опыт, прожить свои травмы и принять подавляемые желания.

Подводя итог, хочется сказать, что БДСМ не для всех. Философия настоящего, ответственного, полного доверия и понимания вида отношений имеет место быть. Вот только глубокое и настоящее все чаще подменяется каким-то дерьмом. Снимать безразличных шлюх, чтобы отхерачить плеткой, это не то. Как и перепихнуться непонятно с кем, используя парочку игрушек. Философия, которую я пытаюсь донести, на самом деле не о БДСМ. БДСМ — лишь яркий пример. Лично моя философия заключается в том, что не у всего есть философия. Иногда то, что вам пытаются впарить, как охренеть какую чудную философию, это просто…

Оборачиваюсь к слайду с анимешной девочкой с большой грудью. Рядом с ней огромный розовый член. Демонстративно показываю на него, чтобы использовать трехзначное слово в качестве ребуса. Затем складываю ручки как аниме девочка и заканчиваю громким «ня!». Хуйня. Вот чем я считаю все то, что между нами было. Смотрю на Глеба, он сидит на том же месте и насилует меня взглядом.

— Вы же не оцените данное выступление так же как и предыдущее? — взвизгивает Антошка, отвлекая Глеба от процесса погружения иллюзорного члена в мое горло.

— Почему же? Оформление на высоте, материал проработан, форма подачи более чем вовлекающая. Лера, ваше выступление я оценю по достоинству. Не сомневайтесь. Значит, вы решили рассмотреть философию с нигилистического ракурса.

— Реалистического, — говорю я на фоне девочки, прижимающей ручки по-кошачьи к огромным сиськам.

— Спасибо за ваше выступление. Это было смело, — говорит Глеб и протягивает мне флешку.

Глава 7

Лера не принимает свою флешку из моих рук.

— Одноразка, — говорит она и чуть ли не скачет назад за парту.

Одноразовая флешка вместительностью в пару гигабайтов, цель существования которой оправдана провокационной презентацией? Одноразовая девочка в красных колготках? Неадекватно манящая, но все-таки одноразовая связь?

По инерции кладу флешку в карман. Вряд ли я стану пересматривать материал, ведь Сейлор Мун к презентации не прилагается. Почва для размышлений удобрена отменно. Мы впервые поговорили, пусть и своеобразно, пусть при зашкаливающем количестве свидетелей. Лера ведь не просто сделала нарезку эротических вставок, она подобрала визуализацию для собственной точки зрения. Резкий посыл должен был заставить меня задуматься. Глядя на то, как Лера хихикает с подружкой, я могу думать лишь о болезненной эрекции, натянувшей ширинку.