Бесплатный фрагмент - Я свой, советский!

ГЛАВА 1

— Коля, вставай! Долго я ещё буду тебя будить? Опоздаешь! — сказала мама и сдёрнула одеяло с сына.

— Мам, хватит, — пробормотал Коля, пытаясь поймать одеяло. — Всё уже. Скоро последний звонок, экзамены… — парень сладко потянулся. — Потом выпускнооооой…

— И армия, — закончила мать.

— Ну и ладно! И без высшего образования люди живут.

— Конечно, живут. На помойках.

Коля недовольно замычал, зарываясь лицом в подушку. Мать покачала головой и открыла окно, впуская в комнату свежий утренний воздух. Она была красивой женщиной с мягкими чертами лица и лучистыми серыми глазами. Её светлые волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке. В свои сорок с небольшим Екатерина Ивановна постоянно училась: сначала школа, потом институт, затем бесконечные курсы повышения квалификации. И даже став главным бухгалтером на заводе, она продолжала грызть гранит науки, считая, что без образования человек никому не нужен.

Коля, сонно моргая, сел на кровати. Глаза слипались, отказываясь подчиняться. Он потёр их костяшками пальцев и прищурился, разглядывая мать сквозь пелену дрёмы.

— Мам, хватит преувеличивать! На каких помойках? Вон у Ирки папа без образования — работает и достаточно хорошо зарабатывает.

— Потому что бандит, — отрезала мама. — Вставай уже, завтрак стынет. — И вышла из комнаты.

— У тебя все бандиты, — пробурчал ей вслед Коля.

Сидя на кухне и сосредоточенно ковыряя вилкой яичницу, Коля размышлял о вечном. Из этого состояния его вывела мама, присевшая напротив.

— Сынок, послушай меня, пожалуйста… — начала она.

Коля закатил глаза и застонал.

— Ма-а-а м! Опять? Сколько можно?

— Коль, ты же должен понимать, что без образования сейчас никуда.

— Да почему? Вон сколько профессий. Водитель автобуса, например.

— Коль, ты серьёзно? — мать всплеснула руками. — Какой водитель автобуса, в самом деле?

— Обычный. Или он что, не человек?

— Причём тут это?

— Да при том. Вам с отцом лишь бы засунуть меня куда-нибудь, а на моё мнение плевать. Хорошо, что он сейчас на работе, а то я бы точно повесился.

— Ничего себе «куда-нибудь»! Институт у нас теперь так называется?

— Ладно, хорошо, допустим. В какой, например? — язвительно спросил Коля, отодвигая тарелку.

— Да в любой! Вон их сколько. Выбирай!

— Вот именно, что в любой! А я не хочу в любой! Меня от одной мысли, что я потрачу пять лет на какую-то ерунду, аж передёргивает!

Коля с раздражением швырнул вилку. Звякнув о край тарелки, она подпрыгнула и приземлилась на стол. Мать, невозмутимо проводив её взглядом, спокойно сказала:

— Так и не надо на ерунду. Кем хочешь стать, например?

— Да не знаю я, — опять застонал парень.

— Коль…

— Всё, мам, я понял! — он резко поднялся, быстро собрался. — Давай потом поговорим. Там Серёга ждёт. Опять ворчать будет.

— Серёжа — молодец. Вот с кого надо пример брать.

— Обязательно возьму, — чмокнув мать в щёку, он выскользнул за дверь.

Лучший друг Коли, Сергей, стоял около подъезда и крутил на пальце ключи. В другой руке он держал пакет с ручкой и единственной тетрадью для всех предметов сразу. Коля тоже предпочитал именно такой «набор школьника», считая, что этого вполне достаточно для окончания школы.

Ребята были не разлей вода с самого детства. Никогда не ссорились, в любой спорной ситуации всегда находили компромисс. Их родители тоже дружили, вместе отмечали праздники. Серёгин отец — адвокат, мать — судья, поэтому он собирался поступать на юриста. Коля же хотел в армию или просто не хотел учиться — он сам пока не понимал. Его родители работали на заводе: отец — начальник производства, мать — главный бухгалтер там же. Естественно, они хотели видеть сына с высшим образованием, но, увы, парню были до лампочки все институты, поэтому мама с отцом уже почти смирились.

Друзья были чем-то похожи: оба крепкие, спортивные. У Коли был разряд по плаванию, а также он занимался рукопашным боем. Эта секция была не для соревнований и получения разрядов, а для самообороны. Тренер, Василич, как его все называли, ездил по разным школам, отбирал лучшее, объединял в систему и преподавал своим ученикам. Парню это нравилось, и он серьёзно подходил к тренировкам. А ещё у него были права. Он очень хотел научиться водить, и когда в школу пришли представители ДОСААФ, предложив бесплатно их получить, он не раздумывал ни секунды.

Колины широкие плечи и пресс «кубиками» вызывали восхищение у женского пола, а короткая стрижка «ёжиком» делала его похожим на бандита, чем мать парня была крайне недовольна. Но сам он был очень скромным и в свои почти восемнадцать лет встречался только с одной девушкой.

Сергей же занимался пятиборьем, куда входили парусный спорт, гребля, бег, стрельба и плавание. Стрельбу Серёга особенно любил, иногда ходил на стрельбище «Динамо» и брал платные уроки — благо родители были обеспеченными и всё оплачивали. Он был чуть ниже друга, но очень жилистым. Светлые волосы сильно раздражали парня, он даже порывался покрасить их в чёрный цвет, но, понимая, что это ненадолго, бросал эту затею. В отличие от скромного Коли, Серёга умел и любил общаться с девушками.

— Я уже устал тебя ждать, — недовольно сказал Сергей, глядя на друга.

— Да ладно тебе, Серёг, не злись. Оглянись вокруг: тепло, всё зеленеет, красота.

— Эту красоту я уже минут двадцать разглядываю. Что так долго?

— С мамкой спорили: нужен институт или нет? — скривился Коля, как от зубной боли.

— Чего спорить? Надо поступать. Пошли вместе.

— Куда? — улыбнулся Коля. — У меня одни тройки, только физкультура и труд — пять. — Он немного подумал и весело выпалил, — А нет, ещё музыка. Как в анекдоте: «Этот дебил ещё и поёт».

Серёга, не удержавшись, хмыкнул.

— Так что, в армию, Серёга, в армиииюююю!

— Куда приписали?

— Пока никуда.

— Как так-то? Ты же пловец, разрядник, опять же на рукопашку ходишь. Говорил же, в морпехи приписывали.

— Приписывали, — глаза у Коли погрустнели, — потом варикоз нашли.

— Что нашли? — не понял Сергей.

— ВА-РИ-КОЗ, — по слогам произнёс он, — варикозное расширение вен. Говорят, бегать нельзя, прыгать нельзя, ходить нельзя… Зато служить можно, — подмигнул другу Коля и усмехнулся. — Так что, сказали, скорее всего, в автомобильные войска. Ну и ладно, наберусь опыта, приду, стану водителем.

— Может, тогда правда в институт со мной? — Сергей попытался ещё раз склонить друга к образованию.

— Отстань, Серёг, надоело. Мать с отцом каждый день — одно и то же, теперь ты.

До школы было рукой подать — всего два дома, но ребята уже полчаса не могли дойти. Конец года, выпускной класс, солнце греет, всё зеленеет, птички поют — уже ничего не хотелось.

— О, вот и Ирка твоя, — толкнул Серёга Колю локтем и показал рукой в сторону школы.

— Да какая она моя? Вроде встречаемся, а вроде и нет.

— Хватит врать, — фыркнул Сергей, — видел я, вы даже за ручку ходите.

— Вот именно, только за ручку.

— А чего теряешься?

— Веришь… боюсь её, — нехотя выдавил Коля.

— Да ладно!

— Серьёзно, а вдруг…

— Что вдруг? — перебил Серёга.

— Вдруг получишь по рогам, я ведь женщин никогда не обнимал, — пропел Коля. Серёга улыбнулся.

Ира, одноклассница ребят, училась хорошо, не была отличницей, но близка к этому. Стройная девушка с невероятно красивыми карими глазами, в которых Коля тонул неоднократно. Чуть вздёрнутый небольшой носик смешно морщился, когда она улыбалась. Густые тёмные волосы до плеч слегка завивались. Завершала образ ослепительная улыбка во все тридцать два зуба, сводившая с ума мужскую половину школы. Ира была невысокого роста, но это лишь добавляло ей шарма. Она излучала какой-то внутренний свет, который притягивал к ней людей. Коля не раз ловил себя на том, что украдкой наблюдает за ней на уроках, пытаясь разгадать, о чём она думает. Ему нравилось, как солнце играет в её волосах, как она хмурит брови, решая сложную задачу, как тихо смеётся над шутками одноклассников.

Девушка была одета в простое белое платье в мелкий цветочек, которое выгодно подчёркивало её юную фигуру. Лёгкая ткань струилась вокруг неё, создавая ощущение воздушности и грации. На ногах — изящные босоножки на тонком каблучке, золотистые ремешки которых обвивали щиколотки, добавляя образу лёгкости и непринуждённости. Несмотря на скромность наряда, в нём чувствовалась особая элегантность.

— Привет, ребята! От кого прячемся? — весело прощебетала девушка. — Я так понимаю, на историю уже не пойдём?

— Конечно, нет, — ответил Сергей. — Уже полчаса идёт. Эх, получим потом.

— Да кому мы нужны, Серёг, — Коля присел завязать шнурки, — пятое мая, всем уже плевать на нас, лишь бы выпустить.

Ира ловко подхватила парней под руки, увлекая за собой.

— Тогда приглашаю вас в «Риторику» есть мороженое.

Сергей удивлённо уставился на девушку.

— Ир, какая «Риторика»? Следующей парой алгебра. Да и закрыта она ещё, наверное.

— До алгебры ещё полтора часа, а «Риторика» в девять открывается. Успеем и мороженое съесть, и на алгебру твою. Пошли. — Ира озорно улыбнулась. — Там Янка уже ждёт.

— О, точно, Серёг! Давай тебя с Янкой познакомим? — Коля многозначительно подмигнул товарищу.

— С Янкой? Ещё одной прогульщицей? — Сергей сделал вид, что задумался.

— Ну, не без этого, — сказала Ира, — только сегодня у них химичка заболела.

— Вот бы у нас кто-нибудь заболел, — мечтательно проговорил Сергей и, повернувшись к Коле, спросил: — Хорошенькая хоть?

— Тебе понравится, — ответил Коля.

— А тебе? — Ира игриво наморщила носик.

— Мне? Нет, мне только ты нравишься, — Коля смущённо покраснел, отводя взгляд.

— Тогда живи пока, — кокетливо хихикнула девушка.

Кафе «Риторика» находилось недалеко, на проспекте Ленина. Там всегда было многолюдно. За столиками стоял гул голосов, сменявшийся смехом и приглушёнными разговорами. Официанты ловко лавировали между столами, неся подносы с дымящимися чашками и аппетитными десертами. Место было наполнено жизнью и энергией. Им нравилась эта атмосфера. Они частенько собирались здесь после уроков, болтали о пустяках, делились новостями и секретами.

Яна сидела за столиком и ела мороженое. Ира с Колей знали её давно: девушки вместе занимались танцами, а Коля познакомился с ней, когда встречал Иру с репетиции. Они давно хотели свести Серёгу с Яной, но всё никак не получалось.

Девушка выглядела эффектно: длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост, зелёные глаза, подчёркнутые умелым макияжем, точёная фигура в узком тёмном платье и чёрных туфельках на невысоком каблуке.

Ира подошла к подруге, облокотилась на стол и развернулась к парням.

— Привет, Ян! Познакомься, это Сергей, лучший друг Коли, — она улыбнулась и кивнула в его сторону.

Яна встала, протягивая парню руку.

— Приятно познакомиться.

Сергей смотрел в красивые глаза Яны и не мог сообразить, что положено делать в такой ситуации. Пожать руку? Поцеловать? Или… Нет…

— Очень, — выдавил он наконец и потряс руку девушки.

Яна сдержанно улыбнулась, а Коля с Ирой весело переглянулись. «Что очень?» — пронеслось в голове у Сергея. «Очень приятно?» «Очень красиво?» И, не сумев быстро найти ответы на вопросы, выбросил эту мысль из головы.

Яна, заметив его замешательство, деликатно сменила тему.

— На празднование Дня Победы пойдёте?

— Пойдём, конечно, — Коля поморщился. — Но вот опять, знаете, что раздражает? Как всегда, всех соберут и поведут строем. Показуха какая-то. Я знаю, что наши деды героически воевали против фашистской заразы, ценой своей жизни спасая мир. Я про это много читал, смотрел фильмы, от песен слёзы текут. У меня дед всю войну прошёл. Так он придёт к памятнику, положит цветы, а потом с однополчанами в лесопосадке бахнут по стакану и плачут.

— Да уж, — задумался Сергей. — Может, как раз для того, чтобы не забывали, и проводят такие мероприятия? Или я не прав?

— Да… наверное, — неуверенно почесал затылок Коля.

— Идти надо обязательно, — поддержала друзей Яна. — Чтобы весь мир видел и знал, что мы это помним и никогда не забудем.

— Слушайте, — Ира подалась вперёд, её глаза загорелись озорным огоньком. — А давайте найдём гимнастёрки, оденемся как раньше и на торжественное мероприятие придём — класс будет!

— Ага, класс. Даша тебе устроит «торжество», — хмыкнул Сергей.

— Да ладно, Серёж, мы что, голые придём? Наоборот, патриотично же.

Яна, не понимая, о ком речь, переводила взгляд с Сергея на Иру.

— Кто такая Даша? — не выдержав, спросила она.

— Классная наша, — Ира показала пальцем в небо. — Вечно ей всё не нравится. — «Никифорова, ты опять в школу накрасилась?» — кривляясь, спародировала учительницу Ира, а потом возмущённо продолжила: — Я вообще-то девочка и хочу выглядеть красиво! Да и крашусь немного. Но ей обязательно надо докопаться: то крашусь неправильно, то одета не так, то каблуки слишком сильно по полу цокают… — Ира аж задохнулась от возмущения, — а сама так губы накрасит, что все зубы красные…

— Всё, всё, Ир, мы поняли, — рассмеялась Яна, прерывая её. — Давай лучше к форме вернёмся. Идея-то классная, только где мы её найдём?

— Можно поспрашивать у кого-нибудь, — задумалась Ира. — Коль, у тебя же дед в пехоте воевал? — повернулась она к парню.

— Ага, — кивнул он.

— Так, может, спросишь у него?

— В принципе, можно. Я видел, у него в шкафу висит какая-то гимнастёрка. И друзья у него есть, думаю, получится.

— Договорились, — Сергей хлопнул Колю по плечу так, что тот крякнул. — А теперь пойдём прогуляемся в парк, чего здесь в духоте сидеть?

— Мы за! — хором ответили девушки.

Парк встретил их прохладой тенистых аллей и пением птиц. Они неспешно шли, наслаждаясь компанией друг друга. Сергей рассказывал забавные истории из своей жизни, Ира с Яной смеялись, а Коля поддакивал, вставляя меткие комментарии. Свернув на узкую тропинку, ведущую вглубь парка подальше от шумной аллеи, они присели на старую деревянную скамейку.

— Как же здесь хорошо, — вздохнула Яна, закрыв глаза от удовольствия.

Ира достала из сумки пачку жевательной резинки и предложила всем. Ветер играл её волосами, а в глазах плясали озорные искорки. Коля тихонько наблюдал за ней, стараясь не привлекать внимания. Ему нравились её живость и непосредственность, но он боялся показаться навязчивым.

Вечером Коля зашёл к деду в комнату. Иван Степаныч сидел в кресле, уставившись в телевизор, где транслировали хоккей. Дед у Коли был настоящим героем. Войну он начал под Москвой осенью сорок первого года рядовым, помощником пулемётчика — «вторым номером», как тогда говорили. В одном из боёв первый номер был убит, и дед занял его место. Он успешно поддерживал пехоту огнём, а когда немцы перешли в контратаку, не оставил позицию, сорвав их планы. За это его наградили медалью «За боевые заслуги». Позже был тяжело ранен и два месяца провёл в госпитале, где, по его словам, и встретил их бабушку. В часть Иван Степаныч вернулся в начале сорок второго уже младшим сержантом.

Дальше был Сталинград, где он получил орден «Красной Звезды» и очередное звание — сержанта. Курская дуга, где был удостоен медали «За отвагу» и звания старшего сержанта. Снова тяжёлое ранение, на сей раз — угроза потерять ногу. Но опять вернулся в строй. Освобождал Польшу. Закончил войну в Кёнигсберге уже лейтенантом, командиром роты.

— Дедуль, привет! Скажи, у тебя ведь есть гимнастёрка?

— Конечно, это моя память. А тебе зачем? — Дед прищурился и искоса посмотрел на внука.

— Понимаешь, мы хотим с ребятами на девятое мая выглядеть, как раньше, чтобы помнили, что бы… — Коля замолчал, пытаясь подобрать слова.

— Чтобы выделиться, ну и повыпендриваться заодно, — улыбнувшись, закончил дед.

— Нет, нет, — Коля опустил глаза, — хотя… наверное, так и будет выглядеть, да, дедуль?

— Думаю, да.

— Знаешь, хотелось бы как-то это прочувствовать, что ли. И я бы очень хотел тоже быть героем, как ты.

Дед помолчал. Встал. Прошёлся по комнате. Остановился и посмотрел на внука так, словно впервые его видел. Потом заговорил нервно, постепенно повышая голос:

— А ты думаешь, как это происходит? Дали винтовку, крикнул «Ура!» Два раза пальнул — и фашисты все разбежались? И ты такой красивый, в чистой форме, на награждении. Командир жмёт тебе руку перед строем, благодарит за службу и вешает орден на грудь. Так? — Парень пожал плечами. — Не-ет, мил человек! Так не бывает! Война — это горе, грязь, слёзы, потеря близких и друзей! Голод, холод! Отказ от нормальной жизни! К той, к которой ты привык и считаешь, что иначе и быть не может. А также от естественных потребностей человека: сна, еды, туалета. Когда нет бумаги, а артиллерия долбит, чёрт бы её побрал, а тебя страсть как приспичило! Да вши, наконец! Которые везде! И избавиться от них никак не получается. Они везде, понимаешь! Когда ешь, спишь, идёшь в атаку, сидишь в окопе — везде, — закончил дед эмоционально. Немного успокоившись, он продолжил: — Ты должен хотеть, чтобы ЭТО никогда не повторилось! Это страшно! Ты знаешь, сколько молодых парней погибало в первую минуту боя? А тоже, наверное, мечтали стать героями. Это только в фильмах, главный герой всё переживёт, пули его не берут, и ему всегда везёт. А там… — дед почему-то указал пальцем назад. — Вот ты знаешь, будешь ты в жизни в главной роли или в эпизоде? И выстоишь или погибнешь в первую минуту? — Коля покачал головой. — Вот, а ты — героем. — Иван Степаныч минуту молчал. Потом повернулся к внуку и закончил. — Постарайтесь, чтобы этого не повторилось. Вот задача вашего поколения.

— Хорошо, дедуль, я понял, спасибо, — Коля повернулся, собираясь выйти из комнаты, но дед его окликнул.

— Погоди, дам я тебе форму, чтобы по-настоящему. И сапоги с портянками.

— А портянки зачем? — удивлённо спросил Коля. — Я в носках.

— Ты же хотел по-настоящему, или передумал? — насмешливо спросил Иван Степаныч.

— Нет, конечно, давай. — И, помешкав, спросил: — А… больше формы нет? А то мы с друзьями хотели…

— И сколько вас?

— Четверо: Серёга, Ира, я и Яна.

— Понятно. С Ирой-то у вас как дела? — дед прищурился с улыбкой.

— Ну, дед…

— Ладно, ладно, проехали. Дело молодое, — он понимающе улыбнулся. — Так, с вами, пацанами, всё просто, а вот девчонкам юбки нужны. Хорошо, пойду завтра по сослуживцам пробегусь, надеюсь, что не я один сберёг.

Вечером следующего дня дед принёс четыре комплекта формы с сапогами и портянками: два мужских и два женских.

— А где погоны? — удивлённо спросил Коля, осматривая форму.

— Вот же, петлицы, — дед показал на воротничок. — Это форма до сорок третьего года была. Погоны потом пошли.

— А это что? — Коля показал на треугольник.

— Этот треугольник обозначает звание — младший сержант, командир отделения. Это, кстати, моя гимнастёрка. Когда мне присвоили звание младшего сержанта, довольный был — страсть! — Иван Степаныч закрыл глаза, вспоминая. — И когда потом нам выдали новую форму, я эту сохранил. И через всю войну пронёс.

— Во, это моё будет! — довольный Колька накинул гимнастёрку.

— Всё-таки выпендрёжник, — покачал головой дед.

— Ещё бы награду какую-нибудь, а?

— Награду заслужить надо, это не просто медальки, люди за них кровь проливали, — дед сурово глянул на внука.

— Извини, пожалуйста, — потупился Коля.

— Ладно, забыли, — проговорил он, помогая Коле повесить форму в шкаф. Тёплая рука провела по голове внука. — Молодцы! — и, улыбнувшись, Иван Степаныч пошёл к себе в комнату. А Коля так и остался стоять, размышляя над смыслом слова «Молодцы». Что дед имел в виду?…

Сегодня собирались на лавочке в парке. Девчонки ели мороженое, ребята щёлкали семечки. Ветер, тёплый и ласковый, шелестел листвой.

Сергей, как всегда, рассказывал очередную душещипательную историю.

Ира мечтательно смотрела в небо, а Яна сосредоточенно облизывала клубничный рожок, стараясь не запачкать новое платье. Мимо проходили пары, держась за руки, и мамы с колясками.

Осилив наконец мороженое и не испачкавшись, Яна перевела взгляд на друзей.

— Ну что, граждане алкоголики, тунеядцы и бездельники, может, в кино?

— Я за! — откликнулся Сергей.

— И мы за! — подхватила Ира, ловко взяв Колю под руку. — Правда же? — и заглянула ему в глаза.

Коля покраснел и выдавил:

— К-конечно…

Ира рассмеялась, вытянула руку в сторону ДК и скомандовала:

— Вперёд!

В преддверии девятого мая показывали военный фильм про разведчиков, но Коле было не до фильма: он сидел рядом с Ирой, ощущая лёгкий аромат её духов, тепло ладони, которая сжимала его руку. Наконец он решился и обнял девушку, но положил руку не на плечо, а на спинку кресла, и замер. Ира повернулась к нему и улыбнулась, её глаза сияли. «Фух», — отлегло у Коли, он аж вспотел, боялся, что девушка отстранится. Не к месту опять вспомнились частушки «Сектора Газа», он даже напел про себя: «Как бы мне её обнять, эх, боюсь, едрёна мать, я ведь женщин никогда не обнимал…» Пронесло! И Коля положил уже руку на плечо девушки, она чуть подалась к нему. Счастье.

Кино закончилось, наши победили, но Коля не помнил сюжет: разведка, немцы, наши — он сейчас был на седьмом небе. Тёплый вечер, рядом идёт Ира, Иришка, Ирочка, цокает каблучками. Красота. Проводил до дома, ещё долго стояли, разговаривали, смеялись, уже и не вспомнить, о чём.

Около подъезда остановилось такси.

— Привет, молодёжь, домой не пора? — статный, довольно высокий мужчина подошёл к ним.

— Ой, папка, привет! Познакомься, это Коля. Коль, это мой папа, Владимир Михайлович.

— Здравствуйте, очень приятно, — парень пожал крепкую мужскую руку.

— Ну что, ребята, зайдёте? Чай попьём, чего около дома стоять?

— Может, правда? — спросила девушка и посмотрела на Колю.

— Нет, Ириш, поздно уже, неудобно. Спасибо, Владимир Михайлович.

— Ну нет, так нет, заходи как-нибудь. Давай, Ириш, прощайся с кавалером и домой, — с этими словами отец Иры зашёл в подъезд.

— Ну, пока, — Ира привстала на носочки и чмокнула парня в щёку. — До завтра.

— До завтра, — тихо проговорил Коля.

Он смотрел, как Ира, весело звеня ключами, скрывается за дверью подъезда. В груди было странное ощущение — смесь восторга и лёгкой грусти: восторг от её близости, от этого мимолётного прикосновения, и грусть от предстоящей разлуки, пусть и всего лишь до завтра. Нужно было идти домой, но ноги словно приросли к асфальту. Он стоял и смотрел в ту сторону, где только что исчезла Ира. Вспомнилось их сегодняшнее свидание: кино, потом прогулка по парку, смех, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Ира умела создать вокруг себя атмосферу лёгкости и радости, и Коля чувствовал себя рядом с ней по-настоящему счастливым. Наконец он оторвался от своих мыслей и довольный двинулся в сторону дома.

На следующий день ребята сидели в беседке у озера. Коля торжественно обвёл взглядом друзей, произнёс:

— В общем, есть у нас форма на всех, дедуля постарался.

— Ура! — девчонки вскинули руки вверх.

— Класс! — Серёга показал большой палец.

— Она, конечно, не новая, где-то потёртая, заштопана, но это, я думаю, то, что нужно.

— Согласен, — Сергей поддержал друга.

— Ребята, пошли на лодке покатаемся, а? — Яна с мольбой посмотрела на друзей.

— Ян, погоди, давай решим, как завтра всё будет, где встретимся.

— Серёж, чего решать? Зайдём к Коле, там оденемся и пойдём, а сейчас пошли на лодку, ну, пожалуйста, — Яна сложила руки на груди.

— Ладно, Янка права, — Коля поднялся. — Что мы, правда, обсуждаем? Завтра соберёмся и посмотрим.

Погода стояла отличная: лёгкий ветерок ласкал кожу, светило солнышко, шелестели листья. Лодка тихо скользила по озеру, только был слышен всплеск вёсел. Серёга греб, Яна сидела спереди и, облокотившись спиной на нос лодки, закрыв глаза, раскинула руки в стороны. Ира с Колей сидели сзади, парень нежно обнял девушку. Серёга, хоть и сосредоточенно греб, но постоянно оглядывался, бросая взгляды на Яну, любуясь её безмятежным лицом, освещённым мягким светом.

— Смотри, как Серёга на Янку смотрит, — шепнула Ира Коле.

— Влюбился, наверное, — ответил тот.

— Я всё слышу, — цыкнул на них Сергей.

Коля с Ирой рассмеялись.

— И я тоже, — не открывая глаза, лениво протянула Яна.

На этот раз расхохотались все.

ГЛАВА 2

Девятое мая. Тёплое солнце нежно касалось мостовых, пробуждая город от утренней дрёмы. В воздухе витал лёгкий аромат свежей зелени и распускающихся цветов. Повсюду развивались алые знамёна. По улицам медленно шагали ветераны. Одни — в сияющих парадных мундирах, другие — в скромной походной форме, но у всех на груди блестели ордена и медали. В их глазах читалась глубокая усталость прожитых лет. Многие двигались с трудом, опираясь на трости или бережно поддерживаемые заботливыми родственниками. Они пришли сюда, чтобы почтить память павших и разделить со всеми великую радость Победы. Знакомый аромат полевой кухни, развернутой на нескольких крупных площадках, где любой желающий мог выпить кружку крепкого, горячего чая и отведать дымящейся солдатской каши, разносился по всему городу.

Друзья собрались у Коли. Серёга примчался первым. Девчонки, как всегда, задержались, наводя последние штрихи красоты. Переодевшись, Серёга оглядел себя и друга и восхищённо присвистнул:

— Здорово! Как настоящие солдаты! — воскликнул он. — А это у тебя что за треугольник? — показал он на петличку.

— Это моё звание, — с гордостью ответил Коля, расправляя воротник. — Младший сержант, командир отделения. А ты, — он ткнул друга в грудь, — ты, рядовой, мой подчинённый. Ну-ка, солдат, — Коля принял важный вид. — Ровня-а-айсь! Смир-р-рно! — пробасил он, едва сдерживая улыбку.

— Есть, товарищ младший сержант! — Сергей мгновенно вытянулся по струнке и лихо, хоть и не совсем по уставу, приложил руку к виску.

Ребята громко засмеялись.

— А вот и мы! — Девушки появились неожиданно.

Парни замерли, открыв рты. Первый пришёл в себя Сергей.

— Ух ты!.. — выдохнул он, не сводя восхищённого взгляда с подруг.

— Какая же ты… — начал было Коля, глядя на Иру, но тут же запнулся, заливаясь краской. — Красивая! — закончил он, смущённо опуская глаза.

— Спасибо, — застенчиво улыбнулась девушка.

Девчонки действительно выглядели шикарно в форме: ладные и стройные они были безумно привлекательны.

Яна решительно подошла к Коле, схватила его за воротничок и внимательно вгляделась. Затем её взгляд переместился на Сергея, оценивая его форму. Развернувшись к подруге, она театрально нахмурилась и произнесла:

— Всё, расходимся, нас обманули.

Ира непонимающе уставилась на неё.

— Куда?

— Да хоть куда, — Яна подмигнула подруге, её губы тронула лукавая улыбка. — Посмотри, Ириш, сами себе с красненькими штучками форму добыли, значки какие-то повесили. У Коли, — она кивнула в его сторону, — ещё и треугольник есть. А нам, видишь, что подсунули? — Яна взяла пальцами свой воротничок, демонстрируя его Ире, и снова развернулась к ребятам. — Кто за это ответит, а? — громко и сурово произнесла она.

Друзья переглянулись и хотели начать оправдываться. Но, заметив, как девчонки едва сдерживают смех, расслабились.

— Блин, Янка, — покачал головой Сергей, — я вроде чувствовал подвох, но ты так серьёзно это говорила…

— Похоже, мне стоит пробовать себя в кино, — усмехнулась Яна. — Ну что, выдвигаемся? — Она вопросительно посмотрела на ребят.

— Да, пора. — Коля взял Иру за руку и направился к двери.

На школьном дворе царил хаос: дети носились взад-вперёд, учителя с озабоченными лицами пытались собрать кричащие классы в колонны для шествия к могиле Неизвестного Солдата. И тут появились они. Четвёрка в поношенной, но аккуратной военной форме мгновенно приковала к себе взгляды всех присутствующих. К ним потянулись не только одноклассники, но и ребята из параллельных классов; даже малыши то и дело подбегали, осторожно касались пальцами грубой ткани гимнастёрок и, перешёптываясь, уносились обратно.

— О, а вот и наша Дарья Сергеевна бежит, — с ноткой обречённости вздохнул Сергей, наблюдая за приближающейся фигурой классной руководительницы. — Сейчас начнётся…

Ира демонстративно одёрнула гимнастёрку.

— Ну и ладно, мы что, пьяные пришли или ведём себя непотребно?

— Да ей всё равно! — неожиданно резко вырвалось у Коли.

Классная быстрым шагом подошла к ребятам. Её оценивающий взгляд медленно прополз по каждому. Оглядев их с ног до головы, она почти прокричала возмущённо:

— Саблин, Никифорова, Малыгин, что это вы на себя напялили? А это кто ещё с вами? — Она небрежно кивнула на Яну, даже не потрудившись посмотреть в её сторону.

— Дарья Сергеевна, это Яна, она из пятнадцатой школы. А форма… это же патриотично! Как наши деды раньше, это же праздник Великой Победы… — пытался оправдаться Коля.

— Малыгин! — довольно грубо перебила она. — Тебе что было сказано? Белый верх, чёрный низ! Марш переодеваться! И вы двое тоже! — И, не желая дальше ничего слушать, отвернулась от них, уставившись на Яну: — А ты, девочка, иди к себе в школу, у вас там наверняка тоже собираются.

Коля насупился, опустив голову, но при этом не мигая смотрел на классную.

— Не пойду!

— И я тоже, — Сергей решительно шагнул вперёд.

Дарья Сергеевна упёрла руки в боки, склонила голову и ехидно процедила:

— Ах, не пойдёте? — От возмущения она поперхнулась, но, откашлявшись, продолжила: — Вы, наверное, думаете, что всё, школа закончилась? Надеетесь, что тройку в аттестат и так поставят? — Её голос звучал всё громче. — Ошибаетесь! Это я буду решать, поставить вам тройку или на пересдачу отправить. Понятно?

Секунду помолчав и собираясь с мыслями, она повернулась к Ире:

— Я не пойму, Никифорова, ты-то куда лезешь? Этому раздолбаю всё равно, что получить, — она, не глядя, махнула в сторону Коли. — Он в армию собирается, а вы с Саблиным, — тыкнула она пальцем в Сергея, — по-моему, в институт. Или я ошибаюсь? Не пойдут они, смотри-ка?

Дарья Сергеевна кипела, как чайник.

— Вон, посмотрите вокруг, — она обвела рукой площадь у школы. — Все, значит, пришли, как полагается, а им, видите ли, выделиться захотелось.

— Не выделиться, — пробормотала Ира себе под нос.

— Что ты сказала? — Классная резко развернулась к ней. — Повтори!

— Ничего, — потупилась девушка.

— Вот и молчи тогда, раз сказать нечего! — Дарья Сергеевна уже собиралась снова обрушиться на парней, но, заметив приближающегося директора, мгновенно преобразилась. Она подтянулась, а на лице расцвела широкая улыбка. — Здравствуйте, Степан Андреевич!

— Дарья Сергеевна, что здесь происходит? — Директор подошёл к ним, вставая между учительницей и группой учеников. — Вас из раздевалки было слышно.

— Да вот, посмотрите, — классная недовольно кивнула на ребят. — Было ведь сказано: белый верх, чёрный низ. А они… И девочка из другой школы.

Директор, оглядев друзей, произнёс:

— Ну и что? Посмотрел. Молодцы, ребята! Так держать! — Немного подумав, добавил: — Пойдёте в первых рядах. — И, обернувшись к классной, сказал: — А вам, Дарья Сергеевна, советую почаще поддерживать разумную инициативу учеников. А то мы их совсем думать разучим. — Не дожидаясь ответа, он кивнул ребятам и пошёл дальше.

Классная проводила его испепеляющей улыбкой, развернулась к друзьям и прошипела:

— Так, вы четверо — вперёд! — Она недовольно сморщилась, закусив губу, но с собой справилась.

— Обиду, наверное, затаила, — шепнул Сергей другу.

— И ладно, месяц остался, — возразил Коля. — Как-нибудь протянем.

— Экзамены ещё сдать надо, и не как-нибудь, а она валить будет, — не унимался Сергей.

— Сдадим, — Коля улыбнулся и подмигнул приятелю. — Пусть валит.

— Тебе хорошо говорить, ты в армию собрался. А мне в институт…

— Серёг, отстань, а? — перебил друга Коля. — Всё нормально будет.

К парку шли торжественной колонной. Друзья гордо шагали впереди и ловили восхищённые взгляды людей. Одни улыбались им вслед, другие хлопали в ладоши, третьи одобрительно поднимали большой палец. У могилы Неизвестного Солдата, когда они возлагали цветы, к ним подошёл ветеран. Он был очень стар, с трудом держался на ногах; на груди висела одна-единственная награда — Золотая Звезда Героя. Он долго тряс руки ребятам, а по его морщинистым щекам текли слёзы.

Коля, тронутый до глубины души, наклонился к другу и тихо спросил:

— Интересно, что надо совершить, чтобы получить Героя?

Серёга пожал плечами.

— Подвиг, наверное. Настоящий. Как Александр Матросов, например. Грудью закрыть вражеский дот.

— Это понятно, но Матросов погиб… — Коля понизил голос почти до шёпота. — А так чтобы… ну, живым остаться?

— Коль, ты серьёзно думаешь, что, совершая подвиг, кто-то размышляет о собственной жизни? Просто делают то, что должны. И всё.

Коля промолчал, не зная, что ответить другу.

Всё прошло отлично: цветы возложили, послушали речь мэра, истории ветеранов. После официальной части начинался концерт — песни Великой Отечественной войны. Ребята, устав от толкотни, немного отошли в сторону. На сцене появился первый исполнитель и запел:

«День Победы, как он был от нас далёк,

Как в костре, потухшем таял уголёк…»

— Куда пойдём? — Яне всё хотелось куда-то идти, бродить, смотреть.

— Погоди, Ян. — Коля стоял, вглядываясь в зелёную полосу деревьев за площадью. — Мне кажется, где-то там, в этой посадке, собираются мой дед с фронтовыми друзьями. Может, найдём их? Поздравим!

— Конечно, надо, — сразу согласилась Ира, как всегда мягко взяв Колю под руку. — Пошли.

Парень никак не мог привыкнуть к этим нежным прикосновениям. Каждый раз он смущался и вздрагивал, когда это происходило, но ему было очень приятно.

Немного зайдя в лесопосадку и пройдя по тропинке, Коля вытянул руку, показывая куда-то в сторону деревьев:

— Вон они сидят.

— Где? — Сергей покрутил головой.

— Вон они, я их тоже вижу, — Яна упёрлась Сергею в спину и подтолкнула. — Пойдём, я тебя провожу.

Сергей ловко вывернулся, перехватил девушку и мгновенно обнял её.

— Ну, пойдём, красавица!

Яна улыбнулась, обхватила парня за руку и положила голову ему на плечо.

Иван Степанович оживлённо беседовал с товарищами, но, заметив приближающихся ребят, поднялся им навстречу, широко раскинув руки:

— О, вот и наши доблестные воины Рабоче-крестьянской Красной Армии пожаловали! — громко проговорил он. — Подходите, не стесняйтесь! Сейчас я вас со своими однополчанами познакомлю.

Вместе с дедом их было пятеро. Иван Степаныч по очереди представил всех. Среди них выделялась пожилая женщина. Взгляд, устремлённый на ребят, был полон тихой печали и той мудрости, что знает цену жизни. Её руки, исчерченные глубокими морщинами, слегка подрагивали. Каждая складка на лице была похожа на шрам, оставленный не временем, а войной. На плечи был небрежно накинут китель, выгоревший на солнце и выстиранный до белизны. На нём, как звёзды на ночном небе, сверкали боевые награды. Во всём её облике читалась непоколебимая гордость за свою страну и народ, победивший в той страшной войне.

— Эх, — тихо вздохнула она, окидывая ребят взглядом, — прямо как мы тогда. Словно вчера это было.

Ребята потупились, не зная, как реагировать. Разрядил обстановку Колин дед:

— Ну что, солдаты, проголодались, небось? — он сделал приглашающий жест. — Прошу к столу.

На импровизированном столе, сделанном из кирпичей и фанеры, стояли алюминиевые тарелки, лежали такие же ложки. В самом центре красовался большой котелок с кашей. Рядом примостилась бутылка водки, а вокруг неё небрежно расположились железные кружки и лежал хлеб с луком. «Перловка, что ли?» — подумал Сергей, окидывая взглядом скромное угощение.

— Присоединяйтесь, пожалуйста, — дед обвёл рукой стол. — Чем богаты… Водку, естественно, не предлагаю, рано вам ещё, а в остальном…

— Нет, спасибо, — девчонки едва заметно сморщились.

— Ну конечно, вам бы всё шоколад да жвачку с газировкой, — он улыбнулся. — Не хотите, как хотите.

— Иван Степанович, — обратилась Яна к деду, — у вас у всех столько много наград, а не расскажете, за что они?

— Да-да, пожалуйста! — дружно закивали ребята.

— Хорошо, давайте попробуем, — он обвёл взглядом своих друзей, задержавшись на женщине. Та, поняв, что он задумал, замахала руками. Иван Степаныч лишь улыбнулся и с гордостью сказал:

— Начну, пожалуй, с нашей боевой подруги, ангела-хранителя многих солдат! — Он почтительно поклонился ей. — Это Сотникова Лилия Петровна, старший сержант медицинской службы. Видите, у неё на груди Орден Славы третьей степени?

Ребята кивнули, уставившись на пятиконечную звезду серебристого цвета с надписью красными буквами «СЛАВА».

— Она, рискуя жизнью под огнём, оказывала помощь раненым, а в одном из боёв вытащила на себе аж шесть бойцов. За это и была награждена орденом. А вот эту медаль…

— Ваня, перестань! — Лилия Петровна смущённо покраснела. — Что ты меня как новогоднюю ёлку описываешь? Вон про Гену лучше расскажи.

Иван Степаныч разочарованно вздохнул, взглянул на ребят, потом снова перевёл недовольный взгляд на Лилию Петровну. Расстроенно махнув рукой, он продолжил, показав на следующего своего друга:

— Вот, посмотрите на Геннадия Ильича. Гена, ну встань, встань!

Геннадий Ильич поморщился:

— Да ну, Вань, к чему это?

— Как к чему? — возмутился дед. — Ребята должны знать, и они хотят этого! Мы же их не украли! Давай, Гена, ты-то хоть не вредничай.

Геннадий Ильич, кряхтя, поднялся.

— Смотрите внимательно, — голос Ивана Степановича зазвенел от гордости. — Это — Звезда Героя! — Он указал на друга, у которого на груди висела красная колодка, а под ней — сверкающая золотая пятиконечная звезда. — Ильич один у нас такой! Её дают только за выдающиеся заслуги, просто так ты её не получишь и не купишь. Это высшая награда СССР. Получил он её после форсирования Днепра осенью сорок третьего года. А за что? Молчит.

— За то, что плавать умею, — улыбнулся Геннадий Ильич.

— Скромный очень, — усмехнулся дед.

Ребята слушали, затаив дыхание.

— Дальше видите? — Иван Степаныч ткнул пальцем в алую звезду на своей груди, затем на такую же у своих друзей. — Это Орден Красной Звезды, он у нас у всех есть. А у Лили их даже два, — он с гордостью кивнул в сторону женщины. — Им награждали за мужество и храбрость в бою. У кого увидите эту звезду, тот точно воевал. Хотя… сейчас пытаются его значение принизить, говорят, что всем подряд давали, чуть ли не просто так… — У деда навернулись слёзы. — Нам его никто просто так не дал! Это всё заслуженно! — Он сел, помрачнев.

Несколько минут все молчали.

— Ладно, извините, накипело. Смотришь телевизор и не поймёшь, за что мы жизнь отдавали? По их словам, можно было и не воевать. Бред! И это всё молодому поколению втюхивают. — На мужественном лице Ивана Степаныча отразились горе и усталость, а в глазах застыла вселенская печаль. — Эх! — Он резко махнул рукой и замолчал. Некоторое время сидел неподвижно, словно окаменевший. Его могучая фигура, привыкшая к труду и лишениям, казалась согнутой под непосильным грузом.

— Вань, может, хватит на сегодня? Потом расскажешь. А то опять с сердцем плохо будет, — мягко предложил Геннадий Ильич, обеспокоенно глядя на друга. — Давай-ка лучше выпьем. Не чокаясь. За тех, кто не вернулся с той войны.

Выпили молча, тихо звякнув железными кружками. Ребята стояли рядом, боясь пошевелиться.

— О, молодые люди, — спохватился дед. — Чуть не забыл. Я вам вот что достал. — И он вынул из кармана гимнастёрки маленькие книжечки. — Держите.

— Что это? — Коля осторожно взял одну.

— Ваши удостоверения личности. Специально бегал, доставал, чтобы всё по-настоящему было, как положено. И для вас, парни, и для вас, дамы. — Глаза Ивана Степаныча сияли детским восторгом. Довольный собой, он с гордостью выдал всем по книжке.

Друзья взяли в руки красные корочки, с пятиконечной звездой. Они с явным недоумением разглядывали выцветшие печати и неразборчивые надписи.

— «Удостоверение личности», — начала вслух читать Яна, вглядываясь в текст. — Номееер… Или… Так, тут что-то неразборчиво… — Она поднесла книжку почти к самому носу и медленно продолжила: — «…предъявитель… с…» — девушка прищурилась.

— «Сего…» — подсказал Иван Степаныч.

— Чего? — Яна оторвалась от чтения и взглянула на деда.

— «Предъявитель сего» там написано, — спокойно повторил он.

— А, понятно, — девушка снова уткнулась в удостоверение. — «Состоит на действительной военной службе в пятой…» так, тут тоже стёрто: «стрелкооовооой…» Дальше совсем не видно. Имя вообще неразборчиво, и фото чьё-то непонятное… — Она убрала книжку от глаз, взглянула на Ивана Степаныча и с недоумением спросила: — Я не поняла, это кто? — Ткнула Яна пальцем в фотографию.

— Это ты как будто, — дед светился от удовольствия.

— Так ведь не похожа! — Яна повернула к нему удостоверение.

— Ну и что? Видно же, что девушка, — он непонимающе уставился на Яну.

Коля, изучавший свою корочку, произнёс:

— Дед, тут нигде ничего не понятно и не разобрать.

— И не надо! Зато настоящие! — гордо заявил тот.

— Да не, фигня какая-то, — Коля поперхнулся, поняв, что сморозил глупость.

Острый Иркин локоть, ткнувший его в бок, подтвердил ужасную ситуацию.

— Фигня? — нахмурился дед. — А ну, давай назад! — он резко протянул руку в направлении внука. — И идите гуляйте! — На его лице появилась суровая обида, в глазах мелькнула настоящая боль.

Сергей, быстро сообразив, что друг брякнул, не подумав, вступился за него, не дав ситуации выйти из-под контроля:

— Иван Степаныч, простите, ради бога! Он дурак, вообще неизлечимый! Спасибо вам огромное! Это класс, мы завтра обязательно вернём! Правда, ребят?

Девушки закивали, а Коля стоял молча, потупив взгляд.

— Ладно, — смягчился дед, махнув рукой. — Проехали. — И обратился к Яне: — А ты чего хромаешь? Ударилась?

— Нет, ногу натёрла, — девушка сморщилась.

— Дай-ка посмотрю, — наклонился он к её ногам.

Яна стянула сапог. Иван Степаныч кинул взгляд на комок портянки, упавший рядом на землю, и покачал головой.

— Конечно, натрёшь тут. Портянки надо уметь наматывать, а то не дойдёте никуда, ногам кранты будут. У всех так? — Он окинул взглядом компанию.

— Ага… — ребята смущённо кивнули.

— Снимайте сапоги, сейчас покажу, как надо.

В течение следующего получаса они учились наматывать портянки. Итоги подвёл Ильич:

— Толку мало, но сегодня доходите.

— Смешно, — улыбнулась Ира.

Немного постояли, послушали этих уже пожилых героев, которые не только выжили в той страшной войне, но ещё и остались людьми. Они говорили просто, без пафоса и героизма, будто рассказывали о каком-то обыденном деле, о работе, которую нужно было выполнить. Но за этими в общем-то простыми словами скрывались такие ужасы, которые трудно представить обычному человеку, никогда не видевшему войны. Они говорили обо всём, даже о такой мелочи, как оступившийся командир на марше, кубарем скатившийся в овраг. И как потом ржали всем взводом над этим.

Слушая военные истории, ребята невольно представляли себя на их месте. Они понимали, что, возможно, не смогли бы выдержать даже самой малой части того, что пришлось пережить этим людям, что сломались бы под тяжестью испытаний. И тогда уважение к ним становилось ещё больше. Они были героями, настоящими героями, которые не просили ничего взамен, а просто выполняли свой долг.

Друзья долго стояли не шелохнувшись. Потом Иван Степаныч поднял грустные глаза на ребят и глухо произнёс:

— Вы, поди, гулять собирались?

Он понимал, что у них другая жизнь, другая молодость, а также осознавал, что они всё равно по рассказам не смогут в полной мере прочувствовать, что такое война. И он не хотел их грузить всем этим.

— Да… наверное, пойдём, — неуверенно ответил Коля, боясь опять обидеть деда.

— Давайте, идите уже, — Иван Степаныч махнул рукой.

Серёга с Колей пожали руки ему и его сослуживцам, девушки, улыбнувшись, помахали им.

Когда они немного отошли, Коля, покосившись на друга, проворчал:

— Сам ты неизлечимый!

— В следующий раз думай, что говоришь, — отчитал его Сергей.

— Действительно, — подтвердила Ира.

Коля удивлённо уставился на неё.

— И ты туда же?

— Я же любя, — Ира закусила нижнюю губу, сверкнула глазками и улыбнулась.

— Ага, любя. Чего? — Коля покраснел и встал как вкопанный.

— Пошли уже, — засмеялась девушка.

Они шли по посадке. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Птицы заливались звонкими трелями, создавая ощущение покоя и умиротворения.

Ира с Колей шли впереди. Девушка, как всегда, взяла парня под руку и, улыбаясь, что-то щебетала. Он же почти не слушал её, всё вспоминая недавнюю неприятную ситуацию. Дед, конечно, простит, но на душе кошки скребли.

— Ты что, меня совсем не слушаешь? — нахмурилась она.

— Прости, Ир, я всё разговор с дедом гоняю.

— Да уж, неудобно вышло.

Коля кивнул и посмотрел на девушку. Озарённая лучами солнца, она выглядела особенно красиво.

— Ладно, сегодня подойду, прощения попрошу. О чём говорила?

— В МГИМО хочу попробовать поступить. Родители говорят, помогут.

— МГИМО? Это что? И на кого? — Коля ещё не до конца переключился от неприятных мыслей, которые постоянно возвращали его к тому разговору с дедом.

— Московский государственный институт международных отношений, — с гордостью произнесла Ира. — Класс, да? Стану политиком, как Коллонтай.

— Кто? — не понял Коля.

— Коллонтай Александра Михайловна, — медленно повторила она. — Первая в мире женщина-дипломат. В тысяча девятьсот сорок третьем году была назначена послом в Швеции. Таких людей знать надо, — Ира провела своей нежной ручкой по «ёжику» Коли и показала язык.

— Вот теперь знаю, — он притворно поклонился.

Девушка хихикнула.

— Подожди секунду, — парень отошёл в сторонку и принялся рвать одуванчики. Собрал их так много, что они едва помещались в руках. Ира наблюдала за его действиями, чуть прищурившись и улыбаясь, как умела только она.

— Это тебе, — Коля, краснея, протянул букет.

— Спасибо, — девушка привстала на носочки и, поцеловав парня в щёку, понюхала цветы.

Опять он почувствовал мандраж по всему телу. «Да что ж такое со мной? — подумал он. — Что я всё боюсь её?» — парень уже начинал злиться сам на себя.

— Ир… у тебя… нос жёлтый, — проговорил Коля, кивая в её сторону.

— Ой, — она смутилась, достала из сумочки платочек и зеркальце и принялась оттирать следы одуванчиков.

Сергей с прихрамывающей Яной немного отстали.

— Серёж, а ты куда поступать собираешься?

— На юриста. Правда, куда — пока не понятно.

— Что так?

— Понимаешь, Ян, родители хотят, чтобы я по их стопам пошёл. У меня отец ведь следователь…

— Погоди, — перебила девушка. — Ира говорила, что он адвокат.

— Ну, сейчас да, а раньше же следователем был.

— Ладно, это понятно. В институт-то какой хочешь?

— Дело в том, что они мне его ищут.

— Ого, — Яна опешила и даже остановилась. — Это что, тебя заставляют? А сам-то куда хочешь?

— Нет, Ян, ты не поняла. Никто меня не заставляет. Мне нравится работа юриста, но я не могу найти себе подходящий институт, всё что-то не то, что-то меня не устраивает. И как однажды сказал отец: «Этот раздолбай с таким отношением к жизни сам себе ничего не найдёт и загремит в армию». Ну и теперь родители плюнули, меня от этого дела отстранили и ищут сами. Да я, в общем-то, не против.

— Понятно.

— А ты куда? — спросил Сергей.

— Я пока думаю, — вздохнула Яна. — Хотела в танцевальную академию, вместе с Иркой, вдвоём ведь веселее, а она в МГИМО собралась. Одна теперь буду поступать.

— О, это круто, это уровень, — кивнул он.

— Что круто? — Яна слегка нахмурилась. — Академия? Или МГИМО? Отвечай быстро, не думая, ну!

— Так это… танцы, конечно! — Парень немного ошалел от её напора.

— То-то же, — засмеялась она. — Хочет быть похожей на Коллонтай.

— Кто? — Сергей не успел быстро сообразить и вопросительно посмотрел на девушку.

— Ирка.

— Причём тут Ирка?

— Притом, что она хочет поступать в МГИМО.

— Это я понял. На кого она хочет быть похожа?

— На Коллонтай.

— Это кто?

— Во, — улыбнулась Яна. — И я так же спросила. «Первая женщина-дипломат в мире. Знать надо!» — передразнила она подругу и улыбнулась.

— Так мы вроде на истории не проходили это, или…?

— Я не помню, Серёж. Мы что, прям слушаем на уроках?

— Ага, особенно в последний год, — подтвердил парень.

Яна, неудачно наступив на камень, споткнулась. Сергей мгновенно среагировал, подхватив её, повернул к себе и нежно коснулся уголков её губ. Яна потупила взгляд и отстранилась.

— Серёж, мне кажется, рано, — смутившись, проговорила она.

Юноша пожал плечами:

— Наверное. Извини.

В этот момент Ира, закончив прихорашиваться, повернулась и увидела поцелуй Яны с Сергеем. Девушка резко отвернулась, увлекая за собой Колю.

— Мы не смотрим! — крикнула она и прыснула.

— Куда не смотрим? — не сразу сориентировался парень.

— Туда, — Ира кивнула через плечо и подмигнула ему.

— А, понятно, — ответил Коля, отворачиваясь, хотя сам так ничего и не понял.

Яна с Сергеем опустили глаза, но было заметно, что они улыбались, и, кажется, даже девушка сильнее.

Коля с Ирой дождались друзей, и они уже все вместе пошли дальше. Ира попутно вязала венок из одуванчиков, а когда закончила, надела на голову, вытянула руки в стороны, повернулась вокруг себя и спросила:

— Ну как?

— Сногсшибательно! — подтвердил Коля и снова увидел эту шикарную улыбку.

— Ребят, сколько времени? — поинтересовалась Яна, замедляя шаг.

— Время? — Сергей посмотрел на пустую левую руку. — Не понял, а где часы?

— Ты же их у меня дома снял, когда переодевался, — напомнил товарищу Коля.

— Точно. Забыл, — пробормотал Сергей, потирая пустое запястье.

— Я не ношу, — Ира продемонстрировала свои прекрасные ручки.

— Я тоже, — Яна последовала её примеру.

— Так, ну ладно, — Коля нахмурился, пытаясь сообразить. — В двенадцать тридцать закончилась официальная часть, час-полтора с дедом, потом час, ну максимум полтора мы гуляем. То есть сейчас примерно три тридцать.

— Наверное, — Яна озиралась. — Но… мы же шли по лесопосадке, да? А здесь… — Она замолчала, не решаясь озвучить свои опасения.

— По посадке, — растерянно подтвердил Сергей, тоже оглядываясь.

— А сейчас прямо лес, лес вокруг, — испуганно прошептала она.

Ребята в недоумении переглядывались, озираясь по сторонам.

Да, это был именно лес. Густой, непроглядный. Он встретил их плотной, живой стеной зелени. Не та причесанная и знакомая лесопосадка, где они привыкли гулять, а настоящий, дикий и неприветливый. Деревья плотно стояли друг к другу, сплетаясь ветвями, сквозь которые едва пробивался солнечный свет.

— Фигня какая-то, — произнёс Сергей.

— Может, обратно вернёмся? — Ира невольно прижалась к Коле, её голос дрожал.

— Так, — Коля сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Он осмотрелся и спросил друзей: — Мы же никуда не сворачивали?

— Нет, по тропинке шли, — Сергей всё ещё вертел головой, пытаясь найти хоть что-то знакомое.

— Ну значит, если пойти обратно, то выйдем туда, где дед сидел. Так ведь? — Коля вопросительно посмотрел на ребят. Девушки нервно закивали.

— Тогда вперёд, доблестные солдаты Рабоче-Крестьянской Красной Армии! — провозгласил он, но было видно, что парень нервничает.

Они шли быстрым шагом, почти бежали. Минуты складывались в томительно долгий час. Лес вокруг не менялся — угрюмый и однообразный. Чувство беспокойства нарастало.

— Стоп! — Коля резко остановился. — Ничего не понимаю! Мы идём в обратную сторону около часа, правильно?

— Да, — кивнула Яна.

— Ну так мы туда шли еле-еле, а обратно почти бежим. Должны же были уже выйти! — Коля пытался совладать с нарастающей паникой.

— Должны, — согласился Сергей и непроизвольно вскинул левую руку, чтобы узнать время. — Тьфу ты. Забыл. — Он снова потёр запястье.

— Посидеть бы, — жалобно проговорила Ира.

Коля огляделся.

— Вон, смотрите, бревно. Пойдём отдохнём.

— Может, лучше здесь? — Яна тревожно озиралась по сторонам.

— А там, что не нравится? — спросил Коля.

— От тропинки не хочу отходить.

— Ян, ну не исчезнет же она, в самом деле?

— Я уже ничему не удивлюсь, — грустно произнесла девушка.

Она недолго подумала и, решив для себя что-то важное, сказала:

— Ладно, пошли.

Ребята расположились на поваленном дереве. Тишина леса прерывалась лишь щебетанием птиц. Они сидели молча, каждый был погружён в свои мысли. Этот небольшой привал давал им возможность передохнуть, набраться сил, осмыслить происходящее и подготовиться к дальнейшему пути.

— Холодно как-то, — поёжилась Яна, сидя на бревне. Сергей тут же обнял её, прижимая к себе.

Коля последовал его примеру. Ира придвинулась к нему ближе и положила голову на плечо.

— Костёр бы, погреться, — мечтательно пробормотал Сергей.

— Серёг, где его взять-то? Спичек нет, — отозвался Коля.

— Вот и я о том, — вздохнул Серёга. — Помнишь, Коль, я как-то попробовал курить? Родоки такой шум подняли, я думал, меня в детдом сдадут.

— Помню, конечно. — Коля невольно усмехнулся. — Мамка твоя так орала, что я у подъезда стоял и всё слышал. Сам потом подумал: ну нафиг, тоже не буду пробовать.

— Ага, орала, аж уши закладывало: «Сначала курить, потом водка, потом наркотики и на помойках жить!»

— Точно, — подтвердил Коля. — Я, похоже, с тобой. У меня мамка тоже говорит, что если не институт, то только помойка. Девчонки, вы с нами?

— А другой альтернативы нет? — слегка улыбнувшись, поинтересовалась Яна.

— Нет, только помойка, — сделав серьёзное лицо, ответил Коля.

— Нет уж, спасибо, — фыркнула Ира, прижимаясь к нему сильнее. — Вы как-нибудь сами разберитесь. Тем более там, наверняка, в этом плане более опытных барышень полно.

— Так они, наверное, заняты все, — притворно вздохнул Сергей.

Ребята громко рассмеялись.

— И вот теперь я не пойму, — продолжил парень, — сидим тут сейчас, замерзаем, и здоровье может пошатнуться. А вот если бы я курил, у меня были бы спички, а у вас костёр. Так вот я и думаю, что сигареты не такой уж и вред…

— Ладно, Серёг, хорош философию разводить, — оборвал Коля друга. — Что делать-то?

Все молчали.

— Надо идти, — решительно сказала Ира, первой поднимаясь с бревна.

— Однозначно, — Сергей последовал примеру девушки.

Шли долго, в тишине. Мысли, крутившиеся в головах ребят, рисовали неприглядную картину. Начинало темнеть. Под ногами хрустела сухая листва. Любой, даже самый незначительный звук, казался особенно громким в этой звенящей тишине леса. Каждый шаг давался с трудом, ноги гудели от усталости, а в горле пересохло.

Наконец Коля не выдержал:

— Всё, хватит! Надо искать, где ночевать.

— Ночевать? Здесь? — испугалась Ира.

— Не-е-е, только не это! — поддержала подругу Яна. — Ребят, пойдём дальше, а? Сейчас ведь выйдем, да, Серёж? — она с мольбой посмотрела на парня.

— Наверное, — пожал плечами Сергей.

— Да куда «наверное»! — Коля не мог понять, шутят друзья или сошли с ума. — Уже темно! По моим подсчётам, часов десять вечера. Мы давно должны были дойти!

— Может, свернули не туда? — осторожно предположила Яна.

— Ян, куда не туда? Ты же сама видела, прямо шли. Надо искать ночлег! — уже более твёрдо сказал Коля.

— Пойдём тогда, — Сергей взял Яну за руку и направился по тропинке. — Будем искать, а пока идём, куда шли.

— Отлично! Ириш, давай свою прекрасную ручку! Пошли!

— Угу… — без особого энтузиазма согласилась Ира.

Прошло ещё около часа. Ребята шли и искали, сами не зная, чего. Ночевать под открытым небом не хотелось, а лес становился гуще.

— Что это там? — Ира резко остановилась.

— Где?

— Вон, Коль, — она взяла парня за голову и повернула в сторону объекта.

Сергей и Яна тоже напряжённо вглядывались туда, куда показывала Ира, пытаясь что-нибудь разглядеть.

— Похоже на какой-то сарай, — Коля прищурился.

— Слишком маленький для сарая, — прокомментировал Сергей.

— Да нам всё равно, лишь бы крыша была. Сейчас проверю, — Коля решительно направился к строению.

— Погоди, мы с тобой! — Ира бросилась за ним.

— А тропинка? — взмолилась Яна, не двигаясь с места.

Сергей, уже сделав шаг за друзьями, остановился и обернулся.

— Ян, ну правда, куда она денется? Тем более теперь? — он протянул девушке руку.

— Что значит, «тем более»? — Яна удивлённо округлила глаза.

— Ну, мы же всё равно потерялись.

— Потерялись? — Девушка всхлипнула. Она понимала всю серьёзность ситуации, но отказывалась в это верить. И вот теперь ей подтвердили это в лоб, и Яна почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Пойдём, — спокойно сказал Сергей, мягко взяв Яну за руку, — всё будет хорошо. Обещаю.

Они подошли к невысокому, приземистому сооружению, почти сливавшемуся с землей. Низкий накат из почерневших брёвен, стены, уходящие в грунт, крыша, поросшая мхом и дёрном. Вокруг виднелись неглубокие канавки, напоминавшие засыпанные окопы.

— Типа погреба, что ли? — Сергей оглядел строение.

— На землянку похоже, — Коля подёргал дверь. — Я такие в фильмах про войну видел. Там либо командир находился, либо раненые. Один в один. — Он ещё раз кинул взгляд на дверь и попытался дёрнуть сильнее. — Замка нет, — задумчиво протянул он, повернулся к Ире, покосился на её сумочку и спросил: — У тебя есть что-нибудь подходящее?

— Конечно, есть, — Ира подмигнула Яне, озорно улыбаясь. — Лом подойдёт?

Сергей расхохотался.

— Ну, я это… — Коля замялся. — Кхм… не подумал.

— Да поняли мы, — Сергей вытер слёзы, навернувшиеся от смеха. — Давай лучше попробуем надавить на неё.

Он упёрся плечом в почерневшие доски. — Помогай! Она вроде внутрь открывается.

— Сейчас, — Коля навалился всем телом. Ира, видя, что у ребят не складывается, тоже включилась в процесс. Яна, наблюдавшая за их потугами, наконец не выдержала, подошла и одной рукой толкнула непокорную створку двери. Раздался треск, и вся компания повалилась внутрь.

— Фу-у-у… — Коля, сплёвывая грязь, поднялся первым. — Ну ты даёшь, Яна! Прямо как Мышка-норушка!

— Кто? — переспросил Сергей.

— Яна, говорю, как в сказке про репку: пока мышка-норушка не прибежала, ничего не получалось.

— А, точно! — вспомнив мультик, усмехнулся друг.

— Ну я же молодец, — девушка стояла, отряхивая грязь с одежды.

Ира уже смахнула пыль и, прислонившись к косяку, слушала ребят.

— Молодец, молодец. За это я тебя и люблю, — с игривой улыбкой отозвался Сергей.

— Ой, Серёжа, смотри, слово не воробей… — Девушка кокетливо улыбнулась ему в ответ.

— Так, давайте поглядим, куда нас занесло, — произнёс Коля, первым шагнув внутрь.

Ребята осторожно ступили в землянку.

Внутри царила кромешная тьма. Глаза медленно привыкали, выхватывая из мрака смутные очертания: грубый стол из нестроганых досок, чурбак вместо табуретки, узкая, затянутая паутиной щель-окошко на уровне глаз, сквозь которую едва пробивался лунный свет. Воздух был тяжёлым, затхлым, пропитанным запахом пыли и сырости.

— В принципе, жить можно, — отряхнув руки, подвёл итог Сергей.

— Какой жить? — У Иры глаза на лоб полезли, а Яна поперхнулась.

— Это я так, образно, к слову пришлось, — успокоил он девушек. — Переночуем и дальше двинем. Коль, что там у тебя?

— Да ничего, — он появился в проёме. — Воды нет, растительности нет, населена роботами.

— Чего нет? Кем населена? — Яна совершенно не понимала, что происходит.

— Роботами, — спокойно пояснил Коля. — Мультик есть такой, советский, «Тайна третьей планеты» называется.

— А, понятно, — кивнула Яна. — Он всё про фильмы и мультики. Сколько же ты их пересмотрел?

— Много, — тихо ответил Коля. Он подошёл к Ире, сел и обнял девушку. Она прильнула к нему. — Вон там, — показал он в темноту, — есть топчан, чем-то кровать напоминает. Вы с Яной туда вдвоём спокойно поместитесь. Идите ложитесь, вместе теплее будет.

— Сыро тут и пыльно, — пожаловалась Ира.

— Зато не дует. Идите, идите, может, немного поспать удастся.

Девчонки поднялись и поплелись на топчан. Минут через пятнадцать, согревшись друг о друга, тихонечко посапывали.

— Ну, какие планы, Серёг? — помолчав, спросил Коля.

— Какие планы, Коль? В институт поступить.

— Это я понял. А если серьёзно?

— Куда уж серьёзней, — Серёга поцокал языком, закатил глаза к потолку и принялся загибать пальцы. — Экзамены в школе. Классная валить будет. Куда поступаю, до сих пор не знаю. — Он усмехнулся. — Потом вступительные в институт. А ещё, — он улыбнулся, повернувшись к Коле, — я нахожусь неизвестно в каком лесу, с тремя друзьями, и мы собираемся ночевать в землянке. Вот я и говорю, всё очень серьёзно.

— Издеваешься? — поморщился Коля.

— Шучу, — ответил Сергей. — Если серьёзно, то пить надо искать, а то можно и скопытиться. — Он вздохнул. — Да и умыться бы не помешало.

— Пойдём осмотримся? — предложил Коля товарищу. — Ты стой так, чтобы дверь была видна, а я так, чтобы видеть тебя. Будем по кругу ходить. Может, ручеёк какой найдём.

— Ладно, давай.

Друзья вышли на улицу и сразу поняли, что воды не будет. В радиусе двух метров ничего не было видно. Коля, опасаясь наткнуться на ветку, осторожно провёл рукой перед собой. После короткой паузы он произнёс:

— Хоть глаз коли.

— Да, — подтвердил друг. — Пойдём обратно, попробуем отдохнуть. Завтра разберёмся.

Коля молча кивнул, повернулся и зашёл внутрь. Серёга последовал за ним.

Утро выдалось прохладным. Ребята, сонные и продрогшие, выбрались из землянки. Ветра почти не чувствовалось, но сырость пробирала до самых костей. Хотя на календаре и был май, они ёжились, а зубы невольно отбивали дробь.

— Как пить охота! — жалобно заскулила Яна.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — подбодрил девушку Коля, обводя взглядом окрестности. — Пока можно немного росы собрать. Вон на листьях её предостаточно.

— Пить только маленькими глотками, — весело крикнул Сергей и тут же ловко увернулся от брошенной палки.

— Шутник, блин! — притворно огорчилась Ира, увидев, что промахнулась.

Они срывали листья и слизывали скудную влагу, но этого было ничтожно мало. Напиться не удалось никому. Девчонки начинали нервничать. Коля понял, что пора прекращать это бессмысленное занятие.

— Ладно, хватит! Пошли воду искать! — Он шагнул к остальным. — Вот что: одна из девчонок, Ира или Яна, без разницы, отходит от землянки так, чтобы видеть вход. Вторая — чуть дальше, держа первую в поле зрения. Мы с Серёгой идём ещё дальше, следя за второй. Так землянка всегда будет у нас на виду. Согласны? — и, помолчав, добавил: — А то тут чудеса какие-то происходят.

— «Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит», — басом процитировал Сергей.

— Нам здесь только леших с русалками не хватало, — ответил Коля. — Пошли воду искать, Пушкин.

Начался методичный поиск воды. Они обшаривали участок, вглядываясь в каждую ложбинку, прислушиваясь к малейшему звуку, напоминавшему журчание, надеясь отыскать ручей или хотя бы лужу.

— Есть! — раздался довольный голос Сергея.

— Девчонки, стойте пока на месте! — остановил их Коля, подняв руку. Он подошёл к другу. — Ну, что там?

— Вот, — парень показал вниз.

Из-под корней старого пня пробивалась тоненькая, едва заметная струйка.

— Может, раскопать? — предложил Коля.

— А если повредим чего?

— Чего? — не понял он.

— Откуда я знаю? Идём вон по тропинке, а дойти не можем.

— Это точно, — вздохнул Коля. Он наклонился, сложил ладони лодочкой, зачерпнул немного и осторожно отпил. — Вроде… ничего, пить можно.

— Эту фразу ты скажешь потом, если жив останешься, — усмехнулся Сергей.

— Типун тебе на язык, — отозвался Коля. — Ладно, зови девчонок.

— Ян, Ир! Идите сюда! — крикнул Сергей.

Девушки подбежали.

— Не густо, но кое-что, — показал он на небольшой ручеёк.

Первой на колени опустилась Ира. Осторожно наклонившись к струйке, она старалась подставить руки так, чтобы в них попало как можно меньше грязи. Яна последовала её примеру. После девчонок настала очередь парней.

— Надо бы с собой набрать, — сказал Сергей.

— Надо, только во что? — Коля задумался. — Пойду посмотрю в землянке. Я там видел пару ёмкостей, но, кажется, они без крышек, да и непонятно, что в них было. Отравимся ещё. Но поискать всё равно надо. — С этими словами он направился к землянке.

Когда Коля отошёл, Сергей повернулся к девушкам.

— Ну что, как дела, девчат?

— Хотелось бы лучше, — Ира невольно поёжилась. Яна просто пожала плечами.

— Нормально всё будет, — подмигнул им Сергей.

— Нашёл! — послышался голос Коли. Он, помахивая чем-то в поднятой руке, подбежал к ним. — Фляга! Нам такие на ОБЖ показывали! В неё, по-моему, восемьсот грамм входит. Сейчас ополоснём и посмотрим. — С этими словами парень открутил пробку и, понюхав, сморщился. — Водкой, что ли, пахнет? — он протянул ёмкость Сергею.

— Похоже, — согласился друг, тоже поднеся нос к горлышку. — Давай помоем, потом воды нальём.

Мыли долго: струйка была тонкая, а хотелось, чтобы фляга была как можно чище — пить же потом из неё.

— Ладно, давай пробовать, — первым глотнул Сергей. — Да вроде нормально, только чем-то отдаёт, не пойму. А так вполне.

Коля тоже отпил.

— Ничего, пойдёт, — передал Ире. Та — Яне.

Напившись и наполнив флягу, ребята собрались идти дальше.

— Ну что, вперёд? — Коля закрутил пробку. — Воду экономим. И если видим ручей или что-то похожее — пополняем запасы.

Он решительно шагнул на тропинку.

— Прямо командир, — усмехнулся Сергей.

— А то, — улыбнулась Ира.

Настроение заметно поднялось, и ребята зашагали дальше.

— Кстати, вот ещё что нашёл, — Коля разжал кулак, демонстрируя находку. На его ладони лежали несколько гильз и целый патрон.

— Это от чего? — Сергей взял один из предметов и покрутил в пальцах. — Не видел таких раньше.

— Откуда они там? — Яна тоже взяла гильзу, внимательно осмотрев её, вернула обратно.

— Внутри, их куча валялась. Я на ощупь пригоршню схватил, вынес, а потом уже разглядел.

— Что бы это значило?… — задумчиво пробормотал Сергей.

Внезапный крик Яны оборвал размышления парней. Девушка, отойдя всего на шаг от тропы, провалилась в ниоткуда взявшуюся яму.

— Мальчики, миленькие, пожалуйста, помогите, не оставляйте меня! — Яна заплакала.

— Ты что, совсем ку-ку? — обалдел Сергей. — Чего фигню городишь? Сейчас, подожди секунду, помогу!

Яма оказалась глубокой, почти в два его роста. Не раздумывая, он спрыгнул вниз.

— Браво! — Коля захлопал в ладоши. — Теперь двоих вытаскивать.

— Да не надо двоих, я сейчас Яну подсажу, вы её вытащите, а потом меня.

— Ну давай, стратег, — не стал спорить Коля.

— Не ушиблась? — спросил Сергей у девушки, осторожно ощупывая её плечи и руки.

— Немного, коленка болит, — скривилась Яна.

— Ничего, ничего, — Сергей ободряюще улыбнулся. — Помнишь? «У собачки боли, у кошки боли, у Яночки — не боли», — и он нежно погладил её по голове.

Девушка улыбнулась сквозь слёзы.

— Так-то лучше! — подмигнул ей Сергей. Присел и продолжил: — Сейчас сядешь мне на плечи, я встану — ты тянись вверх. Коля тебя подхватит.

Коля уже распластался на краю ямы, протянув руку вниз.

— Ир, придержи меня! — попросил он.

— Как? — не поняла девушка.

— Нежно.

Ира ухватилась за его гимнастёрку.

— Давай! — Коля ловко подтянул и вытащил Яну. — Так, теперь тебя, Серёг. Погоди, пойду палку подлиннее поищу!

Через пару минут из кустов раздался громкий хруст.

— Готово! — появился Коля, держа в руках почти двухметровую сухую берёзку. — Ир, подержи её, я поправлюсь.

— Ой, мамочки! — палка внезапно выскользнула из рук девушки и со всего размаху ударила парня по голове. Ира в ужасе зажала рот ладонью. — Коленька! Прости, пожалуйста! Я не хотела! Она такая скользкая… — тараторила девушка.

— Ладно, ладно, успокойся, всё хорошо, — он потёр ушибленное место. — Что там?

— Шишка будет… — виновато прошептала Ира, осторожно касаясь пальцами краснеющего места. — И царапина небольшая. Больно?

— Нормально, — пробормотал Коля, хотя удар был чувствительным. Он посмотрел на Иру и улыбнулся, подмигнув ей. Ему нравилось её беспокойство.

— Может, меня кто-нибудь вытащит наконец? — донёсся недовольный голос Сергея.

— Идём уже. Вот ведь нетерпеливый, — Коля сунул в яму конец берёзы. — Терпение и труд, Серёга, всё перетрут. Слышал такую поговорку?

— Коль, хватит болтать! Вытаскивай меня уже!

— Ян, иди сюда! Подстрахуй, пожалуйста! Ире лучше не давай, а то, боюсь, она нас всех покалечит, — Коля незаметно подмигнул Яне.

Ира обиженно надула губы и отвернулась, а Коля продолжил:

— Я сейчас лягу, попробую дотянуться до Серёги, а ты придержи палку, чтобы она не скользила по краю. — Он крепко ухватился за ствол одной рукой, другой поймал руку друга. — Давай! Тянем! Я перехвачу…

Сухое дерево с громким треском разломилось под их весом. Коля чудом удержался, чтобы не улететь вниз.

— Ой! — вскрикнула Яна, прикрыв лицо руками.

— Твою ж мать! — Сергей схватился за щеку. Острый сук оставил там болезненную царапину.

— Коля! Это не я! Она сама! — залепетала Яна, оправдываясь.

— Да видел я, ты-то тут причём? — он заглянул в яму, — Серёг, ты как там? Цел?

— Пока да, — отозвался парень. — Вот было бы смеха, если бы ты ко мне свалился.

— Ага, обхохотались бы. Кто бы нас тогда доставал?

— Вон Ирка с Янкой.

— Ха, — усмехнулся Коля, — судя по последним событиям, они бы нас убили.

Девчонки опустили головы и насупились.

— Ладно, давай по-другому, — предложил Сергей. — Я одной рукой за палку, другой за тебя. Ты тянешь меня, а девчонки тебя за ноги будут тащить.

— Хорошо, — согласился Коля. — Ну, давайте, все вместе. — Парень улёгся на землю и протянул руку другу. — Я готов.

— Мы тоже, — девушки ухватились за ноги парня.

— Поехали! — скомандовал Коля. — Тянем-потянем! — руки скользили, норовя выскочить. — Давай, ещё немного! — кряхтел он. — Вытянули репку! — с облегчением выдохнул парень.

— Сам ты репка! — Серёга выбрался из ямы и оценивающе оглядел друзей. — Ни фига себе… ну и видок у нас. Как будто из боя вышли.

— Почему из боя? — спросила Яна.

— Да так, — Сергей ещё раз обвёл всех взглядом, — к слову пришлось. — Он отряхнулся. — Форма у всех грязная и порвана… Короче, не знаю. — Он замолчал.

Картина действительно была удручающая. Все перепачканы землёй и хвоей, растрёпаны. У Коли на лбу набухала солидная шишка, у Сергея кровоточила царапина на щеке, а рукав гимнастёрки был порван. Яна с Ирой выглядели так, будто их протащили через колючие кусты.

— Похоже, — тяжело вздохнул Коля.

Они молча просидели с полчаса, выпив всю имеющуюся воду. Затем, тяжело поднявшись, побрели дальше по тропе.

Погода радовала, солнышко светило ярко. Через некоторое время ребята согрелись, настроение поднялось. Шли бодро, стараясь пройти как можно больше.

— Интересно, нас вообще ищут? — тихо спросила Яна.

— Думаю, да, — ответила Ира, обернувшись. — А как иначе?

— Иначе это как в фильме «Гостья из будущего», — встрял в разговор девушек Сергей. — Когда Коля Герасимов вернулся обратно в то же время, из которого и улетел. Естественно, его никто не хватился. И у нас тоже свой Коля есть, — кивнул он в сторону друга.

— Дурак, что ли? — Ира покрутила пальцем у виска. — Несёшь чушь какую-то.

— Может, и чушь, — не стал спорить парень. — Только ты мне можешь объяснить, что здесь происходит? — Сергей остановился и посмотрел на девушку. — Почему мы идём, идём уже вторые сутки, а никуда дойти не можем?

— Не знаю… — она беспомощно пожала плечами.

— Серёж… — робко начала Яна.

— Подожди, Ян, — перебил парень. — Понимаете, я вот всё время думал и пытался понять: что происходит? И единственное, что приходит на ум и как-то объясняет всё происходящее, — это то, что мы переместились куда-то. Не знаю, в прошлое, будущее, на Марс. И если это взять за основу — всё встаёт на свои места.

— Ну это же бред, — вырвалось у Яны.

— Яна, я в курсе! Но объясни по-другому, давай!

— Заблудились, например, — вступился за девушек Коля.

— Коль, хорош, а? Мы шли, никуда не сворачивая и не сходя с тропинки. Если идти от того места, где твой дед с друзьями сидел, там вообще негде потеряться: одна посадка, леса нет, и тропинка одна, сворачивать просто некуда. Справа овраг, слева строят что-то или ломают, это я уж не знаю, но леса нет, правильно? — Сергей обвёл друзей взглядом. — Так или нет?

— Да, да, — повысила голос Яна.

— Вот и я о том же: как мы могли заблудиться? И как за полтора часа в лесу оказались? А? Здесь леса отродясь не было.

Ребята переглянулись и пожали плечами.

— Так, хорошо. С этим разобрались. И что потом?

— Что? — не поняла Ира.

— Да господи! — он раздражённо вздохнул. — Потом мы развернулись и по той же самой тропинке, заметьте, опять никуда не сворачивая, пошли обратно. Коля вам время считал, помните?

Ребята кивнули, а Сергей продолжал:

— Должны были сто раз до дома дойти. А мы уже больше суток бродим по лесу, с тропинки боясь свернуть. Так что, братцы, хотите вы или нет, а придётся признать: мы где-то, но точно не дома и уже действовать, отталкиваясь от этой информации, — подвёл итог Сергей и пошёл дальше.

В течение получаса вся компания шла молча, каждый переваривал услышанное.

— О, водичка! — воскликнул Коля, указывая вперёд.

С небольшой возвышенности открывался вид на речку, сверкающую внизу. Солнце искрилось на воде, отражаясь от её глади и создавая непрерывное мерцание бликов. Лёгкий ветерок доносил едва уловимый свежий аромат луговых трав и влажной земли.

— Какая тишина… — Ира, остановившись, вдохнула полной грудью.

— Пить сразу захотелось! — Яна сглотнула, ощущая сухость во рту. — Пойдём вниз? — Она взяла Сергея за руку, и они сбежали к воде.

— Пошли? — Коля протянул Ире руку.

Девушка улыбнулась и вложила свою ладонь в его. В ту же секунду он подхватил её на руки и начал спускаться.

— Ой, не надо, Коль, пожалуйста, отпусти, я боюсь! — Ира инстинктивно крепко схватила его за шею.

— Не бойся, я с тобой, — подмигнул ей парень и улыбнулся.

У реки он бережно опустил девушку на землю.

— Дурак… — пробормотала она, смущённо улыбаясь.

Яна с Сергеем уже пили, зачерпывая воду ладошками, и умывались.

Коля с Ирой присоединились к ним. Утолив жажду, освежив лица и наполнив флягу, друзья выбрались на берег.

— Может, помыться, вроде вода не холодная, — осторожно предложил Сергей. — Сначала мы с Колей, потом вы… Мы отвернёмся.

— Да щас! — возмущённо фыркнула Яна. — Фильмов насмотрелся? Давай в реальность возвращайся!

— Да ладно, Ян, я же ничего такого… — смутился парень и отвёл взгляд.

Солнце слепило глаза, заставляя Иру щуриться. Она машинально смахнула невидимую пылинку с юбки.

— Вообще-то, привести себя в порядок не помешало бы, — с грустью вздохнула она, оглядывая свою одежду. Провела рукой по боку и замерла. — Блин, я сумку, наверное, в землянке оставила!

— И я… — разочарованно сказала Яна, осмотрев себя. — Только моя, похоже, в яме.

— Отлично! — с горьковатой иронией произнесла Ира. — С чем я нас, Яна, и поздравляю!

— Огромное мерси, — Яна отвесила подруге преувеличенно глубокий, насмешливый поклон.

— Так, ну помыться всё же надо, — задумалась Ира, — пока солнце греет. — Она повернулась к ребятам: — Снимайте гимнастёрки и поднимайтесь наверх. Мы скоро придём.

Друзья переглянулись, но послушно начали расстёгивать пуговицы.

— Только аккуратнее там, пожалуйста, — проговорил Сергей с ноткой беспокойства в голосе.

— Естественно. Давайте! — Яна протянула руку.

Ребята молча отдали ей гимнастёрки и пошли наверх. Девчонки искупались, постирались, надели рубахи ребят и начали подниматься, держа в руках свои вещи. Парни восхищённо смотрели на подруг.

— Эй, алё, гараж! — Ира щёлкнула пальцами перед лицом застывшего Коли. — Просыпайся.

— Да я вроде не сплю…

— Я вижу, — рассмеялась девушка.

Сергей переводил взгляд с Яны на Иру.

— Что-то вас совсем не слышно было, — пробормотал он.

— Слышь, Ириш? Нас, говорят, не слышно было. Надо было визжать и громко смеяться. Да, Серёж? — Яна озорно подмигнула подруге.

— Ага, — Ира улыбнулась, — а ещё плескаться и брызгаться, — она кокетливо прищурилась, глядя на ребят.

— Серёж, перестань фильмы в реальность переносить, — Яна щёлкнула парня по кончику носа и мило улыбнулась. — Я бы ещё поняла, если б это Коля ляпнул.

— Да я… — начал было Сергей.

— Не надо слов, теперь всё будет всерьёз, — пропела Яна и прикоснулась указательным пальцем к губам юноши. Он замолчал. — Вот, лучше возьми, выжмите как можно сильнее.

Ребята принялись старательно выкручивать мокрую ткань. Закончив, Сергей обратился к другу:

— Коль, пойдём теперь и мы? Побрызгаемся, поплещемся? — он махнул ему рукой в сторону речки, скорчил девушке рожицу и показал язык.

Яна с Ирой рассмеялись.

Пока сохли вещи, ребята сидели на земле, образовав круг. Греясь на солнце, они обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Ладно, допустим, Серёга прав. Что мы в итоге имеем? — Коля обвёл друзей взглядом.

— Надо понять, где мы, — Сергей задумчиво жевал тростинку.

— Это да. Но как-то же мы должны это увидеть, или нет? — спросил Коля.

Ира, облокотившись на него, устремила взгляд в безоблачное небо.

— Думаю, вряд ли мы в будущем.

— Почему? — не поняла Яна.

— Потому что тут были бы космодромы, машины летали, роботы всякие… — она мечтательно прикрыла глаза.

— Ир, вообще-то мы в лесу, если ты не заметила, — Коля нежно обнял девушку. — А во-вторых, кто даст гарантию, что не было, например, ядерной войны? Может, цивилизация рухнула, всё погибло, и люди опять с палками бегают и на мамонтов охотятся.

— Нет, — упрямо повторила Ира. — Точно не будущее. В будущем ничего этого не будет, всё вырубят и закатают в асфальт, а тут — лес, речка, причём довольно чистая. — Она обвела рукой окрестности.

— А зачем всё вырубать? — удивился Коля.

— Откуда я знаю, это не у меня надо спрашивать, — ответила девушка.

— Тогда вообще всё объясняется проще простого: были звёздные войны, всё разрушили, а природа восстановилась после трагедии, — сказал Сергей.

— А люди? — голос Яны дрогнул. — Неужели никого не осталось? Взяли и все разом погибли? Мы что, одни на планете? Должны же были с ними встретиться? Где они? — эмоции захлестнули Яну, и она почти кричала.

— Ян, успокойся, пожалуйста, — Сергей мягко коснулся её руки. — Их может быть мало. Был апокалипсис: убили, умерли с голоду, от холода… Именно поэтому мы никого не видели. И опять же, Коля правильно сказал, мы в лесу.

— Да поняла я, что мы в лесу. Вон речка, и песок… как у нас дома. Там как ни придёшь, постоянно кто-то есть: рыбачат или шашлыки жарят. И, наверное, здесь кто-то купается. Кто-то же должен был нам попасться? Хоть грибник какой-нибудь завалявшийся.

— Не факт, — мрачно проговорил Сергей.

— А прошлое? — Коля резко вскочил и зашагал взад-вперёд, лихорадочно соображая. — Форма! Удостоверения, на которых ничего не разберёшь! Землянка! Фляга спиртом воняет! Как специально всё подстроено! — он замолчал, почесав затылок. — Гуляли в посадке, а оказались в лесу. Самое обидное, что всю местность с детства облазили, а тут не узнаём ничего! Идём по одной-единственной тропинке, а никуда не приходим. Патроны, гильзы! — он обернулся и тыкнул пальцем в друга, — Серёга вон стреляет два раза в неделю, а почему-то даже не понял, от какого оружия эти, верно?

— Так, — Сергей кивнул, начиная понимать друга.

Девчонки смотрели на ребят, округлив глаза.

— Нет… — прошептала Ира, не веря своим ушам.

— Пипец, — выдохнула Яна, закрывая лицо ладонями.

— Погодите! — спохватилась Ира, цепляясь за соломинку. — А где взрывы? Самолёты, танки? Где сама война?

— Точно! — Яна ткнула указательным пальцем в сторону парней. — Не сходится что-то.

— Девчат, поймите, — Сергей присел рядом с Яной. — Мы же не знаем, где находимся. Может, бои далеко отсюда, и их не слышно. Не на каждом же метре всё взрывалось и горело.

Яна тяжело вздохнула. Парень обнял девушку, наклонился и прошептал ей на ушко:

— Ян, я тебя никому в обиду не дам. Честно-честно.

Девушка покачала головой и всхлипнула.

Коля крепко обнял Иру, чувствуя, как её бьёт озноб. Она всё понимала, всё видела своими глазами и задавала эти глупые вопросы лишь для того, чтобы что-то говорить, спорить и доказывать несуществующее, отчаянно цепляясь за призрачную надежду. Принять, что сейчас идёт война, гибнут люди, что и они могут умереть в любую секунду, — было выше её сил. «Господи, я просто ужасно устала», — мелькнуло у неё в голове. Надо чуть-чуть отдохнуть, забыться на миг… Чтобы потом проснуться и убедиться, что это был лишь кошмарный сон, наваждение, и мир вернулся на свои места.

Несколько минут все молчали, погрузившись в мрачные мысли. Первым заговорил Сергей:

— Значит, так, будем считать, что мы в прошлом, и идёт война. Интересно, какой год?

— Сорок второй или сорок первый, — глухо отозвался Коля.

— Почему, Коль?

— Форма. Дед говорил, что такие петлички были до сорок третьего года, потом погоны пошли.

— Ясно… Хреново, — проговорил Сергей.

— Почему? — встрепенулись девушки.

— Потому что самые тяжелые бои были в это время. Блин, документы! — Серёга похлопал себя по карманам и вытащил свою корочку. — Где ваши? — Он окинул друзей взглядом. — Давайте сюда! — Все засуетились, вытаскивая мокрые, мятые книжки. Сергей взял документ у Коли.

— Вот, — девушки протянули свои. Их пальцы предательски дрожали.

— Так… — парень открывал одну книжку за другой. — Здесь нигде ничего не понять, но мы это и тогда заметили, просто значения не придали, — он продолжал изучать документы. — Имена и фамилии написаны так, что разобрать сложно будет, тем более мы их ещё и искупали. Так что останемся со своими. Уже легче, — еле слышно проговорил он. — Дальше фото, — парень пригляделся. — Тут чёрт ногу сломит.

— Можно посмотреть? — Яна протянула руку. Парень передал ей корочку.

— Ты же видела там, в посадке…

— Я уже и не помню. — Она мельком взглянула в удостоверение и сразу отстранилась. — Да, ничего не разберёшь, только понятно, что девушка.

— Единственное, что можно с уверенностью сказать, это то, что мы из стрелкового подразделения. Номер дивизии видно, вот, — Сергей показал в книжку. — У двоих первые цифры — пятёрки, у третьего — последняя девятка, а у Коли вообще не разобрать.

— Почему у меня? — не понял парень.

— Потому что два удостоверения женские, смотри на фото, явно не мужики. А здесь… — Сергей ткнул пальцем в запись. — Чётко написано: младший сержант. Ты же у нас сержант?

Коля неуверенно кивнул.

— Итак, — продолжал Сергей, — будем считать, что мы из пятьдесят девятой стрелковой дивизии. Авось прокатит. Все поняли?

— Да, — кивнули ребята.

— Дальше поехали. Это для нас, с одной стороны, хорошо, а с другой — не очень.

— Почему?

— Потому что это пехота. Со всеми вытекающими. Но лучше уж так, чем танкисты или артиллеристы. И уж точно повезло, что не лётчики.

— Почему? — снова не поняли ребята.

— Ну, вы уж совсем… — развёл руками Сергей. — Вы хоть представляете, как танком управлять? Или из пушки стрелять? Умеете? — он обвёл взглядом друзей. — А уж про самолёт я вообще молчу. Кто бы нас этому научил?

Все молчали.

— То-то и оно, — подвёл итог парень.

— Стоп! — Яна окинула всех пристальным взглядом. — Почему именно война? Может, до войны? Тридцать девятый? Или, к примеру, сороковой год? Да любой! Почему, Серёж? Ира права — никаких взрывов, самолётов. Полная тишина.

— Было бы здорово, — парень тяжело вздохнул. — Гораздо легче было бы влиться в общество, если что. Но, судя по тому, что мы в форме…

— А форма… — перебила Яна. — Её и до войны носили.

Сергей, даже не взглянув в её сторону, продолжил:

— И творится здесь явно что-то нездоровое… Давайте так: будем готовиться к худшему, а если окажется, что Яна права, выдохнем. Подведём итоги: мы с вами из пятьдесят девятой стрелковой дивизии. Девушки, скорее всего, медсёстры…

— Погоди, Серëж! — перебила Ира. — Какие из нас медсёстры? Мы же толком помощь оказать не сможем. Я вообще крови боюсь.

— И я боюсь! — Яна вскочила с земли. — Если что-то случится, я в обморок плюхнусь сразу!

Сергей развёл руками.

— Ну, я тогда не знаю. А кем ещё можете быть? Снайперами? Стрелять-то хоть умеете? Или в атаку на немцев пойдёте?

— Не знаем, — пожали плечами девушки.

— Вот именно! Поэтому и говорю: вы медсëстры. Потом разбираться будем. Коля — командир отделения, я его подчинённый, может, прокатит.

— Серёг, а если нас пытать будут? — Коля повернулся к товарищу.

— Кто? — не понял Сергей.

— Кто, кто? Особисты! — повысил голос Коля. — Я читал, что они, когда ловили тех, кто струсил или предал, пытали, а потом расстреливали.

— Но мы-то вроде никого не предавали, да и пока не трусили, — Сергей недоумённо уставился на друга.

— И кто это знает?

— Коль, отстань, а! Вот когда пытать будут, тогда и решим.

— Что решим?

— Решим, что делать.

— Когда бить начнут, решать поздно будет, — мрачно констатировал он и поднялся. — Ладно, давайте собираться, скоро темнеть начнёт, ещё ночёвку искать.

— Серёж, а кто такие особисты? — с любопытством спросила Яна.

— Это военная контрразведка. Типа нашей ФСК. Они боролись со шпионами, диверсантами, дезертирами, в общем, ну и с паническими настроениями в частях.

— Откуда ты это всё знаешь?

— Ян, у меня отец историю любит, рассказывал, — коротко ответил Сергей.

Ребята собрались и двинулись в путь.

— Как же есть хочется… — проскулила Ира, сглатывая слюну.

Яна кивнула.

— Ир, не напоминай, — вздохнула она. — Когда не думаешь о еде, как-то легче.

— А я вот, знаете, что не пойму? — Коля шёл, помахивая веточкой, сорванной с дерева. — Смотришь какой-нибудь фильм. Там действующие лица попадают в лес, джунгли, да куда угодно. Хоть в пустыню. И там главный герой обязательно где-то служил, причём не просто где-то, а в спецназе. Естественно, воевал, а как без этого? Знает всё на свете: как костёр развести, и как лук смастерить, стрелы к нему… Да господи, всё! Всёёёо, что им на данный момент нужно! И спички у кого-нибудь найдутся. Одна, мокрая, но есть обязательно! — Коля ухмыльнулся. — Настреляет кого угодно, что движется и не движется. И все сыты и довольны. Я тут один фильм смотрел, так там главный герой им уху сварил. Правда, где он удочку взял и как рыбу ловил — не показали. Но сварил же. Выдали бы им сразу скатерть-самобранку, чего мелочиться! — улыбнулся он ещё шире. — Кто-то из вас знает, где удочку достать? Или как лук сделать?

Ребята покачали головами.

— То-то же, и я не знаю. Нет, если чисто теоретически, лук — это не сложно: палку там согнуть, верёвку натянуть. Кстати, верёвку тоже надо найти. Но практически ни-фи-га не сделаю. Он, конечно, получится и даже будет выглядеть как лук, но вот стрелять не будет. Но даже если бы у меня всё получилось, сразу встаёт ещё один вопрос: где найти дичь? Вот сколько мы идём — ни тебе кролика, ни птички, да если и были бы, как их поймать? Я из лука стрелять не умею. А ты? — Коля посмотрел на друга.

— Нет, откуда? — пожал плечами Сергей.

— Может, ты, Ир, или ты, Ян?

Девушки помотали головами.

— Так вот я и спрашиваю, как это всё добыть? Голыми руками? Я тут Серёгу ждал, хотели сосиски с ним пожарить, помнишь?

Парень кивнул.

— А он за спичками пошёл, да мамка там его задержала. А я думаю, сейчас я его удивлю: палочку потру, ну как в фильмах, огонь добуду, понимаете? — Коля покрутил палку между ладоней, показывая ребятам, — Серёга придёт, а сосиски готовы. И как думаете, получилось?

— Нет, конечно, что тут думать, — Ира посмотрела на Колю.

— БИНГО! — воскликнул он. — Приз в студию! Кожу на руках стёр — и всё, даже дымка не появилось.

— Коль, но это фильм, — Ира взяла парня под руку. — Там всё должно быть эффектно: главный герой — супермен, рядом красивая женщина, а в конце миллион долларов в подарок.

— Да всё я понимаю, — вздохнул Коля. — А тут… даже ягод не пожрать. Не знаешь, съедобные они или нет, и что потом с тобой будет. — Парень выкинул ветку.

— Да ладно, — Серёга слегка улыбнулся, — воду-то нашли.

— Ха, если бы ещё и воды не было…

— Ничего, Коль, — подбодрила Ира, — скоро куда-нибудь придём, там и поедим.

ГЛАВА 3

— Вот и пришли, — тихо, почти беззвучно произнёс Сергей.

— Куда? — Коля вопросительно взглянул на товарища.

— Туда, — парень вытянул руку в сторону одинокой фигуры, застывшей на тропинке.

— Ой, — выдохнула Ира, тоже заметив незнакомца.

— Да что там? — Яна вертела головой, пытаясь понять, куда смотреть.

— Солдат, — шепнула Ира подруге.

— Где?

— Вон, вперёд смотри.

— Мамочки! — Яна машинально прикрыла рот ладонью. — Он нас видит?

— Конечно, видит, — ответил Коля. — Даже рукой машет. Пошли, не бежать же теперь.

— Может, не нам? — Ира сделала шаг назад.

Коля усмехнулся:

— Точно, не нам. Вон там ещё народ гуляет. — Он махнул рукой в противоположную сторону.

Девушка невольно проследила за его жестом, но в указанном направлении ничего не увидела.

— Да нет там никого, Ир, — Коля мягко взял её за руку. — Нам это… пошли.

— Задорнов, блин! Ха-ха-ха! — Ира выдернула руку и решительно зашагала к солдату.

Коля пожал плечами и двинулся следом.

Ребята медленно приближались к военному. Тот стоял неподвижно, с винтовкой, ствол которой был направлен в их сторону. Его форма была поношенной, с заплатами на локтях и коленях. Обычный русский парень лет двадцати двух: широкие скулы, прямой нос, волевой подбородок, тронутый жёсткой щетиной. Глубоко запавшие воспалённые глаза были полуприкрыты. Казалось, он вот-вот заснёт прямо на ходу. Пальцы, грубые и в ссадинах, мёртвой хваткой сжимали оружие.

— Стоять! — Его голос прозвучал резко и властно, заставив их вздрогнуть. — Кто такие? Откуда?

— Мы, кхм… — Коля запнулся под его тяжёлым взглядом. — Понимаете… Вот, шли… И потерялись, — с трудом выдавил он.

— Потерялись? — Боец посмотрел на них с явным недоверием.

Ребята дружно закивали.

— Ясно! Значит так: слушаем меня внимательно и чётко выполняем команды. По очереди ко мне, руки вверх, и без глупостей. Здесь всё просматривается, так что шалить не советую.

— Да мы… — начал было Коля.

— Давай без разговоров, — солдат угрожающе качнул винтовкой. — Ты первый, подходи.

Коля, повинуясь, поднял руки.

— Развернись. — Боец, перекинув винтовку за плечо, быстро ощупал парня, не сводя глаз с остальных. — Вставай туда, — кивнул он в сторону, указывая на место. — Следующий.

Сергей подошёл, и процедура повторилась.

Ира наблюдала за происходящим с нарастающим изумлением. Когда солдат перевёл на них взгляд, она, не выдержав, возмущённо фыркнула:

— И нас тоже?

— Конечно, а вы чем лучше? Подходим, живее.

Девчонки по очереди подошли к нему и, заливаясь краской, позволили себя обыскать.

Но он лишь быстро провёл руками по бокам и бёдрам и отстранился.

— Зря на меня волком смотришь, — обратился он к Коле. — Война идёт, не до сантиментов.

Парень насупился, но взгляд не отвёл.

— А ты один, что ли, всех встречаешь? — Коля вызывающе посмотрел на солдата.

— Чего? — Боец хмыкнул. — Нас полно. На каждой тропе посты. Народ валит отовсюду: раненые, контуженные, отбившиеся от своих… гражданские. Артобстрелы были, бомбёжки… Очнулся человек — кругом лес, ничего не поймёт. Вот и бредут куда глаза глядят. А тут мы.

— И немцы выходят? — осторожно спросил Сергей, желая проверить свою догадку, куда они попали.

— А как же, и немцы тоже, — солдат криво улыбнулся.

— А как ты понимаешь, что это немцы?

— Ну, ты, брат, спросил! — тот удивлённо покачал головой. — Они же по-нашему не говорят.

— Вообще никто?

— Может, кто и есть, я не встречал. А вот диверсанты… Те да, по-русски чешут, не отличишь, — ответил он.

— А с ними как? — не удержавшись, спросил Коля.

— А с ними уже особисты беседуют, — солдат бросил на парня изучающий взгляд. — А ты почему спрашиваешь?

— Да я так… — Коля пожал плечами, пытаясь скрыть внезапное волнение, — интересно просто.

— Интересно ему, — усмехнулся военный, — за такие вопросы можно и… — он жестом показал, как затягивается верёвка на шее.

— А что я такого спросил? — взбеленился Коля. — Мы заблудились, идём, тут ты стоишь. И сразу: «Ко мне! Стоять! Лежать!» А мы даже не знаем, где находимся.

— В лесу, — расплылся в улыбке солдат.

— Да мы видим, что в лесу. А если серьёзно?

— Под Москвой, недалеко от Можайска.

— Ясно. Тебя как зовут? — поинтересовался Коля.

— Максим.

— Очень приятно, я Коля, это Сергей, Ира и Яна.

— Вы на меня не серчайте, — военный немного расслабился, но винтовку не опустил. — Сейчас много таких, как вы, из леса выходят. Командир приказал отправлять к нему. Кто вы такие, я не знаю. Может, диверсанты. Зайдёте к нему и… — Он не успел договорить.

На поляну выбежали трое бойцов, все грязные, в крови, с оружием наперевес, и тащили с собой связанного немца. Максим резко направил на них винтовку и заорал:

— Стоять! На землю! Быстро! Кто запнётся — стреляю!

Четвёрка послушно рухнула вниз.

— Свои мы, — закричал первый, валясь на немца. Тот охнул от боли и неожиданности и зло выругался на своём языке. — Вот ещё фашиста с собой привели, а ты нас…

— Оружие кидаем туда, — перебил его Максим. — По одному ко мне, с поднятыми руками и без шуток. — Быстро глянул на стоящих в оцепенении ребят. — А вы что стоите? Вон, видите избу, справа от стога сена? — Друзья кивнули. — Вам туда, там встретят, накормят.

Они двинулись в указанном направлении и вскоре услышали:

— Ты первый, подходи, развернись. Документы!

Быстро глянув на солдата, Сергей прибавил шаг, и когда они немного отошли, зашептал:

— Идём потихоньку, надо подумать. Слышали? А у нас документы не спросил почему-то.

— Потому что ещё одни появились, да и с оружием, — отозвался Коля. — Забыл про нас, наверное.

— Ладно, это ерунда, они вроде в порядке, — Сергей на секунду задумался. — Так, мы из пятьдесят девятой стрелковой, нас с Колей контузило, очнулись в воронке.

— Где? — не поняла Яна.

— В воронке, — терпеливо повторил Сергей, — когда снаряд взрывается, после него яма такая большая остаётся, — парень удивлённо посмотрел на девушку, — Ян, ты чего, фильмы про войну не смотрела? «Они сражались за Родину», например.

— Не-а, я больше про любовь люблю.

— А, ну тогда понятно.

— Серёж, что тебе понятно? — заступилась за подругу Ира. — Мы девочки, нам про любовь интересней. Ну, или детектив на крайняк.

— В общем, ладно, — не стал спорить парень. — Вы — медсëстры. Нашли нас, и вот мы бредём вчетвером. Сколько — не знаем. Питались ягодами, или… — Сергей закатил глаза, — короче, чем придётся. Воду из речки. — Он подумал. — Это главное. Ну а расхождения всё равно будут. Хотя… если начнут пытать, нам так и так хана.

— Почему, Серёг? — спросил Коля.

— Потому, Коль, что мы с тобой — простые парни. Вряд ли, если будут ногти выдирать, вытерпим. Расскажем всё, что знаем. А девчонки — и подавно.

— Почему обязательно ногти? — поморщилась Ира.

— Откуда я знаю? Что в голову пришло, то и сказал.

— А что мы им расскажем? — Яна непонимающе уставилась на Сергея.

— Всё. И это плохо, потому что нам никто не поверит. Это будет двойной капец.

— Почему? — хором спросили девчонки.

— Почему, почему… — как-то странно улыбнулся Сергей. — Потому что психушек здесь нет.

Деревня гудела жизнью: где-то что-то кричали, слышался смех, стучали молотки и топоры. Проскрежетала машина, гружёная мешками. Ржали лошади. На подходе к избе их встретил пожилой солдат с автоматом на груди, весь седой, но усы тёмные. Ира покосилась на него — «Покрасил он их, что ли?» — мелькнуло у неё в голове, и она едва сдержала улыбку.

На них смотрел высокий, под метр девяносто, человек лет шестидесяти с небольшим. Это был старшина первого батальона, Селезнёв Иван Матвеевич. Опытный военный с нелёгкой судьбой — впрочем, как и у всех в то время. Войну он начал в сорок первом, в Бресте. После бомбёжек и накатов фашистов от батальона осталась пятая часть. Окружение. Комбат, майор Евстигнеев, приказал прорываться. Долго блуждали по белорусским лесам, надеясь выйти к своим, а видели лишь руины, смерть, сожжённые сёла да нескончаемые колонны оборванных, грязных и обречённых пленных.

Молодой солдат, лет двадцати, лежавший рядом и наблюдавший всю эту картину, вдруг по-детски разрыдался, уткнувшись лицом в руки. Старшине пришлось грубо встряхнуть парня. Отчитывая его, Иван Матвеевич вспомнил свою семью, двух сыновей. Старший, лейтенант, командир взвода разведки, возможно, воевал где-то неподалёку. Младший заканчивал Харьковскую лётную школу. «Стыдно было бы, кабы мои так разнюнились», — с горечью подумал он.

Под утро убили комбата, а через несколько часов в бою — последнего офицера. Командование взял на себя Иван Матвеевич. Пробирались по лесам, горсткой — тридцать два бойца. Из них здоровых — трое. Остальные — раненые, контуженные. Патронов — на короткий бой. Но все знали: не сдадутся. Продадут жизнь дорого.

А тот плакса, Максим, за несколько дней так переменился, что старшина, поглядывая на него, невольно улыбался. «Вот что значит вовремя отвешенный подзатыльник». И, когда надежды уже не осталось, а бой был неминуем, на них внезапно выскочил целый батальон с ротой танков, так же, как и они, прорывавшийся из окружения. Правда, батальоном его было назвать трудно, в строю оставалось человек сто пятьдесят. На самодельных носилках несли своего командира. Командовал оставшимися танкист, старший лейтенант. Вот с ними и пробились через линию фронта.

Старшина окинул ребят взглядом. В глазах — твёрдость и стальной блеск. Китель сидел как влитой. Голос, с лёгкой хрипотцой, звучал не резко, а обволакивающе мягко.

— Вы откуда такие нарядные?

— Так, это… — Сергей замялся. — Максим сказал сюда идти, — он показал назад.

— Потерялись?

Ребята дружно кивнули.

— Давайте, заходите. Командир пока там. — Старшина быстро взбежал по ступенькам и открыл дверь.

— Четыре треугольника, это кто? — шепнул Сергей на ухо Коле.

— А я знаю?

— Зашибись мы с тобой вояки, — пробурчал Сергей, показывая большой палец вверх.

Войдя в дом, Иван Матвеич приложил ладонь к виску.

— Товарищ полковник, разрешите доложить?

— Докладывай, старшина. Что у тебя?

— Вот, очередные потеряшки. Четверо. — Он отошёл в сторону и показал на ребят.

«Отлично, — мысленно отметил Сергей. — Полковник — четыре прямоугольника, старшина — четыре треугольника. Живём».

Полковник Карпов стоял, прищурившись от майского солнца, светившего в дом через окно, словно целился сквозь прорезь прицела. На вид ему было лет пятьдесят-пятьдесят пять. Высокий, худощавый, с резкими чертами лица, он казался высеченным из камня. Гимнастёрка застёгнута на все пуговицы. На ней тускло поблёскивали медаль «За отвагу», орден Красного Знамени и орден Красной Звезды. Чёрные волосы, едва тронутые сединой, были аккуратно зачёсаны назад. Глубокие морщины у губ говорили о бессонных ночах и тяжёлых решениях. От него веяло спокойной силой, уверенностью, закалённой в боях. Низкий голос звучал как приказ, не терпящий возражений.

Карпов был не просто командиром полка. Он был его отцом, наставником, тем, кто вёл своих порой испуганных, измотанных солдат в самое пекло. Этот полк он принял ещё в сорок первом под Киевом. Тогда майор Карпов даже не предполагал, что они попадут в окружение, но, оказавшись в котле, не поддался панике и вывел своё подразделение к своим. Причём вывел большую часть, с оружием и, конечно, знаменем. За это и получил орден Красной Звезды и звание подполковника. Потом было удачное наступление под Москвой, где его полк участвовал в прорыве обороны. И недавно ему присвоили звание полковника и дали орден Красного Знамени.

Карпов знал почти всех своих офицеров в лицо, помнил их имена. Казалось, он читал их мысли. Для них он был надеждой, опорой, последним шансом и не собирался их подвести. Его полк был счастливым, если это вообще можно так назвать во время войны. Офицерский состав опытен, потери среди них минимальны.

Командир первого батальона, майор Симаков Валентин Сергеевич, закалённый в боях офицер, уже полгода воевал с Карповым, и тот его очень ценил. Но недавно ему сообщили, что Симакова прочат на полк. Конечно, было обидно, но в нынешней обстановке, когда батальонами зачастую командовали лейтенанты, у него в подчинении был целый майор с капитаном. Только во втором батальоне старший лейтенант, но тоже парень грамотный. Да и в ротах полный порядок.

Правда, и его самого как-то вызывали в штаб армии и намекали на то, что надо бы возглавить дивизию. Он был не против и, естественно, ответил согласием.

Карпов расхаживал по комнате, затягиваясь дымом дешёвого самосада. Глаза щипало, в носу щекотало.

— Апчхи, — не выдержала Ира.

Пронзительный, умный взгляд скользнул по присутствующим и остановился на девушке.

— Будь здорова, — полковник бросил взгляд на окурок, помахал рукой, разгоняя дым.

— Спасибо, — девушка смутилась.

Карпов пару минут молча оценивал компанию, что-то прикидывая. Затем отчеканил:

— Так, старшина! Иван Матвеевич. Отправляй ребят в баню. Напоить, накормить. Желудки урчат так, что мне слышно. Уложить спать. Завтра жду всех у себя в семь утра.

— Разрешите исполнять?

— Исполняйте.

Пока шли до бани, ребята смотрели по сторонам. Вокруг была обычная деревня, только гражданских почти не было видно, повсюду мелькали военные. Слева кто-то сосредоточенно чистил дуло у пушки, справа солдат мыл коня из ведра. Куры, как ни в чём не бывало, клевали зерно прямо под ногами. Дома, когда-то гостеприимные, теперь хранили следы ожесточённых боёв — щербатые стены, пробитые пулями ставни.

На улицах, изъезженных колёсами грузовиков и танков, царила особая атмосфера напряжения. Местные жители, те, кто остались — в основном старики, женщины и маленькие дети, старались чем-то помочь: таскали воду, стирали грязные вещи, кололи дрова. Каждый пытался сделать чуть больше, чем мог, прикладывая все свои силы для разгрома врага. Воздух был насыщен специфическим коктейлем запахов: гарь от землянок и костров смешивалась с терпким духом конского навоза и бензина, а также сладковатым ароматом прелого сена из уцелевших сараев. Вместо птичьих трелей теперь звучал лязг железа, рокот моторов. Слышались приглушенные команды, скрипели телеги, стучали топоры. Рубили дрова, чинили повозки, строили укрепления. Лица бойцов, проходивших по улицам или отдыхавших у землянок, были усталыми, но сосредоточенными.

Иван Матвеевич на ходу инструктировал:

— Сейчас пойдёте в баню. Помоетесь, и вон туда, — он махнул рукой в сторону навеса. — Видите? Там полевая кухня. Я сейчас предупрежу Пашу, пусть на вас готовит кашу. О! — усмехнулся он, — стихами заговорил.

Пройдя ещё пару минут, он остановился.

— Ну вот и баня, — он указал на низкое строение.

Баня оказалась крепкой бревенчатой избой с покосившейся дверью. Запах дыма и берёзовых веников чувствовался даже издалека.

— Погодите здесь, — старшина кивнул в сторону самодельной лавочки, — узнаю, есть ли чистая форма. А то свою сушить придётся. Саныч! — крикнул он в сторону ближайшего дома. — Форма есть на переодеть? Есть? Отлично! Четыре комплекта приготовь, через десять минут заберу.

Повернувшись к ребятам, сказал:

— Одежду сейчас принесу. Своё постираете — сюда вешайте. — Он ткнул пальцем в натянутые верёвки. — Потом в столовую. Ясно?

— Так точно!

— Молодцы!

Через некоторое время Иван Матвеич вернулся с вещами.

— Вот, держите. Женской, к сожалению, нет, но она вам и не нужна. В юбках тяжело будет, а в штанах в самый раз, — он ещё раз осмотрел форму и продолжил: — У нас все девчонки в медсанбате так ходят.

Старшина всучил комплекты в руки парням.

— Будем надеяться, что с размерами угадал. Я позже зайду. — Он вышел за ограду и удалился.

— Девчат, идите первые, — Коля сел рядом с другом на бревно.

Ира с Яной, молча схватив свою одежду, забежали в баню.

— Серёг, какое наступление?

— Чего? — не понял друг.

— Максим же говорил, помнишь?

— А, да фиг его знает. Мы же ещё те отличники по истории с тобой.

— Может, спросить?

— Ага, давай спроси, рискни здоровьем. Заодно поинтересуйся, с кем воюем.

— Нет, ну, не до такой же степени.

— Ну и молчим тогда, нас же не спрашивают.

Ах, как же было хорошо! Чистые, они сидели рядком, с аппетитом уплетая кашу и запивая её едва сладким, но таким желанным чаем.

— Никогда бы не подумала, что простая каша может быть такой вкусной! — проговорила Яна с набитым ртом. — Дома я бы на неё и не взглянула.

— Это с голодухи, — отозвался Коля, отламывая кусок хлеба.

— Угу, — подтвердил Серёга, торопливо отправляя в рот ещё одну ложку.

Ира ела молча, не глядя ни на кого и мило улыбаясь чему-то своему.

Иван Матвеич появился, когда они допивали чай.

— Ну что, наелись?

Ребята дружно кивнули.

— Вон туда смотрите. — Он показал на небольшой домик с покосившейся крышей. Полдома стояло, а другая половина в виде груды кирпичей лежала рядом. — Там разведка обосновалась. Они сейчас на задании, сегодня их точно не будет. Переночуете пока там, а завтра решим, что с вами делать. Там и печка есть. Я её растопил, на ночь хватит, не замёрзните. — Он посмотрел на часы, потом на небо и проговорил: — Идите, отсыпайтесь. Завтра зайду за вами.

Старшина ушёл. Ребята переглянулись и направились к дому. Внутри, по сути, не было ничего. Окна были разбиты и кое-как завешаны брезентом. В углу тихо потрескивала печка-буржуйка. Рядом с ней стоял табурет и лежали поленья. Были и кровати. Правда, назвать их так можно было с трудом: где-то стояла лавка, застланная шинелью, где-то — топчан, накрытый каким-то тряпьём и одеялом, а один матрас просто валялся на полу. Но друзьям было всё равно: главное — тепло и сухо.

Коля оглядел всё это убранство и, почесав затылок, сказал:

— Ян, Ир, давайте как в прошлый раз: вы вдвоём на топчане, я на полу лягу, а Серёга — вон на лавке.

Девушки согласно кивнули.

Уснули мгновенно. Разбудил их бас старшины.

— Подъëм! Одеваемся, умываемся! Жду вас через двадцать минут.

— Товарищ старшина, разрешите обратиться? — Коля вскочил с матраса.

— Разрешаю.

Парень замялся, уставившись в грязный пол.

— Ну, говори уже, чего застыл? — нетерпеливо поторопил старшина.

— Нас же допрашивать будут? — выдавил он наконец.

— Почему сразу допрашивать? — Иван Матвеич удивлённо приподнял брови. — Просто побеседуют.

— А потом что? Расстреляют? — Коля поднял испуганные глаза на старшину.

— Тьфу ты! Ты что мелешь? — нахмурился тот. — С чего взял-то?

— Слышал… — снова опустил голову парень.

— Слышал он. От кого? Давай отвечай, — Иван Матвеич уже начал злиться.

— Около дома… кто-то говорил, — Коля стоял, упрямо глядя в пол, стараясь не встречаться взглядом со старшиной.

— Понятно, — Иван Матвеич тяжело вздохнул. Он прошёлся по комнате, заглянул в печку, прикурил от углей и подбросил пару поленьев. Раздувая огонь, он с горечью проговорил: — Опять паникёр какой-нибудь в тылу завёлся… Либо диверсант. Сеют страх, сволочи.

— Так там, наверное, сейчас особист будет, — еле слышно пробормотал парень.

— Будет, конечно. И не особист, а начальник особого отдела, Демидов Пётр Петрович. А ещё комиссар полка, подполковник Ширин Аркадий Савельевич, и заместитель командира полка, и начальник штаба. А вы как думали?

— Да мы никак не думали, — пробубнил Коля, не поднимая головы.

— Это видно, — несколько успокоился старшина. — А думать надо, парень! Без мозгов на войне долго не протянешь. — Он глубоко затянулся, выпустил дым в потолок и продолжил: — Давайте-ка я вам постараюсь объяснить. — Иван Матвеич пригладил усы и устроился поудобнее на табурете. — Вот, например, выходит из окружения армия… — он обвёл взглядом ребят. — Сколько там человек, как думаете?

— Не знаем, — друзья пожали плечами.

— Плохо. А их насчитывается около ста тысяч, а то и больше. И, естественно, среди них попадаются дезертиры, трусы, паникёры, и таких немало. С обычными трусами всё ясно: с ними побеседуют, если это первый раз, вразумят и распределят по частям. Понятно же, война, страшно, — он на мгновение замолчал. — Представляете, на вас прёт танк, а у тебя только автомат… — снова пару секунд молчания, как будто что-то вспоминая. — Вот… — тяжело вздохнул он. — Это потом. О чём это я? А! Про трусов! Трусы тоже разные бывают. Один не выдержал атаки, побежал в тыл; другой тоже побежал, но при этом ещё и оружие бросил; а третий руки поднял и немцам сдался.

Иван Матвеич вновь обвёл взглядом ребят.

— И как поступить? С первыми двумя всё более-менее понятно. Да, оружие бросил, плохо. А может, и не бросал вовсе, потерял, раскурочило, да мало ли что. Но не расстреливать же. Комиссар с особистом проведут беседу и обратно в роту, — старшина упёр руки в колени. — Но самое гнусное — это предатели, которые согласились сотрудничать с фашистами. Ладно, если в плен попал раненый или контуженый, а если просто руки в гору, а?

Он прищурился, вглядываясь в лица ребят.

— Но я вас уверяю, что немцам рядовой состав не нужен, они ничего не знают. Что с них взять? Только попытаться завербовать, да и к нам обратно запустить. Вот такие иногда и появляются. И так им там мозги промывают, что они уже ненавидят всё русское: родину, друзей. Как будто это им всё чужое было. Вот и думайте, от испуга это или он и раньше так думал, — старшина помолчал, подбирая слова. — Я могу понять: испугался, побежал, война всё-таки, страшно, мины рвутся, снаряды, стрельба отовсюду, мёртвые товарищи, с которыми ты только что разговаривал и делился последней сигаркой, а тут он лежит и смотрит в небо стеклянными глазами. Но когда своих продают, — Иван Матвеич с такой силой ударил кулаком по ладони, что ребята вздрогнули, — вот того, с которым сигаркой делился, — он весь побагровел. — Тут давеча приводят одного такого. Разведка проходила рядом с небольшой деревенькой, там домов-то целых штук пять осталось. И видят, на расстрел выводят группу местных жителей, а там, четверо детей. Одному от силы годика два, — старшина сглотнул подступивший ком и продолжил: — Малой стоял, улыбался, а в ручонках вертел какую-то деревянную игрушку, даже не осознавая, что его сейчас не будет… — он повернулся к Коле. — Понимаешь? — Глаза Иван Матвеича полыхали такой ненавистью, что ребятам стало не по себе. — Понимаешь? — ещё раз сквозь зубы спросил он.

Коля испуганно кивнул, и следом за ним поспешили кивнуть остальные.

— Естественно, парни не выдержали, хоть и был приказ не обнаруживать себя. А этот гад… — старшина заскрежетал зубами, — сидел в доме и с немецким офицером чаёвничал. Когда его к нам привели, трясся, как осиновый лист, и плакал: «Я, говорит, не специально, мне страшно было, они меня живьём сжечь хотели», и показывал свои обгоревшие руки. Но когда и немецкий офицер на допросе, и местные, которых спасли наши разведчики, рассказали, как всё было, он просто ползал по земле и в ногах валялся. А на самом деле, сдал он немцам лётчика, которого подобрали местные и прятали в погребе… — старшина сделал паузу. — Ну, и расстреляли его. Правильно это или нет? — он помолчал, успокаиваясь. — Ладно, дальше. Ещё есть такой зверь, как паникёр. Он сам в истерике, да и других за собой тянет. Перед боем или во время авианалёта начинает трястись и причитать: «Всё, мол, пропало, нам хана!». Будет уговаривать вместе с ним покинуть позиции, потому что их раздавят. С пеной у рта доказывать, что командиры, сволочи, сами в тылу отсиживаются, а их, дураков, под танки гонят. Что война всё равно проиграна. И наслушавшись этого бреда, некоторые тоже поддаются панике. Как с ними быть прикажешь? Это же… Это… — старшина пытался подобрать слова. — Такая тварь! Хуже труса! Потому что он один может несколько человек обратить в бегство. У нас в батальоне солдат был, — Иван Матвеич задумался, вспоминая, — Болотов Костя, по-моему… Взял такого паникёра и пристрелил. Не церемонясь, прямо во время немецкой артподготовки, в окопе. Снаряды вокруг рвутся, а эта сволочь Костю за грудки схватил и орёт, что сейчас немцы их окоп захватят и они ни за что все погибнут. И как поступить?

Старшина обвёл ребят взглядом.

— И вот с этими всеми трусами, паникёрами, засланцами идут фашистские диверсанты, которых забрасывают к нам в тыл, чтобы сеять панику в войсках. Таким, как ты, — он ткнул пальцем в Колю, — рассказывать, что немцы хорошие. Они же просто хотят освободить нашу землю. Они радость несут. Да и корову вам дадут обязательно, и страной будете управлять сами. А большевики плохие, это звери, они за любую провинность или оплошность вас будут пытать, бить, а потом расстреляют, потому что для них люди — мусор. Ну а ты, естественно, наслушавшись, им веришь и соглашаешься служить немцам. А как только пошёл на это, обратного пути нет. И самое главное, что ты и им-то не нужен. И вот этих всех ловят, вычисляют и под трибунал. А куда их ещё? Ну, и конечно, расстреливают, не без этого. Так-то же враги. А с вас чего взять? Видно же, что вам и восемнадцати нет. Как вы тут очутились? Кто вас взял в армию? Ума не приложу. Откуда у тебя звание? — Иван Матвеич в упор посмотрел на Колю.

— Так это… — начал было Коля, но старшина перебил его.

— Да ладно, понятно же, что не ваша форма, и все это сразу поняли, чай не маленькие.

— И Максим? — спросил Коля.

— Что Максим? — переспросил Иван Матвеич.

— Максим тоже сразу понял?

— Конечно, он второй год воюет, мы с ним из окружения выходили. Насмотрелся уже, опыта набрался, — старшина невольно улыбнулся, вспомнив, как парень переменился после его нагоняя. — Так вот, если бы всех расстреливали, кто бы воевал тогда? Вот ты мне скажи?

Коля молчал.

— То-то же, — устало произнёс Иван Матвеич. — Не переживайте, всё будет нормально. Поговорят с вами, и в тыл отправят. Негоже вам ещё воевать, не доросли. В тылу тоже руки нужны. Если бы хотели расстрелять, в бане не мыли бы, — совсем успокоившись закончил он.

— А с солдатом что сделали? — спросил Сергей. — Ну, который… расстрелял паникёра?

Старшина удивлённо посмотрел на парня, потом, вспомнив, ответил:

— Ничего не сделали. Собрали комиссию, выслушали его, других солдат, которые рядом были и всё видели. Провели беседу, дали выговор. И пусть дальше воюет. Ведь, по сути, он прав, а вот по закону… — старшина секунду помолчал. — Нельзя так стрелять направо и налево своих сослуживцев, какими бы они ни были. Это должны знать все. На то есть трибунал, вот он пусть и решает. А то так можно и друг друга перебить. Народу вон сколько, разного. Хорошо, что свидетелей было полно. Подтвердили, что убитый бежать хотел и других подбивал.

— Иван Матвеич, — вступила в разговор Ира, — а у вас есть награды?

— Есть.

— А какая?

— За отвагу, — смущённо ответил он.

— А можно посмотреть?

Старшина поколебался, затем достал из нагрудного кармана платок. Бережно развернул его и протянул Ире медаль на раскрытой ладони.

Девушка осторожно взяла награду, будто она была из фарфора, внимательно рассмотрела и передала Яне.

— А почему вы её в кармане носите? Я видела, у многих на груди висят.

— Не знаю, — пожал плечами Иван Матвеич. — Мне кажется, так надёжнее.

— А за что получили? — спросила Яна, передавая медаль Коле.

Старшина покраснел, как ребёнок.

— Да нет, ребята, пощадите. Не стану же я вам сейчас рассказывать, какой я молодец. Как вы это себе представляете? Каждая медаль или орден — это совместные усилия всех, кто рядом. Только кого-то награждают, а кого-то нет. Это уже командиры решают.

— Тогда скажите, как звучит официально? — попросила Ира.

Иван Матвеич снова смутился.

— За личное мужество и отвагу, — произнёс он.

— Вот! За личное мужество! — Яна назидательно ткнула пальцем в потолок.

— Всё, хватит трепаться, — старшина поднялся, забрал медаль из рук Сергея. — Собирайтесь. Пять минут вам. Я на улице подымлю пока, — и направился к выходу, попутно убирая награду обратно в карман.

— Срочно, новая вводная! — Серёга подозвал всех и быстро заговорил в полголоса. — Мы обычные школьники из Можайска, школа семнадцать. Попали под бомбёжку случайно…

— Но, Серёж… — попыталась возразить Ира.

— Ир, помолчи, пожалуйста, никаких «но», времени в обрез. — Его голос был сдавленным от напряжения. — Документы давайте сюда. Быстро!

Ребята, ошарашенные происходящим, передали свои удостоверения. Сергей собрал их и швырнул в печь. Яркое пламя мгновенно поглотило корочки. Яна охнула, прикрыв рот ладошкой, а Коля вытаращил глаза, уставившись на друга.

— Ты офигел, что ли? — он едва не задохнулся от возмущения.

— Коль, погоди! И вы, девчата, послушайте, — Сергей говорил, почти не разжимая губ. — Документы они наши не видели, правильно?

Друзья, шокированные происходящим, сидели молча, не двигаясь. Сергей беспомощно махнул на них рукой.