Бесплатный фрагмент - Введение в системный коммунитаризм

Вводные замечания и тезисы

В книгу включены темы имеющие высокую социально-политическую и экономическую актуальность не только для России, но и для её Союзов с другими странами, можно сказать, и для всего мирового сообщества. Их актуальность определилась и стала нарастать с конца 20 века в связи с возникновением в «западном мышлении» нового идеологического направления, названного коммунитаризмом (очевидно, на почве всеобщей идеологической недостаточности, несоответствия существующих идеологий новым «вызовам» в социально-экономическом развитии и в связи с крушением коммунистической идеологии в России и «социалистическом лагере» Европы).

Ввиду обширности и сложности тематики книги значительное место в ней отводится фрагментам публикаций ведущих отечественных ученых. Совместно с предыдущими публикациями автора (см. сайт издательства) они, думается, будут максимально содействовать наиболее полному пониманию необходимости историко-системного подхода и системных обобщений, особенно в условиях современной, можно сказать, критической ситуации идеологического противостояния государств и граждан, групп и сообществ образуемых ими по тем или иным целям (интересам). А в российской ситуации будут содействовать критическому и системному анализу западного и отечественного мышления, великого отечественного опыта и выработке исторически и научно обоснованной (особенно по опыту «перестроечных» реформ) общественно прогрессивной идеологии, государственной концепции «Российского коммунитаризма».

Как выяснилось по ходу авторских системных исследований процессов, входящих в существующие уже, — в основном западные, концепции коммунитаризма, они имеют по отношению к обществу в целом системный (функционально-системный) характер. Это хорошо видно и прослеживается во всей истории развития человечества при эволюционно-системном подходе к раскрытию процессов становления и начального развития социальных формаций, как антропосоциальных целостностей (АСЦ) высшего эволюционного уровня. Теперь, в контексте идеологии коммунитаризма, эти процессы надо обозначить термином коммунитарные и системно проследить их развитие, связанное с развитием хозяйственно-общественного производства, то есть с экономическим развитием, и особенно, с раздроблением общественного развития по специализированным направлениям и целям капиталистически обособленных хозяйств и корпораций (от малых до современных). К сожалению, исследования такого рода в авторском поиске отечественных публикаций не были найдены, — хотя указанные процессы, при системно обобщающих взглядах, хорошо видны в истории всего человечества.

Надо заметить, что эти процессы общественного развития, — от начальных общин, научно исследовались, по сути, еще в дореволюционной России и особенно в начальный период становления советской, — в основном А. А. Богдановым, на базе марксизма и с использованием существовавшего тогда понятия коллективизм («Вопросы социализма». Политиздат. 1990; и др.), а в экономической науке исследовались М. И. Туган-Барановским, в истории возникновения и развития кооперации. В дальнейшем понятие коллективизма доминировало уже в рамках идеологии марксизма-ленинизма. Соответственно, научно-системное раскрытие коллективизма, — на основе научного познания человека и общества, не осуществлялось в СССР вплоть до 70-х годов, когда начинались политически осторожные «системные исследования» (см. одноименный «Ежегодник» той поры).

Ввиду современного всемирного распространения в идеологическом мышлении коммунитаризма, коллективизм, — как термин имеющий свое историческое происхождение и свое место в общественном сознании, мышлении, можно относить к начальному «нравственно-целевому коммунитаризму», — при становлении АСЦ на основе нравственных, психологических свойств индивидов, или в качестве нравственно-целевой основы АСЦ, — как правило, в краткосрочных функциональных целостностях. Теперь можно с интересом и научно продуктивно выстроить всю типологию (классификацию) коммунитарных процессов, по истории развития всего человечества, — от первичных, нравственно-психологических до процессов, определившихся специализацией деятельностей и рыночно-капиталистическим развитием, а также социалистическим развитием СССР и европейского «социалистического лагеря», и современных, определившихся в основном научно-техническим развитием коммуникаций. На этой базе можно выстроить и классификацию «коммунитарных организаций (корпораций)», — скрепленных не только функциональными отношениями, но и нравственно-психологическими.

В западном мышлении разделяются «высокий» (философский) коммунитаризм 80-х годов (Майкл Сэндел, Дэниел Белл и др., — см. Википедию) и «низкий» (идеологический), — А. Этциони и др. В России также инициативно появилась концепция «высокого коммунитаризма» (К. Мямлин), — можно сказать, исторически обобщенного типа, основанная на традиционных ценностях Русского мира и глубоком раскрытии финансовой истории капитализма, связанной с ним либеральной идеологии (см. гл. 2 и Заключение). Однако, с научно-системных позиций надо говорить точнее — об «общественно высоком», то есть «общественно системном» коммунитаризме (как идеальном).

1. Введение в научно-историческое и системное осознание общественно адекватной идеологии*

«Никто не отыщет природу вещи в самой вещи,

изыскание должно быть расширено до более общего»

(Ф. Бэкон)

Этот эпиграф был приведен А. Л. Тахтаджяном, — советским биологом и философом, впервые сделавшим глубокое обобщение самоотверженного научного творчества Александра Богданова (Малиновского), в статье «Тектология: История и проблемы» (Системные исследования — 1971. Ежегодник. М.: изд. Наука). Данный эпиграф, как и Тектология А. Богданова («Всеобщая организационная наука»), имеют непосредственное научно-методологическое значение и для представленных в данной книге тем, — надо сказать, фундаментальных тем прогрессивной организации совокупной общественной жизнедеятельности по обективно назначенным и возникающим высшим целям, — в адаптации к окружающему миру и международному сообществу. Необходимость «общественно адекватной идеологии» — означает объективную необходимость изменений существующей идеологии, властвующей (или идеологического консенсуса политических партий), с целью конечного перехода к идеологии, адекватной фундаментальным основам прогрессивного воспроизводства и развития общества.

Тематика этой и последующих статей книги была инициирована, в основном, недавним видеорепортажем из российского поселка на Шпицбергене о подготовке его к встрече Нового года. Во время интервью с одной из гражданок был неоднократно показан, — думается, к удивлению многих зрителей (включая автора), монументально оформленный и достойно сохраняемый лозунг — Наша цель — коммунизм.

На естественно возникающий вопрос у многих зрителей — почему сохраняется этот монумент, думается, в сознании достаточно образованных граждан (особенно понимающих общественную ценность принципов коммунизма в великом опыте СССР) сразу же возникает и ответ — потому, что принципы коммунистической организации и развития социальной формации (от общины до поселка, города и страны) обеспечивают наиболее эффективное, — по использованию ресурсов, прежде всего, достижение высших целей этой формации в текущем и предстоящем развитии (в этом плане полезно вспомнить выводы многих ученых о значении «первобытного коммунизма» в успешном воспроизводстве и развитии ранних социальных формаций (общин). Надо заметить, что общественная эффективность функционального единения народа (названное в свое время «коммунистическим») в разнообразных общественно целесообразных деятельностях, направленных на достижение высших целей, хорошо проявляется и априори понимается именно в малых социальных формациях, — особенно при существовании их в суровых условиях, — как и в указанном северном поселке.

Отмеченный выше видеорепортаж и сам лозунг, — представшие в сознании автора в качестве репортажа о реально существующей физической модели успешной в суровых условиях социальной формации, сразу же вызвали осознание общественной актуальности и государственной важности научно-системного раскрытия социально-исторических и политических оснований возникновения и развития коммунистической идеологии, понятия «коммунизм» в общественном сознании, и соответствующей высшей цели общественного развития. Научная актуальность обусловлена, кроме прочего, новейшей историей СССР-России и продолжающейся идеологической неопределенностью. Для начала системных размышлений о бывшей и существующей идеологии обратимся предварительно к трактовке Коммунизма в «Новой философской энциклопедии» (НФЭ).

«КОММУНИЗМ (от лат. communis — общий) — 1) направление социально-философской мысли, некая гипотетическая модель, в которой нашли отражение вековечные мечты людей о совершенном и справедливом общественно-политическом устройстве; 2) социально-политическое движение, призванное реализовать эту модель на практике.

Коммунизм имеет общие корни с социализмом. По мнению большинства специалистов, коммунистические идеи в зародыше содержались уже в «Государстве» Платона, где обосновывалось государственное устройство, в котором управление осуществлялось бы философами, лишенными собственного имущества. Как считал Платон, если правители будут обладать собственностью и соответственно особыми интересами, то они утратят способность принимать беспристрастные, непредвзятые решения. Коммунистических по своей природе идей придерживались первые христиане, которые защищали и практиковали общинную собственность, рассматривая частный интерес как противоречащий духу своего учения.

Эти установки были довольно широко распространены в Средние века в монастырях и разного рода хилиастических, или милленаристских, сектах, приверженцы которых считали, что они в полной мере не смогут служить Богу, если их внимание будут отвлекать земные заботы. В тот период существовало множество мелких коммунистических общин, созданных на основе буквалистского толкования Священного Писания. У них коммунизм означал общественное устройство с коллективной собственностью, в котором материальные блага распределялись между всеми членами общества равномерно в соответствии с их потребностями. Коллективная собственность и соответствующее ей распределение материальных благ были призваны теснее привязать верующих к монастырю или общине и предотвратить всякие мысли об их самостоятельности и независимости, тем самым цементируя единство общины верующих».

Чтобы углубиться в осознание историко-политического развития коммунистической идеологии, данную статью надо, конечно, читать полностью. Приведем далее ещё несколько фрагментов, чтобы подчеркнуть отсутствие (до сих пор) научно-системного и, надо сказать, объективно необходимого для современной России (РФ, как Союза народов, развивающегося по общим высшим целям) научного (научно-политического) мышления.

«Главная заслуга в разработке зрелых идей коммунизма в современном смысле слова принадлежит основоположникам марксизма — К. Марксу, Ф. Энгельсу, В. И. Ленину, их приверженцам и последователям, которые рассматривали коммунизм как высшую общественную формацию, неизбежно и с естественно-исторической необходимостью наступающую вслед за капитализмом. Следует отметить, что в работах классиков марксизма нет сколько-нибудь развернутой характеристики конкретных социально-экономических и политических параметров социалистического и коммунистического общественного устройства. По сути здесь мы имеем дело не столько с теорией, сколько с критикой существуюшего буржуазного общества, а также с обсуждением путей и средств его уничтожения. По схеме марксистов независимо от формы государственно-политического устройства, будь то античные демократии, древнеримская империя, восточные деспотии, абсолютизм средневековой Европы или парламентские представительные демократии 19 в., содержание и смысл господства в т. н. эксплуататорском обществе остаются одинаковыми — это диктатура эксплуататорского меньшинства над эксплуатируемым большинством. В каждой из следовавших друг за другом формаций производительные силы контролировались незначительным меньшинством власть имущих, которые использовали свою экономическую власть для эксплуатации подавляющего большинства народа. Или, иначе говоря, в каждой из этих формаций существовали класс эксплуататоров и класс эксплуатируемых: при рабовладельческой формации это были рабовладельцы и рабы, при феодальной — феодалы и крестьяне, при капиталистической — буржуазия и рабочий класс.

Предназначение коммунистического устройства, утверждали основоположники марксизма, в том и состоит, чтобы разорвать этот замкнутый круг и создать бесклассовое общество, свободное от всякой эксплуатации человека человеком. Поскольку все конфликты и потрясения любого эксплуататорского общества коренятся в частной собственности на средства производства, главная задача коммунистов состоит в ее замене на общественную собственность. Общественная собственность предполагает равное распределение материальных благ согласно принципу «от каждого по возможностям, каждому по потребностям». <…>

Основоположники марксизма были убеждены в том, что в коммунистическом обществе благодаря «всестороннему развитию индивидов» исчезнут порабощающее человека подчинение разделению труда, различие между физическим и умственным трудом, преодолеется сам феномен отчуждения. Маркс утверждал, что в гражданском обществе в «своей ближайшей действительности» человек — мирское существо, имеющее и для себя,

и для других значение действительного индивида. В государстве же, где человек признается родовым существом, он лишен своей действительной индивидуальности. Отсюда, говорил он, вытекает «различие между религиозным человеком и гражданином государства, между поденщиком и гражданином государства, землевладельцем и гражданином государства, между живым индивидом и гражданином государства». Совершенно иное положение достигается при коммунизме, «где никто не ограничен исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует все производство и именно поэтому создает для меня возможность делать сегодня одно, а завтра другое, утром охотиться, после полудня ловить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике, — как моей душе угодно, — не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком». Т. о., преодолевается расщепление и индивидуализация личности, восстанавливаются первозданная целостность и единство разнообразных проявлений человеческой сущности, единой с родом.

Последующий опыт человечества показал утопичность и несбыточность этих идей и установок. К тому же обнаружилось, что в марксизме была заложена возможность полного растворения индивидуально-личностного начала в коллективном, будь то в гражданском обществе или государстве. Маркс был убежден в том, что человек может найти себя и освободиться, лишь став действительным родовым существом, что его спасение — в слиянии с родом, обществом. Однако в действительности стало очевидно, что невозможно избавиться ни от разделения труда, ни от отчуждения, ни от социальных и иных конфликтов и противоречий». <…>

Лит.: Волгин В. П. Развитие общественной мысли во Франции в XVIII веке. М., 1958; Каутский К. История социализма в монографиях, ч. 1—2. СПб., 1907; Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. — Соч., т. 4; Они же. Немецкая идеология. — Соч., т. 3; Энгельс Ф. Анти-Дюринг. — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20; Шахназаров Г. X. Цена свободы. М., 1994; Шумпетер Й. Капитализм, социализм, демократия. М., 1995; Before Marx: Socialism and Communism in France, 1830—48. L., 1983; Gray A. The Socialist Tradition: Moses to Lenin. L, 1946.

К. С. Гаджиев

Приведенные фрагменты и рекомендуемая литература показывают не только отсутствие системного мышления классиков и ведущих ученых об обществе и государстве, но и отсутствие в СССР, — по известным политическим причинам, научно-системного развития самого понятия «коммунизм» — можно сказать, высшего понятия в общественном, и главное, в государственном сознании, — как «ведущем и исполнительном» комплексе, объективно назначенном управлять развитием всего Союза народов и определять всю совокупную жизнедеятельность по достижению высших общественных целей.

Думается, историко-политическая этимология термина коммунизм хорошо понятна, поскольку она определилась объективно необходимыми и управляемыми процессами, — со стороны возникших и развивающихся социальных центров, комплексов управления (вождей, вождеств и государственных комплексов). Английское слово community, например, отражает общину, социальную общность в существующей формации. Эта этимология определила и научное обобщение (отражение) процессов информационного единения (соединения в мышлении) социально деятельных индивидов термином коммуникация.

К дальнейшему рассмотрению темы надо привлечь, таким образом, и соответстветствующие статьи НФЭ о Коммуникации, — научной и массовой, как функциональном средстве (процессном) установления информационной общности на базе общих инструментальных средств — прежде всего, языковых. Надо рассматривать также и процессы эволюционно-исторического развития в человечестве общесоциальных, полифункциональных коммуникаций, через возникновение и развитие языков, символов и образов культуры, через письменность и прочее информационное (инф.-техническое) развитие обществ. То есть надо рассматривать и научно-системное развитие понятий социальной формации (соц.-экон. формации) в общественном сознании, — от первичных общин до полноценного общества и сверхобщества — большого Союза народов (см. статьи Община и Общество в НФЭ).

В Философской энциклопедии 1983 г. статья Коммунизм начинается таким образом:

«КОММУНИЗМ (от лат. communis — общий), 1) ком­мунистич. общество, общественно-экономич. формация, закономерно посредством революц. преобразования общества сменяющая капитализм. Коммунистич. об­щество основано на обществ. собственности на осн. средства производства и предполагает высшее раавитие материального и духовного производства. Конеч­ной целью коммунистич. преобразования общества яв­ляется создание условий для всестороннего свободного развития каждого человека и всего общества в целом; 2) полный коммунизм, вторая (высшая) фаза ком­мунистич. общества; 3) науч. К. (науч. социализм) — марксистско-ленинская теория коммунистич. преобра­зования общества, включающая и теорию самого ком­мунистич. общества (см. Научный коммунизм); 4) раз­личные учения (утопич. К.), в к-рых в качестве цели и идеала выдвигается установление бесклассового об­щества, но в к-рых представления о таком общество и способах его достижения отличаются от науч. К.

Науч. теория коммунистич. общества была раз­работана классиками марксизма-ленинизма. Стано­вление и развитие этой теории в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина прошло ряд осн. этапов, к-рые определялись крупнейшими историч. событиями: европ. бурж.-демократич. революциями 1848—49, Па­рижской Коммуной 1871, переходом в кон. 19 в. от домонополистич. капитализма к империализму, Вели­кой Окт. социалистич. революцией, ознаменовавшей начало перехода человечества к коммунистич. обществ. формации.

В деятельности Маркса и Энгельса выделяются три осн. этапа: 1842—48, 1848—71, 1871—95. С момента перехода Маркса и Энгельса к материа­лизму и коммунизму (1842) начался процесс становления науч. представлений о будущем обществе. В их работах накладываются методология, основы науч. предвидения будущего, выявляется различие между бурж. и пролет. революциями, предстоящее коммунистич. преобразование общества рассматри­вается как длит. и сложный процесс снятия частной собственности и всех видов отчуждения, выдвигает­ся и развивается идея всемирно-историч. роли пролетариата как творца нового общества и выясняет­ся особая роль пром. пролетариата.

На основе материалистич. понимания истории Маркс и Энгельс обосновали необходимость коммунистич. преобразования общества, разработали целостную диалектико-материалистич. теорию коммунистич. об­щества; они выяснили материальные предпосылки, интернац. характер коммунистич. преобразований обще­ства, взаимосвязь изменения условий жизни, обществ. отношений и самих людей в процессе революции, высказали идею диктатуры пролетариата. С выходом в свет «Манифеста Коммунистич. партии» (1848) за­вершается период формирования марксизма и вместе с тем марксистской теории коммунистич. общества (подч. — А.В.).

Литература:

Маркс К., Энгельс Ф., Соч., тт. 1— 50, М., 1955—81; Ленин В. И., ПСС, тт. 1—55, М., 1967—70; Предметный указатель ко 2 изд. Соч К. Маркса и Ф. Энгельса, ч. 1, М., 1978, с. 331—61: рубрика «Коммунизм (обществ. формация), коммунистич. преобразование общества»; Справочный том ПСС В.И.Ленина, ч. 1, М., 1969, с. 248—49, 462—64, 628—32: рубрики «Коммунизм», «Переходный период от капитализма к социализму», «Социализм»; Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В. И., О научном К., М., 1967 3; Б у т е н к о А. П., Социализм как обществ. строй, М., 1974; его же, Концепция развитого социализма, ее формирование и сущность, М., 1978; Ирибаджаков Н., Развитое социалистич. общество, пер. с болг., М., 1974; Марксистско-ленинское учение о социа­лизме и современность, М., 1975; Г е л ь б у х Φ. Η., Ло­пата П. П., Развитое социалистич. общество: ист. место и осн. черты, М., 1976, Теория социалистич. строительства, М., 1976; Мороз И. А., Диалектика развития социализма. Проблема диалектич. противоположностей, К., 1978; Косолапов Р. И., Социализм. К вопросам теории, М., 1979 2; Развитое социалистич. общество: сущность, критерии зрелости, критика ревизионистских концепций, М., 19793; Развитой со­циализм и актуальные проблемы науч. К., M., 1979; Медве­дев В. А., Развитой социализм: вопросы формирования обществ. сознания. М., 1980· Мчедлов М. П., Социализм — становление нового типа цивилизации, М., 1980, Развитой социа­лизм: проблемы теории и практики, М., 1981.

Тема коммунизма, а в сущности — организационного совершенствования человеческого общества как такового в развитии по достижению высших целей, определяемых окружающими и внутренними условиями, и отношениями с мировым сообществом, с объективных позиций является перманентно актуальной в мышлении высших (ведущих) структур общественного сознания. Однако, как показывает великая история 19—20 веков и новейшая, тема принципиальных изменений парадигмы общественного развития занимала и занимает мышление этих структур в конкретных обществах лишь в тяжелые, напряженные периоды, связанные с большими общественными потерями. Ярким примером является, конечно, российский период 1990—2000 годов, показавший, однако, — как и во многих странах Европы, в переходе от коммунистической (социалистической) идеологии и парадигмы развития к рыночно-капиталистической (по образцам высокоразвитых капиталистических стран) полную интеллектуальную неготовность ведущих структур общественного сознания к общественно адекватной разработке вопросов общественной целесообразности такового перехода и, соответственно, вопросов научно-системного переопределения, целесообразного развития коммунистической идеологии. Эта история наглядно показывает повсеместное развертывание в тот период лишь политических процессов идейной борьбы в политэкономических элитах.

Тем не менее, глубоко научное мышление о полярно противоположных парадигмах развития, — коммунистической и рыночно-капиталистической, в сопоставлении их характеристик, положительных для общества и отрицательных, ущербных, продолжалось в индивидуальных исследованиях многих ученых. Автор данных строк, соответственно полученным в вузе знаниям и продолжительному опыту разработки и проектирования больших технических систем, приступил в начале 90-х годов к комплексным системным исследованиям природы (переосмысливая основные, фундаментальные законы и системные закономерности вещественных её оснований и живых составляющих, — см. авт. стр.). Научно глубокое переосмысление великого коммунистического опыта (в реализации начальной, социалистической стадии), по известным результатам опыта СССР было начато в свое время и на страницах интернет-ресурса (издания) «Академия тринитаризма» (АТ). В этом плане надо обратить внимание, прежде всего, на статьи В. Ю. Татура, в которых рассматривались социально фундаментальные основы организационного совершенствования человеческого общества по идеологической парадигме «коммунизма» [1; 2]. В первой статье (как части большой темы развития основ коммунистического совершенствования общества) рассматривается, главным образом, историко-политическое развитие собственности (от личной к обособленной, к частной, корпоративной, капиталистической и общественной, социалистической). Существенно дополняет научно-историческое познание указанного и других фундаментальных понятий, — формирующих идеологию общественного развития, и недавняя публикация Хохловой [3]. Во второй статье В. Ю. Татур, анализируя развитие основ коммунистического совершенствования общества, привлекает к своему критическому анализу взгляды А. А. Зиновьева, — сохраняющие некоторую актуальность и, надо сказать, государственную важность для исследований новейшей научно-политической истории СССР — России. Здесь видится целесообразным привести (для удобства читателей) несколько фрагментов из этой статьи, имеющих прямое отношение к рассматриваемой теме.

«В книге «Коммунизм как реальность» А.А.Зиновьев пытается не только осуществить научный (с его точки зрения) анализ советского строя как практическое воплощение коммунизма, но и разработать теорию коммунизма, опираясь на наблюдение за фактами советской действительности, а не на то, что должно было бы быть или хотелось бы видеть. Выводы, к которым он приходит после многих лет борьбы с реальным коммунизмом: с одной стороны, реальный коммунизм есть общество, далекое от совершенства (подч. — А.В.), а с другой, — он во многом превосходит западнизм. Советский период, по мнению А. А. Зиновьева, являл собой высшую точку в истории России. Последний вывод — это уже удар по советской России 80-х и ее гражданам, у которых нет лучшего будущего — все осталось в прошлом. И он добивает граждан СССР своей статьей «Почему я не вернусь в Советский Союз» (1984) [5]:

«Сегодняшняя Москва — это не то, откуда нас выбросили или откуда мы бежали сами. Хрущевские годы, вследствие которых мы оказались на Западе, были годами массового осмысления пережитой нами эпохи. И результатом их явилось еще более массовое разочарование в будущем. Хрущевская эпоха лишь сорвала покровы с того сооружения, которое построили в сталинские годы. Стало ясно, что оно построено на века, и мы уже ничего не можем в нем перестроить. Брежневская эпоха смела тех, кто ужаснулся построенному. В Москве для нас осталась лишь серая и унылая трясина жизни, но уже без тех, кто осознавал ее как трясину и хотел хоть как-то взбаламутить ее хотя бы из личного протеста против всего на свете. Возвращаться, повторяю, некуда. У нас не осталось корней в нашем собственном доме. Надо родиться заново и пережить что-то иное, очень значительное, чтоб осознать себя там своим. Для нас, детей нашей жуткой и беспрецедентной Эпохи, нет места здесь на Западе, — мы не можем играть чуждые нам роли в чуждом нам историческом спектакле. Но и возвращение в Москву для нас есть на самом деле отдаление от нее в бесконечность и навечно. Возвращаться некуда, возвращаться незачем, и уже не осталось ничего такого в тебе самом, что способно возвратиться».

Логик и социолог в 1984 г. даже не предвидел 1985 г. и тем более распад СССР. А почему? Потому что он мыслил исторически не связанными формами, изучал формы, а следовательно, не видел не только нового класса, но и его экономическую основу. Поэтому, идя вслед за пропагандой, называющей то, что строилось в СССР коммунистическим, считал советское общество классическим образцом «реального коммунистического общества», а не первым этапом господства класса бюрократии и торжества обособленной собственности. <…>

Реальная альтернатива западнизму может возникнуть только заново. Причем, она не может возникнуть сама по себе, стихийно. Она может возникнуть только как результат сознательно-волевой деятельности людей. И началом этой деятельности должно стать создание новой идеологии. Подчеркиваю: именно новой. Можно ориентировочно назвать её альтернативной. Я не хочу называть её коммунистической по следующей причине. Слова «коммунизм» и «коммунистический» приобрели в сознании людей настолько прочный дезориентирующий (негативный) смысл, что изменить его невозможно никакими разъяснениями. Почти все (за редким исключением), слыша или читая эти слова, заранее оказываются неспособными понять любые объяснения. Бороться с таким явлением бессмысленно.

Новая идеология априори окажется в такой ситуации. Как антизападнистская и как выдвигающая в качестве альтернативы западнизму идеал социальной организации, использующий позитивный опыт советского коммунизма, она будет восприниматься как преемница марксизма и советской идеологии. Но как исходящая из научного понимания реального коммунизма и западнизма, она должна выступить как преодоление марксизма и советской идеологии. Причем преодоление не как дальнейшее их развитие (модернизация), что исключено, а как отрицание. Тем самым новая идеология, будучи неприемлемой для западнистски настроенной массы людей, оказывается неприемлемой и для антизападнистски настроенной массы людей, мозги которых набиты марксистской идеологией и советской апологетикой (включая ностальгию по советскому прошлому). И тут уж ничего не поделаешь. Приверженцы новой идеологии могут появиться только из среды новых поколений…..

Допустим, что новое идеологическое учение создано. А станет ли оно фактически действующей идеологией, зависит от множества факторов, лежащих вне этого учения.

…. новая идеология вряд ли может рассчитывать на заметный успех изолированно от западных стран. Она должна создаваться как явление интернациональное, а не узко национальное.

Чтобы идеологическое учение смогло выжить и сыграть заметную роль, должна появиться организованная группа людей, которые принимают это учение как свои убеждения и готовы посвятить свои силы защите и пропаганде его. Тут требуется историческое терпение, ибо такая деятельность может принести желаемые плоды лишь через много лет, возможно — десятилетий…

У Партии Будущего цель эпохального масштаба, а именно положить начало борьбе человечества за социальный идеал, альтернативный западнизму» [16]» — (Идеология партии будущего. М.: Алгоритм, 2003 г.). Последний фрагмент статьи В. Ю. Татура об альтернативе «западнизму» наиболее близок рассматриваемой здесь теме и расширяет, углубляет её.

Указанные выше и многие другие научные размышления о великом опыте использования коммунистических идей, марксистской идеологии коммунизма в организационно-функциональном совершенствовании российского общества, в его стремительном развитии до известных масштабов и всестороннего могущества в качестве небывалого в мире Союза «коммунистически» обобщенных народов, несомненно, полезны для современного развития отечественного мышления «о главном». В то же время, как показывает новейшая история развития по заимствованной от враждебного Запада рыночно-капиталистической парадигме, всё громче «стучится в дверь» высших структур Необходимость системного мышления о Самости, — т. е. о сущности человеческого общества функционирующего в отечественном Доме (названном страной, Россией, РФ), мышления о более совершенной организации функционирования по объективно сохраняющимся и всё новым высшим целям. Поэтому перейдем здесь именно к таковым размышлениям, которые, надо сказать, уже подготовлены не только авторскими публикациями (с соответствующими выборками из научно-философского наследия), но и достаточно большим общим массивом научных изданий (многие из которых уже оцифрованы и имеются в инт.-библиотеках).

Соответственно теме статьи, видится полезным представить здесь, прежде прочих научных источников, думается, малоизвестную для многих современных ученых монографию английских ученых, исследовавших коммунистический опыт СССР — [4]. Надо обратить внимание и на то, что многие научно-исторические исследования по сверхбольшой теме общественной идеологии уже сделаны, конечно, и представлены теперь в цифровых форматах, удобных для научного усвоения и системно обобщающего мышления. Здесь видится полезным указать, прежде всего, на начальные исследования ведущего российского социолога начала 20 века В. М. Хвостова [5], на обобщения в развитии социалистической идеологии [6] и научно-политические исследования советского социолога С. Г. Кара-Мурзы и Г. В. Осипова [7—11], а также на работы ведущего западного исследователя И. Валлерстайна [12]. Видятся полезными также, для современных системных обобщений, исследования самой идеологии, — как интеллектуального феномена в развитии всего человечества, например — [13—16], и многие историософские исследования российских мыслителей, которые обусловили современное философское мышление в направлении «философии хозяйства» (народного, национального хозяйства) — [17; 18]. Здесь мы сосредоточим внимание, главным образом, на всеобщих процессах общественного развития обусловленных естественными основаниями и всеобщими системными закономерностями, а также взаимовлиянием и противоборством двух основных в общемировом развитии идеологий и парадигм — идеологий либерализма (индивидуализма) и социализма (коллективизма) [15], и соответствующих парадигм — рыночно-капиталистической и социалистической, — в сущности «социально системной» (как выясняется по опыту авторских исследований).

Рассматривая историческую и этнографическую литературу и сосредоточившись на системном плане исследований (используя системную оптику, как принято уже говорить), мы хорошо видим, что во всем человечестве, от истоков социогенеза, происходили процессы образования и развития антропосоциальных целостностей (АСЦ), «живых целостностей» высшего эволюционного уровня [19]. Базовую основу при этом составляли процессы, которые надо обозначить (научно обоснованно, согласно лат. community) коммунитарными процессами (по этимологии аналогично гуманитарным, согласно совр. науке). Они возникали и развивались, в свою очередь, на базе множества общих естественных средств, включая естественные характеристики и потенции индивидов, в экологических условиях существования и общего развития. Среди них мы видим ведущую роль (детерминанты) интеллектуального развития человека и, соответственно, выработку им общих информационных средств, — сразу же обретающих функциональный характер в развитии коммунитарных процессов.

Ограничиваясь рамками статьи, обратим внимание далее на главное в историческом развитии АСЦ. Но прежде, надо сделать следующий вывод после системного рассмотрения начальных коммунитарных процессов. Эти процессы, надо сказать, эволюционно предписаны для АСЦ как процессы начального и развивающего формирования целостной живой организации антропосоциального типа, антропосоциальной живой системы. Они характерны в эволюции всех живых целостностей (организмов), — не только физически цельных, но и физически распределенных, в которых функциональная целостность обеспечивала эволюционные преимущества (их мы видим теперь не только в естественной природе, но и в общественном развитии).

Рассматривая дальнейшее общественное развитие, мы видим развитие процессов локального характера по формированию семейных хозяйств и обеспечению их развития, с обособлением (социальным отчуждением) их от всеобщего развития АСЦ, — увеличивающимся по мере роста этих хозяйств. Поскольку они росли и стремительно (в историческом масштабе) увеличивались посредством известных корпоративных процессов на базе общих для АСЦ средств, то надо видеть, что многие из них по характеру деятельности и поглощению общих ресурсов АСЦ были явно ущербными для развития всего общества. Думается, надо отнести таковые процессы к социально онкологическим процессам (создающим значительную материально-энергетическую и прочую нагрузку для АСЦ, — согласно этимологии от онко). Хотя все они и отражены в последующей экономической науке иными известными понятиями, в истории зарождении и развитии капитализма (в обогащении народов, по А. Смиту и др.), но в своей сущности они именно социально онкологические. Как показывает история развития хозяйственной жизнедеятельности (эко-номической), эти процессы были обусловлены процессами развития отношений так называемой собственности в хозяйствах [20] (см. также исследования М. Вебера) под действием развития обменных процессов, функциональных средств названных деньгами (от первичных естественных средств их реализации) и соответствующих общественных отношений. В этом плане вспоминаются также размышления Аристотеля о «хрематистике» (которую он, обоснованно, — по результатам ее развития в Др. Греции, не включал в «экономику» как социально нормированную хозяйственную деятельность) и об ограничении личного потребления, накопления благ «средним», достойным уровнем [20] (что было реализовано, в конце концов, через многие века в СССР, с известными научными «недоработками»).

Системно анализируя эволюционно-историческое общественное развитие, надо видеть не только кратко отмеченные процессы формирования и развития информационно-функциональной целостности обществ и контр-процессы распределения, деградации целостности (по специализации и обособлению деятельностей и хозяйств, производственных и прочих корпораций), но и процессы совершенствования существующих и все новых, создаваемых посредством интеллектуальной деятельности специализированных и общих средств общественного развития, от малых инструментальных до технологических и системных, общесоциальных и государственных. В этом плане надо вновь (как и в прежних публикациях автора) отметить, что человеческому обществу эволюционно, «её величеством» Природой, предписано самосовершенствование, — целостное, взаимообусловленное совершенствование человека и общества посредством развития человеческого интеллекта и общего информационного развития, — в отличие от эволюционного совершенствования «организмов» в конкурентной борьбе (надо заметить, что на Западе установились принципы конкурентной борьбы в общественном развитии, — ошибочно укрепленные в научно-философском плане Г. Спенсером, под воздействием бурно прогрессирующего экономического развития того периода). Таким образом, системное осознание многовекового опыта общественного развития приводит нас, наконец (чему содействуют тенденции развития мирового сообщества), к научно-философской актуализации понятия «совершенство», которое на авторский взгляд надо считать социологической категорией.

К сожалению, современная философская энциклопедия рассматривает это понятие, можно сказать, упрощенно и главным образом антропологически (по специализации её автора). Вот как она начинается и заканчивается:

«СОВЕРШЕНСТВО — понятие, выражающее идею высшего образца, с которым соотносятся цели и результаты предпринимаемых человеком усилий. Под совершенством может пониматься также практическая пригодность вещи для определенных целей, достигнутость поставленной цели, свершенность замысла, высшая степень развития и, наоборот, лаконичность, простота, гармоничность. С антропологической точки зрения, представление о совершенстве соотнесено с опытом удовлетворения и неудовлетворенности потребностей (Г. Лейбниц, 3. Фрейд). С аксиологической точки зрения, при которой мир ценностей берется как данность, безотносительно к его становлению, идея совершенства воспринимается как трансцендентная человеку и вменяется ему в исполнение в качестве извне данного стандарта. С теологической точки зрения, идея совершенства исполнена в Божестве. <…>

Совершенствование начинается с осмысления себя и своего места в мире и предположения о своем несоответствии идеалу, т. е. о собственном несовершенстве (Августин). Отсюда следует важный вывод о пути к совершенству: личность отвергает наличное в себе ради желанного и требуемого возвышенного.

В религиозной мысли этот процесс представлен в контрастных понятиях преодоления плоти, умирания во плоти и обожения. Самосовершенствование как практическая задача человека опосредовано рядом моментов внутреннего нравственного опыта — стыдом, чувством вины, покаянием, смирением, — которые человек должен пережить, чтобы действительно продвинуться по пути к совершенству.

Лит.: Татаркевич В. О счастье и совершенстве человека. М. — Л., 1981, с. 336—58: Hurka Th. Perfectionism. N. Y.-Oxf., 1993. — P. Г. Апресян».

Однако, антропологическое понятие совершенства, с научно-философских позиций надо, несомненно, определять после определения его по отношению к обществу в целом, — к антропосоциальному, сверхсложному объекту, в котором существует и осуществляет свою жизнедеятельность, свое развитие человек, — которое объективно требует управления со стороны высшего общественного разума по критериям общественной рациональности и общественной целесообразности. То есть данное понятие надо относить к категориям в научном познании живой природы, человека и человеческого общества, и соответственно, мышления общества о своей организованности по высшим целям предельно надежного существования и целесообразного развития в окружающем мире, в отношениях с мировым сообществом. Попытаемся сделать наиболее краткое определение этой категории в наиболее обобщенном, системном ее понимании.

Совершенство является всеобщей интегральной характеристикой объектов живой природы и процессов их образования, развития. Она раскрывает их содержательные, качественные, функциональные и потенциальные свойства в отношениях с окружающим миром (его объектами), которые обеспечивают надежное существование и целесообразное развитие изучаемого объекта, в т. ч. развитие отношений и взаимодействий с другими. Для человека, как структурно-функциональной Единицы общества, эта характеристика (по объективному предназначению от истоков социогенеза) отражает полифункциональное совершенство, — в индивидуальном, семейном, коллективном (корпоративном) специализированном развитии и в развитии деятельностей по высшим общественным целям, — обозначенных словом «служба». Понятие совершенства стало использоваться, с некоторых пор и в сравнительных оценках многих социальных объектов и процессов их организации/реорганизации, наравне с понятиями эффективности, оптимизации, рационализации и модернизации.

Поиск наиболее общих (научно интегральных) определений совершенства в советской энциклопедии (БСЭ) и в современной российской (БРЭ) показал, что в советский период научно-философского развития эта тема не рассматривалась официальными учеными, — и думается, потому что её относили к религиозной философии. Об этом как раз и говорит БРЭ. Поиск в ней показал, что понятие совершенства представлено в ней только статьями (направлениями) относящимися к философско-религиозному познанию, такими как Благо, Ламаркизм, Перфекционизм, Стоицизм, Те́одице́я и другими, раскрывающими соответствующее наследие общественного мышления. Наиболее близкими к данному введению следует считать, очевидно, статьи Ламаркизм и Стоицизм.

Краткая, но емкая статья о стоицизме представлена этическим словарем И. С. Кона (4-е изд. 1981 г.). Вот краткие её фрагменты:

«Учение С. отразило в себе глубокий кризис античного об-ва, умонастроениями его слоев, не видевших путей изменения общественных отношений к лучшему. Идеи стоической морали были затем восприняты христианством (Грех, Фатализм, Эсхатология, Терпимость, Смирение) и стали служить оправданию эксплуатации и социальной несправедливости. В дальнейшем С. стали называть моральный принцип жизни, предполагающий аскетическое ограничение потребностей (Аскетизм), строгое соблюдение моральных требований даже в неблагоприятных обстоятельствах, смирение перед враждебными жизненными условиями, принятие ударов судьбы и отказ от борьбы за осуществление личных интересов. … Отвергая официальную буржуазную мораль, дух приспособленчества и потребительства (Нигилизм), предписывая людям самоотверженность, принцип С. одновременно исключает исторически обоснованную уверенность в революционном преобразовании общественных отношений, а потому вменяет людям пассивное отношение к социальным условиям и, кроме того, ограничивает их нравственную задачу лишь личным самосовершенствованием (Самовоспитание). Моральные установки С. нацелены на выработку у личности способности противостояния враждебному миру отчуждения путем самодисциплины и исполнения долга. С. допускает лишь слепую веру в моральное преображение людей, в утопические проекты переделки общественных отношений путем ограничения развития науки, техники и потребления, внедрения „новой этики“, построенной на внеклассовых принципах взаимопомощи, любви и ненасилия. … Коммунистическая нравственность, хотя она и требует от людей стойкости и мужества, а в определенных обстоятельствах самопожертвования и героизма, отрицательно относится к С. как общему жизненному принципу. Аскетическому ограничению потребностей людей она противопоставляет борьбу за возможно более полное их удовлетворение, социальной пассивности — деятельное отношение к жизни об-ва (Активность)».

В шестом издании словаря, под ред. А. А. Гусейнова и И. С. Кона (1989 г.), данная статья полностью переработана (ввиду известных политических преобразований), но в ней есть всё же сведения, сохраняющие актуальность и в современный период, например:

«Мудрец (как духовно, интеллектуально совершенный человек, — А.В.), образ к-рого в этике С. выполняет функцию воплощенной добродетели, нормативной модели, стремится к предпочтительным действиям, но не идентифицирует себя с ними. Он готов к любому повороту событий, никогда не теряет присутствия духа и, если случится, безропотно погибнет под развалинами мира. Он не признает иного счастья, кроме внутренней стойкости, независимости духа. С. учит как должное принимать любые, даже самые жестокие удары судьбы. Эта покорность служит источником внутренней силы и гордости стоического мудреца, т. к., согласно С., космосом правит разум, и все происходящее в мире в конечном счете имеет благостный, добрый смысл. Поэтому, покоряясь судьбе, человек приобщается к разумности мира. С. возвышает всеобщего человека над конкретным человеком, гражданина космоса — над эмпирическим индивидом с его телом, семьей, родиной и т. д. Т. обр., для С. характерен космополитический взгляд на человека. Космополитизм стоиков сочетался с проповедью обязанностей перед собственным народом и государством. Они обосновывают необходимость ставить общее благо выше личного, активно участвовать в общественных делах, … <…>

С. как целостное этическое мировоззрение — продукт классовой цивилизации, но в нем содержится непреходящее рациональное содержание, овладение к-рым может дать духовную опору человеку, оказавшемуся перед лицом непоправимой жизненной трагедии. Идеи С. претерпели эволюцию и в творчестве поздних (или римских) стоиков (Сенеки, Эпиктета, Марка Аврелия) приобрели моралистический оттенок. Они представлены в творчестве А. Боэция, Монтеня, Р. Декарта, Спинозы, Канта и мн. др. философов».

Статью в 4-ом издании словаря надо считать наиболее близкой к данному Введению. Завершить обзор целесообразно рассмотрением философского энциклопедического словаря 1983 г. под ред. Л. Ф. Ильичева и др., — наиболее емкого в отношении рассматриваемого понятия (это рекомендуется сделать и всем заинтересованным читателям). Этот словарь совмещает в себе как избранное наследие философско-религиозного мышления, так и научно-философского мышления 20 века, определившегося в основном коммунистической идеологией. Он представляет в основном взгляды на нравственное совершенствование человека, на его самосовершенствование и на совершенствование как постоянный информационно-вещественный процесс в общественном развитии, — в сущности, развития дипольного базиса общества. Но в некоторых статьях приводит, всё же краткие фрагменты прошлого мышления о совершенствовании общества в целом. Например, в статье об английском философе-идеалисте Брэдли (Френсис Герберт) говорится: «Общество, по Б., не сумма индивидов, а организм, со­вершенствованию к-рого служит мораль и религия».

В статье Культура приведены такие слова: «В позднерим. эпоху, наряду с представлениями, передаваемыми осн. смыслом слова „К.“, зародился, а в ср. века получил распространение иной комплекс значений, пози­тивно оценивавший гор. уклад социальной жизни и более близкий к возникшему позднее понятию цивили­зации. Слово „К.“ стало ассоциироваться с признака­ми личного совершенства. В эпоху Возрождения под совершенством К. начали понимать соответствие гуманистич. идеалу человека, а в дальнейшем — идеа­лу просветителей».

О взглядах Ламарка (Жан Батист) говорится: «В своих последних работах Л. подошёл к идеи эволюции, высказывал мысли о единстве происхожде­ния растит. и животного мира, о постепенном совер­шенствовании материи. Как сенсуалист Л. считал, что внеш. мир отражается на „мозговом экране“. В этике исходил из позиций гедонизма, отводя вместе с тем значит. роль обществ. интересу. Развитие общества определяется, по Л., деятельностью выдающихся лю­дей и успехами просвещения. Л. был сторонником просвещённого абсолютизма. Филос. идеи Л. оказали значит. влияние на Дидро, Гольбаха, Гельвеция и др. материалистов».

В статье Лейбниц, среди прочих «априорных» прин­ципов бытия», — по Лейбницу, отмечается: «4) оптимальность (совершенство) данного мира как достаточное основа­ние его существования. Совершенство действит. мира Л. понимал как «гармонию сущности и существования»: оптимальность отношений между разнообразием су­ществующих вещей и действий природы и их упоря­доченностью; минимум средств при максимуме результата. Следствиями последнего онтологич. принципа является ряд др. принципов: принцип единообразия законов природы, или всеобщей взаимосвязи, закон непрерывности, принцип тождества неразличимых, а так­же принципы всеобщего изменения и развития, просто­ты, полноты и др.».

Наконец, в статье словаря Ленин мы читаем:

«Будучи уже больным, Л. продиктовал ряд докумен­тов («Письмо к съезду», «О придании законодат. функ­ций Госплану», «К вопросу о национальностях…»), в к-рых рассмотрел важнейшие вопросы внутр. полити­ки, предложил предпринять «…ряд перемен в нашем политическом строе» (там же, т. 45, с. 343), укрепить единство партии, усовершенствовать парт. и гос. аппа­рат (подч. — А.В.). Особое значение Л. придавал правильной нац. политике, указывая на её значение не только для Сою­за Сов. Республик, но и для колон. и зависимых наро­дов. К янв. — февр. 1923 относятся последние статьи Л.: «О кооперации», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «О нашей революции», «Лучше меньше, да лучше». В них Л. вновь обратил внимание коммунистов на вред догматич., педантского подхода к марксистской теории (подч. — А.В.), призвал их глубже овладевать революц. диалектикой. Подчёркивая общие и специфич. черты социалистич. революции в России, Л. показал, что страна имеет все необходимые предпосылки для построения бесклассо­вого общества».

Далее надо бы рассмотреть, конечно, и статью «Марксизм-ленинизм», — в которой говорится как раз о соответствующей идеологии, но, ограничиваясь рамками статьи и учитывая осведомленность многих читателей об историческом опыте её использования в СССР, рекомендуется сделать это заинтересованному читателю. А здесь видится целесообразным перейти к предварительным выводам в этом плане, связанным с понятием «совершенство». Думается, не требуют особого пояснения следующие исторические факты. Хотя это корневое слово часто употреблялось в высказываниях политических лидеров и в партийных, государственных документах, понимание объективно требуемого совершенства человека, трудового коллектива, предприятия, учреждения и т. д., вплоть до ЦК КПСС научно не определялось адекватно высшим целям и задачам общественного развития, да и сами цели определялись часто властно-волевым образом. Хотя в указанной выше статье и говорится о совершенствовании «аппаратов» партии и государства, но научное (академическое) обеспечение этого совершенствования не было организовано и не осуществлялось (особенно в период подготовки пресловутой «перестройки»). Можно сказать, что и сама тема «совершенства» применительно к общественному развитию не могла быть поставлена кем-либо из ведущих ученых, поскольку имелось «верное и вечное» программное Учение — «Марксизм-Ленинизм». Так что вернемся здесь к научно-системному рассмотрению глобальных социальных процессов совершенствования во всемирном общественном развитии, а читателю порекомендуем продолжить изучение указанного энциклопедического словаря, поскольку он дает много актуальных и важных сведений в этом плане, хотя и не указывает на какой-либо источник (по поиску автора) общего определения понятия «совершенство». Например, в статье «Научно-техническая революция» говорится:

«Капиталистич. общество ограничивает возможности, открываемые Н.-т. р. для развития самого человека, а зачастую обусловливает их реализацию в уродливой форме (стандартизация образа жизни, «массовая куль­тура», отчуждение личности).

Для социалистич. системы Н.-т. р. является естеств. продолжением коренных социальных преобразований. Мировая система социализма сознательно ставит Н.-т. р. на службу социальному прогрессу. В условиях соци­ализма Н.-т. р. способствует дальнейшему совершенст­вованию социальной структуры общества и обществ. отношений, создаёт условия для повышения общекуль­турного и науч.-технич. уровня трудящихся и тем самым является важнейшим средством всестороннего раз­вития личности. Истолкование сущности и социальных последствий Н.-т. р. является полем острой борьбы марксистско-ленинской и бурж. Идеологий. <…>

Основоположники марксизма-ленинизма неоднократ­но указывали, что коммунизм и наука неотделимы, что коммунистич. общество будет обществом, обеспечиваю­щим полное раскрытие способностей всех своих членов и полное удовлетворение их высокоразвитых матери­альных и духовных потребностей на основе высших до­стижений науки, техники и организации. Как для по­беды коммунизма необходимо макс. использование воз­можностей Н.-т. р., так и Н.-т. р. нуждается для своего развития в дальнейшем совершенствовании социалистич. обществ. отношений и их постепенном перерастании в коммунистические».

Далее полезно рассмотреть статью Организация, в которой мы находим, например, такую фразу: «Ленинские идеи получили дальнейшее развитие в теоретич. и практич. деятельности КПСС, к-рая постоянно исходит из то­го, что сама природа социалистич. строя требует мак­симальной О. всех сторон обществ. жизни, подчинения их сознательно планируемым преобразованиям. Этой цели служат широкие мероприятия по совершенство­ванию управления экономикой и социальным разви­тием, а также деятельность массовых обществ. О. и производств. коллективов».

И статью Пережитки (предыдущего развития общества), — являющуюся до сих пор высоко актуальной, судя, например, по таким словам:

«Развенчание и преодо­ление П. прошлого (особенно частнособственнических и националистических) — условие успешной борьбы с чуждой социализму идеологией.

Преодолению П. способствуют: совершенствование всех сторон экономики, культуры, социального управ­ления; развитие социалистич. демократии и укрепле­ние законности и правопорядка; повышение уровня образования и культуры (в т. ч. политической и правовой) всех членов общества; усиление идейно-воспитат. работы с учётом особенностей социальных групп и слоев социалистич. общества, выработка коммунистич. мировоззрения у всех людей. Формирование нового человека и совершенствование социалистич. обществ. отношений, социалистич. образа жизни, создание ат­мосферы всеобщей нетерпимости по отношению к П. прошлого ведут к их полному исчезновению».

Далее полезно рассмотреть статьи Право, Прогресс и другие, представляющие взгляды и многие составляющие коммунистической идеологии, связанные с понятием совершенство, процессами совершенствования.

Мысленно возвращаясь в рассматриваемом плане к естественным живым целостностям (организмам), которые были научно-системно представлены (думается, впервые) коллективным научным трудом немецких ученых, — неоднократно указанным автором в предыдущих публикациях — [21], и работами П. К. Анохина [22; 23], других советских ученых (И. И. Шмальгаузен и др.), мы хорошо видим научную обоснованность и актуальность системного рассмотрения (анализа) типологии процессов совершенствования в эволюции организмов, — как естественных живых организаций (живых систем, в научно формализованном их отражении), и в развитии социальных организаций, — как искусственных, искусственно организуемых/реорганизуемых на базе естественных оснований. Мы сразу видим, что все процессы совершенствования начинались во всем человечестве с коммунитарных процессов и развивались в последующем благодаря их закреплению, определенному развитию теми или иными средствами, в т. ч. через множество обратных связей. Эти процессы зародились еще в стайном, предобщественном периоде человечества и получили ускоренное развитие посредством искусственной выработки (на естественной основе) важнейшего для последующего развития стайных и семейных формаций информационного средства, которое было названо «языком» (от основного естественного элемента формирования звуковых сигналов). Думается, именно естественные элементы (основы) формирования и функционирования «языкового аппарата» обусловили вывод многих ученых о естественном происхождении человеческого языка (который попал и в соответствующие словари). Однако факт того, что естественные основы языка во всем человечестве общие, а развившиеся языки совершенно разные, говорит не о естественном, а об искусственном, интеллектуальном происхождении человеческих языков, как важнейших информационных средств в первичных коммунитарных и во всех последующих процессах совершенствования человеческих обществ, — как искусственных, сверхсложных живых объектов (АСЦ) нашего мира. Надо заметить, — в связи с научной неадекватностью современного термина и понятия ИИ, что и интеллект человека развивался и развивается искусственным образом, — на базе искусственных языков и многих уже внешних искусственных средств, факторов общественной жизнедеятельности, — по специализированным направлениям.

Здесь уместно отметить также, что термин живой (-ая, -ое) возник на базе отражения в сознании человека, — в сопоставлении с собственным движением (обусловленном жизнью), главное жизненное свойство всех объектов названных организмами (существующих благодаря эволюционно организованному комплексу процессов, названному «жизнью») — интегральное свойство, названное самодвижением. Научное изучение организмов позволило выявить источники и процессы, обеспечивающие их самодвижение [21]. Это так называемые энергоносители и процессы их преобразования (биофизические, химические, информационные) в движение «исполнительных органов». Таким образом, «живыми» являлись и являются в современном обществе (что лучше видно при взгляде «сверху») не только главные «структурно-функциональные Единицы» — люди, «кадры» (ЧСФЕ), но и великие уже множества технических объектов различного функционального, общественного назначения (потребляющие те или иные энергоносители), — к тому же, снабженные уже тем или иным (по специализации) «искусственным интеллектом» (техно-интеллектом), с использованием системных и прочих аналогий с человеческим. Соответственно, и всё общество как живую антропосоциальную целостность, — оснащенную техникой, необходимо системно рассматривать и анализировать, научно и практически совершенствовать, — как предписано «её величеством» Природой!

Теперь важно видеть, что выполнение этого объективного Предписания общественно целевым образом, то есть постановкой всеобщих для жизнедеятельного народа высших целей, задержалось на многие тысячелетия. Точнее, объективно необходимое совершенствование происходило, можно сказать, косвенно, посредством индивидуальной и коллективной (корпоративной) деятельности по целям так называемого экономического развития (см. всемирную историю) и развития «силового» могущества, соответственно международным отношениям и силовым взаимодействиям. Ввиду существенного отставания в развитии научно-философского (мудрого) самопознания повсеместно господствовали религиозные мировоззрения, лидеры религиозных учреждений и лидеры общесоциальной, затем социально-экономической и государственной Власти. А в плане экономической жизнедеятельности, ее организации и развития повсеместно господствовал императив всемерного и безграничного обогащения средствами жизненного комфорта, всё большего его роста (см. всемирную историю). Думается, в современный период не надо уже более подробно рассматривать и анализировать развитие той или иной общественной идеологии (в организации и осуществлении общественного развития), — примерно до 19 века она развивалась на основе указанных выше и других процессов. И лишь в 19 веке стали появляться и развиваться идеи совершенствования общества в целом [5; 6; 24]. Однако, ввиду сохраняющегося отставания в научно-философском самопознании, — по причинам известного политического торможения и блокирования его, эти идеи требовали для своего воплощения в общественной жизни революционной политической борьбы с существующей Властью. Великий успех в этом плане произошел, — неожиданно для европейских мыслителей, в России, благодаря адекватно подготовленным, — нравственно и в других отношениях, политически активным деятелям — «социалистам», революционерам и «Ленинской гвардии» (см. историю российского развития социалистических идей и коммунистической идеологии).

Здесь надо ограничиться, однако, раскрытием главного. А оно состоит в том, что коммунистическая идеология не получила в СССР научного развития, точнее научно-системного преобразования, возвышения до «теории рационально-совершенного общества» (хотя в официальном политическом сознании и появились формальные теоретические описания «научного коммунизма» и соответствующие научно-политические публикации, документы). Коммунистическая идеология, хотя и привела к стремительному развитию СССР, но в научном плане была существенно ограничена ввиду догматизации «марксизма-ленинизма» и политического закрепления его в качестве «вечно верного» Учения. Это обусловило блокирование всего научно-философского самопознания на базе развития научных знаний о живой природе и человеке (см. требование «партийности» науки и пр.). Да и частичное научное самопознание было жестко «зашорено» марксистско-ленинской идеологией, взглядами и жестким контролем государственных и прочих партийных лидеров, — недостаточно образованных в социально-гуманитарном плане. Научно-системные исследования смог позволить себе лишь «учитель партии» В. Г. Афанасьев (см. соотв. работы неоднократно указанные автором в предыд. публикациях), — и то лишь с конца 60-х, остальные ученые находились под жестким партийным контролем (очевидно, именно это существенно задержало общее научно-философское, системное самопознание до 70-80-х годов, — с сохраняющейся идеологической скованностью). Надо сказать, и сам термин «коммунизм», — введенный классиками и закрепившийся при существенном недостатке научных знаний об обществе как таковом, под действием необходимости коммунитарных (объединительных) процессов в массовом пролетарском движении, был и остается неадекватным сущности объективно необходимого комплексного, целостного совершенствования общества.

Критический анализ коммунистической идеологии и развития «партии власти», надо сказать, сковавшей организационное (системное) совершенствование всего общества, составляет, конечно, отдельную, большую тему. Здесь надо, однако, обратить внимание на особо важное, «всё определяющее» блокирование, связанное с догматизацией и формализацией марксистко-ленинского понятия «базис и надстройка», — в сущности, фундаментального понятия общественной формации, а с совр. науч. позиций понятия дипольного базиса — вещественного, материально-технического и информационного, в качестве сложноструктурированной Ноосферы (см. соответствующее направление в познании общественного развития).

В современном системном видении мысли классиков в этом направлении отражали, в сущности, этот дипольный базис как всеобщий организационный закон в эволюции и развитии «живых целостностей», который перешел (через человека) и в антропосоциальную целостность. Наиболее хорошо он виден в начальном развитии социальных формаций и в человеке, в его развитии до состояния высокодеятельного Творца (в функциональной целостности со своим естественным и материально-техническим базисом, инструментарием). Однако, это тоже отдельная, большая и остроактуальная уже тема, и не только для России, поэтому здесь надо всё же привести несколько фрагментов соответствующей статьи в указанном выше «Философском энциклопедическом словаре» и предложить заинтересованному читателю, думается, интересное погружение в эту тему.

«БАЗИС И НАДСТРОЙКА, категории исторического материализма, характеризующие структуру обществ.-экономич. формации и качеств. своеобразие составляю­щих её обществ. отношений, процесса их диалектич. взаимодействия. По определению К. Маркса, «совокуп­ность… производственных отношений составляет эконо­мическую структуру общества, реальный базис, на ко­тором возвышается юридическая и политическая над­стройка и которому соответствуют определенные фор­мы общественного сознания» (Маркс К. и Эн­гельс Ф., Соч., т. 13, с. 6—7). В. И. Ленин подчёр­кивал, что осн. идея материалистич. понимания исто­рии «состояла в том, что общественные отношения делят­ся на материальные и идеологические. Последние представляют собой лишь надстройку над первыми, складывающимися помимо воли и сознания человека, как (ре­зультат) форма деятельности человека, направленной на поддержание его существования» (ПСС, т. 1, с. 149). <…> Надстройка (Н.) как целое включает в себя идеологич. (политич., правовые и др.) отношения, связанные с ними взгляды, теории, представления, иллюзии — т. е. идеологию и психоло­гию различных социальных групп или общества в це­лом, а также соответств. орг-ции и учреждения — гос-во, политич. партии, обществ. орг-ции и т. д. <…>

Н. выполняет в обществе важнейшие социальные функции. Господствующая Н. выражает и закрепляет экономич. отношения собственности данного общества. Но в каждом классово антагонистич. обществе сущест­вуют элементы Н., выполняющие по отношению к породившему их Б. разрушит. функции, способствующие рождению нового Б. Выполняя свои социальные функ­ции, Н. всегда является активной силой, обратно воз­действующей на Б. Поэтому было бы упрощением и вульгаризацией историч. материализма рассматривать связь Б. и Н. как однонаправленную. На самом деле между ними существует диалектич. взаимосвязь и взаи­мозависимость. Н., раз возникнув, начинает оказывать обратное воздействие на Б., а следовательно, и на всё общество, включаясь в процесс развития общества как относительно самостоят. фактор, имеющий свои специфич. законы генезиса, функционирования и раз­вития. Так, прогрессивная идеология как важнейший эле­мент Н., овладевая массами, становится могучей мате­риальной силой, способствуя прогрессу общества, и напротив, реакц. идеология ведёт к задержке развития, а то и к величайшим человеч. трагедиям (человеконенавистнич. идеология фашизма, империалистич. идеоло­гия, защищающая интересы монополистич. капитала, агрессию и милитаризм, расистская, националистиче­ская и шовинистическая идеология).

Социалистич. Б. и Н. качественно отличаются от Б. и Н. всех предшествующих формаций как по содержа­нию, так и по характеру возникновения. <…>

Утверждение Б. и Н. развитого социалистич. общества получило выражение и закрепление в Конституции СССР, в к-рой чётко охарактеризованы экономич., социальная и политич. системы развитого социализма, раскрыты их взаимосвязь и взаимообусловленность».

Сокращая краткое обоснование научной и государственной (по значению государства в управлении общественным развитием) актуальности тематики «целостного совершенствования общества (страны)», рассмотрим далее, — для начального научно-системного мышления, исторически сложившуюся всеобщую типологию соответствующих процессов. Видится целесообразным предварительно раскрыть верхний, глобальный для всего человечества уровень и перейти к современной типологии множества процессов совершенствования, реальных и объективно необходимых, по достигнутым через многие тысячелетия результатам всестороннего общественного развития.

Как хорошо видно по множеству научно-исторических исследований, глобальные процессы совершенствования общественных формаций (АСЦ) определились следующими специализированными (по своей природе и потребностям, осознаваемым общественными лидерами) направлениями:

— Эко-адаптационное (по реальным жизненным условиям и взаимодействиям различного характера с окружающими природными объектами и социальными формациями);

— Информационное (начиная с языков, изобразительного искусства, начальных видов культурной деятельности и письменности);

— Гуманитарное (начиная с нравственных отношений, от начальной взаимопомощи, содействий и начального «врачевания»);

— Коммунитарное (начиная с образования малых функционально-целевых групп в различных процессах общей и локальной адаптации, гомеостатирования и целевого развития жизнедеятельности);

— Энергетическое (начиная с примитивных инструментов и механизмов, «приручения» огня и водных потоков);

— Производительное (по всем направлениям общественного развития и совершенствования);

— Гео-логистическое (локальное и по международным взаимодействиям);

— Материально-техническое (начиная с природных материалов и простых механизмов).

Надо рассмотреть теперь, в системном обобщении и на основе данной типологии особенности реального совершенствования сверхбольшого «советского» общества, СССР. Некоторые работы в этом плане уже отчасти сделаны, — не столь давно, но с другими целевыми подходами. Например, наиболее профессиональными надо считать коллективную работу ученых ИФ РАН, представленную социальным философом Ю. Г. Канаршем [25] (название которой было определено, почему-то, популярным на Западе термином «модернизация», вместо реально осуществленного «совершенствования»), и работу [26]. Из великого опыта СССР, особенно из опыта всенародной вооруженной борьбы с фашистским нашествием мы видим теперь, что совершенствование победоносно осуществлялось на базе достаточно хорошо организованных (по уровню общего развития в тот период) «общественных функциональных систем» (ОФС) — прежде всего, систем воспроизводства и развития интеллектуальных качеств народных Единиц — «кадров» (ЧСФЕ для специализированных малых и больших организаций различного назначения), и сверхбольших систем (комплексов) воинской службы. Их дополняли ОФС здравоохранения, общего и профессионального образования и многие другие. В этом плане нельзя обойти вниманием всеобщую системную закономерность, эволюционно предписанную всем социальным формациям (АСЦ) — жизнеутверждающую и развивающую закономерную необходимость прогрессивного воспроизводства структурно-функциональных единиц существующей «живой целостности» (организма) [19]. Это хорошо видно во всей всемирной истории, — по «взлетам» и упадкам, падениям в развитии как малых обществ, так и сверхбольших (империй).

Думается, остальной научно-исторический и системный анализ идеологического и научно обоснованного (выверенного) общественного развития нашего Отечества с интересом выполнит заинтересованный читатель (с помощью научной библиографии, указанной здесь и в предыдущих публикациях автора). Здесь же надо сделать наиболее актуальный (на взгляд автора) вывод. Общий опыт системных исследований (см. авт. стр.), начатый в свое время и автором (от 90-х годов), можно сказать, в развитие Тектологии А. А. Богданова (Малиновского), — [27], привел к убеждению, что современная методология подобных, общественно необходимых исследований (еще недостаточно сформированная), несомненно, должна быть ускоренно освоена всеми официальными учеными и институтами, учреждениями (вплоть до академических), которые специализируются по социально-гуманитарным направлениям. В этом плане надо указать на неоднократно представленную ранее работу ведущего философа Ю. М. Резника [28], которая показывает, своим полноценным содержанием (дополнительно к другим профессиональным исследованиям, представленным в авторских статьях) научные основания и возможности требуемого ускорения в развитии и методологическом совершенствовании научно-системного (социально мудрого) обеспечения прогрессивного общественного развития российского Союза народов (РФ).

Завершить данное Введение, сложившееся как эссе под воздействием увиденного монументального лозунга, логично новым лозунгом: Наша цель — целостное совершенство! Это, конечно, не просто лозунг, это авторский посыл, — прежде всего, отечественному научному сообществу, посыл к активации научно-системной деятельности в указанном направлении. В современный период, на взгляд автора, имеются уже все исторические и научно-философские основания для организации всеобщей эко-логичной и высокоинтеллектуальной жизнедеятельности в комплексном Движении к указанной «звездной» цели. Этот посыл подкрепляется, кроме данного Введения, многими предыдущими публикациями автора (см. авт. стр.), исследованиями В. Ю. Татура и М. Н. Хохловой, указанными в начале статьи и другими, и особенно многими публикациями А. И. Субетто, а также других авторов научно прогрессивного творчества. А в плане организации, идеологии и парадигм общественного развития подкрепляется и недавними статьями в ведущих интернет-изданиях, — например, [29—35], и наиболее емкой в этом плане статьей автора [36], а также недавно изданной книгой [37] (по материалам последних статей).

Литература

1. Татур В. Ю. О бюрократии, зияющих высотах и человейнике. Часть 1 // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.28872, 13.03.2024.

2. Татур В. Ю. О бюрократии, зияющих высотах и человейнике. Часть 2 // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.28899, 25.03.2024.

3. Хохлова М. Н. Эволюция собственности // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.29761, 07.12.2025

4. Сидней и Беатриса Вебб. Советский коммунизм — новая цивилизация? Том 1. Пер. с англ. М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1937. 455 с.

5. Хвостов В. М. Социология: Исторический очерк учений об обществе. Изд. 2-е. — М.: Кн. дом «ЛИБРОКОМ», 2011. — 354 с. (Из наследия мировой истории).

6. История социалистических учений / Под ред. Б. Ф. Поршнева. Москва: Наука, 1964. 492 с.

7. Кара-Мурза С. Г. Идеология и мать ее наука. М.: Алгоритм, 2002.

8. Кара-Мурза С. Г. Между идеологией и наукой. М.: Научный эксперт, 2013. 184 с.

9. Кара-Мурза С. Г. Российское обществоведение: становление, методология, кризис. М.: ООО «ТД Алгоритм», 2016. — 480 с. — (Уроки истории)

10. Осипов Г. В., Кара-Мурза С. Г. Общество знания. История модернизации на Западе и в СССР. М.: Либроком, 2013. — 368 с. — (Будущая Россия)

11. Осипов Г. В., Кара-Мурза С. Г. Общество знания. Переход к инновационному развитию России. Москва: Либроком, 2013. — 367 с.

12. Валлерстайн И. Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация. М.: Товарищество научных изданий КМК, 2008. 176 с.

13. Касьян А. А. (отв. ред.) Идеология и наука. Дискуссии советских ученых середины XX века. Коллективная монография. — М.: Прогресс-Традиция, 2008. 288 с.

14. Идеология: социальная теория и практика. Монография. / Под ред. А. В. Жукоцкой. М.: ООО «Социальный проект», 2017. 208 с.

15. Либерализм и социализм. Запад и Россия. К 200-летию со дня рождения А.И.Герцена / Сб. ст. под ред. М. И. Воейкова. М.: Ленанд, 2013. 338 c.

16. Бауман З. Индивидуализированное общество / Пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. М.: Логос, 2005. 390 с.

17. Савка А. В. Основы философии хозяйства: Учебное пособие. М.: ИКЦ «Академкнига», 2010. 480 с.

18. Осипов Ю. М. Опыт философии хозяйства. Хозяйство как феномен культуры и самоорганизующаяся система. М.: Изд-во МГУ, 1990. 382 с.

19. Васильев А. И. К осознанию законов «живой целостности» как эволюционно предписанных фундаментальных законов общественного развития // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.29430, 31.03.2025.

20. Железнов В. Я. Экономическое мировоззрение древних греков. Изд. 2-е. М.: ЛИБРОКОМ, 2012. 257 с.

21. Основы общей биологии / под ред. Э. Либберта. М.: Мир, 1982. 440 с.

22. Анохин П. К.: 1) Теория функциональной системы. — «Биологические аспекты кибернетики». М., 1962.; 2) Избранные труды: Кибернетика функциональных систем / Под ред. К. В. Судакова. Сост. В. А. Макаров. М.: Медицина, 1998. 400 с.

23. Судаков К. В. Системогенез / Под ред. К. В. Судакова. АМН СССР. М.: Медицина, 1980. 280 с.; 2) Общая теория функциональных систем. М.: Медицина, 1984. 224 с.

24. Вормс Рене. Общественный организм. М.: Либроком, 2012. 274 с. — (Из наследия мировой социологии).

25. Канарш Г. Ю. Советское общество как модернизационный проект // Философская мысль. 2017. №6. — С. 62 — 100.

26. Галушка А. С., Ниязметов А. К., Окулов М. О. Кристалл роста. К русскому экономическому чуду. М., 2021. 360 с.

27. Васильев А. И. Тектология как эволюционно назначенная интеллектуальная деятельность в общественном развитии // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.29481, 04.05.2025.

28. Резник Ю. М. Введение в социальную теорию: Социальная системология. М.: Наука, 2003. — 525 с.

29. Россия на пути консолидации: Сборник статей. — СПб.: Нестор-История, 2015. — 416 с. (Канарш Г. Ю. «Национальная идея в России: исторические модификации и особенности формирования в современных условиях»; и др.)

30. Канарш Г. Ю. Социальная справедливость: философские концепции и российская ситуация. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та. 2011. — 236 с. (1.4. Центристский проект: рациональный общественный договор и модель «хорошего общества»; 1.5. Коммунитаристский проект: модель «подвижной» иерархии и идеал братства)

31. Российское системное перестроение как стратегическая неизбежность: неоэкономика, неоиндустриализация, неодирижизм. Сборник тезисов выступлений участников Международной научной конференции. Под ред. Ю. М. Осипова, С. С. Нипа, Т. С. Сухиной. М.: Экономический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова, 2016. 160 с.

32. Вольчик В. В., Кот В. В. Реформы: фактор идеологии в свете российских научных публикаций // Вопросы теоретической экономики. 2025. №4. С. 20–35.

33. Васильев С. А. Экономические реформы в России 90-х гг.: формирование команды и идеологии реформаторов // Вопросы теоретической экономики. 2025. №4. С. 158–179.

34. Плискевич Н. М. Российское общество и вызовы времени: десятилетие 2014 — 2024 гг. (новое исследование Института социологии РАН) // Вопросы теоретической экономики. 2025. №4. С. 180–190.

35. Ильинский И. М.: 1) «Перестройка» как заговор. Кн. 1: Истина против мифов. Изд-во Московского гуманитарного ун-та, 2024. 311 с.; 2) «Перестройка» как заговор. Кн. 2: А. Яковлев, М. Горбачев, Э. Шеварнадзе / Там же. 2024. 503 с.

36. Васильев А. И. К системному осознанию организации управления общественным развитием // «Академия Тринитаризма», М., Эл №77—6567, публ.29705, 18.10.2025.

37. Васильев Александр. Экологичная цивилизация: От истоков к общественно рациональному становлению / Александр Васильев. — [б. м.]: Издательские решения, 2025. 154 с.

………………………………..

* публикация статьи в первой ред. — URL: http://www.trinitas.ru

2. Коммунитаризм

Разыскивая какие-либо научно-исторические обобщения коммунитарных процессов, — системно выявленных автором и предварительно раскрытых в предыдущей главе, и обращаясь, соответственно, к научным работам по теме антропосоциогенеза, мы не находим, однако, эти обобщения. В относительно недавних работах отсутствуют даже какие-либо ссылки на исследования таковых процессов а поиск слов с корнем коммун …. выводит лишь на описания процессов возникновения и развития коммуникаций, — кроме производных слов от коммунизма (в т. ч. первобытного), — без раскрытия их результатов — образования локальных и все более широких социальных целостностей, имеющих частные (локальные) и социально общие, высшие цели развития. На вопрос почему сразу же находится ответ — по причине сохраняющейся до сих пор традиционной научно-исторической методологии в исследованиях антропосоциогенеза, базирующейся на обобщении исторических, этнографических фактов, информативных следов предыдущего общественного развития. Системная (системно раскрывающая и обобщающая) методология все еще не освоена учеными-историками и социологами.

Расширенный поиск выводит нас на понятие коммунитаризм, которое появилось в западном мышлении, в конце 20 века (по всей видимости, в результате критичного переосмысления марсистской концепции коммунизма, — которое в СССР не могло, конечно, появиться). Ведущим инициатором концепции коммунитаризма в развитии и организатором широкой научно-политической деятельности в данном направлении, как указывается в Википедии и многих других статьях, был Амитай Этциони. Но, как выясняется, и зарубежные ученые, А. Этциони и другие, использовали в становлении и развитии этой концепции лишь исторические обобщения, без системного углубления в эволюционно-исторические коммунитарные процессы становления и развития первых антропосоциальных целостностей (АСЦ).

В современном интернет-пространстве России имеется большое множество соответствующих учебных работ, но в поисках были обнаружены и научно-аналитические. Среди последних надо выделить здесь наиболее информативную статью Российского ученого-политолога Н. А. Баранова (2016 г.), — который (на персональном учебном сайте) наиболее полно представляет историю возникновения и развития коммунитаризма и соответствующего мышления на Западе (URL: https://www.nicbar.ru/politology/study/kurs-politicheskie-ideologii/lektsiya-10-kommunitarizm?ysclid=mjo83c95qn417383655).

А по ссылкам в Википедии видится необходимым представить и научно-аналитическую, критическую статью ведущего российского политолога Г. Г. Пирогова (1928—2008), которая сохранилась лишь в общем веб-архиве (по ссылке, в неполном содержании), без указания выходных данных. Однако, в одной из интернет-библиотек удалось всё же найти полный текст, но опять же без указания выходных данных (что приводит к выводу о публикации её автором на каком-либо веб-ресурсе, — не попавшем в поисковые системы, и думается, в конце творческой жизни).

Учитывая уникальность указанных статей и непосредственную близость к теме книги, а также отсутствие каких-либо печатных и электронных изданий с указанием их, автором принято решение разместить эти статьи здесь полностью и сделать к ним актуальные, на взгляд автора, комментарии (соответствующее, понимающее согласие от Н. А. Баранова было получено, см. также дополнительные статьи этого политолога, указанные ниже).

Н. А. Баранов. Коммунитаризм

1. Востребованность коммунитарной парадигмы

Большинство аналитиков согласно с тем, что структурообразующие характеристики модернизации второй половины XX в. имеют неоднозначные последствия. С одной стороны, они расширяют права этнических групп, способствуют развитию личности, ее самоосуществлению, утверждению ее прав и свобод, повышают содержание и качество ее жизни. Сторонники положительных оценок происходящих социальных новаций считают, что они знаменуют переход к более гуманному обществу, в котором самостоятельности, многообразию и самовыражению личности предоставляется больший простор. И с этим в определенной степени можно согласиться. Однако правы и те, кто считает, что, с другой стороны, новейшие изменения ответственны за отмечаемый всеми наблюдателями рост различных форм асоциального поведения — насилия, терроризма, этнических конфликтов и др. Таким образом, расширение прав и свобод индивида и этнических групп может угрожать стабильности общества.

Как примирить две одинаково сильные амбивалентные тенденции современной ситуации — с одной стороны, к разъединению, индивидуальному и групповому, особенно этническому, а, с другой, к взаимозависимости и единству мира; как сочетать возросшие права и свободы индивидов и этнических групп со стабильностью социума? Сегодня эта проблематика занимает центральное место на идейно-теоретической сцене Запада.

Исследователи фиксируют возникшую потребность в новой социальности, которая, не ущемляя личностную и групповую автономию, сочетала бы ее с социальным долгом и понятием социального блага. Ответом на эту потребность стали идеи коммунитаризма, возникшие в конце ХХ века на Западе. Коммунитаристские концепции предлагают свою, пожалуй, наиболее стройную и разработанную идейно-теоретическую парадигму, в соответствии с которой исследуются возможности оздоровления общества и укрепления его стабильности.

Оставаясь в целом на позициях либеральной общественной мысли, коммунитарии подвергают критике те ее базовые положения, которые, по их мнению, не отвечают потребностям современного этапа общественного развития, а именно тезисы о самодостаточности рынка и о неограниченной индивидуальной свободе.

Главной идеей коммунитаризма является необходимость заботы о со­обществе наравне со свободой и равенством. Коммунитаристы полагают, что ценность сообщества недостаточно признана в либеральных теориях справедливости или в общественной культуре либеральных обществ.

Популярность коммунитаризма вызвана его центристской пози­цией и идеологической нейтральностью, неприятием любого экст­ремизма. В США он удостаивается внимания со стороны основных политических лагерей, осознающих неприемлемость поляризации политического поля, а в Европе воспринимается как универсальная идея различными политическими силами правого и левого толка.

Идейные истоки коммунитаризма восходят к античной филосо­фии, к религиозно-философским представлениям об обществе в Ветхом и Новом Завете. Важную роль в возникновении этого идей­но-политического течения сыграли две традиции — коммунисти­ческая с ее акцентом на идее братства и анархистская, концентри­рующая внимание на возможности существования общины без вмешательства государства.

Тот коммунитаризм, который снискал извест­ность в 1980-е гг. в связи с работами Майкла Сандела, Майкла Уолцера, Алэсдера Макинтайра, Дэниела Белла и Чарлза Тейлора, сильно отличается от традиционного марксизма. Марксисты рассматри­вают сообщество как нечто, достижимое только путём революционных изменений, свержения капитализма и построения социалистического общества. Новые коммунитаристы, однако, считают, что сообщество уже существует в виде общих социальных практик, культурных тради­ций и общественного взаимопонимания. Сообщество не должно стро­иться заново, оно скорее нуждается в защите. До некоторой степени коммунитаристы видят сообщество в тех самых социальных практиках, которые марксисты рассматривают как эксплуататорские и отчуждающие.

После того как в 1990 г. группа интел­лектуалов в Университете Джорджа Вашингтона (во главе с А. Этциони и У. Галстоном) сформулировала «коммунитарную платфор­му», которую подписали многие общественные деятели и политики, начался период популяризации нового идейного течения.

Манифестом коммунитаризма стала книга А. Этциони «Дух об­щности: права, обязанности и программа коммунитаризма», опуб­ликованная в 1995 г. Ее автор призвал читателей присоединиться к движению коммунитаризма, чтобы дать новую жизнь институтам семьи и школы, избавив их от подавляющих личность качеств.

Следует подчеркнуть, что на современной идейной сцене Запада установки коммунитаризма выходят за пределы именующего себя так течения. В числе своих единомышленников коммунитарии называют ведущих политиков разных стран и различной партийной принадлежности: демократов Б. Клинтона и А. Гора, республиканцев Д. Даренберга и А. Симпсона в США, лейбориста Э. Блэра, консерватора Д. Уиллетса, либерала П. Эшдауна в Великобритании; социалиста Ж. Делора во Франции, социал-демократов П. Бургера и П. Майера, христианского демократа К. Биденкопфа в Германии и др.

2. Исторические корни и современная практика коммунитаризма

В своих рассуждениях современные коммунитаристы опираются на солидную западную традицию — как теоретическую, так и практическую. Коммунитарная практика уходит корнями вглубь истории западных стран — от добровольных сообществ по интересам и религиозному признаку до естественно складывавшихся локальных сельских и городских сообществ — коммюнити: традиционной почве местного самоуправления и основе формирования гражданского общества. Наибольшее влияние локальные коммюнити имели в истории США, поскольку они компенсировали изначальную децентрализацию страны и относительную слабость государственной власти. Через посредство коммюнити рядовые американцы вовлекались в общественно-политический процесс, и обеспечивалось саморегулирование общественного механизма.

Социально-психологический эффект феномена коммюнити выразился в противодействии индивидуалистическим ценностям, которые всегда было принято считать основной характеристикой американского общества. Оспаривая это расхожее мнение, Ф. Фукуяма пишет о Соединенных Штатах, что «с самого момента основания эта страна никогда не была индивидуалистическим обществом», и что американцы «всегда отличалась большой склонностью к общественному поведению». Коммунитарная практика сыграла решающую роль в формировании особого этоса, представляющего собой, по определению Ш. Эйзенштадта, «комбинацию солидарности и индивидуализма как центральных составляющих коллективного самосознания американцев».

Отметим, что из практики коммюнити выявляется коммунитарный идеал: сообщество индивидуальностей, в котором коллектив не обезличивает, но, обеспечивая защищенность личности, создает условия для ее реализации в материальном и духовном плане. Вокруг идеала, «духа коммюнити», по определению А. Этциони, формируются ценности, которые в современных условиях становятся важным фактором сопротивления дезинтеграции. М. Кастельс назвал компендиум[1] коммунитарных ценностей «идентичностью сопротивления».

Возрождению «духа коммюнити» коммунитарии и посвящают свои усилия. Их проекты учитывают как коммунитарную традицию, которая, по их наблюдениям, окончательно не заглохла, так и все более очевидную негативную общественную реакцию на преобладание индивидуалистической «культуры разъединения».

Учитывается также и то, что в потоке социокультурных процессов конца столетия можно наблюдать и развитие контртенденций, работающих на интеграцию.

Во-первых, дезинтеграционные процессы вступают в противоречие с набирающими силу объективными тенденциями взаимосвязанности и взаимозависимости мира, порождаемыми современным уровнем технологического развития.

Во-вторых, воздействуют субъективные причины, связанные как с неудовлетворенностью «культурой разъединения», так и с несоответствием господствующих институциональных структур изменившейся роли личности. Несоответствие это способствует кризису персональной идентичности и порождает общественную потребность в новой социальности, которая, не ущемляя возросшую значимость индивида, могла бы противостоять негативным последствиям индивидуализации.

В западных странах потребность в новой социальности реализуется в процессах, которые исследователи определяют как стремление к общности путем расширения и углубления неформализованных контактов. В результате центр тяжести социетальных процессов начинает смещаться с уровня институциональных, бюрократизированных структур (политические партии, профсоюзы и т.п.) на уровень неструктурированных общностей. Налицо тенденция, обратная той, которую наблюдал и описал Ф. Теннис в конце прошлого века. До середины ХХ в. казалось, что вытеснение эмоционально насыщенных ценностей традиционных общностей, основанных на межличностных контактах («гемайншафт»), ценностями безличных бюрократизированных структур («гезельшафт») неизбежно и абсолютно. Теперь этот процесс пошел вспять. При этом грани между нормативными установками «гемайншафт» и «гезельшафт» постепенно начинают стираться. «Институциональные организации, — замечает Г. Ганс, — чтобы не потерять связь с населением, вынуждены вести себя, как неформальные группы».

В качестве нового социального феномена тенденцию к общности одним из первых зафиксировал Д. Янкелович в конце 1970-х гг. Началось коммунитарное движение снизу, выразившись в создании неформальных сообществ различного характера. Тогда же возник и стал развиваться новый феномен городских нерелигиозных общин, создаваемых представителями среднего класса. В конце 1990-х гг. исследователи уже отмечают становление мощной «идентичности сопротивления» дезинтеграции и распаду, которая складывается вокруг неструктурируемых сообществ — коммюнити. «Наряду с государственными аппаратами, глобальными сетями и эгоцентрическими индивидами, — констатирует М. Кастельс, — существует другой слой — коммюнити, где формируется идентичность сопротивления».

Исходя из коммунитарной традиции и опираясь на реально развивающуюся тенденцию общности, идеологи коммунитаризма признают, что возрождение «духа коммюнити» возможно только на основе естественного развития низовых структур, что, по их наблюдениям, уже происходит.

Под современными коммюнити подразумеваются неструктурированные социальные образования, формирующиеся по различным признакам: как традиционным — локальным, религиозным или этническим, так и новым. К таковым, прежде всего, причисляют новые социальные движения — экологические, феминистские и т.п., которые исследователи считают важным ферментом становления культуры сопротивления и моделью новой социальности. Отсюда можно делать вывод, что «идентичность сопротивления» возникает на основе и традиционных ценностей (Бога, нации, семьи) и новых, носителями которых, являются социальные движения нового типа. «Коммюнити, — пишет А. Этциони, — это не место, а набор определенных качеств».

Эмпирические исследования показывают, что если Соединенные Штаты опережали Западную Европу в развитии «культуры разъединения», то в конце 1990-х гг. они стали опережать ее в развитии обратных тенденций. Однако процесс этот для западных стран общий, хотя и не обязательно точно совпадающий по времени.

3. Коммунитарная парадигма против «культуры разъединения»

В работах коммунитариев выражается глубокая обеспокоенность нарастающей опасностью общественной дезинтеграции в результате прогрессирующей тенденции индивидуализации и сепаратизма. Эти процессы, описанию и анализу которых отводится важное место в коммунитарных исследованиях, поощряются экспансией виртуального мира как в сфере экономики, что проявляется в отрыве финансовых потоков от реального хозяйства, так и в области культуры, что приводит индивидов к утрате непосредственного опыта и кризису идентичности. «Перед нами, — считает М. Кастельс, — предстают зародыши общества, мировоззренческие установки которого способны раздваиваться между старой логикой власти и новой логикой эгоцентризма».

В 1980-е гг., полагает А. Этциони, «индивидуальный интерес и стяжательство были возведены в ранг гражданской добродетели… Считалось, что экономика будет процветать, если каждый станет заботиться о себе… Но теперь уже очевидно, что общество не может функционировать, руководствуясь такой эгоцентрической ориентацией». Опросы начала 1990-х гг. показали, что молодые американцы хорошо усвоили лишь одну половину принципов демократии — права и свободы — и пренебрегают другой половиной — гражданской ответственностью.

Констатируя, что соотношение между индивидуализмом и коммунитарностью в США сильно изменилось не в пользу последней, Ф. Фукуяма замечает: «При наличии значительного разнообразия индивидуальностей может возникнуть ситуация, когда члены общества ничем не связаны друг с другом, кроме правовой системы — не имеют общих ценностей, не могут найти общего языка.

Рейганизм, по мнению коммунитаристов, явился политическим оформлением той «культуры разъединения», которая развилась в 1970-1980-е гг., и возросшие на этой почве эгоцентризм и тенденции фрагментации общества угрожают его стабильности.

Коммунитаристы видят свою главную задачу в том, чтобы положить предел разрушительному эгоцентризму, однако, не жертвуя, и на этом они особенно настаивают, индивидуальной автономией и правами личности. Пафос их поисков состоит в том, чтобы по возможности снять антиномии прав и свобод индивида, с одной стороны, и его социальной ответственности, с другой, совместить возросшее стремление к индивидуальной и групповой автономии с устойчивостью социума и тем самым предотвратить угрозу фрагментации национальных государств и нанесения ущерба мировому сообществу.

Исходя из такой задачи, коммунитаристы определяют параметры здорового и стабильного общества, коммунитарную парадигму, которую Этциони формулирует следующим образом: «Согласно выдвигаемой нами коммунитарной парадигме, хорошим следует считать такое общество, где процветают как общественные добродетели, так и права личности. Я утверждаю, что хорошему обществу необходимо тщательное поддержание равновесия между порядком и индивидуальной автономией, а не преимущественное выделение одной из этих двух ценностей». Именно в строгой сбалансированности ценностей индивидуализма и коллективизма коммунитаристы усматривают новизну своего подхода и его отличие от всех прочих идейных течений, в большей или меньшей степени отдающих предпочтение одной из этих ценностей.

Понимая все трудности соблюдения такого баланса, идеологи коммунитаризма детально разрабатывают теоретические методы и практические программы установления коммунитарного общественного порядка. В соответствии с коммунитарной парадигмой они выдвигают свои принципы политики и экономики, международных отношений и экологии, по-новому ставят проблему прав человека, пересматривают ряд краеугольных норм западного общества, например, принцип вмешательства в частную жизнь.

Убедительность коммунитаристским теориям придает их солидная эмпирическая база. Методологический инструментарий современного коммунитариэма наиболее полно воплощает конвергентные принципы, характерные дли современных западных аналитиков. Теоретики коммунитаризма отвергают дихотомный подход к анализу и интерпретации общественных явлений: «Наша точка зрения ни консервативная, ни либеральная, если употреблять терминологию, используемую в современной политической практике. Мы не стремимся к возвращению к традиционному обществу, но готовы к восприятию мудрого опыта таких обществ. Мы хотим сочетать социальный и онтологический подходы, не пренебрегая ни тем, ни другим». Идея необходимости сочетания в XXI веке культурных традиций и новейших институтов — одна из центральных в арсенале теоретиков коммунитаризма.

4. Теоретические основания

Теоретической посылкой своих концепций коммунитаристы считают отрицание общепринятой в социальной психологии биполярной модели «индивидуализм — коллективизм», считая ее упрощением социальной реальности. Данную дихотомию они заменяют понятием «коммунитаризм», рассматриваемым как средство снятия антиномии коллективного и индивидуального. Если индивидуализм поощряет в обществе анархию, способствует торжеству закона джунглей, то коллективизм таит в себе опасность подавления личности, ее нивелирования, пренебрежения ее правами. Обе тенденции могут вести к тоталитаризму, в то время как коммунитаризм призван «должным образом уравновесить индивидуальные права и социальную ответственность».

Теоретически особенно последователен в снятии антиномии ««индивидуализм — коллективизм» Ф. Фукуяма, доказывающий, что в реальных социумах эти понятая, как правило, совмещаются. Исследуя американскую ментальность, Фукуяма признает, что индивидуализм имеет глубокие корни в традиции страны, в частности, в политической доктрине о правах человека, лежащей в основе Декларации независимости и Конституции США. Тем не менее, он считает, что в Штатах, существует столь же старинная коммунитарная традиция, связанная с религиозными и культурными корнями страны. «Если индивидуалистическая традиция играла во многих отношениях доминирующую роль, — пишет Фукуяма, — то коммунитарная традиция выступала в качестве смягчающего и сдерживающего фактора, препятствовавшего импульсам индивидуализма достигать своего логического завершения».

Характер взаимопроникновения индивидуализма и коллективизма в американской традиции разъясняет близкий к коммунитаризму социолог Г. Ганс своей концепцией «народного индивидуализма», который он считает одной на фундаментальных ценностей страны, разделяемой подавляющим большинством ее граждан. Определяя народный индивидуализм как стремление индивида «к личной свободе и личному контролю над своим социальным и природным окружением», Ганс подчеркивает, что преследуемая при этом цель — «не отделение от других, а взаимодействие и сотрудничество на уровне неформальных групп».

Методологически плодотворным представляется подход Фукуямы, который отказывается от традиционной типологизации социумов по принципу «индивидуалистский — коллективистский», на основании чего обычно проводят грань между якобы индивидуалистическим Западом и коллективистским Востоком. «Ни индивидуализм, ни коллективизм в отдельности, но взаимодействие этих двух противоположных начал привело к успешному развитию демократии и экономическому прогрессу в США», — пишет Фукуяма, распространяя этот тезис и на другие прогрессирующие страны, независимо от их расположения на Западе или на Востоке.

Впрочем, Фукуяма допускает и существование «поистине индивидуалистических социумов, мало приспособленных к объединению в коллективы, которые именно по этой причине стагнируют экономически и социально». К таким социумам он причисляет Россию, некоторые другие постсоциалистические страны и даже отдельные кварталы мегаполисов США.

Выхолащивание ценностей коллективизма в социалистических странах и гипертрофия индивидуалистических черт сознания на современном Западе определяют различия в постановке одной и той же теоретической проблемы. В бывших социалистических странах сторонники коммунитаризма направляют острие своей критики против крайностей коллективизма. На Западе вызовы коммунитаризма направляются в первую очередь против индивидуализма, и в качестве позитива предлагается укрепление коллективистских ценностей: «Сегодня для Запада и для Соединенных Штатов особенно, — считает А. Этциони, — настало время для укрепления общих, разделяемых всеми ценностей и установления новых пределов личной автономии».

Несмотря на провозглашаемый принцип соблюдения баланса между индивидуалистическими и коллективистскими ценностями, идеологи коммунитаризма все же нарушают баланс в пользу последних.

Оппонентов коммунитаризма можно разделить на две основные группы.

Во-первых, это сторонники неограниченной индивидуальной свободы, в частности, американское движение либертариев с его сугубо индивидуалистическим пафосом, усматривающее в коммунитарных проектах угрозу автономии личности.

Во-вторых, консерваторы, выдвигающие идею порядка в качестве главной ценности в ущерб независимости личности.

Это, конечно, не означает, что первые не признают необходимости порядка, а вторые полностью отрицают индивидуальную свободу. Однако оба эти направления в своих мировоззренческих системах придают привилегированный статус одной из этих ценностей в ущерб другой, тогда как коммунитарии настаивают на равновеликом значении обоих, на сбалансированности между универсальным характером прав человека и общим благом.

Возражая либертарианцам, коммунитарии опираются на социологические наблюдения, согласно которым расширение индивидуальных свобод, в том числе и свободы выбора, в какой-то момент становится обременительным для личности и подрывает социальный порядок, на котором и основываются эти свободы. Коммунитарии выдвигают тезис о социальной обусловленности индивидуальной свободы и о коммюнити в качестве среды, обеспечивающую эту свободу.

Неструктурированное сообщество при условии надлежащего правового регулирования его деятельности, прежде всего соблюдения конституционных норм, создает саморегулирующиеся механизмы защиты автономии личности. Отсутствие таких механизмов неизбежно приводит к росту контроля со стороны государства и других бюрократических структур и, как следствие, к ущемлению индивидуальной свободы. Коммюнити есть та необходимая промежуточная структура, которая, осуществляя посредничество между личностью и макросоциумом, обеспечивает защиту ее прав и свобод.

Постулаты современных коммунитариев:

 «свободный человек нуждается в коммюнити»;

 «сохранение автономии личности требует новой интеграции»;

 «реализация человеческого капитала зависит от способности людей к общению».