электронная
180
печатная A5
552
16+
Вуаль забвения

Бесплатный фрагмент - Вуаль забвения

Объем:
172 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4490-6518-6
электронная
от 180
печатная A5
от 552

НАЧАЛО

Холодно. Как же я ненавижу холод. Наверное, плед упал и отлетел к камину. А эти растяпы не поддерживали огонь, и он потух. Что за бездельники. Я открыл один глаз и осмотрел комнату. Что и следовало ожидать, плед валялся возле потухшего камина.

Взгляд уперся в окно. За окном в озорном танце кружились снежинки, а небо заволокло тяжелыми тучами. Да, когда я присел возле камина за окном светило яркое солнце, и с крыши капали сосульки, которые никто не удосужился сбить. Куда смотрят в этом доме.

Я потянулся и подошел к окну. Старое кресло от моего движения заскрипело. Снежинки не обращали на меня никого внимания. Они танцевали в своем танце, подстраиваясь под песнь ветра. Вот так и люди живут, как эти снежинки: легко, ничего не замечая вокруг. А когда танец заканчивается, они тают, не оставляя за собой никакого следа. Какой бред иногда приходит в голову, подумалось мне.

Невольно повел плечами: прохлада забралась под рубашку. Надо все-таки кого-то позвать, чтобы развели огонь в камине. Взор опять уперся в пейзаж за окном. Метель набирала силу, снежинки кружились все быстрее, как будто совершали какой-то магический танец.

Вдруг неожиданно ветер ударил своим воздушным кулаком в окно, старая щеколда не выдержала, и створки распахнулись. «Шмяк!» — последовало за этим, створки стукнулись о стены и заново встали на место. Сноп снежинок радостно ворвался в комнату и окатил меня своей холодной радостью. Я потянулся закрыть щеколду. Да, это тебе не лето, подумалось. Лето — это тепло. Когда можно пойти в сад и нарвать чего-нибудь вкусного. Эх.

Картина за окном изменилась: в метели появилась фигура, которая медленно поднималась от подножия холма по главной алее. Я стал всматриваться в нее. Вот почему так? Как находит на тебя безмятежность, обязательно ее что-то нарушит. Терпеть не могу это чувство, которое всегда приходило из ниоткуда, но несло в себе перемены. Я уже знал, что что-то должно произойти, и это неизбежно.

Фигура минуту назад была на середине аллеи, и тут через секунду по дому разливался входной звонок. Дом сразу же ожил, как большое животное, которое вдруг проснулось. Сразу послышались звуки скрежетания и шарканье.

Ручка двери медленно повернулась, я оторвался от созерцания танца снега и с любопытством стал смотреть на дверь. В комнату просунулась вихрастая голова моего племянника. Он с явным намерением найти меня стал обозревать комнату. Но тут послышался глухой стук, голова дернулась и исчезла. За дверью тихо зашипели, и дверь распахнулась уже полностью: на пороге стояла смотрительница особняка. Она, как всегда, была похожа на монашку, сбежавшую из монастыря в своем строгом одеянии.

— Милорд, вас ждут в парадной гостиной, — ее скрипучий строгий голос нарушил очарование тишины комнаты. Я тяжело вздохнул и направился вслед за ней. «Ну, вот и закончилось тихая жизнь». Вдруг подумалось.

Проходя коридорами особняка, я все думал, как там снежинки без меня. Бред, бред, бред. Створки дверей парадной гостиной были открыты настежь. Сама комната была ярко освещена, в камине пылал огонь. Возле камина стояло большое кресло, в нем сидел седовласый мужчина и задумчиво крутил какой-то предмет в руках.

Опираясь на спинку кресла, стояла красивая женщина. Ее сигарета в мундштуке практически дотлела, и пепел свободно падал на дорогой ковер, которым был устлан пол комнаты.

Она была также поглощена предметом, который держал мужчина.

— Ну, что ты встал, как соляной столб. Проходи, скоро соберутся все, и все вопросы отпадут, — я усмехнулся и сел в кресло напротив. Да, отец мог одной фразой отмести даже те вопросы, которые только рождались у людей в голове. Женщина подняла свои фиалковые, чуть раскосые глаза и ее взгляд приласкал меня.

У моей матери была удивительная способность одним взглядом обогреть весь мир. Я поудобнее устроился в кресле: вечер предстоял быть долгим, по-видимому. Долго ждать не пришлось, в комнате появились моя старшая сестра с мужем. Адель была, как всегда, в состоянии недовольства. Я к этому привык, она была. И большая часть почему-то распространялась на меня. А ее муж все также пребывал в образе напыщенного индюка. Увы, и с тех пор за ним это прозвище закрепилось. Он был из богатого рода, чем очень гордился и все время указывал на это. Род славился деньгами, но кроме них, больше ничем. Вообще что сказать, одним словом, ростовщики.

Тут отец поднял глаза и посмотрел в мою сторону. «Ничем хорошим это для меня не закончится».

— Я наслышан о твоей последней поездке, — он передал предмет матери и взялся за трубку. Сколько раз я говорил, что прежде, чем что-то делать, нужно все взвесить и рассчитать.

Я закрыл глаза и начал считать до десяти, прямо как в детстве, когда меня начинали отчитывать, а я начинал злиться. Мой отец — тяжелый человек. За всю свою жизнь с самого раннего детства я не помню, чтобы он проявил ко мне хоть каплю теплоты, если не словом, то хотя бы жестом или взглядом. Зато я прекрасно помню все нравоучения, которые происходили после моих неизменных шалостей.

Но тут вошли близнецы, и внимание отца переключилось на них. Я всегда поражался тому, что они постоянно вместе. Это для меня было всегда подозрительно. В детстве я имел неосторожность спросить про это у своей гувернантки, за что получил по первое число, плюс утомительную беседу с отцом.

Наконец, последним зашел мой старший брат. Ну, про этого даже сказать нечего. Я усмехнулся. Вечно витает в других реальностях, не замечая ничего вокруг. Я посмотрел на родителей: мать слегка напряглась — это было видно, как она слегка постукивала ногтями о спинку кресла. Отец, увидев своего первенца, еще больше нахмурился.

Да, вот такая моя семейка. Кто-то скажет, что большая семья — это хорошо. А я скажу — кошмар. Вечные интриги, споры, соперничество. И много, много тайн, которые сокрыты под пологом множества поколений нашей семьи.

Мы — представители рода мотрителей. Это древний и род. Вообще существуют несколько родов. Это — мотрители, качи, одоки и астера. Все мы — потомки Звездного Дракона. Свиток создания, оставленный нам, говорил о том, что Звездный Дракон, вступивший в пору зрелости и нашедший свою спутницу, решил соткать гобелен реальности, чтобы его потомки могли существовать в плотных осязаемых телах. Его подруга и спутница разделила с ним его задумку. Если отступить от вымышленной истории и окунуться в реалии, то звездный дракон как источник высшего света и его спутница — Тьма высшего порядка — проявили мир через истинную любовь. Упиваясь и наслаждаясь своим чувством, они сплетали искрящую белизну света с ярко выраженной чернотой тьмы. При помощи этих двух нитей был сплетен гобелен реальности, который покоится на пустоте хаоса и питается ей же. После того как основная часть работы была выполнена, Звездный Дракон и его спутница сделали четыре выхода, смешав в них частицы себя и истинную свою любовь, и появились их потомки. Четыре великих рода драконов, чтобы следить и направлять гобелен реальности. Каждый род драконов был наделен уникальными способностями, которые вместе составляли единое целое и проявляли мощь Звездного Дракона во плоти. К примеру, в нашем роде мотрителей гордились тем, что только у нас рождались провидцы, которые видели и прошлое, и будущее, и могли править настоящее. Род ткачей гордился плетением интриг и запутыванием «гобелена», в роде ходоков было много представителей дара «запыления разума», а род мастеров гордился своими артефактами. Между родами велось соперничество за первенство. Эти игры разума иногда приводили к необратимым последствиям.

Но это так, к слову пришлось.

Неожиданно в комнате что-то зашипело, поднялся небольшой столб дыма, и тут же все пропало. А на пороге появилась моя тетушка, которая обожала такие спецэффекты при своем появлении. И тут я понял причину напряжения моей матери. Она повернулась для приветствия к двери. Ее лицо излучало радость, улыбка говорила о благодушии, зато глаза наполнились морозной колкостью и остротой.

Почему между моей матерью и ее старшей сестрой была молчаливая война, никто в нашей семье точно не знал. В курсе был только отец. Но он не распространялся никогда на этот счет. Ходила множество слухов в былое время, но ни один из них не был подкреплен фактами.

— Как неожиданно, что ты к нам заглянула, Матильда. Как это замечательно, — певучий материн голос разливался по комнате. Она двинулась к тетушке, слегка коснулась губами ее щеки и отошла на свое место. Уф, ритуал приветствия был завершен.

Тетушка обвела всех нас насмешливым взглядом и обратилась к моему отцу.

— Я так посмотрю, ничего не изменит ход времени в этом доме, — и прошествовала к креслу возле журнального столика. Не успела она в него опуститься, как перед ней уже стояла дымящаяся чашечка кофе с тарелочкой пончиков.

— Единственно, что тут всегда радует, так это быстрота слуг, — изрекла она, прежде чем прикоснуться к кофе. Глаза моей матери вспыхнули. Но вовремя положенная рука моего отца на ее кисть потушила этот пожар.

— Так, что же такого случилось, что вы меня вызвали официально? — спросила тетушка, наконец, оторвавшись от чашечки кофе.

— Мо, поскольку ты у нас официальный представитель рода качей, нам пришлось послать официальное приглашение, — ледяным тоном сказала моя матушка и опустилась в кресло напротив. — Надеюсь, ты не забыла про свой статус, — голос матери искрился холодом.

— Ах, Бесс, ты все никак не можешь забыть эту историю. А ведь прошло сколько лет, — тетушка театрально закатила глаза.

— Да представь, я не могу забыть твое предательство, — тихим мягким голосом сказала моя матушка. И в комнате как-то сразу похолодало, и теплый воздух превратился в маленькие снежинки, которые застыли в воздухе. А моя любимая матушка с холодной улыбкой смотрела на свою старшую сестру.

От неожиданности и удивления я моргнул. В комнате затихли все шепотки, и все смотрели только на матушку. Никто и подумать не мог, что наша мягкая, любимая мама может вытворить подобное.

У меня в голове пронеслось одно из воспоминаний. Я когда-то давно читал одно занимательное стихотворение, и вот сейчас оно у меня всплыло в мыслях:

Сегодня бой у нас последний,

Но я устала убивать.

Я не хочу уже быть первой,

Мне хочется быть просто девушкой опять.

Но старец с юными глазами

Лишь только головой качнул.

Свой путь, малыш, не выбирают

Он сам приходит, как часы пробьют.

Ты королева, что ж поделать.

Ты мать и снега, и ветров.

Тебе идти в атаку первой.

Не хнычь, будь смелой, а потом

Мы посидим за чаркой эля

И погрустим за тех, кто пал.

Но ты всегда будь королевой

Той, кто в веках освещена.

У меня похолодели пальцы от осознания того, что моя милая любимая матушка, оказывается, та самая Снежная Королева, о которой так много написано фолиантов в описании последней столетней войны. Я был ошеломлен. Но тут голос отца привел меня в действительность.

— Леди, вам не кажется, что это не поле битвы, и вам не стоит включать тяжелую артиллерию? — голос отца звучал как-то грустно.

— Не надо так нервничать, Бесс, — осторожно сказала тетушка.

— Ладно, так и быть, не сегодня, — певучий голос матушки расслабил обстановку, и в комнате опять стало тепло.

— Собственно, мы позвали тебя вот ради этого, — матушка положила на столик тот странный предмет, который они рассматривали.

Взгляд Матильды уперся в него. И она как-то сразу стала очень серьезна и подобралась.

— Я не знала, что все так серьезно.

— Теперь знаешь, — устало ответил отец.

— Что вообще тут происходит? В конце концов, давайте объясняйте. А то собрали нас тут и показывают какие-то войнушки или говорят загадками, — визгливый голос Адель врезался в разговор.

Она сильно покраснела оттого, что нарушила этикет, но видно было, что она на пределе и сейчас взорвется.

— В наше время стали забывать те далекие времена, когда не было печатей запрета. А зря. Раз в столетие печати открываются у нас тут, где мы живем. И вот уже пять столетий избранные родов делают попытки пройти в академию. Но пока никто не смог пройти отборочный тур. А мир настолько хрупок, что любое действие может его нарушить. Я, конечно, говорю о легендарной Академии Полусвет. Эта академия была погружена в другую реальность вместе со всем населением, когда на нее предательски напали. Там есть те, кто является носителем вселенской информации, и существует карта источников положительной энергии. Каждый род посылает раз в столетие одного из семей для поступления туда. Ведь тот, кто закончит Академию Полусвет, не только станет великим магом, но и познает тайны мироздания. Но, увы, пока никто не смог даже пройти на второй этап отбора. При выборе кандидата на поиск обязательно присутствует официальный представитель одного рода. В этот раз выбор пал на нашу семью, и поэтому мы пригласили вашу тетушку официально. Этот предмет отец кивнул на шарик-кубик, который лежал на столике и менял форму. Это был Путеводитель Студиус. Он изберет того, кто должен возложить на себя эту миссию. Это может быть любой член семьи, кроме несовершеннолетних детей. Как только вы возьмете его в руки, он должен сложиться в фигуру с четкими очертаниями. У кого это произойдет, тот и отправится на отбор, — сказал отец.

Обалдеть, подумал я. Но ведь должен быть во всех этой вкусной истории подвох, то есть ложка дегтя.

— Ты забыл маленькую, но существенную деталь, — голос тетушкин плыл по гостиной густой дымкой. — Все, кто отправились, в академию, так и не вернулись домой. И поиск их был напрасен.

Оппачки, вот и ложка дегтя. Вот так, пойти туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, вот как это называется. Еще и сгинуть. Что-то мне расхотелось брать эту штуку в руки. Я поежился, хотя сидел у самого огня в камине.

Первый взял в руки напыщенный индюк — муж моей сестрицы. Повертев несколько раз в руках эту деревяшку, он поставил ее обратно. Во всяком случае, она казалось деревяшкой. Потом подошли моя сестрица и мой витающий в облаках брат. И опять ничего не произошло. Я уже решил, что эта штука поломалась. Или ошиблись с выбором семьи. Тут двинулись близнецы, но отец их остановил и поманил меня.

Ужас, как мне не хотелось брать эту вещь в руки. Прямо воротило меня, но деваться было некуда. Я встал и подошел к столику.

— Не стесняйся, не укусит она тебя, — подтолкнул меня отец. На что я нахмурился, протянул руку и взял этот брусок.

С минуту ничего не происходило, потом структура предмета стала другой, такой теплой, вязкой и шелковистой на ощупь. Я тупо наблюдал за ним. А он то комкался, то раскатывался в блин, то собирался в шарик, то пружинил на моей руке. Все завороженно наблюдали за этой метаморфозой. И тут он закрутился, как сумасшедший, подпрыгнул, брызнул во все стороны искрами, и на ладонь встала небольшая фигура очень красивой девушки, которая держала на цепочке огромного кота.

— Никогда бы не подумал, что это будешь ты, — удивление сквозило в голосе отца.

— Ну, вот как всегда, самое лучшее досталось не нам, — загнусавили близнецы и обиженно сели на ближайший диван.

— Считается, что Искатель Истины, после того, как выберет претендента, должен постоянно быть с ним. Ты должен искать то, что он тебе показывает в виде фигуры. Если ты это находишь, то он начинает светиться и приобретает свою прежнюю форму, — Я удрученно посмотрел на фигурку у себя на ладони, на ней еще вылилась дужка для цепочки. И спрял ее в карман штанов.

Повернувшись, сел на свое место возле камина, приготовившись слушать дальше. Но, увы, оказывается, разговор на этом закончился, и все отправились за накрытый давно стол. Отмечать столь важное событие в нашей семье. А я остался сидеть возле огня в задумчивости.

Я вертел в руках фигурку и смотрел на огонь в камине. Мысли так и прыгали, как сумасшедшие. Ну, привет, попал ты, Элрон. Не жилось тебе спокойно. То в одно влезешь, то в другое. А тут вообще слов нет. И почему, собственно, мне досталось удовольствие расхлебывать все это?

Ведь если посмотреть на мою жизнь, так, задумавшись, и сверху одним глазом, то можно лицезреть одно: что я не был сильно любимым ребенком, которого к чему-то готовили. Скорее можно сказать, что меня сторонились, можно сказать, побаивались, ожидая, что я сейчас чего-то вытворю. И так всю мою сознательную жизнь. А теперь бац, и в герои дня, а то и больше попал. Мда. Весело, нечего сказать.

Еще матушка со своими штучками. Никогда бы не подумал что она — это Она. Убила, честное слово. Так и всплывают скелеты семьи — легко и непринужденно. Я невольно усмехнулся, вспомнив лица родственников. Тетушка — молодец, и бровью не повела, видно, не первый раз уже разминаются они таким образом. А отец тот еще жук. Как только жареным запахло, он все сразу пресек.

Вот за такими мыслями я коротал время. Есть совсем не хотелось. Поэтому я и не думал присоединяться к столу. Да и не звали меня. Огонь весело плясал, поленья потрескивали, отдавая тепло, комната погрузилась в полумрак. Свет-то потушили, когда все отправились в столовую.

Я стал задремывать, и вдруг на грани зыбкой реальности и сновидений произошла вспышка, которую я заметил боковым зрением, но не придал особого значения, думая, что я уже во сне. Но свечение разгоралось и не давало мне окончательно уйти в сновидение. В конце концов меня это стало раздражать, я моргнул, приходя в себя, и повернулся.

Светился контур овала. Интересно. Переход через печати защиты в дом невозможен без согласия хозяев. Либо у меня крыша едет, либо я чего-то не понимаю. Внутри овала что-то двигалось, как живое животное, которое постоянно ворочалось. Потом эта масса сделала большой вдох, и овал выплюнул кота.

Я смотрел на кота в немом шоке. Это было что-то. Пока я пребывал в этом состоянии, он насмешливо осматривался. Никогда бы не подумал бы, что кот может ухмыляться. Все еще не веря, что это происходит в реальности, я начал моргать. Он легко переступил через границу овала и оказался в комнате. Ничего себе! Я вытаращил глаза.

Появившийся из ниоткуда кот был огромным. Он был серый и пушистый, его зеленые глаза сияли любопытством, а шкура лоснилась. Ростом он доходил до колена. На шее кота висела какая-то побрякушка. Он обошел комнату, потом подошел ко мне и потерся об руку. В руке сразу стало тепло. Но стоило ему отодвинуться, тепло прекратилось. После этого кот ухмыльнулся еще раз, мурлыкнул, вильнул хвостом, прощаясь, и исчез. Я еще долго тупо смотрел на то место где он был.

Надо меньше читать по ночам», — мысль засмеялась и подмигнула мне. Все это — что-то нереальное. И тут я обратил внимание на свою руку, в ней лежала сложенная вчетверо бумага.

Неожиданно в комнате зажегся свет. Я от такого резкого перехода полутьмы и яркого света зажмурился. На лоб легла теплая рука матушки.

— Милый, ты почему не ужинаешь со всеми вместе? Что с тобой? Ты весь бледный. Ты не заболел? — я, так и не открыв глаза, замахал головой.

— И откуда ты взял такую цепочку для своего нового амулета? — я открыл глаза. Фигурка, которую я вертел в руке, непостижимым образом оказалась у меня на цепочке, на шее. Феерично. И что я должен рассказать матушке? Она подумает, что я точно двинулся. — Что ты молчишь? — матушка напряженно смотрела на меня.

— Да я не знаю, как рассказать, — кашлянув, начал я.

— Та-ак Элрон, что ты опять вытворил, — она устало опустилась в соседнее кресло. — Вроде вырос, а ума так и не прибавилось.

— Да я, собственно. ю ничего и не делал, — вроде как я стал оправдываться. И запнулся. Ладно, расскажу, как есть. Ну и рассказал все, как было. У матушки по мере моего маленького повествования все больше округлялись глаза. А когда она увидела бумагу, которую я протянул ей в знак того, что я не сумасшедший, и мне это не приснилось, она совсем чуть с кресла не упала.

— И везет же тебе, сын, — послышалось неожиданно от дверей. Отец прошел к камину. — Можно? — он осторожно взял бумагу, которую уже рассматривала матушка. — Очень интересно. Да, это карта. Артефакт. Если кто узнает, что она у тебя есть, то головы тебе не сносить, даже за ворота выйти не успеешь.

— Весело, — я картинно закатил глаза.

— Хватит паясничать, — разозлился отец. — Это дело серьезное. А ты ведешь себя, как клоун.

И тут меня разобрало.

— Так я вроде по жизни клоун для вас? — не люблю, когда начинают из меня делать недоумка. — Сам все понимаю.

Я встал и направился к двери.

— Постой, — в голосе отца звучал приказ. И мне пришлось вернуться на место. Он неодобрительно сдвинул брови. Но тут заговорила матушка.

— Может, это и хорошо, что выбор пал на тебя. Для всех, а для тебя в особенности. Я знаю, у тебя уже накопилась куча вопросов. Но мы не можем ответить тебе на них, только ты можешь. И думаю, ты найдешь ответы, раз так повернулась судьба.

Вот так поворот. Я даже рот открыл: матушка решила немного приоткрыть завесу тайны. Значит, сильно зацепила бумажонка, надо узнать все-таки, что же это такое.

— Ну, так и быть. Раз ты решилась об этом заговорить, я не буду спрашивать и поверю тебе на слово. А теперь, перед тем, как я пойду собирать свою котомку в дорогу, хотелось бы узнать подробнее о бумаге, на которую вы уставились.

— Ничего не могу сказать про способ, которым ты ее получил. Но это карта маршрута, которая доведет тебя до города.

Я внимательно посмотрел на бумагу, она была абсолютно чистой.

— Видимо, вы видите то, что я не могу видеть.

— Да нет, вот, смотри, — матушка перевернула лист и показала мне.

На обратной стороне я увидел текст.

— Если ты его прочтешь нараспев, то увидишь, что будет.


Вновь пролетают дни, столетья, годы,

Ждет колыбель свой час во тьме веков,

И стражи, как всегда у входа,

Стоят незыблемой стеной.

А время все летит, не замечая

Того, что люди ждут.

И ворона все клик не замолкает,

И тени вечно бродят и зовут.

Иллюзия тьмы вновь затмевает очи,

И входит в цикл свой хозяюшка Луна,

И тьма над городом смыкает очи,

И раздается песнь во тьме из-за угла.

Поет слепой провидец песню грустно,

Все ожиданьем дышит лишь одним.

Что девушка с душой и светлым чувством

Очистит мир от тьмы чужих обид.

А роза упадет вдруг в ноги королеве,

Придет рассвет и осветит всю землю до низги.

И вырастут на пепле этом

Огромные красивые цветы.


Как только я начал читать стих — я как будто пел его — вдруг пространство преобразилось и стало изменяться. Появились горы, долины, покрытые лесом равнины и селенья. Я отвлекся от прочтения текста и уставился на картинку, которая возникла. Но с утратой моего голоса пространство стало таким, как прежде.

Я продолжил с того места, где остановился, — все опять преобразилось. Как только я прочел последнее слово, карта в своем великолепии, по-другому не сказать, вошла в свою окончательную фазу. Теперь можно было видеть горы, реки, долины, поселки и дорогу, которая вела к глухому озеру в чащу векового леса. Это было удивительное зрелище, поскольку вода в реках текла, а иголки на соснах и кедрах шевелились, будто дул небольшой ветерок.

Тот, кто сделал этот артефакт, был действительно искусным мастером. Налюбовавшись пейзажем, матушка просто хлопнула в ладоши, и иллюзия сказки растаяла. Я взял текст, снова сложил его вчетверо и положил в карман.

— Ну, все вроде. Все, что хотели сказать, сказали, — матушка встала, потрепала меня по волосам, как в детстве. — Иди, поешь тебе надо подкрепиться.

Я поднялся и пошел за ними в гостиную. Там в самом разгаре проходил ужин. Я сел на свое место, причем этим не привлек к себе особого внимания. И начал уплетать все, что было недалеко от моей тарелки. Когда еще так придется поесть, подумалось мне. Ведь «завтра» для меня перестало существовать как понятие. Это меня, почему то рассмешило, и я даже ухмыльнулся с набитым ртом.

Мы засиделись за столом, и когда я пришел к себе, было уже довольно поздно. На кровати лежал мой рюкзачок, я заметил, что он уже собран. Я взял его в руки. Он был практически невесом. Этот рюкзачок был не так прост, как могло показаться. Это один из артефактов нашей семьи, который я когда-то спер из кладовой и присвоил себе. За что был, конечно, наказан, но рюкзак не отобрали.

Сам рюкзак был обыкновенный с виду, но обладал двумя незаменимыми качествами в дороге. При его носке не чувствовалось веса, и в него можно было положить в три раза больше вещей, чем он казалось. Я открыл его и посмотрел: чего только уже туда не положили. И еда, и вещи первой необходимости и пара артефактов, конечно же, карта. Я добавил пару вещей от себя, закрыл и завалился спать.

За окном завывала метель, и я сразу же провалился в сон без сновидений. Ранним утром меня разбудил звонок свиристелка. Терпеть не могу эту штуку. Его отец привез из какой-то поездки. Его заводят на определенное время, как обычный будильник. И он начинает свистеть у спящего над ухом до тех пор, пока тот не проснется. Но казус в том, что пока он свистит, его не видно, и прибить гаденыша практически невозможно, поскольку он еще и перемещается мгновенно по комнате. Но стоит встать тому, для кого заводили свиристелку, тот прекращает свистеть и отправляется к хозяину.

И мне с тихим стоном пришлось сползти с кровати и направиться в ванну. Пробыв около часа в блаженном состоянии под горячей водой, я выполз обратно, в комнату, оделся, взял свою котомку и направился в столовую. Несмотря на раннее утро, на столе меня ждал горячий завтрак. Проглотив его, я мысленно попрощался с домом и вышел за дверь.

За ночь навалило невероятное количество снега. И в морозном утре под только пробивающимися лучами солнца он блестел, как россыпи алмазов. Было красиво и очень холодно. Нос сразу замерз. Я дошел до начала главной аллеи и обернулся посмотреть на особняк.

В окне второго этажа чуть дернулась штора. Матушка в своем репертуаре, подумал я. Махнув рукой ей в знак, что я видел, я повернулся и пошел к воротам. Последняя мысль, которая пришла мне в голову, прежде чем я ступил за ворота, была: «Ну вот, обычная жизнь закончилась для меня» И тут же пришла другая мысль, вечно мне приходит в голову какая-то фигня.

* * *

Я вышел на тракт, когда он был уже сильно оживлен. В одну и другую сторону двигались телеги, было впечатление, что время смешалось, я пристроился на обочину и решил пройтись. Так было приятно идти по скрипучему снегу, дышать морозным воздухом и наблюдать за движением народа.

Кто-то вез на продажу товар. Кто-то ехал порожняком по своим делам. Были редкие путники наподобие меня, которые двигались пешком. Тракт представлял собой широкую лесную, а порой не очень, дорогу. Очень часто встречались небольшие таверны, в которых можно было не только перекусить, но и заночевать.

Я на этой дороге был свой. Каждая выбоинка мне была знакома. Я бодро шагал, улыбаясь своим мыслям. Солнце светило ярко, мороз стоял умеренный, идти было легко. Да и настроение стало подниматься. Вскоре я увидел рынок, в него упирался и заканчивался тракт «Бобровая тропа». Рынок представлял большую площадь, утыканную различными лавками, кибитками, палатками в которых продавалась всякая всячина — как обычного происхождения, так и магического.

Когда я в первый раз попал на рынок «Бобровая хатка», то сначала оторопел;; было совсем непонятно, где какой товар продается. Но, как оказалась, это просто видимость. И каждый вид товара продавался там, где было ему отведено место. Просто построение рынка было своеобразно сделано.

Я прошел от входа и остановился. Значит так, что нам тут нужно? Мысль мелькнула и смылась сразу же. Топчась на морозе, я мучительно думал, что же мне нужно приобрести. Мысли не хотели мне помогать и бегали от меня, как зайцы. А ноги стали промерзать от мороза. И плюнув в сердцах на все покупки, я поплелся в свою любимую здесь таверну «Колобок», она была в самом центре рынка. Шел я медленно, тут быстро передвигаться было невозможно. Тьма народа двигалась в разных направлениях. Заодно посматривал на товары, которые продавались по ходу моего движения в лавках.

Так я тек по инерции толпы к центру рынка. По мере движения по улице попадались множество переулков с маленькими лавчонками, откуда вываливались в основную толпу горстки людей.

Вот из такого неприметного переулка вдруг вылетел какой-то бродяга и кинулся мне под ноги. Если бы не реакция тела, то я бы кубарем полетел к одной из лавок продуктов. Но тело сработало быстрее мыслей, и бродяга стремглав пролетел мимо и врезался в стоящие напротив прилавки с овощами. Но это его не остановило, он вскочил и тут же по упавшим овощам стал улепетывать, как будто за ним гналось стадо бешеных кабанов.

Я повернулся узнать, кто же за ним так гонится, судя по бегу оборванца, но ничего не увидел. Переулок был пуст и спокоен. Пожав плечами, я продолжил свой путь к таверне «Колобок».

«Колобок» стоял на центральной площади рынка и был всегда полон разношерстной толпой. Кого тут только не было: и торговцы с рынка, и заезжие, и много еще кто. Таверну невозможно было спутать с чем-то другим. Это был резной дом из сказки. Я подошел к дверям и распахнул их. На меня сразу обрушились смесь запахов, и таверна дыхнула теплом и уютом. Не задерживаясь в дверях, я попал в основной зал. Он был огромен и разбит на зоны, где можно было посидеть шумной компанией или уединиться со своими мыслями. Были тут и закуточки, чтобы можно было уединиться не только с мыслями. Посередине зала на возвышенности стояла круглая стойка диаметром около трех метров, где можно было заказать все — от чая и до горячительных напитков. Также оставить заказ на обед, или ужин. Или же договориться об отдыхе на втором и третьем этажах.

Как всегда, в «Колобке» стояла умеренная суета и средней степени шум. То есть, если говорить спокойным голосом, нифига не услышишь. Официантки, симпатичные молодые девушки, сновали от столика к столику, то подавая, то унося грязную посуду. За стойкой, вальяжно но в то же время зорко следя за официантками, стоял сам хозяин заведения Бублик. Почему его так звали, уже никто не помнил, но имя это прижилось в народе.

Бублик был выше среднего роста, с хорошим пузом, розовыми щеками, носом, похожим на картофелину, и обаятельной улыбкой на губах. Глаза были всегда с прищуром, и в них читался немалый ум и лукавство. Купеческие гены явно присутствовали у него в крови. Поскольку заведение его процветало.

Я подошел к стойке и опустился на ближайший свободный табурет.

— О, милорд почтил нас своим вниманием, — Бублик улыбнулся. И замолчал в ожидании.

— Заказ примешь?

— Вам как всегда? Или хотите дополнить список.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 552