электронная
252
печатная A5
618
18+
Второе пришествие

Бесплатный фрагмент - Второе пришествие

Объем:
394 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4490-3685-8
электронная
от 252
печатная A5
от 618

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог (год 2020)

Мини-батискаф «Офиура» медленно проплывал над плоской вершиной небольшой подводной горы, скорее даже холма, находящегося в сотне с лишним километров от ближайшего заселенного людьми острова. Поэтому здесь кипела жизнь, не изуродованная человеком в соответствии с его нуждами и прихотями. От вершины холма до поверхности океана было меньше десяти метров, и жадно поглощающие щедрую энергию солнца морские обитатели здесь процветали. Огромные губки, похожие на старинные амфоры, возвышались над миниатюрным коралловым лесом, поражающим богатством цветов и изысканностью форм. Казалось, белые, красные, фиолетовые, нежно-розовые и черные горгонарии, морские перья, мадрепоры стремятся перещеголять друг друга своей неземной красотою. Нарядные коралловые рыбки, словно бабочки, порхающие от одного морского цветка к другому, придавали этой феерической картине абсолютно безупречную завершенность — последний мазок кисти величайшего художника — природы.

«Офиура» была одноместным подводным судном, рассчитанным на сравнительно небольшие, всего до полукилометра, погружения. Но человеку, недавно купившему «Офиуру» больше и не требовалось. Его не интересовали глубины, на которых жизнь встречается лишь от случая к случаю и лишена искрометного буйства красок кораллового рифа. Остановив свою мини-субмарину, человек с интересом разглядывал в иллюминатор окружавшую его живность.

Буквально в нескольких метрах от «Офиуры» медленно полз рак-отшельник, волоча на своей раковине ярко-красную актинию. Внезапно перед ним оказался второй рак-отшельник, побольше размерами, без раковины и актинии. Он яростно набросился на первого рака, норовя выжить того из его собственного домика. Благодаря большей силе после ожесточенной схватки нахалу это удалось. Победитель стал немедленно втискиваться в маловатый для него домик, а побежденный тоскливо заковылял прочь. Но недалеко ушел. Привлеченная битвой, каракатица вцепилась в ставшую беспомощной жертву и расправилась с ней в два счета. Одного рака хищнице показалось мало, и она метнулась, не подумав, к недавнему победителю. Актиния молниеносно отреагировала на внезапную атаку. Чуть изогнувшись, она выбросила навстречу хищнице сразу несколько десятков своих щупалец, вооруженных ядовитыми стрекательными клетками. Дернувшись от боли, каракатица ударилась в бегство, одновременно выпустив от страха чернильную жидкость. В воде расплылось большое темное пятно.

В масштабах кораллового рифа случившееся было заметным событием, всколыхнувшим почти все его население. Маленькие фиолетово-оранжевые граммы молниеносно позабивались в свои убежища, желтые в синюю полоску рыбы-императоры хаотично заметались над лиловыми морскими перьями и лишь метровая ковровая акула не обратила на эту мышиную возню ни малейшего внимания.

Человек в батискафе недовольно сморщился. Установленная каракатицей чернильная завеса окутала судно, отчего яркая картина вдруг стала размытой, будто подернутой пеленой и к тому же унылого серо-коричневого цвета. Человек склонился над пультом управления. «Офиура» послушно тронулась с места и стала медленно опускаться вдоль склона холма. С каждым метром погружения блекли окружающие батискаф краски. Чем глубже, тем беднее была жизнь, да и солнечные лучи, с трудом пробивающие толщу воды, уже не могли осветить ее должным образом. Наконец батискаф оказался в почти полной темноте.

Человек протянул руку, чтобы включить прожектор, но вдруг заметил слабое свечение. Источник его находился метров на десять глубже и немного впереди «Офиуры». Человек немедленно направил батискаф на этот таинственный свет. Правда, на мгновение, всего на одно мгновение, он показался себе мотыльком, летящим на огонь, но люди уже давно разучились воспринимать сигналы опасности, которыми бессознательно руководствовались их предки.

«Офиура» опустилась к самому подножью холма. Там находилась подводная пещера с небольшим, метра полтора в диаметре, входом. Человеку показалось, что при его появлении туда метнулась какая-то неясная тень, но проверять верность этого наблюдения он не стал. И без того хватало пищи для размышлений.

Дно рядом с пещерой было уставлено — другого слова и не подберешь — правильными рядами светящихся морских перьев. Как попали сюда эти кораллы, обычно живущие на больших глубинах, и почему расположены, словно фонари на площади — это было загадкой. А еще дно у пещеры сразу вызвало у человека ассоциацию с детской площадкой. Сначала это было общим, ничем не подкрепленным впечатлением, затем его подтвердили конкретные факты. Первыми бросились в глаза многочисленные раковины моллюсков, даже при таком невразумительном свете поражающие изяществом форм. В самом углу площадки находился скелет большой рыбы, увешанный, словно разноцветными лоскутами, обрывками красных, зеленых, желтых водорослей. Несколько кувшинов, часть из которых явно создавалась еще античными мастерами, были равномерно распределены по всему участку. Но самое удивительное — в центре площадки, хорошо освещенные стоящими кругом морскими перьями, плавали нарядные коралловые рыбки. Они время от времени пытались вырваться из освещенного круга, но какая-то невидимая, но достаточно надежная преграда сводила на нет все их усилия.

Человек замер, размышляя, то ли ему рассмотреть поближе удивительный аквариум в океане, то ли затаиться и дождаться появления таинственных обитателей пещеры. И в этот момент «Офиура» содрогнулась от сильного удара. Человек в страхе обернулся по сторонам. Он заметил, как в воде мелькнуло нечто, похожее на толстую плеть с привязанным к ней острым камнем на конце, и нанесло удар по левому, дальнему от площадки иллюминатору. Толстое стекло покрылось сетью мелких трещин. От неожиданности человек замер, и этого хватило для нового удара. Глубокая трещина зловещим зигзагом судьбы прочертила иллюминатор по диагонали. Человек опомнился и бросился к панели управления. Но было поздно. Загадочная плеть хлестнула вновь. Стекло лопнуло, развалилось на множество осколков, и морская вода со зловещим урчанием хлынула внутрь «Офиуры». Бурным потоком батискаф опрокинуло на бок, человека отшвырнуло от панели, и он тут же был накрыт заполнившей «Офиуру» водой. Он еще сделал бессмысленную попытку выбраться из батискафа, но сознание померкло, и неуправляемое тело медленно опустилось вниз.

В это время неведомые силы подхватили «Офиуру» и поволокли прочь от загадочного места.

Часть первая

Судный день

Хотя июнь для Южного полушария — далеко не самый жаркий месяц, днем столбик термометра поднялся за тридцатиградусную отметку. Оно и понятно — тропики. Пот градом катил с участников экспедиции, упрямо карабкавшихся по горному склону. Они начали восхождение ранним утром, и, наконец, оказались у самого финиша. Собрав остаток сил, Лемтюгов ускорился и преодолел оставшееся расстояние за считанные минуты. Он оказался в нескольких десятках метров от озера, в котором, если верить древнему манускрипту, покоились несметные сокровища. От неожиданности и огорчения Лемтюгов даже присвистнул.

— Теперь ясно, почему драгоценности по сей день остаются здесь, — пробормотал он.

Водная гладь занимала почти всю поверхность горного плато. Десятки, сотни тысяч тонн воды отделяли людей от вожделенных сокровищ.

— Все бы ничего, да только вот эти деревья по берегам, — заметил руководитель поисковой группы.

— А что деревья? — живо поинтересовалсяЛемтюгов.

— Падают в воду, гниют, причем в течение многих тысяч лет. Вот вам и органический ил. Попробуй, найди в нем что-нибудь.

Словно подтверждая его слова, хвостатый попугай выкрикнул с верхушки деревьев в адрес членов экспедиции что-то очень неприличное. Решил поиздеваться, сволочь.

Лемтюгов задумался. Руководитель поисковой группы стоял рядом, искоса поглядывая на щедрого работодателя. Он до сих пор не мог понять, что заставило одного из богатейших людей России бросить все и забраться в тропическую глушь? Мифический клад, лежащий на дне озера? Но вряд ли хоть один из реальных или сказочных кладов, известных человечеству, мог конкурировать по стоимости с теми несметными богатствами, которые Лемтюгов успел выкачать из русской земли. Желание развеяться, получить острые ощущения от приключений, о которых много лет тому назад читал в детских книжках? Возможно-возможно. Хотя, скорее, много причин сплелось воедино, толкнув миллиардера на участие в экспедиции. Тут и усталость от каждодневной работы, и жажда приключений, и элементарная жадность. Не дай Бог в его отсутствие члены экспедиции растащат часть сокровищ!

После нескольких минут раздумий миллиардер ожил и жестом подозвал к себе только что вскарабкавшегося на плато невысокого, с заметно выпирающим животиком, мужчину. Его Лемтюгову порекомендовали, как одного из лучших в своем деле профессионала. Мужчина являлся подрывником, и не просто по специальности, а что называется от бога. Хотя, вернее, конечно, от дьявола.

— Видишь это озеро? — поинтересовался у него Лемтюгов.

Мужчина промолчал. Он знал себе цену и не собирался отвечать на глупые вопросы, даже если они задавались работодателем.

— Надо бы от него избавиться, — произнес миллиардер таким тоном, словно речь шла о крохотной луже.

Также молча подрывник стянул с плеча одного из стоявших рядом мужчин бинокль и принялся изучать берега озера.

— Ящик взрывчатки — и все дела, — наконец резюмировал он.

— Вы не понимаете. Водный поток увлечет за собой сокровища! — воскликнул руководитель поисковой группы и, не удержавшись, добавил. — Если они там есть.

Издевательски хмыкнув, подрывник двинулся вдоль берега озера. Местами всего около метра скальной породы удерживало воду на вершине, хотя порой это расстояние увеличивалось в несколько десятков раз. Когда мужчина вернулся, охотники за сокровищами успели отыскать место для лагеря и расставить палатки.

— Нашел я то, что надо. Если правильно установить заряд, с первого раза уйдет две трети воды, — радостно сообщил подрывник.

— Можно подумать — это что-то изменит, — опять встрял со своим скепсисом руководитель поисковой группы. — Что все озеро, что треть — нам легче не станет.

— После этого несколькими слабенькими взрывчиками аккуратно сольем остальную воду, — ядовито закончил подрывник. — Так что все сокровища на месте останутся, никуда их не смоет.

На следующее утро подрывник в одиночку отправился на дело. Филигранную работу он предпочитал выполнять сам, даже без помощника. Провозился он долго и вернулся только к обеду.

— Готово, — весьма лаконично охарактеризовал подрывник многочасовой труд.

— Очень кстати, — обрадовался Лемтюгов. — Мы как раз пожрать собрались. Заодно отметим это дело.

Компания расселась за импровизированным столом. Хлопнули открываемые бутылки шампанского.

— Давай! — приказал Лемтюгов, когда пенистая жидкость заполнила стаканы.

Подрывник тут же надавил на кнопку дистанционного взрывателя.

Ухнул взрыв. Поглощенный расстоянием, звук его едва донесся до участников экспедиции. И тут же раздался оглушительный грохот. Земля словно взорвалась, как если бы она вся, до последней песчинки, превратилась в динамит. Гора в мгновение ока раскололась на сотни, тысячи частей и вместе с оседлавшими ее людьми провалилась в разверзшуюся бездну. Казалось, взрыв пришелся в нервный узел планеты, попал в самую уязвимую точку, и земля содрогнулась от чудовищной боли, исполосовав свое тело сотнями пропастей и ущелий, а когда пришла в себя, то решила навсегда избавиться от бесцеремонных существ, которых она породила и вырастила, и которые теперь, ведая, что творят, ежегодно рискуют уничтожить и себя, и ее.

Последовали новые, еще более мощные толчки. Теперь с лица Земли бесследно исчезали не отдельные горы, а целые страны и континенты. Запущенный незначительным взрывом, всемирный катаклизм стремительно набрал невиданную силу, яростно пробушевал всего несколько минут и, как по команде, разом угас. Но и за это ничтожное время облик планеты изменился до невероятности. Только мало кому довелось это увидеть..

Радист авиалайнера, летевшего из Детройта в Мемфис, нервно дернулся в кресле:

— Командир, связь исчезла.

— Подумаешь, наверное, диспетчер выскочил на минутку в сортир. Сейчас вернется, — добродушно ответил тот.

— Да нет, я прошелся по частотам. Эфир пуст. Похоже, у нас поломка, хотя мне казалось, что это невозможно.

— Ладно, давайте вниз, посмотрим, что там, на земле случилось. Все равно скоро посадка.

Плавно опустив нос, самолет погрузился в сизую пелену облаков. Все члены экипажа в напряженном молчании смотрели перед собой. Время тянулось томительно медленно, казалось, пирамида из облаков упирается своим основанием прямо в землю. Но вот самолет выскочил из липких объятий.

— Что это? — изумленно воскликнул штурман, указывая на водную гладь под ними, простиравшуюся от горизонта до горизонта.

— Наверное, Миссисипи, — сдуру брякнул второй пилот. — Мемфис же стоит на Миссисипи.

— Что это? — как бы у самого себя переспросил командир, не отрывая взгляда от бескрайнего водного пространства, на месте которого должны были выситься небоскребы. — Что это? — Он тяжело вздохнул и заявил тоном, не допускающим сомнений в собственной правоте. — Это — конец света.

Картина была впечатляющей: крутой холм, высящийся рядом с лесом, а на его вершине могучий дуб и огромный валун, чуть ли не на половину вросший в землю. Я остановил машину, сошел на землю с прогретого асфальта и щелкнул «мыльницей». Серо-зеленая ящерица, гревшаяся на солнце, испугавшись странного звука, моментально юркнула в свою норку. Я двинулся вдоль холма в поисках подходящего ракурса для нового снимка. Легкий ветерок тормошил неказистую траву, словно убеждая пуститься в пляс, но та лишь лениво отмахивалась от него. Стая ворон на вершине дуба неодобрительно косилась на непрошенного гостя. Наконец я выбрал подходящее место, но сделать новый снимок не успел.

Сильный подземный толчок заставил меня пошатнуться. Второй, чудовищной силы удар бросил на землю. Я попытался встать, но земля подо мной ходила ходуном, словно там, внутри кто-то огромный очнулся после многовекового сна и теперь пытался выбраться наружу. На несколько секунд мое сознание захлестнул дикий, панический ужас. Раньше мне доводилось несколько раз попадать в экстремальные ситуации, но тогда не было столь явной угрозы жизни, к тому же выпутаться из них я смог благодаря собственным силам. Сейчас же я оказался целиком во власти внезапно разбушевавшейся стихии, и поскольку не мог ничего предпринять ради собственного спасения, то все больше и больше оказывался во власти страха. Тяжело умирать молодым, да еще так внезапно.

Чудовищное землетрясение прекратилось резко, без перехода от сильных толчков к слабым, будто кто-то свыше дал команду немедленно прекратить безобразие. Я мгновенно вскочил на ноги. На память о себе землетрясение оставило незначительные ушибы, но неведомое чувство подсказывало, что самое страшное еще впереди. То же чувство заставило меня что есть сил броситься вверх по холму, который, на удивление, почти не пострадал от кошмарного катаклизма. Устоял и дуб, а вот валун вывернуло из земли и прибило к дереву.

Тяжело дыша, я взлетел на вершину холма. Мне не удалось толком осмотреться по сторонам, поскольку мое внимание привлекла странная линия горизонта. То есть в самой линии не было ничего необычного, но вот ее поведение… Линия стремительно приближалась. Сначала я решил, что дело не в горизонте, а во мне самом. Все-таки падал на землю, может, в панике не заметил, как приложился головой к какому-нибудь булыжнику, и теперь мерещатся всякие глупости. Я еще раз пристально вгляделся в неблизкую синеву и ахнул от изумления: та разделилась на две части, верхнюю и нижнюю, и вот эта нижняя на громадной скорости неслась прямо к холму. Еще несколько секунд потребовалось мне, чтобы убедиться в верности своей догадки: то, что я принял за движущуюся линию горизонта, на самом деле было гребнем огромнейшей приливной волны, вызванной землетрясением. Я не стал задавать себе вопрос, что делает приливная волна во многих тысячах километров от ближайшего океана. С невесть откуда взявшейся сноровкой, впрочем, подтверждающей теорию старика Дарвина, я вскарабкался на дерево и с ужасом стал ждать неизбежного.

Через минуту клокочущий вал достиг подножия холма, с хищным урчанием поглотил его весь, до макушки, и понесся дальше, волоча за собой вырванные с корнем деревья, картонные и пластиковые ящики, прочий мусор. Под чудовищным напором воды дуб накренился, но устоял, могучие корни не позволили вырвать дерево, сумели одержать победу в яростной схватке за жизнь. Вскоре вода начала спадать, обнажилась верхушка холма, на которой уже не было валуна, затем его склоны, изувеченные водой, с проплешинами вырванного дерна и глубокими вымоинами. Но прошло еще несколько часов, пока вода не спала окончательно.

Я не без труда слез с дерева. Пережитое выплеснулось чудовищной усталостью, будто я неделю валил лес или таскал мешки с цементом. Усевшись на мокрую землю и прислонившись спиной к шершавому стволу, я осмотрелся по сторонам. Мое внимание привлек легковой автомобиль, неведомым образом оказавшийся рядом с поваленным лесом. С такого расстояния я не смог разобрать марку машины, но не решился подойти, чтобы выяснить это, а также то, есть ли там люди. Поскольку был абсолютно уверен — никого живого в легковушке быть не может. И тут же радость по случаю спасения собственной жизни заглушил все разрастающийся ужас — а что же случилось с остальными, живы или погибли в жуткой катастрофе? Я вскочил на ноги, оттолкнувшись от дерева, дважды за сегодняшний день спасавшего мне жизнь. Первый — когда я мчался по шоссе навстречу катастрофе и, заметив растущего на холме гиганта, свернул с дороги, чтобы запечатлеть это чудо. Я непроизвольно оглянулся. Моей машины на месте, естественно, не было. Бушующий поток уволок ее неведомо куда, в качестве компенсации за утраченного «Фолька» доставив другую машину, искореженную и страшную тем, что могло оказаться внутри ее. Увы, я понимал, что очень скоро мне доведется увидеть куда более ужасные картины. Я спустился с холма и зашагал на запад, туда, откуда пришла волна.

На первый труп я наткнулся уже через несколько сот метров. Человек лежал вниз лицом, широко раскинув руки, словно обнимая землю, которую он покинул еще живым, а вернулся уже мертвым. Я застыл на месте, не в силах ни приблизиться, ни уйти прочь. Нельзя вот так, сразу, привыкнуть к тому, что покойники могут лежать никому не нужные, оставленные на поживу стервятникам. Затем я еще несколько раз встречался с жертвами катастрофы, и они уже не приводили меня в шоковое состояние. Второго я даже прикопал найденной на дороге лопатой, но этим и ограничился. Покойников было много, а я один, совсем один, и на все мои крики отзывались лишь стаи вспугнутых птиц.

Через час я оказался на берегу океана. Еще вчера, чтобы добраться за такое время до ближайшего морского берега, понадобился бы сверхзвуковой самолет. Да и тот бы не уложился.

— Вот оно как, — бормотнул я и на всякий случай попробовал воду на вкус.

Как и следовало ожидать, она оказалась соленой. С минуту постояв в раздумье, я вдоль берега двинулся на юг. Над головой с оглушительным ревом пролетел самолет. Еще не успев привыкнуть к новым реалиям, я поразился тому, как низко летел он над землей. И лишь позже догадался — летчик ищет место, где бы он мог посадить свою громадину.

Я прошел всего несколько километров и снова уперся в водную гладь. Теперь океан был и впереди и справа.

— Неужели я на острове? — мелькнула неприятная мысль.

Но тщательно обдумать свое положение мне не довелось. Над океаном показался еще один самолет. Он летел очень низко и медленно, совсем медленно. Скорости едва хватало, чтобы не дать лайнеру камнем упасть в воду.

— Кончается горючее. Наверняка пойдет на посадку.

Я машинально обернулся и посмотрел вглубь этого то ли острова, то ли материка, образовавшегося в результате катастрофы. В сотне метров правее почти сразу же за береговой линией раскинулось поле, довольно обширное и с достаточно плотным на первый взгляд грунтом. Но все равно на роль посадочной полосы для современных аэробусов оно мало подходило.

— К тому же во время землетрясения могли появиться трещины, — с ужасом подумал я.

Но экипажу самолета выбирать не приходилось. Лайнер выпустил шасси и устремился к земле. Я в ужасе отвернулся, ожидая взрыва, но до меня донеслись только негромкие звуки, похожие на скрежет. Учитывая разделявшее нас внушительное расстояние, вблизи наверняка стоял оглушительный грохот. Я со всех ног бросился к месту посадки и уже успел различить, что у самолета сломано одно крыло, да и он сам лежит на брюхе — значит, действительно кончилось горючее, это и спасло людей от взрыва — и тут послышался рев еще одного аэробуса.

Как и всякий современный человек, я прекрасно знал о масштабах развития авиации. Но сейчас мне предстояло воочию убедиться в этом. Десятки тысяч пассажирских самолетов были построены к этому времени человечеством, многим из них удалось пережить катастрофу — большинству только затем, чтобы через несколько часов исчезнуть в морской пучине, но некоторым посчастливилось обнаружить землю — истерзанную, лишенную цивилизации, с разрушенными аэропортами и, соответственно, минимальными шансами на благополучную посадку. Но приходилось рисковать.

Я увидел, что самолет, приземлившись, несется прямо на меня. Я лихорадочно дернулся, соображая в какую сторону лучше бежать, но тут переднее шасси гиганта рухнуло в яму, лайнер уткнулся носом в землю, хвостовая часть мгновенно взмыла вверх, одновременно сминая в гармошку фюзеляж, и в этот момент прогремел взрыв. Столб нестерпимо яркого пламени взметнулся к небу, словно норовя опалить его, и тут же сник, увлеченный летящими по инерции обломками, среди которых наверняка были куски не только металла и пластика, но и человеческой плоти.

Но это была еще не трагедия, а только ее первый, не самый кошмарный акт. За каких-то полчаса в небе появилось несколько самолетов. Три из них улетели дальше, искать более подходящее место для посадки, а четвертый, настоящий гигант, видимо «Боинг 747», начал заходить на посадку, но не совсем обычную. Сделав несколько разведывательных кругов, экипаж самолета, высмотрел небольшой участок с пологими берегами и решил садить лайнер прямо на воду с тем расчетом, что его вынесет поближе к берегу. Но посадка не совсем удалась, самолет зацепил крылом волну, клюнул носом вниз и исчез. Я с надеждой ждал, что он вскоре выскочит на поверхность, ведь экипаж наверняка закрыл все воздушные клапаны, превратив лайнер в гигантский поплавок, но, увы. Слишком велика была скорость, слишком глубоко ушел он под воду, и безжалостное давление сплющило, раскатало «Боинг» в металлический блин, выдохнув на поверхность огромный воздушный пузырь.

Через минуту до меня долетело эхо дальнего взрыва. Еще один самолет, еще одна ненормативная посадка.

На какое-то время наступило затишье. Поскольку с момента катастрофы прошло уже больше пяти часов, я решил, что все, отлетались, бедолаги. Плохо же я знал возможности современной авиации. Очередной самолет долго кружил над полем и, наконец, решился. Посадка была выполнена мастерски. Невероятное везение или элементарная интуиция позволила экипажу избежать крупных неприятностей, ограничившись парочкой мелких. Лайнер застыл в сотне метрах от своего распростертого на брюхе собрата. Немедленно открылся люк, и оттуда полетело нечто, сначала показавшееся мне здоровенной надувной лодкой. На самом деле это был трап, предназначенный для такой вот аварийной посадки. Нелепо задирая ноги и опрокидываясь на спину, пассажиры с испуганными восклицаниями заскользили по нему вниз, на землю. Чисто внешне казалось, что толпа взрослых людей решила вспомнить детство и забавляется катанием на резиновой горке. Вот только время для своей забавы они выбрали неподходящее — всего через несколько часов после гибели человечества.

Но достаточно было взглянуть на лица оказавшихся на земле людей, чтобы понять — детские игры здесь ни при чем. Встревоженные, растерянные, многие со слезами на глазах, эти люди еще не знали правды, но чувствовали, что произошло нечто ужасное. Их уже обступили пассажиры первого самолета, которым было что рассказать своим товарищам по несчастью.

— Эй, русские среди вас есть? Кто-нибудь здесь говорит по-русски? — периодически восклицал я, блуждая в толпе.

Поначалу лишь раздающийся со всех сторон иноязычный гомон был ответом на этот отчаянный призыв. Но я не терял надежды, и, в конце концов, мои усилия увенчались успехом.

— Молодой человек, вы не меня ищете? — откликнулся высокий, с иголочки одетый парень.

Я бросился к нему как к самому близкому родственнику, но незнакомец воспринял мое появление с куда меньшим энтузиазмом. Глядя куда-то в сторону, он не представившись, поинтересовался:

— Вы что, прилетели на другом самолете?

— Да нет, я сюда пешком пришел.

На лице незнакомца появилось выражение глубокой заинтересованности.

— Тогда может вы ответите, что стряслось? — воскликнул он, уводя меня в сторону от гомонящей толпы, — а то никто толком не может ничего объяснить. Только стюардессы ходят белые, как смерть.

Я в деталях рассказал незнакомцу о событиях подходящего к концу дня. Тот недолго осмысливал случившееся и отреагировал на все очень своеобразно.

— Так какого черта я четыре года сушил мозги этой дурацкой юриспруденцией? Кому она теперь нужна!

Похоже, именно это, а не смерь близких, не говоря уже об остальном населении Земли, огорчило его больше всего.

— Кстати, возможно, нас двое русских осталось. Давайте знакомиться. Меня Владимиром зовут.

— Давно пора, — подумал я, протягивая руку, — и откуда только такой самовлюбленный павлин выискался.

Оказалось — из Гарварда, куда Владимира пристроил его папаша, о деятельности которого любящий сын предпочел умолчать. Сдав экзамены, Владимир решил отдохнуть и поэтому вместе с однокурсником и двумя подружками оказался на борту самолета, летевшего из Лондона на остров Крит. Конец света расстроил их заманчивые планы, и Владимир искренне возмущался, что он не произошел на обратном пути.

Внезапно шум стих. В люке самолета показался человек в форменной одежде, видимо командир самолета. Люди, с надеждой глядя на него снизу вверх, стали подтягиваться поближе. Человек заговорил громким, хорошо поставленным голосом.

— Немец. Фиг поймешь, — огорченно бросил Владимир. — Меня, елы-палы, шпрехать не обучали, только спикать.

К счастью, молоденькая стюардесса, занявшая место командира, перевела речь своего шефа на английский.

— Этот рейс летел из Франкфурта в Сингапур. Поэтому у них хватило горючки забраться на сто километров вглубь, а потом махнуть двести на север. Нигде никаких признаков оставшихся в живых людей. Везде хаос, смерть, разрушения. К тому же они заметили что-то, похожее на развалившийся атомный реактор. Поэтому и вернулись сюда, тем более, что не нашли лучшего места для посадки. И еще. Они прочесали весь эфир, но никто не отозвался, — перевел Владимир.

— Ну, дела, — протянул я, — значит, большей части Европы в природе не существует. И Азии, скорей всего, тоже. Может Америка уцелела или Австралия? Ладно, чем гадать, лучше делом заняться. Ты скажи начальнику, чтобы организовал народ. Надо из леса притащить дрова, развести костер побольше.

— Да, хоть и лето, ночи здесь прохладные.

— К тому же огонь в ночи издалека виден. Если уцелел кто в окрестностях, сообразит сюда явиться.

Но поход за дровами пришлось отложить. На дальнем конце поля показалась внушительная процессия человек в двести.

— Значит еще один самолет уцелел. А я думал все они ляснулись при посадке, — облегченно вздохнул Владимир.

Радость переросла в ликование, когда выяснилось, что самолет летел из Швейцарии в Москву, и половина пассажиров была из России. Какое же это счастье — в такое ужасное время оказаться среди своих!

— Молодой человек! — ухватив Владимира за руку, воскликнул с характерным акцентом пожилой мужчина. — Вы, случайно не сын уважаемого Льва Израильевича Гринберга?

— Нет, — с оскорбленным видом ответил Владимир. — Я сын Николая Пахомова.

— Очень жаль, — разочарованно пробормотал старик. — А как похож, как похож.

— А вы кто? — в свою очередь поинтересовался я, хотя видел, что Владимир не горит желанием знакомиться.

— Я? — старик как-то подозрительно покосился на меня. — Не скажу, а то будете смеяться.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 252
печатная A5
от 618