электронная
216
печатная A5
468
16+
«Вся буржуазия говорит, что я помечен дьяволом»

Бесплатный фрагмент - «Вся буржуазия говорит, что я помечен дьяволом»

Ленин о политике, о времени и о себе


Объем:
288 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-5003-8
электронная
от 216
печатная A5
от 468

От составителей

Ленин — один из величайших политиков ХХ века — не оставил после себя ни дневников, ни сборника заметок или афоризмов в жанре «Записок» Цезаря или «Мыслей» Наполеона, хотя Полное собрание его сочинений и насчитывает более 55 томов. Поэтому нам показалось интересным выбрать из всего этого массива (а также из Воспоминаний о нем людей, близко знавших его) наиболее примечательные и характерные высказывания Ленина и предложить их вниманию массового читателя.

Наша цель состояла в том, чтобы создать своего рода портрет личности Ленина, написанный как бы им самим. «Заговори, чтобы я тебя увидел», — просил когда-то незнакомца Сократ, желая понять, что за человек перед ним. В нашем сборнике говорит сам Ленин — о политике, о людях его времени и о себе. Надеемся, что этот сборник поможет современному читателю составить верное представления о том, что за человек был В. И. Ульянов (Ленин).

Все высказывания в настоящем сборнике распределены по соответствующим разделам (см. оглавление), внутри которых расположены в хронологическом или алфавитном порядке. Основное содержание сборника предваряется кратким биографическим очерком жизни и деятельности Ленина.

Краткая биографическая справка

Ленин (Ульянов) Владимир Ильич (1870—1924) — российский политический деятель. Основные труды: «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? (1894); «Развитие капитализма в России» (1899); «Что делать? (1902); «Шаг вперед, два шага назад» (1904); «Материализм и эмпириокритицизм» (1909); «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916); «Государство и революция» (1917); «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» (1920); «Странички из дневника», «О кооперации», «О нашей революции», «Письмо к съезду».

Родился в семье инспектора народных училищ, ставшего потомственным дворянином. Старший брат Ленина, Александр, был казнен (1887) за участие в покушении на царя Александра III.

В 1887 Ленин поступил на юридический факультет Казанского университета; в декабре исключен из университета и выслан за участие в студенческом движении.

В 1891 сдал (экстерном) экзамены за юридический факультет при Санкт-Петербургском университете; помощник присяжного поверенного в Самаре.

В 1893 переехал в Санкт-Петербург.

В 1895 Ленин участвовал в создании Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», затем арестован.

В 1897 выслан на 3 года в с. Шушенское Енисейской губ.

В 1900 выехал за границу, где вместе с Г. В. Плехановым и др. начал издание газеты «Искра».

На II съезде РСДРП (1903) Ленин возглавил фракцию большевиков, превратившуюся впоследствии в отдельную партию.

С 1905 в Санкт-Петербурге; с декабря 1907 снова в эмиграции.

В апреле 1917, приехав в Петроград после победы Февральской революции, Ленин выдвинул курс на победу социалистической революции («Апрельские тезисы»), что было воспринято многими, даже членами его партии как нечто «экстремистски-утопическое». Численность партии большевиков в тот период не превышала 24 тыс. человек. Для сравнения, в партии эсеров к лету 1917-го состояло около 800 тысяч членов.

После Июльского кризиса 1917 и объявления Ленина в розыск — на нелегальном положении. За этот период численность его партии выросла в 10 раз.

Возглавил руководство Октябрьским восстанием в Петрограде.

На II Всероссийском съезде Советов избран Председателем Совета народных комиссаров (СНК), Совета рабочей и крестьянской обороны (с 1919 — СТО); член Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК) и Центрального Исполнительного Комитета (ЦИК) СССР.

С марта 1918 работает в Москве. Сыграл решающую роль в заключении Брестского мира.

30 августа 1918 при покушении на его жизнь был тяжело ранен.

В 1922 Ленин тяжело заболел и с декабря не участвовал в политической деятельности.

В. И. Ленин рано стал приверженцем идей К. Маркса и Ф. Энгельса и стремился применить их к решению проблем общественного развития России. Придя к выводу о вступлении России на путь капитализма, он обосновал необходимость буржуазно-демократической революции и ее перерастания в социалистическую революцию.

Важнейшим средством революционной борьбы Ленин считал создание партии профессиональных революционеров, «партии нового типа», в отличие от парламентских социал-демократических партий Европы. «Без десятка вождей, — писал он, — способных (способные умы не появляются сотнями), испытанных, профессионально подготовленных и обученных в течение длительного времени, отлично согласованных между собой, ни один класс современного общества не может вести решительную борьбу».

Занимая крайне левый фланг в европейском социал-демократическом движении, отвергая концепции Э. Бернштейна, К. Каутского и др. как реформистские и ревизионистские, Ленин пришел к выводу, что капитализм вступил в последнюю стадию своего развития — империализм, и передовые страны Европы созрели для мировой социалистической революции. Резко критикуя принципы парламентской демократии и разделения властей, Ленин отстаивал курс на установление диктатуры пролетариата как орудия построения социализма и коммунизма.

Важным произведением Ленина в анализе современного ему общества явилась работа «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916). В ней он определяет характерные черты капитализма в конце XIX — начале XX в. и формулирует основные тенденции капиталистиче­ской экономики. По его мнению, империализм есть загнивающий, паразитический и умирающий капитализм. Он вошел в эпоху глубокого обострения всех своих противоречий, которое означает не что иное как общий кризис капитализма. На этой стадии происходит полная подготовка социалистической революции. Этой концепции последователи Маркса и Ленина придерживались вплоть до 90-х гг. ХХ в.

Ленин считал, что Россия должна начать мировую социалистическую революцию. Однако, острый кризис в стране после Октябрьского переворота и гражданской войны, не оправдавшиеся надежды на революцию в европейских странах привели его к признанию ошибочности политики «военного коммунизма» и необходимости перехода к «новой экономической политике» (НЭП).

Ленин говорил о себе: «Нет никого другого, кто был бы поглощен революцией 24 часа в сутки, который бы думал только о ней, кто даже во сне грезит только о ней». Для характеристики Ленина как главы государства периода гражданской войны показательна следующая его телеграмма, отправленная Л. Д. Троцкому.


22.10.1919.

т. Троцкий! меня несколько «смутило» вчерашнее требование Зиновьевым новых полков. Верно ли про эстонцев?

Я все же передал Склянскому, и распоряжение о посылке из Тулы (опять из Тулы!) дано.

Но брать дальше из резерва Южного фронта небезопасно.

Не лучше ли поискать в других местах?

Покончить с Юденичем (именно покончить — добить) нам дьявольски важно. Если наступление начато, нельзя ли мобилизовать еще тысяч 20 питерских рабочих плюс тысяч 10 буржуев, поставить позади их пулеметы, расстрелять несколько сот и добиться настоящего массового напора на Юденича?

Если есть 5—10 тысяч хороших наступающих войск (а они у Вас есть), то наверное такой город, как Питер, может дать за ними, к ним в подмогу тысяч 30. Рыков говорит, что имущества «нашли» в Питере много, хлеб есть, мясо идет.

Надо кончить с Юденичем скоро, тогда мы повернем все против Деникина.

С Южфронта брать теперь, по-моему, опасно: там началось наступление, надо его расширить.

Привет! Ленин.

(РГАСПИ, ф. 2, оп. 1, д. 11480).


В мае 1922 Ленин тяжело заболел. В начале октября 1922 он вернулся к работе. Последнее публичное его выступление было 20 ноября 1922 на пленуме Моссовета. 16 декабря 1922 состояние здоровья Ленина вновь резко ухудшилось.

В конце декабря 1922 — начале 1923 он продиктовал письма по внутрипартийным и государственным вопросам: «Письмо к съезду», «О придании законодательных функций Госплану», «К вопросу о национальностях или об «автономизации» и ряд статей — «Странички из дневника», «О кооперации», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин (Предложение XII съезду партии)», «Лучше меньше, да лучше». Эти письма и статьи называют политическим завещанием Ленина. Они явились завершающим этапом в разработке Лениным плана построения социализма в СССР. В них он изложил в обобщенном виде программу социалистического преобразования страны и перспективы мирового революционного процесса, основы политики, стратегии и тактики партии.

Из воспоминаний о Ленине

По воспоминаниям Горького, незадолго до смерти Ленин сказал ему: «Нашему поколению удалось выполнить работу, изумительную по своей исторической значительности. Вынужденная условиями, жестокость нашей жизни будет понята и оправдана. Все будет понято, все!».

У. Черчилль писал о Ленине так: «Первая трагедия России — рождение Ленина; вторая — его смерть». «Только Ленин мог бы вывести русских из того болота, куда он сам их завел».

«Этот человек, — писал о нем А. И. Куприн, — такой простой, вежливый и здоровый — гораздо страшнее Нерона, Тиберия, Иоанна Грозного. Те, при всем своем душевном уродстве, были все-таки люди… Этот же — нечто вроде камня, вроде утеса, который оторвался от горного кряжа и стремительно катится вниз, уничтожая все на своем пути… Нет у него ни чувств, ни желаний, ни инстинктов».

«Внушало ужас, — писал о нем П. Б. Струве, — сочетание у Ленина в одном человеке способности к действительной самокритике, в которой проявлялась суть всего его реального аскетизма, с бичеванием других людей, выражавшимся в абстрактной социальной ненависти и холодной политической жестокости».

«Наши разногласия не должны делать нас слепыми к величию усопшего. Он был колоссальной фигурой. Каких мало в мировой истории» (К. Каутский).

«Он остановил хаотический распад России, остановил деспотическим, тираническим путем» (Н. А. Бердяев).

«Его метод кажется мне нецелесообразным. Но одно несомненно: люди, подобные ему, являются хранителями и обновителями совести человечества» (А. Эйнштейн).

«Если только допустить, что мы, смертные, способны подняться к величию, я должен признать, что во всяком случае Ленин был поистине великим человеком» (Г. Уэллс).

«Наш век войдет в историю веком Ленина и Эйнштейна» (Б. Рассел).

Н. В. Устрялов писал о Ленине сразу же после его кончины: «Перед ним, конечно, меркнут наиболее яркие персонажи Великой Французской революции. Мирабо в сравнении с ним неудачник. Робеспьер — посредственность. Он своеобразно претворил в себе и прозорливость Мирабо, и оппортунизм Дантона, и вдохновенную демагогию Марата, и холодную принципиальность Робеспьера. Он был прежде всего великий революционер. Он не только вождь, но и воплощение русской революции. Воистину он был воплощенной стихией революции, медиумом революционного гения. В нем жила эта стихия со всеми ее качествами, увлекательными и отталкивающими, творческими и разрушительными. Как стихия, он был по ту сторону добра и зла. Его хотят судить современники; напрасно: его по плечу судить только истории».

Борис Пастернак передал свое впечатление от Ленина в следующих строках:

Он был как выпад на рапире. Гонясь за высказанным вслед, Он гнул свое, пиджак топыря
И пяля передки штиблет. Слова могли быть о мазуте, Но корпуса его изгиб
Дышал полетом голой сути, Прорвавшей глупый слой лузги. И эта голая картавость
Отчитывалась вслух во всем, Что кровью былей начерталось: Он был их звуковым лицом. Когда он обращался к фактам, То знал, что, полоща им рот
Его голосовым экстрактом, Сквозь них история орет. И вот, хоть и без панибратства, Но и вольней, чем перед кем, Всегда готовый к ней придраться, Лишь с ней он был накоротке. Столетий завистью завистлив, Ревнив их ревностью одной, Он управлял теченьем мыслей
И только потому — страной. Я думал о происхожденьи
Века связующих тягот. Предвестьем льгот приходит гений
И гнетом мстит за свой уход.

Пастернак Б. Л. 1923, 1928

Русские крестьяне слагали о В. И. Ленине сказки.

КАК НАКАЗАЛ ЛЕНИН ОБИДЧИКА КРЕСТЬЯНСКОГО
Владимирская сказка

Был у Ленина товарищ-друг что ни на есть первейший — разверстки комиссар. И вот сказали Ленину, что друг-то его этот обижает мужиков да живет несправедливо, добро народное не бережет. Призвал его Ленин и говорит:

— Друг ты мой, верно это?.. Тот молчит, голову опустил. А Ленин ему:

— Мужика теснить ты права не имеешь. Потому мужик — большая сила в государстве, от него и хлеб идет. Значит, как друга своего я наказать тебя должен примерно.

Поцеловал тут Ленин друга-то, попрощался с ним, отвернулся и велел расстрелять его.

Вот он Ленин-то, какой… Справедливость любил.

Наиболее известные высказывания Ленина

«Безграмотный человек стоит вне политики».

«Богатые и жулики, это — две стороны одной медали».

«Всеобщая вера в революцию есть уже начало революции».

«Дайте нам организацию революционеров — и мы перевернем Россию!».

«Для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде. Для нее требуется еще, чтобы верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде».

«Есть такая партия!».

«Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя».

«Идеи становятся силой, когда они овладевают массами».

«Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитализма, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно».

«Каждая кухарка должна научиться управлять государством».

«Капиталисты готовы продать нам веревку, на которой мы их повесим».

«Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства».

«Кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бессознательно для себя „натыкаться“ на эти общие вопросы».

«Кто не с нами, тот против нас. Люди, независимые от истории, — фантазия. Если допустить, что когда-то такие люди были, то сейчас их нет, не может быть. Они никому не нужны. Все, до последнего человека, втянуты в круговорот действительности, запутанной, как она еще никогда не запутывалась».

«Лев Толстой как зеркало русской революции».

«Лозунг „грабь награбленное“ … как я к нему ни присматриваюсь, я не могу найти что-нибудь неправильное, если выступает на сцену история. Если мы употребляем слова: экспроприация экспроприаторов, то — почему же здесь нельзя обойтись без латинских слов?».

«Лучше меньше, да лучше».

«Люди всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами разыскивать интересы тех или иных классов».

«Марксизм не догма, а руководство к действию».

«Массы учатся из жизни, а не из книжки».

«Материя есть объективная реальность, данная нам в ощущениях…».

«Мы пойдем другим путем».

«Надо мечтать».

«Нам истерические порывы не нужны. Нам нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата».

«Нас упрекают за то, что мы „вдалбливаем“ упорно одни и те же лозунги. Мы считаем этот упрек за комплимент».

«Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата».

«Недаром говорят, что революция есть удавшийся бунт, а бунт есть неудавшаяся революция».

«Неограниченная, внезаконная, опирающаяся на силу, в самом прямом смысле слова, власть — это и есть диктатура».

«Низы борются, верхи пользуются».

«Никогда идеалы коммунизма не будут скомпрометированы, если этого не сделают сами коммунисты».

«Никто и никогда ничего вам не даст, ежели не сумеете брать: запомните это».

«Нравственность это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, созидающего новое общество коммунистов».

«О политических партиях нельзя судить по их названиям, заявлениям, программам, а надо судить по их делам».

«Партия — не дискуссионный клуб».

«Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи».

«Пока есть государство, нет свободы. Когда будет свобода, не будет государства».

«Пока народ безграмотен, из всех искусств важнейшими для нас являются кино и цирк».

«Политика беспринципного практицизма есть самая непрактичная политика».

«Политика есть самое концентрированное выражение экономики».

«Политические события всегда очень запутаны и сложны. Их можно сравнить с цепью. Чтобы удержать всю цепь, надо уцепиться за основное звено».

«Попы обещают царствие небесное в награду за рабство земное».

«Принципиальная политика — самая практичная политика. Только она может действительно и прочно привлечь… симпатии и доверие массы».

«Производительность труда, это в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя».

«Пролетариат не может любить того, чего у него нет. У пролетариата нет отечества».

«Раб, не сознающий своего рабства… есть просто раб. Раб … (который) восторгается добрым и хорошим господином, есть холоп, хам».

«Разбитые армии хорошо учатся».

«Разброд и шатания».

«Революции — праздник угнетенных и эксплуатируемых».

«Революционная целесообразность выше формального демократизма».

«Революция есть война. Это — единственная законная, правомерная, справедливая, действительно великая война из всех войн, какие знает история».

«Революция не делается по заказу».

«Революция не признает нейтральных».

«Революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась».

«Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь».

«Сегодня начинать рано, послезавтра — поздно» (о восстании октября 1917).

«Сила и слабость учреждений и порядков любого народа определяются исходом войны и последствиями ее».

«Сила капитала — все, биржа — все, а парламент, выборы — это марионетки, куклы».

«Сила привычки миллионов и десятков миллионов — самая страшная сила».

«Социализм — это невозможность умирать с голоду желающим работать».

«Странное и чудовищное».

«Те, кто действительно заслуживает имя политического деятеля, не умирают для политики, когда настает их физическая смерть».

«Учение Маркса всесильно, потому что оно верно».

«Учитесь у врагов».

«Учиться, учиться и учиться!».

«Формально правильно, а по существу издевательство».

«Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность… это средство посильнее законов Конвента и его гильотины».

«Шаг вперед, два шага назад».

«Электрон так же неисчерпаем, как и атом».

Ленин о себе

[Из незаконченной автобиографии. Май 1917 год]: Зовут меня Владимир Ильич Ульянов. Родился я в Симбирске 10 апреля 1870 года. Весной 1887 года мой старший брат Александр казнен Александром III за покушение (1 марта 1887 г.) на его жизнь. В декабре 1887 года я был первый раз арестован и исключен из Казанского университета за студенческие волнения; затем выслан из Казани. В декабре 1895 года арестован второй раз за социал-демократическую пропаганду среди рабочих в Питере … [32, 21].

1892 г.

Когда я дочитал вчера вечером этот рассказ, мне стало прямо-таки жутко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня было такое ощущение, точно и я заперт в палате №6. [Ульянова-Елизарова А. И. Воспоминания об Ильиче. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 1. С. 34].


Мать хотела, чтобы я хозяйством в деревне занимался. Я начал, было, да вижу — нельзя, отношения с мужиками ненормальные становятся. [Крупская Н. К. Воспоминания о Ленине. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 1. С. 225].

1895 г.

Да мне вообще шлянье по разным народным вечерам и увеселениям нравятся больше, чем посещения музеев, театров, пассажей и т. п. [55, 12].

1896 г.

Сплю я часов по девять в сутки и вижу во сне различные главы будущей свой книги. [55, 18].

1897 г.

Сочинял еще в Красноярске стихи: «В Шуше, у подножия Саяна…», но дальше первого стиха ничего, к сожалению, не сочинил! [55, 35].


А такого состояния когда начинаешь хлопоты, волнуешься, ждешь ответа, все куда-то собираешься и т.д., — я очень уж не люблю. [55, 52].

1898 г.

Меня всего сильнее возмущают подобные любители золотой середины, которые не решаются прямо выступить против несимпатичных им доктрин, виляют, вносят «поправки», обходят основные пункты (как учение о классовой борьбе) и ходят кругом да около частностей. [46, 16].

1900 г.

После обеда, вечерком для отдыха я, помню, регулярно брался за беллетристику и нигде не смаковал ее так, как в тюрьме. [55, 209].


Пометавшись после шушенского сидения по России и по Европе, я теперь соскучился опять по мирной книжной работе, и только непривычность заграничной обстановки мешает мне хорошенько за нее взяться. [55, 198].

1904 г.

Липа — это самое, самое любимое мною дерево! [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 26].


Все, уходящие от марксизма, мои враги, руки им я не подаю … [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 26].


Кажется, никогда потом в моей жизни, даже в тюрьме в Петербурге и в Сибири, я не читал столько, как в год после моей высылки в деревню из Казани. Это было чтение запоем с раннего утра до позднего часа. Я читал университетские курсы, предполагая, что мне скоро разрешат вернуться в университет. Читал разную беллетристику, очень увлекался Некрасовым, причем мы с сестрой состязались, кто скорее и больше выучит его стихов. Но больше всего я читал статьи, в свое время печатавшиеся в журналах «Современник», «Отечественные Записки», «Вестник Европы». В них было помещено самое интересное и лучшее, что печаталось по общественным и политическим вопросам в предыдущие десятилетия. Моим любимейшим автором был Чернышевский. Все напечатанное в «Современнике» я прочитал до последней строки и не один раз. Благодаря Чернышевскому произошло мое первое знакомство с философским материализмом. Он же первый указал мне на роль Гегеля в развитии философской мысли, и от него пришло понятие о диалектическом методе, после чего было уже много легче усвоить диалектику Маркса. От доски до доски были прочитаны великолепные очерки Чернышевского об эстетике, искусстве, литературе и выяснилась революционная фигура Белинского. Прочитаны были все статьи Чернышевского о крестьянском вопросе, его примечания к переводу политической экономии Милля, и так как Чернышевский хлестал буржуазную экономическую науку, это оказалось хорошей подготовкой, чтобы позднее перейти к Марксу. С особенным интересом и пользой я читал, замечательные по глубине мысли, обзоры иностранной жизни, писавшиеся Чернышевским. Я читал Чернышевского с «карандашом» в руках, делая из прочитанного большие выписки и конспекты. Тетрадки, в которые все это заносилось, у меня потом долго хранились. Энциклопедичность знаний Чернышевского, яркость его революционных взглядов, беспощадный полемический талант — меня покорили. Узнав его адрес, я даже написал ему письмо и весьма огорчился, не получив ответа. Для меня была большой печалью пришедшая через год весть о его смерти. Чернышевский, придавленный цензурой, не мог писать свободно. О многих взглядах его нужно было догадываться, но если подолгу, как я это делал, вчитываться в его статьи, приобретается безошибочный ключ к полной расшифровке его политических взглядов, даже выраженных иносказательно, в полунамеках. … По сей день нельзя указать ни одного русского революционера, который с такой основательностью, проницательностью и силою, как Чернышевский, понимал и судил трусливую, подлую и предательскую природу всякого либерализма. В бывших у меня в руках журналах, возможно находились статьи и о марксизме, например статьи Михайловского и Жуковского. Не могу сейчас твердо сказать — читал ли я их или нет. Одно только несомненно — до знакомства с первым томом «Капитала» Маркса и книгой Плеханова («Наши разногласия») они не привлекали к себе моего внимания, хотя благодаря статьям Чернышевского я стал интересоваться экономическими вопросами, в особенности тем, как живет русская деревня. На это наталкивали очерки В.В. (Воронцова), Глеба Успенского, Энгельгардта, Скалдина. До знакомства с сочинениями Маркса, Энгельса, Плеханова главное, подавляющее влияние имел на меня только Чернышевский, и началось оно с «Что делать?». Величайшая заслуга Чернышевского в том, что он не только показал, что всякий правильно думающий и действительно порядочный человек должен быть революционером, но и другое, еще более важное: каким должен быть революционер, каковы должны быть его правила, как к своей цели он должен идти, какими способами и средствами добиваться ее осуществления. Перед этой заслугой меркнут все его ошибки, к тому же виноват в них не столько он, сколько неразвитость общественных отношений его времени. Говоря о влиянии на меня Чернышевского как главном, не могу не упомянуть о влиянии дополнительном, испытанном в то время от Добролюбова — друга и спутника Чернышевского. За чтение его статей в том же «Современнике» я тоже взялся серьезно. Две его статьи, — одна о романе Гончарова «Обломов», другая о романе Тургенева «Накануне», — ударили, как молния. Я, конечно, и до этого читал «Накануне», но вещь была прочитана рано, и я отнесся к ней по-ребячески. Добролюбов выбил из меня такой подход. Это произведение, как и «Обломов», я вновь перечитал, можно сказать, с подстрочными замечаниями Добролюбова. Из разбора «Обломова» он сделал клич, призыв к воле, активности, революционной борьбе, а из анализа «Накануне» настоящую революционную прокламацию, так написанную, что она и по сей день не забывается. Вот как нужно писать! Когда. организовывалась «Заря», я всегда говорил Староверу (Потресову) и Засулич: «Нам нужны литературные обзоры именно такого рода». Куда там! Добролюбова, которого Энгельс называл социалистическим Лессингом, у нас не было. [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 39—42].

1906 г.

Весело жить в такое время, когда политической жизнью начинают жить народные массы. [13, 174].

1908 г.

Против того, что я считаю ересью у своих друзей, я выступаю так же решительно, как против вас. [17, 257].

1911 г.

Без книг тяжко. [48, 85].


Если не можешь больше для партии работать, надо уметь посмотреть правде в глаза и умереть так, как Лафарги. [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 176].

1912 г.

Глупый народ — чехи и немчура. Английских перьев нет, только «своего» изделия, дрянь страшная. [55, 204].


Из Парижа я нынешним летом забрался очень далеко — в Краков. Почти Россия! И евреи похожи на русских, и граница русская в восьми верстах (…), бабы босоногие в пестрых платьях — совсем как Россия. [55, 328].

1913 г.

Резолюции, говорят, из всех видов литературы самый скучный. Я слишком въевшийся в резолюции человек. [48, 155].


Борьбы не бывает без увлечения. Увлечение не бывает без крайностей; и, что до меня, я всего больше ненавижу людей, которые в борьбе классов, партий, фракций видят прежде всего «крайности». Меня всегда подмывает — извините — крикнуть этим людям: «по мне уж лучше пей, да дело разумей». [23, 52].


Вас пугают и печалят «крайности», а я с восторгом наблюдаю борьбу, в которой на деле зреет и мужает рабочий класс России, я беснуюсь только от того, что я — посторонний, что я не могу ринуться в сердцевину этой борьбы … [23, 53].


Надо доедать все, а то хозяева решат, что дают слишком много и будут давать меньше. [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 100].

1914 г.

Знаете, как я люблю мюнхенское пиво? Во время конференции в Поронине я узнал, что верстах в четырех-пяти, в одной деревушке, в пивной появилось настоящее мюнхенское. И вот, бывало, вечерами после заседаний конференции и комиссий начинаю подбивать компанию идти пешком за пять верст выпить по кружке пива. И хаживал, бывало, по ночному холодку налегке, наскоро. [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 99].


Голландский язык я понимаю приблизительно на 30—40%. [49, 74].


[Из письма к одному из деятелей II Интернационала — К. Гюисмансу]: Выражения, которые Вы употребили в Вашем письме («увиливание», «политика оттягивания» и т.д.) оскорбительны, и Вы не имеете никакого права употреблять их по отношению к товарищу. Поэтому я вынужден просить Вас безоговорочно взять обратно эти выражения. Если Вы этого не сделаете, то я пишу Вам в последний раз. [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 118].


[По поводу одобрения германскими социал-демократами военного бюджета в рейхстаге]: Это конец II Интернационала. С сегодняшнего дня я перестаю быть социал-демократом и становлюсь коммунистом. [Багоцкий С. Ю. Ленин в Кракове и Поронине. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 327].

1916 г.

Вот, она, судьба моя. Одна боевая кампания за другой — против политических глупостей, пошлостей, оппортунизма и т. д. Это с 1893 года. И ненависть пошляков из-за этого. Ну, а я все же не променял бы сей судьбы на «мир» с пошляками. [49, 340].

1917 г.

О хлебе я, человек, не видавшей нужды, не думал. Хлеб являлся для меня как-то сам собой, нечто вроде побочного продукта писательской работы. [34, 322].


Я все еще «влюблен» в Маркса и Энгельса, и никакой хулы на них выносить не могу спокойно. Нет, это — настоящие люди! У них надо учиться. С этой почвы мы не должны сходить. [49, 378].

1918 г.

Звезды. Какие звезды сегодня!.. А я в ранней юности очень хорошо знал все созвездия, теперь начинаю забывать. Некогда … [Коллонтай А. М. Звезды.. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 3. С. 169].


Ничего не знаю лучше «Appassionata», готов слушать ее каждый день. Изумительная, нечеловеческая музыка, я всегда с гордостью, может быть, наивной, думаю вот какие чудеса могут делать люди! [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 263].


Но часто слушать музыку не могу, действует на нервы, хочется милые глупости говорить и гладить по головкам людей, которая, живя в грязном аду, могут создавать такую красоту. А сегодня гладить по головке никого нельзя — руку откусят, и надобно бить по головкам, бить безжалостно, хотя мы, в идеале, против всякого насилия над людьми. Гм-гм, — должность адски трудная. [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 263].


Я очень понимаю юмор, но не владею им. [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 247].


Ну, что стихи легче прозы — я не верю! Не могу представить. С меня хоть кожу сдерите — двух строчек не напишу. [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 268].


Некоторые упрекали меня за ультиматум. Я его ставлю в крайнем случае … [35, 369].


Они рассуждают с точки зрения шляхтича, а я — с точки зрения крестьянина. [36, 22].


Это что такое? Как же вы могли допустить?.. Смотрите, что пишут в газетах?.. Читать стыдно. Пишут обо мне, что я такой, сякой, все преувеличивают, называют меня гением, каким-то особым человеком, а вот здесь какая-то мистика… Коллективно хотят, требуют, желают, чтобы я был здоров… Так, чего доброго, пожалуй, доберутся до молебнов за мое здоровье… Ведь это ужасно!.. И откуда это? Всю жизнь мы идейно боролись против возвеличивания личности, отдельного человека, давно порешили с вопросом героев, а тут вдруг опять возвеличивание личности! Это никуда не годится. Я такой же, как и все… Лечат меня прекрасные доктора. Чего же больше!.. Массы не пользуются таким вниманием, таким уходом, лечением, мы еще не успели дать им все… А тут стали меня так выделять… Ведь это же ужасно. … пожалуйста, поезжайте поскорее и прекратите сейчас же это безобразие… В какие-то герои меня произвели, гением называют, просто черт знает что такое! [Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания о В. И. Ленине. 1917 — 1924 гг. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 3. С. 322].


А мало я знаю Россию. Симбирск, Казань, Петербург, ссылка и — почти все! [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 255].

1919 г.

Послушайтесь моего испытанного совета. Не ложитесь спать, а примите-ка хорошую горячую ванну, потом холодный душ, позавтракайте как следует и пройдитесь до начала заседания. [Штейнгардт К. Встречи с великим Лениным. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 5. С. 180].


Потратив немало труда на исправление записей моей речи, я вынужден обратиться с убедительной просьбой ко всем товарищам, которые записывать мои речи для печати. Просьба состоит в том, чтобы… никогда не печатать записи моих речей. Вместо записи… пусть напечатают отчеты о них. Я видал в газетах такие отчеты о своих речах, которые бывали удовлетворительные. Но я ни единого раза не видал сколько-нибудь удовлетворительной записи моей речи. Отчего это происходит, судить не берусь, от чрезмерной ли быстроты моей речи, или от ее неправильного построения или от чего другого, но факт остается фактом… Потому я и прошу: никогда никаких записей моих речей не печатать. [38, 73].


Сознаюсь, что если меня употребление иностранных слов без надобности озлобляет (ибо это затрудняет наше влияние на массу), то некоторые ошибки пишущих в газетах совсем уже могут вывести из себя. [40, 49].

1920 г.

Я не в силах считать произведение экспрессионизма, футуризма, кубизма и прочих «измов» высшим проявлением художественного гения. Я их не понимаю. Я не испытываю от них никакой радости. [Цеткин К. Воспоминания о Ленине. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 5. С. 12—13].


Если я знаю, что знаю мало, я добьюсь того, чтобы знать больше. [41, 305].


Вандерлип попросил у меня портрет с надписью. Я отклонил, потому что, когда даешь портрет, пишешь: «Товарищу такому-то», а написать «товарищу Вандерлипу» нельзя… как написать — я не знаю. Давать заведомому империалисту свой портрет было бы нелогично. [42, 65].


Вся буржуазия говорит, что я помечен дьяволом. [42, 65].

1921 г.

Однажды я [Луначарский А. В.] прочел ему по телефону очень тревожную телеграмму, в которой говорилось о тяжелом положении учительства где-то в северо-западных губерниях. Телеграмма кончалась так: «Шкрабы голодают». «Кто? Кто?» — спросил Ленин. «Шкрабы, — отвечал я ему, — это новое обозначение для школьных работников». С величайшим неудовольствием он ответил мне: «А я думал, это какие-нибудь крабы в каком-нибудь аквариуме. Что за безобразие — назвать таким отвратительным словом учителя! У него есть почетное название — народный учитель. Оно и должно быть за ним сохранено». [Луначарский А. В. Один из культурных заветов Ленина. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 4. С. 180].


Когда я сам был эмигрантом (больше 15 лет), я несколько раз занимал «слишком левую» позицию (как я теперь вижу). В августе 1917 г. я… внес в Центральный комитет нашей партии слишком «левое» предложение, которое, к счастью, было начисто отклонено. [52, 14].


Вы ошибаетесь, повторяя (неоднократно), что «Цека — это я». Это можно писать только в состоянии большого нервного раздражения и переутомления Старый Цека (1919—1920) побил меня по одному из гигантски важных вопросов… несть числа случаям, когда я бывал в меньшинстве… Зачем же так нервничать, что писать совершенно невозможную, совершенно невозможную фразу, будто Цека — это я. Это переутомление. [52, 100].


[из анкеты]: Если вы неверующий, то с какого возраста: с 16 лет. [44, 503].


Я человек недоверчивый [42, 251].


Злобы много, но только непохоже, любезный гражданин Аверченко! Уверяю вас, что недостатков у Ленина и Троцкого много… Только, чтобы о них талантливо написать, надо их знать. А вы их не знаете. [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 132].


[Рассказывает К. Цеткин]: — Послушайте, товарищ Ленин, у нас председатель какого-нибудь собрания в каком-нибудь уездном городишке боялся бы говорить так просто, так непритязательно, как вы. Он боялся бы казаться «недостаточно образованным». Я могу сравнить ваше искусство говорить только с одним: с великим искусством Толстого. У вас та же крупная, цельная, законченная линия, то же непреклонное чувство правды. В этом — красота. Может быть, это специфическая отличительная черта славянской натуры?

— Этого я не знаю, — ответил Ленин. — Я знаю только, что, когда я выступал «в качестве оратора», я все время думал о рабочих и крестьянах как о своих слушателях. Я хотел, чтобы они меня поняли. Где бы ни говорил коммунист, он должен думать о массах, он должен говорить для них. Впрочем, хорошо, что никто не слыхал о вашей гипотезе по части национальной психологии. Могли бы сказать: вот-вот, старик дает себя опутать комплиментами. Мы должны быть осторожны, чтобы не вызвать подозрения, будто оба старика составляют заговор против «левых». «Левые» ведь совсем не занимаются интригами и заговорами. [Цеткин К. Воспоминания о Ленине. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 5. С. 30—31].


Если бы нам в 1917 году сказали, что мы три года выдержим войну со всем миром и в результате войны два миллиона русских помещиков, капиталистов и их детей окажется за границей, а мы окажемся победителями, то никто бы из нас этому не поверил. Вышло чудо … [42, 360].

1922 г.

[4 марта 1922.]: Каждый революционер, достигши 50 лет, должен быть готовым выйти за флаг: продолжать работать по-прежнему он больше уже не может, ему не только трудно вести какое-нибудь дело за двоих, но и работать за себя одного, отвечать за свое дело ему становится не под силу. Вот эта-та потеря трудоспособности, потеря роковая, и подошла незаметно ко мне: я совсем стал не работник… Не могу читать так, как читал раньше — я ведь прямо проглатывал книги. … Видно мне уже никогда не будет под силу решать различные проблемы государственного строя, как решались они раньше — без труда, без особых усилий… Моя песня уже спета, моя роль сыграна, свое дело я должен буду кому -то передать другому … [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 176].


[23\III\1922]: Мое ходатайство: освободить меня от участия в пленуме по болезни (и заседания на пленуме и доклада на съезде я не осилю). [45, 60].


Моя болезнь, которая несколько месяцев не дает мне возможность непосредственно участвовать в политических делах и вовсе не позволяет мне исполнять советскую должность, на которую я поставлен. [45, 6].


[О детях]: Вот эти будут жить уже лучше нас; многое из того, чем жили мы, они не испытают. Их жизнь будет менее жестокой… А все-таки я не завидую им. Нашему поколению удалось выполнить работу, изумительную по своей исторической значительности. Вынужденная условиями, жестокость нашей жизни будет понята и оправдана. Все будет понято, все! [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 262].


[30 мая 1922 года, И. В. Сталину]: Теперь момент, о котором я Вам раньше говорил, наступил, у меня паралич и мне нужна Ваша помощь. [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 177].


[На консультации врачей 24 июня 1922 года при обсуждении вопроса, чем пациенту можно заниматься, один из них предложил ему играть в шашки, но с плохими игроками, на что Ленин очень расстроился и не спал всю ночь]: Это они меня за дурака считают. [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 180].

1923 г.

Для меня всегда была важна практическая цель. [45, 374].


Уважаемый т. Сталин! Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известным через нее же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения. 5 марта 1923 года. С уважением Ленин. [54, 275].


[Зима 1923 г.]: Мне уже много лет назад один крестьянин сказал: «А ты, Ильич, помрешь от кондрашки», и на мой вопрос, почему он так думает, он ответил: «Да шея у тебя уж больно короткая». [Мельниченко В. Е. Феномен и фантом Ленина. М., 1993. С. 184].


Вот, говорят, и Мартов тоже умирает … [Крупская Н. К. Воспоминания о Ленине. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 1. С. 592].

Ленин о других

Авенариус Р.

Авенариус, великий любитель ученой игры в новые термины … [18, 39].


Теория Авенариуса… есть теория мысли без мозга. [18, 76].

Андреева М. Ф.

А знаете вы его [Горького] жену, Андрееву? Знаете, у Горького есть один рассказ, где какой-то из его героев, говоря своему товарищу о лешем, так характеризует его: «Леший, вишь, вон он какой — одна тебе ноздря» … — «Как ноздря?» — спрашивает удивленный собеседник. — «Да так… просто ноздря и больше ничего, — вот он каков леший-то» … Так вот Мария Федоровна похожа именно на горьковского лешего, ха-ха-ха!.. [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 35].

Бедный Д.

Грубоват. Идет за читателем, а надо быть немножко впереди. [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 267].

Бердяев Н. А.

Из России пишут, что публика страшно увлекается Бердяевым. Вот кого надо бы разнести не только в специально-философской области! [46, 135].


Ах, как хорошо бы было хоть несколько строк посвятить отделке этого пустомели. [46, 171].

Беркли Д.

Откровенно рассуждал, простовато рассуждал епископ Беркли! [18, 20].

Бернштейн Э.

Ренегат Бернштейн оказался щенком по сравнению с ренегатом Каутским. [37, 250].

Брюсов В. Я.

Один поэт анархист сказал по нашему адресу: «Ломать мы будем вместе, строить — нет». [14, 288].

Буденный С. М.

Наш Буденный сейчас, наверно, должен считаться самым блестящим кавалерийским начальником в мире. Вы, конечно, знаете, что он — крестьянский парень. Как и солдаты французской революционной армии, он нес маршальский жезл в своем ранце, в данном случае — в сумке своего седла. Он обладает замечательным стратегическим инстинктом. Он отважен до сумасбродства, до безумной дерзости. Он разделяет со своими кавалеристами все самые жестокие лишения и самые тяжелые опасности. За него они готовы дать разрубить себя на части. Он один заменяет нам целые эскадроны. Однако все эти преимущества Буденного и других революционных военных начальников не смогли уравновесить наши недостатки в военном и техническом отношении. [Цеткин К. Воспоминания о Ленине. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 5. С. 17—18].

Бухарин Н. И.

Мы прекрасно знаем, у каждого человека бывают маленькие слабости, и у большого человека бывают маленькие слабости, в том числе и у Бухарина. Если словечко с выкрутасом, то тут он уже не может не быть за. О производственной демократии он… писал резолюцию почти что со сладострастием. [42, 210].


Мы знаем всю мягкость тов. Бухарина, одно из свойств, за которое его так любят и не могут не любить. Мы знаем, что его не раз звали в шутку: «мягкий воск». [42, 242].


Бывают такие счастливые натуры (как, например, Бухарин), которые даже при наибольшем ожесточении борьбы меньше всего способны заражать ядом свои нападки. [42, 272].


К числу многочисленных ценнейших качеств товарища Бухарина принадлежит его теоретическая способность и интерес к тому, чтобы доискиваться теоретических корней во всяком вопросе. [42, 286].


Бухарин не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики). [45, 345].

Вересаев В. В.

Он просто представляет собою нечто среднее между публицистом и беллетристом, или нечто, ни два, ни полтора, а, по меткой сибирской поговорке, просто «никто» … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 38].

Витте С. Ю.

Веру в «великого» акробата Витте … [12, 123].


Министр-маклер, гр. Витте … [12, 120].


Витте — агент биржи, Струве — агент Витте, так писали тогда меньшевики, и писали правильно. [15, 324].

Воровский В. В.

Это типичный Молчалин, переложенный на революционные нравы, но с польскими чертами какого-то не то Пшексюцюльского, не то Кшепсюцюльского… Его девизом может служить: «в мои лета могу ли сметь свое суждение иметь», а впрочем, «падам до ног, аллеж стою, целую ренчки, аллеж свои» и всегда он готов при случае «дать в морду», если к этому представляется безопасная возможность. А кроме того, я думаю, он и на руку нечист и просто стопроцентный карьерист … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 38].

Гегель Г. В. Ф.

Кант принижает знание, чтобы очистить место вере; Гегель возвышает знание, уверяя, что знание есть знание бога. Материалист возвышает знание материи, природы, отсылая бога и защищающую его философскую сволочь в помойную яму. [29, 153].


Чушь об абсолюте… Я вообще стараюсь читать Гегеля материалистически: Гегель есть поставленный на голову материализм (по Энгельсу) — т.е. я выкидываю большей частью боженьку, абсолют, чистую идею etc. [29, 93].


Гегель подводит вполне историю под каузальность и в 1000 раз глубже и богаче понимает каузальность, чем тьма «ученых» ныне. [29, 144].

Гончаров И. А.

Я бы взял не кое-кого, а даже многих из наших партийных товарищей, запер бы их на ключ, в комнате и заставил читать «Обломова». Прочитали? А ну-ка еще раз. Прочитали? А ну-ка еще раз. А когда взмолятся, больше, мол, не можем, тогда следует приступить к допросу: а поняли ли вы, в чем суть обломовщины? Почувствовали ли, что она и в вас сидит? Решили ли твердо от этой болезни избавиться? [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 24].

Горький А. М.

Это, доложу я вам, тоже птица… Очень себе на уме, любит деньгу. Ловко сумел воспользоваться добрым Короленкой [В. Г. Короленко] и другими, благодаря им взобрался на литературный Олимп, на котором и кочевряжется и с высоты которого ругает направо и налево и грубо оплевывает всех и вся… И подобно Анатолию Луначарскому, которого он пригрел и возложил на лоно, тоже великий фигляр и фарисей, по русской поговорке «спереди благ муж, а сзади вскую шаташася» … Впрочем, человек он полезный, ибо, правда, из тщеславия дает деньги на революцию и считает себя так же, как и Шаляпин «преужаснейшим» большевиком … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 34—35].


Нет сомнения, что Горький — громадный художественный талант… Но зачем же Горькому браться за политику? [31, 49].


Рукопись моя об империализме дошла до Питера, и вот пишут сегодня, что издатель (и это Горький! О, теленок!) недоволен резкостями против… кого бы Вы думали? … Каутского! Хочет списаться со мной!!! И смешно и обидно. [49, 340].

Гюго В.

Я читал здесь «Возмездие», Гюго, остался доволен. [49, 80].

Даль В. И.

Недавно мне пришлось — к сожалению и к стыду моему, впервые, — ознакомится со знаменитым словарем Даля. Великолепная вещь, но ведь это областнический словарь и устарел. Не пора ли создать словарь настоящего русского языка, скажем, словарь слов, употребляемых теперь и классиками, от Пушкина до Горького… Словарь классического русского языка? [51, 122].

Добролюбов Н. А.

Говоря о влиянии на меня Чернышевского как главном, не могу не упомянуть о влиянии дополнительном, испытанном в то время от Добролюбова — друга и спутника Чернышевского. За чтение его статей в том же «Современнике» я тоже взялся серьезно. Две его статьи, — одна о романе Гончарова «Обломов», другая о романе Тургенева «Накануне», — ударили, как молния. Я, конечно, и до этого читал «Накануне», но вещь была прочитана рано, и я отнесся к ней по-ребячески. Добролюбов выбил из меня такой подход. Это произведение, как и «Обломов», я вновь перечитал, можно сказать, с подстрочными замечаниями Добролюбова. Из разбора «Обломова» он сделал клич, призыв к воле, активности, революционной борьбе, а из анализа «Накануне» настоящую революционную прокламацию, так написанную, что она и по сей день не забывается. Вот как нужно писать! Когда. организовывалась «Заря», я всегда говорил Староверу (Потресову) и Засулич: «Нам нужны литературные обзоры именно такого рода». Куда там! Добролюбова, которого Энгельс называл социалистическим Лессингом, у нас не было. [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 41—42].

Достоевский Ф. М.

На эту дрянь у меня нет свободного времени. Братьев Карамазовых начал было читать и бросил: от сцен в монастыре стошнило. Что же касается «Бесов» — это явно реакционная гадость, подобная «Панургову стаду» Крестовского, терять на нее время у меня абсолютно никакой охоты нет. Перелистал книгу и швырнул в сторону. Такая литература мне не нужна — что она мне может дать?. [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 23].


Архискверное подражание архискверному Достоевскому. [48, 295].

Засулич В. И.

Человек, с «героизмом раба» несущий ярмо плехановщины. [4, 247].


Есть такая детская песенка, точно написанная на Веру Ивановну:

Жила-была старица
В тишине под дубом, Пошла в баню париться, Братья, возликуем!.. И, как баба умная, Взяла пук мочала…
Песня эта длинная, Начинай с начала!

И опять повторяется то же самое, как в песне «у попа была собака». Вот вам и вся Вера Ивановна … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 36].

Калинин М. И.

Выбор тов. Калинина председателем ВЦИК исходил из того расчета, что мы должны непосредственно сблизить Советскую власть с крестьянством. [39, 313].

Кант И.

Кант принижает знание, чтобы очистить место вере … [29, 153].

Каутский К.

С Каутским (он личность подлая, совершенно без характера, поддающийся влияниям, постоянно меняющий позицию согласно тайным побуждениям и настроенный против меня… после личной ссоры со мной из-за денег. Подло!) … [48, 325].


Каутский с ученостью ученейшего кабинетного дурака или с невинностью десятилетней девочки вопрошает: зачем бы это нужна была диктатура, ежели есть большинство?.. Никогда — иначе, как в сладенькой фантазии сладенького дурачка Каутского — эксплуататоры не подчинятся решению большинства эксплуатируемых, не испробовав в последней, отчаянной битве, в ряде битв своего преимущества. [37, 261—263].

Керенский А. Ф.

Из революции нельзя делать «божка». Керенский — революционер, но пустомеля, лгунишка, обманщик рабочих. [49, 414].

Клаузевиц К. фон

«Война есть продолжение политики иными (именно: насильственными) средствами» — это знаменитое изречение принадлежит одному из самых глубоких писателей по военным вопроса, Клаузевицу. [26, 316].

Коллонтай А. М.

Хотелось бы мне иметь голос Александры Коллонтай. [Эгеде-Ниссен А. У Ленина в Смольном. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 5. С. 158].

Корнилов Л. Г.

Первый по смелости контрреволюционер Корнилов убит своими же собственными, возмутившимися солдатами. [36, 233].

Короленко В. Г.

«Интеллектуальные силы» народа смешивать с «силами» буржуазных интеллигентов неправильно. За образец их возьму Короленко: я недавно прочел его, писаную в августе 1917 года брошюру «Война, отечество и человечество». Короленко ведь лучший из «околокадетских», почти меньшевик. А какая гнусная, подлая, мерзкая защита империалистской войны, прикрытая слащавыми фразами! Жалкий мещанин, плененный буржуазными предрассудками! Для таких господ 10 000 000 убитых на империалистской войне — дело, заслуживающее поддержки (…), а гибель сотен тысяч в справедливой гражданской войне против помещиков и капиталистов вызывает ахи, охи, вздохи, истерики… Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно. [51, 48].

Ларин Ю.

Ларина Цека решил пока оставить. Опасность от него величайшая, ибо этот человек по своему характеру срывает всякую работу, захватывает власть, опрокидывает всех председателей, разгоняет спецов, выступает (без тени прав на сие) от имени «партии» и т. д. На Вас ложится тяжелая задача подчинить, дисциплинировать, умерить Ларина. Помните: как только он «начнет» вырываться из рамок, бегите ко мне (…). Иначе Ларин опрокинет всю Общеплановую комиссию. [52, 80].

Либкнехт К.

Карл Либкнехт призвал рабочих и солдат Германии обратить оружие против своего правительства. Карл Либкнехт делал это открыто с трибуны парламента (рейхстага) … Его арестовали и осудили на каторгуОдин Либкнехт представляет социализм… остальная германская социал-демократия … — смердящий труп. [31, 173].

Литвинов М. М.

Да, конечно, вы правы… и стойкость, и выдержка. Но, знаете ли, ведь это все качества хорошего спекулянта и игрока, — они, ведь, тоже подчас идут на самопожертвование, это все качества умного и ловкого еврея-коробейника [подлинная фамилия Литвинова была Валлахмакс, — ред.], но никак не крупного биржевого дельца. И в его преданность революции я и на грош не верю и просто считаю его прожженой бестией, но действительно артистом в этих делах, хотя и мелким до глупости… Ну, подумайте сами, как можно было не сойтись с Мартовым? Ведь это глупо и мелочно, набавил бы еще три тысячи, и они сошлись бы… А теперь вот в «Социал-демократе» идет истерика, визг и гвалт… И я вам скажу просто и откровенно: из Литвинова никогда не выйдет крупного деятеля — он будет гоняться за миллионами, но по дороге застрянет из-за двугривенного. И он готов всякого продать. Одним словом, — это мелкая тварь; ну и черт с ним!.. [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 38].

Ллойд Джордж

Ллойд Джордж не только человек очень умный, но и многому научившийся от марксистов. Не грех бы и нам поучиться у Ллойд Джорджа. [41, 67].

Луначарский А. В.

Это, знаете, настоящий фигляр, не имеющий ничего общего с покойным братом Платоном. По своим убеждениям и литературно-художественным вкусам он мог бы сказать устами Репетилова: «Да, водевиль есть вещь, а прочее все гиль…». Да и в политике он типичный Репетилов: «Шумим, братец, шумим!» … Не так давно его укусила муха богоискательства, конечно, так же фиглярно, как весь он фиглярен, то есть просто стал в новую позу. Но, знаете, как тонко посмеялся над ним по этому поводу Плеханов… Это было во время партийного съезда… Плеханов в кулуарах, конечно, вдруг подходит к нему какими-то кротко монашескими мелкими шажками, останавливается около него, крестится на него и тоненьким дискантом пропел ему: «святой отче Анатолий, моли Бога о нас!» … Скажу прямо, — это совершенно грязный тип, кутила и выпивоха, и развратник, на Бога поглядывает, а по земле пошаривает, моральный альфонс, а, впрочем, черт его знает, может быть не только моральный… Подделался к Горькому, поет ему самые пошлые дифирамбы, а того ведь хлебом не корми, лишь пой ему славословие… ну и живет у них на Капри и на их счет … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 34].


Луначарский вернется в партию, он — менее индивидуалист, чем те двое. На редкость богато одаренная натура. Я к нему «питаю слабость» — черт возьми, какие глупые слова: питать слабость! Я его, знаете, люблю, отличный товарищ! Есть в нем какой-то французский блеск. Легкомыслие у него тоже французское, легкомыслие — от эстетизма у него. [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 249].

Макиавелли Н.

Один умный писатель по государственным вопросам справедливо сказал, что если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществить их самым энергичным образом и в самый короткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут. [«Наш современник», 1990 г., №4, с. 167—169].

Маркс К.

Существуют музыканты, о которых говорят, что у них абсолютный слух, существуют другие люди, о которых можно сказать, что они обладают абсолютным революционным чутьем. Таким был Маркс, таким же и Чернышевский. [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 40].


Маркса нельзя глотать по частям. [16, 470].

Мартов Ю. О.

Хотя Ю. О., как известно, мой большой друг… вернее бывший друг, но, к сожалению, он великий талмудист мысли, и что к чему, — это ему не дано … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 33].


[1914 г.]: Чем чаще и сильнее я расходился с Мартовым, тем определеннее я должен сказать, что этот писатель делает теперь именно то, что должен делать социал-демократ. Он критикует свое правительство … [26, 31].

Мартынов А.

Но среди путаников новой «Искры» Мартынов выделяется как путаник 1-го ранга, как путаник, если позволительно так выразиться, талантливый. [11, 113].

Мах Э.

Его философия — праздные и пустые слова, в которые не верит сам автор. [18, 37].


Учение Э. Маха о вещах, как комплексах ощущений, есть субъективный идеализм, есть простое пережевывание берклианства. [18, 35].

Маяковский В. В.

Совершенно не понимаю увлечения Маяковским. Все его писания — штукарство, тарабарщина, на которую наклеено слово «революция». По моему убеждению, революции не нужны играющие с революцией шуты гороховые вроде Маяковского. Но если решат, что и они ей нужны, — пусть будет так. Только пусть люди меру знают и не охальничают, не ставят шутов, хотя бы они клялись революцией, выше «буржуя» Пушкина и пусть нас не уверяют, что Маяковский на три головы выше Беранже. [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 24].


Вчера я случайно прочитал в «Известиях» стихотворение Маяковского на политическую тему. Я не принадлежу к поклонникам его поэтического таланта, хотя вполне признаю свою некомпетентность в этой области. Но я давно не испытывал такого удовольствия, с точки зрения политической и административной… он вдруг высмеивает заседания и издевается над коммунистами, что они все заседают и перезаседают. Не знаю, как насчет поэзии, а насчет политики ручаюсь, что это совершенно правильно. [45, 13].


Как не стыдно голосовать за издание «150 000 000» Маяковского в 5000 экз.? Вздор, глупо, махровая глупость и претенциозность. По-моему, печатать такие вещи лишь 1 из 10 и не более 1500 экз. для библиотек и для чудаков. А Луначарского сечь за футуризм. [52, 179].


Кричит, выдумывает какие-то кривые слова, и все у него не то, по-моему, — не то и мало понятно. Рассыпано все, трудно читать. Талантлив? Даже очень? Гм-гм, посмотрим! [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 267].

Милюков П. Н.

Таких негодяев, как Милюковы… [34, 91].


Такого серьезного политического мыслителя, как Милюков (это не чета Чернову и Мартову). [43, 318].

Михайловский Н. К.

г. Михайловский и не помышляет о том, чтобы затрагивать серьезные вопросы. Он предпочитает отделываться бессодержательным фразерством насчет того, что необходимость — слишком общая скобка и т. п. Да, ведь, всякая идея будет слишком общей скобкой, г. Михайловский, если Вы наподобие вяленой воблы сначала выкинете из нее все содержание, а потом станете возиться с оставшейся шелухой! Эта область шелухи … — любимая область г. Михайловского. [1, 160].

Некрасов Н. А.

Вот в этом-то и сила художника — берет за живое. [Эссен М. М.. Встречи с Лениным. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 112].

Николай II

Слабоумного Николая Романова … [32, 186].

Павлов И. П.

Знаменитый физиолог Павлов просится за границу ввиду его тяжелого в материальном отношении положения. Отпустить за границу Павлова вряд ли рационально, так как он раньше высказывался в том смысле, что, будучи правдивым человеком, не сможет, в случае возникновения соответственных разговоров, не высказаться против Советской власти и коммунизма в России. Между тем ученый этот представляет собою такую большую культурную ценность, что невозможно допустить насильственного удержания его в России при условии материальной необеспеченности. Ввиду этого желательно было бы, в виде исключения, предоставить ему сверхнормальный паек и вообще озаботиться о более или менее комфортабельной для него обстановке не в пример прочим. [51, 222].

Плеханов Г. В.

Это человек колоссального роста, перед ним приходится съеживаться. [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 48].


Пример такой сильной личности, как Плеханов … [11, 147].


Он, знаете, склизкий и ершистый, — так голыми руками его не возьмешь. Но крупная личность с громадным значением в истории рабочего движения, настоящий апостол русского марксистского социализма, впрочем, с сильным креном в сторону буржуазии … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 36].


Вы не умеете рассуждать диалектически, хотя прекрасно умеете вилять и вертеться, как Плеханов … [11, 371].


Когда Плеханов говорит, он острит, шутит, шумит, трещит, вертится и блестит, как колесо в фейерверке. Но беда, если такой оратор точно запишет свою речь и ее подвергнут потом логическому разбору. [16, 306].


Да, стыдно сознаться, да грех утаить, что Плеханов довел своих меньшевиков до бесконечного опозорения социал-демократии. Как истый человек в футляре, твердил он заученные слова о «поддержке буржуазии» и своей долбней засорил всякое понимание … [16, 157].


Нельзя стать сознательным, настоящим коммунистом без того, чтобы изучать — именно изучать — все, написанное Плехановым по философии, ибо это лучшее во всей международной литературе марксизма. [42, 290].

Пуришкевич В. М.

Пуришкевич — талантливый агитатор. [21, 280].

Пятаков Г. Л.

Пятаков — человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком увлекающийся администраторством и администраторской стороной дела, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе. [45, 345].

Свердлов Я. М.

Он сумел себя целиком посвятить работе, наблюдению людей, умению распознавать их качества, умению ставить каждого на свое место, — это умение, которое составляет главный талант организатора. [Ленинский сборник, XXXIX, М., 1980. С. 222].

Спиридонова М. А.

Один из наиболее искренних и потому часто увлекающихся, часто меняющих свое мнение [товарищей]. [36, 506].

Сталин И. В.

[1913 г.]: У нас один чудесный грузин засел и пишет статью… [48, 162].


Статья очень хороша. [48, 169].


Пример — Сталин. Уж, конечно, он-то бы за себя постоял. Но «судьба» не дала ему ни разу за три с половиной года быть ни наркомом РКИ, ни наркомом национальностей. Это факт. [52, 100].


Сталин слишком груб … (нетерпим, не лоялен, невежлив, не внимателен к товарищам, капризен). [45, 346].

Столыпин П. А.

Столыпин «ставит ставку на сильных» и просит «20 лет мира и покоя» для «реформирования» (читай: ограбления) России помещиками. [19, 141].


Столыпин, верой и правдой служивший «совету объединенных крепостников» и проводивший его политику, говорил сам: «дайте мне 20 лет покоя, и я реформирую Россию!». Под «покоем» он понимал покой кладбища, покой молчаливого, овечьего перенесения деревней неслыханного разорения и обнищания… под «покоем» он понимал покой помещиков, которые желали бы видеть со стороны крестьянства полную неподвижность, забитость, отсутствие протеста, готовность мирно и любезно умирать с голоду, отдавать свою землю, уходить из деревни, разоряться, лишь бы удобно и приятно было господам помещикам. Под реформированием России Столыпин понимал такую перемену, чтобы в деревне остались только довольные помещики, довольные кулаки и живоглоты, да раздробленные, забитые, бессильные и беспомощные батраки. [23, 264].

Струве П. Б.

Близнец показал себя с совершенно новой стороны показал себя «политиком» чистой воды, политиком в худшем смысле слова, политиканом, пройдохой, торгашом и нахалом. [4, 386].


Хотя услуга нам при нужде дорога, Но за нее не всяк умеет взяться, Не дай бог со Струве связаться, Услужливый Струве опаснее врага! [9, 71].


Витте — агент биржи, Струве — агент Витте, так писали тогда меньшевики, и писали правильно. [15, 324].


Но такова именно вся манера Струве: поднимать или, вернее, задевать тысячу и один вопрос, ибо всем «говорнуть», все представить взвешенным и учтенным, а на деле ничего не дать, кроме окрошки цитат и беглых замечаний. [25, 41].

Толстой Л. Н.

Противоречия в произведениях, взглядах, учениях, в школе Толстого — действительно кричащие. С одной стороны, гениальный художник… С другой стороны — помещик, юродствующий во Христе. С одной стороны, замечательно сильный, непосредственный и искренний протест против общественной лжи и фальши, — с другой стороны, «толстовец», т.е. истасканный истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом, который публично бия себя в грудь, говорит: «Я скверный, я гадкий, но я занимаюсь нравственным самоусовершенствованием; я не кушаю больше мяса и питаюсь теперь рисовыми котлетками». С одной стороны, беспощадная критика капиталистической эксплуатации …; с другой стороны, — юродивая проповедь «непротивления злу» насилием. С одной стороны, самый трезвый реализм, срывание всех и всяческих масок; с другой стороны, — проповедь одной из самых гнусных вещей, какие только есть на свете, именно: религии … [17, 82].


Толстой смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения человечества… Толстой велик, как выразитель тех идей и тех настроений, которые сложились у миллионов русского крестьянства ко времени наступления буржуазной революции в России. [17, 210].


Толстой отразил накипевшую ненависть, созревшее стремление к лучшему, желание избавиться от прошлого, — и незрелость мечтательности, политической невоспитанности, революционной мягкотелости. [17, 212].


Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батенька, художник… И — знаете, что еще изумительно? До этого графа подлинного мужика в литературе не было. Кого в Европе можно поставить рядом с ним? Некого. [Горький М. В. И. Ленин. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 2. С. 262—263].

Троцкий Л. Д.

[1903 г.]: Человек, несомненно, с недюжинными способностями, убежденный, энергичный, который пойдет еще вперед… перо (без кавычек) со следами фельетонного стиля, с чрезмерной вычурностью и т. д. … «Чутье» человека партии, человека фракции у него несомненно есть, а знания и опыт — дело наживное. [46, 277—278].


Пустозвон Троцкий … [10, 19].


Иудушка Троцкий … [20, 96].


С Троцким нельзя спорить по существу, ибо у него нет никаких взглядов. [21, 31].


У Троцкого же никогда никакой «физиономии» не было и нет, а есть только перелеты, переметывания от либералов к марксистам и обратно, обрывки словечек и звонких фраз, надерганных отсюда и оттуда. [25, 3].


Чтобы охарактеризовать вам Троцкого, я вам расскажу один еврейский анекдот… Богатая еврейка рожает. Богатство сделало ее томной дамой, она кое-как лопочет по-французски. Ну, само собой, для родов приглашен самый знаменитый врач. Роженица лежит и по временам, томно закатывая глаза, стонет, но на французский манер: «о, мон Дье»! [О, мой Бог! фр., — ред.]. Муж ее сидит с доктором в соседней комнате и при каждом стоне тревожно говорит доктору: «ради Бога, доктор, идите к ней, она так мучается…». Но врач курит сигару и успокаивает, говоря, что он знает, когда он должен вмешаться в дело природы… Это тянется долго. Вдруг из спальной доносится: «ой, вай мир, гевальт!» [Боже мой! евр., — ред.]. Тогда доктор, сказав «ну, теперь пора», направился в спальную… Вот вспомните мои слова, что, как революционер, Троцкий — страшный трус, и мне так и кажется, что в решительную минуту его прорвет и он заорет на своем языке «гевальт» … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 35].


В виде исключения сказал правду … [25, 172].


Не все золото, что блестит. Много блеску и шуму в фразах Троцкого, но содержания в них нет. [25, 190].


Я никогда не клеймил позицию Троцкого как шовинистическую. В чем я его упрекал — это в том, что он слишком часто представлял в России политику «центра». [30, 270].


Приехал Троцкий, и сей мерзавец сразу снюхался с правым крылом!! … Так-то!! Вот так Троцкий!! Всегда равен себе = виляет, жульничает, позирует как левый, помогает правым, пока можно … [49, 390].


Абсолютно необходима помощь Троцкого, у коего на эти вещи способность есть (и дипломатический опыт и военный и политический нюх). [53, 110].


Тов. Троцкий… отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела. [45, 345].

Ульянов Д. И.

Эти идиоты, по-видимому, хотели угодить мне, назначив Митю… они не заметили, что хотя мы с ним носим одну и ту же фамилию, но он просто обыкновенный дурак, которому впору только печатные пряники жевать … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 15].

Ульянова А. И.

Ну, это башкистая баба, знаете как в деревне говорят «мужик-баба» или «король-баба» … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 14].

Ульянова М. А.

Мама… знаете, это просто святая … [Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 13].

Ульянова М. И.

Ну, что касается Мани, она пороху не выдумает, она… помните в сказке «Конек-горбунок» Ершов так характеризует второго и третьего

братьев:

«Средний был и так и сяк,

Младший вовсе был дурак…»

[Соломон Г. А. Ленин и его семья (Ульяновы). М., Москвитянин. 1991. С. 14].

Фейербах Л.

Фейербах ярок, но не глубок. [29, 47].

Фрейд З.

Теория Фрейда сейчас тоже своего рода модная причуда. Я отношусь с недоверием к теориям пола, излагаемым в статьях, отчетах, брошюрах и т.п., — короче, в той специфической литературе, которая пышно расцвела на навозной почве буржуазного общества. Я не доверяю тем, кто постоянно и упорно поглощен вопросами пола, как индийский факир — созерцанием своего пупа. Мне кажется, что это изобилие теорий пола, которые большей частью являются гипотезами, притом часто произвольными, вытекает из личных потребностей. Именно из стремления оправдать перед буржуазной моралью собственную ненормальную или чрезмерную половую жизнь и выпросить терпимость к себе. Это замаскированное уважение к буржуазной морали мне так же противно, как и любовное копание в вопросах пола. … Это особенно излюбленное занятие интеллигентов и близко к ним стоящих слоев. В партии, среди классово-сознательного, борющегося пролетариата для него нет места. [Цеткин К. Из записной книжки. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 5. С. 42].

Чернышевский Н. Г.

[Выписка Ленина из письма Чернышевского к жене (Петропавловская Крепость), из книги Ю. М. Стеклова о Чернышевском]: «Наша с тобою жизнь принадлежит истории; пройдут сотни лет, и наши имена все еще будут милы людям; и будут вспоминать о нас с благодарностью, когда уже забудут почти всех, кто жил в одно время с нами. Так надобно же нам не уронить себя со стороны бодрости и характера перед людьми, которые будут изучать нашу жизнь» [29, 618].


Существуют музыканты, о которых говорят, что у них абсолютный слух, существуют другие люди, о которых можно сказать, что они обладают абсолютным революционным чутьем. Таким был Маркс, таким же и Чернышевский. По сей день нельзя указать ни одного русского революционера, который с такой основательностью, проницательностью и силою, как Чернышевский, понимал и судил трусливую, подлую и предательскую природу всякого либерализма. [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 40].


Чернышевский — Отдаете ли вы себе отчет, что говорите? Как в голову может прийти чудовищная нелепая мысль называть примитивным, бездарным произведение Чернышевского, самого большого и талантливого представителя социализма до Маркса! Сам Маркс называл его великим русским писателем… Он, например, увлек моего брата, он увлек и меня. Он меня всего глубоко перепахал. Когда вы читали «Что делать?»? Его бесполезно читать, если молоко на губах не обсохло. Роман Чернышевского слишком сложен, полон мыслей, чтобы его понять и оценить в раннем возрасте. Я сам пробовал его читать, кажется, в 14 лет. Это было никуда не годное, поверхностное чтение. А вот после казни брата, зная, что роман Чернышевского был одним из самых любимых его произведений, я взялся уже за настоящее чтение и просидел над ним не несколько дней, а недель. Только тогда я понял глубину. Это вещь, которая дает заряд на всю жизнь. Такого влияния бездарные произведения не имеют. — Значит, вы не случайно назвали в1903 году вашу книгу «Что делать?»? — Неужели о том нельзя догадаться? [Валентинов Н. Встречи с Лениным. // Вождь: (Ленин, которого мы не знали). Саратов, 1992. С. 36—37].

Чехов А. П.

Когда я дочитал вчера вечером этот рассказ, мне стало прямо-таки жутко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня было такое ощущение, точно и я заперт в палате №6. [Ульянова-Елизарова А. И. Воспоминания об Ильиче. // Воспоминания о Ленине. В 5-ти тт. М., 1984., Т. 1. С. 34].

Чичерин Г. В.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 216
печатная A5
от 468