электронная
60
печатная A5
478
18+
Встреча на Латоне

Бесплатный фрагмент - Встреча на Латоне

От создателей «Витязь специального назначения» и «Лоцман с „Аргуса“»

Объем:
360 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-4848-8
электронная
от 60
печатная A5
от 478

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1. Что такое «не везёт»…

…Ресторанный ансамбль играл что-то на тему ретро-джаза, в большом стакане с тяжёлым дном золотились остатки виски, чуть слышно позванивая остатками истаявшего льда. Сделав глоток, Виктор вытащил из пачки сигарету и, щёлкнув зажигалкой, выпустил струю дыма к висевшей над головой люстре. Пьяные выкрики за соседним столиком мешались с визгом девицы, выясняющей отношения с более удачливой соперницей. Сам предмет их спора в это время, не отвлекаясь на воюющих дам, спокойно жрал. На эстрадной площадке изрядно потасканная певичка с претензией хозяйки салона кидала на публику томные взгляды.

Всё это было где-то далеко, нисколько его не задевая. Глупо всё получилось. Просто сновидение идиота, только наяву. Сколько раз он Наташке объяснял, что не нужно трогать его утром. Что он, виноват, что ли, что он «сова»? Ну, не мог он ей соответствовать, едва продрав глаза!

А Наташка, как назло, была «жаворонком». Вскочив рано утром, она была свежа, бодра и жаждала общения. Виктор, встав, «раскачивался» долго, ему нужно было пошататься по квартире, вдумчиво посидеть на унитазе, подумать, затягиваясь второй или третьей сигаретой, над чашкой чёрного кофе. Неужели трудно понять, что её трескотня раздражает? Но Наташка упорно не желала с этим считаться. Ну, и получила, в конце концов. Конечно, не совсем того, чего так жаждала.

Виктор, хмыкнув, отхлебнул из стакана. Давно он уже так плотно не надирался. Да и как, посудите, можно себе это позволить, если ты пилот пассажирской авиетки? Три года назад пришлось уйти из авиаполка на цивиль. Нет, ничего такого… просто старший пилот «Бурана» Виктор Зверев набил морду командиру полка. За дело врезал, между прочим. Не стоило оператора из его экипажа называть «курвой». Особенно, с учётом того обстоятельства, что Кшыся была его любовницей.  Виктор её как раз у командира полка и отбил, кстати. Мелочь, а приятно!

До суда дело, конечно, не дошло, командир был человеком семейным, и скандал замяли, но старший лейтенант Зверев из Авиакосмического Корпуса вылетел быстрее, чем пробка из бутылки с шампанским. Нет, пилотом авиетки, конечно, тоже не кисло. Главное, деньги всегда есть. Свободного времени только маловато, чем Наташка постоянно недовольна. А вот против денег, что характерно, не возражает.

– Вы ещё будете заказывать?

Виктор медленно поднял глаза снизу вверх. Взору его открылись чудесные ножки, синяя юбочка, прикрытая кружевным фартучком. Всё остальное было ничуть не хуже. К тому же, натуральная блондинка.

– Знаете, я бы с удовольствием пригласил вас на утренний кофе.

– Я занята, – сухо ответила официантка. – Вам подать счёт?

Если уж не везёт, то не везёт во всём. Виктор протянул ей карточку. Красавица достала из нагрудного кармашка плоский квадратик терминала и провела по ней.  Сунув платёжку в карман, он тяжело поднялся и пошёл к выходу. О, хорошо же он набрался…. Выйдя на крыльцо Виктор, жадно втянув ноздрями прохладный воздух, полез в карман за сигаретами. Темноту ночи раздирали разноцветные огоньки неоновых реклам, матовый свет уличных фонарей и резкие вспышки фар проносившихся мимо легковых машин.

– Ах, ты, сучара! Убью падлу! – раздалось совсем рядом.

Повернувшись, Витька увидел, в мерцающем свете неоновой вывески, как здоровый мужик, намотав длинные волосы на кулак, тащит за собой по асфальту молодую женщину.  Дела! Не далее, как полчаса назад, прилипнув друг к другу, они топтались в ресторане под «медляк». Женщина скулила, как побитый щенок, потом вдруг пронзительно закричала:

– Помогите! Ну, кто-нибудь!

Не то, чтобы он был таким уж рыцарем без страха и упрёка, но надо же и меру знать!

– Эй, мужик, – негромко сказал он, шагнув наперерез садисту. – Женщину-то отпусти. Нехорошо.

– Пошёл на …! – лаконично отозвался тот.

Видя, однако, что настырный незнакомец продолжает стоять на дороге, бросил свою визжащую добычу и грозно надвинулся  на Виктора.

– Ты хорошо подумал, фрайер? – глумливо хихикнул он и замахнулся.

Сила есть – ума не надо. Такой наивный, словно кто-то его ждать будет…. Чуть посторонившись, Витька коротко ударил противника в печень. Тот замер, словно налетел на стену, и стал медленно опускаться на асфальт. Из уголка рта, выползла тёмная полоска густой крови, глаза закатились. Чёрт, кажется, переборщил…

– Помогите, убили! – раздался истошный вопль совсем рядом.

Несчастная жертва, подойдя ближе, с ужасом взирала на распростёртое тело.

– Но вы же… – обратился к ней Зверев.

Договорить он не успел. «Потерпевшая», выставив перед собой растопыренные пальчики, с визгом ринулась вперёд, целясь ему в лицо. Ничего себе, заявочки! Уклонившись от когтистой лапки, Витька резко шагнул в сторону. Женщина, пролетев мимо, споткнулась и, потеряв босоножку, с шумом завалилась в живую изгородь. Она взвыла придавленной кошкой,  со стороны улицы, словно вторя ей, подвыла полицейская сирена. А, вот это уже совсем лишняя деталь в интерьере. На дворе хоть и XXII век, а система, она и в Африке система, работает по шаблону. Вот бывший старлей Зверев двадцати двух лет от роду, находящийся в изрядном подпитии, а вот два потерпевших, охально изобиженных означенным гражданином.

– Что вам, уродам, не жилось спокойно? – в сердцах, вырвалось у Зверева.

Ему сейчас только строгой изоляции не хватало для полного счастья! Откуда взялась, на его голову, эта сладкая парочка?! Звук полицейской сирены вернул его к более насущным проблемам. Здесь, конечно, чистой воды защита… если он сможет это доказать. Нет уж, в такие игры с государством играть – себе дороже. Дальше, приняв решение, Виктор действовал с быстротой и чёткостью автомата. Шагнув за колонну, в густую тень, он быстро прошёл вдоль стены, спустился с крыльца и, перемахнув низкий заборчик, нырнул в живую изгородь.

Здесь, сколько помнил Витька, всегда был проход. Он ещё мальчишкой не раз спасался им и от полиции, и от старших пацанов. Да здравствует стабильность и незыблемость традиций! Привычно преодолев лабиринт живой изгороди, Виктор оказался на внутренней аллее сквера, быстро прошёл по ней и, завернув за угол дома, пересёк тихий дворик, уставленный личными авиетками. Соседняя улица была тихой и спокойной, луна разливала серебряный свет, пробивавшийся через  лопухастые листья каштанов. Он быстро зашагал, слушая, как со стороны «Атлантики» надрывается полицейская сирена. До набережной он добрался без приключений и, сняв с руки коммуникатор, забросил его в серебрящиеся под луной воды Преголи.

Авиетка стояла на своём месте. Открыв карточкой дверь, он плюхнулся на сиденье и хлопнул рукой по клавише. «Комета» свечой ушла вверх, за несколько секунд заняв максимальную высоту. Только тут, привычно держа в руках джойстик управления, Виктор позволил себе подумать. Шарики в голове крутились с бешеной скоростью с того самого момента, когда он понял, что влип «не по-детски». Он умышленно не давал им воли, пока не было твёрдой уверенности, что удастся взлететь.

Так, подобьём бабки. Сначала установят, что он был в ресторане, потом с терминала недоступной красавицы  считают его данные и заблокируют всё, что можно. Вот, кстати! Виктор сорвал пломбу с панели управления и откинул крышку.

– У вас нарушена пломба на панели управления, – нудным голосом сообщило следящее устройство.

– Спасибо, я уже в курсе, – буркнул он, внимательно рассматривая ажурное переплетение проводков.

– Вам надлежит сообщить о нарушении пломбы в Службу Воздушного Контроля, – предупредил робот.

– Я подумаю над вашим предложением, – галантно отозвался Виктор.

О, вот она! Он разъединил нужную клемму. Теперь он будет невидим для Контроля. Ну, не всё время, конечно. Когда они сообразят, что бывший старлей умеет обращаться с техникой, они включат настоящий поиск. На секунду вся его затея вдруг показалась безнадёжной, захотелось повернуть назад и сдаться. Потом слабость прошла, уступив место прежней решимости. Нет уж, господа! Таскаться по изоляторам и судам только потому, что какому-то ублюдку вздумалось почесать об него кулаки! Слуга покорный, без меня разберётесь. Сейчас главное – добраться до Финала.

Финал – не только конец пути, но и кличка единственного человека, который сейчас мог его спасти. Как он когда-то давно спас его. В той самой «Атлантике», между прочим. Он тогда был ещё курсантом, и Наташка была ещё не женой, а просто знакомой. Витька тогда направился в отдельный кабинет со схематическим изображением джентльмена на двери, чтобы «помыть руки». Войдя внутрь, первое, на что он наткнулся, был ствол излучателя, который держал в руке какой-то тип, явно, криминальной наружности. Другой, ничуть не лучше, держал под прицелом пожилого мужика.

Какой-то наивный политик из глубины веков полагал, в святом своём оптимизме, что последнего преступника покажут в музее при его жизни. Политик давно умер, и XXII век в полном разгаре, а криминал до музея так и не добрался.

– Вали отсюда,  сопляк, – посоветовал тип с излучателем.

Трудно сказать, как развивались бы события, не обзови он курсанта Зверева «сопляком». И откуда эта уверенность у дураков, полагающих, что стоит взять в руки оружие, и сразу можно всё? Вот уж, воистину, дураки. Типу это стоило сломаной руки и разбитой морды, а излучатель оказался в руках у Витьки. Вряд ли он стал бы сразу стрелять, не было у него ещё нужной степени цинизма. К счастью, у пожилого опыт был. Воспользовавшись тем, что его противник отвлёкся, он ловко отправил его в мир иной из его же излучателя. И, тут же, не впадая в раздумья, послал его товарища следом.

Потом, конечно, пришлось объясняться с полицией, но всё обошлось. А у Зверева появился кровный должник со странной кличкой Финал. Несколько позже он узнал, что спас «ночного мэра» города. Пару раз он обращался за помощью, но по делам не слишком серьёзным. Теперь Финалу предстояло вернуть долг по большому счёту.

…– Ну, что не стал с властями объясняться, молодец, конечно, – Финал сидел в кресле перед камином, в котором пылал настоящий огонь.

Утопив ноги в медвежьей шкуре, он лениво потягивал коньяк. Под его рукой, на стеклянном столике початая бутылка, блюдце с нарезанным лимоном и хрустальная пепельница, в которой покоилась хорошо обкуренная трубка.

– Да чего ты напрягся-то?

Виктор, и в самом деле, сидел в кресле прямо, словно лом проглотил. Его совершенно не интересовала благородная обстановка в стиле «барокко», явно стоившая хозяину немыслимых денег. В равной степени его волновало серебро сервизов от старинных мастеров и милашка-горничная в коротком платьишке с кокетливым кружевным фартучком.

– Ты, что, чудак, во мне сомневаешься?

– Нет, – покачал головой он. – Просто… задача не простая.

– Я тебя умоляю! Да что тут сложного-то? Сколько я тебе говорил – быдляк ходит своими дорогами, их разборки нас не колышут. А-а… – безнадёжно махнул он рукой. – Тебе что в лоб, что по лбу….

Витька, отхлебнув кофе с ирландским виски, засмеялся.

– Во-во! Сидит, смеётся… плакать надо, дурачком растёшь! – и сам, не выдержав, засмеялся. – Ладно, вернёмся к нашим баранам. У тебя два варианта. Что я на Марс «Бураны» гоняю, ты знаешь.

То, что Финал имел на Марсе рудник по добыче бериллия, Витька знал. Металл этот занимал в производстве Земли солидную нишу. Стало быть, в ближайший миллион лет бедность ему не грозила.

– Знаю.

– Пилотом я тебя взять не могу, ты в курсе.

Ещё бы! Пилоты проходили такое «сито», что даже факт подглядывания в женской душевой, совершённый в пятилетнем возрасте, мимо внимания спецслужб не пройдёт. Куда уж ему, после всех его подвигов.

– На сам рудник я тоже не рвусь, – не дожидаясь вопроса, внёс ясность Витька.

– Я так и думал, – кивнул Финал. – Тогда второй вариант – я тебя переправляю во Фресно[1], ты идёшь на вербовочный пункт и нанимаешься на службу в морскую пехоту. Твою карточку уничтожаем, чистый документ на тебя выправят. В общем, в тамошнем бардаке тебе опасаться нечего. Ты же в курсе, что там краснокожие воины бузу подняли. Изгоняют «бледнолицых собак» поганой метлой.

Финал засмеялся.

– Потрёшься немного среди этой «своры», ничего страшного. А мои ребята тем временем здесь всё зачистят. Ты же знаешь, какие адвокаты на меня пашут. По дачам отсиживаться не предлагаю – не тот у тебя уровень. Да и, сам знаешь, на третий день включат систему «Поиск», тогда тебя и на дне морском найдут. Ещё кофе?

…Вот почему Виктор Зверев сидел  в холле вербовочного пункта Фресно, небрежно крутя между пальцами пластиковую карточку на имя Виктора Поула, англичанина, родившегося в Ирландии, коммивояжёра из Балтийского союза.

– Поул! – выкрикнул, открыв дверь, здоровенный сержант с нашивкой «S7» на груди.

С лёгким стоном поднявшись, Витька пошёл в кабинет, мечтая только о прохладном душе пополам с ледяным пивом.

– Присаживайся, помидорчик, – добродушно прогудел морпех, указывая на кресло.

– Я – капитан Старки, – представился сидящий за столом темноволосый офицер. – Это сержант Камински. Давай свои документы.

– Пожалуйста, – Виктор Поул протянул карточку. – Надоела «гражданка».

Любой пилот Авиакосмического Корпуса обязан был владеть минимум двумя языками, помимо родного. А у него ещё и лингвистические способности всегда хорошие были. Он заполнил короткую анкету, ответил на несколько стандартных вопросов и был принят в седьмое подразделение корпуса морской пехоты. Сержант хлопнул его по спине, скрепляя контракт, и отправил в конец коридора «менять шкурку», как он выразился. Там находилась каптёрка, в которой пожилой верзила, забрав всю одежду, вплоть до трусов, бросил ему пакет с формой. Через несколько минут в этом мире не стало Виктора Зверева, и из дверей вышел рядовой-рекрут Поул. Бросив в холле вещмешок, он вышел на улицу покурить.

Там, на скамеечке, уже дымил сигаретой другой новобранец, мужчина лет тридцати с белым шрамом на виске. Весь его вид явственно говорил о том, что лучшие годы отданы армии. Уж такие-то вещи бывший пилот просекал «на раз». Судя по его внимательному взгляду, он тоже успел сделать кое-какие выводы насчёт Витьки. М-да, похоже, легенда о коммивояжёрстве подвергнется серьёзному испытанию.

– Привет! – махнул рукой новобранец. – Эрих Гюнтер, бывший лейтенант Бранденбургской космодесантной роты.

– Привет! – отозвался Витька. – Виктор Поул, бывший коммивояжёр.

– Да? – хмыкнул Гюнтер. – Никогда бы не подумал.

Рядовой Поул счёл за благо не комментировать замечание нового товарища. Пару минут они молча дымили.

– Ладно, – усмехнулся бывший космодесантник. – Я в чужую жизнь лезть не собираюсь. На торгаша ты, конечно, похож не больше, чем я на балетмейстера.

– И что? – напрягся Витька.

– Не делай стойку. Не моё дело, кем ты себя назвал. Лишь бы ты был нормальным мужиком. Ну, руку?

Они обменялись крепким рукопожатием.

– Вот и отлично, – сержант Камински стоял на крыльце, внимательно глядя на них. – Вы теперь одна команда. Морпех морпеху брат.

«Интересно, – промелькнуло у Витьки в голове, – как давно он нас слушает?»

– По местам, помидорчики. Пора ехать в родную казарму.

… Вездеход с красно-синей эмблемой и чёрными буквами «MEU» вёз их по городу. Они выскочили на шоссе Йосемити и сержант, сидящий за рулём, показал класс езды. Даже Витька, редко бывавший довольным, когда управлял не он, в глубине души признал, что Камински водит машину, как минимум, не хуже. Под ровное гудение электродвигателей и посвистывающий в ушах ветер джип пожирал милю за милей. На маленькой заправке в городке Истон они, оставив джип на попечение заправщика, зашли в маленькое кафе.

– Ну, что, мальчики, – ухмыльнулся Камински. – На вашем месте я бы угостил командира пивком. Чтобы служба не была насквозь унылой и беспросветной.

«Вот жлобяра» – усмехнулся про себя Витька, но вслух, широко улыбнувшись, отозвался:

– Нет проблем, сэр!

Гюнтер, видимо, подумал то же самое, молча кивнул и протянул бармену карточку. Взяв банки, они устроились за столиком у окна. С наслаждением потягивая пиво, Витька задумался. Похоже, что он угодил, что называется, из огня да в полымя. Будучи очень наблюдательным, Виктор многое успел увидеть и услышать, пока добирался до Фресно на автобусе. Война между коренным населением и «бледнолицыми», которых все почему-то звали «изгоями», по сути, шла к финалу. Изгои дрались ожесточённо, однако, их медленно, но верно, теснили к океану. Высказывались, к тому же, довольно уверенно, слухи о том, что в конфликт вот-вот вмешается Коалиция.

Финал, как обычно, оказался верен себе. Он помог другу и, одновременно,  оказал кому-то услугу здесь. В этом Витька уже не сомневался. Он достаточно хорошо знал мир криминала, хотя всегда находился, только где-то рядом, но не пересекаясь. Бесплатных пирожных не бывает. Не верь, не бойся, не проси. Витька попросил. И то, что Финал был ему обязан, ничего не меняет. Такие правила игры. Он вдруг кожей почувствовал, как вокруг что-то изменилось.

Виктор поднял глаза на сержанта – тот сидел чуть напряжённо, глядя куда-то в сторону. Незаметно проследив за его взглядом, он увидел высоченного негра в яркой гавайской рубахе и солнцезащитных очках, сидевших чуть неровно на перебитом носу. Сидя за соседним столиком, чернокожий так же пристально, глядел на них через дымчатые стёкла. Точнее, пялился он на Камински. И, хотя самих глаз не было видно, тяжёлый взгляд ощущался почти физически. Эта молчаливая дуэль продолжалась минуты две. Потом он встал и вихляющей походкой подошёл к их столику.

– Привет, сержант!

– Привет, – ровным голосом отозвался тот. – Тебя ещё не пристрелили?

– Не дождётесь, – негр оскалил в улыбке белые зубы. – А вот вам скоро конец, белые братцы. Думаешь, я не знаю, что вы задумали отсюда свалить?

– Куда свалить? – таким же нейтральным тоном поинтересовался Камински.

– Как? – захохотал чернокожий. – Даже тебя, верного пса, не поставили в известность?! Вот, здорово! И после этого вы удивляетесь, что с вами уже никто не хочет иметь дела?

Запрокинув голову, он демонически захохотал. Витьке вдруг очень захотелось врезать ему в челюсть. Сержант, видимо, испытывал сходное желание. Потому что его собеседник, поймав их  взгляды, подался назад. Быстро сунув руку под рубаху, он положил руку на торчащий из-за пояса мощный излучатель.

– Не советую, снежки. Ты же знаешь, сержант, как я стреляю, – он злорадно оскалился.

– Знаю, – спокойно кивнул Камински. – Ну и что?

Внезапно, увидев что-то на улице, негр сделал шаг назад. Перемахнув барную стойку, он ловко, словно ящерица, нырнул в дверь подсобного помещения. На заправку въезжала машина военной полиции. Через несколько секунд за кафе взревел мощный двигатель и за окном пронёсся чёрный «Рено-Электра» последней модели.

– Старый знакомый? – поинтересовался Гюнтер, кивнув вслед умчавшемуся автомобилю.

– Террорист, – кивнул сержант. – Бывший солдат моей роты Азер Aззам. Когда началась вся эта вакханалия, дезертировал и занялся своим бизнесом. Наркота, оружие… в общем, весь джентльменский набор. Однажды, по старой памяти, и в родную оружейку сунулся – запас обновить. Парнишку-дневального, как поросёнка, зарезал. Вот, тогда я ему фейс и подрихтовал. Только, ушёл, тварь, прямо из тюрьмы. Теперь спит и видит, как мне кишки выпустить.

Глава 2. Чем дальше в лес, тем больше головной боли

Солнце палило немилосердно. Ровные ряды деревьев, обещавшие благодатную тень, остались далеко в стороне. Только ветерок, носившийся на открытом пространстве, остужал разгорячённые тела морпехов. Ничего нового, обычные будни армейской жизни.

– Джамп!

Витька сорвался с места. Полоса препятствий, как ни странно, всегда ему нравилась. Живёт что-то внутри мужчины, уцелевшее от влияния цивилизации. Нравилось ему рывком перебрасывать себя через двухметровый забор, взлетать на бревно, нырять в объятый пламенем «лабиринт»…

Он стоял, переводя дух, когда к нему подошёл Эрих Гюнтер, с которым они вместе пришли в подразделение «S7». Крепкий тридцатилетний немец пришёлся ему по сердцу своим прямым несгибаемым нравом. Ради этого он терпел и его упрямство, и ужасающую педантичность. Что, впрочем, не мешало Витьке постоянно над этим подтрунивать. Эрих не обижался, пытаясь в меру умения огрызаться тяжеловесным тевтонским юмором. Главное, что он оказался надёжным товарищем.

Когда Эдгар Круминьш, привыкший верховодить в казарме, попытался «качнуть права» новичку, Эрих был в душевой. Витька вырос на улице, разборки были ему не в диковинку. Он хорошо знал, что такие мелкие «фюреры» признают только один аргумент – силу. Что бы там не вещали комнатные теоретики от социологии и педагогики, факты – самая упрямая в мире вещь. И они бьют тезисы о силе убеждения словом с такой же лёгкостью, с какой уличные хулиганы пинают указанных теоретиков, если те, в силу какого-то недоразумения, высовываются из уютного кабинета в реальный мир. А дальше всё по накатанной схеме: разбитые очки, размазанная по бледному лицу красная «юшка» и издевательское улюлюканье в спину теоретика.

Не зря, ох, не зря в буддизме первым стоит «путь меча», а уж потом «путь мысли» и «путь духа». Восточный менталитет, несмотря на кажущуюся оторванность от мира сего, крепко стоит обеими ногами на грешной земле. В самом деле, как вы можете высказать свою мысль, если любой недоумок, который трём свиньям есть не разложит, может заткнуть вам рот, потому что у него кулак здоровее? Витька такого рода комплексами не страдал, отнюдь. Свою точку зрения он научился отстаивать раньше, чем впервые взял в руки ридер.

– Чего уставился? – грубо спросил его вернувшийся из караула латыш.

– Что хотел? – безразлично спросил Витька, понимая, что потасовки не избежать.

К белобрысому здоровяку уже подтягивались два таких же бугая, похожих, как две груши с одной ветки, и чернявый атлет явно кавказской наружности.

– Что, мы тебе не нравимся? – угрожающе спросил один из близнецов.

– А ты хочешь мне понравиться? – ухмыльнулся Витька, мысленно прикидывая диспозицию.

Она была не очень удобной, поскольку его кровать находилась в углу казармы. А, стало быть, и возможности для манёвра невелики. Неизвестно, сколько бы ещё зубов потерял Витька, в довесок к тем трём, которые он так и не успел вставить, если бы из душевой не появился Эрих с полотенцем через плечо. Мгновенно оценив ситуацию, он, не тратя времени на разговоры, подхватил два тяжёлых табурета, шагнул вперёд и обрушил их на бритые затылки близнецов. В ту же секунду полотенце Гюнтера перекрыло кислород сыну гор и тот, с набрякшим от крови лицом, судорожно засучил ногами.

Витька, не теряя времени, точным ударом в челюсть отправил задиру в нокаут. Гюнтер тоже не стал тратить слова зря. Ударив кавказца ногой под колено, он добил его ударом кулака в голову.

– Свиньи! – коротко бросил Эрих и, небрежно переступая через распростёртые тела, направился к своему шкафчику. Примерно минуты через полторы побеждённая сторона начала подавать первые признаки жизни. Появившийся сержант подал команду «Выходи строиться!» и выяснение отношений было отложено до лучших времён.

…– И какого лешего тебя понесло на этот скотный двор? – Витька искренне недоумевал.

В кои-то веки, получили увольнительную и вместо того, чтобы заглянуть в приличное заведение, потащились на окраину этой убогого городка. Но пунктуальный немец стремился к точному выполнению поставленной цели.

– Мне нужно на ярмарку, – без лишних эмоций пояснил Эрих.

Они шли по боковой «аллее». Загоны для скота, несмотря на то, что располагались среди зелени, воздуха отнюдь не озонировали. Достойным музыкальным сопровождением к этому амбре служило мычание, блеяние и кудахтанье.

– Я не люблю этот «эрзац», пойми, – Гюнтер поддел большим пальцем поясной ремень. – Настоящее снаряжение из бычьей кожи можно купить только здесь.

– У богатых свои причуды, – пожал плечами Витька. – О, смотри, не мы одни тут говно топчем.

– Где ты тут увидел говно? – простодушно удивился Эрих.

Проследив за взглядом товарища, он увидел двоих солдат, одетых в форму их подразделения.

– А, это новенькие, – кивнул он. – Камински вытащил их из «эм-пи». Русские, вроде.

Те, о которых шла речь, общались с гадальщиком в национальном костюме индейца. Черты его лица доказывали, что это не очередной ряженый самозванец, а натуральный сын одного из племён, издревле владевшие этими землями. Последний, склонившись над рукой одного из них, водил по ней пальцем, что-то тихо приговаривая.

– Из «эм-пи»? – удивился Витька. – Знакомые его, что ли?

– Нет, – покачал головой Эрих. – Но они умудрились накостылять в местном баре шестерым нашим – Эдгару энд компани.

Голос немца сочился сарказмом. После памятной «разборки» он, не удержавшись, устроил задирам моральное «аутодафе». Прилюдно напомнил агрессору, чем его предки занимались в своей нынешней столице в благословенные времена немецкого владычества. Круминьш и его верные близнецы, слушая размеренную речь Гюнтера, меняли цвета, как спятивший хамелеон.

Однако экскурс в прошлое был неоспорим, лишний раз подтверждая неприятную для них истину. Даже такая непостоянная дама, как история, была на стороне немца. Это унижение проходило на глазах всей казармы, но ни один из них не  рискнул вякнуть что-то против. Поскольку Эрих успел показать, что способен не только на разговоры. Кроме того, рядом откровенно скалил щербатые зубы Витька. Весь его вид красноречиво говорил, что он только и ждёт первого возражения.

Остальной личный состав совершенно не возражал против этой выволочки. Иные проявляли своё одобрение явно, кто-то – в глубине души, но сочувствующих не обнаруживалось. Белобрысый и его свора уже достали всех. Чернявый Арслан, вечный «хвост» Эдгара, сидя в сторонке, голоса не подавал, радуясь, что никто не вспоминает ни про него, ни про его историческую родину.

…Генерал «от плаща и кинжала» Корсаков Антон Филиппович задумчиво грыз кончик авторучки. Кондиционер разгонял по кабинету волну прохладного воздуха, а за окном плавился от жары асфальт. Но и это сейчас его мало радовало. Ну, не любил он чувствовать себя дураком…. А приходится иногда. Как на вчерашнем совещании у Главы Коалиции. Директор Комитета Общей Безопасности попросил отчёта по операции «Аттракцион». О том, что на внедрение в подразделение MEU направлены два его лучших сотрудника, он доложил ему и Главе приватно. При этом он, конечно, не забыл упомянуть, что операция по внедрению проведена безукоризненно. Что называется, без сучка, без задоринки.

Когда совещание было закончено, генерал-майор Корсаков поднялся со своего места.

– Останьтесь,  Антон Филиппович, – негромко сказал ему Рихард Лейсле, возглавлявший Коалицию последние четырнадцать лет.

Пикантность была в том, что родился и вырос он в России, приняв германское гражданство уже в двадцатилетнем возрасте. Несмотря на то, что Корсаков отлично говорил по-немецки, Глава предпочитал говорить с ним по-русски.

Безопасник Гирш Якоби, хотя и родился в Израиле, русским языком владел ничуть не хуже. Просидев пять лет резидентом в Одессе, он был, в конце концов, арестован русской контрразведкой. Ему крупно повезло, поскольку, во имя высших государственных интересов, было решено обменять его на русского разведчика. Так, по иронии судьбы, Гирш Якоби и Антон Корсаков впервые встретились в открытом море близ порта Анталья, где и производился этот обмен. Спустя много лет они встретились в Конференц-зале Коалиции, и воспоминание о «делах давно минувших дней» стало у них дежурной шуткой.

Рихард Лейсле, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда перед столом, за которым сидели разведчики.

– Антон Филиппович, когда твои парни последний раз отмечались?

– Две недели назад у них была встреча с личным агентом господина Якоби, – спокойно ответил начальник Отдела Анализа и Прогнозирования. – Полагаю, что вам об этом известно больше. Я-то получил только короткий отчёт.

– Ну, я знаю немногим больше вашего, – нехотя признался Рихард. – Друид связался со мной по ближней космической связи. Откуда он говорил, не лукавя, скажу, сам не знаю. Дело в том, что Друид не мой личный агент, он «вольный стрелок».

– А-а, – понимающе протянул Корсаков.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 60
печатная A5
от 478