электронная
45
печатная A5
467
18+
Вспомни, Облако!

Бесплатный фрагмент - Вспомни, Облако!

Книга четвёртая. Рассказы об отважных пилотах всех времён и о тех, кого не отпустило небо

Объем:
398 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-4870-7
электронная
от 45
печатная A5
от 467

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет


В самом деле, в них много

от свободных и сильных птиц —

в этих смелых, живых и

гордых людях. Мне кажется,

что у них и сердце горячее,

и кровь краснее, и легкие шире,

чем у их земных бра­тьев.

Их глаза, привыкшие глядеть

на солнце и сквозь метель,

и в пу­стые глаза смерти, —

широки, вы­пуклы, блестящи

и пристальны.

В движениях —

уверенная

стреми­тельность

вперед…

А. Куприн «Люди-птицы»

Часть первая

Перелёт на «валенке»

Этот перелет, давший прямую

связь Туркестанской армии с

вой­сками Восточного фронта,

силь­но содействовал

окончательному разгрому

белых войск и взятию нами

Оренбурга в начале февраля

1919 года.

А. В. Шиуков

Маленький аэродром на окраине Актюбинска: стоянка самолетов, полосатый ветроуказатель на столбе, приземи­стая мазанка с подведенными к ней телефонными прово­дами на шестах, и все… Безбрежная белесая степь на се­вер, восток и юг.

От мазанки лётчик-наблюдатель Дмитрий Проскурин бежал по заснеженному полю к группе людей, сидевших на корточках вокруг жаровни. Они, в поддевках, кожухах, шинелях — вся одежда грязная, в пятнах масла, — грели руки у чадящего пламени. Коптили пропитанные кероси­ном тряпки, гарь висела серым клубком в неподвижном морозном воздухе. Около жаровни стоял, посасывая самокрутку, кряжистый мужчина в потертом кожаном рег­лане. Не вынимая цигарки изо рта, лишь перекинув ее в уголок губ, он рассказывал что-то смешное. Парни, слу­шавшие его, весело гоготали.

— Горбунов, Горбунов! — еще издали закричал при­зывно лётнаб.

За очередным взрывом смеха крика не услышали. Че­ловек в кожанке стоял к лётнабу спиной. Он повернулся лишь тогда, когда запыхавшийся гонец положил на его крутое плечо руку:

— Горбунов… есть приказ. Надо лететь, Федор!

— Садись, Митя, покури, я им про курицу рассказы­ваю, ту, что в полет мы с тобой брали и цепляли к связке гранат вместо стабилизатора, — спокойно сказал Горбу­нов и, выплюнув чинарик, хотел продолжать байку.

— Федор, не шуткуй! В штабе армии представитель Восточного фронта. Было долгое совещание. Сейчас нуж­но везти пакет.

— Даже не спрашиваю куда, Митя, потому что не на чем лететь. Пока ты дежурил у телефона, посмотри, что случилось с нашей коломбиной… Пошли!

Они прошагали с полсотни метров до самолетной сто­янки, где покоились старые полуразрушенные французс­кий «Ваузен», русский «Лебедь» и разбитый истребитель «Ньюпор». Чуть в стороне, через прогал, в котором ночью стоял истребитель лётчика Полуянова, полулежал на зем­ле их «Фарман», всего два дня назад участвовавший в бою.

— Ведь мы на нем нормально вернулись, — тихо ска­зал лётнаб. — Почему же нижнее крыло лежит на снегу?

— Сгнило, Митя…

— А гондола чего перекосилась?

— Выгнили узлы крепления. Троса начали подтягивать и кабина развалилась. Наш «фармашка» глубокий старик, пыхтит с четырнадцатого года.

— А мотор?

— Еще послужит как запасной… Так что штабникам придется ждать Полуянова, он и отвезет пакет.

— Он не вернется, Федя.

— Что случилось? Ну?.. Ну же!

— Казаки подбили… Сгорел.

Горбунов снял шапку и склонил голову.

К лётчикам вскачь неслась лошадь, запряженная в лег­кие сани.

— Тпру-у! Кто из вас Горбунов? — закричал красноар­меец-возница.

— Велено в штаб доставить аллюр два креста!

— Гони! — сказал Горбунов, падая в сани. Вскоре, запорошенный снегом, он был уже в штабе передовых частей Туркестанской армии. Его ввели в про­сторную комнату, где сидело несколько военных. Горбу­нов поискал глазами, кому доложить о прибытии, но из-за длинного, заложенного картами стола поднялся сред­него роста военный, в накинутой на плечи бекеше, и в растяжку произнес:

— Гор-бу-нов… Унтер-офицер Горбунов, вы ли это?

— Так точно, товарищ командир! Бывший унтер, ныне красный военлёт Федор Горбунов перед вами. Здравия желаю, Алексей Владимирович!

— Помните меня?

— Как же, ведь я обслуживал ваш «Ньюпор» в авиа­группе Евграфа Николаевича Крутеня.

— Отменным вы были механиком.

— Теперь наш лучший лётчик связи, — подсказал кто-то со стороны.


Вот так неожиданно встретились, расставшиеся в 1915 году бывший авиамеханик Федор Иванович Горбунов и лётчик-истребитель Алексей Владимирович Шиуков, ставший в 1918 году начальником авиации и воздухоплавания Вос­точного фронта. Встретились тепло, обнялись.

Алексей Владимирович Шиуков

— Я к вам прибыл для координации боевой работы. Принято несколько единых решений о взаимодействии. Одно из них нужно срочно довести до сведения командо­вания Восточного фронта, — пояснил Шиуков. — Сроч­но, понимаете Горбунов… Командующему Каменеву до­ставите пакет с документами вы, Федор Иванович. Впро­чем, детальные указания получите от своих командиров.


— Не получится, Алексей Владимирович, сгнил мой «Фарман», навсегда прилип к земле.

— Что вы говорите, Горбунов! — это уже суровый го­лос начальника оперативного отдела, начоперода. — Са­ботаж! Да вы знаете…

— Минутку! — поднял руку Шиуков. — Не надо горя­читься. Поломка?

— Хуже.

— Машину нельзя отремонтировать, Федор Иванович?

— Посмотрите сами.

— И посмотрим! Обязательно посмотрим! — грозно про­цедил сквозь зубы начоперод. Обратившись к другому коман­диру, приказал: — Позаботьтесь о транспорте на аэродром!..

К «Фарману» на трех санях подъехало несколько штаб­ных работников и с ними Шиуков. С первых же минут осмотра стало ясно, что «старик развалился сам».

— Эх, подождал бы, один полётик выдержал! — горе­вал начоперод, теребя гвардейские усы. — Как теперь разработанный план перешлем? С гонцом? Пройдет ли он более четырехсот верст по территории белых? Вероят­ность ничтожно мала. Да и в три-четыре дня не уложит­ся, тогда все насмарку!

Шиуков почти не слушал причитаний начальника опера­тивного отдела, он думал. Обстановка хуже некуда. Воинс­кие части Колчака и белоказаки атамана Дутова отрезали Туркестанскую армию от красных боевых частей Восточно­го фронта, в тылу которого были захвачены Оренбург, Уральск, другие города, создав так называемую «оренбург­скую пробку». Восточный фронт оказался в тяжелом поло­жении. Боевых сил не хватало, а нужно было обязательно отобрать у контрреволюции захваченные города с помощью частей Туркестанской армии. Требовалось точное согласо­вание действий по времени и направлениям. Последние «штрихи» к плану и находились в пакете, адресованном командующему Восточным фронтом Сергею Сергеевичу Каменеву. Если план разгрома белоказаков не удастся осуществить, тогда ничто не будет сдерживать поход Кол­чака-Деникина-Юденича, по которому Колчак с Деникиным должны соединиться в Саратове для совместного наступле­ния на Москву с востока, а Юденич ударит по Петрограду.

Шиуков прошелся по стоянке самолетов, внимательно осмотрел остовы разрушенных «Ваузена», «Лебедя» и «Ньюпора». Взял у Горбунова отвертку, тыкал ею в лон­жероны, ковырял стыковочные узлы. Час потратил на ос­мотр вышедших из строя самолетов.

Штабники, приехавшие на аэродром в шинельках и сапогах, основательно продрогли, но не решались пото­ропить начальника авиации. А он забыл про них. Спохва­тился, когда кончик его вислого носа побелел, и по сове­ту Горбунова стал оттирать его шерстяной перчаткой.

— Товарищи, уезжайте, я задержусь здесь, — сказал Шиуков работникам штаба. — Надо посоветоваться с ме­ханиками. — Горбунову он велел собрать техсостав в ма­занке: — Думать будем. Потом работать на твоей машине.

— Не понял, Алексей Владимирович, о чем вы?

— «Фармашку» оживить попробуем. Я ведь не только лётчик, но и конструктор немного.

Шиуков скромничал. Он был одним из первых авиаци­онных конструкторов в Российском государстве, притом универсальным.

Полёт на планере А.В Шиукова,1908 год.

Пятнадцатилетний тифлисский гимназист Алеша Шиу­ков (Шиукашвилли) разработал в 1908 году оригинальный проект дирижабля, который понравился многим сведущим в воздухоплавании и технике людям. Потом Алеша заго­релся идеей создать аппарат с машущими крыльями. Он его даже сработал. Но взлететь не смог, «орнитоптер-мускуллет», едва оторвавшись от земли, перевернулся и засы­пал обломками своего юного создателя.

Неудача подзадорила Шиукова, и он построил балан­сирный планер с наглухо закрепленными крыльями. 5 мая 1908 года с Махатской горы в Тифлисе на этом аппарате Алексей Шиуков поднялся в небо, совершив первый в России взлет, положив этим начало практическому овла­дению планирующего полета.

В следующем году им был создан новый планер. В от­личие от балансирного он был снабжен элеронами и ру­лем высоты. Это позволило для запуска аппарата приме­нить буксировку, сделав взлет значительно проще. Позже на планер поставили руль поворота.

Освоив полеты на планерах собственной конструкции, Шиуков смело взялся за самолет. Для изготовления та­кого летательного аппарата, покупки мотора нужно было иметь примерно 5 тысяч рублей. О подобной сумме кон­структор-самоучка мог только мечтать. И он обратился за помощью к промышленникам Тифлиса. Они игнори­ровали его просьбу, а один из них изрек:

— Если бы я решил пожертвовать деньги, то разве только на то, чтобы все ваши аэропланы облить керосином и сжечь!

Не помог Шиукову и председатель Кавказского возду­хоплавательного кружка Гофман, сказав:

— Бросьте эту затею, молодой человек. Предоставим право постройки самолетов господам французам или аме­риканцам. Это их привилегия.

Выйти из затруднительного положения помог И. В. Джугашвилли (Сталин). В марте 1912 года он вернулся из ссылки и устроил на квартире Шиуковых совещание с Тифлисскими революционерами. Алексей воспользовал­ся случаем и рассказал ему о своей мечте, своих мытар­ствах. Иосиф Виссарионович посоветовал:

— Не к богачам надо идти за помощью. Помочь могут только рабочие.

Рабочие действительно помогли. Они безвозмездно выточили по чертежам металлические детали самолета, из подсобных материалов собрали крылья и рамный фю­зеляж, качественно восстановили старый бросовый мо­тор «Гном».

Весной 1912 года самолет, получивший название «Канар», по конструкции «бесхвостный моноплан», Алексей Шиуков поднял в воздух, не имея диплома пилота-авиатора.

В то время Тифлисская публика уже видела полеты Уточкина, Васильева, Агафонова, Слюсаренко, Кебурия. Но все они, за исключением Кебурия, гастролировали на заграничных машинах, а на самолете собственной конст­рукции летал только Шиуков…

— Да, я немного и конструктор, — повторил Шиуков, об­ращаясь к Горбунову. — Попробую использовать свой опыт.

— Народу многовато, Алексей Владимирович, с нами восемнадцать, в мазанке не поместимся.

— Что ж, поговорим на свежем воздухе.

Когда механики, мотористы, плотники собрались у той же жаровни и подпитанный масляной ветошью огонь за­пылал ярко, начальник авиации обратился к ним с речью:

— От того, полетит ваш самолет или нет, зависит ус­пех очень важной боевой операции. Он должен полететь. Но он не может оторваться от земли без вашей помощи. Так поможем ему, товарищи!

Возник шум, смешки, прорвался задорный голос: «Сде­лаем мертвому припарки!»

— Тише! — остановил говор Шиуков. — Выход есть. Я посмотрел все аварийные машины. Они калеки, но кое-какие детали у каждого аппарата стоящие… У «Ньюпора» вдрызг разбит хвост, но передняя часть фюзеляжа целенькая. У «Ваузена» в добротном состоянии нижнее крыло, правда, и оно требует обтяжки заново. «Лебедь» даст нам сносные колеса и крепкие троса для расчаливания коробки крыльев. Мотор же и «фармановский» гож…

— Но он стоит сзади, и винт на нем толкающий, — выразил сомнение пожилой механик с вислыми запорож­скими усами на красноватом, выдубленном морозом лице.

— А мы кабину «Ньюпора» отпилим и перевернем. Я посмотрел: подмоторная рама требует несложной пере­делки. Беру на себя общее руководство. Надеюсь на вашу смекалку. Попробуем, товарищи?.. Вижу, возражений нет. Тогда приступайте к демонтажу, а я набросаю примерный чертеж и постараюсь как-то облегчить нашу работу.

И загомонили механики, толпой направляясь к самолетам.

Шиуков, присев на пустую бочку, писал записку в штаб армии, время от времени потирая замерзшие пальцы.

— Идите в мазанку, там теплее, — предложил ему Горбунов.

Шиуков отмахнулся. В записке он перечислил все не­обходимое для работ, просил обеспечить связь аэродрома с городскими слесарными мастерскими, транспортом, и советовал поговорить с рабочими мастерских о круглосу­точной работе. В приписке: «Не забудьте обеспечить пи­танием всех занятых в деле. Хлеба поболее. И горячего чаю, чаю не жалейте».

Работали до ночи, и ночь работали с фонарями «лету­чая мышь», и следующий день с короткими перерывами для принятия пищи. Спать Шиуков заставлял всех не ме­нее двух часов, поочередно, составив для этого график. Спали, завернувшись в моторные чехлы, меж трех жарко полыхающих костров. Сам начальник авиации глаз не сом­кнул, хотя довольно часто бегал греться к дежурному в мазанку, держал постоянную телефонную связь с городом. Горбунова и лётнаба Проскурина к работам не допустил, отправив их отдыхать на квартиры.

«Ньюпор» разобрали, отрезали переднюю часть фюзе­ляжа с кабиной, перевернули задом наперед, поставили на шасси «Фармана». Узлы крепления верхнего крыла пришлось переделывать. Заодно удлинили горло кабины, чтобы в ней смогли уместиться два человека.

Довольно долго возились с подмоторной рамой, ее при­шлось переклепывать основательно для крепления дви­гателя «Гном».

Никак не желали стыковываться нижняя фасонная плоскость «Ваузена» с верхним фармановским крылом и с чужеродной кабиной. Применили не только дополни­тельные стойки, растяжки, но кое-где и просто туго зак­ручивали проволокой.

Большие колеса шасси «Лебедя» с прокладками поса­дили на фармановские оси, в покрышки вместо камер плотно набили тряпья.

Хвостовая ферма осталась, вместе с оперением, старой, только сломанный костыль заменили саперной лопаткой.

Пришлось ставить многочисленные заплаты на крылья, для этого использовали куски пестрых туркестанских халатов.

Работали и за совесть и за страх: было решено обще­ством — «если чей узел рассыплется, приведет к аварии, тот отвечает сполна по законам военного времени». Не согласные с этим могли отказаться от работы. Отказался один, плотник, он не стал гарантировать качество склей­ки деревянных деталей при таком морозе.

— И времени требует столярный клей, к завтрему не схватит как надо, — бурчал он. И перешел подсобником к мотористу.

Утром третьего дня на аэродром привезли Федора Гор­бунова с лётнабом. Что же они увидели?

Прежде всего, трубно храпящих у затухающих кост­ров измученных работяг — спали вповалку почти все. Ахнули, когда предстал перед ними самолет — «головас­тик», с вздернутым коническим носом и похожий от зап­лат на разноцветное, пятнистое чудище. Нижние крылья провисали и, когда Горбунов потрогал их, закачались.

— Ничего, Федор Иванович, в воздухе они выпрямят­ся, — успокоил Шиуков, пытаясь изобразить на сером лице улыбку.

— А что это за мешок привязан около хвостового оперения?

— Я побегал на аппарате по аэродрому и определил, что его тащит на нос, вот для центровки и принайтовали мешочек с песком.

— Так, значит, он летает, Алексей Владимирович?

— Я только пробежки делал и чуть-чуть оторвался. В воздух он пойдет, не сомневайся, да и держаться должен, по моим расчетам.

— Подождите, мотор-то у него вон как назад ушел, почему же его на нос тянет?

— А вот под этим капотом, — Шиуков указал на ко­нический фанерный носок, — мы бочку с бензином смонтировали, без дополнительного горючего вряд ли придешь к цели. Из бочки альвеером даже в воздухе можно качать.

— Бочку опустошу, тогда меня потянет назад?

— А мы проволоку сделали, дернешь — мешок с пес­ком свалится с фермы.

— Да-а, — протянул Горбунов, — далеко на этом коне не ускачешь!

— Выбор твой, Федор Иванович. Откажешься — я полечу.

— Обижаете, товарищ начальник, — с вымученной усмешкой сказал Горбунов. — Но сначала я его попро­бую в воздухе.

— Нет. Если на контрольной посадке сложатся шасси или еще что произойдет, на ремонт у нас времени не бу­дет. Бери пакет, взлетишь, сделаешь круг над аэродромом, если терпимо — ложись на курс.

— Тогда я полечу один. Легкая машина пойдет лучше.

— Нет. Полет не гарантирован. Если придется сесть в поле даже из-за пустяковой неисправности, кто тебе про­вернет винт, поможет запустить мотор? А если…

— Если… если…

— Всех «если» мы предусмотреть не можем, но глав­ные…. вот тебе пакет.

Забирая из рук Шиукова конверт с большой сургучной печатью, Горбунов спросил:

— А карту?

— Не нужна. Я вот карандашом нарисовал схему, выйде­те по ней на железку Актюбинск-Оренбург, будете считать полустанки и станции. Четырнадцатая ваша. Не проскочите дальше, там уже возможна встреча с казаками Дутова.

— На станциях и названия можно прочитать, — под­сказал лётнаб Проскурин.

— Если погода позволит, — уточнил Шиуков. — Ви­дите, снег метет, как бы не завьюжило. За дорогу цепляй­тесь, за дорогу… В случае любой опасности знаете, что с пакетом делать.

— Ученого учить, — буркнул Горбунов. — Пошли, Митя!

Оделись лётчики тепло: Горбунов в унтах, Проскурин в валенках, на обоих стеганые ватные брюки, добротные полушубки под ремень. Тяжелые маузеры за пазухой. Бре­зентовые шлемы на головах, поверх еще и заячьи треухи.

Они с трудом втиснулись в кабину, живот к спине, усе­лись на жесткие деревянные сиденья.

— Как хоть назвали-то эту тележку? — весело обра­тился Горбунов к механику, схватившемуся за пропеллер, чтобы помочь лётчику в запуске.

— Не думали о том. По первым буквам «Ваузена», «Лебедя» и «Ньюпора», получается «валень», вот «Вален­ком» и прозовем.

— Лучше «Гибридом», — так же весело ответил Шиуков.

Веселье их было наигранным. Все понимали опасность

сложившейся ситуации не только лично для Горбунова и Про­скурина, а и смертельную опасность для тысяч красных бой­цов, если они будут участвовать в плохо скоординированной операции Восточного фронта и Туркестанской армии.

Механик «сорвал компрессию», и «Гном» заработал. Мотор стучал бодро, хорошо толкал вперед самолет. Но, хотя встречный ветер к часу взлета набрал силу, «Валенок» бежал по земле долго.

— Тяжеловат, — вздохнул Шиуков, провожая самолет взглядом из-под ладони.

— «Гномик» вытянет! — успокоил его механик.

Снежная пыль рассеялась, и они увидели аэроплан в небе.

Только сейчас Шиуков заметил, что, разбуженные звуком мотора, собрались за его спиной все строители «Валенка». Оторвался он от земли, и люди облегченно вздохнули.

«Валенок» сделал круг над аэродромом, покачал кры­льями и ушел, растворился в белесой дали.

Непривычно, тревожно для экипажа проходил полет. Оба авиатора будто не слышали грохота мотора, прислу­шивались к скрипам, стонам и даже взвизгам конструк­ции. К тому же, «Валенок» все время крупно дрожал. От этой тряски не только клацали зубы у лётчиков, но и вих­лялась стрелка компаса, единственного прибора, по кото­рому можно было держать курс.

И вот то ли компас подвел, то ли отвлекли лётчиков переживания, то ли сизая поземка закрыла ниточку рель­сов, только проморгали они железную дорогу.

— Митя, проскочили мы железку, или не дошли? — прокричал Горбунов, благо голова лётнаба торчала прямо за его плечами.

— По времени, видно, проскочили. Давай назад и ниже!

«Валенок» на планировании дрожал мельче, но все пытался отклониться влево, и на курсе его пришлось дер­жать рулем поворота.

— Ишь ты, кобенится! — проворчал Горбунов.

На завьюженной земле они с трудом поймали темно-­серую ленточку железной дороги, помогла им в этом чер­ная тушка паровоза с одним вагоном, и, почти прижав­шись к рельсам, пошли вперед.

Скрипя и постанывая, «Валенок» вез их.

Целлулоидовый щиток-отсекатель кабины смонтиро­вали механики косо, и холодный жесткий ветер задевал правую часть лица Горбунова, а Проскурина хлестал по физиономии. Пришлось натягивать вязаные шерстяные маски. Пока снимали и опять завязывали шапки руками без меховых варежек, пальцы прихватил мороз.

Минут через сорок полета вдруг захлопала левая ниж­няя плоскость. Горбунов взглянул на нее и ахнул: разно­цветные заплаты слизнул напористый воздух и, не смиря­ясь, драл обшивку, выкроив уже порядочную дыру. Уви­дел, как раздевается крыло, и лётнаб:

— Что будем делать, Федор?

— Станция! Читай название…

Они проскочили над красноободранными крышами вагонов длинного эшелона, продолжая путь.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 45
печатная A5
от 467