электронная
432
печатная A5
868
12+
Вспоминая Африку (важное… и не очень)

Бесплатный фрагмент - Вспоминая Африку (важное… и не очень)

Объем:
704 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-0050-5951-2
электронная
от 432
печатная A5
от 868

Сы­новь­ям, вну­кам и внуч­кам,

и пра­вну­ку — по­свя­ща­ет­ся

Очу­тив­шись в Аф­ри­ке, я жа­ж­дал

уз­на­вать все боль­ше и боль­ше,

и мне все бы­ло ин­те­рес­но…

Э. Хе­мин­гу­эй

Го­ды ра­бо­ты в Аф­ри­ке: во­ен­ным пе­ре­во­дчи­ком язы­ка суа­хи­ли на Зан­зи­ба­ре (1965—1966, вме­сте с Во­ло­дей Ов­чин­ни­ко­вым), жур­на­ли­стом — за­ве­дую­щим Бю­ро Агент­ст­ва пе­ча­ти «Но­во­сти» (АПН) в Тан­за­нии (1978—1982) и в Уган­де (1985—1990, од­но­вре­мен­но кор­рес­пон­ден­том АПН в Ру­ан­де и Бу­рун­ди), и ди­пло­ма­том, пер­вым сек­ре­та­рем По­соль­ст­ва Рос­сии в Эфио­пии (2001—2002), — ос­та­ви­ли столь­ко вос­по­ми­на­ний, что не­воль­но за­ду­мы­ва­ешь­ся: в са­мом ли де­ле всё это бы­ло?..


* * *

Рас­ска­зы­вать, или пи­сать, в стро­гой по­сле­до­ва­тель­но­сти — не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным. По­это­му пусть это бу­дут за­ри­сов­ки, с от­сту­п­ле­ния­ми, где это воз­мож­но.

Нач­ну из­да­ле­ка, вос­поль­зо­вав­шись за­ме­ча­тель­ной стро­кой, что встре­тил на од­ной из стра­ниц га­зе­ты «Со­вет­ский спорт»: «… я пе­ре­ки­нул мос­тик че­рез вол­ны па­мя­ти в ту да­ле­кую по­ру — и сра­зу ожи­ва­ют де­та­ли…». В мо­ем слу­чае, точ­нее и не ска­жешь.


НЕЗАБЫВАЕМАЯ ВСТРЕЧА…

НА «ПУГОВИЦЕ ЗЕМНОГО ШАРА»!


Во­семь лет на­зад я на­пи­сал и опуб­ли­ко­вал сво­его ро­да за­мет­ки — «На Зан­зи­ба­ре, не­мно­го о се­бе и дру­гих» в кни­ге «В Егип­те и на Зан­зи­ба­ре (1960—1966 гг.). Ме­муа­ры со­вет­ских во­ен­ных пе­ре­во­дчи­ков» (М., Из­да­тель­ст­во «Memories», 2011. 200 с., с илл.).

В этой кни­ге «мои» стра­ни­цы — 102—198. В них — то, что пом­нил. А на 165-166-й — о той са­мой встре­че, что вы­не­се­на в за­го­ло­вок этой за­мет­ки. При­ве­ду не­ко­то­рые стро­ки:

«…Со­бы­ти­ем для нас стал за­ход те­п­ло­хо­да «Гру­зия». Бы­ло это вес­ной 1966 го­да. С со­вет­ски­ми ту­ри­ста­ми! В вы­ход­ной с Во­ло­дей по­шли к пор­ту, на рей­де ко­то­ро­го стоя­ла «Гру­зия» — бе­ло­снеж­ная, кра­си­вая, и да­же изящ­ная. Воз­вра­ща­лись че­рез жи­во­пис­ный сквер… Ре­шив пе­ре­дох­нуть, при­се­ли на ска­мей­ку в те­ни рас­ки­ди­сто­го ман­го. При­ме­ти­ли — в на­шу сто­ро­ну идет бе­лый, сред­них лет че­ло­век. Он при­бли­зил­ся, ви­дим — наш, со­вет­ский, то ли ка­зах, то ли уз­бек. Ту­рист. Уз­нав, что мы рус­ские и ра­бо­та­ем здесь, ска­зал, что он — из Таш­кен­та, по­про­сил по­мочь прой­ти ту­да-то и ту­да-то.

Бе­се­дуя по пу­ти, я об­мол­вил­ся, что ско­ро до­мой, же­нюсь, моя не­вес­та — дочь уче­но­го-спир­то­ви­ка, пре­по­да­ва­те­ля од­но­го из ин­сти­ту­тов в Мо­ск­ве. Наш уз­бек, ус­лы­шав это, вдруг ос­та­но­вил­ся и спро­сил, не тот ли это…? И про­из­нес — Мал­чен­ко. Он на­звал фа­ми­лию от­ца мо­ей бу­ду­щей же­ны! Ска­зал, что был его сту­ден­том, а по­том под его ру­ко­во­дством за­щи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию. Ко­ро­че, он сра­зу за­был о сво­ей прось­бе и при­гла­сил нас на те­п­ло­ход от­ме­тить это не­ожи­дан­ное зна­ком­ст­во…

Мо­же­те се­бе пред­ста­вить: встре­тить че­ло­ве­ка из да­лё­ко­го Таш­кен­та, ко­то­рый зна­ет мое­го бу­ду­ще­го тес­тя! И где — на Зан­зи­ба­ре! Этой пу­го­ви­це на Зем­ном ша­ре!»


* * *

Эта фра­за (о «пу­го­ви­це…») при­над­ле­жит не мне, а пер­во­му кор­рес­пон­ден­ту ТАСС на Зан­зи­ба­ре Юре Ус­ти­мен­ко. Он был ко­ман­ди­ро­ван на ост­ров в се­ре­ди­не 1964 го­да. Для не­го это бы­ла вто­рая за­ру­беж­ная ко­ман­ди­ров­ка. До нее он, вы­пу­ск­ник МГИМО, в те­че­ние трех лет — в 1960—1963 го­дах — ра­бо­тал во­ен­ным пе­ре­во­дчи­ком с анг­лий­ским язы­ком с со­вет­ски­ми во­ен­ны­ми со­вет­ни­ка­ми в Егип­те. На этой «ос­но­ве» мы бы­ст­ро под­ру­жи­лись: Юра — быв­ший во­ен­ный пе­ре­во­дчик и жур­на­лист, я — во­ен­ный пе­ре­во­дчик и поч­ти жур­на­лист. По­мо­гал ему пе­ре­во­да­ми с суа­хи­ли за­ме­ток из ме­ст­ных га­зет, а он мне — в об­ще­нии с зан­зи­бар­ским жур­на­ли­ст­ским со­об­ще­ст­вом.

Как-то вско­ре по­сле зна­ком­ст­ва Юра вдруг спро­сил: «Олег, зна­ешь, ку­да ты прие­хал? Это же пу­го­ви­ца на Зем­ном ша­ре! По­смот­ри на гло­бус — и с лу­пой не най­дешь!»

В 1980-х Ю. Ус­ти­мен­ко ра­бо­тал кор­рес­пон­ден­том ТАСС в Сан-Фран­ци­ско.

* * *

В 2011-м пи­сал о «Не­за­бы­вае­мой встре­че…» ис­клю­чи­тель­но по па­мя­ти — то, что пом­нил и за­быть не мог.

…На­сту­пил 2014 год. При­хо­жу к ма­ме. Она пе­ре­да­ет мне боль­шой свёр­ток, пе­ре­вя­зан­ный бе­чёв­кой (в мае 2018-го она скон­ча­лась, за че­ты­ре дня до 97-ле­тия. Но рад я, что за ме­сяц-пол­то­ра до кон­чи­ны ма­ма моя ус­пе­ла про­чи­тать бóльшую часть этих за­ме­ток. Она ска­за­ла: «Алик! Не­у­же­ли ты всё это пом­нишь?»).

А в свёр­т­ке том — поч­ти ВСЕ мои пись­ма, ко­гда-ли­бо на­пи­сан­ные с 1957 по 1990-й го­ды: будь то ро­ди­те­лям (отец мно­гие го­ды ра­бо­тал за гра­ни­цей), или — не­вес­те, по­том же­не. А так­же и пись­ма же­ны мо­им ро­ди­те­лям, ко­гда я ра­бо­тал в Аф­ри­ке.

Эти пись­ма хра­нил, и со­хра­нил, па­па (он умер в 1998 го­ду), о чем ни я, ни се­ст­ра моя, На­та­ша, ни­ко­гда не зна­ли. Ме­ж­ду тем, мно­гое из уже опуб­ли­ко­ван­но­го, как и упо­ми­нав­ший­ся вы­ше очерк, пи­сал я по па­мя­ти. А па­мять-то — вот она, в пись­мах! По­то­му и по­лу­ча­ет­ся (на­вер­ное, по­лу­чи­лось), что на мно­гих стра­ни­цах в этой книж­ке вос­по­ми­на­ний, как го­во­рил Мая­ков­ский, «гвоз­дя­ми слов при­бит к бу­ма­ге я».


* * *

Про­смат­ри­вая эпи­сто­ляр­ный «ар­хив», об­на­ру­жил свое «зан­зи­бар­ское пись­мо» от 28 но­яб­ря 1965 го­да Ок­са­не — бу­ду­щей же­не. И в нем — в де­та­лях ВСЁ о встре­че с «уз­бе­ком» (ка­ко­вым он во­все и не был!), и от­нюдь не «вес­ной 1966 го­да». Чем и хо­тел бы по­де­лить­ся с чи­та­те­лем:

«…Днем, в вы­ход­ной, про­шлись с Во­ло­дей по го­ро­ду. А в это вре­мя пол­но ту­ри­стов на­ших рас­тек­лось — те­п­ло­ход «Ад­жа­рия» (ошиб­ся я в том очер­ке, на­звав те­п­ло­ход «Гру­зи­ей») ут­ром при­шел. Вдруг к нам под­хо­дит один ка­зах и спра­ши­ва­ет, как прой­ти к пор­ту. Я ска­зал: «Мы вас про­во­дим» — и по­шли вме­сте.

Раз­го­во­ри­лись. Ока­зы­ва­ет­ся, он сей­час — про­фес­сор в Ал­ма-Атин­ском уни­вер­си­те­те на ка­фед­ре пла­ни­ро­ва­ния и уче­та. При­шли с ним на ко­рабль. Он при­вел нас в рес­то­ран, спро­сил: «Чем уго­стить?» Мы вы­бра­ли ар­мян­ский конь­як, и на его во­прос «Сколь­ко?» — ска­за­ли: «Ну, грамм 200», имея в ви­ду — на дво­их, со­всем за­быв при этом — а сколь­ко это бу­дет. Лю­бо­пыт­но: рас­пла­чи­вал­ся он не руб­ля­ми, как мы ожи­да­ли. При вы­ез­де за гра­ни­цу руб­ли об­ме­ни­ва­лись на так на­зы­вае­мые бо­ны, «имею­щие хо­ж­де­ние толь­ко на бор­ту те­п­ло­хо­да», ска­зал нам этот ту­рист (в те го­ды со­вет­ским не раз­ре­ша­лось вы­во­зить с со­бой руб­ли за ру­беж).

Наш но­вый зна­ко­мый не по­ску­пил­ся — пе­ред на­ми поя­ви­лись два пол­ных бо­ка­ла по 200 грамм! Ко­неч­но, от­пив по­нем­но­гу, на этом и ос­та­но­ви­лись — вы­пить боль­ше не бы­ло ни­ка­кой воз­мож­но­сти: кру­гом жа­ра не­вы­но­си­мая, а нам на­до бы­ло воз­вра­щать­ся до­мой, на служ­бу. А по­том он ку­пил нам по бу­тыл­ке конь­я­ку, блок си­га­рет «Солн­це» (бол­гар­ские), дал 2 цвет­ные ки­но­плен­ки (8 мм), 6 цвет­ных по­зи­тив­ных фо­то­пле­нок.

…Мы шли и удив­ля­лись. Рас­ска­зал он и о се­бе, что 20 лет про­сто вы­ки­ну­ты у не­го из жиз­ни, т.к. за­ни­мал вы­со­кие ад­ми­ни­ст­ра­тив­ные по­сты в рес­пуб­ли­ке, и толь­ко 3 го­да на­зад пе­ре­шел на на­уч­ную ра­бо­ту. В про­шлом го­ду по­лу­чил зва­ние про­фес­со­ра.

По­том опять по­шли с ним в го­род за по­куп­ка­ми — долг пла­те­жом кра­сен. Хо­ди­ли по за­ко­ул­кам — и мы ку­пи­ли ему от­рез на кос­тюм.

И вот сно­ва идем к пор­ту. Он спра­ши­ва­ет, же­на­ты ли мы. Во­ва от­ве­тил, что же­на его — ме­дик, а я ска­зал, что со­би­ра­юсь вот-вот же­нить­ся, что ты (Ок­са­на) — в пи­ще­вом ин­сти­ту­те. Он спро­сил: «У Га­ти­ли­на?» (в 1960-х гг. — рек­­то­р МТИПП, мо­с­ков­ско­го пи­ще­во­го ин­сти­ту­та, сей­час — Уни­вер­си­тет пи­ще­вых про­из­водств). Я го­во­рю: «Ка­жет­ся, да». И по­шло… Он пе­ре­брал всех ва­ших на­чаль­ни­ков. И тут я спро­сил: «А не знае­те ли вы Мал­чен­ко?»

Он как шел, так и ос­та­но­вил­ся: «Да мы же с ним 15 лет ра­бо­та­ли вме­сте! Я был его ас­пи­ран­том». Тут я обал­дел, и ска­зал, что твоя фа­ми­лия — Мал­чен­ко. А он го­во­рит, что знал те­бя, ко­гда ты «хо­ди­ла еще без шта­нов», и при­ба­вил, что об этом же ска­жет при всех на на­шей свадь­бе. И на­чал он рас­ска­зы­вать об Ан­д­рее Ле­о­ни­до­ви­че — и то, что он бо­лен, и о том, что жи­ве­те вы на ули­це Горь­ко­го. Точ­но! И пла­ни­ров­ку ком­нат ука­зал точ­но! И что твой па­па — очень хо­ро­ший его друг!

По­сле все­го это­го он сра­зу же на­звал се­бя мо­им тес­тем и ска­зал, что обя­за­тель­но прие­дет на свадь­бу и бу­дет та­ма­дой!!!

Обо всем этом мы го­во­ри­ли, по­ка не вер­ну­лись на борт те­п­ло­хо­да. По­зна­ко­ми­лись с его же­ной, он сра­зу же с ней обо всем по­де­лил­ся.

Вы­шли мы на верх­нюю па­лу­бу — по­ды­шать све­жим воз­ду­хом. И тут у ме­ня мельк­ну­ла мысль — а что ес­ли нам по­сле свадь­бы от­пра­вить­ся на от­дых в ка­кую-ни­будь стра­ну: Поль­шу, Че­хо­сло­ва­кию, Венг­рию? Ска­зал об этом Во­ло­де. По­де­ли­лись этим с на­шим но­вым зна­ко­мым и дру­гом (он-то по­бы­вал в 21 стра­не (!) и зна­ет, что и как). Он ска­зал, что «пу­тев­ки сто­ят че­пу­ху, 170—180 руб. од­на». А по­том: «Слу­шай­те, а за­чем вам ехать в ка­кую-то Венг­рию? При­ез­жай­те ко мне в Ал­ма-Ата. Вам та­кой уст­рою от­дых! Бе­ру все рас­хо­ды на се­бя!» До­слов­но пи­шу.

Вер­нув­шись в каю­ту, ста­ли за­пи­сы­вать ад­ре­са. Зо­вут его — Бу­тин Ма­же­кен Есе­но­вич, Ал­ма-Ата, Ок­тябрь­ская д… И до­ба­вил он: «Ес­ли со­бе­ре­тесь, вам нуж­но толь­ко по­зво­нить, боль­ше ни­че­го не нуж­но. Ос­таль­ное я уст­рою всё сам». И ушел ку­да-то, а вер­нул­ся с дву­мя бу­тыл­ка­ми «Шам­пан­ско­го».

Ско­ро, ска­зал М.Е., кто-то из его зна­ко­мых прие­дет сю­да, так он обе­щал че­рез не­го снаб­дить ме­ня плен­ка­ми и фо­то­плен­ка­ми на год впе­ред! Он да­же не спро­сил, со­гла­сен я или нет. Ска­зал, как от­ру­бил, и бас­та!

Та­ко­го ро­да лю­дей я еще не встре­чал! О ва­шей се­мье очень те­п­ло ото­звал­ся, и о па­пе и о ма­ме тво­ей. Он, чу­дак, и ме­ня пре­ду­пре­дил, что «Ок­са­на — хо­ро­шая де­вуш­ка». Как буд­то я это­го и сам не знаю!

А уж под са­мый ко­нец на­ше­го ви­зи­та по­про­си­ли Ма­же­ке­на Есе­но­ви­ча ото­слать те­ле­грам­мы в Мо­ск­ву (с на­ших су­дов мож­но от­сы­лать в лю­бую точ­ку стра­ны, до­го­во­рив­шись с ка­пи­та­ном). Я по­слал те­бе, и об­щую от нас с Во­ло­дей — в ин­сти­тут.

Ко­гда про­ща­лись, Ма­же­кен Есе­но­вич по­це­ло­вал нас обо­их. Воз­вра­ща­ясь до­мой, всю до­ро­гу го­во­ри­ли о нем.

Вот та­кой у нас был се­го­дня день. Ред­ко они бы­ва­ют, но бы­ва­ют…».


* * *

Вер­нув­шись в Мо­ск­ву в ию­не 1966 го­да и спра­вив свадь­бу в ию­ле, спро­сил сво­его тес­тя, Ан­д­рея Ле­о­ни­до­ви­ча Мал­чен­ко, зна­ком ли ему М. Бу­тин. На что А.Л. от­ве­тил — пом­нит его, был у не­го та­кой ас­пи­рант.

Его дочь Ок­са­на по­шла по сто­пам от­ца — окон­чи­ла МТИПП, где мно­гие го­ды пре­по­да­вал про­фес­сор Мал­чен­ко. Кан­ди­дат хи­ми­че­ских на­ук, до 1997 го­да — ве­ду­щий на­уч­ный со­труд­ник, она — ав­тор ста­тьи об от­це «К 100-ле­тию со дня ро­ж­де­ния Ан­д­рея Ле­о­ни­до­ви­ча Мал­чен­ко», опуб­ли­ко­ван­ной в жур­на­ле «Пи­ще­вая про­мыш­лен­ность» в 2004 го­ду (№4, с. 122—123).

И най­ди­те, чи­та­тель, в биб­лио­те­ке жур­нал «Во­про­сы ис­то­рии», 2000, №10. В руб­ри­ке «Воз­вра­ще­ние в ис­то­рию» в ста­тье «Все­гда лю­без­ный, все­гда мол­ча­ли­вый то­ва­рищ» Ок­са­на рас­ска­зы­ва­ет о сво­ем двою­род­ном де­де, дя­де Ан­д­рея Ле­о­ни­до­ви­ча.

Это — очерк, ос­но­ван­ный на ар­хив­ных до­ку­мен­тах ОГПУ (по­ка их вновь не «за­кры­ли» в на­ча­ле 2000-х), о рас­стре­лян­ном 18 но­яб­ря 1930 го­да Алек­сан­д­ре Ле­он­ть­е­ви­че Мал­чен­ко — со­рат­ни­ке Ле­ни­на по соз­да­нию в 1897 го­ду пе­тер­бурж­ско­го «Сою­за борь­бы за ос­во­бо­ж­де­ние ра­бо­че­го клас­са». На из­вест­ном фо­то­сним­ке Алек­сандр Ле­он­ть­е­вич — ря­дом с Ле­ни­ным, а в из­да­ни­ях 1930-х го­дов и позд­нее его фи­гу­ра на сним­ке за­ре­ту­ши­ро­ва­на. И толь­ко по­сле реа­би­ли­та­ции в 1958 го­ду Мал­чен­ко «вер­ну­ли» на это фо­то.


* * *

Про­чи­тав в 2014-м соб­ст­вен­ное «но­ябрь­ское 1965 го­да» пись­мо из Зан­зи­ба­ра, в ко­то­ром ука­зан ад­рес Ма­же­ке­на Есе­но­ви­ча, за­ду­мал­ся — мож­но ли «свя­зать­ся» с его род­ст­вен­ни­ка­ми? И рас­ска­зать им сло­ва­ми «оче­вид­ца» о той дав­ней встре­че на да­ле­ком Зан­зи­ба­ре с их па­пой, де­душ­кой, пра­де­душ­кой…

И мне по­вез­ло! Бла­го­да­ря… Са­ли­ме Са­ги­ев­не Ку­нан­бае­вой! Она — рек­тор Ка­зах­ско­го уни­вер­си­те­та ме­ж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний и ми­ро­вых язы­ков им. Абы­лай Ха­на, член-кор­рес­пон­дент На­цио­наль­ной ака­де­мии на­ук Рес­пуб­ли­ки Ка­зах­стан, док­тор фи­ло­ло­ги­че­ских на­ук.

Са­ли­ма Са­ги­ев­на ста­ла пер­вой, дав­шей свое со­гла­сие стать чле­ном Ме­ж­ду­на­род­но­го ре­дак­ци­он­но­го со­ве­та (соз­дан­но­го в на­ча­ле 2014 го­да в со­от­вет­ст­вии с тре­бо­ва­ния­ми Выс­шей ат­­т­е­с­та­­ц­ио­нной ко­ми­сии) жур­на­ла — «Азия и Аф­ри­ка се­го­дня», где с 2003 го­да я ра­бо­таю пер­вым за­мес­ти­те­лем глав­но­го ре­дак­то­ра Алек­сея Ми­хай­ло­ви­ча Ва­силь­е­ва (то­гда член-кор­рес­пон­дент, в де­каб­ре 2011 го­да из­бран ака­де­ми­ком Рос­сий­ской ака­де­мии на­ук).

Ни­ка­ких дру­гих «кон­так­тов» ни в Ал­ма-Ате, ни в Ка­зах­ста­не во­об­ще у ме­ня до сих пор не бы­ло. Об­ра­тил­ся к С.С.Ку­нан­бае­вой с прось­бой най­ти род­ст­вен­ни­ков «мое­го» Бу­ти­на, и в ок­тяб­ре 2014-го по­лу­чил от неё ко­ор­ди­на­ты его сы­на — Ер­ке-Бу­ла­на Ма­же­ке­но­ви­ча.

У нас за­вя­за­лась пе­ре­пис­ка… Ер­ке-Бу­лан при­слал мне две кни­ги, на­пи­сан­ные к 100-ле­тию его от­ца, Ма­же­ке­на Есе­но­ви­ча («Па­рыз»), и его ма­мы («Кос-Ма­ке»). Обе на рус­ском и ка­зах­ском. В от­вет от­пра­вил ему «В Егип­те и на Зан­зи­ба­ре…», с ука­за­ни­ем тех са­мых стра­ниц с ко­рот­ким вос­по­ми­на­ни­ем (по па­мя­ти) о его от­це.

В на­ча­ле мая 2015 го­да Бу­тин-мл. пред­ло­жил мне по­де­лить­ся впе­чат­ле­ния­ми о его па­пе в сбор­ни­ке по ито­гам пред­сто­яв­ше­го вско­ре фо­ру­ма бух­гал­те­ров Цен­траль­ной Азии, по­свя­щен­но­го 105-ле­тию со дня ро­ж­де­ния М.Е.Бу­ти­на. Ра­зу­ме­ет­ся, со­гла­сил­ся я с ра­до­стью: пусть и его близ­кие, дру­зья и со­рат­ни­ки уз­на­ют, быть мо­жет, чу­точ­ку боль­ше об этом че­ло­ве­ке!

Вспом­нив ту са­мую «да­ле­кую» (и по вре­ме­ни от на­ших лет, и по рас­стоя­нию: Зан­зи­бар — Ал­ма-Ата!) встре­чу с Ма­же­ке­ном Есе­но­ви­чем Бу­ти­ным, не мо­гу за­быть впе­чат­ле­ний о нем. Ме­ня, в об­щем-то, слу­чай­но­го зна­ко­мо­го, он при­нял, толь­ко уз­нав, кто ста­нет мо­ей же­ной (точ­нее — дочь ко­го), слов­но род­но­го, как близ­ко­го род­ст­вен­ни­ка. Да на­звал се­бя мо­им тес­тем! Ну, а о его хле­бо­соль­ст­ве и го­во­рить не при­хо­дит­ся…

Уди­ви­тель­но ши­ро­кой ду­ши че­ло­век! А пе­ред гла­за­ми — его уди­ви­тель­ная улыб­ка и лу­чи­стые гла­за. Уже пол­ве­ка ми­ну­ло, а встре­ча с Ма­же­ке­ном Есе­но­ви­чем — как буд­то встре­ти­лись вче­ра! Во­ис­ти­ну так, ко­гда чи­таю-пе­ре­чи­ты­ваю фраг­мен­ты то­го пись­ма…

Очень жаль, что он так ра­но ушел. Впро­чем, как и его на­уч­ный на­став­ник Мал­чен­ко Ан­д­рей Ле­о­ни­до­вич — в 1971 го­ду в день ро­ж­де­ния (!) соб­ст­вен­ной до­че­ри. И бы­ло ему ров­но 67 лет. Он пе­ре­жил два ин­суль­та: пер­вый — в 1963-м, пря­мо на ка­фед­ре, ко­гда чи­тал лек­цию сту­ден­там, и в 1966-м. С не­ду­гом он спра­вил­ся, учил­ся пи­сать и го­во­рить, и хо­дить то­же. До по­след­них ме­ся­цев-дней жиз­ни ку­ри­ро­вал сво­их ас­пи­ран­тов…

Со­жа­лею так­же и о том, что мы с Ок­са­ной (в ию­ле 2018-го спра­ви­ли 52 го­да свадь­бы) так и не вос­поль­зо­ва­лись при­гла­ше­ни­ем Ма­же­ке­на Есе­но­ви­ча «спра­вить ме­до­вый ме­сяц в Ал­ма-Ата». Мо­ло­дые мы бы­ли то­гда, да и за­быв­чи­вые…

P.S. В ию­ле 2015 го­да этот очерк был опуб­ли­ко­ван в сбор­ни­ке — «Из­вес­тия» Ис­сык-Куль­ско­го фо­ру­ма бух­гал­те­ров и ау­ди­то­ров стран Цен­траль­ной Азии. 2015, №2 (9), c. 24—28. Ин­те­рес­но, что в При­ло­же­нии к сбор­ни­ку — «Кто есть кто в на­уч­ном со­об­ще­ст­ве бух­гал­те­ров и ау­ди­то­ров стран Цен­траль­ной Азии» — есть и «стра­нич­ка» обо мне, да еще с фо­то.

«КОРРЕСПОНДЕНТ» АПН НА ЗАНЗИБАРЕ

Вес­ной 1965 го­да я и мои со­курс­ни­ки (все­го 7 че­ло­век) за­кан­чи­ва­ли V курс в Ин­сти­ту­те вос­точ­ных язы­ков (ИВЯ) при МГУ, где изу­ча­ли суа­хи­ли. Это пер­вый из аф­ри­кан­ских язы­ков, пре­по­да­ва­ние ко­то­ро­го в 1960 го­ду на­ча­лось в ИВЯ (с 1970 го­да — Ин­сти­тут стран Азии и Аф­ри­ки МГУ — ИСАА МГУ).


Язык суа­хи­ли? Что в нем «осо­бен­но­го»?


По­про­бую рас­ска­зать, но ко­рот­ко.

Глав­ное — се­го­дня на суа­хи­ли раз­го­ва­ри­ва­ют и по­ни­ма­ют его (для мно­гих он — род­ной) не ме­нее 200 мил­лио­нов аф­ри­кан­цев из бо­лее чем мил­ли­ард­но­го на­се­ле­ния стран Аф­ри­ки юж­нее Са­ха­ры (при на­се­ле­нии все­го кон­ти­нен­та — в 2018 го­ду — 1 мил­ли­ард 277 мил­лио­нов че­ло­век: на 100 мил­лио­нов мень­ше, чем в се­го­дняш­ней Ин­дии, не на­мно­го ус­ту­паю­щей Ки­таю).

В Тан­за­нии (с 1967 г.), Ке­нии (с 1974 г.) и Уган­де (с 2005 г.) — это го­су­дар­ст­вен­ный язык, их на­се­ле­ние ны­не — бо­лее 155 мил­лио­нов че­ло­век. В аре­ал рас­про­стра­не­ния язы­ка суа­хи­ли вхо­дят: Бу­рун­ди и Ру­ан­да, вос­точ­ные про­вин­ции Де­мо­кра­ти­че­ской Рес­пуб­ли­ки Кон­го, юг Со­ма­ли, се­вер­ные рай­оны Зам­бии, Ма­ла­ви и Мо­зам­би­ка, Сей­шель­ские и Ко­мор­ские ост­ро­ва, и вос­точ­ное по­бе­ре­жье Ма­да­га­ска­ра. Дру­ги­ми сло­ва­ми — вся Вос­точ­ная Аф­ри­ка, зна­чи­тель­ная часть Аф­ри­ки цен­траль­ной. Или — на 20 про­цен­тах тер­ри­то­рии Аф­ри­кан­ско­го кон­ти­нен­та пре­об­ла­да­ет язык суа­хи­ли.

Не­боль­шой экс­курс «в ис­то­рию во­про­са» в на­шей стра­не.

…Еще в кон­це XVIII ве­ка в Рос­сии поя­ви­лись пер­вые све­де­ния о суа­хи­ли. То­гда Пе­тер­бург­ская ака­де­мия на­ук опуб­ли­ко­ва­ла из­да­ние о всех из­вест­ных к то­му вре­ме­ни язы­ках ми­ра, в ко­то­ром упо­ми­нал­ся… язык «со­вау­ли»; при­во­ди­лись чис­ли­тель­ные от 1 до 10 на этом язы­ке, не­ко­то­рые име­на су­ще­ст­ви­тель­ные. Эти дан­ные о суа­хи­ли дол­гое вре­мя ос­та­ва­лись един­ст­вен­ны­ми, из­вест­ны­ми в Рос­сии.

…В Ви­ки­пе­дии, в Ин­тер­не­те во­об­ще, мно­го раз­но­об­раз­ной ин­фор­ма­ции об ис­то­рии изу­че­ния аф­ри­кан­ских язы­ков в Со­вет­ском Сою­зе. Здесь же от­ме­чу, что впер­вые пре­по­да­ва­ние суа­хи­ли на­ча­лось в 1957 го­ду в Мо­с­ков­ском ин­сти­ту­те ме­ж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний (МГИМО), за­тем в 1960-м — в МГУ (в ИВЯ), а с 1961 го­да — в Уни­вер­си­те­те друж­бы на­ро­дов им. Пат­ри­са Лу­мум­бы (сей­час РУДН).

На­стоя­щи­ми «про­вид­ца­ми» бы­ли те, кто то­гда в Мо­ск­ве, «на­вер­ху», при­ни­ма­ли ис­то­ри­че­ское (ду­маю, имен­но так!) ре­ше­ние: из всех язы­ков Чер­ной Аф­ри­ки со­вет­ским сту­ден­там изу­чать суа­хи­ли!

Ещё в 1966 го­ду пер­вый пре­зи­дент не­за­ви­си­мой Га­ны Ква­ме Нкру­ма (1909—1972) пред­ла­гал объ­я­вить суа­хи­ли еди­ным все­аф­ри­кан­ским язы­ком, но эта идея не на­шла то­гда ши­ро­кой под­держ­ки. Спус­тя че­ты­ре де­ся­ти­ле­тия, в 2004 го­ду, по ре­ше­нию «аф­ри­кан­ской ООН» — Аф­ри­кан­ско­го Сою­за (пре­ем­ник ОАЕ — Ор­га­ни­за­ции Аф­ри­кан­ско­го Един­ст­ва) язык суа­хи­ли стал 6-м ра­бо­чим язы­ком этой ор­га­ни­за­ции — по­сле (в ал­фа­вит­ном по­ряд­ке) анг­лий­ско­го, араб­ско­го, ис­пан­ско­го, пор­ту­галь­ско­го и фран­цуз­ско­го. И — пер­вым сре­ди всех аф­ри­кан­ских язы­ков!


«Kisu hiki kizuri…»


1 сен­тяб­ря 1960 го­да на пер­вом за­ня­тии в ИВЯ наш пе­да­гог — На­та­лья Ве­ниа­ми­нов­на Охо­ти­на (1927—1999; кан­ди­дат фи­ло­ло­ги­че­ских на­ук, уче­ни­ца пат­ри­ар­ха со­вет­ской аф­ри­ка­ни­сти­ки, чле­на-кор­рес­пон­ден­та АН СССР Дмит­рия Алек­сее­ви­ча Оль­де­рог­ге (1903—1987), пре­по­да­вав­ше­го на Вос­точ­ном фа­куль­те­те Ле­нин­град­ско­го уни­вер­си­те­та) — ска­за­ла, что изу­чать мы бу­дем язык суа­хи­ли.

На­ча­ло пре­по­да­ва­ния это­го язы­ка и соз­да­ние в ИВЯ ка­фед­ры аф­ри­ка­ни­сти­ки бы­ло, без­ус­лов­но, от­ра­же­ни­ем су­ще­ст­вен­ных пе­ре­мен во внеш­ней по­ли­ти­ке СССР по­сле ХХ съез­да пар­тии (1956). Стра­на ста­но­ви­лась бо­лее от­кры­той для внеш­не­го ми­ра, и круг ее ин­те­ре­сов в сфе­ре по­ли­ти­ки и эко­но­ми­ки су­ще­ст­вен­но рас­ши­рил­ся.

Не­за­бы­вае­мое впе­чат­ле­ние ос­та­ви­ло пер­вое за­ня­тие «аф­ри­кан­ским язы­ком». На­та­лья Ве­ниа­ми­нов­на вкрат­це рас­ска­за­ла о язы­ке суа­хи­ли, а по­том по­до­шла к дос­ке и на­пи­са­ла ме­лом круп­ны­ми бу­к­ва­ми не­что стран­ное: «Kisu hiki kizuri kilianguka chini». И про­из­нес­ла эти сло­ва. Для на­ше­го слу­ха они про­зву­ча­ли очень не­обыч­но! Еще бо­лее не­обыч­ным ока­зал­ся пе­ре­вод — «Нож этот кра­си­вый упал вниз»! По­че­му имен­но это пред­ло­же­ние бы­ло вы­бра­но на­шим учи­те­лем? Уже не уз­нать…

Н.В.Охо­ти­на, за­мес­ти­тель за­ве­дую­ще­го ка­фед­рой аф­ри­ка­ни­сти­ки в ИВЯ, за­ло­жи­ла в нас ос­но­вы грам­ма­ти­ки суа­хи­ли — язы­ка, не­по­хо­же­го, на­при­мер, на за­пад­но­ев­ро­пей­ские (как, впро­чем, и дру­гие аф­ри­кан­ские язы­ки). Дос­та­ва­ла не­ве­до­мо от­ку­да тек­сты на этом язы­ке, за­пом­ни­лись, на­при­мер, «Desturi na Tabia…» («Обы­чаи и нра­вы…» ка­кой-то на­род­но­сти, ка­жет­ся, zaramu), сло­ва­ри — суа­хи­ли-анг­лий­ский и анг­ло-суа­хи­ли анг­ли­ча­ни­на Фре­де­ри­ка Джон­со­на…


* * *

К кон­цу V кур­са уче­бы в ИВЯ ка­ж­до­му из нас пред­стоя­ла го­дич­ная прак­ти­ка,­ т.е. ра­бо­та по спе­ци­аль­но­сти вос­то­ко­ве­да-аф­ри­ка­ни­ста. Бо­ря Пиль­ни­ков вы­брал ТАСС; Са­ша Дов­жен­ко, два Во­ло­ди, Ма­ка­рен­ко и Ов­чин­ни­ков, — Мо­с­ков­ское ра­дио, ре­дак­цию ве­ща­ния на Аф­ри­ку, в том чис­ле и на язы­ке суа­хи­ли; Ира Фе­до­сее­ва и То­ля Луц­ков (са­мый стар­ший из нас, ему бы­ло 26, пре­по­да­ва­тель анг­лий­ско­го язы­ка) — ака­де­ми­че­ские ин­сти­ту­ты.

Я вы­брал Агент­ст­во пе­ча­ти «Но­во­сти» (АПН) — ор­га­ни­за­цию, соз­дан­ную не­дав­но, в 1961 го­ду, «кор­ни» ко­то­рой — это Со­вин­форм­бю­ро вре­мен Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны. Ста­жи­ров­ку на­чал в фев­ра­ле 1965 го­да в Глав­ной ре­дак­ции Аф­ри­ки (ГРА).

Ра­бо­та очень по­нра­ви­лась: кро­ме пе­ре­во­дов, по­ру­ча­ли что-то пи­сать, ре­дак­ти­ро­вать и т. д. На­прав­ля­ли брать и ин­тер­вью. Так, в од­ной из мо­с­ков­ских га­зет про­чи­тал за­мет­ку о ка­ком-то со­труд­ни­ке од­но­го из фа­куль­те­тов МГУ, ко­то­рый знал чуть ли не 20 ино­стран­ных язы­ков, в том чис­ле и… суа­хи­ли! Гла­зам сво­им не по­ве­рил: как так? Мы, сту­ден­ты ИВЯ, учим суа­хи­ли уже пя­тый год, а вот ка­кой-то че­ло­век в на­шей стра­не УЖЕ его зна­ет!

Од­ним из мо­их ку­ра­то­ров был Су­рен Гри­горь­е­вич Ши­ро­ян, за­мес­ти­тель Глав­но­го ре­дак­то­ра ГРА. По­лу­чил от не­го раз­ре­ше­ние взять ин­тер­вью у это­го «нек­то», а по­том на­пра­вить его в Бю­ро АПН в суа­хи­ли­го­во­ря­щих стра­нах Вос­точ­ной Аф­ри­ки — в Тан­за­нии и Уган­де — для пуб­ли­ка­ции в та­мош­ней прес­се. Увы, из этой за­дум­ки ни­че­го не вы­шло — мне не уда­лось най­ти «ге­роя» га­зет­ной за­мет­ки. И был ли он на са­мом де­ле?..

В ап­ре­ле в ИВЯ по­сту­пил за­прос из Ми­ни­стер­ст­ва обо­ро­ны СССР — «нуж­ны пе­ре­во­дчи­ки язы­ка суа­хи­ли». Для груп­пы со­вет­ских во­ен­ных спе­циа­ли­стов, ра­бо­тав­ших на Зан­зи­ба­ре, ост­ров­ной час­ти Объ­е­ди­нен­ной Рес­пуб­ли­ки Тан­за­ния.

Они при­бы­ли на Зан­зи­бар в мар­те 1964 го­да, че­рез два ме­ся­ца по­сле ре­во­лю­ции 12 ян­ва­ря 1964 го­да — «на­род­ной», «ан­ти­фео­даль­ной», «ан­ти­им­пе­риа­ли­сти­че­ской», как пи­са­ла со­вет­ская прес­са, по при­гла­ше­нию Ре­во­лю­ци­он­но­го Со­ве­та На­род­ной Рес­пуб­ли­ки Зан­зи­ба­ра и Пем­бы. В за­пад­ных СМИ ре­во­лю­ци­он­ный Зан­зи­бар на­зы­ва­ли «Ку­бой в Аф­ри­ке» и рас­смат­ри­ва­ли как уг­ро­зу рас­про­стра­не­ния со­вет­ско­го влия­ния на всем Аф­ри­кан­ском кон­ти­нен­те. На­пом­ню, в те го­ды «хо­ло­дая вой­на» на­би­ра­ла обо­ро­ты, как и идео­ло­ги­че­ское про­ти­во­стоя­ние За­па­да с Вос­то­ком. И Зан­зи­бар об­ра­тил­ся за по­мо­щью — к СССР, Ки­таю, ГДР…

В этой пер­вой груп­пе со­вет­ских во­ен­ных на Зан­зи­ба­ре бы­ло два пе­ре­во­дчи­ка — с анг­лий­ским язы­ком. Ме­ж­ду тем, чуть позд­нее, в ап­ре­ле 1964 го­да, ки­тай­ские во­ен­спе­цы прие­ха­ли с соб­ст­вен­ны­ми пе­ре­во­дчи­ка­ми — с суа­хи­ли! Вы­бор ру­ко­во­дства ка­фед­ры и ди­рек­ции Ин­сти­ту­та пал на Во­ло­дю Ов­чин­ни­ко­ва и ме­ня.

Ко­гда Су­рен Гри­горь­е­вич уз­нал о мо­ей пред­стоя­щей по­езд­ке на Зан­зи­бар, по­про­сил, по воз­мож­но­сти, ин­фор­ми­ро­вать о пер­спек­ти­вах ра­бо­ты АПН в ост­ров­ной час­ти Тан­за­нии. При этом он не скры­вал не­до­уме­ния: по­че­му Вла­ди­мир Про­копь­ев, пер­вый за­ве­дую­щий Бю­ро АПН в Дар-эс-Са­ла­ме, ра­бо­тая уже поч­ти год в Тан­за­нии, ни ра­зу по­сле по­се­ще­ния Зан­зи­ба­ра, не­смот­ря на за­про­сы, так и не удо­су­жил­ся от­чи­тать­ся.


Из Мо­ск­вы — на Зан­зи­бар


Пре­ж­де чем рас­ска­зы­вать, вы­пол­нил ли я за­да­ние, по­лу­чен­ное в АПН, и во­об­ще о на­шей с Ов­чин­ни­ко­вым ра­бо­те во­ен­ны­ми пе­ре­во­дчи­ка­ми, не мо­гу не по­де­лить­ся тем, как мы с Во­ло­дей до­би­ра­лись до это­го эк­зо­ти­че­ско­го ост­ро­ва.

Столь­ко лет про­шло, мно­гое стер­лось из па­мя­ти, но са­мо «пу­те­ше­ст­вие» пом­ню в мель­чай­ших под­роб­но­стях.

…В Мин­обо­ро­ны нам вру­чи­ли крас­ные (об­ще­гра­ж­дан­ские) за­гран­пас­пор­та и по 10 дол­ла­ров раз­ны­ми ку­пю­ра­ми «на не­пред­ви­ден­ные рас­хо­ды». При этом стро­го ука­за­ли, а фак­ти­че­ски — за­пре­ти­ли рас­ска­зы­вать, ко­му бы то ни бы­ло, о ко­неч­ной точ­ке по­езд­ки, и глав­ное — «ни с кем не раз­го­ва­ри­вать на суа­хи­ли»! На анг­лий­ском — по­жа­луй­ста.

Ве­че­ром 16 ию­ня 1965 го­да из Ше­ре­меть­е­во на са­мо­ле­те Ил-18 мы до­ле­те­ли до Каи­ра, в те го­ды — край­няя точ­ка «Аэ­ро­фло­та» в этой час­ти Аф­ри­ки. Там — пе­ре­сад­ка на са­мо­лет дру­гой авиа­ком­па­нии. Нам пред­стоя­ло ле­теть по мар­шру­ту: Хар­тум (Су­дан) — Ад­дис-Абе­ба (Эфио­пия) — Мо­га­ди­шо (Со­ма­ли) — Най­ро­би (Ке­ния) — Мо­ши — Тан­га — Зан­зи­бар (Тан­за­ния).

В Каи­ре при­зем­ли­лись бли­же к но­чи. На­ши стю­ар­дес­сы под­ска­за­ли, что о по­сад­ке на ин­те­ре­со­вав­ший нас рейс в Хар­тум со­об­щат в аэ­ро­пор­ту. Око­ло двух ча­сов про­ве­ли в за­ле ожи­да­ния. Там бы­ло мно­го­люд­но, ожив­лен­но, ра­бо­та­ли ка­фе и ба­ры, су­ве­нир­ные лав­ки и не­ве­до­мый нам с Во­ло­дей до­се­ле ма­га­зин «Duty Free»… Вый­дя из туа­ле­та и уви­дев стоя­ще­го у вхо­да убор­щи­ка-ара­ба в бе­лом до по­ла одея­нии, я по­ду­мал: а вдруг здесь при­ня­то да­вать чае­вые? И уже про­тя­нул, бы­ло, ему 1 «бу­маж­ный» дол­лар, как про­хо­див­ший ми­мо ка­кой-то ев­ро­пе­ец с не­го­до­ва­ни­ем в го­ло­се чуть ли не за­кри­чал: «Ты что де­ла­ешь? Ни в ко­ем слу­чае! За­бе­ри! Тут мо­гут по­ду­мать, что он ук­рал этот дол­лар, и вы­го­нят с ра­бо­ты. Здесь с этим стро­го! Ес­ли хо­чешь, дай ему па­ру мо­нет». И я его по­слу­шал, но «ме­ло­чи» у ме­ня не на­шлось. Вер­нув­шись к Во­ло­де, рас­ска­зал ему о раз­го­во­ре с этим «бы­ва­лым» ев­ро­пей­цем…

Из Каи­ра на аме­ри­кан­ском «Ду­гла­се-9» с ос­та­нов­ка­ми в Хар­ту­ме и Ад­дис-Абе­бе до­ле­те­ли до Мо­га­ди­шо. Пер­вое «при­клю­че­ние» слу­чи­лось в Хар­ту­ме, где при­зем­ли­лись ран­ним ут­ром. Здесь пла­ни­ро­ва­лась ча­со­вая ос­та­нов­ка. По­ка­за­лось стран­ным, что пас­са­жи­ров рас­по­ло­жи­ли не в зда­нии аэ­ро­пор­та, а в ка­ком-то ан­га­ре на лет­ном по­ле. Про­шел час, вто­рой… На­ко­нец, нам объ­я­ви­ли о ка­ких-то не­по­лад­ках с са­мо­ле­том. В об­щем, за­держ­ка со­ста­ви­ла мно­го ча­сов, и за все это вре­мя — а око­ло по­луд­ня тем­пе­ра­ту­ра за­шка­ли­ва­ла за 45 гра­ду­сов, и в ан­га­ре ды­шать бы­ло не­чем, — пас­са­жи­рам по­да­ли лишь 1—2 ста­ка­на во­ды или со­ка, дру­го­го «пи­та­ния» не пред­ла­га­ли.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 432
печатная A5
от 868