электронная
43
печатная A5
351
16+
Время Солнца

Бесплатный фрагмент - Время Солнца


5
Объем:
196 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-6397-9
электронная
от 43
печатная A5
от 351

Молодым людям возраста Христа посвящается




Не иди по течению, не иди против течения,

иди поперёк него, если хочешь достичь берега.

Китайская мудрость

День первый

Пятница, тринадцатое

1. Триггер

Пятница тринадцатого ноября две тысячи девятого года выдалась солнечная и тёплая. Выпавший накануне первый снег растаял, словно нелепое недоразумение, не оставив и следа. Газоны снова были зелёными, а асфальт сухим и местами даже пыльным.

В начале одиннадцатого часа по улицам Бруклина катил серебристый джип «тойота прадо». За рулём сидел рослый, короткостриженый мужчина средних лет. Его грубое, квадратное лицо было перекошено гневом. Он прижимал к уху мобильник и надрывно кричал:

— Почему я должен вам верить?! Он похитил мою семью!!

Телефон зажужжал убедительно-вежливо: «Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Мы поможем вам спасти…»

— Да пошёл ты!!! — мужчина яростно швырнул мобильник, и тот разлетелся на части, оставив паутину трещин на лобовом стекле.

Рука заныла от боли. Глянув на правое предплечье, туго перетянутое бинтом прямо поверх одежды, мужчина досадливо повёл головой: сквозь повязку проступило тёмно-красное пятно.

— Чёрт, чёрт! — он безнадёжно стучал левой ладонью по рулю. — Не хотел же я его убивать! Не хоте-е-ел!!

Сердце разрывалось от отчаяния. Мысли путались, налезая друг на друга. Ещё вчера всё шло по плану. Ещё вчера! Он исступлённо стискивал зубы, поглядывая на дисплей электронных часов.

Въехав на просторный мост большой развязки, он обнаружил в зеркале заднего вида две пары светлых точек, стремительно набирающих яркость. Ими оказались зажжённые фары двух антрацитово-чёрных джипов, мчащихся бок о бок, будто наперегонки.


Мужчина взял правее, чтобы пропустить их, но почему-то они, поравнявшись с «прадо», сбавили ход и не спешили его обгонять. Это были BMW X5 и «джип чероки».

Мужчина хмуро покосился в сторону.

— Какого хрена! — злобно процедил он сквозь зубы.

Тонированное стекло «чероки» опустилось, и за ним обнаружился опасного вида человек с глубоким шрамом на щеке. Властным жестом он указал на обочину. Тем временем X5 вырвался вперёд, круто подрезал обе машины и стал плавно притормаживать перед «прадо».

— Какого хрена!! — взревел мужчина, бешено вращая глазами.

Он резко закрутил руль вправо и с силой дёрнул рычаг ручного тормоза. Колёса пронзительно завизжали, и машина, кренясь, почти развернулась на всём ходу, но не вписалась и врезалась в фонарный столб. Занос усилился, и в следующее мгновенье джип со страшной мощью швырнуло левым боком в ограждение. От двухтонного удара верхняя труба перил — тонкая и лёгкая — проломилась, и машина плавно, как в замедленном видео, перевалилась через нижнюю, массивную трубу, веером рассыпая осколки стекла.

Выписывая в воздухе сложный пируэт, «прадо» полетел вниз, на боковую одностороннюю дорогу нижнего уровня развязки. Гулко ударившись об асфальт и перекатившись через крышу, джип снова встал на колёса и вжался левым боком в бетонный забор.

Рулевая подушка безопасности выстрелила ещё на мосту. В глазах мужчины завертелось, словно он очутился в кресле умопомрачительного аттракциона. Потом хрустнуло в плече и рёбрах, скрутились ноги, что-то обожгло лицо. Нечеловеческим усилием воли он удержал себя от обморока.

Когда удары прекратились и всё стихло, мужчина несколько секунд лежал неподвижно, уткнувшись лицом в белую ткань, обильно заливающуюся горячей алой кровью. В эти мгновения он ощутил невероятную тишину, будто мир погрузился в невесомое белое облако. И сквозь это безмятежное облако настойчиво пробивалась обжигающая сознание мысль: «Время!»

Мужчина поднял лицо, ободранное в кровь кусочками стекла, и сделал глубокий шумный вдох, но надрывно закашлялся, харкая кровью. Переломанные рёбра острыми клыками впились в лёгкое. Вывернутая ключица топорщилась бугром, и левая рука повисла плетью.

Отщёлкнув ремень, мужчина обнаружил слева от себя бетонную стену и попытался переместиться на пассажирское сиденье, но охнул от боли, едва не потеряв сознание: ноги оказались намертво зажаты деформированным корпусом. Как же так? Неужели это конец? Ему не выбраться отсюда! И не наказать подонка. Но ведь он не может проиграть! Никак не может!

Из джипов повыпрыгивали брутальные парни и сгрудились у перил. Несколько секунд они оценивали обстановку, затем кто-то гаркнул: «Едем!!», и парни бросились обратно к машинам. Взвизгнув колёсами, джипы сорвались с мест.

Проехав метров сто, X5 вдруг остановился. Правая задняя дверь распахнулась, и на дорогу спрыгнул огненно-рыжий молодой человек в чёрном пальто. Надменно глядя перед собой, он зашагал назад.

— Эй, любопытный! — с раздражением крикнул он и пренебрежительно махнул сухонькому седому старичку, остановившему «шевроле» у разрыва перил. — Проезжай! Пошёл, пошёл!

X5 вновь рванул вперёд, набирая сумасшедшую скорость.


— Вы живы? — худощавый парень пытался открыть замятую дверь «прадо» и с тревогой смотрел на истекающего кровью водителя.

Мужчина разомкнул веки и зашевелился. Неужели небеса сжалились над ним? Неужели есть ещё надежда спасти самое главное?! Он несколько секунд напряжённо вглядывался в лицо парня. Темноволосый, скуластый. Прямые широкие брови, умные карие глаза. Кажется, на него можно положиться. Но, чёрт возьми, разве есть сейчас выбор?! Ведь каждая минута на счету!

— Помоги мне, — прохрипел мужчина и снова зашёлся кровавым кашлем.

— Да, конечно! — парень суетливо шарил в карманах.

— Срочно! — мужчина, морщась от боли, дотянулся до бардачка и достал небольшую сумочку-борсетку из бурой кожи. — Это очень важно!

Опустив сумочку на пассажирское сиденье, мужчина застрочил скороговоркой:

— Здесь пакет с документами. Отвези его к аэропорту Либерти. Нужно успеть до одиннадцати часов! Адрес внутри… Деньги оставь себе… Всё, беги! Как тебя зовут?

— Бек, — парень проворно нажимал на клавиши телефона. — Сейчас вызову скорую…

— Бек!! — отчаянно закричал мужчина, чувствуя, как несколько кусочков стекла, впившихся в щеку, отваливаются, обнажая новые кровавые ручейки. — Моя семья в опасности! Жена и двое детей! Они погибнут из-за этих чёртовых бумаг!! Прошу, помоги мне! Не позднее одиннадцати!

Из мобильника парня донёсся приятный женский голос: «Алло, служба спасения!»

И в этот самый миг сверху раздался грозный окрик:

— Эй! Отойди от машины!

Бек обернулся. Мужчина, выгнув шею, скосил глаза кверху. Стоящий у края моста парень в чёрном пальто надменно смотрел на Бека из-под рыжей копны волос.

— Отойди от машины! — разгневанно повторил рыжий, расстёгивая пуговицы и просовывая руку под пальто.

— Быстрее!!! — страшно заорал мужчина, чувствуя, как вздуваются вены на лице, и вдруг задёргался в конвульсиях. Его захлестнула адская, неистовая боль.

Бек убрал телефон, сунул руку в окно и сгрёб сумочку.

— Стой!!

Сверху хлопнули подряд два выстрела, и пули звонко пробили серебристое крыло. Последнее, что отпечаталось в меркнущем сознании мужчины, роняющего голову на грудь, — стремительная фигура Бека, гепардом бегущего под мост.

2. Неделей ранее

Бек долго бежал в сумерках по узкому переулку, пока вдруг не очутился посреди безлюдной площади, над которой полыхали яркие фонтаны фейерверков. Впереди возвышалась огромная рождественская ёлка, мигающая цветными огоньками. От многочисленных салютов пахло гарью, как в новогоднюю ночь.

Остановившись, Бек оглянулся и обнаружил, что его уже никто не преследует. И тут перед ним вырос человек с накинутым на голову красным капюшоном. Он стоял, широко расставив ноги, и держал руки в карманах брюк.

Бек скрипнул зубами и сжал кулаки. Он не мог разглядеть скрытого капюшоном лица и опустил глаза на башмаки, измазанные грязью, — крепкие, на высокой подошве. «Всё ждёшь, когда кто-нибудь прочтёт твой напыщенный опус?» — насмешливо бросил человек. «Жду», — буркнул Бек сквозь зубы. «Ну, жди, жди-и-и…» — зловеще рассмеялся незнакомец, растворяясь в дыме петард…


Будильник телефона сработал в 5:00.

Бек резко сел в кровати и взъерошил волосы. Сердце сжалось в холодный комок. Он поднялся с постели и отключил сигнал вибрирующего на столе мобильника.

Нелепый сон оставил мерзкое послевкусие. Бек упал на кулаки и стал исступлённо отжиматься, пытаясь разогнать застывшую в жилах кровь. Но тщетно — вкус горечи, прилипший к языку, не исчезал. Бек открыл шкаф, наспех оделся и поспешил на улицу.


Он бежал по набережной Гудзона. До рассвета было ещё далеко, и небоскрёбы Манхэттена ярко светились с противоположного берега. Несмотря на ранний час, на улицах было оживлённо — уже вторая волна работающих спешила по делам.

Бек глубоко вдыхал прохладный утренний воздух и резко выдыхал его короткими свистящими порциями, выбрасывая перед собой то один, то другой апперкот. Спазмы постепенно отступали.


Вернувшись домой, он увидел на кухне колдующего над плитой длинноволосого Андрея, с которым делил апартаменты. Андрей, чем-то смахивающий на Курта Кобейна, приехал в Штаты из Москвы ещё в прошлом году и работал в мувинговой компании. Благодаря ему Бек имел возможность время от времени калымить нештатным грузчиком. Вот и сегодня они встали пораньше, чтобы осилить хороший заказ.

— Привет, чувак! — тряхнул волосами Андрей, помешивая что-то на шипящей сковороде. На нём была гранатовая майка с принтом группы Nirvana. — Куда это ты выходил?

— Привет, — Бек поднял ладонь, проходя в ванную. — Так, подышать…


Подставляя сильное, жилистое тело тёплым струям воды, он задумчиво смывал вместе с потом остатки дурного сна. Доктор был прав. Уже больше трёх месяцев Бек не принимает лекарство, но побочные действия до сих пор не исчезли. Яркие, необычные сны всё ещё приходят к нему. Однако родители так и не вернулись.

Бек прошёл в свою комнату и стал одеваться. Наваждение улетучилось. Он ощутил облегчение, и его посетило доброе предчувствие. Сев к столу, он включил ноутбук. Дождавшись загрузки, открыл электронный ящик и обнаружил письмо от отправителя The Creative Grant. Бек улыбнулся. Предчувствие не обмануло.

Раздался стук. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась рокерская шевелюра Андрея.

— Чувак, — бодро сказал Андрей, — завтрак готов! Выходим через двадцать минут.

— Окей, иду, — бросил Бек через плечо.

Дверь закрылась. Потерев ладони, Бек щёлкнул курсором по письму. И стал читать с замиранием сердца, не веря написанному:

Представленный тобою логлайн звучит многообещающе: «В руки молодого человека попадает необычный документ, за которым охотятся очень серьёзные люди…». Кроме того, синопсис, который ты написал, получился весьма интригующим. Но неполным. Чего-то в нём не хватает. В случае победы его нужно будет доработать. Мы рады сообщить, что ты успешно прошёл первый отборочный тур!

Рот его раскрылся в изумлении, и Бек продолжил читать взахлёб:

Твои шансы многократно возросли! Следующий этап — тестирование. Оно состоится в пятницу, 13 ноября. Начало в 11 часов. Желаем удачи!

Ошалело улыбаясь, Бек смотрел сквозь монитор.

Три месяца в Америке пролетели как во сне. Временами он верил в успех, вспоминая пророчество Валы и предсказанные ею знамения, сбывшиеся самым невероятным образом. Но бывали дни, когда кто-то мерзкий и противный нашёптывал, что всё это бред и Бек придаёт слишком большое значение всякого рода случайностям.

Но вот первый рубеж успешно пройден. Шансы многократно возросли, а это значит, что ставки выросли, и Бек ощутимо приблизился к заветной цели!

Вала оказалась права. Та встреча изменила его жизнь. Она разделила её на «до» и «после».


В этот день Бек купил на распродаже тёплый тренировочный костюм, чтобы отныне каждое утро выходить на пробежку, и стал с нетерпением и опаской ждать тринадцатое число…

3. Светлый путь

Наконец наступила назначенная пятница. Бек катил по улице на огненно-красном «форде» семейства «мустанг» в прекрасном расположении духа.

Его лицо озаряла светлая улыбка. Ночью, во сне, он явственно ощутил присутствие отца. Впервые за все эти долгие месяцы! Это был добрый знак, очень важный для Бека сон в руку. Тем более сегодня, в очередной судьбоносный день, когда ему предстоит новый этап борьбы за грант.

Классическая мелодия «Нокиа» вывела его из приятной задумчивости. Он выудил из кармана телефон и поднёс к уху.

— Чувак, оплату будут выдавать ближе к обеду, — раздался бодрый тенор Андрея.

Часы на панели показывали 10:08.

— Тестирование начнётся в одиннадцать, — отозвался Бек. — Пожалуй, успею.

— Сегодня есть большая заявка на вторую половину дня. Работы до полуночи, а то и больше…

— Я участвую! — обрадованно заявил Бек.

— Это не всё, — продолжал Андрей. — На выходные вывалилось много заказов…

— Я в теме!

— Хорошо, — сказал Андрей. — Только учти, что ни в субботу, ни в воскресенье свободного времени совсем не будет.

— Это радует. — Бек улыбнулся. — Time is money!

Он убрал телефон и свернул под мост.

Позади на асфальт с грохотом упал и перевернулся серебристый автомобиль. Бек поднял глаза на зеркало и остановил машину. Обернулся в кресле и замер на несколько секунд в оцепенении — увиденное походило на кадры зрелищного фильма.

— Что за хрень! — Бек недоумённо сдвинул брови.

На обочине односторонней дороги, с которой он только что свернул, за оседающим облачком пыли, прижавшись к бетонной стене, стоял разбитый джип. Бек заглушил двигатель, вышел из машины и быстро пошёл к «прадо», переходя на бег. Сверху раздался зычный окрик:

— Едем!!

Выбежав из-под моста, Бек поднял голову и увидел парней, спешно садящихся в чёрные джипы, которые тут же рванули прочь.

Дальнейшее произошло очень быстро. Бек хорошо запомнил окровавленное лицо мужчины, отчаянно просящего о помощи, спесивый взгляд рыжеволосого парня и леденящие душу звуки выстрелов с моста.


Прыгнув с сумочкой в машину, Бек запустил двигатель и вдавил до упора педаль. Прямо на ходу он повторно дозвонился в службу спасения и сообщил о происшествии.

Проехав с милю, он притормозил у обочины и стал торопливо выгребать из тесной сумочки её содержимое. Внутри оказался плотный прямоугольный свёрток, обмотанный скотчем, кипа стодолларовых купюр и замаранный кровью бумажный клочок. Бек развернул бумагу и прочёл неровную запись:

«Hotel Bright Way 206 Alex Kaiser».

                                                    ***

Бек издали увидел яркую, рубиновую надпись Bright Way над компактным малоэтажным зданием.

Не доехав до отеля метров сто, Бек обрадовался, обнаружив свободное местечко у аллеи, и быстро припарковал машину.

Вбегая в холл, он налетел на выходящего навстречу щуплого блондина лет сорока пяти в плаще и очках. Блондин выронил из рук небольшой портфель.

— Простите, сэр! — Бек в один миг поднял портфель и протянул его блондину.

Брюнет с бакенбардами, развалившийся на кожаном диване в дальнем углу и говоривший по телефону, окинул столкнувшихся цепким взглядом. Бек покосился на девушку-консьержа, сидящую за ресепшном, и, минуя лифт, поспешил к лестнице.

Взбежав на второй этаж, он засеменил по коридору, скользя глазами по табличкам. Дверь с номером 206 оказалась в дальнем конце и была чуть приоткрыта.

Неприятное предчувствие остро кольнуло грудь. Бек огляделся и постучал. Никто не отозвался. Он толкнул дверь и осторожно вошёл внутрь.

За расстеленной кроватью светлело витражное окно. Совсем недавно в уборной распыляли освежитель воздуха. Тишину уютной обстановки нарушил гул самолёта. Номер оказался пуст.

Бек с досадой посмотрел на наручные часы. Он опоздал на четыре минуты.

— Ч-чёрт! — Бек поспешил обратно.

Спустившись к ресепшну, он показал девушке бумажку:

— Пожалуйста, помогите мне! Я ищу этого человека.

Девушка прочла записку и кивнула на двери:

— Вы столкнулись с ним при входе пару минут назад.

Бек бросился к дверям. Краем глаза он отметил, что брюнет, всё так же сидящий в углу на диване и разговаривающий по телефону, с интересом поглядел ему вслед.

Бек бежал по тротуару и вертел головой, ища глазами блондина в плаще.

Добежав до аллеи, где стоял его «мустанг», он увидел людей, суетящихся над лежащим на асфальте человеком. Бек остановился в замешательстве, и страшная догадка обожгла сознание.

Это был тот самый блондин! Он лежал на животе, в луже крови. Над ним склонился какой-то парень. Полная женщина с пунцовыми щеками обеспокоенно прижимала к уху телефон. Небритый и взлохмаченный исполин неопрятного вида потрясённо взмахивал руками:

— Во-от такой нож! Бил прямо в сердце!

Парень присел на корточки и положил ладонь на шею блондина.

— Алло, нам нужна скорая! — взволнованно кричала женщина в мобильник. — Алло!

— Полиция нужна, а не скорая, — мрачно промолвил парень, снимая ладонь с шеи блондина. — Он мёртв.

Бек с ужасом смотрел в полураскрытые глаза убитого. Казалось, на его лице застыло полубрезгливое разочарование — то ли прожитой жизнью, то ли внезапной смертью.

Люди подходили с разных сторон. Опомнившись, Бек пошёл к машине. Стараясь не привлекать к себе внимания, спокойно сел за руль и завёл двигатель. Лишь свернув за угол, он дал газу и понёсся прочь от этого злополучного места.

                                                   ***

Вынырнув из тоннеля Холланда, Бек, нарушая скоростной режим и рискуя нахватать штрафных тикетов, помчал машину по Кеннел-стрит к мосту Манхэттен. Его бросало в холодный жар от одной только мысли, что тестирование уже идет полным ходом.

Взмокший от напряжения, Бек за рекордно короткое время добрался до здания школы The Creative Grant и лихо подрулил к будке вахтёра. Он опустил стекло и поздоровался с женщиной в униформе, мысленно прося её: «Пожалуйста, поторопитесь, мэм!». Женщина с улыбкой воскликнула: «How are you?» и нажала кнопку пульта. Медленно поднялся красный шлагбаум, открывая въезд в паркинг.

Бек бросил машину на первом попавшемся месте и метнулся к лестнице из красного гранита. Он опоздал почти на час, и это его изрядно раздражало. Почему именно в такой важный день, с горечью думал он, на его голову свалилась с неба чужая проблема? И какого же хрена он попёрся в этот чёртов отель? Ведь передать сумочку всё равно не удалось!

Подходя к нужной аудитории, Бек услышал доносящийся из-за двери голос профессора Брауна:

— В этом году наш фонд выделяет десять грантов для иностранных соискателей. Из двухсот претендентов вас осталось лишь сорок. А сегодняшний рубеж осилят только двадцать человек.

Бек постучал и вошёл. Профессор Браун — высокий элегантный мужчина с заметной проседью в волосах, удовлетворённо улыбнулся.

— А вот и наш опоздавший! — радостно объявил он. — Проходите, не теряйте времени! — профессор кивнул на листы бумаги, лежащие перед ним на столе. — Но прежде возьмите ваше тестовое задание.

Бек прошёл к столу профессора, взял бланки и направился к одному из свободных мест.

— Итак, — продолжил Браун, — у каждого из нас есть от рождения свой дар. У кого-то он в ногах, у кого-то в руках. Кто-то рождён, чтобы петь, кто-то — чтобы писать…


Когда все разошлись, Бек ещё минут сорок сидел над бланками в пустой аудитории. Он был глубоко признателен профессору Брауну, который терпеливо ожидал, пока Бек завершит работу. Но, с другой стороны, жутко нервничал и торопился, поглядывая на профессора, копающегося в своих бумагах. И оттого не был уверен, все ли вопросы теста он понял правильно.

4. Госпиталь «Крайст»

Красный «мустанг» плавно двигался в плотном потоке машин по тоннелю Линкольна. Размазанные блики габаритных огней и стоп-сигналов тянулись ярко-красным шлейфом по глянцево-белому кафелю стен и потолка.

Одной рукой Бек удерживал руль, а другой прижимал к уху мобильник.

— Подскажите, в какой он больнице? Госпиталь «Крайст»? Спасибо!

Бек убрал телефон и посмотрел на Андрея, развалившегося на пассажирском сиденье.

— Твоей вины нет, — развёл руками Андрей. — Ты не успел, и это к лучшему. Вернёшь документы и всё объяснишь…

— Его семья в опасности, — угрюмо ответил Бек.

— От тебя ничто уже не зависит, — покачал шевелюрой Андрей. — Так что не парься, чувак!


Спустя час парни стояли в коридоре больницы и разговаривали с медсестрой, держащей в руках небольшую папку.

— Его прооперировали, — сообщила медсестра. — Он без сознания, в реанимации. Запишите наш телефон.

— Как его зовут? — спросил Бек, доставая мобильник.

Медсестра заглянула в папку и прочла, запинаясь:

— Олег Ненашев.

— Надо же, — подмигнул Андрей Беку и поднял указательный палец. — Ненашев!

— Я так и подумал, — закивал Бек. — У него был русский акцент.


Выйдя из больницы, парни спустились с крыльца и направились к стоящему неподалёку «мустангу». Навстречу торопливо шагала миловидная девушка в красном плаще. Поравнявшись с Беком, она подняла на него большие, выразительные глаза и вскинула изящные брови:

— Бек? Это ты?!

— Диана?! — в свою очередь удивился Бек.

— Я тебя даже без очков узнала! — Диана сияла от радости.

— Я давно не ношу очки. — Бек улыбнулся. — Что ты здесь делаешь?

— Работаю волонтёром от церкви.

— Слышал, ты уехала в Киев.

— Я уже третий год живу здесь… У брата…

— Диана! — послышался тоненький женский голосок.

— Иду-иду! — помахала кому-то Диана в сторону входных дверей и, обернувшись к Беку, лучезарно улыбнулась. — Мне надо бежать… Запишешь мой телефон?


Парни сели в машину. Бек запустил двигатель и передвинул рычаг коробки передач.

— А она ничего, — многозначительно промурлыкал Андрей, провожая глазами Диану, входящую в двери больницы.

— Училась на два класса младше, — сказал с улыбкой Бек.

— Заедем домой за одеждой… — Андрей посмотрел на часы. — Оттуда рванём на заказ.

5. Космос

Андрей распахнул дверь в свою комнату и кивнул Беку, приглашая войти.

— Чувак, у нас есть двадцать, максимум тридцать минут.

— Мне понадобится нож, — сказал Бек, проходя мимо плаката с Джими Хендриксом и стоящей в углу гитары.

Он звучно расстегнул молнию борсетки и вытянул из неё прямоугольный свёрток, обмотанный скотчем. Следом посыпались доллары. Бек собрал их и сунул обратно в сумочку.

Андрей достал из ящика стола красный канцелярский нож и протянул Беку. Бек выдвинул лезвие, аккуратно вспорол свёрток по периметру и извлёк из него потёртую необычную книгу в тёмном кожаном переплёте. На обложке серебрилась крупная надпись из странных, архаичных символов, покрывшихся красивой патиной времени.

Бек раскрыл книгу. Она состояла из ветхих, пожелтевших страниц с тонкими красно-коричневыми прожилками в виде продольных и поперечных нитей. По страницам бежали строчки текста, выведенного непонятными буквами с лицевых сторон. Обратные стороны листов кое-где пропитались чернилами.

— Древний манускрипт, — догадался Бек.

— Это папирус! — обрадованно вскрикнул Андрей. — Папирусный кодекс! Был изобретён в Египте.

Он улыбался так, словно обнаружил клад.

— Когда-то в древности люди перешли с громоздких и тяжёлых глиняных табличек на папирус, — говорил он с видом знатока. — Папирус сворачивали в свитки. Но свитки были неудобными и недолговечными…

— Ты хорошо осведомлён, — улыбнулся Бек.

— Как-то в универе писал курсовую, — кивнул Андрей и продолжил. — Люди нашли простое и оригинальное решение! Они стали вырезать из папируса листы одинаковых размеров, сгибали их пополам и сшивали на сгибах небольшими стопками — получалась тетрадь. Затем они соединяли несколько тетрадей в одну книгу. И называли её кодексом. Кодекс оказался вместительнее и долговечнее свитков. И гораздо удобнее их — как для письма, так и для чтения, не говоря уже о хранении и перевозке.

Андрей поднёс рукопись к лицу, прикрыл глаза и с наслаждением втянул её запах.

— Пахнет древностью, — мечтательно произнёс он.

— Из-за этого кодекса чьи-то жизни в опасности, — мрачно промолвил Бек.

— Смотри! — Андрей ткнул пальцем в текст, и Бек увидел среди незнакомых символов явственно выделяющееся слово «космос».

— Удивительно! — Бек приоткрыл рот.

— Ничего удивительного, — сказал Андрей. — Слово «космос» пришло в русский язык из греческого. В Египте до сих пор находят рукописи на греческом языке.

Парни заворожённо разглядывали рукопись, аккуратно перелистывая страницы, и обнаружили это слово в других местах.

— Но тут не только греческие буквы, — заметил Бек, вглядываясь в текст.

— Скорее всего, это какой-то смешанный язык, — заключил Андрей и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. — Игорь! Нам поможет Игорь!!

Бек вопросительно посмотрел на Андрея.

— Мой питерский дядя, — пояснил Андрей. — Востоковед… Отправим ему копию рукописи!

                                                    ***

Они наспех отсняли несколько первых страниц на лазерном сканере Андрея, и тот отправил дяде письмо.

Побросав в рюкзаки рабочую одежду, парни выехали на вечерний заказ.

Домой они вернулись к часу ночи. Помылись и сразу завалились спать, чтобы завтра снова выйти на работу.

Как и обещал Андрей, суббота и воскресенье выдались жаркими. С раннего утра и до поздней ночи парни выполняли одну заявку за другой.

День второй

Тринадцатый кодекс

6. Чужой

В кабинете Джима Нортона, специального агента криминального следственного отдела ФБР, было светло и уютно. Утреннее солнце щедро вливалось сквозь незашторенные окна, наполняя помещение тёплым янтарным светом.

Джим Нортон, широкоплечий пятидесятилетний мужчина с массивной, выступающей от неправильного прикуса нижней челюстью, сидел за рабочим столом и говорил по телефону:

— Я не знал об этом. Я только что вернулся из Мэриленда… Держите меня в курсе.

Напротив Нортона сидел агент Зильбер — чуть пухлый, но весьма подвижный тридцатитрёхлетний парень с проницательными, смеющимися глазами небесного цвета и высоким сократовским лбом. Перед Зильбером на столе лежала оранжевая папка.

Убрав телефон, Нортон взглянул на Зильбера.

— Олег Ненашев, — заговорил Зильбер, передвигая папку по столу. — Шестьдесят девятого года рождения. Выходец из России, обладатель грин-карты. Снимает домик на Брайтон-Бич. Там он известен под прозвищем «Чужой».

Нортон придвинул папку к себе и потянулся за очками.

— Женат, двое детей, — продолжал Зильбер. — Управляет торговой сетью «Всё для автомашин». Часто летал со своим боссом — Брониславом Старых — в Мексику. В прошлом году погорел на сделке с недвижимостью и задолжал двести тысяч долларов полукриминальному бруклинскому дельцу по прозвищу Рамзес.

Нортон нацепил на нос очки, раскрыл папку и стал читать.

Месяц назад, во время последней совместной поездки в Мексику, Старых и Ненашев встретили на одном из рынков Тихуаны парня, украдкой предлагающего древнюю рукопись.

По словам продавца с бегающими глазами, возраст манускрипта составляет едва ли не тысячу лет.

Старых долго и придирчиво разглядывал раритет и пришёл к выводу, что это не подделка. После утомительного торга Старых выложил мексиканцу три тысячи долларов. Он радовался, что наконец-то нашёл достойный подарок к шестидесятилетию кузена и друга детства — профессора Стэнфорда, видного специалиста по древним текстам.

В следующую поездку Ненашев отправился один. Поставщик запчастей рассказал ему, что парня, продавшего рукопись, нашли мёртвым. И что Ненашевым и его боссом интересуются серьёзные люди. Он убедил Ненашева выйти с ними на контакт. И в тот же вечер организовал встречу.

В назначенное время в ресторане к Ненашеву подсели двое мужчин европейской внешности. Один из них владел английским. Между собой они говорили не то на испанском языке, не то на итальянском — Ненашев не разобрал.

Мужчины представились специальными сотрудниками органов национальной безопасности Египта и сообщили, что рукопись, проданная мексиканцем, была похищена месяц назад из Каирского музея и её необходимо вернуть.

На вопрос Ненашева, почему они не обратятся в компетентные органы США, агенты ответили, что дело очень серьёзное, и огласка может только навредить, так как за раритетом охотится несколько групп людей, а также некая могущественная транснациональная организация. К тому же на запрос уйдёт время, а ждать они не могут.

Агенты просили Ненашева убедить своего босса вернуть раритет и предложили тридцать тысяч долларов.

Ненашев сказал, что это невозможно, так как у босса невыносимо скверный характер. Старых никогда не меняет принятого решения. Он ни за что не продаст рукопись. Более того, через месяц он планирует увезти её в Сан-Франциско, чтобы подарить кузену-юбиляру.

Посовещавшись между собой, агенты предложили пятьдесят тысяч. Почувствовав их несомненную заинтересованность, Ненашев решил повысить ставки и заверил, что его босс на сделку не пойдёт.

Агенты спросили, какая сумма может решить вопрос. Вспомнив о долге перед Рамзесом, Ненашев обозначил сумму в двести тысяч.

Агенты возмутились. Вспылив, Ненашев попрощался и пошёл к выходу, но агент, владеющий английским, догнал его, извинился и попросил вернуться и продолжить разговор.

Первый аванс — две тысячи долларов — Ненашев получил незамедлительно.

— Читать твои литературные доклады одно удовольствие, — добродушно улыбнулся Нортон и перевернул страницу.

Вернувшись домой, Ненашев частично рассказал боссу о встрече с иностранцами и убедился, что предлагать сделку бессмысленно: Старых оборвал разговор нетерпеливым жестом. Ненашев выяснил, что босс хранит раритет дома в несгораемом сейфе.

На очередной встрече с Рамзесом Ненашев заверил его, что в ближайшее время погасит свой долг.

Однако вскоре он изменил своё решение. Он надумал выкрасть рукопись и временно покинуть Штаты.

Но сначала отправил в Тихуану жену и детей и потребовал от агентов ещё пять тысяч. Агенты принесли эти деньги в номер отеля, в котором остановилась жена Ненашева с детьми.

В четверг вечером Олегу позвонил агент, говорящий по-английски, и сообщил, что похитил его семью. Затем передал трубку супруге Ненашева, которая, рыдая, поведала мужу, что её с детьми держат в сыром подвале, куда не проникает дневной свет, что она и дети очень напуганы.

Агент предложил выбор. Либо семья Ненашева погибнет, либо он передаст рукопись человеку, который будет ждать его в Нью-Йорке в пятницу утром. Сказав, что место он сообщит дополнительно, агент цинично добавил, что в случае успеха готов не только отпустить семью Ненашева, но и дать денег на дорогу.

Ненашев в срочном порядке купил билет на ближайший самолёт — на полдень пятницы.

Позже с ним связался второй агент. Он сообщил через переводчика, что его напарник переметнулся на сторону влиятельной организации, о которой они упоминали при встрече. С её помощью он похитил семью Ненашева и скрылся. Агент просил Олега соблюдать спокойствие и пообещал, что обязательно поможет спасти его родных.

Утром в пятницу Ненашев заявился в дом к боссу и вышел с ним на откровенный разговор. Он вскрыл карты и стал просить Бронислава о помощи.

Но Старых был взбешён откровениями Ненашева и указал ему на дверь. Ненашев жестоко избил босса и силой заставил открыть сейф, где лежал манускрипт.

Когда Ненашев упаковывал рукопись, ему позвонил агент, похитивший семью, и продиктовал адрес и имя человека, которому нужно было передать раритет. Ехать предстояло к аэропорту Либерти. Агент сказал, что выходить на связь больше не будет и дальнейшая судьба семьи целиком в руках Ненашева.

Воспользовавшись моментом, Старых достал из сейфа пистолет. В завязавшейся борьбе он прострелил Ненашеву руку. Ненашев отнял пистолет и расстрелял в Бронислава остаток обоймы. Затем выгреб из сейфа наличность.

Когда Ненашев ехал в аэропорт, ему позвонил переводчик второго агента и сообщил, что похититель скрывается в Гватемале. Он просил Ненашева не поддаваться на угрозы и прилететь в Мексику с рукописью, чтобы вместе разыскать его семью.

Сразу после этого Ненашева настигли неизвестные на двух машинах и стали прижимать к перилам моста.

Нортон выдвинул ящик и выложил на стол пепельницу, зажигалку и пачку сигарет. Во всём отделе курящих было лишь двое — он и Зильбер. Несмотря на запрет, оба грешили этим в своих кабинетах. Нортон щёлкнул зажигалкой и с наслаждением втянул табачный дым.

— Звонки похитителя действительно поступали на номер Ненашева с территории Гватемалы, — сказал Зильбер и тоже закурил. — Мы срочно связались с тамошними коллегами. Гватемальские оперативники определили место, откуда совершались звонки. Агента там не оказалось. Похищенных освободили.

Нортон посмотрел в окно. Зильбер глубоко затянулся и выпустил в сторону несколько колец дыма.

— Мы также обратились к коллегам в Мексике, — продолжил он. — Звонки второго агента совершались из торговых центров Тихуаны.

Нортон перевёл взгляд на Зильбера.

— Срочный запрос в Египет показал, что никаких ограблений в Каирском музее в последние годы не совершалось, — говорил Зильбер. — И никаких рукописей из него не исчезало.

Нортон кивнул и вернулся к докладу.

Парень, которому Ненашев передал рукопись, назвался Беком. Это может быть имя, а может быть и фамилия. Ненашев не вспомнил имени адресата, только место — отель Bright Way.

В пятницу, в начале двенадцатого часа, из этого самого отеля вышел некий Алекс Кайзер — гражданин Германии, прилетевший в ночь на среду из Амстердама.

По показаниям очевидцев, он был убит неизвестным, отнявшим у него портфель. Кайзер имел при себе билет на авиарейс до Франкфурта-на-Майне на 12:40. Со слов свидетелей составлен фоторобот убийцы.

Дочитав доклад, Нортон закрыл папку.

— Полагаю, что Кайзер и есть адресат, — Зильбер стряхнул пепел. — Рукопись, судя по всему, перехвачена. Между агентами действительно мог произойти конфликт. Всё указывает на две, а то и на три противоборствующие стороны. Будем работать.

Нортон затушил окурок.

— На всякий случай мы тайно перевели Ненашева в окружную больницу и приставили к нему охрану.

— Лишним не будет, — кивнул Нортон, встал из-за стола и прошёл к шкафу.

Зильбер тоже затушил окурок и поднялся.

— Прогуляемся? — предложил Нортон, доставая из шкафа тонкое пальто.

                                                     ***

Яркие лучи апельсинового солнца пробивались сквозь полуголые ветви деревьев Сити-Холл-парка и падали на квадратные каменные плиты аллеи, по которой шагали Нортон и Зильбер.

Осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, Нортон спросил вполголоса:

— Что у нас по Давнеру?

— Информатор сообщил, — тоже вполголоса заговорил Зильбер, — что, судя по всему, встреча Давнера и мэра состоится завтра…

Зильбер многозначительно посмотрел на Нортона. Его глаза выражали решимость. Нортон покачал головой:

— Рано.

— Но взятка принята! — настаивал Зильбер. — И разрешение на строительство уже подписано!

— Рано их брать, — отрезал Нортон и остановился.

— Мы пасём Давнера уже три месяца! — Зильбер с недоумением глядел на босса. — Доказательств достаточно!

— Три месяца? — усмехнулся Нортон и вдруг сделался серьёзным. — Я охочусь за ним уже три года!

Зрачки Зильбера расширились.

Три года назад, когда окончивший академию ФБР Зильбер только-только приступил к работе стажёром, Джим Нортон переехал из штата Мэриленд и устроился к ним в отдел. Он сразу взял шефство над несколькими парнями, в том числе и над Зильбером. Под опытным руководством Нортона Зильбер прошёл путь от стажёра до агента ФБР. Выходит, всё это время помимо наставнической и основной работы главной задачей Нортона был Давнер?

Зильбер поднял на босса восхищённый взгляд. Так тонко и умело работать сразу на несколько фронтов способен только истинный профи! Огромная честь быть его правой рукой. Значит, более двух с половиной лет Нортон присматривался к парням, прежде чем выбрал себе в помощники для этого особого дела именно его? Агента Зильбера переполняла гордость. Джим Нортон доверяет ему. Ещё бы! Он даже познакомил его со своим информатором, чтобы не светиться лишний раз самому. И с самого начала запретил обсуждать это дело чрезвычайной важности в стенах ФБР.

— Мне ответили из Испании, — хмуро промолвил Нортон. — Информация о донорских органах подтвердилась.

Нортон и Зильбер стояли на аллее друг напротив друга. «Как же повезло мне с наставником! — благодарно подумал Зильбер. — Рядом с ним материала — непаханое поле!»

— Эта сеть гораздо шире, чем мы предполагали, — сказал Нортон. — Продолжаем наблюдать…

— Вас понял, сэр, — кивнул Зильбер.

— Мы работаем без прикрытия… — Нортон вглядывался в одинокую фигуру, появившуюся в конце аллеи. — Наши возможности ограничены. Думаю, рукопись будет тебя отвлекать…

— Я справлюсь, я смогу! — загорелся Зильбер. — Позвольте мне вести оба расследования!

Он с надеждой смотрел на босса.

В пятницу, ближе к вечеру, Зильбер случайно оказался рядом с дежурным диспетчером, отвечавшим на телефонный звонок, поступивший из госпиталя «Крайст». Какой-то мужчина, вылетевший на джипе с моста и перенёсший сложную операцию, требовал срочно вызвать к нему оперативника ФБР. Он хотел сознаться в убийстве и просил спасти его семью. Поскольку к этому моменту все основные дела были уже выполнены, Зильбер охотно вызвался поехать в госпиталь.

Прибыв в реанимацию и выслушав Ненашева, Зильбер благодарил судьбу, что оказался в нужное время в нужном месте. Он понял, что за рукописью тянется запутанная история, которая могла бы достойно пополнить его копилку. Не теряя ни минуты, он рьяно взялся за дело и отлично поработал остаток пятницы и все выходные.

Он делал срочные запросы в Египет, Мексику и Гватемалу, связывался с тамошними оперативниками, собирал и анализировал информацию, встречался с полицейскими, расследующими дело об убийстве Кайзера, беседовал с Ненашевым. Сегодня ночью он не сомкнул глаз, чтобы подготовить к утру понедельника подробный доклад для Нортона в своём фирменном литературном стиле. Он искренне надеялся, что Нортон по достоинству оценит его инициативность и расторопность и позволит ему вести это дело параллельно с делом Давнера.

Нортон недовольно повёл тяжёлым подбородком. Это не сулило ничего хорошего.

— Давнер очень хитёр и опасен, — сказал он. — Кураторы сделали ставку на нас, и мы не можем облажаться… Отдай рукопись кому-нибудь из младших агентов.

Интригующее расследование, к которому Зильбер уже приложил столько усилий, уплывало прямо из рук!

— Слушаю, сэр, — обречённо вздохнул Зильбер, опуская глаза.

7. Аллегория и Метафора

Несмотря на то что в субботу и воскресенье Беку и Андрею не удалось выспаться из-за нахлынувшей работы, всё же от заявки, выпавшей на раннее утро понедельника, они не отказались.

Сегодняшний заказ был не из лёгких. Кровати, столы и комоды из натурального дерева, которое так любят американцы, оказались громоздкими и тяжёлыми. Но парни справились блестяще. Уже к девяти часам утра они вчетвером погрузили всю мебель и коробки в большой ярко-оранжевый трак, стоящий у дома заказчицы — приятной пожилой женщины, чьё имущество теперь отправится в другой штат.

Закончив работу, Бек отряхнул руки и выудил из кармана мобильник. И стал искать номер. Из дома вышла довольная заказчица.

— Отличная работа, парни! — улыбнулась она, раздавая двадцатидолларовые купюры. — Возьмите на чай.

Парни благодарно приняли типсы.

Бек нажал кнопку вызова и отошёл к припаркованному у магнолии «мустангу».

— Госпиталь «Крайст», — раздался из телефона женский голос.

— Скажите, пожалуйста, — заговорил Бек, — как чувствует себя Олег Ненашев? Могу я его навестить?

Из трубки несколько секунд доносились невнятные отдалённые голоса, затем Бек услышал:

— Сотрудники ФБР перевели его в другой госпиталь.

— И куда же? — опешил Бек. — Где теперь его искать?

— К сожалению, мы не располагаем данной информацией, — ответил голос. — Обращайтесь в ФБР…

                                                    ***

Бек вышел из ванной с оранжевым полотенцем на голове и услышал экспрессивные гитарные риффы, доносящиеся из комнаты Андрея сквозь распахнутую дверь. Андрей энергично сотрясал волосами в такт виртуозно перебираемым аккордам.

— Чувак! — просиял Андрей, поднимаясь с кровати, и поставил гитару в угол. — Я прокачал тему!

Андрей кивнул на раскрытый на столе ноутбук.

— И что нарыл? — спросил Бек, протирая полотенцем ушные раковины.

Андрей встал в проёме и, скрестив руки на груди, прислонился плечом к дверному косяку.

— Не так давно один из европейских фондов древнего искусства выкупил из частной коллекции папирусный кодекс за два миллиона евро. — Андрей выразительно посмотрел на Бека и распевно повысил голос. — Прикинь!

— Солидно, — с интонациями, в тон Андрею протянул Бек, обтирая полотенцем голову.

— Позже появился его нашумевший перевод — «Евангелие от Иуды». Так что твоя рукопись может оказаться дорогущей реликвией! — Андрей заговорщически улыбнулся и тряхнул патлами. — А?

Бек прищурился и покачал головой:

— Пожалуй, в ФБР мне не стоит торопиться… Я же не знаю, каким боком вылезет эта рукопись. Вдруг она экстремистская? Да и дело тут мокрое.

— Конечно, не стоит! — отчего-то развеселился Андрей.

— Наверное, мне лучше избавиться от кодекса, — сказал Бек.

— Да ты что! — брови Андрея скрылись под лохматой чёлкой.

— Эти люди очень опасны… — Бек уставился в неведомую даль, сосредоточенно потирая пальцами лоб. — Не сумев отнять рукопись у Ненашева, они убили Алекса Кайзера… Они способны на всё.

— Да брось! — махнул Андрей. — Не накручивай. Нью-Йорк огромный город. Вряд ли ты ещё раз встретишь этих парней.

— Думаешь?

— Чувак, в твоих руках древний кодекс, который может сделать тебя богатым! — Андрей дурашливо закатил глаза. — О таком можно только мечтать! И плевать, что за ним охотятся убийцы и агенты ФБР.

— Но если ФБР перевело Ненашева в секретную больницу, значит, оно на его стороне? — Бек не обращал внимания на стёб Андрея. — Может, всё-таки стоит явиться к ним с рукописью?

Андрей вдруг посерьёзнел и сказал:

— Дождёмся ответа Игоря.

Бек задумчиво кивнул:

— Пожалуй, ты прав… Консультация специалиста нам не помешает. С ФБР можно и повременить. Но в любом случае не стоит хранить эту рукопись дома. Слишком опасная мишень. И денег этих кровавых лучше не трогать…

Бек сбросил полотенце с уже почти сухих волос на плечи.

— Ладно, я в душ, — сказал Андрей, открывая дверь в ванную. — Сегодня твоя очередь готовить.

                                                    ***

Бек стукнул яйцо о край стоящей на огне сковороды и разломил скорлупу. На сковороду упал оранжевый желток. Бек разбил ещё одно яйцо.

Прикреплённый к стене телевизор транслировал репортаж об Атлантических ураганах две тысячи девятого года. Раздался звонок. Бек вышел в прихожую и отворил дверь.

В подъезде стоял курьер в оранжевой униформе.

— Привет! — курьер дружелюбно улыбнулся и, запинаясь, с трудом прочёл имя. — Мне нужен Бекбулат.

— Привет, — Бек улыбнулся в ответ. — Бекбулат — это я.

— Окей, — курьер уважительно кивнул и вручил Беку оранжевый конверт с логотипом «The Creative Grant». — Моё почтение!

Бек вернулся на кухню, выключил газ под глазуньей и прошёл в свою комнату. Подойдя к столу, нетерпеливо вскрыл конверт и развернул сложенный лист бумаги.

Поздравляем тебя, Бекбулат! Ты успешно прошёл второй отборочный рубеж и вышел в финальный тур!

— Й-е-ссс!!! — громко и радостно вырвалось из груди. Бек выронил листок и сделал выпад в центр комнаты, выбрасывая красивую боксёрскую «двоечку».

Он вернулся к бумаге. Его живые пытливые глаза жадно бежали по строчкам. На лице застыли ошеломление и восторг.

Тест выявил в тебе хороший потенциал! Определённо, в школе ты писал неплохие сочинения.

Бек задумчиво улыбнулся. Он вспомнил тот случай с сочинениями, когда учительница русского языка и литературы вошла в класс, сотрясая над головой двумя тетрадями, и гордо возвестила: «Илья и Бекбулат прославили нашу школу! Их сочинения напечатают в газете!» Тогда весь класс аплодировал стоя — Илье и Беку-очкарику, сидящим за одной партой.


Бек продолжил читать. Его лицо стало сосредоточенным и серьёзным.

Твоё финальное задание будет одновременно простым и сложным. Составь краткую записку о Слове. Возьми за основу любой афоризм, метафору или аллегорию и раскрой её смысл с неожиданно новой стороны!

Убеди нас, что именно ты достоин гранта!

Мы должны быть уверены, что в дальнейшем ты сумеешь изложить свою историю так, чтобы она выходила за рамки национальных и культурных границ и была понятна разным людям.

Работу необходимо предоставить до конца текущей недели. Желаем удачи!

Бек воодушевлённо потёр ладони, сел за ноутбук и забил в поисковик слово «метафора». Высыпалось два миллиона семьсот тысяч ссылок. Бек стал читать вслух:

— Метафора сравнивает различные предметы в переносном, часто поэтическом значении. Например, у Пушкина: «Роняет лес багряный свой убор…»

Бек открыл блокнот и записал: «метафора». Затем ввёл в поисковую строку слово «аллегория». Ссылок на сей раз оказалось на миллион меньше.

— Аллегория — это олицетворение абстрактного в конкретном, — читал Бек. — Например, лиса — аллегория хитрости, а старуха с косой — аллегория смерти.

В блокноте добавилась новая запись.

8. Инь и Ян

Помимо финального задания, Бек обнаружил в оранжевом конверте компакт-диск с нанесённым на него изображением:

Бек вставил диск в дисковод и щёлкнул всплывшую иконку.

— Вам наверняка знаком символ двух космических начал, — послышался голос профессора Брауна, в то время как на мониторе плавно проступал чёрно-белый круг «Инь-Ян». — Чёрная и белая рыбки перетекают одна в другую, и каждая несёт в себе крохотную частичку противоположности. Чтобы понять, как использовать принцип двойственности при создании текстов, давайте сопоставим две половинки этого круга с двумя стихиями — воздухом и водой.

На экране появилась безбрежная, покачивающаяся с лёгким плеском водная гладь, по которой скользили оранжевые блики солнечного света. Из волн вынырнул объёмный стеклянный стакан, полный воды, и взмыл над океаном.

— Если зачерпнуть воду из нашего океана, — продолжал голос Брауна, — и поднять её в воздух, то легко заметить, что вода послушно принимает форму сосуда. И мирно покоится в нём.

Стакан, поднявшись на приличную высоту, вдруг резко перевернулся, и вода выплеснулась из него, рассыпаясь жемчужинами крупных и мелких капель.

— Но стоит освободить её от оков, как она тут же примет форму шара и устремится вниз, к своей стихии, — говорил голос.

Когда все капли упали в воду, перевёрнутый стакан направился следом и нырнул в пучину океана. Камера последовала за ним, и Бек увидел водный мир, в который всё глубже опускался стакан с воздухом.

— Проделывая противоположный эксперимент, перевернём тот же сосуд и погрузим в океан порцию воздуха, — объявил голос. — Он так же послушно принимает форму своей темницы.

Стакан вновь перевернулся, и из него выпрыгнул большой, упругий пузырь и, дробясь на более мелкие пузырьки, стал просачиваться сквозь воду плавными струйками.

— Но как только мы предоставим воздух самому себе, — вновь послышался голос Брауна, — он так же обратится в шар и, протискиваясь сквозь толщу воды, направится вверх по кратчайшему пути. Ему, попавшему в чуждую среду, не нужны ни карты, ни компасы, чтобы найти дорогу домой. Он безошибочно вернётся туда, где воздух. Туда, где много воздуха. Туда, где весь наш воздух.

Экран разделился пополам волнистой линией соприкосновения двух стихий. Сверху медленно падал водяной шар, а снизу, как отражение, поднимался воздушный пузырь.

— Подобное тянется к подобному, — доносилось из динамика ноутбука. — В нашем случае капля, падающая в океан, и пузырёк, вздымающийся из пучины, неизбежно возвращаются к своим изначальным стихиям.

Картинка на мониторе пришла в движение. Воздух и вода плавно закручивались в спираль, образуя символ «Инь-Ян», а капля и пузырёк, подхваченные круговым движением, превратились в светлую и тёмную точки.

Послышался стук, и в дверь просунулась мокрая голова Андрея.

— Чувак, глазунья уже остыла, — сообщил он. — Лично я чертовски голоден.

Бек спохватился и посмотрел на часы. Встреча с Дианой была назначена на полдень. Времени оставалось катастрофически мало. Он вскочил из-за стола.

— Пожалуй, тебе придётся обедать одному, — сказал Бек, открывая шкаф.

                                                     ***

В третьем часу пополудни Бек и Диана катили на «мустанге» по Лонг-Айленд-Сити, направляясь в сторону тоннеля Куинс — Мидтаун.

— Сначала я пожалела, что не пошли на комедию, — с улыбкой говорила Диана.

Бек безучастно смотрел на дорогу.

— Слава богу, всё закончилось хэппи-эндом! — облегчённо вздохнула она.

Он отрешённо молчал.

— Бек, — осторожно позвала его Диана.

Тот ясный июньский день шестилетний Бек и его родители провели на берегу широкой реки.

Отец наломал сильными руками плоских свинцовых решёток аккумулятора в пустую консервную банку и расплавил свинец над огнём.

Бек и мама с интересом наблюдали за тем, как отец выливает серебристую жидкость в овальное углубление в земле. «Грузило почти готово», — отец потрепал Бека по голове. Бек восторженно захлопал в ладоши: «У меня будет своя удочка!» Мама улыбнулась, и на её округлом, как полная луна, лице появились красивые ямочки.

Взгляд Бека стал одержимым. Впереди на светофоре загорелся красный свет. «Мустанг» двигался к перекрёстку, не сбавляя хода.

— Бек? — недоумевающе произнесла Диана, переводя взгляд со светофора на его лицо. — Ты в порядке?

В тот день Бек поочерёдно сдавал родителям «экзамены». Сначала отцу — выбрасывая по лапам боксёрские «двоечки», а потом маме — выразительно читая вслух книгу. Мама с гордостью слушала сына, а отец благодарно улыбался ей.

Бек стиснул челюсти. Его глаза заволокла пелена скорби.

— Бек, — встревоженно сказала Диана. — Что с тобой?! Бек!!

«Мустанг» на всём ходу влетел на перекрёсток на красный свет. Справа наперерез мчал оранжевый грузовик. Диана зажмурилась, прикрываясь ладонями, и пронзительно закричала:

— Бе-е-ек!!!

Раздался мощный сигнал, завизжали тормоза. «Мустанг», дрифтуя, ушёл влево. Грузовик, резко вильнув вправо, пронёсся в нескольких дюймах от «мустанга».

Машина замерла у обочины. Бек сидел, упёршись лбом в руль. Диана ошарашенно глядела на Бека. Он устало поднял веки и повернул к ней лицо.

— Прости, — сказал он охрипшим голосом. — Этот фильм… Он напомнил мне о родителях…

Они возвращались в сумерках. Их белый «москвич» въехал на перекрёсток на зелёный сигнал светофора. Отец и мама сидели впереди, а Бек сзади. Оранжевый автобус слева на скорости врезался в «москвич» и опрокинул его в сточный бетонный арык.

— Мы возвращались домой, — снова заговорил Бек, выруливая с обочины, — и нас ударил автобус… Водитель автобуса уснул за рулём. Родители скончались на месте, а я чудом остался жив. Только зрение нарушилось.

Диана с грустью посмотрела на Бека.

— Мне очень жаль, — сказала она и потупила взгляд.

— Два года я жил с бабушкой… — Бек тепло улыбнулся, вспомнив лучистое, изрезанное глубокими морщинами лицо добрейшего на свете человека.

— У тебя есть братья или сёстры? — спросила Диана.

— Родных нет, — Бек покачал головой, — но зато много двоюродных. У бабушки я был младшим внуком из тринадцати, и в её доме часто гостил кто-нибудь из них.

— Выходит, у тебя двенадцать братьев и сестёр? — заключила Диана.

«Мустанг» влился в поток машин, въезжающих в тоннель. Бек перевёл взгляд с дороги на Диану.

— После смерти бабушки со мной в её доме стали жить один из старших братьев и его жена.

                                                    ***

Вопреки опасениям Бека, место в паркинге нашлось довольно быстро. Оставив машину, Бек и Диана прошли в башню Рокфеллер-центра и встали в очередь за билетами на смотровую площадку Top of the Rock, расположенную на крыше.

— Давно мечтала сюда попасть, — сказала Диана, сияя. — Говорят, отсюда виды лучше, чем с Эмпайр-стейт-билдинг.

— Небо и солнце здесь совсем не такие, как в городе. — Бек вздохнул. — Мне очень не хватает наших гор…


Диана восторженно оглядывала небоскрёбы Манхэттена с открытой площадки семидесятого этажа. В её распахнутых глазах цвета янтаря читалась детская радость.

— Как красиво! — нараспев сказала она и посмотрела вверх.

В сине-бирюзовом небе ярко горело солнце, окаймлённое тонким радужным ореолом.

— Солнце здесь и правда особенное! — воскликнула она изумлённо.

— Древние египтяне называли солнце глазом бога, — сказал Бек, щурясь на яркое светило.

— А небо! — улыбнулась Диана. — Какое синее небо!

— Лицо Тенгри, — едва слышно промолвил Бек, запрокинув голову.


Насладившись видами, открывающимися с башни Рокфеллера, Бек и Диана спустились в Центральный парк.

— Мой нынешний год совсем не похож на все прошлые, — говорил он, неспешно шагая по аллее. — Тридцать третий день рождения начался с бессонницы.

Диана понимающе закивала.

— Ты вступил в возраст Христа, — сказала она. — Это особенный возраст.

— В ту ночь я вспоминал всё, о чём когда-то мечтал… И сделал для себя открытие…

Диана прислушалась к чему-то.

— Кажется, у тебя день рождения под Новый год? — уточнила она.

— Двадцать пятого декабря, — кивнул Бек.

Диана остановилась и восхищённо посмотрела вслед Беку.

— Ты родился в Рождество?!

Бек тоже остановился и обернулся к Диане.

— Меня вдруг осенило, что каждому из нас отпущено своё время солнца, свои четыре сезона, — сказал он. — Весна, лето, осень и зима…

Её глаза улыбнулись из-под каштановой чёлки.

— Каждый сезон длится примерно двадцать лет, — продолжал Бек. — И я увидел, что мои тридцать три — это самый пик лета и солнца, а я до сих пор не сделал шаг навстречу мечте…

                                                    ***

Бек и Диана ехали по Бруклинскому мосту. Красно-жёлтое солнце, клонящееся к горизонту, играло многочисленными бликами в водах Ист-Ривер.

— Время солнца, — улыбнулась она. — Красиво подметил.

— К сорока годам лето моё кончится, — оживился Бек, — и начнётся сентябрь. А там… Солнца будет всё меньше, каждый день будет всё короче и прохладнее. И в шестьдесят подкрадётся зима…

Диана задумчиво смотрела на дорогу.

— В ту ночь я словно прозрел, — сказал Бек. — И в тот же день начал писать книгу…

— Ух ты! — глаза Дианы раскрылись в удивлении.

— Летом прилетел в Америку и три месяца усиленно штудировал английский, чтобы подать заявку на «Творческий грант».

— «Творческий грант»? — Диана словно не верила ушам.

— И сегодня мне сообщили, что я вышел в финальный тур…

— Вау! Супер! — её лицо озарилось изумлённой улыбкой. — Поздравляю! Ты пишешь книгу на английском языке?

— Нет, что ты, — махнул Бек. — Но если мне удастся выиграть грант, мою книгу переведут на английский.

— То есть она уже написана?

— Не совсем…

— Я бы хотела прочесть её, когда она будет готова…

— Хорошо…

Бек покачал головой.

— Подумать только… — сказал он. — Пятнадцать лет я работал в столярной мастерской и был уверен, что нашёл своё призвание….

— Ты работал с древесиной?! — почему-то удивилась она.

Он кивнул.

— Какие интересные совпадения. — По губам её скользнула лёгкая улыбка.

Тем временем «мустанг» подкатил к ярко-оранжевому зданию с броской надписью: «Дом молитвы „Спасение“».

— За пятнадцать лет я неплохо освоил ремесло столяра, — сказал Бек. — Накопил денег, восстановил зрение… Но в конце концов понял, чего хочу на самом деле.

В лучистых глазах Дианы вспыхнула догадка.

— Ты должен прийти к Богу! — возбуждённо заговорила она. — Все эти знаки… Они не случайны!

Диана указала на дом молитвы:

— Завтра в нашей церкви альфа-курс для новичков! Я приглашаю тебя! Ты наверняка исповедуешь ислам, но ведь…

— Я не исповедую ислам, — с улыбкой перебил её Бек, качая головой. — И никакую другую религию не исповедую. Мои древние предки поклонялись Тенгри — вечному небу…

Бек заглушил мотор.

— Все религии по сути говорят об одном и том же Боге, — сказал он.

— Значит, мы договорились? — красиво улыбнулась Диана. — Жду тебя здесь завтра вечером!

— Я хочу попросить тебя об одном одолжении, — сказал Бек. — Могла бы ты кое-что узнать для меня?

— Что именно? — спросила Диана, широко распахивая глаза.

— В пятницу в вашей больнице оперировали пострадавшего в аварии мужчину. Но потом куда-то перевезли.

Диана внимательно слушала Бека.

— Дело в том, что я был свидетелем аварии, и он попросил меня сделать для него кое-что. Я пытался помочь, но не смог выполнить его просьбу. Мне нужно сообщить ему об этом.

— Хорошо, я разузнаю всё, что смогу. Как его имя?

9. Шестнадцать веков

Джим Нортон вошёл в кабинет главы криминального следственного отдела ФБР и двинулся к столу переговоров, за которым рядом с его боссом — солидным и седовласым Ником Стоуном — сидели ещё трое мужчин, двоих из которых Нортон раньше не встречал. На столе лежал оранжевый пластиковый файл.

— Знакомьтесь, это специальный агент Джим Нортон, — представил вошедшего Ник Стоун. — А это наши гости из Египта. Эксперт по делам культуры и древностей Джамиль Махфуз и наш коллега, сотрудник госбезопасности Лихам Дарид.

Третий из посетителей был переводчиком-полиглотом. Он быстро перевёл гостям слова Стоуна. Гости поднялись из-за стола и дружелюбно поздоровались с Нортоном. Лихам Дарид оказался худощавым и высоким, а Джамиль Махфуз был тучным и носил очки. Обменявшись рукопожатиями, мужчины сели за стол.

— Агент Зильбер в минувшую пятницу делал срочный запрос в Египет на предмет кражи из Каирского музея некой рукописи, — сказал Ник Стоун.

— Так точно, сэр, — кивнул Джим Нортон.

— Наши гости прибыли срочным авиарейсом, — сообщил Стоун. — Их дело требует серьёзного рассмотрения.

Стоун передвинул по столу оранжевый файл. Нортон придвинул файл к себе, вынул из него пачку старых чёрно-белых фотографий и полез в карман за очками.

На нескольких снимках были запечатлены ветхие рукописи. Затем Нортон увидел фото улыбающегося мужчины в очках с толстыми линзами, позирующего со старинной книгой в руках. Последний из снимков — девятый, как отметил Нортон, — был цветной и свежий: та же старинная книга крупным планом в чьей-то смуглой руке. Кожаный переплёт украшала потемневшая серебристая надпись.

Джамиль Махфуз поправил очки и заговорил по-арабски. Воздух в ушах Нортона завибрировал от бархатного баритона переводчика:

— В тысяча девятьсот сорок пятом году египетский крестьянин Мохаммед Али Самман добывал в окрестностях деревушки Наг-Хаммади нитратную почву для удобрения…

У подножия горы, усеянной огромным множеством пещер, он раскопал метровый, наглухо запечатанный глиняный кувшин. Разбив его, Мохаммед Али обнаружил древние папирусные рукописи, сшитые в книги с кожаными переплётами, — кодексы.

Всего их оказалось тринадцать. Часть из них Мохаммед Али продал бандиту, часть — антиквару, а что-то было использовано его матерью для растопки огня в очаге. Так гласит официальная версия.

Когда власти Египта хватились и объявили найденные манускрипты национальным достоянием, рукописи уже оказались на чёрном рынке. Один из кодексов был вывезен из Египта в Европу и в результате длительных скитаний попал в коллекцию Карла Густава Юнга, однако впоследствии был возвращён в Каир.

Кодексы в срочном порядке изымались и передавались в Каирский коптский музей, так как были написаны на коптском языке. Находку стали называть «Библиотека Наг-Хаммади». Далеко не сразу учёные осознали ценность этих манускриптов.

Большинство найденных текстов представляют собой так называемые гностические произведения периода раннего христианства. Некоторые из них — единственные дошедшие до наших дней. Многие века церковь преследовала гностиков, сжигая в кострах их книги и их самих. Учение это рассеялось по миру и почти исчезло. А после обнародования находки вспыхнуло с новой силой.

Позже один из кодексов — «Евангелие от Фомы» — произвёл большую сенсацию. Речи Христа в этом апокрифе сильно отличаются от описанных в канонических Евангелиях Нового Завета. Ватикан и основные христианские течения отказались признавать подлинность текстов «Наг-Хаммади» и назвали находку еретической.

— Слышали ли вы что-нибудь о так называемом источнике Q? — осведомился Джамиль Махфуз.

Стоун, чуть подумав, отрицательно покачал головой.

— Кажется, я что-то слышал об этом гипотетическом источнике, — сказал Нортон.

— Да, именно! Гипотетическом! — оживился Джамиль Махфуз и одобрительно посмотрел на Нортона.

Он заговорил быстрее, то и дело поправляя указательным пальцем съезжающие на нос очки. Переводчик едва поспевал:

— Этот источник пока не найден, но исследователи не сомневаются в его существовании. Анализ показывает, что евангелисты Нового Завета — Лука и Матфей — составляли свои тексты, основываясь на Евангелии от Марка, а также на неизвестном Евангелии, которое учёные назвали «источником Q». После обнародования «Евангелия от Фомы» кое-кто поспешил назвать его тем самым «источником». Однако впоследствии учёные отвергли эту гипотезу.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 43
печатная A5
от 351