Бесплатный фрагмент - Возлюбленная богами

Глава 1

Дождь, гонимый тёплым ветром откуда-то с запада, с силой ударялся о бордовые крыши, стекал вниз стремительным потоком, сверкая россыпью бриллиантов на колоннах и арках. Шум заглушал все разговоры и так недовольных жителей страны Огня, отчего широкая многолюдная улица вмиг опустела. Ещё семь лет назад народ не выпускал из рук громкие барабаны и чарку с густым вином, предаваясь веселью, и даже воины после обязательных тренировок осушали кубки во славу богов.

Сейчас лишь у нескольких обособленных кланов в глубине джунглей, в пещерах у подножья действующих вулканов оставались силы противостоять течению времени. Десятки лет земли, раскалённые до бела, по которым чужаки не могли пробежаться босой ногой, оставались независимыми. Всё кануло в лету. И каждый понимал, хоть и не говорил в слух, что враги тут ни при чём. Народ огня — ходячая катастрофа.

Грозовые тучи вальяжно плыли по небу, закрывая солнце и заставляя самых стойких бросить остывшую лапшу и переместиться в переполненный трактир за крепкими напитками — помянуть слезы старой войны. О, да. Самая кощунственная, с идеей навязать чужие идеалы. Хотя первоначально несколько соседних племён в сговоре с соседними странами пытались захватить новые земли, в том числе долину — святыню каждого гражданина земель Огня, где раскинулось бескрайнее свинцовое озеро, а туман, клубящийся над ним, утопая в оранжевых бликах, был местом перерождения мелких духов. Всё изменилось, и теперь это лишь кучка лавовых камней с редкими проблесками.

Несколько детей продолжали бегать по пузырившимся лужам, поднимая фонтаны брызг. Увлёкшись игрой, они чуть не врезались в двух мужчин, единственных, кто остался снаружи на открытой террасе вдали от чужих бесед. Хор юных голосов вызывал неприятную дрожь в сердцах мужчин. Их сыновья тоже когда-то так смеялись, пока не превратились в хлопья пепла.

— Смотрите! — девичий крик рассёк воздух, привлекая внимание двух кружившихся ребят. Она, в красном платьице с вырезами на плечах и открытом животом, завела руки за спину и, перекатываясь с пятки на носок, продолжила:

— Там кто-то на причале! Пойдёмте посмотрим, а?

— Думаешь, это Дару? — отозвался соседский мальчишка, с которым сёстры были знакомы ещё с пелёнок. Дару была бродячей собакой, любимицей всех детей в переулке.

— Феми, бабушка сказала, без взрослых туда не ходить. Вдруг мы упадём в озеро? Может, лучше продолжим играть в «ящерицу»? — предложила другая малышка. Когда на неё обратили внимание, она прикрыла лицо соломенной игрушкой в попытке спрятаться от устремлённых на неё взглядов.

— Ха, трусиха! «Бабушка сказала то, бабушка сказала сё», — проговорил в нос Шо, передразнивая и так смущённую девочку. — Да что слушать этих взрослых? Побежали! Кто последний, тот молник. Дурочки!

И тотчас дорога задрожала от появления лиловых змей, на мгновения заставляя задохнуться от жара их дыхания. Они — полуразумные существа, обитавшие только в этих краях, они обожали греться в лужах после дождя.

Подбежав к мосту дети увидели там не Дару, а кое-кого пострашнее. Банго. Хищный зверь больше метра в длину, покрытый бурой спутанной шерстью. У него не хватало левого уха, вместо него торчал короткий обрубок. Дети знали, что главным страхом этого пока ещё мирно отдыхавшего животного было пламя. Для взрослого или ученика школы сотворить примитивный огненный шар не составит труда, а вот для этой троицы, не прошедшей ритуальную инициацию и не получившей защиту — проблема.

— Б-банго, — пискнули дети, поняв, кто перед ними.

Шо был от силы на год старше Фемиды, но неожиданно для самого себя сделал крохотный шаг вперёд для защиты. Парнишка закусил щеку, чтобы не заплакать, концентрируясь на воспоминаниях о старших братьях. О том, что он должен быть смелым, как и любой воин клана. Как им рассказывали старшие на собраниях, три семьи под предводительством духа высокого ранга покинули свои селения в поисках лучшей жизни. Попутно к ним присоединялись другие странники и отщепенцы, создавая новый род, впоследствии ставший «государством в государстве» — Хоно. По заглавным буквам от прозвищ старейшин — Хиса, Оцуки и Нацуки, они же и встали во главу. Сейчас из них никого не осталось, если не вспоминать о фамилии Цури, что заполучила племянница кого-то из «-цуки». За пять поколений подробности превратились в шелкопрядные нити из вранья и сказок.

«Фемида что-нибудь придумает», — подумал Шо, шумно выдохнул и широко открыл глаза, услышав протяжный вой.

— Медленно отходите, — голос зазвучал совсем рядом, и Шо приложил все свои силы, чтобы не вздрогнуть.

Фемида вытянула ладонь и смотрела прямо на готовящегося к прыжку раскатисто рычащего зверя.

— Сестрица! — пронзительный крик Рейны разнёсся по округе. Она выскочила вперёд, почти вешаясь на старшую сестру в попытке остановить её от безрассудного поступка.

Деревянный пирс стал скользким от непрекращающегося сильного дождя и, поскользнувшись, девочка упала в воду, успев несколько раз нелепо взмахнуть руками. Мгновенье спустя багрянцем вспыхнули языки пламени, и запах подпалённой шерсти неприятно щипал нос.

— Почему всё это в один день? Живо за взрослыми! — мельком взглянув на встрепенувшегося друга, она скинула с себя крепкую обувь, глубоко вдохнула и сиганула в озеро.

Если ребёнок без должного контроля вызывал спонтанные чары, будь то зажжённая свеча или сложная цепочка стихийных заклинаний, это негативно сказывалось на его здоровье. Обычно детей обучали медитации и постепенно включали в ритуалы, где они знакомились с духами, дарующими благословение на использование магии. В каждом поколении находились несколько послушников, которые стремились пробудить свои силы раньше назначенного срока, впрочем, обычно не раньше девяти-десяти лет. Иначе — ранняя смерть или жгучие язвы, блуждающие по телу.

Рей потеряла сознание, делая неосознанные вдохи, которые заполнили её лёгкие жидкостью. И как назло, она упала именно в воду, которая была единственной слабостью огненных магов. Озеро населяли многочисленные колдовские существа: русалки, что приплывали сюда в брачный сезон, нимфы, жившие тут сотни лет, и их слуги неяды — водные пони. Даже воздух здесь был пропитан особой энергией. Огненных стихийников спасало лишь то, что обычная вода на них не имела никакого воздействия.

Уже через несколько секунд на неразборчивые крики мальчишки отреагировало двое взрослых. Они сменили тему, продолжая непринуждённое общение про соседние кланы и бездействие нынешнего главы, когда их упрекали в излишней миролюбивости к новому учению — Чуүгун. Ведь через года они могли превратиться в полноценную Секту с лидером и сторонними доктринами.

Всхлипы и неразборчивые слова заставили закостенелых магов вмиг добраться до берега, где они увидели перед собой мокрых и дрожащих девочек.

— Что здесь произошло? — спросил высокий мужчина с типичной внешностью жителя страны Огня, а в особенности клана Хоно. Иссиня-чёрные, почти всегда собранные в хвост волосы, узкое лицо с высокими скулами и чётко выделенным подбородком. Ещё раз бросив хмурый взгляд на притихших друзей, он продолжал ждать ответа, неосознанно сжав рукоять сельскохозяйственного ножа — боло.

— М-мы увидели Банго и испугались, — срывающим голосом начала Рей, от чего взрослые удивлённо приподняли брови. — Я упала в воду, было так страшно и больно в груди. Больше ничего не помню, правда, — сглотнув вязкую слюну, добавила она и инстинктивно прижалась к Фемиде, ища защиты. Это не очень помогло: слёзы всё катились по лицу, а сделать вздох казалось непосильной задачей.

Не замечая истерики, взрослые начали удивлённо переговариваться друг с другом.

— О, силы. В пять лет уже пробудилась стихия? — мужчина прищурился. Наше пробуждение — это первый вздох духа. Низшие, примитивные и простые светяшки-шарики рождались из искр, костров и в свечах. Достаточно лишь части малкой волны, и они расцветали, окружая молодых стихийников. Средние духи имели образ животных, их формы были более сложными и разнообразными. А высшие — те, на кого похожи мы, созданные по их подобию. Пройдя ритуал, самые могущественные решали — даровать ли защиту и силу магу. Почему это настолько важно? Ведь они буквально становились частью контрактником, «живя» в шее между позвонков. От чего огневики старались прикрыть это место.

— Неужто молитвы были услышаны, и нам послан гений? Хвала нетлеющему древу. После кровопролитной войны с соседями многие воины были убиты, — потирая седую бороду, оживился старейшина. — Но как в воде оказалась малышка Фем? Кто вас спас?

Со стороны густого хвойного леса, который расстилался на многие километры и отделял людей от непрошенных гостей, вышел мужчина лет тридцати. Рядом с ним гордо вышагивал пепельный волкодав, неся в зубах не освежёванных диких птиц.

Снисходительно кивнув на поклоны, он процедил:

— Она прыгнула в озеро, спасая нашего новоиспечённого гения. Но есть более важный вопрос: как? Почему твоё тело не цепенеет в воде с магическими тварями? — смотря в испуганные глаза ребёнка, Аин сменил тон: — У меня только один ответ. Ты шпион из соседней страны, а не «малышка Фем», — презрительно закончил глава.

Он не мог наверняка утверждать, что перед ним разведчик, но его интересовало другое — реакция детей. Смогут ли две девчушки в будущем служить на благо клана? Племя ждало вырождение из-за кровосмешения, если не позаботиться о помолвках сразу после пробуждения стихии. И кроме четвероюродного брата, другого выбора бы не оставалось.

В отличие от Хоно, соседние поселения стали заключать договоры с другими странами, уповая на собственную страсть и свободу. Они добровольно рассказывали о полигамии магов огня, что давало лазейку, например, для тех самых «благонравных». Они брали в наложницы кого-то из шаманок или магов и договаривались, чтобы те, у кого пробудилась стихия огня, возвращались домой, а остальные оставались в другой стране.

— Ч-что? Я из семьи Цури! — на последнем слове Фем замолкла, понимая, что так общаться с главой не следовало. Он хотел лишь спровоцировать её, получая удовольствие от унижения некогда благородной семьи.

Каждый присутствующий взрослый осознавал, что мимиков — магов, которые могли принять любой увиденный образ, — теперь не существовало. В мире был всего один известный мастер, но он погиб во время экспериментов, не оставив после себя ни записей, ни учеников.

— Вот именно. Фемида… Тебя не смущает, что это имя популярно в стране Молний? Твои родители предали нас, переметнувшись на сторону врага, ты же знаешь об этом? Или вы ещё слишком малы для таких историй? Хотя, может, ты проклятье нашего клана? Какое интересное стечение обстоятельств, — с самодовольным лицом рассуждал мужчина, не скрывая язвительного тона. Его избрали главой, но ему больше нравилось наблюдать за склоками между Советниками, ожидая разрушения клана изнутри. Зависть приобрела форму тихой ярости. — Одной было суждено стать носителем воли огня, — он с заминкой подобрал старую фразу, обозначающая солдата. — Другой — наказанием для всех. Забавно, вы не находите?

— Лучше, если бы сестра умерла? — встряхнув мокрыми длинными волосами и гордо вскинув голову, парировала Фемида. — Пусть будет, как вы сказали: она — гений, а я — проклятье, главное, не трогайте Рей.

Фемида в силу возраста не осознавала смысла сказанных слов, что-то подобное она слышала, когда им читали сказку о Великой Миве и синем вороне.

— Сестрёнка…

— Глава, она не осознает… — одновременно залепетали окружающие.

— Молчать, — выпуская плотную ауру, пригрозил Аин. — Хорошо, сейчас ты ничего собой не представляешь, — врал мужчина. Неделю назад именно на Фемиду делали акцент во время обсуждения среди доверенных лиц главы. Её планировали выдать замуж после ритуала по призыву покровителя. — Но допусти хоть одну ошибку, и тебя уничтожат. Ясно?

                                        * * *

— Ты можешь промолчать и не говорить о богах? — уставшим голосом для проформы переспросила женщина, сжигая документы. Звонкий хлопок, и на столе появились прожорливые черепашки, которые принялись радостно лакомиться пеплом. Тётушка, некогда радикально настроенная жрица, вооружённая молотом и вызывавшая страх у соплеменников, теперь превратилась в человека, не терпящего никаких разговоров о многобожии. Она называла его лжеучением.

С момента той памятной встречи на озере прошло двенадцать лет. Многое изменилось.

— Я не потеряла веру, — мой голос остался ровным. — Великая Ягима и Берес со мной.

Молитвенный жест при упоминании богов, доведённый до автоматизма, вызвал тяжёлый вздох.

Учительница с силой сжала переносицу и откинулась на спинку стула, закуривая. Она выпустила кольца дыма, расслаблено потянулась и посмотрела на меня в надежде, что перед ней галлюцинация, а не отправленная изначально для наказания куда подальше девчушка.

— О, силы. Неужели так сложно семь дней не привлекать внимания и ходить по прямому маршруту от дома до школы?

— Боги завещали помогать, — продолжала я оправдываться за спасение Нои, илового монстра с двенадцатью глазными яблоками в волосах.

Главенствующая семья Аина презирала каждого, кто отличался, а это существо, невзирая на жутковатый вид и любовь к пожиранию ягнят, было лучшим поисковиком болотных апельсинов, что использовали для лечения незаживающих ран от железной паутины, закалённой в синих волнах лавовых пещер.

Я зябко поёжилась, несмотря на количество слоёв одежды и духоту в кабинете Визуализации. Скомкано попрощавшись, я вышла в пустой коридор и провела рукой по коротко остриженным волосам, пытаясь привести их в более-менее приличный вид. Тут же скривилась от мерзкого липкого ощущения на ладони: отмыться от болотной грязи возможности не представилось — сразу вызвали отчитывать. Так что я шла к выходу, оставляя за собой серо-коричневые лужи.

Фиолетовый закат окрашивал белый пол в нежные оттенки. Хотелось обойти центральную дверь и, перепрыгнув через перила веранды на первом этаже, свернуть в квартал удовольствий, где стены хранили каждый поцелуй и стон. Я опаздывала на ужин, а бабушка Роун вряд ли захотела бы искать меня среди «плотоядных цветов». Лучшее место для пряток.

Я протиснулась сквозь кусты дикой вишни и подобралась к нужной доске ограды, цепляясь подолом за колючие ветки.

— Фемида, — голос, словно натянутая струна, зазвенел в воздухе. От неожиданности я споткнулась, и сумка больно хлопнула меня по ноге. — Сегодня охрана совсем разбушевалась. Поймают — изобьют, — обеспокоенно поделилась собеседница, глубже натягивая капюшон плаща. Не только советники ждали делегацию.

---

— Не изобьют. Завтра на площади буду перед гостями стоять, — успокоила я и вложила в её ладонь флакон. — Держи лучшее зелье для беременности.

Куртизанка чмокнула меня в нос, окутав еле уловимым запахом амбры, и быстро скрылась в тенях. Работницы особых домов высоко ценили зелье плодородия, ведь именно благодаря ему в мир приходили маги.

Как бы то ни было, но мне пришлось обогнуть сад и вернуться к школе. У крыльца стояла группа знакомых мне выпускниц. Последние дни они постоянно ходили в парадной форме: невесомых тканях красного цвета поверх тонкого сарафана с жёлтым орнаментом журавлей и лотосов на объёмных рукавах. Моя попытка выпрямить спину и состроить непринуждённое лицо провалилась.

— Осторожно, — почти пропела Мари́, явно нарываясь на ссору, но моя постоянная вялость брала своё.

В голове пронеслась всего одна мысль: «Это неважно».

Образ Мари́ вызывал ностальгическую улыбку. Первые насмешки и жестокие слова от взрослых и детей были обидны до слёз, тычки и подножки среди одноклассников через время стали привычными. Благодаря этому я поняла, что лучший способ избежать трудности — вести себя глупее, чем ты есть. Лишь иногда я позволяла себе шалости: например, не выбрасывала испорченные экспериментальные зелья, а, пользуясь возможностью, подливала его в сок или высушивала на солнце, соскабливала со дна порошок и наносила на столовые приборы. Не дожидаясь результатов проделок, я уезжала в другой клан. Лишь изредка возвращалась и участвовала в обязательных мероприятиях, что впоследствии возмущённо обсуждались с сёстрами по учению за чашкой травяных настоек с зельями бодрости и жареным мясом оленя.

Стеклянные и льняные фонарики висели на столбах, освещая улицу, а в плафоны причудливых форм жители призывали благословение богов для долгого горения. Тени дрожали и плясали на песке. Вдалеке шумели младшие подростки, выполняя сложную тренировку — раскручивались в воздухе, одновременно призывая пожирающую стихию, и босой ногой наступали на огненные платформы, чтобы сделать дополнительный кувырок, не нарушая концентрацию заклятий.

Повсюду сверкали искры, на площади царила беззаботная атмосфера. По пути пришлось зайти к родне Мари́. Её бабушка, недоколдунья, на дух не переносила павшие семьи и ничего, кроме примитивных зелий восстановления, готовить не могла. Однако нельзя осуждать предприимчивую старушку. Кто повинен в том, что эта ниша свободна? Тут или родился со способностями, или трудился, пренебрегая стихийной магией. К тому же она на старости лет поднялась до старейшины второго круга, собрала группу заинтересованных и отвечала за каждого зельевара клана. Всего трое парней. Если никого в подмастерья не взяли из младших.

Её лавка находилась в одном из немногочисленных тёмных закоулков. Около него росли большие цветы, декоративные кусты с ягодами высаживались каждый год определённым образом, меняя узор под властвующего защитника.

За флакон мне пришлось заплатить цену, в три раза превышающую настоящую стоимость, и бонусом выслушать порцию оскорблений о том, кто мои родители и как мне нужно себя вести. Наконец, заветная баночка зелья для улучшения здоровья с кричащим названием «Поцелуй жизни» оказалась у меня в руках. Проще говоря, это восстанавливающее, но чтобы держать марку, обязательно нужны громкие названия, и неважно, что разливали всё из общего котла. Пресловутый «Ласточкин крик» и апофеоз литературных изысканий «Перечная лазурь» с разным составом на этикетке и ценой.

Я прошла несколько типовых домов, быстро выпила кислую жидкость и спрятала склянку в сумку. Открыла калитку. Скрип неприятно резанул по ушам. Зайдя в прихожую и едва начав снимать обувь, услышала мерный топот.

— Ты опозорила нас. Сколько раз нужно наказать тебя из-за дурной ереси, милочка? Ох, за что мне такое проклятье? Опять в грязи, дикарка, — бубнила под нос женщина лет шестидесяти, вытирая мокрые руки о верхнюю юбку. Она говорила это без злобы, словно бы по привычке. — Почему ты не похожа на Рей?

На этот риторический вопрос я недовольно поджала губы и прошла дальше, пытаясь протиснуться между женщиной и стеной. Прихожая была слишком мала для нас двоих.

— Стоять. Что, опять будешь прятаться за своего деда Джиро? То, что он приезжал и навещал тебя в этой твоей секте, совершенно… — многозначительная пауза, — со-вер-шен-но ничего не значит, ты поняла? Как ты смеешь меня игнорировать после всего, что я для тебя сделала?!

Резко развернувшись на пятках, я посмотрела на отчаявшуюся Роун. Понимаю, что её поведение — следствие потери влияния и появления статуса «мать предателя», но я отказываюсь понимать такое отношение к родной внучке.

— И что же вы такое сделали для меня? — вдруг услышала я собственный голос. Видимо, болтливость была побочным эффектом зелья. — Помните последнее ласковое слово, которое вы мне сказали? Нет. Вы выкинули меня из семьи из-за нескольких слов наивного ребёнка и Аина. Меня воспитали люди из храма, они же показали мне другую жизнь. А вы… — запнулась я. Меня трясло от избытка чувств.

Из кухни выглянула сестра и, быстро оценив происходящее, громко сказала, чтобы отвлечь бабушку:

— Кольца-накопители доделали.

Артефакт, способный накапливать и хранить магическую энергию для завтрашнего дня — это поистине бесценный предмет. Уверена, они уже нашли нужный людей, кто готов за парочку монет влить свою силу, чтобы наверняка хватило для призыва сильного помощника.

— Что же ты раньше не сказала? Их же настроить надо до завтра, — заохала Роун, не глядя на меня.

Я посмотрела в удаляющуюся спину и благодарно кивнула Рейне, после чего в несколько больших шагов спустилась в комнату на нижнем этаже, сняла с себя грязную одежду, ополоснулась и легла.

— Кто дёрнул высказать своё мнение при парне Мари́? Ещё бы его имя помнить. Великие боги, снизойдите откровением, — попросила я, потягиваясь. — Мне нельзя ничего забывать, или будет как тогда, с идиотом Шо. Вспомнила друга детства и полезла к нему обниматься. Дура.

В сознании всплыла картина полугодовой давности. Тогда свежесть летнего дня щекотала обнажённые щиколотки, закручивала мокрые от купания пряди, а всё вокруг дрожало от жужжания насекомых и трелей птиц. Малая родина переполнена этим великолепием, торжеством природы, но, заикнувшись вслух о прошлом, мне грубо напомнили о смутных событиях.

Через какое-то время я стала засыпать, лёжа на неудобном и слишком мягком матрасе, при этом невнятно бормотала: «Как они могли называть нашу веру ложной? Непростительно!»

                                        * * *

Сквозь сон я услышала почти неуловимый шелест юбки и стук костяных цепочек вуали на шляпе. Даже не поворачивая головы, я догадалась, кто стоит у кровати. Было очевидно, что именно её заставят поговорить со мной о поездке обратно в Хоно.

— Холодного сердца и разума тебе, сестра.

— Благоразумия в наш дом, сестра, — по привычке ответила я, разглаживая складки на сарафане в пол. — Что-то случилось, сестра Фумико?

— Нет-нет! — чуть пухлые руки неловко взметнулись вверх. Явно смутившись из-за неожиданно повышенного голоса, она продолжила намного тише, почти шепча:

— П-просто Вам придётся приехать на экзамен чуть раньше, и совет старейшин Огня решил, что Вам будет лучше жить у ваших родственников. Мы ничего не смогли сделать, — словно бы извиняясь, произнесла она, и теперь молча сидела, смотрела в пол и теребила кончики светло-каштановых кос в попытке унять тревогу.

— Ничего удивительного, не стоит переживать, — ответила я и небрежно махнула рукой. — Этот Аин… Ох, простите, Лер Аин будет рад подгадить не только всем нам, служителям многобожия, но и в особенности раздражающей его девчонке. Странно, если бы всё шло по плану, — вздохнула я, разминая затёкшую шею. — Получается, нужно готовиться? Он не отпустит меня ни обратно в Секту Чуүгун за учениями, ни в выдуманное училище на границе с троллями.

Мы только преодолели последний рубеж для заключительного ритуала. Ведь через год будет призван верховный бог, чтобы установить власть Чуугун над всей страной Огня.

— Сестра, все без исключения переживают за вас. Мы видели, как много времени вы тратили на варку и сбор ингредиентов для зелий семьи. Вы ценны, но не забывайте о своём первом доме.

Вдруг из её голоса пропали и стеснительность, и детская невинность — остался лишь давящий холод, что сопровождал меня пятнадцать лет:

— Мы знаем, насколько вам страшно, поэтому составьте список необходимых вещей и ингредиентов, мы постараемся оказать вам посильную помощь.

— Список в ящике стола, вторая полка, — отстранённо ответила я, поворачиваясь к окну и глядя в беззвёздное небо.

— Не забывайте и о своём долге, осталось мало вольного времени.

Вот умела же сестра Фумико быть пугающей. Честно признаться, не стоило вестись на её стеснительность. Добрые глаза и тёплые ладони, что гладили меня по голове, успокаивали, но никто не предупредил, что сестра на самом деле до жути умело пользовалась своей мягкой внешностью и всегда добивалась своего.

— Никогда не подписывайте ни договоры, ни соглашения, и не давайте клятвы жителю Лигны. До нас дошли слухи, что они опять паломничают по миру, — произнесла собеседница, придавая голосу прежний оттенок заботы и ласки. — Если верить рассказам, людей с рогами опасались из-за их одержимости любым, даже вскользь брошенным обещанием. И поклоняются они исключительно парнокопытным богам, принося в жертву скот ради благословения.

— Конечно.

— Также стоит попросить напутствия главы Чуүгун.

Я получала его каждые полгода, но перед поездкой в клан Огня меня вызывали дополнительно, а с моих тринадцати лет ритуал изменил свою форму, став полноценным, теперь разрешалось участвовать в молениях. Увы, но поделиться этой радостью нельзя, три нянечки никого не подпускали ко мне. По их словам, они делали это для общего блага.

— Пройдёмся?

Фумико остановила меня, не дав переступить порог. Видимо, сегодня у нас важные гости. Мне оставалось только смиренно наблюдать за происходящим через окошко. В центре стоял храм из красного дерева с безликими статуями и каменным алтарём. Ученики многобожия вели тихую и размеренную жизнь, разительно отличаясь от клана Хоно. Внезапно на улицу выбежала группа жриц и волхв — второй человек после главы, который общался с богами. Они в панике метались от одного прохожего к другому. И именно они избрали меня для важнейшего ритуала, к которому я, казалось, готовилась целую вечность, соблюдая правило — помогать каждому.

Мне было сложно расслышать, о чем они говорили, удалось лишь разобрать слова «откровение» и «Фрея». Среди домов мелькнула тень незнакомца в песочном балахоне и платке, скрывающем лицо. Он окинул меня презрительным взглядом, и я задёрнула штору.

                                        * * *

Мокрая трава блестела от росы, а распахнутые ставни пропускали лёгкий ветерок, отчего кухню заполнил запах лесных цветов и ягод, что росли рядом с домом. Вдалеке слышалось щебетание птиц и стрекотание кузнечиков.

— Не высовывайся, — предупредила Рей, накладывая в коробку сушёную рыбу и ежей, параллельно рисуя огнём схемы, да так быстро, что письмена чётко выделялись на фоне светлой стены. Она тренировалась при любом удобном случае. — Семья от прошлого позора не отмылась.

Началось. Мы с дедом Джиро переглянулись, поняв, что сестру вчера накрутила бабушка Роун.

— Правда? Кажется, всё хорошо, раз смеешь носить длинные волосы, — с сомнением сказала я неожиданно громко. — Чуүгун этому обрадуется.

Нынешний глава долгое время искал, чем бы уколоть Аина на общем собрании.

Оглушительный удар ладонью по столу заставил пожалеть о сказанных словах. Ажурная накидка слетела с плеч Рей, показывая кремового цвета полупрозрачную рубашку с вырезами, сквозь которых виднелась чистая не тронутая загаром кожа.

— Заткнись! — крикнула сестра. — Как ты смеешь такое говорить?

— Мы не имеем права носить такие длинные волосы. Семья Цури всё так же относится к числу предателей, — я подняла болезненную тему. Нам запретили проводить расследование, чтобы узнать, почему родители переметнулись на сторону врага в последнюю войну. — Или что-то поменялось? Повезло, что не поставили клеймо, а просто понизили статус. Хотя тебя это не коснулось.

— Да ты чокнутая!

Магия начала искрить вокруг неё, трескучими вихрями опаляя светлые занавески и скатерть. Дедушка кашлянул, привлекая внимание, и прекратил порчу вещей недовольным цыком.

Вот в чём мы были совершенно не похожи: сестра всеми силами пыталась играть роль Лера, а я, наоборот, старалась соответствовать простому и приземлённому образу, как требовали боги, однако частенько одним взглядом или действием напоминала мать. Хинори была умной и, несомненно, талантливой дочерью главы пятой территории огня. Но, если честно, всё, что мне досталось от неё, — дурная привычка размахивать руками.

— По обычаям, бесправные Туанги должны быть острижены коротко, длинные волосы — удел богатых и значимых людей, Леров, — продолжила я, пытаясь понять логику. — Может, хоть сейчас раскроешь мне великую тайну? А то всё время: «сейчас не до этого, ты не поймёшь». Почему дочь предателей выглядит как все? Где справедливость? Дети не отвечают за ошибки своих родителей? Тогда почему только младшая из сестёр удостоилась этой чести? Мысли путались. Мы часто ссорились с ней, но это не исключало заботы друг о друге.

— Тише, тише, девочки, — примирительно произнёс дедушка Джиро, протирая очки. — Не до ссор: сегодня вы должны быть в хорошем расположении духа, иначе вам достанется слабый помощник. Извинитесь друг перед другом и идите за вещами.

— Ещё чего, — младшая сестра быстрым шагом направилась в свою комнату, громко хлопнув дверью.

— Феми, чего ты добиваешься?

— Внимания, — ответила я и тоже пошла собирать вещи.

— Ревность до добра не доведёт, — донеслось из кухни.

— Разве?

Уже стоя перед школой, пытаюсь понять: нужно ли мне это? Неуверенность в управлении огненной магией, провалы в памяти… Полный набор неудачника. Не умру ли я в этом лесу, пока буду искать своего второго фамильяра? Возможно, получу слабенького, и меня не отберут в академию. Тогда появиться возможность переехать в глухую деревню вблизи леса, чтобы основные ингредиенты для зелий были в пешей доступности, и экспериментировать с составами. Возможно, получится донести до других людей мысли богов.

У меня был ровно год свободы за полученного восемь месяцев назад при странных обстоятельствах фамильяра. Из этого возникал главный вопрос: для чего тут находиться человеку с помощником? Даже печать на предплечье имелась.

Волна обжигающе-горячего воздуха окружила людей, стоявших на площади. Привычный городской пейзаж из массивных сероватых зданий и колонн изменился: всё было украшено лентами, игрушечными петухами из сена и многочисленными рисунками, изображающими события прошлых лет. Где-то стояли алые цветы в вазочках, повсюду виднелись символы плодородия, силы и огня.

На возвышении в центре площади стояла директриса. Её волосы пурпурно-чёрного цвета были собраны в высокий хвост, на шее блестел в лучах солнца красный вихреобразный символ Ича — знак божества, первозданного огня. Рядом с ней маячила студентка, одетая в парадную форму курса. В отличие от Рейны, Мари́ обучалась как маг поддержки. Буквально взращённая для того, чтобы сестра сияла ещё ярче. Позади сидел Аин со своими советниками и ещё несколько незнакомых мне людей.

— Передо мной класс, проучившийся последний год. Мы возлагаем на вас огромные надежды. Не будет лишним повторить некоторые основные моменты, но для начала поприветствуем гостей нашего города.

Похлопав вместе со всеми гостям, я заметила, как Лер Шэнь шикнула на свистевшего парня, а Мари́, прикрывшись дощечкой, что-то активно шептала первому ряду учеников. Успокоив выпускников, директриса продолжила:

— Некоторые из гостей прибыли для того, чтобы отобрать самых перспективных учеников для обучения в ВАД, Всенародной Академии Духа, — на этих словах статный мужчина лениво кивнул в знак приветствия. — Другие учреждения также дадут вам билет в жизнь чародеев. Для начала вам нужно будет посетить Лес Агры, где вы на протяжении учебного года создавали себе пентаграммы по призыву, — после этих слов я ещё лучше начала понимать, что существовала маленькая не состыковка.

— Педагоги школы уже рассказывали вам все нюансы нахождения на территории леса и поиска тотемного животного. Все всё помнят? — каверзный вопрос и укоризненный взгляд, направленный на некоторых нерадивых учеников. — Нельзя поменять проводника, даже если он сам решит отказаться от вас. В удачной связи есть огромный плюс: маг, отдав частичку своей души, усиливает свои магические способности. Узнать вашу связь с животными можно с помощью объединения. Оно выражается двумя способами, — поясняла женщина информацию, знакомую всем жителям страны Огня, делая упор на теорию для гостей. — Первое — это татуировки, которые будут видны только первый месяц и в режиме Единения. Второе — местоположение рисунка, чем он ближе к груди и сердцу, тем сильнее связь. И напоследок: используем только созданную лично вами пентаграмму, иначе это может повлиять и на вас, и на окружающих ребят. Удачи!

Вместе с толпой выпускников я пробиралась к лесу. Ситуация становилась всё абсурднее. Присутствие на призывах выглядело глупостью — не являясь ученицей школы, я заполучила фамильяра, хоть с радостью бы от него отказалась. Он слишком странный и совершено мне не подходит. Присмотревшись, я увидела вдалеке массивные деревья, окружённые металлической сеткой и бледно светившиеся письменами. Как это бывает в важные моменты, возникла заминка: возможно, волнение учителя привело к ошибке в последовательности рун, из-за этого цепочку пришлось перестраивать, согласовывая с новой вязью. Через полчаса нам наконец разрешили пройти через контур.

— Раз, — совсем тихо прошептала я, понимая, что что-то могло пойти не так, и начала активацию защиты, которая была вписана в один из браслетов на ноге.

До меня донёсся тихий звук удара колец между собой. Я перешагнула невидимую преграду вместе с остальными и пошла дальше к опушке. Бросив мимолётный взгляд, заметила плохо спрятавшегося в кроне дерева человечка. У него был всего один глаз, который постоянно перемещался по всему его белому телу. Да уж, голем неудач внушал надежду.

— Быстрее идти не можешь? — участливо спросила Мари́ и откинула тяжёлую косу назад.

— Хочешь обсудить моё здоровье?

Сжимая руки в кулак и переходя на писк от злости, она продолжила:

— Не слишком ли смелые слова для той, кто еле спичку поджигает? Не забывай: одно моё слово, и совет отправит тебя на подземный уровень; а ты прекрасно знаешь, что там с тобой сделают, — девушка сделала паузу. — Секта не спасёт.

— В отличие от тебя, я прекрасно знаю, что там делают с людьми, — парировала я, и пока Мари́ думала, какую гадость сказать мне в ответ, продолжила: — Вообще, как ты заметила, я в полном порядке. Да и как ты повлияешь на решения совета? Открыла в себе новые способности влияния на мужчин?

Глядя на краснеющее лицо собеседницы, я подумала, что мне следовало держать язык за зубами. Меня могли отправить не на нижние этажи, а на отработку в семье Мари́. По сравнению с этим сидеть в карцере не так уж страшно. Там хотя бы можно потерять сознание и отдохнуть: как известно, розги получали исключительно в сознании, для полноценного осознания ошибок. Не успев додумать, я получила хлёсткую пощёчину. Люди, обернувшиеся на звук, только улыбнулись. Тут всё понятно. Туанг. Таких не защищали. Но меня это раззадорило, ведь больше она мне ничего не могла сделать: слишком много гостей.

— Жалкий подневольный задел словами саму Лер? — бросила я, следя за темно-зелёными всполохами огня на кончиках пальцев. — Принимаю и сожалею об ошибке. Ждёшь коленопреклонения? Никогда мои боги такого не позволят.

Перекошённое лицо чуть подняло мне настроение, но ненадолго. Уж точно нельзя пить чужую бурду, лучше заготовить больше собственноручно созданных зелий. Побочки не такие сильные. Мне осталось лишь отойти поближе к преподавателям и гостям, там она ко мне не притронется, вот только раздавшийся за спиной тихий смех напряг. Но в момент, когда я обернулась, заговорил старик из совета, с одобрения Аина.

— Уважаемые гости, сейчас ученики будут преподносить жертвенные дары нашему единственному Богу. Берес помогает и охраняет магов, — лицемерно-умильно отметил мужчина.

— Улыбайтесь, улыбайтесь, — с нажимом повторил Лер Ёнам. Он повернулся к гостям спиной и смотрел прямо на нас. Его слова эхом повторилось в голове.

«Давите лыбу, идиоты!» — подумала я и подчинилась. Ведь это всё, что мы умели — позорить своих предков. Зато Аин и его шавки прямо светились от радости в желании доказать, что клан Хоно — не опасные варвары, как все считали, а добрые, ни на что не годные маги. Интересно, сколько же заплатил наш уважаемый глава, чтобы они приехали сюда? А то некоторые даже не скрывали своего безразличия и презрения.

За время моего внутреннего монолога нас успели выстроить в колонну по одному, дать подношения и направить к высеченной в дереве фигуре. Рядом с вырезанным бородатым старцем в расшитом узорами одеянии стоял в полный рост, подняв лапы, деревянный медведь, походивший на енота. А на требище уже находились медные статуи, блюдца, украшения и зажжённые курительные травы в маленьких вазах. Там же была установлена маленькая табличка Солнца, а перед ней — дощечка Луны. От неё протянулся ряд фигур, изображающих то, что в прошлом происходило на этом месте, когда женщины с мужчинами приносили годами дань кровью, в которой убивали жрецов огня. Месяцы, в которые сжигали священных духов, в том числе медведя и ворона. Бронзовый сосуд, что сверкал, как будто в нём находился драгоценный камень, наполненный холодной водой — символом природной войны. Хоть в лес и попало всего лишь тридцать учеников из всей толпы на площади, мне пришлось стоять в самом конце ряда, ведь у нас до сих пор было жёсткое разделение на касты. Отказаться от веры, сделав из неё посмешище, — пожалуйста. Отбросить классовое разделение, перестав унижать тех, кто «ниже», — никогда. Первыми стояли Леры, от самых богатых до среднего достатка людей. Кстати, Рей стояла между ними. Потом шли Туанги и обособлено Керу — меченые клеймом. В этот момент я была настолько раздражена несправедливостью, что вышла из строя и направилась вперёд. Накопившееся за неделю раздражение вновь выливалось в безрассудство. Эмоции взяли верх. «Плохая идея», — промелькнуло в голове, но отступать уже некуда. Кто-то схватил меня за рукав длинной рубашки, пытаясь остановить, но я отдёрнула руку и ускорила шаг. Мне было совершенно наплевать на мнение остальных.

Подойдя ближе к требищу, я опустилась на колени. Не дожидаясь, когда меня оттащат оттуда, вылила хлебный напиток на камень, встала и развернулась к толпе. Решила не всматриваться в их лица, а просто медленно с издёвкой наклонила голову. Даже не полноценный поклон, а кивок, который ещё больше злил Леров. Власть клана небезгранична.

Камень позади меня полыхнул синим цветом, принимая дар. Мне было нечего терять, и многоуважаемый Аин не пугал: убить не убьёт, ссылка в дикую местность меня не пугала. Я этого и добивалась. Пусть отправят подальше, в какую-нибудь глушь. Возвращать в Чуүгун глупо, раз дали «отпуск», значит, нужно повернуть всё в свою пользу.

Оставался неразрешённым вопрос о том, нужен ли второй фамильяр. Скосив взгляд, заметила колыхание магического контура вокруг Аина. Кажется, ошиблась. Просто так отсюда мне было не уехать даже в другую деревню. Хотя главное — выйти из леса, потом и сбежать не так трудно. Наверно. Увидев еле заметное движение главы клана в мою сторону, я отшатнулась в противоположную, спотыкаясь о длинный подол.

«Что делать?» — набатом билась мысль. Кто-то схватил меня за локоть и увёл в разбредающуюся толпу.

— О чём ты вообще думала? — прошептал на ухо раздражённый и обеспокоенный голос дедушки Джиро. — Ты видела состояние…

— Видела, — мне пришлось перебить его. Глубокий вздох. — Заметила не только его, но и магическое поле рядом. Спасибо.

— Тогда что ты творишь? Забыла, какой он? — Джиро выпрямился и ещё сильнее нахмурил седые брови. — Умереть захотелось? Он псих, Фем. Псих.

— Прости… Не знаю, что на меня нашло, — я провела рукой по лицу. — День с самого утра не задался. Всё так запутанно, дед. Не знаю, что будет дальше.

— Зато я узнал. Тебе не дадут призвать второго фамильяра. И да, твоя выходка дала более веский повод для отстранения в отборе. Теперь никто и не заикнётся о несуществующей пентаграмме. Ты и сама понимаешь почему, — увидев мой нерешительный кивок, он продолжил:

— Думаю, всё же не совсем. Твой фамильяр продолжает бегать где-то в лесу, а из-за этой выходки у тебя не осталось никакой возможности уехать отсюда. Тебя не выпустят.

— К-как? — в недоумении спросила я, не понимая, что происходит. В голове с огромной скоростью проносились варианты решения проблемы, но все они были настолько бредовыми, что хотелось самой сдаться Аину и не пытаться действовать против него. Ощутив боль под ногой от острого камня, вздрогнула.

— Аккуратно, — он подхватил меня под локоть, и мы пошли по тропинке, которая вела сквозь тёмно-синюю арку колючих деревьев, в приёмный зал за каменной беседкой с плоской крышей.

Ритуал медленно завершался.

— У меня есть план, — отрывисто произнесла я, отходя от колонны беседки и замечая, что не всем сегодня удалось призвать фамильяра. Эта идея пришла настолько неожиданно, словно это на самом деле был мой последний шанс. Сейчас или никогда. — Нужно поступить в академию. Неважно куда. Он не задержит. Не посмеет.

— Ты умна, но думаешь, что сможешь перехитрить главу? Это распределение для вида, всё уже решено заранее. Не боишься обжечься, внучка? — предостерёг дедушка.

— Обжечься? Как бы то ни было, я дочь прошлой главы. Мы ещё посмотрим. Со мной мои боги и зелья, — перевесив сумку поудобнее, расправила я плечи. — Ведь предатель — именно он.

— Смело, — Джиро усмехнулся в усы, скрывая волнение.

— Нужно отпустить детские страхи. Обещаю, что выберусь отсюда и отомщу. Он заигрался. Даже в самых отдалённых и слабых школах есть сильные маги. Заключу сделку, а потом уеду.

— Всё ещё мечтаешь жить вдали от магов? Что ж, желаю удачи, — покачав головой и пройдя ещё буквально несколько шагов, он остановился. — Грустно, что ты так и не получила второго зверя. Не нравится мне история с первым фамильяром. Слишком спешно провели ритуал. Стоит попрощаться сейчас, старческое сердце не ошибается.

— О чём ты, дедуль? Чуүгун понятно, но…

— Послушай меня, — крепко схватив меня за плечи и встряхнув для убедительности произнёс Джиро. — Ты сюда больше никогда не вернёшься. Я сам свяжусь с тобой. Перестань думать о глупой мести. А теперь бери сумку и иди в зал.

— Погоди…

Не успела я опомниться, как он буквально швырнул мне сумку и толкнул в открытый дверной проём. Взгляд зацепился за высокого мужчину лет сорока пяти, стоявшего по правую сторону от входа. Он был одет в строгий кафтан с косым воротом, под которым чётко выделялась тёмная военная форма. Отбросив переживания, что он мне кого-то напоминал, я устроилась в стороне, нагло скрываясь за его широкими плечами.

В комнате не хватало всего нескольких учеников, зато представители учебных заведений, как и Аин с директрисой, были тут, возле окна. Я осталась рядом со входом: сейчас мне лучше было не привлекать внимание.

— Дорогие друзья! Мы начинаем отбор учеников. Все здесь присутствующие старательно готовились к этому дню на протяжении года. Увы, несколько учеников не смогли пройти испытания, — с явным сожалением сказала женщина. — Но не будем о грустном. Прошу, Лер Ким, скажите несколько слов.

— Хочу поздравить всех с получением помощника, — слегка поклонившись, начал советник. — Теперь перед вами открываются новые возможности, а какой путь вы выберете для достижения своих целей, зависит только от вас, — посмотрев на подростков, он улыбнулся. — Понимаю, как вы переживаете, поэтому давайте поскорее начнём. Первым выбирать учеников будет уважаемый Лер Аласкар Заки.

— Спасибо за оказанную честь… — не успел Лер Заки договорить, как его перебили.

— Почему на всех этих торжествах, — ехидно произнёс высокий худощавый мужчина с землистой кожей в белом одеяние, — первыми выбирают представители ВАД? Нашим же школам никто сильный не достаётся. Где ваша хвалёная справедливость? Как соревноваться в конкурсе Меркула?

«Почему его никто не заткнёт?» — мелькнула мимолётная мысль на периферии сознания. Я чуть качнула головой, отгоняя её. Было интересно узнать, что же дальше, поэтому я перестала прятаться за незнакомым мужчиной и сделала шаг вперёд. Теперь не надо было стоять на носочках, говорившего было отлично видно.

— Если нам постоянно достаются такие же слабые ученики, как… — бегло, почти не всматриваясь в лица других людей, он остановил свой взгляд на мне, — вот как она. — Мужчина продолжал распаляться, а его лицо и шея стали покрываться омерзительными ярко-красными пятнами. — В школе такие кадры совершенно не нужны. Но кто спросит? Всё равно именно эта девчонка, а, например, не она, — он указал куда-то в толпу, — станет нашей ученицей. Как же тогда быть лучшими?

— Для начала надо перестать ныть и позорить свою школу, — вдруг заорала я, не узнав собственный голос. — И даже если бы вы остались последним, я ни за что бы не согласилась учиться в вашей школе.

Что ж, официально заявляю: в последнее время мой характер оставляет желать лучшего. Вроде уже не подросток, а эмоции скачут, как на ипподроме.

— Да как ты смеешь дерзить мне, господину Немату, ничтожное отродье варваров?!

— О, вот как… Варваров! Я лишь следую за своими предками.

— Это неуважение! — выкрикивая оскорбления, он начал формировать в руке тёмно-синий полумесяц. От самого плеча до кончиков пальцев струилась мощная магия, подкреплённая негативными эмоциями. Вот и не верь в стереотипы о ведунах.

— Панктум! — выкрикнул заклинание мужчина, сделав резкие круговые движения двумя пальцами.

Я еле успела активировать вторые щиты, вплетённые в браслеты на руках. И на периферии, перед тем как упасть от отдачи заклинания, ударяясь головой о стену, увидела магический изогнутый барьер. В глазах потемнело. Слух уловил обрывки фраз…

— Что за цирк вы тут устроили?!

— О, Берес и Яги!

— Отойдите!

Все окружили напавшего на меня Немата, игнорируя меня. А, нет, ошибочка, Лер Аласкар Заки как раз смотрел на меня и почему-то улыбался до ушей.

— Весёлый у тебя денёк, да? Привлекла одержимых, — на этих словах все обернулись. Удивительно, как его услышали в такой неразберихе.

— Ага, особенно разрушенные браслеты со щитами украшают день. Сказочно, — стоило мне сказать последнее слово, как по команде три браслета с моих рук упали на плитку, создавая мелодичный звон, эхом разнёсшийся по всему залу. Один из них всё ещё шипел и дымился. Я продолжала смотреть на горку металла, не обращая внимания на то, что стража уже забрала Немата, а люди вернулись на свои места, словно ничего и не было. О произошедшем напоминала только моя сломанная зашита, превратившаяся в мусор.

— Продолжаем? — произнёс кто-то. Слово прозвучало нелепо, и на него никто не отозвался. Только чей-то ворон-фамильяр оглушительно каркнул. Стало даже как-то обидно.

— Ты, — указывая на меня рукой, произнёс Лер Аласкар. — Выбираю тебя и вон тех двоих, — сказал он и показал куда-то в сторону. — Рискнёшь отказаться?

— Второй раз отказываться не буду, а то вдруг ещё чего прилетит. Только мне о вас ничего не известно, где вы вообще находитесь? — дерзко спросила я.

— ВАД находится в столице Пустынь, надеюсь, знаешь об этой стране. Не нужно ещё больше принижать образование, которое вам тут дают.

— Согласна. Затихаю.

Ничего больше сказать мне не дала Мари́, вклинившись в разговор:

— Уважаемый Лер, я безмерно рада оказанной чести, но можно ли мне кое-что сказать? — кокетливо заправив прядь за ухо, она продолжила, не обращая внимания на изменения в лице представителя академии: — Почему бы вам не выбрать Ши? Он очень сильный. Да, милый? — уже обращаясь к своему парню, спохватилась Мари́.

— В этом вопросе поддерживаю Мари́. Почему бы не посмотреть на более перспективных и талантливых учеников? Фемида не призывала сегодня фамильяра, нужно ещё разобраться, что она тут вообще делает! — выговорил скороговоркой один из многочисленных советников Аина. Мило, что они знают моё имя.

Было видно, насколько начавшийся разговор не понравился преподавателю из ВАД. Изрядно разозлившись на эти высказывания, мужчина процедил:

— По вашему мнению, непосредственный руководитель поездки отправила неквалифицированного специалиста? Очень нахально. Меня прислали сюда для поиска учеников, я выполнил своё поручение и не изменю решение из-за пары лестных слов. Молчать, — остановил он порывавшегося что-то сказать советника, прикоснувшись к нашивке на груди. — Все три ученицы допущены до следующего отбора уже в нашей Академии. Это моё последнее слово.

«Отбор? Последнее слово? Страны разные, а любовь к драматизму общая», — я чуть ухмыльнулась.

— Жду вас через пять минут у второго входа, мы и так задержались, — хмыкнул Аласкар и, подходя, прошептал:

— Только попробуй сбежать, Фемида.

— Если и сбегать, то на территории Академии, — тихо ответила я, наклонившись к преподавателю.

У меня начало складываться ощущение, что остальных и не распределяли, так как уже через пару минут церемония была завершена. Некоторые преподаватели из ближайших школ просто стояли и ждали, когда их студенты со всеми попрощаются. Выглядели они не слишком довольными.

Копошились и пытались начать драку фамильяры. Кто-то из педагогов буквально на буксире тащили своих учеников, одновременно пытаясь что-то им втолковать.

— Держите свои карточки, — с пренебрежением проронил Аласкар, да так, что его расслышали многие. От них не укрылась и интонация, с которой он это сказал.

Где-то послышались разочарованные вздохи, так как было ясно — многие поедут на лошадях с караваном, попутно его охраняя. В уме прикидываю, сколько на нас потратила Академия. Эти одноразовые карточки выглядели дорого и не выдавались кому попало. Почему-то только тогда я начала понимать весь масштаб проблемы, ожидающей меня.

Сам листок был особенным. Карточка представляла собой прямоугольник с вписанными в него рунами. Сложность изготовления состояла в растворе, в котором эта карточка вымачивалась, хотя кто-то заказывал и более эксклюзивные исполнения: с рисунками природы, зданий, портретами самих себя.

Мои размышления прервало разумное предположение, что из-за своевольного фамильяра я точно получу нагоняй. Оттого пришлось под изучающие взгляды закатывать левый рукав, вытаскивать из-за пояса припрятанную иглу, протыкать палец и активировать искусственную печать призыва. Тогда у меня не было печати единения, пришлось выкручиваться.

Уже спустя десять неловких секунд фамильяр стоял рядом. На енота недовольно начал шипеть фамильяр Мари́, мраморная кошка. Спутника сестры я вообще не заметила.

— Уг-к! Есть хочу, — протянуло животное.

— Ещё наглого фамильяра нам не хватало в стенах Академии, — цыкнул Лер, а потом спросил: — Карточками пользоваться умеем?

Я кивнула, Мари́ с Рей замешкались. Видя недовольное лицо Аласкара, решила объяснить всё сама:

— Нужно активировать метку кровью на рубашке карты.

С этими словами мы с Аласкаром одновременно прокололи безымянные пальцы и спустя секунду оказались на шумной площади Аламара, в столице Пустынь. Повсюду было слышно пение уличных артистов, смех и крики зазывал.

Где-то послышалось смутное: «От нас не сбежишь».

Глава 2

Я находилась в нескольких тысячах километров от страны Огня вместе с её кланом, проблемами и Аином. Осознание этого приводило меня в восторг — наконец-то будет возможность познакомится с новыми люди и культурой. Недавнее путешествие в коммуну Канд было исключительно для переговоров главы Чуүгун, а меня взяли в довесок. Ни появление сестры с Мари́, ни моросящий дождь не портили настроение.

— О, эти грозовые тучи так и настраивают на победу! — с задором крикнула девушка из ватаги неподалёку.

Узкие каналы на маленькой площади с мощёнными розовыми камнями соединялись с четырёх сторон в высокий фонтан, около которого стояла толпа приезжих учеников. Лер широким шагом направился к женщине преклонного возраста и быстро начал ей что-то говорить на незнакомом мне языке. К беседе присоединились и другие, как мне показалось, учителя. Пока мы шли к нашему куратору, у меня из головы всё никак не выходил тот голос, будто я его уже где-то слышала.

В этот же момент на меня кто-то очень по-свойски и беспардонно запрыгнул, утыкаясь железным наплечником в спину. От неожиданности я не успела даже пискнуть. В отличие от меня, старушка, до этого говорившая с Аласкаром, не растерялась и в два шага приблизилась к нам. Из воздуха она материализовала деревянный половник, которым ударила человека позади меня.

— Ты чёй-то тута барагозишь? Нашлась коза, всю дорогу такая неспокойна! — вся эта речь сопровождалась ударами поварёшки о металл и наигранными вскриками девушки. — Все нервы мне вымотала, во́ ты у меня зачёт по предмету получишь.

Такой говор никак не сочетался со строгим песочным нарядом, уложенными волосами и ярким макияжем пожилой дамы. Лично у меня с таким голосом ассоциировались образы старших сестёр из Чуүгун: они тебя сначала чаем напоили, успокоили, чтобы ослабить бдительность и тут в ход шла тряпка, которой они гоняли по саду любого из семьи. Произнесённые старушкой оскорбления прозвучали забавно, а не обидно. Вскоре она вернулась к педагогам, оставив парящий половник рядом с нами как предупреждение.

Наконец я скинула со спины незнакомку и посмотрела на неё.

— Ты что, подружку свою не узнаёшь, Фем? — обиженно возмутилась дорогая приятельница Лата. — Совсем обо мне забыла.

— Мы не виделись с тобой два года, а последнее письмо от тебя было больше месяца назад.

На это Лата только неопределённо пожала плечами, наконец-таки успокоив бушующее «оружие», всадив в него кинжал и разрывая магический контур. Она была шумной, но всегда понимала, когда лучше успокоиться. Видимо, не сегодня. Или я совсем забыла её характер за эти два года.

— Раз последние для отбора прибыли, воссоединение подружек закончилось, — устало без тени улыбки заговорил угрюмый мечник, что стоял поодаль, принимая какие-то документы от прибывших учителей. — Идём в Академию. Мы и так ждали больше получаса.

— Да-да! — крикнула Лата, быстро схватив моего фамильяра и вприпрыжку помчалась вперёд. Её не смущали изумлённые взгляды окружающих.

— Если такие ученицы пройдут вступительные, — заметил кто-то из толпы, и со стороны послышался смех Рей, — то цирк нам обеспечен.

— Значит, этот отбор она пройти не должна.

Словно не слыша последней фразы, Лер Заки заговорил:

— Добро пожаловать в Аламар, — особенно фальшиво звучало это приветствие после слов мечника. — В ВАД останутся только лучшие или везунчики, — добавил он тише. — А сейчас, думаю, нам и вправду пора. В это время можете задать все свои вопросы. Только без глупостей: сразу портить отношения — не лучшая идея.

Из толпы начали наперебой доноситься вопросы, но мне было не до того: нужно было догнать Лату, что ярким пятном золотистых волос выделялась в толпе.

— Зачем в это ввязываюсь?

Никто не ответил на риторический вопрос. Потому решила не заморачиваться, а прибавить шаг, огибая мелкие лужи, что образовались от моросившего дождя.

Было странно чувствовать на себе изучающие взоры. Некоторые зеваки, что затаривались продуктами или вещами, нагло подходили к новичкам, дёргали за края плащей и лямки баулов. К счастью, меня это миновало. Возможно, я не выглядела богато в закрытой мешковатой одежде или не вызывала интереса, поэтому внимание ко мне ограничилось несколькими косыми взглядами. Впрочем, это не помешало мне крепко прижимать к себе сумки, направляясь к подруге.

А прохожие, видя неловкие улыбки ничего не подозревающих поступающих, начали подходить ближе, заговаривая и отвлекая внимание. Некоторых даже пытались увести в закоулки. Послышались первые заклинания. Учителя никак не реагировали, внимательно следя за действиями новичков, будто экзамен начался задолго до объявления. Тем временем я успела нагнать Лату. Она резко остановилась и больше не реагировала на приставучих жителей города.

Я в растерянности остановилась, потому что впервые видела нечто подобное вживую, а не читала упоминания в книгах по истории или рассказах странников, проходивших мимо деревни. Здесь происходили торги людьми. В столице «самой развитой страны» в открытую продавали рабов!

— Чего стесняемся, девушки? Подходим, выбираем, — сказал мужчина лет пятидесяти. Свободная белая рубаха не скрывала его огромный живот, а оранжевого цвета бечёвка придавала сходство с пузатым чайником на барахолке, — Кфит плохого не посоветует.

Я же в этот момент не могла сказать ни слова, просто продолжала пялиться на ровную линию невольников, с которых стекали капли воды. На их лицах застыло одинаковое безжизненное выражение.

Главным товаром были дети, а взрослые стояли чуть в стороне, охраняемые наёмниками. Уверена, самому старшему из них не было и одиннадцати лет, но при этом ауры или другого проявления магии от них не исходило.

То, что мы продолжали стоять, мужчина растолковал по-своему: оживился и начал воодушевлённо рассказывать о достоинствах каждого, попутно дёргая их туда-сюда — было видно, что это причиняет рабам боль. Кфит даже не замечал, что глаза Латы полны слёз. Ещё чуть-чуть, и у неё начнётся истерика: два года назад, когда мы застряли в ловушке на границе Нехезы, подруга рассказала, что пережила подобное в детстве.

А продавец всё больше и больше распалялся. Уже не обращая на нас внимания, он говорил куда-то в снующих туда-сюда людей. Мужчина увидел, что мы никак не реагируем, продолжая стоять на месте, и решил сделать нам предложение:

— Сейчас-сейчас. Продемонстрирую лучший товар. Вывести шавку сюда, — сбиваясь на родной язык, прикрикнул мужчина, но никто из рабов не шевельнулся. — Я сказал, вывести сюда эту шавку!

Откуда ни возьмись появилась палка, которой получил один из близстоящих. Тут я увидела на их ногах цепи, которые было довольно сложно заметить, пока дети не начали отходить в сторону, уступая место «лучшему товару». Лодыжки невольников прикрывала одежда. Точнее, серые мешки до пола.

— Вы не пожалеете, — чувствуя навар, Кфит в предвкушении потирал руки, одновременно продолжая болтать, красуясь перед лавочниками и теми, кто выставлял товар по-простому, на коврах. — Троюродный брат нектарины продаёт, выкупите мелкого — килограмм фруктов в подарок вручу, как родным скидку сделаю.

От цепляющей колючей ауры я сделала шаг назад, запнулась и мёртвым хватом вцепилась в подругу: в голове мелькали неясные образы, где полыхали дома. Образы из прошлого, которого не было. Лата же всё продолжала смотреть вперёд, неразборчиво шепча на языке своих предков, позабыв об окружающих. Продавец привлёк внимание ещё парочки прохожих.

И тут вышел из импровизированного «шалаша» подросток лет пятнадцати. Может, на самом деле он был старше или младше, но из-за издевательств и нехватки еды нельзя было точно определить его возраст. Почему-то его кандалы выглядели тяжелее и массивнее. Приглядевшись, я увидела в нём черты зверя. Длинные изящные пальцы, клыки, заострённые уши с чёрным пушком на них, а в завершение в спутанных грязных волосах виднелись маленькие рожки. Сроду не видела ничего подобного.

— Как тебя зовут? — мой голос заставил очнуться от неприятных воспоминаний Лату, заворожённо смотрящую на невольника. У него были очень необычные глаза, чёрные с жёлтыми искрами.

— У него нет имени, госпожа.

Я резко подняла раскрытую ладонь, тем самым прося замолчать Кфита.

— Я никогда не стану госпожой для такого, как ты.

— Повторяю ещё раз. Как тебя зовут, ребёнок? — три коротких вздоха, один выдох. — Наказания не последует.

— Фем… — начала Лата, но я не стала выслушивать жалобные фразы и цыкнула.

— Повторяю, гос… У раба нет имени, — тембр мужчины стал спокойней и ниже. — Вы собираетесь покупать? Другие клиенты ждут.

Видимо, мы его больше не интересовали. Не дождавшись, работорговец и вправду отошёл к другим зевакам, что рассматривали взрослых. Одного из парней я вроде видела в толпе учеников. Нас мягко толкнули в сторону. В это время мужчина слово в слово повторял рассказ о своём товаре.

— Пошли, Фем, больше не могу тут находиться, — гнусаво пробормотала Лата. Она медленно опустила Ера, моего фамильяра, и начала уходить.

— Цена? — неожиданно спросила я, не отрывая взгляда от подростка. Наставления главы не позволили пройти мимо. В отличие от Хоно, где я родилась, новое учение предписывало помогать каждому. Мне же приходилось стараться за двоих, ведь последний этап — и мне позволили бы забрать Рейну. Ей слишком запудрили голову лживыми идеями.

— Семьдесят пять казил, — небрежно бросил Кфит.

Я примерно знала, сколько стоил один казил в моей валюте. Это были огромные деньги. Если добавить сверху монет сорок, то вполне возможно купить комнату на окраине. По крайней мере, в секте Чуүгун за такие деньги отстроили соседний домишко.

Деньги были, я долгое время их копила, вдобавок храм выдал мне пятнадцать монет. Должно было хватить. Ещё что-то мне дал дедушка. Траты рассчитывались на переезд и составляющие для зелий, но что-то внутри ёкнуло. Чужая жизнь превыше личных интересов. Резко развернувшись на маленьких каблучках, пошла прямо к работорговцу. Настала моя очередь отодвигать людей в сторону.

— Покупаю, вот семьдесят пять казил, — протянула я заверенные документы, которые обналичивали в администрации города.

Его движения вмиг поменялись, лицо разгладилось, и на нём заиграла лучезарная улыбка.

— Так бы сразу! А то я было подумал, что вы одна из этих… защитничков, — сказал Кфит и с досадой сплюнул на землю.

Несколько человек остановились посмотреть, кто же покупает раба за такие деньги. Слышались перешёптывания о моём заработке, вопросы, кто я такая и откуда. Выдвигались предположения одно смешнее другого — от тайного агента до избалованной дочери богачей. Разве они не видели мои короткие волосы, или культура стран настолько различается?

Как только мне передали раба, я схватила его за руку и силой повела в сторону, где стояла подруга. Вид у неё был крайне изумлённый.

— Теперь ты должна его отпустить, Фем. Такая умничка, — она буквально это пропела, как только мы подошли. — Отдала целое состояние… Как бы нам и остальных освободить, — размышляла вслух девушка, поглаживая опять залезшего Ера. Она принялась задавать кучу бесполезных вопросов и не сразу меня услышала. Пришлось повторить громче, одновременно снимая с мальчика кандалы:

— Не отдам.

— Феми, ты…

— Что «Феми»? Я купила его за большие деньги, он должен приносить пользу. Орать не начинай, послушай меня. У него ничего нет. Отпущу его, и что дальше? Начнёт воровать, и его опять продадут в рабы. Не собираюсь я выкупать каждого и выбрасывать в чисто поле, обрекая на голодную смерть. Так можно делать только ради нашего самоудовлетворения, чтобы потом говорить всем, какие же мы благородные.

Совершенно не это хотела услышать от меня Лата. Было видно, как она тщетно пытается себя сдержать. Неудачно. Земля под нашими ногами пошла трещинами, не выдерживая её магии. Не давая опомниться от выброса магии, который я всегда чувствовала особо остро, она начала задавать вопросы:

— Вдруг ты не поступишь? Откуда ты вообще знаешь, что у него никого нет? Может, его ждёт семья? Почему ты решаешь за него?

— У меня никого нет, — еле слышно произнёс раб, явно лукавя. — Но я сам разберусь.

Я решила прекратить балаган в самом его начале:

— Что ты умеешь? Продержишься ли хоть месяц самостоятельно, не попавшись подобным Кфиту? Я могу дать тебе знания и дом, даже если не пройду отбор. И самое главное… — я жёстко посмотрела в чёрные глаза, пытаясь показать свою решимость. Почему-то в этом ребёнке отражалось моё инфантильное желание противостоять миру. Что-то неуловимое, на грани бессознательного. Надеюсь, не наглость объединяла нас. — … я дам тебе право выбора. Поживи со мной месяц ради лечения. Твоя нога выглядит жутко. Потом можешь идти, куда пожелаешь. Хорошо?

Незаметный кивок удивил не только меня — ошарашенно выглядел и сам парнишка. Приобнимая его за шею, я соединила большие и указательные пальцы. Опережая вопрос, уточнила:

— Клянусь. А теперь отправляемся навстречу приключениям, Маттиас.

Забыв о много раз повторяемых нотациях Фумико, в миг потеряла часть силы из-за энергозатратного ритуала имянаречения. Всю дорогу мы молчали. Маттиас тихонько повторял своё новое имя, не веря в происходящее. Лата шла позади и не реагировала на мою попытку завязать разговор. Найти дорогу до Академии не составило труда: её высокие шпили были видны с площади.

Как обычно, вовремя ничего не началось, так как опаздывали не только мы, ведь многие засматривались на какие-то диковинные товары и безделушки. Кто-то кучковался в центре, были и те, кто ушёл подальше в сад, улёгшись под массивные деревья. Растения создавали причудливые тени, а мелодичные трели птиц расслабляли, настраивая на свой лад.

Через несколько минут над головой раздался громкий голос, но кто говорил, я не увидела:

— Добро пожаловать на отборочный этап! — прозвучал женский голос. — Наша Академия является признанным учебным заведением, поэтому мы не допустим в наши стены недостойных.

От всех этих тщеславных высказываний хотелось скривиться. Маттиас себя не сдерживал: фырчал и шипел, как кошка. На громкий звук из капюшона Латы выползла чёрная ящерка. Она проворно взобралась по блондинистым волосам на макушку и стала осматриваться.

В конце своей речи женщина добавила:

— До места проведения отбора вас проводят старшекурсники. Они одеты в красную тобу. Оглядевшись, нашла ближайшего старшекурсника. Возле него уже собралось человек двадцать, так что пришлось ускориться. Лату через секунду перехватил кто-то другой, настолько грубо, что, кажется, я слышала визг падающей ящерки. Подруга затерялась среди яркой вереницы магов, поэтому дальше мы пошли порознь. Да и не то чтобы меня беспокоила её безопасность. Учитывая, кем она работала до этого, такая забота будет больше похожа на оскорбление.

Идя сквозь толпу, я постоянно крутила головой в попытке разглядеть кого-то из знакомых. Увы, неудачно. Около полугода назад, когда мы с Сектой были в стране Земли на фестивале, мы познакомилась с одним из будущих учеников. Он был главной темой слухов: в Академию поступал один из сыновей уважаемого Ларка. Я смогла пообщаться с ним на открытии фестиваля совершенно случайно. В тот день раскупили все амулеты Солнца и статуэтки с покровительницей знаний, отчего один из посетителей настолько расстроился, что пришлось отпаивать его чаем из конопли и лемонграсса. Так и познакомилась с сыном семьи Ларк.

Миловидный парень окинул нас нечитаемым взглядом, чуть задержал его на зевающих Маттиасе и еноте. Поджав губы, он лишь качнул головой в сторону одноэтажных каменных башен. Они стояли полукругом и были оплетены плющом. Напоследок вручив нам бумаги, студент испарился в синих искрах. Что написано на карточках, было непонятно. По виду некоторых символов разобрала диалект страны Пустынь. Странно. Почему не использовать международный язык, как в приветственной речи?

Первый вышедший из нашей башенки получил кучу вопросов, но он только загадочно улыбался, никому не давая рассмотреть цифры на его бумаге. Так делал каждый последующий, кроме одного юнца, выглядевшего лет на тринадцать, который вышел без всего и сразу направился в сторону ворот.

Со мной же было не всё так просто. Маттиаса и Ера со мной не пустили. Какая-то галка, которая напугала меня до жути, сказала, что это для чистоты отбора. В целом фамильяров почти ни с кем не было, из-за чего на них странно косились. В унылое и полупустое помещение падал слабый свет из окна под самой крышей. Посередине стоял мерцающий камень, занимавший приблизительно половину пространства.

— Документы, — раздалось сбоку, где за крошечным столом сидела девушка. Разглядеть я её не смогла, даже когда подошла к ней вплотную. — Прикладываем руки к камню, получаем баллы и уходим.

Видимо, секунда промедления и мой глупый вопрос о том, надо ли называть своё имя, рассердили её.

— Поторапливайтесь, вы у меня тут не одни вообще-то! Потом всё объяснят.

Ничего не оставалось, кроме как прикоснуться к камню. На мгновение он потух и засиял снова. Послышались недолгие чирканья по листу и непонятно для чего озвученные цифры:

— Тридцать пять, — сухо сказала экзаменаторша, возвращая мне документы. — Направьте магию… Слепок магии получен. Ждите указаний на улице.

С другой стороны от выхода, возле тропинки меня ждали ребёнок и Енот. Оба не были заинтересованы в результате. С Ером всё понятно, его не волновало ничего, кроме сна и еды. Мальчик же находился в раздумьях. Уводя их за собой, я шла вдоль тропки. Мне надоело волноваться о результатах, думать об Аине и обо всех остальных. Чтобы отогнать ненужные мысли, я стала перепрыгивать через камни и напевать под нос считалку. Не успела я её домурлыкать, как услышала со спины:

— Теперь что? — требовал ответа Маттиас.

— Не знаю, — пожала я плечами, продолжая прыгать с ноги на ногу. — Мне так и не объяснили, что означает номер тридцать пять.

— Цифра какая-то маленькая. Сможешь ли ты дать возможности хотя бы себе, не то что мне, — язвительно сказал ребёнок, специально выделяя слово «возможности».

— Так ты и считать умеешь? — расплылась я в улыбке, встретившись с ним взглядом.

— Я много чего умею, — задрав нос, ответил он.

— Полчаса назад ты не был таким смелым, когда стоял передо мной в цепях.

Такая подколка лишь раззадорила его. Неужели нас объединяет наглость? Мне и правда стоило вести себя скромнее.

— Тогда я и свободным не был, а теперь всё. Клятва. Ты меня не бросишь.

— С чего это ты решил? — спросила я, задумчиво растягивая слова.

Где могут ценить клятвы настолько сильно? В голову ничего не шло, кроме Лигны. Нужно было догадаться по рогам. Иначе почему поклонялись определённому пантеону богов? Они ведь однажды из-за случайно брошенного обещания повесили около трёхсот человек. Когда эта информация дошла до других стран, все стали отрицать произошедшее и создали «информационный купол». Страна находится в труднопроходимых лесах, поэтому кроме послов, которые рассказывали нужную информацию, никто жителей не видел, ну или об этом старались не говорить.

— Ты из Лигны? — догадалась я и услышала за спиной сбившийся шаг.

— Верно.

— Фумико меня отчитает, зато по рассказам путешественников угадала.

— Ага, помнить сказки и бред странников легче, чем подумать и понять значение цифр. На это мозгов не хватает.

Несколько людей, проходившие мимо нас, поначалу тихонько засмеялись, но, обернувшись, стали перешёптываться. По-видимому, у Маттиаса слух был лучше. Он передёрнул ушами и ускорился, задевая меня плечом.

— Ты в порядке? — приветливо спросила девушка, остановившаяся рядом. Её вопрос я прослушала. Приятная внешность и открытые девичье лицо никак не сочеталась с потрёпанной одеждой.

— А?

— Вам помощь нужна? У меня старший брат тут учился. Можешь спрашивать, не кусаюсь, — с улыбкой сказала она. — Например, могу разъяснить значение цифр.

— Буду только рада, а то вообще ничего не понятно, — отвлёкшись, я крикнула в сторону Маттиаса, который уже успел отойти подальше от людских взглядов в тень: — Иди сюда.

— Если кратко, то это баллы — это сумма двух дисциплин, — начала объяснять девушка, сделав вид, что не заметила внешность ребёнка. — Эти баллы увеличиваются вне зависимости от возраста. Тут главное навыки. Одна из дисциплин — дух, максимум тридцать единиц. У силы, или у магии, как тебе привычнее — девяноста. У них специальные расчёты для новичков: считают плотности и кучу всего.

— Так много баллов максимально можно получить?

— Девяносто поставили из-за второго сына здешнего шаха. Слышала, что он же при поступлении получил сто восемнадцать баллов из ста десяти возможных на тот момент. Правда, говорят, через неделю его забрали. Так говорят, — тараторила моя новая знакомая. — Но это сейчас неважно, главное минимальную планку пройти.

— У меня тридцать пять баллов. Это нормально?

— Поздравляю, ты преодолела порог в двадцать девять баллов. Какое там у тебя соотношение? — не дождавшись внятного ответа, она выхватила бумаги. — Ага… Соотношение в сторону духа. У тебя он двадцать девять. При другом соотношении стала бы подмастерьем мага. В этом случае, хм… — потерев для вида ладонью подбородок, заключила: — Ведьма.

— Ведьма? — вскрикнула я во весь голос, не понимая, что это значит.

— Ш-ш-ш. Тут ведьм не любят. Раньше их убивали, несмотря на запрет. Чтобы исправить ситуацию, год назад сделали новый факультет для ведьм, но, сама понимаешь, симпатии это не прибавило.

— От тебя проблем больше, чем от Кфита, ведьма, — издевательски протянул Маттиас.

— Ну тогда и иди к нему.

— Какие мы обидчивые. Его хотя бы не станут забивать камнями в праздники.

— Тише-тише, не стоит так переживать. У меня сорок три балла, буду учиться вместе с тобой на одном факультете. Забыла представиться: меня зовут Дана.

Имя показалось мне очень нейтральным. Сейчас на моей родине детей называют Клио и Эрида, и это уже не так удивительно, как раньше. Но когда-то такие имена были ярчайшим символом территории Молний, а теперь всё гораздо проще. Иногда я даже завидовала этому приветливому отношению. Казалось, Аин застрял в прошлом веке, когда государства назывались в честь главенствующей стихии магов. На западе материка страна Ветра первой сломала этот стереотип, но подтвердила другой — свою легкомысленность.

— Фемида, — представилась я в ответ и указала на наглого ребёнка, — а это Маттиас. Есть ещё фамильяр, которого зовут Ер, но он потерян где-то в садах Академии.

— Красивое сочетание звуков в имени. А ты случайно не из страны Молний?

— Нет! — ответила я резче, чем следовало, на что Маттиас вопросительно поднял бровь.

И хотя Дана любезно не обратила внимания на мой тон, повисла неловкая пауза. Ситуацию спас голос сверху:

— Прошу всех прошедших отбор явиться в главное здание на первом этаже.

Я переглянулась с Маттиасом, пытаясь понять, где находится это главное здание.

— Быстрей! — уже на ходу крикнула Дана, поправляя лямку дорожной сумки.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ней. Путь до главного здания знала только она. Дана на бегу проводила мини-экскурсию, показывая, где находятся столовая, конюшня, общежитие. Как она умудрялась делать это на высоких каблуках, не представляю.

Больше всего из увиденного меня привлёк пруд. Когда мы проносились мимо, мой слух уловил тихое протяжное завывание, отдалённо напоминающее плач. Никто больше не обратил на него внимания. Вероятно, на сегодня мне приключений было недостаточно. Остановившись и кинув сумки в сторону от дороги, я направилась к пруду.

— Займи для меня место, Маттиас.

Увидев ундину, я присела на маленький выступ. Чешуя на её лице и руках переливалась под лучами солнца, а слёзы больше напоминали эфирные лунные камни.

Как только русалка заметила меня, у неё чудесным образом появилось оружие, чем-то напоминающее трезубец из сказок. Она угрожающе стала бить хвостом по воде, призывая других водных существ. В отличие от зверей, их причисляли к полуразумным. Неподалёку собирались русалы, выжидая команды.

— Я не причиню вреда, — сказала я, беззаботно махнув рукой, и поплатилась. Рану на ладони пронзило острой болью. Совсем отвыкла от нелюбви и агрессии русалок к людям. Особенно воительниц их рода, которые обязательно носили ожерелье из зубов других водных обитателей. Чтобы не обострять ситуацию, я набрала в лёгкие побольше воздуха и окунула голову в прохладную воду. С непривычки не могла сказать ни слова, так ещё и водоросли набились в рот. В глазах существа мелькнул огонёк удовольствия.

— Помощь, — проблеяла я на наречии, мешая с этим мыслеобраз. Чётко представила картинку с конкретным действием, их речь примитивна, поэтому они всегда подтверждали свои слова представлениями в голове. Воительница от неожиданности выпучила глаза, что в воде выглядело своеобразно. Она не ожидала увидеть человека, разговаривающего на их языке. Возможно, мой смешной акцент её успокоил. Как бы то ни было, наблюдатели по велению ундины отплыли подальше от нас и спрятались за валун.

— Откуда ты знаешь наш язык? — непривычно мягкий голос донёсся по волнам.

— Научили. Клан Фуу.

Русалки с коралловыми наростами умоляли об убежище, хоть и ненавидели людей.

— Клан Фуу жив?! Седой человек сказал, что их уже нет, — прошептала ундина в растерянности. Трезубец выпал из её ослабевших рук, но крепкий хвост быстро его подхватил.

— Фуу живут рядом с моим домом. Несколько лет назад мои сёстры и братья из Чуүгун лечили их от проклятья рун. — Я неторопливо погружалась в воду, стараясь не испугать ундину резкими движениями. — В благодарность они учили всех языку.

— Ты маджо? — удивилась она, подплывая ко мне вплотную. Жабры на её шее вздулись, а вертикальные зрачки расширились.

— Что это значит? Спаситель? Меня и других не раз называли так… — от нехватки воздуха мне пришлось поспешно всплыть на поверхность.

— Помоги нам, маджо, — эта фраза звучала серьёзно и не предполагала отказа.

Схватив меня за рубаху, русалка утащила меня под воду и быстро поплыла, не отвечая на мои робкие попытки узнать, куда мы направляемся. Чтобы сэкономить воздух, возмущаться я продолжила молча.

Озеро было чистым и прозрачным, поэтому было легко разглядеть зелёные водоросли причудливой формы, камешки, мелких рыбёшек и огромных улиток. Другие русалки оживились и стали окружать нас, хвостами создавая вихри, в которые попадали небольшие раки. Рядом с пещерой нас ждали.

— Что тут делает человек, Волгава? Это запрещено. Нам хватает проблем, — возмутился пожилой русал с нехарактерно короткими волосами. — Отпусти её, пока не получила проклятье, как Сивéр.

— Для чего вам нужен маджо? — спросил ещё кто-то.

Остальные возгласы, посыпавшиеся с разных сторон, я уже не разобрала. От нехватки воздуха в глазах стали мелькать неприятные мушки. Очнулась я на выступе, куда не доходила вода. Полукругом около меня плавал старик и ещё несколько воительниц с оружием, а Волгава лечила мой порез на руке. Заметив, что я очнулась, старик заговорил:

— Нам объяснили, что ты маджо и сможешь помочь с куполом.

— Не обещаю, но попытаюсь, если объясните хоть что-то, — быстро ответила я, замечая перемены в его настроении.

Через минуту яростных перешептываний все, кроме Волгавы, скрылись. Думаю, именно она теперь возглавила переговоры, так как привела меня к ним.

— Седой человек запер нас тут, поставив защитный купол, — нехотя начала рассказывать русалка. — Он усилил его после побега клана Фуу. Раньше мы могли плавать и за пределами Академии, в реке.

— Поэтому вы хотите снять купол и сбежать?

— Мы умираем тут. Нам не хватает еды, нам приходится убивать друг друга, — собравшись с мыслями, девушка пересилила себя и сквозь зубы процедила:

— Вчера был убит младший из Руюх.

— Мирный…

— Мирный, — согласилась русалка. Так обычно называли малочисленных представителей, не обладавших искрой магии. Их прятали в глубинах вод для защиты, ведь именно им передавали родовые тайны. Пройдя цикл взросления, они становились штормовыми визирями, ответственными за принятие важнейших решений для стаи, а также обучали мальков. — Помоги нам. Я подслушала разговор. Он говорил об убийстве из-за предательства Сивéра, а значит, и всего нашего клана. Мы отдадим всё, что ты захочешь, выручим в ответ. Только помоги. Мы бессильны против рунных обрядов.

Пока я взвешивала все «за» и «против», молчание затянулось, ноги затекли, а тело начала бить крупная дрожь. Я пожалела, что не захватила с собой походные непромокаемые карты: быстрый расклад на удачу тут бы не помешал. Подумав, я решила согласиться — это была прекрасная возможность соблюсти постулаты и сделать первый шаг к очищению сердца и души. Для исполнения планов главы, которые, казалось, до конца никто не знал, мне необходимо было сделать доброе дело, которое повлияло бы на будущее многих людей. Задачка со звёздочкой.

— Веди.

— Сзади тебя начало купола. Тут он его создал.

Я на четвереньках поползла вглубь пещеры, туда, где виднелось слабое голубое свечение. Чтобы изучить начертания, зажгла у стены огонёк — получилось нечто вроде пламени от горящей спички, на что-то более существенное сил не хватало.

Весь угол заполняла руническая цепочка. То, чем это было написано, напоминало алую жидкость со стойким запахом железа, что облегчало и усложняло задачу одновременно. Снять кровавые руны легко и без помощи Путты, книги по обрядам. Проблема лишь в том, что ритуал требовал свежих компонентов. Я обернулась и увидела напряжённое лицо Волгавы.

— Попробую снять, — сказала я. — Нужна чаша, кисть с чернилами и кровь.

Кивнув, она нырнула под воду. Долго ждать не пришлось. Всё необходимое мне передали в считанные минуты, при мне наливая в сложенный лист кувшинки кровь. Разрезав себе недавно исцелённую ладонь, я дополнила чашу до краёв. Самым сложным было сосредоточиться и не ошибиться, так как наблюдали за мной очень много водных — о тишине они не думали.

Навывая обрядовую песню, я водила по стенам и полу кисточкой, вымоченной в смешанном мутном растворе. Каждый мой символ уничтожал несколько рун заклятья. К счастью, знаки не были окончательно закреплены обрядом. Жалко было убить обычного гуся? Мне же лучше. Спустя восемь рядов символов послышалось шипение, по полу растеклась чёрная разъедающая жидкость. Обряд прошёл как надо, и купол пал.

— Готово, — торжествующе произнесла я, подпаливая кисточку с кувшинкой. — Это нужно полностью уничтожить.

— Спасибо тебе, маджо, — поблагодарила молодая предводительница. Корона из кости, украшающая её голову, очевидно на это намекала. — Несколько недель мы пробудем тут. Приходи в любое время и проси, чего желаешь. Подайте ракушку, — властно приказала она.

На последние слова среагировал один русал, и через мгновенье у её лодыжек появилась переливающаяся маленькая ракушка. Я по привычке стала перебирать в голове список зелий, в состав которых входил этот ценный ингредиент.

— Ты всегда сможешь связаться с нами, где бы мы ни находились, — сказала мне молодая предводительница, протягивая ракушку.

— Чуүгун всегда поможет тем, кто в этом нуждается. Ведь с нами боги, — отозвалась я заученной фразой, по привычке рисуя невидимый знак над грудью, защиту богов. — Но благодарю за оказанную честь. А как мне теперь вернуться на поверхность?

— Тебя проводят.

Возвращали меня обратно в полном молчании. Никто не верил, что они свободны благодаря человеку.

Их агрессия неудивительна. Число ундин за последние двадцать лет сократилось почти вдвое. Аномальная восприимчивость русалок к рунам сыграла с ними злую шутку: сковать их мог любой новичок. Хорошо, что сейчас продвигали в массы идеи и новые разработки по защите среди полукровок, рождённых от союза человека и, например, упыря.

Происходящее в этих краях мне не нравилось: продавали рабов, ставились купола с использованием рун для удержания русалок, как скота. Что дальше?

— Была рада знакомству, — сказала я Волгаве, выбираясь на берег, — ещё увидимся.

Развалившись на прогретой земле, я наблюдала за плывущими облаками. Рядом никого не было. Подобрав свои сумки, сиротливо лежавшие в пыли, я поспешила в главное здание, которое возвышалось напротив водоёма.

Кто знал, что ждёт меня через эти пятьдесят шагов? Но совершенно очевидно, что первое впечатление я оставила неизгладимое. Счастливая, в мокрой одежде с грязными разводами от пыльных сумок, я предстала перед всеми первыми курсами, директором и преподавателями. Ах, да. Каким-то образом в коротких волосах застряли мелкие травинки и водоросли.

Охи некоторых девушек меня никак не задели. Одежда из плотной ткани не просвечивала. Да, грязноватая, но что с того. Или их смутил мой вопрос о том, куда идти ведьмам?

Все эти размышления по поводу моих действий пришли в голову запоздало, сразу после лязга замка закрывающейся двери и раздражённых слов «Сиди и не высовывайся. С тобой потом разберёмся».

Глава 3

— Какое убожество, — сказал, глядя на меня старшекурсник, не успела я переступить порог общежития.

Мои попытки выжать одежду, не задрав её, прекратились. Позади послышался смешок Маттиаса, и он эхом разнёсся по опустевшему коридору. Мне хотелось поскорее скрыться от всей суматохи, сесть на мягкий пуф и выпить чай, подаренный сестрой Аю. Травяной с земляникой…

— В этом году много тварей, вроде тебя и твоего зверька, — не унимался старшекурсник. После секундной паузы он одарил меня презрительным взглядом и, плюнув в сторону, чтобы не попасть на ковёр, продолжил: — Все нижние помещения заняты. Благородная старшекурсница Айн’а решила принять тебя в своей комнате на некоторое время. Будь благодарна и подчиняйся ей во всём, как полагается ведьмам, если уж вас не успели сжечь до Второго Закона.

— Ага, — согласилась я без явного интереса. Какой смысл вникать в эти законы, если скоро меня здесь не будет? Видимо, это был очередной закон-послабление для ведьм, которых тут ненавидели. Осталось понять, кого так обзывали. Вдруг это наши колдуны? От потока вопросов заболели виски, массируя их, я продолжила разговор: — Какой там номер? Восемнадцатый?

Старшекурсник уже хотел разразиться громкой тирадой о моей наглости, но дверь, окрашенная в тон персиковых стен, открылась, и из неё вышла, как вскоре выяснилась, та самая Айн’а. Она ногтями подцепила многочисленные золотые нити украшения-артефакта, свисающего на ключицах, и практически незаметно повернула колёсико, активировав оберегающий механизм. Мне доводилось пользоваться чем-то подобным, пока семья искала способ купировать проблему «выпадения» из реальности. Периодически я впадала в особое состояние, похожее на медитацию, но при этом могла двигаться и говорить. Непонятно, было это связано с длительным окуриванием для связи с сущностями стихии, или подсознание не выдерживало постоянных практик. Врождённая сила — не пустой звук для магов, а из меня словно лепили борца за всех угнетённых.

— Никогда не видела магинь? — с насмешкой спросила она.

Чёрные волосы ниспадали каскадом на её плечи, а яркие зелёные глаза горели мистическим огнём. Жуть, как подозрительно.

— Видела, — соврала я в ответ.

Улыбнувшись моей наивности, она впустила нас с Маттиасом, оставив старшекурсника стоять за дверью. Комната походила на полноценную квартиру. Зал с кроватью и диваном на противоположных сторонах, низкий захламлённый стол у подоконника, аляповатые ковры разных форм, расстеленные внахлёст.

— Тут и кухня есть?

— Конечно, каждому магу, начиная с выпускного класса, дают такое помещение. Пройди тест, главное. Тебе же просто повезло, но ненадолго, — с лёгким прищуром девушка добавила: — Я сама по себе добрая, и мне плевать, ведьма ты или маг. Но шаг влево — вылетишь за порог. Хотя это всё равно лучше, чем у ваших в подвале. Поняла?

— Да что такого произошло? — вяло возмутилась я, невольно надувая губы и по привычке примечая мелкие детали в образе собеседницы: прямую осанку, длинные цепкие пальцы и аристократичность, которую не могла скрыть простая одежда.

— Ты ведьма, и этого достаточно для остальных, а я своим здоровьем и авторитетом рисковать не собираюсь — ещё прослыть любимицей ведьм не хватало. И своего зверька держи в наморднике, в полнолуние умирать не планирую.

— Енота тут не будет. Он привык в лесу жить.

— А я и не про енота, — передёрнув плечами, сказала она. — Так уж и быть, отдам под него кладовку. Всё равно там только раскладушка и всякий мусор. Это всё не значит, что я забочусь о вас, — напоследок предупредила девушка, скрываясь в ванной. Табличка с рисунком воды очень намекала на это.

— И что это сейчас было? — пробормотала я, глядя на Маттиаса.

— Да кто этих магинь разберёт, — холодно ответил он, прохромав в выделенное помещение.

— Ну конечно, веди себя хорошо, и тогда никто тебя не прибьёт, — пробурчала я.

Не получив ответа от Маттиаса, который точно услышал меня в соседней коморке, я села на мягкий ковёр и начала разбирать сумку. Достала несколько подушек с горными цветами для сна и сразу прикрепила у изголовья талисман от кошмаров. Он ещё оставался влажным и пах металлом. А на стену повесила знак Рарога, бога-охранителя. Из ванной доносился шум воды. Смирившись, что смыть запах озера мне в ближайшее время не удастся, переоделась в тёплый костюм и зевнула.

Следовало признать мою мерзлявость. Ходить в открытых нарядах, как любой маг огня, для меня было непозволительной роскошью. Я выставила на массивную полку баночки с зельями первой необходимости и несколько потрёпанных книг, которые, как мне вспомнилось, категорически нельзя мочить. Затем недоразобранная сумка полетела в шкаф.

Громко выдохнув, я улеглась на кровать и укрылась простыней из воздушной полупрозрачной ткани. Голова была совершенно пуста: мысли об Аине и его огневиках, которые преследовали меня больше недели, вмиг исчезли, растаяв, как дым благовоний.

Сон прервало опаляющее кожу дыхание и ощущение, что меня рассматривают под увеличительным стеклом, словно гусеницу. Я начала шарить под пушкой онемевшей рукой в поисках амулетов. Мои намерения были настолько очевидны, что сверху насмешливо хмыкнули:

— Вставай, никто тебя убивать не собирается. Пока что.

Открыв глаза и проморгавшись, увидела у высокого зеркала в углу зала соседку, которая поправляла ворот балахона изумрудного цвета.

— Который час? — прохрипела я, скатываясь с кровати, и краем глаза заметила ехидную усмешку Маттиаса. Точно спелись за время моего сна.

— Через полчаса начинается первая пара. У ведьмочек — зелья, — поправляя волосы, снисходительно объяснила колдунья. — Завтрак проспала, но на пару успеваешь. К вашей… лучше не опаздывать.

Я вытащила из походной сумки мешок с вышитой вязью, бросила в него наполовину исписанные тетради и остальную мелочовку, прикидывая, сколько времени может занять умывание и переодевания. Бросила печальный взгляд на соседку, которая всё это время следила за моими метаниями — они однозначно приносили ей удовольствие, иначе чем объяснить её хихиканье?

— Держи своё расписание. Я же старшая, должна приглядывать за первачками, — Айн’а положила листок на тумбочку при входе и, поправив ремешок модной сумочки — по крайней мере, нечто подобное я видела у Мари́, а она в этом разбиралась, — направилась к выходу. Уже перед самой дверью она обернулась и сказала: — До здания идти минут пять, поэтому времени исправить кошмар на голове должно хватить.

Последний раз осмотрев меня с ног до головы и наморщив нос, она выскользнула из комнаты. А я взяла с собой комок вещей и склянок и направилась в ванную. Не дожидаясь остроумных реплик от Маттиаса, предостерегла:

— Вякнешь — стукну. Понял?

— Понял, о ужасающая и дурно пахнущая ведьма, — на последних словах мальчишка уже хохотал во весь голос, изворачиваясь от кинутого в него тапка.

Минут катастрофически не хватало, спутанные пряди на затылке превратились в колтуны и не расчёсывались. Максимум получилось вытащить заметные веточки и заколоть волосы в подобие причёски. Ополоснув лицо перламутровой водой из личных запасов, я небрежно размазала остатки крема на тыльной стороне ладоней, очищая кожу от следов ритуала.

— Надеюсь, эти зелёные пятна уйдут с лица. Откуда они вообще? — отражение молчало. Не отвлекаясь на дальнейшие разговоры с самой собой, я сбросила одежду на плиточный пол. В шерстяной сарафан на застёжках спереди мне удалось буквально впрыгнуть на ходу, благо длинные широкие рукава скрывали бледно-зелёные разводы на теле. Завязать пояс с первой попытки не получилось, поэтому, сдавшись, накинула его на шею. Листок с расписанием полетел в сумку, что мне любезно кинул Маттиас.

— Ты тут будешь или как? — спросила я у Маттиаса, натягивая влажные сапоги. Он удобно устроился на моей кровати и жевал запас сушёных карамбол.

— Мне и тут хорошо. Душ есть, еда есть, — играючи подкинул он пакет с кусочками кисловатого фрукта, — а больше мне пока ничего и не надо.

— Хорошо. В кожаную сумку не лазь, лекарства в нижнем ящике, — сказала я, приоткрыв дверь, но в последний момент решила спросить: — Как нога?

Маттиас только равнодушно пожал плечами. Хлопнув дверью, я побежала по коридору, вспоминая нужный поворот. Выбралась из общежития и поспешила вслед за снующими студентами — многие из них направлялись в учебное здание с приметными шпилями на куполах.

Лавируя в толпе, достала помятую записку с расписанием. Судя по номеру, аудитория располагалась на первом этаже. Спустя десяток извинений за то, что наступила на подолы балахонов, наконец-таки добралась до нужного кабинета. Возле него стояла малочисленная группа девушек в чёрных мантиях. Подойдя чуть ближе, заметила свою вчерашнюю знакомую.

— Дана! — приветливо позвала я девушку, привлекая к себе не только её внимание. Сразу же послышались перешёптывания, постепенно переходящие в тихий, но раздражающий гул. Непроизвольно передёрнув плечами, улыбнулась чуть шире, подойдя к одногруппнице, словно не замечая реакции остальных.

— Привет-привет! Ну ты вчера и устроила, — с улыбкой сказала она и, видя моё недоумевающее лицо, пояснила: — Ты зашла в главную Академию магов, — выделив последнее слово, осторожно продолжила, — и призналась в своей сущности. Понимаешь? Спустя два года после отмены строжайшего запрета появляется ученица, которая плюёт на старые правила и в открытую, не стесняясь, говорит, что она ведьма.

— Вот же… Едва поступила, а уже успела облажаться, — я тяжело вздохнула и подумала, что мне сейчас не помешал бы стакан воды. — И чем мне это грозит?

— Даже не знаю. Ну, убийства в Академии запрещены, так что всё хорошо… — на секунду задумавшись, почти неслышно пролепетала: — Если это не несчастный случай на боях или нельзя доказать вину. Не переживай, обычно преподаватели успевают всё остановить.

Дана хотела сказать что-то ещё, но не успела, так как в холле появилась женщина лет пятидесяти. Я узнала в ней нашу провожатую, которая вчера успела побить половником мою подругу. Все одновременно замолчали, выпрямились и отошли от кабинета. Пришлось с запозданием повторить движения. «Куда меня зачислили?» — пронеслось в голове.

— Заходим резво, девицы, нечего тут стоять, — прикрикнула на нас женщина, открывая дверь.

В нос ударил терпкий запах зелени и моллюсков. Сделав глубокий вдох, уловила аромат полыни и менее яркие ноты мяты, ромашки, жасмина. Одновременно с открытием кабинета активировались печати, которые тут же убрали лишние ароматы, видимо, оставшиеся после предыдущего занятия, а распахнутые панорамные окна впустили свежий воздух. Руны продолжали поблёскивать, особенно у последних столов.

Солнечные зайчики то появлялись, то исчезали из-за неторопливых перьевых облаков. Помещение напоминало лекционный зал. Я направилась к предпоследней парте, на ходу завязывая пояс. Вдруг незаметно перерисую печати.

— Садись, — тихо сказала я Дане, уступая место у окна. Конечно, полюбоваться открывающимися видами хотелось, но это был не тот урок. Да и сидеть под прямыми лучами солнца не было никакого желания.

— Прошу обращаться ко мне профессор Белава Надеевна, — женщина протёрла доску и вывела витиеватые буквы. — Первый урок будет практическим.

Никто даже шёпотом не посмел возразить. Оглядев нашу группу, она недовольно цокнула языком, сделала паузу и продолжила:

— Я руководитель вашей группы, будут проблемы — обращайтесь ко мне. То, что вас парень проигнорировал, непреодолимой трудностью не является, перед вами не божатушка. Если попробуете что-то подобное сказать, выдав это за серьёзную проблему, получите от меня поварёшкой. Поняли? Вчера одной прилетело по пустой голове. Следующими можете стать вы. — Моя подруга вчера от неё получила, — еле слышно сказала я соседке по парте, и та зажала себе рот, чтобы не рассмеяться в голос.

— Раз кому-то весело, можете приступать к подготовке. Пока каждую не увижу, к рецепту не подпущу, — педагог пригрозила кулаком. — Варить будете в паре. Готовность пять минут. Начали!

Услышав команду, я достала из сумки отглаженную косынку в чехле и завязала на голове, убирая каждый волосок под ткань. Походный набор из униформы зельеваров лежал у меня в каждом мешке на непредвиденный случай, а во внутреннем плаще, который я постоянно носила, частенько хранила антидоты. Если пренебрегать защитой во время прогулки по лесу, запросто получишь укус какой-нибудь живности. А во время готовки, например, пары лютика наносили вред организму ещё до того, как подмастерье успевал довести их до нужной консистенции — кашеобразной массы.

— Включи конфорку, а? — попросила я соседку по парте, продолжая копаться в вещах. — Как только вода начнёт закипать, уменьшай огонь… О! — воскликнула я, найдя три перчатки из кожи аспида.

Лучшие защитные перчатки и фартуки делали из чешуйчатой кожи огромных пресмыкающихся. Готовые изделия стоили оправданно дорого, так как материал в обработке вёл себя прихотливо. Но лучше было покупать двухметровый отрез освежёванной кожи и самому вымачивать её в гусином жиру и масле. Особенно сотрудничая с маленькой страной под названием Масуи, которая специализировалась на экспорте. Мало кто путешествовал по югу материка, а вести торговые дела там отваживались и вовсе единицы. Если мой дом Чуүгун с гордостью мог назваться прогрессивным, а клан Хоно изо всех сил старался ему не уступать, то остальные народы так и оставались дикарями. Даже Лата, несмотря на то, что была знакома и часто работала с информаторами и бродягами, не знала о Масуи. Натягивая перчатки на повторно обработанные руки, я ожидала вердикт от профессора.

— У-у-у, — простонала Дана, после нескольких попыток наконец открыв тугой клапан конфорки под столом. — Нас никто не оповестил о первой паре, пока профессор Берта не пошла разбираться в корпус администрации. Хорошо хоть тетрадку успела взять, а ты вон как, завидую.

— От сердца отрываю. Уникальная вещица, без пары, — шутя протянула я девушке рукавицу по локоть. — Не знаю, откуда она у меня взялась, однако вот.

— Вы с таким подходом даже в кладовке ингредиенты не увидите. Всех выгоню, — бушевала Белава.

— Спасибо, это лучше, чем ничего, — поблагодарила меня соседка. Заметив около первой парты профессора, она понизила голос: — говорят, она очень строгая на практических занятиях. Можно ей пустой конспект отдать, но если, не дай Мори, ошибёшься на практике, считай, у тебя никогда выше минимального балла не будет.

— Вода начала закипать, — ответила я невпопад.

Ойкнув, она повернула вентиль и уменьшила пламя. Педагог громко с выражением отчитывала студенток, которые не догадались прикрыть волосы:

— Допустим, нет фартука.

Я согласно кивнула. Если в ингредиентах не содержится яд и нет опасности, что разъеденную одежду будут срезать вместе с мясом, то это не так критично. Особенно для магов. Раны заживали настолько быстро, что их даже не замечали. Но волосы при изготовлении зелий всегда должны быть собраны и спрятаны под косынку. Лишняя составляющая безвозвратно испортит результат, в частности, элементы носителей магии. Необязательно, чтобы волос упал в зелье, достаточно даже его касания. Сложные составы так вообще готовились не просто в предписанный час, а в определённую секунду. Там рассчитывалось всё до мелочей, каждый вздох, каждый контур магии и биение сердца.

— Вы не знали, куда идёте, вертихвостки?

Похоже, наша преподавательница начинала закипать. С каждой фразой она всё больше злилась и в какой-то момент окончательно сорвалась, перейдя на другой, незнакомый мне язык. Я много путешествовала с фракцией Чуүгун, но ничего подобного вспомнить не могла. Язык был рычащий, отрывистый и непривычный.

— Вы меня в могилу сведёте. Дальше. Ах, да. До практического задания не допущу, пока голову не прикроете.

— Ох сейчас покарает меня, — тихо завывала Дана.

Я запустила руки в сумку и нащупала какую-то ткань, после чего быстро швырнула ей свою находку. Похоже, богиня удачи сегодня на её стороне.

— Хоть что-то, — сказала я одними губами, поворачиваясь к Белаве Надеевне и закрывая спиной Дану, которая пыталась разобраться с домашней рубашкой.

— У вас тут что? — Белава удивлённо покосилась на нас. — Неужели кто-то догадался подготовиться к уроку? Как зовут?

— Фемида Цури, — слегка наклонилась я в знак уважения, по правилам клана приветствуя профессора.

— Вот как, — сказала она и после короткой паузы продолжила, обращаясь к группе, — посмотрите, у обеих есть головной убор. Одна, конечно, выкрутилась за минуту до того, как я подошла. Импровизация чистейшая, но это лучше, чем ничего. А у другой даже перчатки подготовлены.

Посмотрев на обиженную Дану, у которой вообще-то была перчатка, Белава достала из папки листы и резюмировала:

— Ты тут вообще не возмущайся, работать-то будем. Чужие вещи нацепила. Хорошо хоть что-то есть. Варите зелье, а то вся вода сейчас выкипит. До конца занятия должны сдать.

— Полагаюсь на тебя, Фемида, — удивлённо прошептала девушка, как только профессор отошла.

— Ага, идём, — сказала я, поднимаясь из-за стола и снимая перчатки. — Ты поняла, где сырьё лежит? Куда она там махнула рукой, пока ругалась, попробуй разобрать.

— Вон в той каморке за столом Белавы, — ответила Дана, указывая пальцем, и пошла за мной следом.

— Возьмёшь инструменты? На мне все ингредиенты по рецепту.

— Угу. Можешь положиться на меня, — для убедительности кивнула Дана и, не посмотрев в рецепт, уверенно пошла в чулан.

— О, боги, дайте сил.

Тёмное, почти не освещённое магическими свечами или лампадками помещение было разделено на несколько зон шкафом с готовыми зельями и полкой с ножами, досками и весами. Крохотная форточка под потолком только мешала сосредоточиться, поэтому Дана искала всё на ощупь. Мне же повезло. В самом дальнем углу, как раз рядом с источником света, находился стеллаж с подписями на коробках: «Корень Синь», «Листья дуба», «Грозди Така». Така — редкие болотные ягоды, мне посчастливилось поработать с ними всего ничего, готовя индивидуальный заказ по приказу главы для бывшего наёмника. С сожалением пришлось пройти мимо заинтересовавших меня травок. Сегодняшний рецепт не отличался ни оригинальностью, ни сложностью.

«Одна чёрная варёная редька, два корня алтея, сто миллилитров сока клёна».

Быстро найдя все ингредиенты, я рассовала их по карманам сарафана и пошла обратно за парту. Встряхнув банку, отследила, как опустился осадок естественного охрового оттенка.

— Нас должны обеспечить…

— Откровенная бездарность! — перебила женщина. — Жалобы они уже составили на старшекурсников, нежные мои фиалочки, а спецовку на пару подготавливать значит не обязаны?

В классе повисла напряжённая тишина.

— Прости, — проблеяла какая-то девушка, задевая меня плечом, и выбежала из кабинета, стирая слёзы на щеках.

«Белава Надеевна ещё мягко себя повела», — подумала я, усаживаясь.

— Нарежь корни Алтея тонкими ломтиками, пожалуйста. Миллиметра три, не шире, — сказала я подоспевшей Дане, переливая в бурлящую воду кленовый сок и прибавляя огонь. — Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать… Сделаешь? — поинтересовалась я, считая помешивания.

— Уже сделала, — почти сразу ответила она.

Я скосила взгляд на порезанные корни, превышающие любые нормы по размеру.

— Эм, давай ты будешь помешивать? Ещё пятнадцать раз, — не дожидаясь ответа, я передала поварёшку Дане.

Не удивляясь крестообразному ножу для чистки грибов, я разделила нарубленные Даной куски на шесть частей каждый, чтобы хоть они как-то соответствовали правилам. Ведь редька должна вступить в реакцию в определённый момент, а не когда важнейшая часть зелья давно растворилась. И попутно контролировала количество движений половником.

Не теряя драгоценные секунды, я сразу отправила в котёл алтей — лекарственную траву, растущую у берегов рек. Зелье сразу приобрело светлый оттенок, начала уходить рыжина от сока клёна.

— Можешь передохнуть, — произнесла я, убавляя огонь, и поставила на соседнюю конфорку кастрюльку для варки последнего ингредиента. — Пока всё идёт хорошо. Осталось мякоть чёрной редьки добавить, но это в самом конце.

— Как? Как ты это провернула? Почему цвет зелья стал меняться? — затараторила Дана. — Мы же всего лишь корни добавили. С рыжего сразу в бледно-жёлтый… Вообще ничего не понимаю.

— Ты о совместимости ничего не знаешь?

— Если только знаков зодиака.

— Ладненько. Есть ещё нож? — неуклюже перевела я тему разговора. — Этим не получится достать мякоть.

— Остальные выглядят слишком опасными для зельеварения, — ответила она, словно впервые увидев такое разнообразие инструментов для нарезки. С неподдельным удивлением она продолжила: — Там один вообще был похож на треугольник, для чего он нужен?

— Я тебе потом объясню, — пообещала я, отрезая верхушку сварившейся редьки.

Ложки не было. Пришлось этим же ножом выковыривать мякоть.

— Открывай крышку, сейчас мякоть буду закидывать.

Без слов Дана, как верный ассистент, выполнила просьбу, выжидающе глядя на почти готовое снадобье. Как только последний компонент попал в жидкость и растаял, зелье сразу начало менять цвет, превратившись из бледно-жёлтого в прозрачное, и мгновенно загустело.

— Да как это?!

На неё тут же все обернулись.

— Что, закончили? — подходя к нам, спросила профессор, глядя почему-то исключительно на меня.

— Надо дать настояться.

— Сейчас посмотрим, — сказала Белава, опуская голову к нашему котлу. — Конечно, серебряного сияния не наблюдается, тем не менее, Фемида получает высший бал, — на нас опять повернулись ученицы. У кого-то даже от удивления открылся рот. — Учитывая оборудование, с которым ты работала… Нож для чистки грибов? Ты в гроб меня загонишь, — продолжила она, переводя взгляд на Дану. — Рецепт не посмотрела, об основах совместимости продуктов не знаешь, платок с собой не взяла. Так и быть, средний балл получаешь, соседку свою благодари, — Белава Надеевна перевела взгляд на меня. — А ты поменьше ей помогай, совсем на шею сядет. Имя-то твоё как, чудо?

— Дана Зогра́ф.

«Оу, так она из страны Молний, весело», — подумала я, а в слух сказала:

— А для своих нужд можно использовать оборудование?

— Это для каких, например? — удивлённо вскинула бровь профессор, не скрывая удовлетворения от симпатии к её предмету. — Вперёд, но потом жду отчёт.

Я обожала свою сумку и прогрессирующую манию по сбору любых мелочей по принципу «авось пригодиться». Варить крайне необходимое здесь и сейчас зелье для бодрости — не вариант, не хватало ингредиентов. Но, недолго думая, определилась с рецептом для восстанавливающей маски. Видные всем пятна от приключений с ундинами раздражали.

Жареные крылья шелкопряда с крошкой лазурита и ромашкой отправились в чистый нагретый чан размером с кружку. Вместо воды я использовала спиртовую настойку Верру из медовой крови геды — вреднющей феи полей. Они обожали лакомиться плодами гречихи, а это совершенно не нравилось земледельцам. Поэтому конец августа — золотая пора для такой заготовки.

— Идеально, — подтвердила Белава Надеевна, разрешая применить состав.

Кого-то вновь отчитывали и поправляли, выливая в раковину у подоконника испорченные бальзамы, но это казалось чем-то далёким и чужеродным.

— Не расходимся, — произнесла профессор одновременно со звоном колокола, извещающего об окончании занятия. — Те, у кого проверила задание, можете идти, сегодня у меня с вами всего полтора часа.

Я скинула застывшую маску, собрала остатки в мешочек и прихватила под локоть приятельницу, которая пыталась чистыми руками залезь в готовое, но ещё горячее зелье. Руны на стене остались ждать меня до следующего занятия.

— Куда дальше?

— О, ты из… страны Огня, да? — задала Зогра́ф встречный вопрос, нахмурив брови. — Клан Хоно? Или из Сайгана? Мы недавно признали и их независимыми.

Её заминка и вопросы понятны. Страны Огня как таковой не существовало. Её не признавали даже соседи, ведь эта так называемая страна по большей части состоит из отдельных кланов и небольших поселений, насчитывающих всего по несколько тысяч воинов. За исключением нейтральных городов, где запрещалось сражаться. Остальных и вовсе не упоминали.

— Страна Огня, да, — ответила я, не вдаваясь в подробности. Как мне пытаться узнать что-то о других, если своей стране такая неразбериха? Что за невидаль эта Сайгана? — А ты… из страны Молний? — спросила я, копируя интонацию собеседницы. — Молником обзывать не собираюсь. Хотя после твоих слов о совместимости знаков зодиака уже не уверена.

— Фух, переживала, что ты меня возненавидишь. Но на будущее скажу, что мы уже давно стали просто Эримия. Называться «Молнией», когда у нас повсеместно живут зверолюди и маги земли, бескультурно.

Я кивнула и потянулась до хруста:

— Как же хорошо! Но остался не менее важный вопрос: где у нас следующая пара?

Дана широко улыбнулась:

— Не знаю. Нам расписание не раздали, где умыться тоже не сказали.

— Что за ужас? — возмутилась я, одновременно радуясь тому, что мы не одиноки в своём незнании. — Предлагаю подождать остальных. Лучше вместе идти, чем вдвоём сидеть на паре.

Она молча со мной согласилась и направилась к окну. Огляделась и, не увидев преподавателей, села на подоконник, покачивая ногами в лёгких сандалиях, с которых свисали тонкие разноцветные ленты. Я успела найти два простых карандаша в боковом кармашке, один из которых был сломан, а под кульком прошлогодних лесных орехов нашёлся листок с расписанием. Возле нас полукругом встали остальные ведьмы. Оказалось, факультет состоял из десяти девушек.

— Мы могли узнать распорядок пар у руководительницы, но её срочно вызвали в деканат, — важно доложила девушка в узких очках.

— У меня есть распорядок, — ответила я, останавливая паникующих и возмущённых студенток. — Осталось понять, где находится кабинет 23А.

— Идём на второй этаж! — словно издав боевой клич, сказала низкая рыжеволосая девушка.

Она весело дёрнула косичками и понеслась вперёд, совершенно не интересуясь, идём мы за ней или нет. Аудитория нашлась быстро. Когда мы вошли, там уже сидели другие ученики, и они были не очень рады нас видеть. Мне даже показалось, что один из них сконцентрировал магию на пальцах и приготовился отправить её в нас, но, вероятно, передумал. Нападать при преподавателе — не лучшая идея.

— Маги, — неестественно зло сказал кто-то за моей спиной.

Глава 4

— Ведьмы? — ядовито спросила женщина средних лет, поправляя макияж. Она слюнявым пальцем стирала кривой кончик ярких стрелок и старательно припудривала шрам, идущий через глаз до подбородка.

Мы синхронно кивнули. С задних рядов послышались смешки и улюлюканье.

— Садитесь за первый стол. Пары по моему предмету будут совмещёнными для магов и для вас, — преподавательница махнула рукой в нашу сторону, не отрываясь от зеркальца.

Обойдя кафедру, мы уселись на ближайшую свободную лавку. Неведомым образом я оказалась в середине ряда. Внутри появилось неприятное ощущение, будто это мне аукнется.

— Называть меня «госпожа Берта» и никак иначе. Даже в ваших дружеских разговорах. Уяснили? — строго велела педагог с нескрываемым презрением глядя на меня. — На мои уроки нужно приходить в форме и всегда подготовленным. У вас ещё пять минут перемены, так что меня не беспокоить, — с этими словами госпожа Берта достала помаду под цвет карих глаз.

— Дана, — тихо позвала я. — Мне показалось или она на меня пялилась?

— Ты без мантии, — вмешалась в разговор девушка в очках по правую сторону от меня. — Меня зовут Дебра, — представилась она после короткой заминки.

— Приятно познакомиться, я Фемида. А где надо было её взять?

На мой вопрос Дебра ответить не успела, так как дверь кабинета распахнулась, чуть не слетев с петель, и ударилась о стену. И уж кого-кого, а его я здесь никак не ожидала увидеть: в дверном проёме стоял Маттиас. На него смотрели все, даже госпожа Берта отвлеклась от личных дел. У него же на лице, как приклеенная, была наглая улыбка без капли смущения.

Так как я сидела в середине, зажатая другими студентами, попытка встать провалилась, но мои телодвижения без внимания не остались. Когда Маттиас меня заметил, его улыбка плавно стекла, превращаясь в оскал.

— Не волнуйся, сам подойду.

«Похороните меня под дубом. Упырём буду — легче жизнь станет» — пронеслась отчаянная мысль.

Он подошёл ко мне, и в аудитории воцарилась гробовая тишина, только с улицы доносилось пение птиц. Одногруппницы отшатнулись от него, как от прокажённого. Они всеми силами отодвигались, толкая друг друга и чуть не опрокидывая парту.

— Уйди, уйди, — бормотала словно молитву Дебра.

— Весело у вас тут, но ты, идиотка, забыла свой балахон, — он протянул мне бесформенную тряпку. Я ещё раз попыталась выпрямиться, но не получилось. — Сиди уж. Руки вверх подними, поухаживаю за тобой.

— Обидно, — констатировала я, но послушно выполнила требование, надеясь, что Маттиас покинет кабинет.

Маттиас фыркнул и надел на меня мантию вроде тех, что была на остальных присутствующих, задумчиво осмотрел меня и произнёс:

— Да, о моде эта Академия вообще ничего не слышала.

— Ты сам-то… — начала было я и запнулась, замечая что его одежда изменилась: теперь на нём была добротная белая рубашка и обтягивающие чёрные штаны. — Откуда?

— Места знать надо, — ответил Маттиас, а потом наклонился и прошептал с грассирующей «р» в самое ухо:

— Нашёл скрытые проходы на территории. И столовую.

На моём лице сама по себе расплылась дурацкая улыбка. Есть хотелось жутко. Последний приём пищи был вчера в доме Цури, да и тот состоял из чая.

— Тебя ждать?

— А? — оторвавшись от фантазий о еде, переспросила я.

— Тебя ждать? — ещё раз повторил Маттиас и, не дожидаясь ответа, пошёл к выходу, передёргивая заострёнными ушами, словно дикий зверь от негромкого гула. Там, где он стоял секунду назад, промелькнул закрученный вихрь и ударил в пол, оставляя отметину.

— Да, конечно, — с явным запозданием ответила я, стараясь сохранить самообладание и прислушаться к тихому смеху Магов за спиной.

Неловкое молчание затянулось, и, чтобы справиться с эмоциями, я украдкой глянула на педагога. Судя по лицу госпожи Берты, перекошенному в гримасе злобы и омерзения, хорошего отношения и оценок мне не видать. Видимо, придётся жить на шее у раба, так как с такими преподавателями сессию я завалю, а отчисление мгновенно лишало нас крыши над головой. Первые деньги мне ещё только предстояло заработать.

Госпожа Берта взмахнула лакированной оливковой ветвью, и неясные символы на грифельной доске сложились в слово «Медитация». Преподавательница, круто развернувшись на каблуках, встала к нам спиной и начала чертить схемы, проигнорировав неловкие приветствия студентов, вошедших точно со звоном колокола.

Я шумно выдохнула и состроила гримасу.

— Что случилось? — обеспокоенно прошептала Дана.

— Ненавижу медитации, — ответила, скосив на неё взгляд.

Ко мне в руки однажды попала записная книжка, где описывались способы увеличения магической силы за счёт расширения энергетических каналов. Тогда и случился «прыжок из реальности», больше похожий на галлюцинацию, после которого мне глава строго-настрого запретил погружаться в себя. Только было уже поздно — приступы стали случаться снова и снова.

— Смирись, — беззлобно произнесла Дана.

Лёгкое щекочущие касание ветра с мужским шёпотом заклинания, и больше девушку я не слышала. Видела, как изгибаются её губы, но разобрать смогла лишь пару слов, поэтому, кивнув, прекратила разговор. Вместе с тем я пыталась понять, как снять заклинание глухоты, не выдавая себя перед госпожой Бертой, которая постоянно поглядывала в нашу сторону и усмехалась.

Тем временем на доске появилась надпись «Подготовка к практике». Оставив попытки снять заклинание, я решила плыть по течению и записывать всё с доски, не углубляясь в суть. Заклинание должно исчезнуть к следующему занятию. Быстро записав короткое определение, неосознанно сравнила его с тем, что знаю о подобных практиках.

Не сходилось.

По моим воспоминаниям, духовные упражнения не давали возможность узнать собственное «Я» или основу внутренней силы, которую на нашей родине символизируют тотемы. Задумавшись об этом, пропустила таблицу и график на доске, поэтому для вида усердно начертила параллельные линии к формулам совместимости зелий, не поднимая взгляда от тетради и в очередной раз приходя к выводу, что медитация не для меня.

Чтобы использовать время с пользой, продолжила заполнять полупустые страницы записями, соответствующими моему профилю работы. Расчёт для нового зелья с подарками от ундин не ждал. Интуиция подсказывала, что та ракушка была последним компонентом для улучшения вкуса. Да и в целом перламутр добавлял некого изящества, а для покупателей это важно. Но лучше бы мне заранее свериться с книгой рецептов.

Попутно вспомнила пыльные страницы справочников, которыми зачитывалась с детства, и попыталась скомбинировать свойства двух отваров в одно, не потеряв их характеристики и не превратив в бурду. Схема упорно мне не поддавалась, и я раздражённо дёрнула ногой.

Пялясь на чистую доску, размышляла, что со мной успело приключиться за эти дни: оказалась в престижной Академии вместе с сестрой и Мари́, сбежала от вездесущего Аина. Всё складывалось очень неплохо. Конечно, хотелось провести последний свободный год, как и мечтала, в доме на окраине деревни с лесом под боком, занимаясь созданием революционного зелья, так, чтобы о нём говорили спустя поколения. Но важно искать плюсы — например, я помогла Маттиасу, разумному существу с нулевыми знаниями об этикете. До полного совершеннолетия в девятнадцать лет ещё одиннадцать месяцев. Из-за чего-то вся подготовка, связанная со мной, резко свернулась, дав сделать вздох и время отдохнуть. Вероятнее всего, попытка побега подальше от надзора испугала клан, и они согласились на послабление.

Едва я расслабилась, как начались какие-то движения среди моих соседок по парте. Они синхронно убрали подальше тетради и откинулись назад, прикрывая глаза. Уловив отголоски сырой магии, исходящие от студентов позади, поняла, что «Подготовка к практике» закончена и наступило время медитации.

Внутренне поёжившись в ожидании нового приступа, я поставила локти на парту в поисках дополнительного упора и закрыла глаза. Начала погружаться в собственное сознание и кончиками пальцев почувствовала ледяной холод. По моим ощущениям, прошло несколько минут, и я привычно услышала яростный голос, который кричал две повторяющихся фразы: «Вернись ко мне. Джудал — твой».

О ком он говорил, я так и не выяснила. Любые вопросы по этому поводу клану не нравились. А как искать кого-то по одному имени в других странах? Даже в пределах одного города существ называли по-разному, основываясь на обычаях. Мне рассказывали, что некоторые не нарекали богов, чтобы не обличать свою веру.

Многоголосие набатом било в голове, нарастая и превращаясь в разъярённый непрекращающийся вопль. Слова сливались в одну какофонию, где выделялось лишь одно имя — Джудал. Оно надрывно звучало, погружая в пучины чужой печали. Одним рывком я выдернула себя из медитации и начала молиться богам о спасении в надежде, что сегодня обойдётся без зрительных галлюцинаций.

Рваным движением вытерла пот со лба и потянулась к сумке, на ощупь находя спасительное зелье — неприкосновенный запас. Игнорируя домашнее задание на доске и нарастающий гул студентов, который снова слышала, я смахнула вещи в сумку и жестом позвала Дану, стараясь беззаботно покачать головой, отгоняя тягучий звон в ушах. Та выглядела воодушевлённо: её глаза горели каким-то мистическим огнём, а заливистый смех был столь заразительным, что отвлекал от тремора.

— Дана, — позвала я, но соседка на это не отреагировала, продолжая делиться впечатлениями о медитации. Мне пришлось дёрнуть её за рукав мягкого плаща.

— Уже бегу, — ребячливо ответила Дана, расталкивая магов.

Мы оказались в переполненном коридоре, где отовсюду слышались обрывки фраз, возмущённые вскрики и громкий шёпот заклинания, от которого одна из мимо проходивших девушек оказалась полностью мокрой. В этот же момент раздался оглушительный и злой визг, переходящий в незнакомое заклятье.