электронная
36
печатная A5
244
16+
В ожидании снега

Бесплатный фрагмент - В ожидании снега

Объем:
56 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4474-3500-4
электронная
от 36
печатная A5
от 244

Уходя, оставайся

I. Уходя, уходи

Вечереет стремительно. В сумерках тлеет осень,

Стелет бурой листвою дорогу снегам и стуже.

Время скомкалось, полночь наступит в восемь,

А к пяти уже месяц такой, что фонарь не нужен.

В суматохе ветвей потерялись огни деревни.

Я надеюсь вернуться, я знаю — ещё не поздно…

А усталое небо всё бродит среди деревьев,

Оплетает холодные ветви узором звёздным.

Уходя, уходи, возвращаться войдёт в привычку.

Напрямик. Без дороги. А темень стоит густая

В этом тихом краю. Только гулкие электрички

Где-то там, за деревьями, рвутся, кричат и тают.

2007

II. Решено, остаюсь

Здравствуй, осень моя. Заскучав по дождливой поре,

Паковать чемодан ни малейшей не вижу причины.

Было время дорог — я тогда убегал в ноябре,

Уезжал к снегопадам от тёмной осенней кручины.

Это просто — сбежать, не прожить эти несколько дней

В перестуках дождей, в перекликах вороньего грая.

Наблюдать из вагона, как россыпь вокзальных огней

На перроне ночном с провожающим в бисер играет.

Это просто — уйти. Что должно, пусть случится потом.

Без меня. Без усилий. Без боли, кривой и косматой.

Этот город шумит, неусыпно гудит за окном

Монотонный мотив, не приглушенный снежною ватой.

Я хочу разглядеть, как в остывшей предутренней мгле

Зародится зима и раскатится пологом рваным.

Решено, остаюсь. И сдаюсь этой осени в плен,

Голым веткам ольхи, прелым листьям, холодным туманам.

2014

В ожидании снега

Лишь фонарь и снег

в стороне от одышливой уличной суеты

на пустынной аллее где дышится не дыша

у последней предзимней сковавшей слова черты

замирает и тянется тянется вверх душа

где-то рядом бегут тараторя галдя смеясь

где-то плачет ребёнок у храма псалмы поют

и темнеет меж веток светлая полынья

и вплывает фонарь в потемневшую полынью

знаешь здесь и сейчас заполошный прервался бег

помнишь всё уже было и так же фонарь мигал

всё ушло в никуда и со мной лишь фонарь и снег

надо мной сквозь меня нисходящая вертикаль

2009

Вифлеемский снегопад

Слетается, срастается, не тает,

Седой покров ложится на Покровку.

На мостовые города-Китая

Пошита снегопадами обновка.

По лабиринтам точечной застройки

Летает снег за сквозняком капризным.

Я бредил встречей с этим белым роем,

Искал в нём обещанье новой жизни.

В окне витрины видится так ясно,

Как сквозь застывшее слюдою время:

Дыханием отогревают ясли

Волы и ослик в сонном Вифлееме.

И сеет снег небесный покровитель,

И снег прорехи времени латает,

И, словно души в новую Обитель,

Слетается. Срастается. Не тает.

2013

Рождественская Мистерия

Безлюдно. Холодает. Иней.

Остановись на том углу.

Губами прикоснись к витрине,

Прильни к застывшему стеклу.

Горячий шёпот. Иней тает

На кончиках ресниц. Очнись!

Тепло туманом улетает

В морозную седую высь

И дни теряются за днями

В звенящей звёздной пустоте…

В витрине сонными огнями

Горит рождественский вертеп.

2003

Время железных дорог

Снова пуста полоса Н-ского аэропорта.

Курим четыре часа. Видно, уже не взлететь.

В небо таращу глаза, выцветший, серый, потёртый…

Кто-то от нас небеса запер в туманную клеть.

Пачкой хрустящих банкнот — листьев, оборванных ветром,

Нами оплачен полёт. Да не просрочить бы срок,

Бортпроводник не поймёт. А впереди — километры…

…Осень. Туман. Гололёд. Время железных дорог.

2007

День, когда закончится война

В час, когда обагрилось, метнувшись к груди, копьё

И в ответ полыхнула в закатном огне секира,

Мир не стал чёрно-белым, но ярость взяла своё,

Запрещая глазам различать все оттенки мира.

Это белая ненависть билась, слепя глаза,

Это чёрная злоба текла рассечённой веной.

И темнели, и меркли, и плакали образа,

И пугали алтарников тени на белых стенах.

В день, когда мы забудем, кто праведен, кто не прав,

И поднимем забрала, лишаясь приросших масок,

Нам блеснёт из-под пепла роса изумрудных трав,

Мы увидим под копотью нежность пастельных красок.

Пусть слова, что влетают в сознанье на всём скаку,

Вдохновенно звенят, словно ангелы их пропели.

Пусть войне не удастся заставить молчать строку,

Чтоб фальшивые гимны не звали к подложной цели.

Этот день омофором укроет золу земли,

Принеся облака, утомлённые долгим бегом.

Облака на сносях и на крыши домов легли

Разрешиться от бремени первым осенним снегом.

2014

В ожидании снега

Февральский дождь. Район окрестный.

Под серой твердью небосводной

Ярится мытарь поднебесный,

Качает маятник погодный.

Бредёт в толпе столичный житель

Промозглым филиалом ада,

А сквозняки в его обитель

Доносят отзвук канонады.

Тревожат душу не молитвы,

Но мантры, памятные с детства.

И сводит мозг в священной битве

За оправданье людоедства.

И музой — пафосные речи,

И лирой — боевые гимны,

И от дождя укрыться нечем

Под небом, бесконечно зимним.

Безумием войны объята,

Душа увидеть не хотела,

Как молится с креста Распятый

За тех, кто убивает тело.

Для верных тишина — наградой,

В молчании воскреснет Слово.

Утихнет мир под снегопадом,

Под богородичным покровом.

Под снегом оживают всходы,

И бабочку лелеет кокон.

И небосклон горит восходом,

Вливая свет в глазницы окон.

2015

Три подарка на собственный день рождения

Двадцать девять

…Приближается осень, какая по счёту приближается осень, новая осень незнакомо шумит в листьях…

И. Бродский. Июльское интермеццо

Двадцать восемь дверей нараспашку. И вот на пороге

Новой запертой двери, как новой неведомой жизни,

Замедляю шаги у обочины долгой дороги,

«Будто бы в первый раз», — бормочу сам себе с укоризной.

Обернуться назад? Там остались жара и пороша,

За спиной разговоры, пустые дела и простуды…

Открываю скрипучую дверь, как всегда осторожно,

Открываю и жду — что же выйдет навстречу оттуда?

Вышел северный ветер под шум растревоженных сосен,

В клочья рвёт покрывало дождя

мокрым стеклам на радость,

И дыханием севера двадцать девятая осень

Золотит этот пасмурный тускло-каштановый август.

Тридцать девять

Время спешит, наступает на пятки,

Гонится вслед поднебесными кущами.

Сколько вас, годики, быстробегущие?

Скоро иссякнет четвёртый десяток.

Так и идёшь, не считая шаги

И не сбивая широкой походки,

До берегов незнакомой реки.

Плот понадёжней, чем лёгкие лодки.

Правь, плотовщик. От насиженных мест

Вьётся река. Если плот не покинем,

Если о мель не сломается шест,

Вынесет к морю по самой стремнине.

В плавнях, как в снах, не заблудится плот,

Если к исходу остывшего лета,

Ветер среди тростников на рассвете

Запах солёной воды принесёт.

И на рассвете, чудесней чудес,

В бухте, туманом укрытой, как снегом,

Море сомкнётся с грядою небес

Вечною Альфою с вечной Омегой.

Сорок один

Снова юная осень. Промчался еще один год.

Не растаял, остался — работой, друзьями, стихами.

Не печалью, не смутой, не ряской рутинных болот,

А кирпичиком в стенах, в стихах золотыми словами.

Эти стены крепки, им еще рановато на слом,

В этих комнатах рады гостям. И случилось — так кстати —

Уходящее лето во мне поселилось теплом.

До весны этой радости, смею надеяться, хватит.

Время стало стремительным. Словно прозрачная нить,

Убегает, мелькая во взблесках нетварного света.

Оставайся в потоке, ведь это разумнее — плыть,

Чем с причала бессильно смотреть на течение Леты.

Плыть сквозь травы в росе сентября —

всё равно, что лететь.

Пусть дожди и морозы еще потомятся в засаде.

По траве, как сквозь волны, несется крылатая тень.

Это лайнер бесшумно скользит надо мной по глиссаде.

2003—2015

Из «Сибирского цикла» (2003—2015)

Джек Попрыгунчик

I’m Jumpin’ Jack Flash!

Rolling Stones

Над городом N поднимается ночь.

Сбежать от себя, как обычно, не прочь

Я в улиц пустеющих гулкую глушь.

Я — Джек Попрыгунчик, и всё это — чушь.

Ночной самолётик в заоблачной мгле

Фонарик Полярной несёт на крыле.

И, вздрогнув от гула, я тихо шепчу:

«Я — Джек Попрыгунчик, и всё это — чушь…»

Курю на балконе одну за одной,

Тревога чуть слышно сопит за спиной

И гладит, вздыхая, меня по плечу…

Я — Джек Попрыгунчик, и всё это — чушь.

Прыг — снова в кармане обратный билет…

Скок — денег на пиво по-прежнему нет.

Мне сильно за тридцать, а я всё скачу…

Я — Джек Попрыгунчик, и всё это — чушь.

2003–2015

Под незнакомым небом

В чужом краю, под незнакомым небом

Обжился, попривык, построил дом.

Былое вспоминается с трудом,

И в доме пахнет молоком и хлебом.

К чему гаданья на кофейной гуще

Что суждено, что сбудется потом?

Темнеет рано, сумерки всё гуще,

И кошка дремлет, нос укрыв хвостом.

Должно быть, скоро холода. Над крышей

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 244