электронная
144
печатная A5
399
18+
Ворон. Путь героини

Бесплатный фрагмент - Ворон. Путь героини

Объем:
202 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-7532-3
электронная
от 144
печатная A5
от 399

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

ВОРОН. Альтер Эго

Быть с тобой — сумасшествие. Не быть с тобой — самоубийство.

ВСТУПЛЕНИЕ

И наконец, я устроила себе вечер воспоминаний. Последний вечер. Налила в бокал красного, как кровь, вина и под аккомпанемент треска поленьев в камине дописала последнюю строчку в дневнике:

«Так закончилась счастливая история несчастливой Паулины. Потому что власть, богатство и любовь никогда не смогут существовать вместе. Чем-то надо пожертвовать. А если не сделаешь этого самостоятельно, у тебя это отберут силой. Я сказала тебе, что готова стать твоей женщиной и партнером, — и стала. Я сказала, что готова за тебя убивать, — и я убила. Я сказала, что меня без тебя не будет. И я ухожу. Встретимся ли мы, я не знаю. Но ходить по земле, на которой нет тебя, я не буду».

Я опрокинула в себя бокал вина, словно последнее причастие смерти. Бросила дневник в камин и взяла в руки пистолет…

…Если бы мне кто-нибудь сказал, что я стану героиней блокбастера, который сама же и напишу по следам реальных событий, я бы записала фантазера в безумцы и отправила на отдых в санаторий для нервнобольных. Но мы можем думать все что угодно, тогда как у Небесной Канцелярии на нас совсем другие планы.

Я всегда любила детективы, психологические триллеры, ребусы и задачи с нестандартным решением. Мне нравились фильмы про мафию, сильных мужчин со стальным эго, со стрельбой, погонями и победой добра над злом, даже если добро действует ради торжества справедливости садистскими методами.

Но одно дело — посмотреть блокбастер и пойти в теплую постельку наслаждаться цветными снами, а другое — пытаться проснуться и от ужаса зажмуривать глаза в надежде, что кошмар развеется.

Как это часто бывает в жизни, все началось в тот момент, когда мне казалось, что все закончилось. Престижная работа, но не та, о которой я мечтала. Так называемый критический возраст, когда отчаянно хочется любви, а тебе говорят: успей хотя бы в кого-то вцепиться и обзавестись наследником. Мечты похоронены под ворохом реальности. Вперед двигаться нет ни сил, ни желания. Лечь и умереть просто так невозможно. Единственной отдушиной стало творчество. Все потайные желания, мечты, нереализованную любовь я изливала на страницах своих книг. Проще говоря, я писала сказки самой себе и жила в другом измерении.

Я не раз слышала о том, что слово, пущенное в реальную жизнь, обретает плоть и начинает существовать по своим законам. И это звучало как предостережение. Но при всей моей мистичности такие рассказы казались сказками, и я не придавала этому значения. Как оказалось — зря…

ЧАСТЬ I. МАЖОР

ГЛАВА 1. ИЛЬЯ

В тот роковой, или волшебный, а может, волшебно-роковой день противоречивая осенняя погода вынудила меня искать прибежище в теплом уютном месте с чаем или кофе, а то и глинтвейном. Я, как и многие писатели, являюсь пассивно-постоянным завсегдатаем определенных мест. Вот легло мне на душу кафе «Петит», и только тут, среди приглушенного света, терпкого запаха кофе с кардамоном и симпатичной пары восточных сладостей на блюдце я могу расслабиться, побыть собой, затерявшись в толпе, и, если посетит муза, даже что-то написать.

Я задумчиво медленно тянула кофе из маленькой чашки, смотрела в заплаканное окно и обдумывала сюжет очередного романа. Пока не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Бывает, взгляд скользнет и, не оставив следа, спрячется в свое логово. А есть взгляды-якоря: зацепят и держат на крючке, изучая со всех сторон, пока ты беспомощно и возмущенно барахтаешься в попытке освободиться.

Взгляд принадлежал молодому мужчине 30‒35 лет, с коротко стриженными, черными как смоль волосами, прямым безукоризненным носом и бантом чувственных, но упрямых губ. Взгляд синих глаз был одновременно чистым, словно у ребенка, восторженным и жестким. Волевой прямоугольный подбородок поддерживали сложенные домиком руки. Пальцы — длинные и ухоженные. Если бы их хозяин не был одет в тонкий черный свитер, подчеркивающий накачанные руки и мощный, но изящный торс, можно было бы предположить, что мужчина — произведение искусства, сбежавшее из одного из знаменитых музеев, где покоятся статуи античных героев.

Взгляд был приятным, но слишком пристальным, и я решила переключиться на свой блокнот. Однако мужчина, видимо, сдаваться не собирался, и буквально через мгновение я услышала, как он просит официанта принести такой же кофе, как у сидящей напротив девушки.

«За девушку спасибо, — подумала я. — А вот кадрить меня не надо. Сейчас допью кофе с пироженкой и адьос, мой Геракл».

Вопреки твердому намерению игнорировать обладателя синих глаз, я все равно кидала взгляд в сторону соседнего столика. Ведя незаметное наблюдение, я увидела, как мужчина, что-то шепнув соседу, в прямом смысле слова выпер его из кафе, а сам направился в мою сторону.

— Вы не будете против, если я присяду? — произнес обладатель синих глаз и расплылся в доброй лучезарной улыбке, обнажив ряд ровных белоснежных зубов.

— Куда деваться, садитесь. Вы ведь уже все для себя решили и только озвучили.

Мужчина сделал вид, что не заметил иронии.

— Вы писатель?

— А что, все обладатели блокнотов — потенциальные писатели?

— Ни в коем случае, — засмеялся он. — Просто помимо блокнота у вас на столе лежат две книги. Одна — пособие по написанию сценариев, вторая — секреты писательского мастерства Рэя Брэдбери.

«И то правда, — подумала я. — Чего это я разложилась, словно школьник на продленке».

— А вы кто — ценитель прекрасного, издатель, продюсер, или так, коллекционируете писательниц?

Мужчина опять засмеялся. Видно было, что мои слова его ничуть не задевают.

— Нет, просто вы мне понравились.

Очень хотелось пошутить на тему того, подходит ли он так же запросто к певицам, политикам и прочим знаковым особам, но я осеклась. Я ведь не знаковая особа. Ну и, в конце концов, неужели я не могу понравиться?

— Всегда было интересно, как рождаются герои, сюжеты. Что чувствуют и видят люди, которые пишут книги.

Он был абсолютно искренен. По крайней мере, доказательств обратного я не нашла.

— Вот так, собственно, и рождаются. Сидишь в кафе, подсаживается собеседник, и бац…

На этой ноте он заметно оживился.

— …рождается роман про мажора, — продолжила я.

Мужчина искренне и заразительно расхохотался.

— Меня, кстати, Илья зовут. А вас?

— Паулина.

Парень, нарекшийся Ильей, приподнял чашку кофе и предложил чокнуться за знакомство.

Ирония улетучилась, вдохновение так и не пришло. Зато возникло неосознанное назойливое желание смотреть на незнакомца. Это было полным абсурдом, но за те минуты, которые мы провели вместе, появилось ощущение, что я знаю его всю жизнь и мне совершенно не хочется с ним расставаться. Как раз наоборот: я тяну время, чтобы сидеть, смотреть в его голубые глаза, на его улыбку, и для этого пью уже четвертую чашку ставшего ненавистным кофе.

Мы еще немного поболтали, пока звонок лежащего на столе телефона не известил меня о том, что в гости приехала подруга и пора ехать домой. Я начала собирать вещи и попросила счет. Незнакомец был приятен во всех смыслах, но отношений как таковых еще не сложилось, а подругу я подвести не могла.

— Если вы позволите, я довезу вас домой, — с улыбкой предложил Илья.

— Почему бы и нет? С радостью приму ваше предложение.

На улице Илья открыл передо мной дверцу дорогого спорткара, и я мысленно подытожила: «Мажор».

Расстояние от кафе до моего дома было небольшим, тем более, время было вечернее, дорога — свободная, поэтому ехали мы быстро, молча, и Илья периодически бросал на меня взгляды непонятного содержания с неизменной едва заметной улыбкой. Мы доехали до подъезда и наступил час развязки — надо было выходить. Но, во-первых, выходить упорно не хотелось, а хотелось продолжения знакомства. Во-вторых, если бы и вторая сторона не стремилась к продолжению, никто бы меня не подвозил. Однако никаких предложений не поступало, а сидеть в машине было глупо. Наконец Илья подал голос:

— Паулина, если вы не будете против, мне бы очень хотелось продолжить наше общение. Давайте обменяемся телефонами.

— Свершилось, — пробурчала я про себя и вслух добавила: — Вот моя визитка, телефон с галочкой — мой личный.

Илья мгновенно выдернул у меня из рук визитку, словно боясь, что я передумаю, и удивленно изрек:

— Вы юрист?!

— А это что-то круто меняет?

— Нет, это еще больше закручивает сюжет.

— Между прочим, чтобы не было сомнений, что юристы могут быть писателями, у меня как раз есть один экземпляр книги. Дарю.

Я протянула Илье маленькую книжку, мою самую первую и оттого самую дорогую. Она была о любви. Сложной, трагической, полной испытаний, но со счастливым концом.

Илья обрадовался книге, словно ребенок игрушке.

— А дарственная надпись? Ведь принято же.

Я взяла книгу и написала: «Илье от автора. С уважением, Паулина».

— А пожелание? — не унимался Илья.

— Молодой человек, я желаю вам только здоровья. Судя по вашему виду, машине и прочим атрибутам, вам — только здоровья.

Мой новый знакомый расплылся в улыбке, вышел, открыл дверцу и подал мне руку.

Не знаю, что на меня нашло, — видимо, я была в ударе. Илья собирался что-то сказать, но тут из меня поперло:

— Не надо целовать мне руки на прощанье. Я сегодня без перчаток. Встретимся на балу.

Илья расхохотался.

— Целую ваши ноги, госпожа. Разрешите откланяться. Лошадь устала и требует отвезти ее в стойло.

После этого он отдал мне честь, блеснул взглядом и сел в машину.

Я в мгновение ока взобралась на пятый этаж и оказалась в квартире.

Мама и подруга подозрительно осмотрели меня с ног до головы и спросили, почему я сияю так, словно выиграла миллион.

«Выиграла — не выиграла, — подумала я, — а вот история на миллион, кажется, наклевывается».

Вечер прошел быстро. Сказалась усталость от трудовой недели и насыщенного графика работы, и я поспешила лечь спать раньше полуночи. Но я буду не я, если перед сном не почитаю в смартфоне новости и отзывы на мои произведения. Конечно, и на этот раз я не изменила своей привычке и принялась листать ленту фейсбука.

Вайбер оповестил о пришедшем с незнакомого номера сообщении.

— Доброй ночи. Поздно, но что поделаешь. Я прочел книгу и решил, что должен сказать о своих ощущениях. Думаю, автору это важно?

То, что писал Илья, сомнений не вызывало. Книга содержала всего 70 страниц, поэтому прочесть ее можно было за час. А вот ночь была глубокая: стрелки часов зависли на цифрах, знаменующих, что уже час ночи. И осознание того, что человек, видевший меня сегодня впервые и пообщавшись всего ничего, прочел мою книгу и решил поделиться впечатлениями, было противоречивым. Это было приятно, неожиданно. И вместе с тем сбивало с толку. А главное — казалось нелогичным и манило новизной ощущений и тайной.

— Илья, давай перейдем на «ты». А то время, которое ты тратишь на избегание «вы», вызывает сострадание. И лучше набери меня, а то от бесконечной писанины болят пальцы.

Илья перезвонил.

— Сострадание ко мне?

— Сострадание к времени. Оно же живое и не любит, когда его тратят даром. Так каковы впечатления?

— Не знаю, реальная ли это история, художественный вымысел или чья-то биография, но впечатление, что ты писала кровью.

— Это как?

— Есть события, которые оставляют раны в душе, отметины на сердце. Их сложно описать просто. У меня родился образ, что данное произведение писалось чернильной ручкой, только чернила закончились, и тогда автор поранил себе руку и залил вместо них кровь, чтобы завершить свое детище.

«Странный образ, — подумала я. — Даже страшный. Да и с обликом благополучного Ильи такие рассуждения вообще не вяжутся».

— Спасибо. Мне бы такое даже в голову не пришло. А столь глубокий анализ в сочетании с тобой вызывает у меня когнитивный диссонанс.

Было слышно, как Илья тихо смеется.

— Ничего, я приглашу тебя в гости, и ты увидишь мою библиотеку, а затем, возможно, поймешь, что образ внешний и внутренний часто отличаются.

— Опаньки. Обычно приглашают на чай, кофе, а ты — на книги?

— Жесть. Просто факел, а не человек. Я тебя на полном серьезе приглашаю как-нибудь в гости посмотреть на то, как я живу, и заодно оценить масштабы моей библиотеки. А ты про какую-то… пошлость.

— Илья, не пугай меня. Когда приглашают просто на чай или кофе — это примитивно. Но это здоровый природный инстинкт. А когда приглашают на книги и при этом здоровый природный инстинкт называют пошлостью, начинают возникать мысли о маньяке, коллекционирующем писательниц.

Похоже, у Ильи была истерика. Он смеялся и не мог остановиться.

— Так я не пойму, тебя расстраивает, что не на чай, или пугает, что на книги?

В трубке повисло молчание.

— Илья, я прямо слышу, как в воздухе звенит напряжение от боязни разочарования до радости очарования. Итак… та-дам… я не за чай. Это примитивно. Я за книги. Это грандиозно. Но…

— Что «но»? — насмешливо-внимательно спросил Илья.

— Я всегда думала о том, что если мужчина, будь у тебя с ним деловые… да какие угодно отношения, не вызывает желания сходить к нему на чай… — ну, просто образно, понимаешь? — то это немного скучно. Поэтому ты в сочетании с книгами — это крах моих представлений о мажорах. Оказывается, я еще так много не знаю об этом мире…

Я кожей ощущала улыбку Ильи. Но внешне он никак себя не выдавал.

— А теперь, мой дорогой друг-явление, поломавшее стереотипы и обломавшее родившийся сюжет нового произведения о мажоре, спокойной ночи. Пусть тебе приснится что-то хорошее. Допустим, кот Бегемот, позолотивший усы на золотом ламборгини.

— Спокойной ночи, чудо природы, — произнес Илья, и в трубке раздались гудки-многоточия.

ГЛАВА 2. ЛАМБОРГИНИ, ATB И БУЛГАКОВ

Утро нового дня стерло воспоминания о вчерашней встрече, словно это был приятный сон. Рутина затянула в черную воронку реальности. Суета — проклятие нашего времени. Кажется, прогресс делает все для того, чтобы человеку некогда было отдышаться, осмыслить свое положение в системе координат вселенной и осознать, что важно лично для него, а что навязано кем-то. Современное общество делится на тех, кто управляет, и на тех, кем управляют. А тем, кем управляют, думать нельзя — иначе они прозреют и пошлют все за три горы. И мудрые трутни потеряют систему обеспечения своих нужд за чужой счет.

Но размышления размышлениями, а работа работой. Изрядно помятая трудовой массой в маршрутке, я добралась до офиса и окунулась в сверхзадачи.

Дедлайны и сиюминутные авралы впились в мое сознание тысячами иголок, вызывая головную боль и желание улететь на воздушном шаре в страну под названием «Не беспокоить». В таких случаях выручала чашка кофе и небольшой перерыв. Я решительно встала из-за стола, предвкушая кратковременный отдых, и тут в кабинет ворвался — нет, было бы правильнее сказать втиснулся, вторгся, вломился — огромный букет красных махровых роз. Букет спросил, где можно найти юриста Паулину, и увенчался головой молодого человека в оранжевой бейсболке.

— Ну допустим, юрист Паулина — это я. А это что за ботанический сад на выезде?

Молодой человек ничуть не смутился, подошел ко мне, всучил охапку цветов и вынул из кармана лист, на котором, по всей видимости, надо было расписаться. Потом подумал и достал из сумки-ящика, висевшей на плече, какую-то коробку и тоже попытался вручить мне. Но, оценив ситуацию, поставил на стоящий рядом стол, затем опять отобрал цветы и тоже положил на стол, после чего выдал бумажку и попросил расписаться.

— Стоп, — запротестовала я. — Что это вообще такое?! И зачем я должна расписаться?

— Служба доставки цветов, — отчеканил молодой человек. — Мне поручено, я доставил, распишитесь.

Смысла выяснять предысторию у доставщика цветов не было, да и задерживать человека не хотелось. Поэтому я расписалась на бумажке, и молодой человек так же стремительно исчез, как и появился.

Цветов было много, очень. На длиннющих ножках и невероятно красивые. Роскошные и вкусно пахнущие. Я подержала их в руках, насладилась ароматом и переключилась на коробку. В ней оказалась ваза, на которой красовалась надпись: «Чтобы было, куда поставить». Ни визитки, ни каких-либо знаков идентификации дарителя ни в цветах, ни в коробке я не обнаружила. Но ваза явно свидетельствовала не только о практичности и хорошем понимании женщин, но и об иронии человека, который предвидел мою реакцию. В голове четко нарисовалось кодовое слово-ключ, открывавшее тайну послания: «Илья».

И словно в ответ на мои размышления зазвонил телефон с незнакомым номером.

— Добрый день. Возможно, это банально, но все женщины любят внимание и цветы. Наверное, это шаблон, но я не знаю, что любят писатели. Одно точно: место фей — среди красивого и ароматного антуража.

Звонил Илья. Почему-то я не внесла его номер в записную книжку вечером. Возможно, все было слишком стремительно, или я устала, или не думала о продолжении.

«Надо же, потратился. Время и деньги для мажоров — ценный ресурс. Значит, я — стоящий объект для вложения», — подумала я про себя. Но вслух, конечно, сказала совсем другое.

— Илья, возьми на заметку, что феям нужен сад с маленьким земельным участком. А вот ваза — это надолго. Ваза — это повод дарить цветы часто. Это ассоциация с дарящим. И забота, и практичность…

— И… может, хватит стебаться? — прервал мой монолог Илья. Было слышно, что он совершенно спокоен и мои слова его не раздражают. Хотя бы ваза понравилась, и на этом лады.

— На самом деле цветы красивые и мне очень приятно. Просто я не умею выражать эмоции тривиально. Чем больше удовольствие, тем сильнее замешательство.

— К сведению принято. Предлагаю продолжить наше общение сегодня вечером. Выбор места первой встречи за тобой.

— Хорошо. Тогда ты заезжаешь за мной в 18.00, и мы едем в место, где за самоваром встречаются эпохи, животные разговаривают и едят плюшки за одним столом с посетителями, где читают не сгоревшие рукописи и спорят Свет и Тьма.

— Это русская вечеринка в ночном клубе с элементами зоофилии и кокаином?

— Нет, это ночная экскурсия в музей Булгакова, мой недогадливый друг. Билеты я возьму сама. Ты забираешь, отвозишь и сопровождаешь.

— Так мы будем вдвоем, или потом поедем кататься в компании Булгакова со свитой? — иронично пропел Илья.

— Это как повезет. Они не ездят с тем, кто читает только названия ночных клубов.

— Окей… — протянул Илья. — Тогда в 18.00. До встречи.

Звонок прервался. На этот раз я записала Илью в телефонную книгу и мысленно себя отругала, что постоянно несу какой-то бред и пытаюсь его подкалывать.

Время пробежало незаметно, и когда оставалось полчаса до встречи, меня обуяли сомнения, паника и даже страх. В голове вихрем носились мысли, перебивая одна другую: «Хорошо ли я выгляжу при дневном освещении? Как я поеду на позднее свидание с человеком, которого узнала только вчера? Что мы будем делать после музея? А вдруг? А если?..»

Стоп — приказала я себе. Надо признаться, что за всеми этими сомнениями стоит обычный страх не понравиться и желание нравиться. Все. Баста. Включаем режим «как будет, так и сложится» и спокойно идем на встречу.

Я поправила грим, прическу, одежду. Окатила себя духами. И с деланым безразличием вышла из офиса. Машину было сложно не заметить, так что я сразу направилась к цели. Открыв дверцу и увидев улыбающегося Илью, я успокоилась и спокойно села в авто.

— Я предполагал, что феи излучают фантастический аромат. Но чтоб такой… Похоже, ты решила, что я на время должен потерять сознание и не видеть дороги к сакральному месту встречи Света с Тенью.

Замечание было честным. Аромат был нежным, но то количество, которое я на себя вылила, превратил его в удушающий.

— Нет. Возможно, это банально, но все мужчины любят, когда женщины хорошо пахнут. Наверное, это шаблон, но я не знаю, что любят мажоры. Одно точно: место мажоров — среди женщин, которые хотят им понравиться.

Илья опять, как и вчера, от души расхохотался. Затем приблизился своим лицом к моему и почти полушепотом произнес:

— Я знал, я верил, что мажорам все по плечу. Даже феи. Ведь как ни крути, феи — тоже женщины.

Он подмигнул и, не дав мне возможности парировать, нажал на газ.

Вечерний Киев, Андреевский спуск, Музей Булгакова — все было волнующим и красивым. Экскурсовод неспешно рассказывала о ключевых событиях жизни писателя, об исторической подоплеке, основных известных героях его книг. И тут что-то пошло не так. Вернее, все было хорошо, но Илья продолжал рвать шаблоны. Он начал задавать вопросы экскурсоводу, и эти вопросы обнаружили не просто тот факт, что он знаком с творчеством Булгакова, но и что знает его досконально и куда лучше меня самой. После этого открытия я окончательно переключилась с экскурсовода на Илью, который периодически бросал на меня дразнящие, полные иронии и вызова взгляды.

После экскурсии все дружно пошли пить чай с плюшками на веранду. Экскурсовод о чем-то живо беседовала с одним из посетителей, а я напряженно уплетала выпечку, лишь бы всем своим видом показать, что говорить я не могу. Мне надо было собраться и понять, как вести себя дальше. После сегодняшней экскурсии с Ильей есть риск попасть впросак и серьезно облажаться. Ведь может оказаться, что он знает в разы больше, чем можно было предположить. Мажор с прекрасным образованием, ценящий литературу? Почему бы и нет!

Какое-то время Илья меня не трогал. Видимо, давал возможность зализать ментальные раны и наложить бинт на уязвленное самолюбие.

Но время шло, место в желудке для плюшек закончилось. На часах было 23.00, домой отчаянно не хотелось.

— Ну, раз у нас такой культурный вечер и хорошая погода, можем прокатиться по вечернему Киеву, — предложил Илья.

— Знаешь, с ламборгини было бы здорово прокатиться на хорошей скорости за городом под музыку ATB.

Это была всего лишь фантазия, но, похоже, Илье она пришлась по вкусу. Он открыл дверцу авто и, когда мы уселись, медленно тронулся с места. Направление мы не оговорили, но спустя время я заметила, что мы проехали КПП и выехали за город. Илья остановился, надел кожаные автомобильные перчатки с обрезанными пальцами, извлек из бардачка флешку — из динамиков полились звуки знакомой и любимой группы ATB, — и резко нажал на газ.

Мы не ехали — казалось, мы взлетаем и сейчас спорткар выпустит крылья и унесет нас в небо. Впечатления были фантастическими: ночь, музыка, скорость, мелькающие за окном звезды. Я полностью растворилась в своих ощущениях, откинулась на спинку кресла и потеряла чувство реальности.

Реальность вернулась вместе с рассветом, когда Илья подвез меня под подъезд моего дома. И только тут я осознала, что все это время находилась в своих мыслях и мы не перекинулись даже парой слов. Я посмотрела на своего спутника, пребывая в недоумении от происходящего.

Он сделал движение по направлению к моему лицу, наши глаза оказались напротив. Я подумала, что глаза у Ильи такие же красивые, как эта ночь. Затем он неожиданно взял меня за правую руку, секунду помедлил и поцеловал в ладонь.

— Спасибо за волшебную ночь, Фея. Тебе пора. Свет дня вреден для сказочных персонажей. Иди. До созвона?

— До созвона, — на автомате ответила я и в полной растерянности вышла из машины.

Утро вступало в свои права, прогоняя задержавшуюся ночь. И впервые я была ему не рада.

ГЛАВА 3. НОЧНОЙ КЛУБ

Извечный вопрос «что делать?» волнует не только Чернышевского, но и пары, у которых зарождаются отношения. Если отношения — это не только танец страсти, но и ожидание встречи с чем-то прекрасным и возвышенным, поведение превращается в игру с хрустальной вазой: каждый носится с ней, боясь разбить и не зная, куда поставить.

Примерно то же самое случилось после ночной прогулки с Ильей. Мы встречались уже дважды, и то, что мы интересны друг другу, было неоспоримым фактом. Но вот как вести себя дальше, никто из нас не знал. Поэтому на какое-то время мы впали в детство и превратились в подростков, ведущих переписку через вайбер исключительно ссылками на музыкальные треки или отрывки фильмов с недвусмысленным подтекстом. Так пролетела неделя, но затем все же пришло желание рискнуть и снова встретиться.

На этот раз право выбора места было за Ильей, и мне кажется, он намеренно предложил ночной клуб. Возможно, он хотел сыграть на контрасте или посмотреть на мою реакцию. Встреча с миром мажоров была назначена на субботний вечер. Не могу сказать, что у меня бедный гардероб, но я совершенно не представляла, что нынче носят при посещении такого рода заведений. Поэтому я надела то, в чем чувствовала себя комфортно, — черный деловой костюм и черные туфли на высоком каблуке. Пиджак на голом теле кокетливо обнажал кромку черного кружевного лифа. Левую руку украшал кожаный браслет с филином. А венчала сей прикид сумка-бомбочка, которая в зависимости от цели превращалась в маленький женский рюкзак или ридикюль. На голове (благо, длина волос позволяла эксперименты) я лихо закрутила хаер в стиле Милен Фармер. Рыжая копна волос была дополнена вызывающей красной помадой и красным лаком для ногтей. Все это было сдобрено облаком терпких имбирных духов.

Когда я предстала перед Ильей в образе, он, кажется, обалдел. Гамма эмоций промчалась по лицу — восхищение, шок, смех, испуг — и трансформировалась в реплику:

— Ого. Даже не знаю, как тебя представить моим друзьям. Наверное, лучше всего подойдет Паулина — повелительница тьмы. Или нет. Наверное, так бы выглядела булгаковская Маргарита.

— Ты еще скажи, что мне не хватает метлы. На Воланда ты не тянешь, для Мастера — слишком борзый. Надеюсь, в ночном клубе не будут отрезать головы и пить кровь из черепов?

— Кто знает, кто знает. Разве что ты сама обнаружишь в себе демоническое начало и выберешь сакральную жертву. А так — просто вечеринка.

От Ильи вкусно пахло ментоловыми конфетами, и я заметила, как он украдкой покосился на разрез на пиджаке.

«Все мужчины одинаковы, — подумала я и тут же осеклась. — Да, но я ведь тоже сделала это намеренно. Все женщины одинаковы. Куда катится мир…»

Если честно, я терпеть не могу ночные клубы. Причем со студенческих лет. Этот шум, громыхание музыки, мутные персонажи, уверенные в том, что раз ты сюда пришла, то однозначно с целью поиска приключений на пятую точку. Кроме головной боли, постоянного напряжения и желания свалить я никогда ничего не испытывала. Переступив порог ночного клуба образца XXI века, я поняла, что с моих студенческих лет особо ничего не изменилось. Ну разве что было слишком много гламура, силикона, жеманства, показухи и, судя по всему, запретных финтов, позволяющих представителям золотой молодежи улететь в параллельную реальность, чтобы отдохнуть от однообразной переполненной благами жизни.

Илью встретили с радостью, и казалось, нет ни одного человека, который не знает его лично.

«Прям герой дня», — подумала я.

Мужчины с интересом и без стеснения оценивали спутницу Ильи, то есть меня. И, судя по взглядам, остались довольны, но пребывали в замешательстве относительно моего статуса и наших отношений.

А силиконовые бейбы смотрели придирчиво, боясь явно выказывать презрение. Видимо, опасались переступить грань дозволенного, ведь я могла оказаться дочкой или женой статусной особы.

От сигаретного дыма и бьющей по мозгам музыки разболелась голова. Но деваться было некуда, мы только пришли.

Илья пригласил меня за столик. С наших мест открывался вид на цену, где извивался диджей. Также в поле моего зрения попали стриптизерши. Возможно, я так очумела от нездорового воздуха, что у меня затуманился индикатор объективности, но мне казалось, что все сидящие за соседними столиками так или иначе бросают в нашу сторону взгляды и сегодня мы — топ-пара вечера.

Илья вел себя абсолютно спокойно, без позерства. И это не давало мне покоя на фоне происходящего.

— Ну, что будем заказывать? Выбери, что хочешь.

— Выбор прост: тирамису, кофе по-восточному и коньяк.

— Коньяк? — Илья даже развернулся в мою сторону.

— А что такого? Девочки не пьют коньяк? Или он тут недостаточно звездочный?

— Нет, тут все по высшему разряду, — улыбнулся Илья. — Это так, для храбрости? Я понял.

— Это для стойкости духа. Иногда я жалею, что не пью. Некоторые вещи на трезвую воспринимать тяжело.

Официант принес заказ, и с ним принесло нежелательных (по крайней мере для меня) гостей — высокого светловолосого парня в кожаной куртке и двух девиц, словно сшитых из винила, которые изо всех сил вешались на него, желая доказать свою заинтересованность.

Они обменялись с Ильей рукопожатием, и парень переключился на меня.

— Илья, представь меня прекрасной незнакомке. Вот так дружишь, ничего не скрываешь, а потом узнаешь, что у твоего кореша есть тайны.

Илья усмехнулся. Мне показалось, ему не очень понравилась манера беседы.

— Незнакомка может представиться сама. Если захочет.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 144
печатная A5
от 399