Бесплатный фрагмент - Во имя принцессы

Некогда пропавшая и довольно долго считавшаяся мёртвой принцесса Камелота вновь объявляется на просторах Альбиона. Но какую цель она преследует? Почему избегает старшего брата — наследника трона принца Артура? Кто эти шесть воинов, поклявшиеся ей в верности и следующие за ней в самые глубины ада? И всё ли между ними так гладко, как может показаться на первый взгляд?

Явление истинного короля Британии, тайна «меча из камня», причина нераспространения работорговли на Альбионе — об этом и о многом другом вы сможете узнать, прочитав первую часть дилогии про принцессу, имя которой будет звучать на устах каждого жителя королевства.

Здесь вас ждёт увлекательный сюжет, опирающийся на реальные исторические факты, захватывающие битвы, слепая верность, дружба, любовь, страсть и предательства.

---

А боги смеялись всё утро и вечер —

Смешила их фраза: «Случайная встреча»…

Они от души, аж до слёз хохотали:

«Наивные люди! Вам шанс просто дали!»

Ирена Буланова

Правда ли, что в жизни всё случайно? Всё, что происходит — это просто череда совпадений? Или всё же каждому предначертана своя судьба? Если сегодня ты поступишь так, а не иначе — будет ли иначе иметь другой результат? Другую череду совпадений и случайностей? К сожалению, дать точный ответ сложно, практически невозможно. Мы можем лишь предполагать. И всё равно — у каждого будет своё мнение. Не зря же говорят: «Сколько людей — столько и мнений». Так что я хочу выразить своё мнение данным произведением, ибо считаю, что случайности не случайны. Но окончательное решение, всё равно, принимать тебе, мой милый сердцу друг, которому я и посвящаю эту работу.

Эльвира к Т.

05.01.2022

Пролог

Этой морозной ночью маленькая девочка бежала от преследователей. Босая, раздетая и голодная, но она отважно продолжала свой путь. Даже снег чуть ли не по колено её более не волновал. У девочки была цель — поскорее убежать от этих ужасных двух лет заточения в кандалах. Её тощее тело еле виднелось сквозь зимнюю пургу, глаза жгло от холода, ног маленькая рабыня не чувствовала. Ею двигала лишь сила воли, которая ни на секунду в ней не угасала. Она, напротив, воспламенялась с большей силой и заставляла девочку идти вперёд. Чувство свободы — вот к чему так долго стремилась маленькая рабыня. И, если ей было суждено умереть, она хотела умереть на свободе.

Позади маленькая рабыня продолжала слышать мерзкие мужские голоса, которые перекрикивались в поисках сбежавшей девочки. Она так отчётливо их слышала, что ей казалось, будто они были совсем близко, и её кто-то вот-вот схватит и потащит обратно в холодную сырую темницу, где её обязательно накажут. Но девочка не теряла надежды и бежала к лесу, который простирался уже совсем рядом. Она верила, что лес обязательно укроет её в какой-нибудь норе или, в крайнем случае, в дупле. Да, девочка до конца верила в такую возможность, какой бы нелепой они ни была. Маленькая рабыня цеплялась за жизнь, как могла, и это рвение не давало ей упасть. Упади девочка сейчас, и она больше никогда не увидит волю. Поэтому это хрупкое тело продолжало бежать… А мороз и пурга продолжали обжигать.

Но вот рабыня забежала в лес, который покрытый снегом выглядел ужасно одиноко и пусто. Она не видела нигде хоть какого-нибудь укрытия, и её запал начал понемногу угасать так же, как постепенно угасало солнце в небе — становилось темно. Но девочка не собиралась сдаваться так скоро. Она огляделась кругом — здесь были лишь голые деревья, нетронутый снег и сугробы. Никаких признаков жизни. Ей начинало казаться, будто голоса за спиной то отдалялись, то приближались, а в один момент ей и вовсе показалось, что она была окружена. Но всё замолкло, как только она забежала поглубже в лес. Будто само время остановилось, даже пурга будто осталась где-то за пределами леса. Лишь редкое карканье ворона где-то вдалеке и звон колокольчика на правой ноге рабыни напоминали о тёкшем своим чередом времени. Карканье стало раздаваться эхом по всему лесу, и это эхо для четырнадцатилетней девочки казалось зловещим и очень жутким. Но зато она была уверена, что ей не придётся умирать в полном одиночестве — ворон обязательно составит ей компанию, чтобы потом покружить над её бездыханным телом.

Обессиленная, рабыня упала на снег. Вот какой он вкус свободы — он отдавал горечью закончившейся жизни и пронзавшим всё тело холодным острым послевкусием. Девочке было жаль, что она многое не успела сделать в этой жизни. Она обещала тем детям, закованным в кандалы, спасти их, но в итоге так ничего сделать и не смогла: те, кто не выдержал — погибли, а остальных — продали. Подруга маленькой рабыни и вовсе скончалась от обморожения и голода в камере. Всё, что оставалось беглянке — бежать. Бежать со всех ног. Она надеялась встретить хоть кого-то, но увы, ей придётся попрощаться с жизнью в холоде, полном одиночестве и с каркавшим вороном на голой ветке.

В то время он пытался найти хоть какое-нибудь пропитание в этом замёрзшем и опустевшем лесу. Но всё, что он смог добыть — это одинокого ворона, каркавшего на голой ветке, который тут же грудью поймал стрелу и полетел камнем вниз, издав последний в своей жизни «кар». А, когда молодой мужчина потянулся за мёртвой тушкой птицы, заметил небольшой сугроб, из-под которого выглядывала маленькая рука. Эта рука принадлежала маленькому телу, едва дышавшему. Грязно-чёрного цвета волосы этой едва живой девочки одеревенели от холода, а само юное тельце было полностью покрыто красными пятнами от обжигавшего снега.

Парень тут же кинулся к девочке, прижал к себе и укрыл её своей шерстяной накидкой.

— Как тебя зовут? — еле слышно спросила девочка, слегка приоткрыв свои серенькие глазки.

— Габриэль, — коротко ответил он.

— Как ангела?

— Как ангела, — подтвердил Габриэль с улыбкой.

— Сам боженька послал ангела на помощь Летиции, — тихо произнесла она и закрыла глаза.

Глава 1

Принцесса мертва!

Сегодня с самого раннего утра по холодному полу каменного замка бежала маленькая девочка. Она была одета в лёгкое шёлковое платье серо-голубого цвета, гармонично сочетавшееся с её длинными тёмными волосами, но с редкими прядями серебристого цвета. Волосы были заплетены в аккуратную широкую косу. Девочка от кого-то убегала.

Следом за озорницей бежали две дамы: одна постарше, лет этак за пятьдесят, а другая очень молодая, почти юная.

— Ваше Высочество! — воскликнула женщина постарше. — Вернитесь сию же минуту! Мы же ещё не закончили.

— Прошу вас, Ваше Высочество, — подхватила молоденькая служанка, — остановитесь уже наконец! Иначе нам придётся жаловаться Его Величеству королю Утеру. Не заставляйте нас этого делать.

Но юная дева их будто не слышала. Она старалась не проронить и звука, чтобы не выдать своего местоположения. К счастью, бегала она очень быстро. Лишь иногда Летицию — так звали девочку — сильно подводил подол её длинного платья, о который она порой спотыкалась и едва не падала кувырком.

В том же замке располагались покои первой принцессы. Сесилия лениво лежала на своей кровати, полуобнажённая, и читала книгу. Иногда она переводила взгляд изумрудных глаз на оконный проём, за которым летала стая белых голубей. Сегодня Сесилия отпустила свою личную служанку Джиневру, чтобы та помогла Летиции с приготовлениями к вечеру.

Но сама Сесилия вообще не была заинтересована в пышном празднестве. Вот уже пятнадцать лет она жила в этом замке в мире и покое, но практически не видела внешнего мира. И от этого с её сердца не спадала тоска. Сесилия очень любила читать, но в библиотеке были лишь книги о лечебных травах, которые она перечитывала днями и ночами. И очень скоро она узнала об изученных ныне травах очень много. Хоть Сесилия и была далека от двора, от королевской семьи, но она всячески старалась помогать придворному лекарю, училась у Гаюса, лечила людей вместе с ним. Это дело помогало ей коротать скучные деньки в каменных стенах замка. Но с каждым днём она всё больше и больше мечтала выйти за пределы Камелота. Желание это у неё возникло с тех самых пор, когда она впервые проводила Гаюса за стены замка. Сесилия часто просила Гаюса взять её с собой, но король не мог этого позволить. Поэтому она запиралась в своих покоях и бралась за очередную книгу. Гаюс старался приносить ей новые книги, которым она радовалась, словно ребёнок. Казалось, её не интересовало ничего, кроме книг. Очень часто она представляла себя птицей, которая смогла бы спокойно выпорхнуть из этих томивших душу стен и улететь. Улететь так далеко, насколько это возможно, чтобы никто не смог её найти. Она хотела видеть мир, как видели его эти свободные птицы. Она мечтала путешествовать по миру и помогать людям, узнавать всё новое, изучать травы, о которых никто ничего не знал. Ей хотелось разнообразить свою скучно протекавшую жизнь.

«Вот бы случилось что-то этакое необычное!» — вечерами восклицала она в надежде, что это «что-то» круто изменит её жизнь. Но она ни разу не думала, что вместе с этим, это «что-то» сможет принести лишь боль, отчаяние и слёзы. Она думала, что хуже уже некуда. Но как же она ошибалась!

Но вот Сесилия отложила книгу и подтянулась в своей постели, сладко подавив зевок. Только она подумала о том, как же хорошо лежать вот так в тишине, как в комнату ворвалась запыхавшаяся Летиция и подбежала к кровати Сесилии.

— Сестра! — гневно воскликнула первая принцесса. — Вы чего вытворяете?

— Пожалуйста, сестра, не выдавайте Летицию, — взмолилась она и поспешила залезть под кровать. — Не говорите им, что Летиция здесь.

— Боже мой, вам, сестра, уже двенадцать лет, а ведёте себя, как ребёнок. Хоть ответьте, в чём дело?! — заглядывая под кровать требовала ответа Сесилия.

— Летиция больше не хочет считать эти непонятные цифры. Не хочет больше зубрить стихотворения непонятно чьи. Летиции уже опротивели эти непонятные готские и латинские языки. Довольно! — На эмоциях вторая принцесса говорила очень громко, а иногда казалось, что она и вовсе вот-вот заплачет.

— Боже, сестра. Вы очень капризная. А ну вылезайте из-под моей кровати! — Сесилия пыталась дотянуться до ног Летиции, но последняя ловко их оттягивала на себя и визжала. — А ну замолчите! Ваши вопли мне надоели. Вас, наверное, весь замок слышал. Вот сейчас придёт Ребекка сюда, и я скажу, что вы прячетесь под моей кроватью. И попрошу, чтобы вас наказали за недопустимое поведение! — Сесилия поднялась на ноги и, не одевшись, отошла к узенькому проёму в стене, откуда пробирались яркие лучи солнца. Они проходили сквозь стройное, немного даже худощавое тело первой принцессы, от чего кожа её словно отдавала солнечным блеском.

Летиция же тем временем не успокаивалась, а кричала на сестру, называя её предателем.

— Летиция больше никогда вам не поверит! — гневно воскликнула она, когда в комнату вбежала кормилица, она же и нянька, Ребекка вместе с юной Кирие. Сесилия сразу же выдала местонахождение капризной принцессы, которую тут же увели.

— Ребекка, дорогая, найди, пожалуйста, Джин. Мне нужна помощь одеться, — попросила напоследок Сесилия.

— Как скажете, Ваше Высочество. Я её тут же отправлю к вам. — Ребекка удалилась, оставив Сесилию наедине со своими мыслями.

Джиневра пришла очень скоро.

— Вызывали, Ваше Высочество? — тихим голоском спросила белокожая рыжая девушка.

— Да, дорогая. Помоги мне выбрать одежду. Желательно, что-то такое лёгкое, но очень красивое. Хочу на пиру выглядеть необычно и прелестно.

— Вы и без того прелестны и красивы, Ваше Высочество, — говоря Джиневра отошла к сундуку, в котором было аккуратно сложено множество различных платьев.

— Ой, ты мне льстишь, — посмеялась Сесилия. — Но ты права, я и без того красавица. Однако же одежда всё же украшает девушку, — наматывая на палец пышные пряди чёрных волос продолжала первая принцесса.

— В вашем случае, осмелюсь заметить, девушка всё же украшает платье, — всё тем же тихим голоском говорила служанка.

— Хм, думаю, ты права. Убедила. — Сесилия наконец обернулась к своей служанке, тщательно выбиравшей платье. — Знаешь, Джин. Ты мне очень нравишься. За твои тёплые слова я позволю выбрать себе любое платье из моего гардероба. — Сесилия прошла к кровати и легко на него опустилась.

— Это большая честь для меня, Ваше Высочество. Но я всего лишь служанка. Я не могу надевать вещи, принадлежащие вам.

— Ну-ну, дорогая. Считай, это моим тебе подарком. Тебе ведь нравятся пышные платья? Непривычно, наверное, расхаживать по замку в этих отрепьях. — На губах Сесилии проскользнула ухмылка, а в голосе еле улавливались язвительность и насмешка. — И я не отпущу тебя, пока ты не выберешь себе платье. Ты ведь тоже будешь присутствовать на пиру. И твой отец, скорее всего, тоже там будет. Так что не отнекивайся! — Тут насмешка Сесилии резко перешла в добрую усмешку. Первая принцесса соскочила со своей кровати и подбежала к служанке. — Я помогу тебе с выбором. — Сесилия легонько улыбнулась.

Когда же обе дамы определились с выбором, они поспешили переодеться. Но сначала Джиневра помогла одеться Сесилии.

— Как думаешь, — облачившись в чёрное прямое платье с открытой спиной, возбуждённо произнесла Сесилия, — ему понравится? — Глаза её сверкали от любопытства.

— Я верно полагаю, что вы сейчас говорите про господина Люция?

— Да-да, именно про него! — Сесилия обхватила руками обе руки своей служанки и потянула её к кровати, куда обе сели. — Он ведь оценит мой внешний вид?

— Конечно, Ваше Высочество! Будьте покойны. Девушку, прекраснее вас, он нигде не мог встретить!

— Ох, спасибо, дорогуша! Ты мне придала уверенности. В этот раз я обязательно заговорю с ним, как полагается!

— Обязательно, Ваше Высочество. Воспользуйтесь шансом. Потому что в замке он бывает очень редко. Когда он был здесь в последний раз? — задумалась юная служанка.

— Четыре дня назад! — очень быстро ответила Сесилия.

— Ваше Высочество, не упускайте свой шанс. Ведь неизвестно, когда он будет в замке в следующий раз.

— Да, Джин, ты права. Всё-таки он посыльный короля, у него много дел, — тяжело вздохнула Сесилия. — В этом отношении тебе повезло гораздо больше!

— О чём вы? — искренне удивилась Джиневра.

— Как о чём? Я о твоей любви к Артуру. Его из замка почти не выпускают.

— Да что вы такое говорите, Ваше Высочество?! Я даже и рядом с принцем Артуром стоять не имею права. А любить его тем более… — Джиневра разочарованно вздохнула.

— Но ты ведь любишь его, — ласково улыбнулась Сесилия.

Служанка робко кивнула.

— Ну вот я и говорю об этом! Я постараюсь устроить вашу встречу на пиру. — Глаза Сесилии загорелись. — Хотя бы обмолвитесь пару словечками.

— Нет, Ваше Высочество! Даже не думайте! Что я могу ему сказать? Мне даже смотреть на него нельзя.

— Джин, дорогая, — Сесилия ласково провела рукой по её щеке, — не всё так ужасно, как кажется. Нет, Артур, конечно, тот ещё осёл, но он ни разу не подумает о тебе, как о простой служанке. В этом можешь не сомневаться. А теперь давай, примерь и ты своё платье. Скоро начнут собираться гости.

Вот уже близилось время. Гости стали потихоньку собираться в большом зале, где их приветствовала юная Летиция. Сегодня ей исполнялось двенадцать лет, поэтому в замок стали собираться представители со всех округов, находившиеся в тесных отношениях с королевством и его королём — Утером Пендрагоном. Летиции было всего двенадцать лет, но она смогла предстать перед гостями подобающе принцессе королевства.

Проходившие гости не могли не заметить небольшую размером с детскую ладонь серебряную фибулу, прикреплённую к платью принцессы — подарок Артура, это было понятно с самого первого взгляда.

Личная служанка Летиции Кирие стояла неподалёку. Её сердце грели воспоминания о радости принцессы, когда Артур пришёл утром в покои к сестре и передал этот подарок.

Летиция уже была облачена в длинное серое платье из тонкой, почти струящейся шерсти, маленькими волнами спадавшее на пол. Вторая принцесса покрутилась несколько раз вокруг себя, а потом остановилась и обратилась к служанке:

— Кирие, платье прекрасное. Но в нём будто бы чего-то не хватает. Но Летиция не понимает, чего именно.

— Возможно, будь у вас какая-нибудь брошь, она бы сюда вписалась отлично.

Как раз в это время послышался стук в дверь, после чего раздался голос Артура:

— Летиция, я могу пройти?

— Братик Артуриос! Конечно, проходи!

Летиция сама поспешила открыть дверь.

— Летиция так рада тебя видеть! — Глаза у маленькой принцессы вспыхнули заинтересованным огоньком.

— А ты всегда прекрасна, — нежно произнёс Артур и обнял сестру. — У меня для тебя подарок.

— Ну же, братик Артуриос! Не томи Летицию! Покажи! — возбуждённо восклицала Летиция.

— Хорошо-хорошо, — он добро посмеялся, а потом протянул сестре серебряную фибулу. Узор на лицевой стороне выглядел так, словно множество линий переплетались между собой, создавая иллюзию драконьего крыла. В центре располагалась вставка из полированного красного стекла, которое красиво поблёскивало под солнечными лучами. На обратной стороне находилась простая железная игла, слегка погнувшаяся от времени.

— Какая красивая брошь, братик! — восхищённо глядя на фибулу промолвила Летиция и аккуратно приняла подарок. — Хотя, Летиция хочет, чтобы братик Артуриос сам нацепил эту красоту на платье.

— Ну уж нет, пусть это сделать твоя служанка. Я не смогу, — беспомощно ответил он, но взгляд Летиции настаивал, и поэтому Артур согласился. Получилось неаккуратно, но Летиция вся так и сияла счастьем.

— Спасибо, — нежно произнесла принцесса, а Артур поцеловал ей руку.

— Увидимся вечером, — сказал он напоследок уходя.

Счастье Летиции не видело границ. Она была настолько окрылена эмоциями, что даже не заметила, как Кирие подправила фибулу на её платье.

От сладостных воспоминаний Кирие отвлёк грубый голос Ребекки, повсюду искавшей первую принцессу:

— Вы не видели Её Высочество госпожу Сесилию? — спросила Ребекка у одной из служанок замка, на что та отрицательно покачала головой.

— В покоях её тоже нет! — заявила Джиневра.

— Вот же несносная девчонка! — Кормилица лишь махнула рукой. — Она точно придёт к самому началу. Сейчас, небось, прохлаждается на одном из балконов, погрузившись в свои нелепые мечтания. Ох, как же я устала бегать за ней по всему замку! Сначала госпожа Летиция с утра помотала нервы, сейчас и госпожа Сесилия! Ну что за девчонки!

— Ну что вы, Ребекка. Если король услышит об этом, то не сносить вам головы! — предостерегла её юная Кирие. Ребекка промолчала.

Кормилица оказалась права: Сесилия уже давно стояла на балконе, облокотившись на каменную грубую балюстраду, и с тоской глядела на торговую площадь, простиравшуюся там, внизу, за пределами каменного замка.

Погода была очень тёплой. Солнце потихоньку опускалось за горизонт, от чего небо будто окрасилось в багряно-красный цвет. Тонкие облака, простиравшиеся вдали, пропускали сквозь себя последние лучи солнца, а лёгкий ветер слегка подгонял эти самые облака, окрашенные в ярко-жёлтые оттенки.

Торговая площадь словно ожила по-новому. Потихоньку загорались уличные факелы, а ветер доносил до слуха принцессы голоса людей, возившихся там, ближе к внешним стенам. Сесилия всегда мечтала прогуляться в такой атмосфере, поговорить с местными керлами и крестьянами. Но всякий раз, когда она украдкой сбегала, её успевали возвращать обратно, и вскоре принцесса бросила всякие попытки выйти наружу. Даже перестала просить Гаюса её сопровождать.

Сесилия тяжело вздохнула. Она чувствовала своё отвращение к этому миру, своё отчуждение от него. В замке она считала себя лишней и была уверена, что дни, проведённые здесь, полны бессмыслицы. Изо дня в день: всё было одно и то же — всё то же пробуждение по утрам, всё та же комната, те же стены, тот же вид из щели в каменной стене. Всё было одинаковым, следующий день был распланирован так же, как и предыдущий: сначала завтрак после пробуждения, потом повторявшиеся уроки латинского и готского языков, потом бесполезные и скучные танцы, днём обед, далее отдых или прогулка по тому же замку, а в очень редких случаях — по внутреннему двору. Затем чтение Библии вслух. Причём, если предыдущие занятия иногда можно было пропускать, то чтение Библии пропускать было нельзя.

А после ужина — обучение верховой езде. Это занятие было самым любимым Сесилии, ибо в эти моменты у неё порой возникала возможность выехать за пределы замка, пусть и в сопровождении восьми рыцарей, принца Артура, порой самого короля и, конечно, учителя верховой езды. Правда, Артур редко бывал рядом. В отсутствии короля он вместе с сэром Тристаном и молочным братом Кеем оставлял «свиту» первой принцессе и уходил охотиться либо верхом, либо отдавал предпочтение так называемой орлиной охоте. А перед сном Сесилия читала книгу, когда маленькая капризная сестра ей не мешала. Таков был распорядок дня принцессы. А в дни празднеств Сесилии было позволено не посещать занятия, но от этого лучше не становилось. В такие дни она очень много думала о внешнем мире, и желание покинуть эти стены, пуститься на поиски приключений и лечить людей возгоралось всё сильнее.

Вот к стенам замка прискакала лошадь с юным четырнадцатилетним наездником. Это был племянник Артура — Мордред. Этот юноша был весьма приятен на внешность: у него были светло-голубые глаза и каштановые кудрявые волосы. Хоть ему и было всего четырнадцать, но он уже умело справлялся и с мечом, и с копьём, и с конём. А в Камелоте и вовсе стали очень популярными слухи о том, что юный Мордред ещё был очень заинтересован и в изготовлении ядов. Среди воинов тэулу даже была распространена шутка:

Каждый знает — Мордред травы варит,

Кто пойдёт на Камелот — тот попросту не встанет.

Если враг придёт на наш высокий вод —

Яд спасёт от бед весь Камелот.

Но сам Мордред это отрицал. Однако ни для кого не было секретом, что никто не воспринимал Мордреда всерьёз. Для всех он был непутёвым и глупым дурачком. Он всегда улыбался, неважно, было ли это к месту или нет. Его собратьям иногда и вовсе казалось, будто он улыбался в любой непонятной ситуации, то есть всегда. Поэтому он и прослыл в обществе дурачком.

Сесилия лишь отворотила нос: дурачки её вовсе не интересовали. Но зато следующая личность, прискакавшая после Мордреда, очень порадовала Сесилию.

— Сэр Люций! — весело пропела она.

Люций был шестнадцатилетним посыльным короля. Он был высок и хорошо сложен, да на лошади держался не очень уверенно. Его блондинистого цвета волосы приглянулись принцессе после первой встречи, когда король лично титуловал его своим посыльным. Хотя он всегда казался ей странным и забавным.

Вместе с ним на лошадях были единоутробные сёстры Артура: леди Моргауза, леди Элейн и леди Моргана. Сёстры о чём-то живо беседовали, смеялись. Иногда обращались к Люцию, но тот лишь робко улыбался и опускал голову. Кроме сестёр и Люция, с ними были ещё семеро тэулу. Некоторые помогли юным девам спуститься с лошадей.

— Какой же он стеснительный, — тепло заметила Сесилия. Кроме того, она вспомнила, как четыре дня назад он в страхе прогневать принца Артура хотел отказаться от задания сопровождать трёх сестёр.

В большом зале в тот день находились король, принц Артур и Люций.

— Отец! — возмущался наследник трона. — Почему ты отправляешь его, а не меня? Позволь мне сопровождать моих сестёр!

— Ни в коем случае, Артур. Ты нужен в замке. Я не знаю, что может случиться с тобой завтра. Я не могу отправлять тебя в походы по таким пустяковым причинам.

— Мне изрядно наскучило торчать в этих стенах. Я отправлюсь. Сегодня же!

— Не заставляй меня запирать тебя в твоих покоях, сын! — гневно воскликнул король, встав с трона.

— Я очень прошу прощения, Ваше Величество, что так дерзко вмешиваюсь в разговор, — тихо произнёс Люций. — Я не хочу быть преградой между Вашим Величеством и Его Высочеством принцем Артуром. Может, это дело действительно стоит поручить Его Высочеству? Я не хочу гневить принца Артура.

Эта покорность Люция очень сильно забавляла Сесилию.

— Не бери в голову, Люций. Мой сын просто упрямится, как осёл. Всё, Артур. Разговор окончен. Сопровождать леди Моргану и остальных отправится Люций. Не заставляй меня повторяться снова.

Люций пролепетал что-то вроде: «Да, Ваше Величество», — и склонил колено. Артур ничего не ответил и в спешке покинул зал, взмахнув красным маховиком. У дверей он наткнулся на Сесилию. Она с испугом посмотрела на него, боясь, что он очень сильно разозлится, когда поймёт, что она подслушивала их разговор. Но принц и без этого был сильно зол. Он не проронил и слова и шумя кольчугой ушёл. С того дня Артур каждый день ни свет ни заря уходил на охоту и возвращался только ближе к ночи.

Отставив внезапно нахлынувшие воспоминания, Сесилия быстро побежала встречать долгожданного гостя. Все в замке уже знали — Сесилия появляется на таких встречах лишь после того, как в замок прибывает Люций. Когда кормилица пыталась подшучивать над ней, Сесилия лишь отмахивалась, а на высказанные другими подозрения о её чувствах к Люцию отвечала, что это невозможно и что «робкие личности меня не способны заинтересовать».

— Сэр Люций! — воскликнула первая принцесса, когда явилась в зале. Но он её не заметил, ведь с головой был увлечён Летицией.

— Юная принцесса, — обратился он к ней, которая встретила его с ласковой улыбкой, — не устану повторять о том, насколько вы прелестны.

— Летиция благодарит вас за тёплые слова. — Вторая принцесса учтиво поклонилась.

— Прошу вас принять из моих рук этот цветок. — Люций протянул красную розу, столь типичную для цветов, популярных в высшем свете.

Летиция с благодарностью приняла подарок и протянула руку, которую Люций тут же поцеловал.

— Могу ли я попросить вас, Ваше Высочество, исполнить свой первый танец со мной?

Сесилия знала, что так и будет. Она знала о том, какой популярностью пользуется её младшая сестра не только в стенах замка, но и далеко за его пределами. Поговаривали, что она является незаконнорождённой дочерью короля от простолюдинки, и он согласился опекать её только потому, что она «была невероятной красавицей, которую ранее свет ни видывал».

Сесилия глянула на сестру — она не видела в Летиции ничего неземного и была уверена, что люди просто преувеличивали. Она посмотрела на своё отражение в окне — Сесилия обладала крупными изумрудного цвета глазами, круглым веснушчатым лицом и пухлыми губами. Она была уверена, что ничем не уступала своей сестре. Сесилия бесспорно любила свою сестру, но чисто по-женски завидовала её популярности среди мужского пола. Ей хотелось того же. Но в итоге Люций даже не заметил её.

Тем временем Летиция собиралась отвечать на вопрос юного посыльного, к которому король относился как к собственному сыну.

— Вам ведь известно, что в нашей уважаемой семье традиция исполнять танцы на празднествах зародилась совсем недавно? И вот уже на протяжении двух лет Летиция исполняет первый танец со своей уважаемой сестрой. Поэтому Летиция вынуждена вам отказать. Не сочтите за грубость.

— Приношу свои извинения за мою неосведомлённость, Ваше Высочество. Тогда позвольте потанцевать с вами сразу после вашего танца с уважаемой Сесилией.

— В этом Летиция вам отказывать не станет. А теперь, пожалуй, вам стоит поприветствовать и первую принцессу.

Только сейчас Люций заметил Сесилию, одиноко стоявшую в стороне всё это время.

— Добрый вечер, Ваше Высочество. Рад вас видеть в добром здравии. — Он учтиво поклонился и поцеловал тыльную сторону руки Сесилии.

«Странно, — подумалось вдруг первой принцессе, — мне он всегда казался таким робким и стеснительным, но сейчас я убедилась в обратном. Всё-таки интересный он человек».

Радуясь такому незначительному жесту со стороны возлюбленного, Сесилия поклонилась в ответ.

— Прошу, чувствуйте себя как дома, уважаемый Люций. Хотя Камелот и без того является вашим домом, но вы такой редкий посетитель здесь, что я начинаю сомневаться, правда ли вы живёте в этих стенах. — Она легонько посмеялась.

— Можете в этом не сомневаться, Ваше Высочество. Король всегда рад видеть меня здесь. Это честь для меня жить под одной крышей с такими прекрасными принцессами. — Он вновь оставил по поцелую на руках сестёр.

— Вы такой льстец, Люций, — весело отмахнулась Сесилия. — Проходите же. Скоро подойдёт и певица, специально приглашённая на пир.

— Вы ведь говорите о леди Хелен? — поинтересовался Люций, проходя в сопровождении принцесс глубже в зал.

— Именно о ней! — вмешалась Летиция. — Папочка, то есть король, очень уважает талант этой замечательной певицы. Она прибыла в замок вчера вечером.

— Вот оно как. Полагаю, на пиру с таким талантом точно скучно не будет, — заключил напоследок Люций. — Простите меня, но я должен откланяться и сообщить королю о своём прибытии.

— Конечно, сэр Люций. Полагаю, вам стоит и немного отдохнуть, — эти слова принадлежали первой принцессе.

На этом их беседа прервалась. Никакой розы, никакого тёплого взгляда со стороны Люция Сесилия так и не получила, и это её очень сильно расстроило.

«Вот бы случилось что-то необычное!»

К вечеру в зале собрались почти все: король королевства Корнуолл Леодегранс с двумя дочерями Марией и Хейлой, король Северного Регеда Уриен, который должен был прибыть со своим сыном Оуеном ап Уриен, но последний запаздывал, король Думнонии Эрбин ап Константин также пожаловал в Камелот, был здесь и правитель Гвинеда Мейрион Гвинедский, Масквид Глофф из Эльмета также явился на празднестве, прибыли сёстры Артура и его племянник Мордред. Оставалось дождаться принца и самого короля. Не пришёл только правитель Гододдина Морвейд.

Джиневра стояла вместе с Сесилией у длинного стола, на котором лежали различные яства.

— Джин, ты ищешь кого-то? — спросила Сесилия, когда заметила, как глаза её служанки рыскают по лицам.

— Нет-нет, что вы, — отмахнулась она, но глаза Сесилию не обманывали.

— Артур скоро придёт, Джин. Он хоть и балбес, но день рождения своей любимой сестры не пропустит.

— Нет, Ваше Высочество, на этот раз я ищу не его.

Вдруг Джиневра заметила одного черноволосого, но уже местами поседевшего мужчину в окружении двух молоденьких девушек. Мужчина тоже будто кого-то искал.

— Вы не против, если я ненадолго вас оставлю?

Когда Сесилия поняла причину, она с улыбкой кивнула своей служанке. Джиневра сразу поспешила к тому самому мужчине.

— Отец, меня ищете? — спросила она, когда подошла к нему.

Это был король королевства Корнуолл — Леодегранс и вместе с тем — отец Джиневры. С ним были и родные сёстры Джиневры — Мария и Хейла.

— Ох, сестра, а почему ты одета не как служанка? — с усмешкой заметила старшая сестра Хейла.

— Наверное, она так убого выглядела, что Её Высочество Сесилия решила её пожалеть, — продолжила Мария.

— Да-да, и вместе с тем пожалеть свои глаза.

Обе девушки громко захохотали. Джиневра промолчала.

— Ну-ну, девочки. Если она и вынуждена быть служанкой при дворе Его Величества короля Утера, то это не значит, что вы можете так себя вести по отношению к ней. Она всё же ваша сестра, — вмешался в разговор король Леодегранс и сурово посмотрел на дочерей. Мария и Хейла тут же замолкли.

— Ничего, отец, я уже привыкла, — обиженно ответила Джиневра. — Сколько я себя помню, они всегда меня не любили.

— Не обращай внимания. Они все пошли в твою покойную мать. — Король опустился на деревянную скамью.

— Сомневаюсь, что мама была такой чёрствой. — Джиневра села рядом. А её сёстры тем временем уже давно общались с недавно вошедшей в зал леди Хелен.

— Ну расскажи, как тебе живётся здесь? Ты письма стала присылать всё реже.

— Всё хорошо, отец. Работы, конечно, много, но я справляюсь. Да и Её Высочество Сесилия ко мне хорошо относится. Это платье подарила она мне. — На Джиневре было длинное сиреневое платье с широкими рукавами.

— Прости своего старого отца, что отдал тебя сюда в качестве служанки, но ты и сама понимаешь, что без этого…

— Отец, будьте добры, не продолжайте. Лучше жить здесь в качестве служанки, но с теми, кто ко мне хорошо относится, нежели с родными сёстрами, которые меня терпеть не могут. Давайте не будем о плохом. Как дела в Корнуолле?

Король Лодегранс тяжело вздохнул.

— Пока тихо. Недавно объявились мятежники короля Ринса, но по некоторой причине они отошли от стен.

— Что-то плохое случилось?

— Думаю, это как-то связано с восстанием армии в Австразии два года назад.

— Воины подняли бунт? — искренне удивилась Джиневра.

— Я слышал, что они уничтожили целую деревню. Не щадя ни детей, ни стариков.

— Какой ужас! Это чем насолил им король, что они так жестоко поступили?!

Но король Лодегранс ничего не ответил.

Очень скоро король Утер в сопровождении своего посыльного Люция прошёл в зал. Гости почти все собрались, и он не видел смысла затягивать с началом пира. Как только король прошёл в зал, все тут же встали и поприветствовали Утера:

— Да здравствует Его Величество Утер Пендрагон! — хором произнесли все. Король жестом руки предложил всем сесть за столом. Его место находилось посередине. Летиция и Сесилия тут же подбежали к отцу.

— Приветствуем вас, Ваше Величество. — Сесилия учтиво поклонилась. Летиция повторила за сестрой. Только после этого принцессы заняли свои места по обе стороны от короля.

— Что же, — осевшим голосом произнёс Утер, — рад вас всех приветствовать в замке. — Он протянул бокал с вином. — Повод, по которому я вас всех собрал — день рождение второй принцессы Альбиона.

Летиция поднялась и сделала нечто на подобии книксена. Кругом все захлопали и поприветствовали юную принцессу.

— Ваше Величество, позвольте мне поздравить мою уважаемую сестру, — тихо попросила Сесилия. Когда король одобрительно кивнул, первая принцесса поднялась со своего места и протянув перед собой бокал с вином. Она начала:

— Я хочу принести поздравления своей дорогой сестре. Так выпьем же все за мою сестру, в слезах клявшуюся перед крестом, обещая делать для нашего королевства всё возможное. Перед вами вторая принцесса Камелота, поклявшаяся служить своему народу. И поклявшись перед крестом, она поклялась перед каждым жителем нашего королевства! За Летицию Пендрагон! Да здравствует Её Высочество!

— Да здравствует Её Высочество, — повторили все хором и принялись опустошать бокалы.

Сесилия опустилась на своё место и тяжело вздохнула. Она безумно любила свою сестру. Но ей было жаль себя. Её никто никогда не поддержит так же, как она поддержала Летицию. Она перевела расстроенный взгляд на окно, за которым уже некоторое время порхал воробей. «И почему я не родилась воробьём? Или хотя бы голубем? Летала бы себе, не зная забот. Не зависела бы ни от кого. Ах! Как же мне хочется свободы!».

Но от дум её отвлёк мужской голос, обладатель которого только что прошёл в зал. Это был высокого роста мужчина. Он выглядел лет этак на двадцать семь. Статен, обаятелен, темноволос. Многие молодые леди начали перешёптываться между собой с восторгом поглядывая на смуглого воина, шумевшего лёгкой кольчугой. Подойдя к столу, за которым сидел король со своими дочерями, он склонил колено.

— Да здравствует Его Величество король Утер Пендрагон. Прошу простить, что осмелился опоздать на столь великое празднование в честь дня рождения второй принцессы.

— Приветствую тебя, юный наследник. Рад видеть тебя на сегодняшнем праздновании.

— Я никак не мог пропустить столь значимый для Камелота день. Но я, осмелюсь высказаться, пришёл не только ради празднования. Я пришёл получить разрешение Вашего Величества на схватку с Его Высочеством принцем Артуром. Меня глубоко поражает талант Его Высочества, и я хотел бы многому научиться. Конечно, с Вашего позволения.

— О-о, как интересно. — Король задумчиво улыбнулся.

— Не сочтите за дерзость, я просто хочу укрепить связи между королевством Регед и Альбионом.

— А ты смышлёный парень. Не зря именно ты стал наследником престола. Что же, дождёмся самого Артура и узнаем у него.

— Я только за! — В зал прошёл Артур. — Как раз-таки мне не на ком было выплеснуть свой гнев.

— Следи за языком, Артур! — грозно повелел король. — Что же, почему бы нам всем не устроить этот поединок прямо сейчас? Пока две стороны будут готовиться к схватке, я велю подготовить площадку. А пока, мои дорогие гости, как следует отдохните и повеселитесь. А в конце вечера леди Хелен споёт для нас.

Всем пришёлся по идее план на вечер. Заиграл ребек. Сесилия плавной походкой поспешила к Артуру, пока её сестра принимала поздравления с днём рождения от разных людей.

— Брат, не хотите ли поделиться со мной своими душевными переживаниями? — ехидно произнесла Сесилия, подойдя к Артуру, взгляд которого застыл на Джиневре. — Правда ведь, она красиво смотрится в этом платье?

— Да, сестра, ты пр… Что? Подожди, ты о чём? — застигнутый врасплох Артур смущённо отвёл взгляд. Сесилия не смогла сдержать смеха.

— Так чего же вы ждёте, брат? Почему бы вам не пригласить её на танец?

— Ты пришла посмеяться надо мной, Сесилия? — недовольно буркнул он.

— Почему же вы так подумали? Я лишь хочу помочь двум сердцам. Только и всего. Поверьте, она ждёт вашего приглашения. А, если это сделаете не вы, то сделает кто-то другой. Недавно я увидела, как к ней подошёл сэр Мордред, но бедняжке пришлось непросто отказать ему в танце. Подумайте над этим, брат. — Всё так же ехидно улыбаясь, Сесилия поспешила оставить Артура одного.

Как раз-таки в это время к ней подбежала Летиция.

— Сестра! Спасибо вам за столь тёплое поздравление! А теперь, прошу вас, потанцуйте со мной!

— Вам не стоит просить, сестра. Вам достаточно приказать, и я это сделаю. — Сесилия сама не поняла, почему она это сказала. Мысли её были сразу у двоих людей: у, как, по её мнению, глупого Артура, и у ею любимого сэра Люция.

Летиция нахмурилась.

— Вы — сестра Летиции и самый близкий для неё человек. Летиция не хочет и не станет вам приказывать.

Да, Сесилия бесспорно любила свою сестру. «А она так и не смогла отучиться общаться от третьего лица», — подумала Сесилия. Но эта черта её сестры очень нравилась ей. «И правда, я так глупа!»

— Конечно, я станцую с вами, сестра!

Обрадовавшись, вторая принцесса взяла Сесилию за руку и потянула за собой в центр зала, приплясывая в такт к звукам игравшего ребека. Гости, до этого желавшие потанцевать, сейчас собрались вокруг сестёр, чтобы понаблюдать за их танцем. Принцессы, поклонившись, обхватили друг друга за талию и начали медленно крутиться в танце. Их движения были лёгкими, плавными и очень изящными. Люций наблюдал за танцем сестёр с диким интересом. Его взгляд следил за каждым движением Летиции. Ей было всего двенадцать лет, но как же уверенно она держалась, думал Люций. Сесилия не привлекала его так, как привлекала вторая принцесса Камелота, прозванная седовласой не за цвет волос, а за редкие серые пряди, заметные среди её тёмных локонов. Весь зал наблюдал за сёстрами, но они смотрели лишь друг на друга и улыбались.

— Летиции так нравится танцевать с вами, сестра, — нежным голоском пропела Летиция.

— Мне тоже нравится проводить с вами время. — Краем глаза Сесилия увидела, как Артур подошёл к Джиневре. «Есть!» — мысленно обрадовалась она. Затем первая принцесса обратилась к сестре: — Но ответьте мне, сестра, вы бы хотели увидеть внешний мир? Мир за пределами замка? Вам, наверное, должно быть интересно узнать, как живёт наш народ? Увидеть сблизка, а не только с узких щелей из ваших покоев?

Предложение Сесилии показалось Летиции весьма заманчивым. Но положительный ответ давать она пока не собиралась.

— Но мы, сестра, как принцессы не можем покинуть этих стен, — осторожно заметила она.

— Ой, да бросьте вы, сестра! — Сесилия звонко засмеялась. — Это ведь наоборот, очень хорошо! Мы ведь должны знать, как живут наши люди. Вам разве никогда не было интересно, что происходит за пределами замка?

— Очень интересно, сестра! Но что мы можем сделать?

— Сбежим! Ненадолго. Во время дружеской схватки между сэром Оуеном и Артуром. Тогда всё внимание будет приковано на них. И мы тихонько ускользнём. — Сесилия загорелась желанием совершить очередной побег. «Ещё чуть-чуть, и она согласится!». — Мы ничего плохого не делаем. Мы лишь стараемся ради нашего народа.

В это же время Артур протянул руку Джиневре.

— Позволишь пригласить тебя на танец, Джин? — ласково спросил он.

— Ваше Высочество! — от удивления Джиневра вздрогнула и поклонилась Артуру. — Вы уверены, что это хорошая идея?

— Даже если нет, какая разница? — весело смеясь отмахнулся он. — Всего лишь один танец. Ну так что? Обещаю, тебе от этого ничего грозить не будет.

Немного подумав, она согласилась:

— Буду только рада, Ваше Высочество. — Джиневра с благодарностью приняла предложение. Артур нежно повёл её за собой в медленном танце. Он не собирался следовать звукам ребека, а просто кружил Джиневру в танце, словно для него играла совсем другая мелодия.

— Ваше Величество, — тихо обратился Люций к королю, — не повлечёт ли танец Его Высочества принца Артура со служанкой за собой череду негодований? Не станет ли это проблемой?

— Это всего лишь мимолётное увлечение моего сына. Пусть пока развлекается. Уверен, Артур даже помышлять о романе со служанкой не станет.

— Вы правы, Ваше Величество. Прошу прощения, что вмешиваюсь. — Люций вернулся на своё место, а взгляд его всё ещё продолжал быть прикованным к Летиции.

— Ну так что скажете, сестра? — тем временем не унималась Сесилия. — Или вы скажете, что я не права?

— Нет, сестра, что вы? Вы, конечно же, правы! Надо срочно сообщить папеньке! — Только Летиция хотела прервать танец и побежать к отцу, как Сесилия её остановила.

— Отцу говорить нельзя. Вы ведь знаете, сестра, он будет очень сильно беспокоиться. Он нас не опустит.

— Тогда можно сказать Кирие. Она всегда на стороне Летиции.

— Нет-нет, сестра. Вы не поняли. Никто не должен об этом знать. Вы ведь всё-таки принцесса нашего королевства. Возможно, вы даже станете королевой! Разве королеве надобно брать разрешение у кого-то?

— Нет, не надобно… — неуверенно произнесла вторая принцесса.

— Тогда, что нам мешает? Или же вам абсолютно всё равно, как поживает ваш народ? Если это так, то я не буду служить королеве, которая однажды отказалась проведать своих людей! — Сесилия кинула на Летицию яростный взгляд. Она и не знала, почему внезапно заговорила таким тоном, да ещё и начала плести бредни о том, что Летиция якобы станет королевой. Первая принцесса хотела лишь уговорить сестру и ради этого не скупилась на лживые речи. — Я буду служить лишь той королеве, которая будет любить свой народ. Но вы не такая, сестра! Зря я наговорила вам всего этого. Вы меня разочаровали. — Взгляд Сесилии был полон недовольства. Первая принцесса хотела было уже прервать танец, да и гости уже не глазели на них, как раньше, но Летиция тут же возразила:

— Не злитесь, сестра! Летиция любит свой народ. Очень любит! Летиция согласна. Сбежим. Мы ведь ненадолго?

— Конечно, моя уважаемая и любимая сестра. Конечно, мы ненадолго. — Гнев Сесилии утих, и она ласково провела ладонью по щеке своей младшей сестры. — Вот такая бесстрашная королева и нужна Альбиону.

Тем временем подготовка к дружескому бою была завершена. Гости начали собираться на турнирном плаце. Место было довольно просторным. Посередине уже стояли Оуен ап Уриен и принц Артур, пожимая друг другу руки.

— Уверен, бой с Вашим Высочеством будет непрост, — слегка улыбнувшись, произнёс наследник Северного Регеда. — Спасибо, что приняли мой вызов.

— Меня благодарить не за что. Всё равно я искал того, на ком смог бы отыграться, — без лишних эмоций ответил Артур.

— Вы так прямолинейны, — усмехнулся Оуен. — Что же, не будем тянуть время и приступим.

Оба мужчин достали из ножен свои мечи.

— Учтите, сэр Оуен, сдерживаться я не намерен.

— Я только на это и рассчитываю, Ваше Высочество.

С разрешения короля Утера поединок начался, и оба воина скрестили клинки в яростной схватке. Тренировочный плац ещё долго изливался звуками бившегося железа.

Принцессы сбежали в самый разгар битвы. Им повезло, что король позволил им не присутствовать во время боя. Первым пропажу сестёр заметил Люций, желавший провести больше времени с Летицией, считая, что ей могло бы быть одиноко. Однако бить тревогу он не стал, наивно полагая, что сёстры просто отлучились по своим маленьким делам. Королю вообще было не до дочерей: всё его внимание было приковано на бое между Артуром и Оуеном.

Тем временем обе принцессы, прикрыв голову платками и капюшонами, бегали по торговой площади. Им нравилось здесь всё: этот смех простых людей, их радостные улыбки, их гостеприимство и отзывчивость. По лицам людей было видно — живётся им здесь вполне хорошо. Летиция стала задумываться о том, как бы ей хотелось защитить искренние улыбки на этих лицах. Она была рада, что последовала капризу сестры и оказалась здесь.

На одном из дворов сёстры застали горевший костёр, вокруг которого бегали и танцевали дети, преимущественно девочки от девяти до двенадцати лет, и у каждой на правой щиколотке висел приятно звеневший браслет с колокольчиком. Мальчики здесь тоже были.

— Присоединяйтесь! — воскликнула рыжеволосая девочка постарше, заметив сестёр, которые с радостью закружились вокруг костра с остальными. Никто из детей и не догадывался, что на данный момент они резвятся с обеими принцессами королевства.

— Как вас зовут? — спросила та самая рыжеволосая девочка, когда все наконец успокоились и присели отдохнуть. Дети сидели на старом бревне, посадив сестёр посерединке. Только Летиция поспешила ответить на вопрос, как Сесилия её прервала:

— Меня зовут Сиси, — быстро протараторила первая принцесса. — А это моя сестрёнка Лили. А тебя как зовут? Ты, наверное, здесь самая старшая? — Сесилия поспешила перевести тему на новых знакомых.

— Меня зовут Жанна. И да, ты права, мне семнадцать. Это Ричард, но мы называем его Рич. — Жанна указала на хмурого мальчика, который бросал хворост в костёр. — Он довольно молчалив. А это наша душа компании Фил.

Фил выглядел младше всех, но на его лице постоянно сияла широкая улыбка. Когда Жанна его представила, он весело помахал рукой.

— Это Имма и Эмма, наши озорные рыжие бестии. И как вы можете видеть, они близняшки.

— Я — Имма!

— А я — Эмма!

Представились девочки и звонко засмеялись. Но они резко прервали свой смех и начали спорить о том, что неправильно представились.

— Ну ладно вам, девочки! — прервала их Жанна. — Без разницы, не спорьте только. Напугаете наших новых подруг.

— Надоели, — рявкнул Ричард со своего места. Девочки тут же заткнулись и спрятались за спиной Жанны.

— Мамочка! Рич снова вредничает! — завопила Имма.

— Рич такой страшный! — поддержала Эмма.

— Надоели! — уже громче воскликнул он, встав на ноги. — Уничтожу! — Ричард тут же кинулся к близняшкам, которые, возопив ещё громче, пустили в бега.

— И всегда у вас так? — с улыбкой заметила Сесилия.

— Каждый божий день. Зато нам никогда не скучно. Правда ведь, Фил? — обратилась Жанна к мальчику, взяв его на руки. Фил весело заулыбался. — А вы откуда здесь? Раньше я вас не видела.

— Мы из соседней деревни. И, боюсь, что нам уже пора, а то моя сестра очень сильно устала за сегодня.

Летиция всё время сидела молча у костра и не сводила с него глаз. Она так пристально наблюдала за огнём, будто видела там нечто страшное, нечто, заставившее её замереть от страха.

— Приходите завтра поиграть снова, — предложила Жанна.

Летиция, наконец, пришла в себя.

— Да, сестра! Давайте завтра снова придём сюда! — Вторая принцесса резко подскочила на ноги, от чего её капюшон тут же слетел с головы. Сесилия вовремя спохватилась и снова натянула капюшон на голову сестры.

— Мы постараемся. — Сесилия потянула Летицию за собой. — Мне бы хотелось познакомиться с тобой получше, Жанна.

— Подождите! Прошу, возьмите. — Жанна протянула обеим сёстрам по браслету с колокольчиком на ногу.

— Но это же твоё, Жанна, — промолвила Летиция, но её глазки блестели от восторга.

— Ничего, я таких ещё много сделаю. Считайте, это наш подарок за знакомство. И я очень надеюсь, что завтра мы сможем снова поиграть.

Сёстры с благодарностью приняли подарок и поспешили уйти. А Жанна тем временем тоскливо вздохнула, вспомнив серые волосы, на мгновение промелькнувшие из-под капюшона её новой подруги. «Она слишком хороша для деревенской девочки. Да и одеты они были слишком богато…»

— Что такое, Жанна? — обеспокоенно спросил Фил, но Жанна в ответ лишь улыбнулась.

— Всё хорошо, малыш. Идём домой, — добавила она.

Бой затянулся надолго. Ни одна из сторон не собиралась уступать. Несмотря на то, что битва была довольно-таки зрелищной, гости начали уставать. Люций так и не смог отыскать сестёр, поэтому он обратился к их личным служанкам. Но и те ничего не знали.

Покинув общество новых знакомых, принцессы продолжили свою прогулку. Кто-то, заметив красавиц, предлагал им бесплатные угощения, кто-то хотел составить им компанию, а кто-то и вовсе намеревался их напоить. Но сёстры вежливо всем отказывали. Больше всего радовалась Сесилия, а Летиция начинала беспокоиться и проситься назад.

— Да ладно вам, сестра! Здесь столько всего можно посмотреть! И люди все тут приветливые. Неужели вам не нравится видеть счастливые лица своих подданых?

— Очень нравится, сестра, но уже поздно. Бой уже, наверное, давно закончился. Если мы не вернёмся, то отец начнёт бить тревогу. Но, сестра, вы ведь сами говорили, что нельзя, чтобы об этом кто-то узнал.

— Нельзя было, чтобы об этом узнали прежде, чем мы покинули замок. А сейчас уже никакой разницы! Веселись! Наслаждайся!

Но Летиция не понимала запала своей сестры. Да и людей становилось всё больше. В один момент сёстры и вовсе разделились. Летиция, не знавшая ничего о поселении, забрела в пустой переулок, где эхом раздавался лай собак. Второй принцессе стало казаться, будто полчища псов окружили её, готовые вот-вот напасть. Они явно не были настроены доброжелательно.

— Сестра… — тихо звала Летиция, но Сесилия не могла её слышать. Слёзы от страха подступили к горлу, руки тряслись, колени задрожали. — Кто-нибудь, на помощь… помогите… — всё так же тихо молвила принцесса.

— Потерялась, девочка? — спросил приятный мужской голос. После этого из темноты вышел высокий среднего возраста мужчина, весьма статный и обаятельный, с аккуратно зачёсанными назад волосами. Однако же было в нём и нечто зловещее, но это «нечто» маленькая принцесса, не знавшая мира, заметить не могла.

— Я разделилась со своей сестрой и не могу к ней вернуться. — От безысходности Летиция решила поверить первому встречному человеку. Откуда же принцессе, не видавшей внешнего мира, было знать, что помимо добрых и приветливых людей, есть и плохие, да ещё и во внутренних стенах. Она спокойно протянула руку мужчине, который улыбаясь повёл её за собой, и только звон колокольчиков эхом раздавался во тьме.

Наконец, бой завершился. Артур смог достать острием меча шеи своего противника. Оуен ап Уриен обронил свой меч и упал сам.

— Ваша взяла, Ваше Высочество, — усмехнулся юный Оуен.

— Из тебя отличный боец. Не хочешь остаться в замке временно? Как раз будет с кем отточить своё мастерство. — Артур протянул ему руку.

— Сочту за честь, Ваше Высочество. — Схватившись за протянутую Артуром руку, Оуен поднялся. — Впрочем, с этой целью я и явился в Камелот. — Затем наследник королевства Регед склонил голову и колено перед Артуром. — Позвольте вам служить, Ваше Высочество. Позвольте быть вашим мечом, щитом и другом.

— Как интересно. — Довольно улыбаясь, Утер наблюдал за этой сценой. Гости же начали громко ликовать и поздравлять принца Артура с победой.

— Что же, сэр Оуен. Полагаюсь на тебя, — положив руку на плечо товарища, произнёс Артур.

— Ваше Высочество, в качестве моей вам преданности позвольте я назову своё настоящее имя. В детстве наречён я был крёстным именем Ивейн. И с вашего позволения я хотел бы служить вам под этим именем.

— Буду только рад, сэр Ивейн.

Короли Утер и Уриен пожали друг другу руку.

Все поспешили вернуться в тронный зал, чтобы продолжить трапезу. Только сейчас Утер заметил, что его дочерей нет.

Сесилия в панике всюду искала сестру. Она спрашивала каждого, кто попадался ей на пути, о маленькой пепельноволосой девочке, но никто не мог ей помочь. Первая принцесса искала сестру, где было только возможно, но в итоге заблудилась сама. Силы её покинули, и она лишилась сознания.

Когда же Сесилия очнулась, застала себя в своей кровати. Рядом с ней сидели Джиневра и Артур.

— Госпожа, что произошло?! — завопила Джиневра и взяла Сесилию за руку. Однако первая принцесса долго не могла отойти от случившегося.

— Где Летиция? Где моя сестра?! — наконец спросила она. — Вы ведь нашли её? Скажите, что нашли её! — Сесилия поспешила встать с кровати, но Артур ей не позволил.

— Лежите спокойно, Ваше Высочество. Я распоряжусь, чтобы вам принесли воды.

— Отец уже отправил людей на её поиски. С божьей помощью, она найдётся. — Взгляд Артура был тёмен и смотрел в одну точку на противоположной стене. Артур смотрел так, будто весь его мир рухнул в одночасье. Он слишком сильно любил Летицию, был к ней очень привязан. Её пропажа стала для него трагедией. Он лишь мог молиться, чтобы она нашлась. — Зачем вам вообще было нужно покидать замок? — горько произнёс он и тяжело опустился на стул, сжимая в руках потерянную Летицией фибулу.

Но Сесилия не могла вымолвить и слова, лишь по её щекам беззвучно побежали слёзы. А после Сесилия и вовсе зарыдала, уткнувшись в грудь брата.

Летицию так и не нашли. Поиски пропавшей принцессы длились очень долго, но они не принесли никакого результата. Король потерял всякую надежду, а королевство погрузилось во тьму.

— Принцесса мертва! — вскоре объявил королевский слуга, а Жанна разочарованно отдёрнула взгляд от стен Камелота и больше никогда не смотрела в сторону этих одиноких каменных стен.

Глава 2

Настали самые тёплые дни весны. Небо было ясным, солнце светило очень ярко и грело оживавшую после суровой зимы природу. На зелёной траве всё ещё блестели капли недавно прошедшего дождя. Ландыши уже давно распустились и благоухали, от чего на всей лесной поляне чувствовались свежие сладкие ароматы, и раздавался звонкий женский смех: по поляне бегала босая девушка в длинном платье пепельного цвета, и раздавался редкий звон колокольчика на её правой ноге.

— Ах! Как давно не было такой прекрасной погоды! — весело воскликнула девушка и стала крутиться на месте, словно танцевала.

— Да угомонитесь вы уже наконец!

За ней бежал молодой мужчина в кольчуге и с мечом, висевшим на поясе. Мужчина пытался догнать отбежавшую на достаточно далёкое расстояние девушку.

— Ей-богу, почему вам не сидится на месте?

Но вот его красная накидка зацепилась за торчавший сук старого пня, и мужчина повалился наземь. Девушка тут же подбежала к нему и наклонилась.

— Габриэль, тебе всего двадцать семь, а ведёшь себя так, словно ты уже давно старик. Может, тебе и вовсе кормилицу нанять? Иногда нужно уметь расслабляться. — Пепельноволосая дева одарила мужчину ласковой улыбкой.

— Ваше Высочество, как я могу расслабиться, когда за вами постоянно кто-то пытается угнаться? — тяжело вздохнул Габриэль и поспешил встать.

— Не беспокойся. Кто будет искать нас на этой поляне? Оглянись кругом: здесь тебе свежий воздух, яркое тёплое солнце, журчание реки неподалёку! Это ведь райское место, чтобы отдохнуть после долгой зимы.

Молодая дева стала всей грудью вдыхать запах свежей травы и мокрой почвы. А потом она и вовсе повалилась на спину у ног недавно поднявшегося Габриэля.

— Что вы делаете, Ваше Высочество? — возмутился молодой воин.

— Знаешь, а я раньше не замечала, какой ты симпатичный, — проигнорировав его слова, тихо произнесла она, всматриваясь в возвышавшегося над ней Габриэля. — Даже в твоём большом носе имеется невероятный шарм.

Вздохнув, он присел на корточки.

— А вы раньше взаправду были принцессой? — невозмутимо спросил Габриэль.

— Это что ещё за вопросы такие?! Да перед тобой вторая принцесса Альбиона! Как ты смеешь ещё сомневаться?

— Вторая принцесса Альбиона, скорее всего, была изящной юной леди. Что-то я не вижу перед собой прекрасную даму. Возраст сказался?

— Мне только семнадцать, идиот!

— Вам лучше подняться, иначе ещё и простудитесь. Вы и так непривлекательна, Ваше Высочество. А если ещё и заболеете… — Но он не договорил, ведь она тут же толкнула его в грудь, и Габриэль повалился на спину.

— Какой же ты невыносимый! Ты хам и грубиян! Да как у тебя вообще повернулся язык говорить так о девушке?

— Ах да, простите, я совсем забыл, что вы девушка, — тем временем не унимался Габриэль. В итоге в него полетел изящный женский башмачок. А сама принцесса церемониально отвернулась и отошла к обрыву. — Если вы собираетесь прыгать, Ваше Высочество, то хотя бы предупредите, чтобы я ушёл. Всё-таки не очень хочется, чтобы меня потом обвиняли в том, что я вас не уберёг…

И тут в него полетел камень.

— Ненавижу тебя, Габриэль! — громко закричала она, да так, словно сделала это намеренно, чтобы весь мир узнал о том, какой Габриэль невыносимый.

Но потом Летиция резко изменилась в лице. Она увидела то, к чему ещё не была готова. Её тут же пробрал холодный пот, ноги ослабели. Казалось, она пытается удержать себя в сознании, до крови закусив нижнюю губу.

— Габриэль, подойди, — тихо произнесла она.

— Ну уж нет, Ваше Высочество. Я не готов расставаться со своей жизнью. Да ещё и умереть, будучи выброшенным с обрыва. Не о такой смерти я мечтаю.

— Иди сюда, идиот, — не смотря в его сторону продолжала Летиция.

— Если вы действительно принцесса, то вам не стоит кидаться такими словами.

— Это приказ. Хватит дурачиться! — Летиция дёрнула руками, сжав кулаки.

Габриэлю ничего не оставалось, кроме как подняться и сетуя, и жалуясь на свою судьбу подойти к неугомонной принцессе.

— Что такое, Ваше Высо… — но он не договорил, увидев лёгкий ужас в серых глазах Летиции. Когда Габриэль посмотрел вниз, то увидел, что там, в трёх-четырёх милях, ближе к реке, расположилось небольшое войско.

— Радигес, — тихо произнесла Летиция. — Жалкое племя саксов, которое никогда не перестанет лезть в наше королевство.

— Вы многое о нём знаете, Ваше Высочество? — искренне удивился Габриэль.

— Ещё, когда я была маленькой, Артур часто предотвращал их набеги. Особенно хорошо я помню первую битву, когда Радигес попытался подло отравить воду в Камелоте. Это случилось в мой последний год пребывания в замке. Но Артур вовремя это предотвратил. Правда, с тех пор отец стал ещё больше дрожать над ним. Прошло пять лет, а Радигес всё никак не успокоится.

Габриэль заметил, как Летиция говорила, стараясь сдерживать свой гнев.

— И что теперь, Ваше Высочество?

— Вернёмся к остальным. Я должна кое-что им сказать.

Летиция вместе с шестью товарищами, с шестью воинами уже на протяжении трёх лет путешествовала по направлению в Альбион, откуда Летиция была родом. Всё было замечательно до тех пор, пока они не достигли границы королевства. Принцесса, до этого не высовывшаяся из замка, и знать не могла о том, какой хаос царил в прилегавших к Камелоту поселениях. Она лишь беззаботно жила в замке, не особо желавшая узнать, что происходило вне стен замка. Это как раз и отличало её от сестры: Сесилию всегда тянуло на волю. Летиция часто вспоминала свою прекрасную сестру, но с приятными воспоминаниями возникали и ужасные воспоминания о двухлетнем заточении в темнице.

Но автор отступил от темы.

Прежде, чем Летиция увидела войско Радигеса, было решено немного передохнуть, а потом продолжить скитания по королевству. Во время этого перерыва Габриэль не отходил от Летиции ни на шаг, считая своим долгом её защищать. Он часто воображал, что, когда они наконец прибудут в замок, он будет приставлен ко второй принцессе королевства как её личный телохранитель. Но даже если этого не случится, Габриэль всё равно обещал ей, что обязательно доставит её в Камелот целой и невредимой. Хотя в последнее время у Летиции на уме были совсем другие мысли и идеи. Но даже так, Габриэлю было важнее благополучие этой прекрасной девы, и, если им всю жизнь придётся скитаться без определённого места жительства, он не расстроится.

Тут имелся и другой фактор. Если они прибудут в королевство, у Габриэля будет уже не так много времени, которое он мог бы проводить в компании принцессы. Иногда он даже радовался тому, что они продолжают свои скитания. Так принцесса была больше всего к нему близка.

Итак, они решили немного отдохнуть. Ланселот и Галахад решили порыбачить. Они изначально были уверены, что у них это не выйдет, но пропускать веселье, плескаясь в воде, им тоже не хотелось. По крайней мере, этого не хотелось Галахаду. Ланселот же вовсе не был заинтересован в ребячестве. Братья Гарет и Гавейн решили, что лучший отдых для них — это сон под кроной дерева. Причём они умудрились уснуть в сидячем положении, облокотившись спинами друг на друга. А Бедивер точил свой меч, иногда улыбался, посматривая на сопевших и сладко спавших братьев.

Всю дорогу к месту привала Летиция молчала. Она была поглощена своими мыслями и беспокойствами. Размышляла. Габриэлю казалось, что она в уме составляла определённый план действий. Через некоторое время Габриэль увидел во взгляде принцессы твёрдую уверенность и даже вызов. Габриэль знал — Летиция точно что-то придумала.

Очень скоро, примерно на полпути, Летиция остановилась.

— Габриэль, собери ребят. Мне нужно пока кое-что сделать.

— Ваше Высочество, я не могу оставить вас одну. Даже не думайте об этом!

— Я буду здесь, Габриэль. Далеко не уйду. Сейчас есть дела поважнее. Мне надо побыть одной.

Скрипя сердцем, но Габриэль согласился, пообещав, что сделает всё очень быстро и примчится к ней.

— Только прошу, не совершайте глупостей. Лучше дождитесь нас.

— Я не собираюсь ничего предпринимать. Ступай уже наконец.

Габриэль ушёл. Летиция накинула на свои серебристые волосы капюшон и направилась в обратную сторону. Она снова оказалась на той самой полянке, где до этого беззаботно предавалась веселью. Сейчас же она встала на самом краю обрыва и внимательно посмотрела вниз.

Летиция, казалось, пыталась зрительно запомнить каждого сакса, пыталась заглядывать каждому в глаза. Но больше всего она старалась найти того самого гнусного злодея, который всё никак не мог остановиться перед жаждой наживы и обогащения, не смотря на его серию поражений от руки Артура — человека, который однажды станет королём всего Альбиона. Отчасти ради него она затеяла весь этот поход, эти скитания от одного места к другому. Потому что она хорошо знала нынешнего короля Утера Пендрагона, который ни за что не захочет, чтобы Артур проводил свою военную политику. Поэтому эту роль на себя взяла она — бывшая вторая принцесса Альбиона. И даже если ей не суждено вновь встретиться с братом, она хотя бы сможет порадоваться тому, что стала для него полезной.

Летиция окинула всё войско взглядом. Она не могла обхватить всех и каждого, но смогла примерно предположить их количество. По её подсчётам их было около двух-трёх сотен воинов. Однако Летицию очень сильно расстроило то, что Радигеса ей увидеть так и не удалось. Она положилась на свою удачу, но удача себя не оправдала.

Бывшая принцесса поспешила вернуться назад. Как раз Габриэль тоже шёл навстречу, и по воли случая они встретились на том же самом месте, где и разошлись ранее. Летицию это порадовало, так как это значило, что Габриэль не станет читать ей нотации и жаловаться на то, что она ушла одна.

— Все в сборе, Ваше Высочество.

Теперь они вместе возвращались на место своего привала. Место, как считала Летиция, было выбрано удачно: внизу, недалеко, спешно бежала река; поляна, на которой они расположились, была просторной и окружённой высокими деревьями.

Однако сама поляна была на удивление открытой, почти лишённой деревьев. Летиции с первого дня показалось странным, что именно здесь, несмотря на их малое количество — естественное обитание цикад, — стрекотание звучало особенно громко. Более того, она была уверена, что шум реки должен был заглушать этот звон, но, к её удивлению, этого не происходило.

Всё на этой поляне казалось Летиции странным и необычным. Кроме того, она была богата лесными ягодами, а орешник здесь уже давно цвёл и плодоносил. Бывшей принцессе особенно нравилось, что в воздухе витал приятный, душистый аромат ландышей. А когда над поляной порхали бабочки, Летиции казалось, будто она попала в сказку.

Как ни крути, но место и правда было самым подходящим и уютным.

Когда Летиция с Габриэлем вернулись на поляну, застали всех пятерых мужчин, сидевших вокруг ещё не разожжённого костра. Пока было не так темно или холодно, чтобы разводить огонь.

— Ты хотела нас видеть, сестрёнка? — весело спросил Гавейн, закинув руки на затылок. Блондинистые волосы этого девятнадцатилетнего юноши были, как всегда, взъерошены и кудрявы.

— Да. Мне нужно с вами поговорить.

— Полагаю, это что-то серьёзное, — произнёс Бедивер и отложил в сторону свой меч.

— Ваше Высочество, каждый из нас во внимании. Вы можете начать, — тихо произнёс Габриэль, склонив перед Летицией колено.

Поблагодарив всех за внимание, Летиция начала:

— Прежде, чем я перейду к основной теме, хочу напомнить вам тот день, когда вы нашли меня почти мёртвой в лесу.

— Такое невозможно забыть, — всё так же весело произнёс Гавейн.

— Полагаю, это был самый лучший день в нашей жизни, — поддержал Гарет.

— Благодарю вас. — Летиция ласково улыбнулась. — В тот день вы пообещали маленькой и слабой девочке доставить её домой, в Камелот. Но сейчас перед вами уже не та четырнадцатилетняя девочка. Прошло более трёх лет.

— Но это не меняет ничего. Мы не отступимся от своего слова, — лениво произнёс Ланселот, ломая в руках скорлупу ореха.

— Даже, если я поменяю своё мнение?

— Всегда, Летиция. Мы всегда будем на твоей стороне, чтобы ты ни предприняла, — с уверенностью в своих серых глазах добавил Бедивер.

— Тогда, — она выхватила из ножен Габриэля его меч. Было тяжело, поэтому она обхватила рукоять меча обеими руками.

— Что вы задумали, Ваше Высочество?! — перепугался Габриэль.

— Мои доблестные воины! — громко воскликнула Летиция, и все мужчины тут же опустились на одно колено перед бывшей принцессой. — На сим я хочу объявить каждого из вас воинами Камелота. У меня, как у второй принцессы туманного Альбиона, имеется такое право. И пусть сейчас у нас нет возможности объявиться в своём королевстве, я хочу задать каждому из вас один вопрос: готовы ли вы и дальше следовать за мной без славы, без почестей? — Затем она задумалась, а потом добавила: — Согласны ли вы ввязаться в войну, которая бы раньше не имела к вам никакого отношения?

Не дожидаясь ответа, Летиция подняла меч над головой, а потом всеми силами воткнула его в землю.

— Мой доблестный и верный воин Ланселот, хочешь ли ты и дальше следовать за мной?

— Я всегда в твоём распоряжении, Летиция.

— Мой скромный, но очень способный мечник Галахад, готов ли ты использовать свой меч во имя Камелота?

— Этим мечом я с радостью буду защищать твою родину, Летиция.

— Великий полководец Бедивер, встанешь ли ты на защиту Альбиона?

— Я посвящу всего себя твоим целям. Своих я уже давно лишился.

— Мои замечательные братья, Гарет, Гавейн,­ будете ли вы и дальше помогать мне в моих скитаниях?

— Конечно, сестрёнка, — широко улыбнулся Гавейн.

— Ты всегда можешь положиться на нас, — покорно произнёс Гарет.

Далее Летиция обратилась к Габриэлю:

— Мой дорогой и доблестный ангел-хранитель, готов ли ты и дальше быть моим защитником? Я не могу ничего предложить вам всем взамен, но обещаю, когда всё закончится, я обязательно награжу и тебя, и остальных, как положено.

— Ваше Высочество, я попрошу вас больше не говорить таких страшных слов, — склонив голову, ответил Габриэль. — Здесь каждый решил посвятить вам свои жизни не потому, чтобы в итоге получить от вас золото, титулы или что-либо ещё. Мы с вами только потому, что сами того хотим. Вы для нас надежда на самое лучшее. Вы для нас самый родной человек. Вы нашли нас в момент, когда мы готовы были опустить руки и без тени сомнений покинуть этот мир. Уверен, каждый из нас это подтвердит. То, что вы позволяете нам быть с вами, уже для нас награда. О большем мы и мечтать не хотим. Вы дали нам цель. Вы дали нам причину жить дальше.

— Габриэль прав, — продолжил Ланселот. — Для нас честь помогать тебе. Так прими же нашу помощь.

— Приказывай нам, — вмешался Гарет.

Летиция чувствовала успокоение после таких тёплых слов. Ведь каждый из мужчин стал для неё семьёй. В тот момент, когда она почти рассталась с жизнью, они пришли ей на помощь, спасли её, согрели, напоили, накормили и даже одели. Хотя они уверены, что именно она спасла их в тот день. А ведь они тогда и не догадывались, что она из королевской семьи. Они помогли ей потому, что она нуждалась в этой помощи.

— Я не хочу и не буду приказывать своим друзьям. Я — одна из вас, ваш друг. Вы — моя семья. Я не хочу, чтобы ваше отношение ко мне изменилось только потому, что я попросила вашей помощи как вторая принцесса Камелота. Я обратилась к вам за помощью как друг, который в ней нуждается.

— Мы сделаем для тебя всё, что угодно, сестрёнка. Просто положись на нас, — весело произнёс Гавейн.

— Спасибо, что в тот день вы не оставили меня и спасли. Без вас я бы пропала. — Летиция улыбнулась и сделала подобие книксена, поставив одну ногу позади другой и коротко кивнув головой.

— О чём же ты хочешь поговорить, Летиция? — спросил Бедивер.

— Прежде поднимите головы. Вам нет необходимости в формальностях. А во-вторых, предлагаю нам всем присесть.

Как раз уже потихоньку вечерело и становилось прохладней. Поэтому было решено развести костёр. Когда же закончились приготовления, все устроились поудобнее. Летиция начала:

— Если вам известно, саксы — давние враги бриттов. Некогда юный принц Артур смог вовремя пресечь попытки нападения, но саксы на этом не останавливались. И того, они совершили три маленьких набега на Камелот, но Артур все три раза сумел одержать победу.

Когда речь зашла об Артуре, Галахад ещё больше заинтересовался беседой.

— Полагаю, — тем временем продолжала Летиция, — что вскоре может произойти ещё одна стычка. И, зная Артура, я боюсь, что он может недооценить силы врага после нескольких блестящих побед.

— К чему ты ведёшь, Летиция? — Бедивер был заинтригован.

— Мне неизвестно, сколько раз ещё столкнулись наши войска с саксами за эти три года, но уверена, что в скором времени случится ещё одна. Недалеко расположилось войско саксов. И, скорее всего, Радигес снова стоит во главе. Если из Радигеса хороший полководец, то стратег из него никакой. У меня к вам просьба.

Летиция встала и снова сделала книксен, но уже замерла в этой позе.

— Я прошу вашей помощи. Мне не нужно, чтобы вы разгромили его войско. Вас всего шестеро, а их около трёх сотен. Мне просто нужно, чтобы вы стали моими глазами и ушами и пробрались в войско саксов. Я хочу, чтобы вы выведывали информацию. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

Мужчины вскочили на ноги только Летиция начала говорить. Перебивать они её не стали, но когда она закончила, Ланселот продолжил:

— Прошу тебя, юная госпожа. Не склоняй голову перед нами. Мы полностью принадлежим тебе. Так распоряжайся нами, как ты того пожелаешь.

— Я не хочу распоряжаться вами, будто вы обязаны мне этим. Сейчас я считаюсь мёртвой принцессой, а значит ею я сейчас не являюсь.

— В любом случае, не склоняйте голову перед нами, Ваше Высочество. Каждый из нас по своей воле решил служить вам.

— Братишка дело говорит. — Широкая улыбка не сходила с лица Гавейна. Летиция ничего не ответила, а мужчины вернулись на свои места.

— Продолжай, Летиция, — попросил Бедивер. — Наша задача пробраться в войско саксов. Имеется ли какой-то план?

— У меня есть одна идея. Но прежде, чем озвучить эту идею, я спрошу в последний раз: готовы ли вы ради меня отбросить всё ваше благородство? Сейчас нам придётся вступить на путь, где благородство приведёт только к верной гибели.

— Своё благородство мы отбросили в тот день, когда покинули свою родину, — устало и с некоторой досадой произнёс Ланселот. — С тех пор мы лишились всякой надежды.

— Но вы, Ваше Высочество, — вмешался в разговор Габриэль, — снова дали надежду на лучшее. Вы дали нам повод жить дальше. Что бы вы ни попросили, мы всё сделаем ради вас.

Летиция в очередной раз убедилась в их верности. Она знала, что заручилась их поддержкой навсегда. Теперь они стали её руками, глазами и даже ногами. Это ей и было нужно.

— Я снова выражаю вам свою благодарность. С этого дня мы вступаем в войну во имя Камелота. Теперь сражение, которое вас никогда бы не коснулось, стало в первую очередь вашим сражением.

— Мы сражаемся во имя нашей принцессы! — бодро воскликнул Бедивер. Гарет, Гавейн и Габриэль вслух его поддержали. А Летиция продолжила:

— Я перейду к основной нашей задаче. На данный момент наша цель посеять смуту в войске проклятого сакса Радигеса. И в этом мне понадобитесь вы, — она посмотрела на братьев. Гавейн, как всегда, довольно улыбался, а Гарет, напротив, был серьёзен. — Вы ведь поможете мне?

В ответ братья положительно кивнули, и Летиция перешла к объявлению своего плана.

Голоса из прошлого: Бедивер

Плохо человеку, дом которого разрушен. Но тому,

кто его лишился навсегда, хуже во сто крат.

Разрушенное можно отстроить, а вот навек потерянное

как не ищи, не сыщешь.

А. А. Васильев «Файролл. Петля судеб»

4… год. Австразия.

В годы, когда сильное Франкское королевство только зарождалось под предводительством короля Хлодвига, в Австразии царила смута. Не хотел народ поддерживать своего короля и вступать в армию. А в день, когда два доблестных воинов Австразии скрестили клинки в тренировочном бою, случилась трагедия.

Стоял тёплый весенний день. Птицы уже давно обзавелись своими гнёздами и вторыми половинками, некоторые и вовсе уже начали растить малышей. Казалось, по всей территории Австразии разливалось песней чириканье и щебетание птичек. Дикие звери же стали реже появляться в этих местах, так как здесь поселилось ещё больше людей. По причине зарождения нового королевства под предводительством короля Хлодвига, тренировочные бои воинов Австразии в этих местах стали обычным делом.

С самого раннего утра на тренировочной площадке было двое: мужчина около тридцати лет и парень помоложе. Помимо этих двоих было ещё несколько воинов, которые лишь создавали видимость усердных тренировок.

— Бедивер! — воскликнул парень помоложе, скрестив клинки со своим противником. — Тебе не кажется, что воины в нашем войске какие-то вялые и безынициативные? Пусть мы и одержали победу в последней битве, но это было скорее везением. Хотя, признаться, король показал хорошие лидерские навыки.

— А разве тебя это удивляет? Мало, кто хочет служить новоиспечённому королю. Более того, он ещё даже не принял христианство. — Бедивер умело отражал удары парня. — Тем более над нами сейчас висит угроза войны с вестготами. Король только взошёл на трон, а уже ведёт масштабную военную политику. Никто сражаться не станет. Даже с тобой в тренировочном бою. — Последнее он произнёс с насмешкой.

— А давай проверим! — Глаза парня заблестели. Резко отступив в сторону, из-за чего Бедивер чуть не упал, парень направился к сидевшим неподалёку молодым мужчинам. Те устало подняли на него свои взгляды.

— Великий я вызывает вас троих на поединок!

— Сколько же в тебе энергии, — тяжело вздохнул Бедивер и встал, опёршись на свой меч, воткнутый в землю.

Трое мужчин просто отвернулись, полностью проигнорировав слова парня. Эта сцена рассмешила Бедивера, и он залился громким хохотом.

— Вот бы моя дочь увидела это, — не переставал смеяться Бедивер. — Возвращайся, Гарет. Они тебя даже и не послушают.

Гарет разочарованно вздохнул и вернулся обратно к Бедиверу.

— Кстати о твоей дочери. Сколько ей лет уже?

— Недавно пошёл седьмой год. — Бедивер широко улыбнулся. Мысли о дочке грели ему душу. Было видно, что он гордится своей малышкой.

— Надо бы навестить твою малютку. Гавейн давно просит поиграться с ней.

— Дочка тоже постоянно спрашивает про твоего брата. Того и гляди, полюбят они друг дружку с возрастом, и можно будет их женить. — Бедивер по-доброму посмеялся.

— Тогда мы станем родственниками! — после недолгой паузы, будто осознав нечто важное, произнёс Гарет и стукнул кулаком свою раскрытую ладонь. — Великий я вызывает тебя на поединок!

— Ну хватит тебе, всё заладил. Да и людей всё больше собралось. Надо немного отдохнуть. Я уже слишком стар.

— Тебе ведь только тридцать.

Но Гарет поняв, что не дождётся от Бедивера очередного поединка, тяжело вздохнул.

Оба мужчин покинули тренировочную площадку и устроились под тенью высокого дуба неподалёку, откуда площадка была хорошо видна.

— И как долго ты собираешься здесь отдыхать?

— Пока король не велит явиться к нему. — Бедивер устало жевал кончик соломки.

— Я согласен с тем, что ты хороший мечник. Но ты ужасный лентяй. Чем вообще думал король, когда обещал тебя назначить полководцем?

— Если это и случится, то очень нескоро. Кроме того, моё происхождение этого не позволит. — Он повернулся на бок и прикрыл глаза. — Я из низшего сословия, да ещё и смешанный бритт. Так что полководцем мне не стать.

— А ты хочешь?

— Наверное. В любом случае, тебе не кажется, что эта группа… — Бедивер кинул взгляд на площадку и продолжил: — Ведёт себя странно?

— Теперь ты сказал… — Гарет увидел, что на тренировочном плаце собралась небольшая компания и что-то с воодушевлением обсуждала.

— Не нравится мне всё это. — Вздохнув, Бедивер встал со своего места и направился в сторону собравшихся ребят.

— Эй, Тео. — Он стукнул молодого парня по затылку. — Что у вас тут?

— Да так. Обсуждаем, кому какие дамочки нравятся.

После этого компания громко рассмеялась.

— Присоединяйся, Бедивер.

— Ну уж нет, воздержусь. Я вообще-то женат, — буркнул он в ответ.

— А что насчёт твоего дружка? Он, вроде как, холост. — Тео ехидно улыбнулся.

— Мне нравятся худенькие изящные девушки. — Гарет тут же нашёл общий язык.

Компания вновь рассмеялась.

— Какой кошмар! — возразил один из собеседников. — Худую даже потрогать негде!

— Зачем удовлетворять тактильные ощущения, если можно наслаждаться эстетичной внешностью, — мечтательно произнёс Гарет.

— Эй, а ну хватит. — Эти слова принадлежали Бедиверу, но его пока никто не слышал. А Тео стал потихоньку уводить Гарета.

— Я как раз знаю, где можно найти дамочек на твой вкус. Идём с нами. Развлечёмся, как следует.

— Гарет, перестань, — вздохнул Бедивер, положив ладонь на плечо друга. — По-моему, ты заходишь слишком далеко.

Гарет остановился. Ему действительно хотелось развлечься, но он понял, что явно не тем методом, который могли бы предложить мальчишки. Компания состояла из ребят, которым едва было двадцать.

— Спасибо за предложение, но я откажусь. Мне ещё нужно потренироваться.

— Очень жаль. Из нас могли бы выйти неплохие друзья. Счастливо оставаться!

Все ушли. На площадке остались только Бедивер с Гаретом и несколько действительно старавшихся улучшить свои навыки владения мечом мужчин.

— Не доверяю я что-то Тео и его дружкам, — произнёс Бедивер после долгого молчания.

— Что именно тебя беспокоит?

— Как и где они собираются развлекаться с девушками? Король запретил лупанарии.

— По-моему, ты слишком много думаешь о том, что не требует твоего внимания.

— Хоть бы это действительно было так. Но всё-таки, что-то у меня неспокойно на душе.

Бедивер оказался прав. Всё случилось вечером, когда солнце только ушло за горизонт. Во время военных учений воинами был замечен столб дыма, клубившийся над недалеко расположенной деревней. Эта деревня являлась домом для Гарета и Бедивера. Было решено проверить, что там случилось.

Страшные опасения Бедивера подтвердились: небольшая группа разбойников — а иначе их никак нельзя было назвать — во главе с Тео творили здесь бесчинства, без разбора хватая женщин и детей, стариков и нет, насиловали их, убивали. Каждый из разбойников знал, на что он идёт, и что его ждёт. Крики, стоны, вопли раздавались отовсюду. В воздухе витал противный запах крови и горевшей плоти.

Гарет и Бедивер кинулись каждый по своим семьям, договорившись встретиться возле старого дуба. Когда же в деревню прибыло личное войско под предводительством Хлодвига, разбойники поспешили скрыться. Некоторым это удалось, а остальных — казнили.

Причина такого зверства со стороны Тео и его компании узналась позже. Они мстили за своих близких, которых Хлодвиг отправил на войну, едва те взяли меч в руки. Итогом стало то, что все они погибли, не успев ещё пуститься в бой. Это было и виной Хлодвига самого. Для него эта битва являлась первой масштабной с тех пор, как он взошёл на трон. Он ошибочно предположил, что численное превосходство поможет ему одержать победу. Но тогда он не знал, что эта ошибка станет роковой в его жизни, а за ней последует трагедия в виде лишения целой деревни. Месть родственников оказалась ужасной и стала началом череды трагических событий в королевстве, и продолжалось это до тех пор, пока король не крестился.

Но автор ушёл от темы.

Трагедия королевства стала и личной трагедией для Бедивера. Он вернулся к тому старому дубу, крепка держа на руках свою маленькую дочурку. Она едва дышала. Её лицо было полностью обожжено, левая нога — сломана. На маленьких ладошках малышки не осталось живого места: девочка долгое время пыталась поднять горевшую балку, чтобы помочь зажатой под ней матери.

Гарету повезло гораздо больше. Все, кто у него был — это его маленький двенадцатилетний брат Гавейн, который отделался лишь лёгким испугом. Братья тут же кинулись к Бедиверу, упавшему на колени и просившему малышку открыть глазки. Но из уст девочки раздавался лишь глухой хрип, а потом она и вовсе замолкла и больше не пыталась тянуть свою маленькую ручку к лицу плачущего отца. Вопль Бедивера был полон боли и злобы, казалось, что весь мир содрогнулся от его крика. По его щекам не переставая бежали слёзы. Гавейн не мог ни смотреть на это, ни слышать этого. Зажав уши ладонями, он зажмурился и спрятался за спиной брата. А всё, что оставалось Бедиверу, это похоронить свою любимую девочку и покинуть Австразию. Не мог он больше находиться в этом месте и дня. Он покинул пределы своей родины в ту же ночь, обещая себе найти подлого труса и предателя Тео и самолично лишить его жизни. Гарет и Гавейн последовали за ним, объяснив это тем, что нет больше у них дома. Более того, они не хотели оставлять Бедивера одного. Было тяжело смотреть на человека, лишившегося всего: работы, дома, любимой жены и малютки дочери. Казалось, он вот-вот лишится рассудка. В его жизни была одна цель — месть. И это сжирало его изнутри.

ГЛАВА 3

Проникновение

И от судеб защиты нет.

А. С. Пушкин «Цыганы»

Тёмной ночью в глубине леса, где отчётливо слышалось журчание реки, вокруг костра сидели семеро: молодая девушка и шестеро мужчин. Взгляды мужчин были направлены на сероволосую деву, а огонь от костра, казалось, сверкал в их зрачках.

— Летиция, и каков наш план? — спросил Бедивер, опустив свой взгляд на горевший костёр.

— Наша главная цель — посеять смуту в войске подлого мерзавца Радигеса. Ослабить воинский дух саксов. Для этого мне нужны будете вы. — Она посмотрела на братьев.

— Что от нас требуется? — спросил Гарет.

— Вы должны внедриться во вражеское войско. Насколько мне известно, ваш родной язык очень схож с языком, на котором говорят саксы. Я права?

— Сестрёнка всегда права, — довольно произнёс Гавейн. Если Гарет волновался по поводу решения Летиции, то Гавейн воспринимал это как игру: он совсем не беспокоился.

— Кроме того, мне кажется, что между вами очень сильная связь. Вы не дадите друг другу пропасть.

Летиция говорила долго и очень уверенно. Габриэль не мог отвести от неё взгляда, когда она рассказывала о своём плане. Ему казалось, что она сумела проработать каждую деталь и предположить каждый вариант исхода. Она умело распределила роли на случай непредвиденных обстоятельств, и все были полностью с ней согласны. Порой она принимала очень серьёзные решения, которые ей самой не нравились, но в ней сидела уверенность, что другого выбора нет. Речь всё-таки шла о защите ею любимого королевства.

Габриэлю ещё нравилось и то, что она не боялась распоряжаться их жизнями. Они все пообещали, что последуют за ней куда угодно, согласятся с любым её решением. Наряду с этим, каждый из них понимал, что Летиция ни за что не позволит кому-либо умереть. И ей это их слепое доверие и было нужно. Именно этого она и добивалась.

Но самым её сложным решением было дождаться, пока саксы не завладеют бриттской крепостью, расположенной недалеко от верхнего течения реки.

***

Во временном военном лагере саксов раздавались громкие возгласы. Воины вовсю довольствовались едой и выпивкой. Таким образом они отмечали взятие крепости бриттов — одна из крепостей, которая занимала важное стратегическое значение. Но эта радость была преходящей. Каждый сакс знал, что впереди их ждёт бой, в разы сложнее этого; знал, что он уже, скорее всего, не сможет вернуться домой. Поэтому они веселились так, словно это был их последний день. Никто не хотел воевать, но выбора не было.

Кроме того, саксы были довольно набожным народом. Особенно сильно выделялась некая группировка, которая проповедовала идею «скажем „нет“ войне». Конечно, некоторых из них уже повязали, и теперь эти идеи распространялись уже не так открыто. Ещё стали популярны слухи о некоем боге Водане, который обязательно всех покарает за кровопролитие.

Гарет и Гавейн уже добрались до места кровопролития. Всё поле боя — небольшое, но вобравшее в себя слишком много боли — было усеяно трупами как саксов, так и бриттов.

— Ужасная выдалась битва, — горестно произнёс Гарет.

— Сестрёнке, наверное, всё ещё очень тяжело.

— А то и неудивительно. Наблюдать за тем, как её людей убивают… Она ещё стойко держится.

Внезапно братья услышали чужие голоса неподалёку и поэтому тут же затаились за горой трупов.

— Почему этим должны заниматься мы? — возмущался молодой сакс, переворачивая трупы лицом к верху.

— Будет тебе. Хватит жаловаться. По крайней мере, нам хоть не пришлось воевать на передовой. — Второй сакс выглядел гораздо старше.

— А я считаю, что воевать на передовой — это гордость! Здорово воевать за свою родину.

— Ты ещё совсем зелёный. Вот была бы у тебя семья, ты бы так не говорил. — Мужчина тяжело вздохнул.

— Ты женат?

— Да. Причём у меня две маленькие дочки растут. — Вспомнив о своих дочерях, мужчина ласково улыбнулся. — Да и жена, красавица, какой свет ни видывал. — Отдавшись приятным воспоминаниям, мужчина облокотился на воткнутое в землю копье. — Вот это ожерелье подарили мне мои крохи. — Он показал грубую связку из ракушек у себя на шее. — До сих пор так и не рассказали, откуда они взяли эти ракушки. Пообещали рассказать, когда я с войны вернусь.

— Братишка, а что они делают? — шёпотом спросил Гавейн.

— Не высовывайся. Нельзя, чтобы нас заметили, — предостерёг брата Гарет. — Я думаю, они ведут подсчёт павших в бою воинов.

— Они знают каждого сакса по имени? — удивился Гавейн.

— Это вряд ли. Может, они просто считают тела. Странно, что им вообще поручили такую работу.

— Но я не вижу в их руках каких-либо пергаментов. Может, они ищут живых солдат?

— Тише. Ты слышал голоса? — Сакс постарше внезапно замер. Другой тоже прислушался.

Братья тут же замолкли и легли среди трупов.

— Эй, кто там? — крикнул молодой сакс.

— Отзовитесь, если вы из наших.

Но ответа не последовало.

— Стой здесь, я проверю. — Мужчина направился в сторону, откуда предположительно услышал голоса.

Гарету и Гавейну ничего не оставалось, кроме как спасать ситуацию и свои шкуры. Они, конечно, могли бы сейчас открыто рвануть в бой, но не знали, сколько ещё саксов может быть неподалёку. Им не хватило времени для разведки.

Когда мужчина подошёл к ним и собрался было спросить, кто они такие, Гавейн тут же вскочил и проткнул его горло своим кинжалом. Кровь брызнула на лицо Гавейна. А когда другой сакс поспешил в сторону крепости, Гавейн кинулся к нему и вонзил клинок между его лопатками. Гарет же тем временем осматривал территорию.

— Ну вот, теперь сестрёнка начнёт презирать Гавейна. — Он провёл языком по окровавленному клинку.

— Вроде пронесло, — вздохнул Гарет. — Но ты слишком резок.

— Зато мы остались живы.

Гарету нечего было ответить. Правда была на стороне его брата.

Спустя некоторое время, пока братья искали более-менее подходящую им одежду, они услышали неподалёку хриплый голос.

— Кто здесь? — говорил поверженный и ослепший сакс, который каким-то чудом остался жив.

— Отлично. Он может быть нам полезен, — произнёс Гарет. Но Гавейн, казалось, располагал другим мнением.

— Можете ли вы передать моей крошке, что её папа обязательно вернётся?

Но Гавейн лишь холодно перерезал ему горло.

— Гавейн, какого чёрта ты творишь? — Гарет ударил брата кулаком по лицу. Но Гавейна это не расстроило.

— Каждый сакс — враг сестрёнке, — равнодушно произнёс Гавейн, потерев ушибленное место ладонью. Гарет лишь тяжело вздохнул.

Машина для убийств. Вот как думал Гарет о брате. И эти мысли у него возникали неспециально. С тех пор, как братья пустились в странствие вместе с Бедивером, Гавейн каждый день тренировался, вырабатывал равнодушие к своим жертвам и холодно их убивал. А начинал он с дичи. Для этого он и решил стать охотником. Сначала у него ничего не получалось, но он заставлял себя, и в итоге смог стать постоянным источником еды для компании. Он приносил мелкую дичь, а потом перешёл и на более крупных зверей, таких, как кабаны и олени. Потом он потихоньку научился убивать и людей. Но он убивал лишь тех, кто представлял для них опасность. Чаще всего это были разбойники. Гарет много раз просил брата не убивать, но Гавейн лишь отвечал: «Не ограбят нас, ограбят других. А может даже и убьют». И Гарет вскоре перестал что-либо предпринимать.

Но в этом был и плюс. Гавейн был хорош в ближнем бою. На мечах. Лучше каждого из них. И Летиция это прекрасно понимала. Хладнокровие по отношению к врагам было козырной картой в её руках. Кроме того, Гавейн был очень ловок и проворен. Помимо физических преимуществ, были преимущества и умственные. Не смотря на своё детское поведение, Гавейн был довольно умён, много чего понимал, был эрудирован во многих сферах. Идеальное оружие в руках Летиции, и она это тоже прекрасно понимала. Поэтому на такое дело она отправила именно Гавейна. Хоть Летиция и была уверена, что Гавейн смог бы справиться и один, но она знала, что это очень опасно. Да и, если вдруг Гавейн погибнет, отправленный туда один, Гарет уже потеряет какой-либо смысл, и скорее всего покинет их общество, если, конечно, не уйдёт следом за братом. Кроме того, в компании все любили Гавейна, и его смерть только уничтожила бы дух каждого. А это ей было совсем невыгодно. Поэтому она отправила Гавейна с братом. Гарет по большей части был всего лишь подстраховкой: Летиция, как никто другой, понимала, что Гавейну от убийств может снести голову. Ему может не хватить расчётливости. Вот по этой причине с ним будет Гарет. Гарет точно сможет остановить его вовремя.

Спустя некоторое время братья наконец нашли более-менее подходящую одежду. Первая часть плана была выполнена. Следующим их шагом было проникновение в захваченную крепость. Но это оказалось проще, чем им казалось.

Здесь всё было разрушено, стоял сильный шум и резко пахло выпивкой, вонь которой смешивалась с запахами крови и пота. На пару мгновений Гарету стало от этого не по себе, закружилась голова, а к горлу подступила рвота. Но вспомнив, зачем он сюда явился, пришёл в себя. Недуг отступил.

— Идём, братишка. Нас ждёт очень важная миссия. — Гавейн в предвкушении ухмыльнулся, покручивая в руках свой кинжал.

— Откуда он у тебя?

— Кинжал? Мне его сестрёнка подарила.

Гарет в ответ хмыкнул и отвернулся.

— Не расстраивайся. Уверен, что сестрёнка для тебя тоже что-нибудь приготовит.

Гарет сжал рукой висевший на поясе мешочек.

— И ничего я не расстраиваюсь. Сотри лучше эту довольную улыбку со своего лица. И не забывай, что мы во вражеском лагере. Сейчас не время для глупых игр. Приступим к делу.

Они направились к центру крепости. Зданий здесь практически не было, лишь только кругом хаотично располагались военные сооружения, типа казарм, оружейных мастерских, складов для оружия. Кроме того, тут был всего один лазарет, который располагался далеко от центра, одно хранилище для продовольствия, и уже совсем далеко виднелась крыша маленькой церкви. Посередине место было похоже на площадь, на которой могли собираться военные по разным причинам. Но сейчас здесь стояли деревянные столы и скамьи. Саксы тут довольствовались беседами и выпивкой. В основном, пили медовуху.

— Как жаль, что здесь нет бриттских девочек. Ох, я бы с ними сейчас развлёкся, — говорил один из саксов.

— Говорят, что вторая принцесса проклятого деспота была той ещё красавицей, — подхватил другой.

— Так она же мертва уже как… сколько там лет? — произнёс третий, сидевший чуть поодаль.

— Не о сестрёнке ли они говорят? — спросил Гавейн, устраиваясь неподалёку за столом.

— Думаю, да. Не упоминай её имени. Пусть все думают, что она действительно мертва.

— Как же было бы здорово унизить гордую принцессу! Не ради ли такой цели стоит жить?

— Не забывай про её сестру. Первая принцесса более женственна.

— Меня поражает их осведомлённость о Камелоте. Неужели, в замок кто-то проник? Надо будет обязательно сообщить остальным, — шептал Гарет брату.

— Я не знал, что у сестрёнки есть старшая сестра.

— Эй, вы двое, — позвал братьев один из саксов, который до этого оживлённо вёл беседу с товарищами. Гавейн тут же незаметно потянулся к кинжалу. — О чём вы там шепчетесь?

— О моей больной сестре, — сразу же ответил Гарет.

— Красавица, наверное?

— У бедняжки сожжено лицо, — подхватил Гавейн. Увидев, что угрозы больше нет, он оставил кинжал висеть на поясе.

— Ничего. Господь всемогущ. Он обязательно ей поможет.

Затем в разговор вмешался другой сакс.

— А что вы думаете насчёт бриттских принцесс?

— Ну тут сложно сказать. Я их никогда не видел, — отвечал Гарет.

— Слушай, ты, — обратился первый мужчина к Гарету, — как звать?

— Хаген, — коротко произнёс он в ответ.

— Значит так, Хаген. Ты мне нравишься. — Он подсел к Гарету и повис на его плечах. В нос Гарета тут же ударил кислый запах медовухи. — Скажу тебе по секрету. Я тут слышал кой-чего. Говорят, что из Камелота к нам поступает информация.

— Кто-то из наших?

— Эй, ты, — шепнули двое других саксов. — Ты чего всю информацию выдаёшь?

— Да ничего я и не сказал, — весело посмеялся мужчина. — Да и Хаген, видно, мужчина чести. Ему доверять можно.

Те двое саксов лишь укоризненно покачали головами.

— В любом случае, — продолжал мужчина, — об источнике больше ничего не известно. Зато первая принцесса, поговаривают, просто невероятная красавица. И грудь, что надо. — На его лице расползлась пошлая улыбка. — Про вторую принцессу тоже говорили много хорошего.

— Хочешь сказать, что уже с того времени поступает информация? — искренне удивился Гарет.

— Да. Только толку-то? Артур выносит наших солдат направо и налево.

— А что говорят про вторую принцессу? — вмешался Гавейн.

— Белокожая красавица с серебристыми волосами. Звучит, как сказка. Не находите?

— Может, немного, — согласился Гарет. — Судя по рассказам, она даже привлекательней первой принцессы.

Гавейн рядом захихикал.

— Ну чёрт с ней, с её привлекательностью-то. Она и завела её в гроб, эх. — Мужчина махнул рукой и подавил зевок. — Что-то я подустал. Мне бы поспать. — После этого мужчина решил покинуть их общество. Гарет с Гавейном вопросительно переглянулись. Одним взглядом друг на друга они спрашивали, мол: «И зачем только он к нам подсел?». В любом случае, беседа с ним помогла им узнать очень важную вещь, о которой они обязательно должны будут сообщить Летиции.

Братья ещё немного походили кругом, чтобы найти кого-то, хоть немного похожего на человека, которого описывала Летиция. С этой целью они подсаживались чуть ли не за каждый стол. Гарет так и продолжал представляться всем Хагеном. Помимо поиска Радигеса, у них была и другая важная задача — слушать, о чём говорят кругом. По большей части, разговорами занимался Гарет, а Гавейн постоянно выпивал. Иногда он и вовсе покидал общество брата, чтобы посидеть с выпивавшими саксами. На удивление Гарета, Гавейн стойко переносил алкоголь. Но через некоторое время он уже начал блевать и жаловаться на головную боль.

— Сам виноват, — наставлял брата Гарет. — Зачем было столько пить?

— Потому что иначе мне бы не стали рассказывать про сестрёнку.

— Дурак. Постарайся меньше светиться. И завязывай с выпивкой.

— Гавейн не виноват, — расстроился он. — Куда ни пойду, везде обсуждают принцесс. Они будто бы одержимы ими.

Гарет ничего не ответил, но впредь постарался держать брата при себе. Однако Гавейн был прав: нездоровый интерес саксов к принцессам, действительно, выглядел, как одержимость. Кругом только и говорили про них. Особенно очень много говорили про вторую принцессу. И это стало очень сильно напрягать Гарета. Он не мог дождаться, когда все уснут, чтобы приступить к третьему этапу плана Летиции.

Когда больше половины лагеря отошла ко сну, Гарет и Гавейн наткнулись на маленькую группу саксов. Они все сидели за столом, а их взгляды были прикованы к другому человеку, стоявшему на ящике. Этот человек показался Гарету главным в этой группе. Он рассказывал о своих подвигах, призывал остальных совершать подвиги и всесторонне поддерживал идею вечной войны.

— Знайте, братья мои. То, что мы находимся здесь — это воля нашего бога. Если мы живы, это означает, что Водан хочет, чтобы мы продолжали эту войну. Бились до последней капли крови!

— Хватит заливать! Наш бог не хочет, чтобы мы проливали кровь. — Эти слова принадлежали некоему саксу, сидевшему за отдельным столом. — Водан накажет нас за кровопролитие. И придёт наш час расплаты.

— Видите? — продолжил лидер группы. — Вот так звучит страх. Это — признак неуважения к нашему богу. Наш бог милосерден, но он не любит трусов и богохульников! — Он вытянул руку с раскрытой ладонью в сторону того сакса.

— Богохульник! — крикнули все в один голос.

— Да ну вас, черти, — недовольно буркнул он и продолжил пить дальше. — Час расплаты придёт. И тогда вы вспомните мои слова. Но будет поздно.

Эти слова посеяли неуверенность среди членов этой группы. И их предводитель не мог не заметить этого.

— Вы ведь тоже это слышали, братья мои? — уверенно продолжил он. — Бес пытается увести нас от пути истинного. Но мы не будем поддаваться слабости! Не будем поддаваться соблазну! Водан ведь нам этого не простит!

Все тут же воспряли духом.

— Братишке Габриэлю не помешало бы поучиться у него, — широко улыбнулся Гавейн.

— Согласен. Хотя после появления Летиции, она забрала все бразды правления себе. Но и Габриэль многому сумел научиться.

Гавейн в знак согласия кивнул.

— Черти, — вновь недовольно кинул одиноко сидевший сакс.

Гарет решил подсесть к нему.

— Не против?

— Да нет, чего уж там. Всё равно скучно.

— Что тут происходит? — поинтересовался Гарет.

— Видать, вы новобранцы, раз не знаете Эрика.

— Да мы тут всего два-три месяца от силы. Добровольцы.

— Тогда вам к Эрику. Раз решили прийти в армию, значит хотите воевать.

— И вовсе не хотим. Мы рассчитываем на вознаграждение за службу.

— Это вы зря. Не дадут вам тут ничего. Проклятый Радигес. Он слишком жаден для такого. Заберёт всё себе, а нам и крошки не оставит. А этот Эрик. Любимчик проклятого деспота. Внушает всем, что возможность воевать — это лучшая из возможностей, которая может быть дана человеку. Через него Радигес пытается управлять войском.

— И как Эрик справляется?

— Его эта группировка была значительна больше. В последней битве большая часть этой группы и полегла. Кстати, насчёт этого. Эй, Эрик, — обратился он к тому человеку, — хватит тебе уже говорить про любовь Водана. Люби он вас, ты бы не потерял большую часть своих людей, — усмехнулся мужчина.

— Молчать, богохульник! Погибли лишь те, кто недостаточно верил в нашего бога. Такие же богохульники, как и ты!

Ответа Эрик уже не получил.

— Вот как-то так. Что насчёт меня, то я вовсе не вижу смысла продолжать эту войну. Всё равно поляжем все перед могуществом Артура. Тьфу, одна лишь радость осталась, и та — выпивка, — он отпил немного медовухи, громко причмокнув.

— Давно служишь?

— Ну может зим семь-восемь, а может и того больше. Бог его знает. А я не знаю. Я потерял счёт времени после третьей зимы.

— Получается, ты знаком со всеми слухами про принцесс. Не так ли?

— Знаком, конечно. Наизусть уже знаю. Эх, когда-то и я был новобранцем, пришёл служить за вознаграждение. И что мне дали? Ни гроша. И уйти не могу. Тьфу ты.

— Я удивлён количеством информации из замка. Таких подробностей я явно не ожидал.

— Ты ведь сейчас про грудь первой принцессы молвишь?

— И про это тоже, — Гарет немного смутился.

— Ну первая принцесса хорошо многим известна. Она частенько покидает стены замка, чтобы на мир поглядеть-то. Ну по крайней мере слухи — на то они и слухи. Услышат одно, потом расскажут другому с некоторыми преувеличенными дополнениями, и так далее. Наверняка знать не знаем.

— Про разведчика, видно, тоже не знаешь ничего?

Мужчина замер и внимательно посмотрел на братьев, прищурившись.

— Подозрительные вы двое.

Гарет напрягся, Гавейн потянулся к кинжалу, а мужчина продолжил спокойно, будто так оно и надо:

— Да и не саксы вы вовсе. Тьфу ты. Но вы не переживайте. Мне то уже четвёртый десяток лет. Терять нечего. Сегодня-завтра лежать мне среди гор трупов. И никто имени моего не вспомнит. Эх. — Слова мужчины были полны горечи и сожаления. — Спрашивайте, что вам нужно. Отвечу на всё, что смогу. Но я, конечно, не совсем подлец, военную тайну не выдам.

Однако Гарет не торопился что-либо говорить. Он посмотрел на Гавейна.

— А ты добрый, дяденька, — весело произнёс Гавейн и закинул руки за голову.

У Гавейна, по мнению Гарета, было поразительное чутьё на людей. По его реакции Гарет всегда мог знать, стоит доверять человеку или нет.

— Да и не доброта это вовсе, — тем временем отвечал сакс. — Просто я в один момент лишился какого-либо смысла жизни.

Гарет услышал до боли знакомые слова.

— Не хочешь потом пойти с нами? — внезапно предложил он. — Мы и сами некогда были лишены этого смысла. Но недавно мы обрели его вновь. И ты сможешь.

— Эх, куда мне. Нигде мне не будет пристанища, кроме как в могиле. Я своё уже прожил. Спасибо, что беспокоишься. А пока спрашивай, что нужно.

Переглянувшись с братом, Гарет начал:

— Что тебе известно про вторую принцессу Камелота?

— Я знаком только со слухами. Мол, в свой двенадцатый день рождения она пропала. Кто говорит, что её продали в рабство, кто говорит, что её убили. Третьи и вовсе считают, что она сбежала с возлюбленным. Но по сей день она считается мёртвой принцессой. Поэтому ею мало, кто заинтересован.

— Мало кто? Есть всё-таки и те, кто заинтересован?

— Да. Не так давно подслушал разговор купцов. Заявили, что кто-то видел пропавшую принцессу. Теперь за её голову назначена огромная награда.

— Из Камелота?

— И вовсе нет. Там скорее всего всё куда сложнее. В основном, ею заинтересованы рабовладельцы. Кроме того, я слышал про некоторую группировку во главе с рыжей бабёнкой-то. Сообщается, что она ходит с приручённым вороном. Наёмники, в общем. Наверняка знать не знаю. Но знаю то, что эта бабёнка особо заинтересована в поимке принцессы.

— Как ты считаешь, принцесса может быть жива?

— Это уж вряд ли. Я больше верю в версию, что она была продана в рабство и там, скорее всего, скончалась. А если бы она и смогла сбежать из плена, то в нашем жестоком мире ей не выжить. Если, конечно, её не будет сопровождать кто-то, вроде вас. — Мужчина покосился на братьев, но они никак не отреагировали. — Есть ли ещё вопросы? Если нет, то я пойду спать.

— Подожди, — возразил Гарет, — что насчёт этого похода? Какую цель он преследует? А ещё у меня вопросы про твоего эшена.

— Видать, спать я пойду не скоро. До того, как пропала вторая принцесса, Радигес грезил желанием овладеть обеими принцессами. Он даже заявлялся к королю Утеру с просьбой жениться хотя бы на второй принцессе. И этим наслал на себя гнев короля. Самого же Радигеса с позором прогнали из Камелота. С тех пор он затаил обиду на Утера и пообещал, что завладеет принцессами силой. Когда пропала вторая принцесса, Утер сильно похирел, да и не мог он уже нормально управлять королевством. Поэтому этим стала частично заниматься первая принцесса. Кроме того, ей помогает какой-то мужчина, о которому нашему источнику ничего не известно.

Гарета сильно смутили эти слова мужчины. Подозрительным было то, что этот некий «источник» делился достаточно подробной информацией о положении в Камелоте, но не смог ничего сказать про человека, который якобы помогал первой принцессе в управлении королевством. Догадок было множество, но Гарет не мог сейчас на них отвлекаться. А мужчина продолжал:

— И вот, Радигес захотел воспользоваться этой возможностью и захватить королевство. Но Артур ему яро противостоит.

— Получается, Радигес совершает набеги на Камелот уже на протяжении долгих лет… — Гарет был немного озадачен.

— Довольно долго. Как таковых набегов в общем понимании практически не было. Были лишь лёгкие стычки. Но в последнее время эти стычки приняли характер набегов, как ты только что сказал. По большей части, Радигес разоряет деревни, тем самым пытаясь подорвать могущество королевства Утера.

— Мне, знаете, что интересно, — внезапно вмешался Гавейн, — ваш король спокойно позволяет действовать эшену?

— Ну как видите. После череды побед Радигеса против остготов, король наградил его свободой действий.

— Как недальновидно… — заключил Гарет. — Где сейчас Радигес?

— Скорее всего выпивает в одной из казарм и развлекается с девочками. Если сюда вы смогли с лёгкостью пробраться, то к эшену вам не пробраться никогда. Его охраняют по меньшей мере десять человек.

— Достаточно знать и того, что он здесь.

Мужчина в ответ лишь устало засмеялся.

— Полагаю, вы узнали, что хотели. Теперь можно пойти и поспать.

— Спасибо. Благодаря тебе мы узнали много чего нужного.

— Мог бы так громко об этом не заявлять. — Мужчина вновь посмеялся. — В любом случае, я с вами прощаюсь. Того и гляди, завтра я и не проснусь вовсе. — Мужчина собрался уходить.

— Стой, — остановил его Гарет. — Как тебя зовут?

— Хаген, — улыбнулся он.

Гарет слегка удивился и произнёс:

— Я навсегда запомню твоё имя, Хаген.

— И я твоё, Хаген.

Оба замолкли, а потом громко рассмеялись. А где-то там, из-под стола, прозвучал недовольный голос:

— Да заткнитесь вы уже наконец. Спать мешаете.

На этом собеседники решили расстаться.

— Я обязательно вернусь за тобой, Хаген, — пообещал Гарет.

Но никто не знал, кроме как самого Хагена, что утром он уже не проснётся.

Утром на деревьях были подвешены, даже распяты, два человека. Как выяснилось позже, одно тело принадлежало одному из сторонников войны, а другое — предателю.

Загнанные в угол

Для Летиции было сложно принять решение отправить братьев во вражеский лагерь. Более того, она велела дождаться, когда Радигес захватит крепость, которая имела важную стратегическую роль для Камелота. Но Летиция была уверена, что другого выхода нет и что, жертвуя одним, она обязательно приобретёт другое. Хотя она хотела верить в то, что саксам не удастся завладеть крепостью. В таком случае, Летиции не пришлось бы вмешиваться.

Таким образом, им пришлось затаиться на некоторое время. «Артур, наверное, отругал бы меня за такое решение», — однажды с горькой улыбкой произнесла она, оставшись наедине с Габриэлем. Он в ответ возразил и назвал Летицию хорошим стратегом. Но на душе ей всё же было тяжело.

Братья тоже говорили ей, чтобы она не беспокоилась. Они уверяли её в том, что им только в удовольствие помогать ей. Что бы она ни предложила, они обещали, что всегда её поддержат. «Для нас нет большей радости, чем служить тебе, Летиция», — всегда успокаивал её Гарет. А Ланселот же всегда безучастно ломал скорлупу орехов, но Летиция всегда ощущала на себе его взгляд, полный нежности и беспокойства.

Однажды ночью ей не спалось. Её терзали различные навязчивые мысли. Поэтому Летиция решила немного пройтись и постараться уйти так, чтобы не разбудить дремавшего, облокотившись о дерево возле её палатки, Габриэля. В тот вечер луна ей казалась очень большой, да и в гуще леса, где должно было быть темно, её яркий свет пробирался сквозь густые ветви деревьев.

Летиции хотелось посмотреть на продвижение войска Радигеса, но по пути она увидела сидевшего на большом камне и точившего свой меч Бедивера.

— Не спится, маленькая госпожа? — улыбнулся он.

— И вовсе я не маленькая, — обиженно надулась Летиция.

— Маленькая-маленькая. Я когда тебя впервые увидел, ты была вот такой крохой. — Бедивер показал рукой на высоту не выше камня, на котором он сидел.

— Быть не может, мне уже было четырнадцать. Не могла я быть вот такой крохой. — Этот же жест повторила и она.

Помолчав две-три секунды, они громко засмеялись.

— О чём хотела поговорить, Летиция? Или просто не спалось?

Летиция не спешила отвечать. Казалось, она не хотела беспокоить его своими проблемами.

— Ну же, поделись, Летиция. Ты не можешь быть всегда сильной и держать всё в себе

Как раз в это же время проснулся и Габриэль. Не обнаружив Летицию в палатке, он кинулся её искать. Она была с Бедивером. Габриэль хотел было уйти, но посчитал важным узнать о её беспокойствах, и он затаился.

— Меня беспокоят различные мысли. Правильно ли я всё делаю? Смогу ли справиться? Пойдёт ли всё так, как я хочу? Эти мысли не дают мне уснуть по ночам. — Летиция присела на камне рядом с Бедивером, собрала ноги в коленях и обняла их.

— А то я думаю, почему у тебя такой уставший и хмурый вид. После того, как ты застала войско Радигеса, ты сама не своя.

Она кивнула, а Бедивер продолжил:

— Знаешь, Летиция. Габриэль прошёл то же самое. Он так же задавался вопросами о том, правильно ли всё делает. Я ему тогда ответил, что, если он верит в своих людей, значит они будут верить в него. А это значит, что он всё правильно делает. — Бедивер сделал паузу. — Но я ошибся.

— Что случилось тогда, в Равенне? Я просила Габриэля рассказать, но он всё заладил, что это неважно.

— А то и понятно. Не каждому будет приятно о таком рассказывать. Подробностями делиться не буду, это всё-таки должен сделать он. Важнее то, что люди, которым он слепо верил, предали его. Ты, видно, не знаешь, но в левом боку у Габриэля всё ещё остался шрам. Колотое ранение мечом.

Услышав эти слова, Габриэль невольно потянулся к своей уже давно затянувшейся ране.

— Как он выжил?

— На его счастье, я оказался в том же месте, где его и закололи. И я его выходил.

Летиция задумалась о том, почему Габриэль не хочет рассказывать ей об этих событиях.

— Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь. Габриэль просто не хочет посеять в твоём сердце опасения о том, что тебя могут предать. Я к тому, что каждый из нас прошёл через это. Мы знаем, насколько это паршивое чувство: быть преданным. И не хотим, чтобы ты тоже прошла через такое.

Она вновь погрузилась в свои мысли.

— Ой нет, Летиция, это уже слишком сложно, — заявил Бедивер.

— Господи, Бедивер. Мы же не играем в «угадай, о чём я думаю», — обиженно буркнула Летиция, облокотившись на Бедивера. — Я думаю о том, как всё это связано с тем, правильно ли я поступаю… или нет.

— Полагаю, ответ на этот вопрос ты должна найти самостоятельно. Я лишь хочу сказать, что для нас любое твоё решение — верное. И пока ты веришь в нас, мы справимся с любой проблемой. Твоя вера в нас и даёт нам причину дышать. Хотя, чего это я? На данный момент я сам себе противоречу.

— Но знаешь, Бедивер. Пускай ты в прошлый раз и ошибся, но я готова тебя уверить в том, что в этот раз всё иначе. Как я уверена в себе, так уверена и в вас.

— Нет большей награды, чем эти твои слова, полные надежды. — Бедивер тепло улыбнулся.

— А ещё, — она поднялась на ноги и, казалось, воспряла духом, — надо сказать Габриэлю, что подслушивать чужие разговоры — некрасиво. — Об этом она сказала очень громко, и сразу после этого недалеко послышалось шуршание кустов.

— Ох-ох, Летиция. Удивлён, что ты тоже его заметила.

— Дьявол, — чертыхнулся Габриэль и вышел к ним. — Когда заметили?

— С самого твоего прихода, — гордо ответила довольная собой Летиция. — Всё-таки в одном я уверена точно. Хорошо, что в лагерь идёшь не ты, Габриэль.

— Ну вы уже задираете меня, Ваше Высочество.

Бедивер лишь по-доброму посмеялся.

— Хорошо, Летиция, — начал Бедивер, — тебе всё-таки нужно отдохнуть и набраться сил. Ступай с Габриэлем.

— Спасибо, Бедивер, что пообщался со мной. Мне стало намного легче.

Бедивер в ответ улыбнулся, а Летиция поспешила возвращаться в палатку. Габриэль пошёл следом за ней. Они прошли совсем немного, когда Габриэль взял её за руку и остановился. Летиция удивлённо посмотрела на него.

— Летиция, почему…

Но он не договорил: она его перебила:

— Габриэль, я попрошу тебя называть меня, как и прежде.

У Габриэля тут же защемило сердце. Летиция продолжила:

— Я хочу, чтобы ты помнил, кто я есть. Ребята могут называть меня, как хотят, потому что я хочу, чтобы они считали меня одной из них. Но ты, Габриэль, прошу, помни о том, кто я. Если однажды со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты мог рассказать о бриттской принцессе, которая пыталась изменить Камелот к лучшему.

Она смотрела на опустившегося на колени и раскаявшегося Габриэля глазами, полными уверенности.

— Простите мне мою дерзость, Ваше Высочество. Однако, прошу вас, не говорите более таких страшных слов. Я не могу умереть позже вас.

Она лишь ласково улыбнулась и провела своей огрубевшей от долгих тренировок с луком ладонью по его лицу.

— Спасибо, Габриэль. Большего я от тебя не прошу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество.

Летиция прошла в палатку, а Габриэль всё так же остался сидеть на колене с опущенной головой.

На утро Летиция проснулась от криков и воплей вдалеке. То был голос войны, разразившийся в нескольких милях от их привала. Летиция в испуге побежала в сторону обрыва, откуда хорошо виднелось поле боя. Габриэль и остальные уже давно находились там и наблюдали.

— Как давно началось? — Хоть Летиция и не хотела ничем выдавать своё беспокойство, но её голос предательски дрожал.

— Только встало солнце, как они столкнулись, — ответил Бедивер.

— Почему меня не разбудили?

— Габриэль был против, — коротко ответил Ланселот.

— Простите меня, Ваше Высочество. Но у меня на то были свои причины.

Летиция ничего не ответила. Её взгляд был устремлён лишь на поле боя. Летиция надеялась, что бритты смогут отбросить войско саксов, надеялась, что ей не придётся приступать к своему плану. Но, увы, её надежды не оправдались. И даже тогда, когда саксы заняли крепость, она осталась стоять на прежнем месте, одна. Душа её болела, разрывалась на части, но Летиция не проронила ни единую слезу.

— Ваше Высочество, солнце уже садится. Вам стоит отдохнуть. — Габриэль опустился на колено за спиной Летиции.

— Габриэль, правильно ли я поступаю? — Её голос и тело дрожали. Она приобняла себя, понимая, что лишь пытается сбежать от того ужаса, который может в последствии её преследовать.

— Вы делаете всё, что в ваших силах.

— Значит, этого слишком мало. Мои люди умирали на моих глазах, а всё, что я могла делать в этот момент — это стоять в сторонке и наблюдать. Хотя я затеяла весь этот поход для того, чтобы спасти Камелот. Но по итогу я ничего не могу сделать, а мои люди продолжают умирать.

— Это не так, Ваше Высочество. То, что вы стараетесь спасти королевство — уже значит, что вы многое делаете. Вы могли бы просто вернуться домой и оставить всё на вашего брата. Но вместо этого вы начали свою борьбу. Не жалея себя, вы тратите время на тренировки, принимаете сложные решения. Вы делаете очень много. И стоя здесь, думая о своём народе, вы продолжаете вести свою борьбу.

— Но они умирают. — Летиция обессиленно упала на колени и заплакала. Громко, навзрыд, прикрывая лицо руками, она плакала. Габриэль впервые увидел её слезы. Он поначалу растерялся, но потом кинулся к ней и крепко обнял. Летиция прижалась к нему, сжимая руки на его груди.

Назад они вернулись, когда уже полностью стемнело. Габриэль проводил её до палатки, а сам собирался остаться снаружи. Но она попросила его поспать с ней в эту ночь.

— Вы точно в этом уверены, Ваше Высочество?

— Да, прошу. Мне так будет спокойнее.

Но по итогу всю ночь ей снились кошмары. И как бы Габриэль ни пытался её успокоить, Летиция продолжала просыпаться посреди ночи в страхе. Остальные знали о её состоянии, поэтому тоже не могли сомкнуть глаз.

Когда же Летиции удалось в очередной раз уснуть, Габриэль вышел из её палатки к остальным. Они все сидели снаружи.

— Почему ты не с ней? — спросил Гарет.

— Боюсь, я уже никак не могу ей помочь. Сейчас она уснула, но, скорее всего, проснётся снова.

Они ещё продолжали говорить некоторое время. Гавейн тем временем крутился вокруг палатки Летиции, а в один момент он и вовсе проскользнул внутрь. Он лёг поближе к Летиции, которая уже начинала ворочаться, нежно её обнял и прижал к себе, напевая мелодию, очень похожую на колыбельную. И Летиции становилось легче.

— Гавейн в детстве тоже страдал от кошмаров. Эту мелодию напевала ему наша мать, только тогда он мог нормально спать, — рассказал Гарет, заглядывая в палатку одним глазом.

— И как только у него всё получается, — вздохнул Бедивер. — Впрочем, это только к лучшему. Летиции, действительно, стало легче.

Для всех Гавейн являлся кладезем тайн. А кошмары Летиции в эту ночь больше не снились.

Было решено приступить к плану на следующий вечер.

— Следуйте строго плану. Постарайтесь не выкинуть ничего лишнего, — наставляла братьев Летиция. — Саксы — наивны и глупы до безобразия. А ещё они очень набожны. Если вы всё правильно сделаете, то проблем возникнуть не должно. Главное, постарайтесь не выделяться. Если вынуждены будете представиться, пользуйтесь вымышленными именами. Всё запомнили?

— Да, Летиция, не беспокойся, — ласково улыбнулся Гарет, всё это время не сводивший с неё восхищённого взгляда.

— Поспите немного, тем более сейчас всё ещё рано выдвигаться.

— Эта идея мне по душе. — Гарет протяжно зевнул и подтянулся, после чего направился в сторону своей палатки.

— Гавейн, у меня для тебя кое-что есть. — Летиция протянула ему кинжал. — Его лезвие сделано из обсидиана, а рукоять — из костей медведя. Я дарю тебе этот кинжал, чтобы ты никогда не забывал, за что сражаешься.

Гавейн с благодарностью принял подарок, а Габриэль тем временем слегка нахмурился. Гавейн обыграл его целых два раза за такой короткий промежуток времени, и это очень сильно расстраивало.

— Можешь рассмотреть кинжал поближе, не стесняйся, — улыбнулась Летиция. — Лезвия из обсидиана обычно бывают очень острыми, но с ними лучше быть аккуратнее. Они быстро ломаются. Зато рукоять очень прочная и сможет прослужить довольно долго.

— Спасибо, что заботишься обо мне, сестрёнка. — Лицо Гавейна озарила широкая улыбка. — Я буду беречь его.

Время перевалило за полночь, когда Летиция с остальными провожали братьев.

— У вас не больше двух дней. Сейчас от вас зависит исход следующей битвы Артура. Я полностью полагаюсь на вас. — Летиция нежно обняла обоих братьев. — Возвращайтесь целыми и невредимыми. Если почувствуете серьёзную опасность, бросайте всё и возвращайтесь. Вы мне нужны живыми.

— Летиция, боюсь, ты сильно беспокоишься о них, — устало проговорил Бедивер.

— Они уж точно вернутся целыми, — улыбнулся Галахад.

— Они правы, Летиция, — поддержал Гарет. — Пока ты нас ждёшь, мы обязательно вернёмся.

— Просто верь нам, сестрёнка.

— Я верю в вас даже больше, чем в себя.

— Полагаю, этого нам вполне достаточно.

— И ещё, — она подошла к Гавейну и что-то сунула ему в мешочек, висевший у него на поясе. — Это для самого крайнего случая.

И братья двинулись в путь. А Летиция стояла на прежнем месте до тех пор, пока их спины не исчезли во тьме. Этой ночью она уже не могла уснуть.

***

Той же ночью, даже больше под утро, после долгих бесед с саксами, убедившись, что все спят, Гарет и Гавейн приступили к основной части их плана. Найти одиноко спавшего сакса было не сложно. Одолжив кинжал у Гавейна, Гарет перерезал глотку громко храпевшему мужчине. Гавейн помог перетащить труп к дереву, на котором братья и повесили тело за руки, расставленные над головой по обе стороны. Гарет холодно вырезал полоски на трупе, а Гавейн избавлялся от случайных свидетелей, если таковые находились: они все нашли свой конец на дне специально вырытой ямы неподалёку от поля боя.

— И не скажешь, что передо мной сейчас тот человек, который совсем недавно растаял от объятий сестрёнки, — внезапно заговорил Гавейн, глядя на своего брата, который уже потихоньку заканчивал.

— И ничего не растаял. — Гарет тут же отвёл взгляд серо-голубых глаз в сторону.

— О! Засмущался! — Гавейн стукнул кулаком по своей ладони так, словно открыл для себя нечто новое.

— Да хватит уже, дурень, — буркнул в ответ Гарет. — Лучше вспомни лицо Габриэля на тот момент.

В ответ Гавейн задумался, а потом по-дурацки улыбнулся. Но через некоторое время он изменился в лице, глядя на изувеченный труп молодого сакса.

— А ведь у него тоже может быть семья.

— У нас тоже есть, что защищать. Ты поклялся в верности Летиции. Её решение — это наше решение, — нанося последние порезы, ответил Гарет.

— Гавейн помнит. И ни чуточку не жалеет о сделанном выборе. Всё-таки, Гавейн очень любит Летицию. — Он закинул руки на затылок.

Гарет кинул на брата удивлённый взгляд.

— Как это, любишь?

— Так же, как и братишка. А может даже сильнее.

— Сильнее меня бы… Господи, Гавейн. Я сейчас подвешу тебя рядом с этим саксом.

— Братишка наконец признался, что любит сестрёнку.

— Нашёл время для дурацких шуток, — недовольно произнёс Гарет. — Пора заканчивать. Надеюсь, что более нас никто не засёк.

— Ну мы выбрали более-менее безлюдное место. Так что проблем возникнуть не должно, наверное, — рассуждал Гавейн.

Однако утром братья столкнулись с тем, чего никак не ожидали.

Только солнце встало, как в лагере поднялась паника. На деревьях, в разных частях лагеря, висели два трупа: первое тело принадлежало одному из людей Эрика, а второе — Хагену. Гарет не мог отвести взгляда от свисавшего с дерева добряка, с которым только вчера он беседовал и которому обещал вернуться за ним.

— Боюсь, это наша вина, — тихо прошептал Гарет дрожавшим голосом. — Мы засветились. Теперь этот некто ждёт наших дальнейших действий.

— Что будем делать? — заволновался Гавейн.

— Сейчас ничего. Просто следуем плану.

Гавейн кивнул и слился с паниковавшими саксами. И очень скоро все стали говорить про гнев Водана.

— Мы прогневали нашего бога, — в слезах молвил один из саксов, сидевший на коленях перед подвешенным братьями трупом. — Это всё наша вина. О, наш бог, сжалься над нами. Не дай своему гневу принести нам ещё больше страданий. — Но сакс был так напуган, что вынул клинок из своих ножен и в слезах, с молитвами на устах, проткнул себе горло. Несколько его товарищей унесли труп, причитая на свою судьбу.

Через некоторое время Эрик велел всем собраться вокруг тела Хагена. Сюда же явился и сам Радигес.

— Вот какая участь ждёт предателей, — грозно заявил сакский эшен. Казалось, он напрочь игнорировал другой труп. — В нашем войске появилась крыса. Перед вами человек, который прошлой ночью сливал информацию нашим врагам.

— Это его рук дело, братишка, — прошептал Гавейн. — Сестрёнка про него и говорила. — Он потянулся к кинжалу, но Гарет его остановил.

— Даже не думай. Стоит только тебе двинуться, как тут же лишишься головы. Смотри. — Гарет взглядом указал на стоявшего рядом с Радигесом мужчину, который с ухмылкой оглядывал собравшихся, а потом стал шептать эшену на ухо:

— Господин, вот те двое вам не кажутся подозрительными?

Радигес грозно посмотрел на братьев, и они даже встретились взглядами.

— Смелые одни, однако, — усмехнулся Радигес.

— Прошлую ночь они подсаживались к нашим воинам с целью вытянуть информацию. Я наблюдал за ними всю ночь. Видимо, они пришли от Артура. Уверен, их нельзя оставлять в живых.

— У меня есть идея получше. Понаблюдаем. — Затем Радигес обратился к братьям: — Вы двое. Подойдите.

Гарету и Гавейну ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— В последней битве вы проявили истинную доблесть. Завтра мы выдвигаемся в сторону поджидающей нас армии Камелота. Нас ждёт яростная битва. Слушайте мой приказ. Воевать будете на передовой. Всё ясно?

— Так точно, — в голос ответили братья.

— Ваша цель — голова Артура.

Радигес поспешил уйти, а мужчина рядом с ним одарил братьев довольной ухмылкой. Было ясно — их раскрыли.

***

— Что будем делать, братишка?

Ночью братьям уснуть не удалось.

— То же, что и прошлой ночью. А завтра что-нибудь придумаем.

— Мы же можем сейчас спокойно уйти.

— Уже не можем. Радигес везде поставил караульных. Более того, если нам удастся сбежать, мы поставим под угрозу её.

— Думаешь, они пустятся за нами?

— Вероятность высока. Я не хочу подвергать её такой опасности. Идём, нам предстоит работа. Но у меня остался ещё один вопрос. Какая выгода Радигесу от того, что он перебросил нас на передовую? Судя по всему, он уверен, что мы пришли сюда от Артура.

— Учитывая сообразительность его советника, не думаю, что они уверены, что мы из Камелота.

— Ты прав. Видимо, они пытаются выяснить, что за нами может стоять другой человек. Летиция может быть в опасности.

Как бы Гарет ни старался скрывать своё волнение, его жесты, взгляды, даже голос полностью выдавали его чувства. И Гавейн это видел. Но он не знал, чем помочь, ведь сам был обеспокоен не меньше.

А утром в лагере вновь подняли панику. Очередное тело висело на дереве таким же образом, как и в прошлый раз. Ещё несколько человек покончили с собой. На этот раз Радигес решил сам справиться со шквалом негодования.

— Вы разве не видите, что это — дело рук человека? Кто-то просто решил над вами зло подшутить. Но, если я найду этого человека, я самолично снесу ему голову с плеч. А теперь, бросайте ваши глупые штучки. Выдвигаемся.

Но слова Радигеса не возымели особого эффекта. Многие были настолько напуганы гневом Водана, что боялись даже брать в руки меч. Но им приходилось это делать, ведь за непослушание они могли лишиться головы. Но были и те, кто страшился гнева Водана больше. Испуганные, истощённые и разбитые, они вступили в схватку с армией Артура.

Голоса из прошлого: Габриэль

Последнего лишён он слова —

Верёвка для него готова!

Рокби

Равенна. Осада. 491—493.

Волею случая Бедивера вместе с его компаньонами Гаретом и Гавейном во время путешествия на восток закинуло в Равенну — город, где некоторое время скрывался римский патриций Одоакр. Они оказались здесь в нелучшие для города годы. Здесь уже довольно долго велась война между римским царём и королём остготов. Поэтому кругом царили беспорядки.

Бедивер и его компания не планировали задерживаться в Равенне надолго. Им всего лишь было нужно место, где бы они могли передохнуть, а потом снова пуститься в путь. Но их планам помешала внезапная осада города королём остготов. Пару дней им пришлось ночевать на улице, но потом добродушный хозяин одной из уже некоторое время закрытых таверн приютил их у себя и наказал покинуть город при первой же появившейся возможности.

Но шёл уже второй год их проживания здесь. У них была лишь одна возможность покинуть город — это через морской путь. Но тут орудовали неизвестные разбойники, которые стали причиной невозможности снабжения города продовольствием. Все корабли и лодки также были недоступны из-за этой группы непонятных лиц.

Было несколько вариантов того, кем могли являться эти разбойники. Одни были уверены, что это пираты, прибывшие сюда, полагая, что продовольствие осаждённого города станет для них лёгкой добычей. Другие считали, что их послал король вражеской стороны, чтобы замучить жителей голодом. Третьи же полагали, что эти разбойники на самом деле могли быть равенцами, поддерживавшие короля остготов. В эту версию мало, кто верил, но она имела место быть.

Таким образом, не имея шансов покинуть город, Бедивер, Гарет и Гавейн вынуждены были оставаться здесь. Условия проживания были ужасны в виду происходивших событий, но выбора не было. Порою им даже приходилось участвовать в защите города. Пусть они и не были здешними, но даже так они смогли найти себе товарищей. Гавейн и вовсе умудрился влюбиться в девушку, старшую его на семь лет. Приударить за ней ему, к сожалению, не удалось, но он был уверен, что эта девушка останется в его сердце навсегда.

Однажды вечером Бедивер случайно застал интересную сцену. Было очень поздно, снаружи — тихо. Поэтому он рискнул выйти ночью и пройтись. Бедивер случайно забрёл в уже давно разрушенное, но очень большое здание, похожее не церковь. Отсюда доносились мужские голоса. Он решил затаиться и послушать, о чём идёт речь. Пусть по-латински он чисто говорить не мог, но за всё время, проведённое здесь, он стал хорошо понимать этот язык.

Бедивер застал следующее: молодой парень обращался к небольшой группе мужчин.

— Друзья! Настало и наше время послужить нашему царю. Истинному царю. Свергнем же проклятого деспота! Проклятый Иуда, лишивший нас всего: семьи, детей, матерей, сестёр. Да здравствует Теодорих, истинный правитель!

— Да здравствует Теодорих! — воодушевлённо повторили мужчины.

— Сегодня ночью снова прибудет продовольствие. Это наш шанс перехватить его в очередной раз. Мы уже проворачивали это. Сделаем же это снова. Пусть нас и называют разбойниками, но зато дети и женщины не будут больше голодать. За Теодориха!

— За Теодориха! — вновь повторила толпа.

Далее Бедивер увидел не менее интересную сцену. К стоявшему перед толпой парню подошёл мужчина. Бедивер сразу узнал в нём хозяина таверны, в которой он и его товарищи проживали уже на протяжении двух долгих лет. Мужчина легонько стукнул парня по затылку.

— Будет тебе. Хватит уже лезть в это дело. Добром, боюсь, это не кончится.

— Пусть и так, но я делаю это ради наших горожан. Проклятый Иуда присваивает всё продовольствие себе, а нам и крошек не оставляет. И пусть в конце меня ждёт погибель, но зато я знаю, что старался во благо нашим людям.

— Габриэль! — крикнул один из мужчин. — Когда это закончится, мы хотим, чтобы ты стал нашим правителем!

— Ну уж нет, друг. Куда мне, в правители-то. Но я готов с гордостью послужить королю Теодориху.

— Ты же так молод, Габриэль, — продолжал хозяин таверны, — брось это, пока живой.

— Я не смогу жить спокойно, пока равенцы умирают с голоду.

Мужчина решил, что ничто не убедит Габриэля остановиться. Махнув рукой, он сел рядом на полу.

— И так, братья мои! — начал Габриэль. — Выдвигаемся, как обычно. Действуем строго по плану.

Бедивер посчитал, что стал свидетелем того, чего бы он лучше не видел и не слышал. Желая уйти поскорее, чтобы не попасться, он развернулся и поспешил к выходу. Но, на своё несчастье, в дверях он наткнулся на одного из равенцев, который, судя по всему, опоздал на совещание восставших.

— У нас чужой! — крикнул опоздавший и повалил Бедивера на пол, а сам сел сверху. — Быстрее сюда, тут крыса! Крыса завелась!

Габриэль был первым, кто прибежал на зов. Он направил на беспомощно лежавшего Бедивера меч.

— Кто ты таков? Назовись! Кто тебя послал?!

— Бедивер. Бедивером зовусь. Я не причиню вам зла, — на ломанном латинском ответил он.

— Чем докажешь? — Габриэль внимательно всмотрелся в лицо посетителя. — Постой-ка, ты не местный. Откуда прибыл?

— Не могли бы мы поговорить в более нормальной ситуации?

Немного подумав, Габриэль убрал клинок. Его сомнения развеял и хозяин таверны, который рассказал о том, как приютил Бедивера у себя в таверне. Также он добавил, что Бедивер и его компания не смогли покинуть город как раз-таки из-за Габриэля.

— Хорошо. За мной. Расскажешь мне всё в подробностях и объяснишь, что ты делал здесь в этот час.

Облегчённо выдохнув, Бедивер встал и последовал за Габриэлем, который отвёл его в уже давно пустовавшую комнату. Повелев остальным ждать начала действий, Габриэль пригласил в комнату и хозяина таверны.

— Откуда ты родом? — Габриэль сразу перешёл к делу.

— Австразия. Франкское королевство.

Все трое мужчин сели на грязный пол друг напротив друга.

— Слыхал я кое-что не очень приятное про те места. Группа восставших воинов уничтожила всю деревню.

Габриэль не мог не заметить, как при упоминании об этой трагедии, лицо Бедивера помрачнело. Юный воин сразу понял, что лучше эту тему более не затрагивать.

— И? Что тебя привело в Равенну?

— Я не один. Со мной ещё двое товарищей, тоже прибывшие из Австразии. Мы ищем пристанище, где могли бы жить спокойной жизнью. Мы просто лишились смысла жизни. Но, возможно, там, куда нас приведёт судьба, мы сможем найти то, чего лишились. Хотя, лучше не будет уже никогда. Однако же сейчас мы застряли в этом городе и не можем его покинуть.

— Тогда вам стоит поспешить. Вскоре Теодорих овладеет и морскими путями. Тогда вам уже точно не удастся покинуть город ещё в ближайшие пару лет.

— А может даже оно и к лучшему, — вздохнул Бедивер. — Вдруг наша судьба — это помочь тебе и твоим товарищам? Или наша судьба сгинуть именно здесь?

— Ты слишком зациклен на судьбе, друг мой. Забудь ты уже про неё и делай то, что действительно считаешь нужным. Не стоит прикрываться какой-то там судьбой. Боишься покинуть город? Так оставайся. Хочешь сражаться за страну, к которой не имеешь никакого отношения? Так вперёд. А хочешь уйти — уходи. Ты сам делаешь свой выбор. А не какая-то там непонятная судьба, предписанная тебе свыше. Или то, что ты внезапно захотел воды и пошёл её выпить — тоже судьба? Бред.

— Возможно, ты и прав. В таком случае, если простишь старика, я уйду.

— Ты не ответил на ещё один мой вопрос. Что ты делал здесь в этот час?

— Стены таверны сильно на меня давили, и я решил прогуляться. Может даже быть, что сама судьба нас столкнула.

— Не верю я в эту твою судьбу, — тяжело вздохнул Габриэль.

— Гарету и Гавейну лучше не знать о том, что я — часть движения против нашего короля, — тихо попросил хозяин таверны, который сидел так тихо, что про него все забыли.

— Даже если они и узнают, то поддержат тебя, старик. В принципе, как и я. Я считаю, что вы правильно поступаете.

— Тут нельзя сказать, что правильно, а что нет, — вмешался Габриэль. — Хоть мы и ждём Теодориха, но я не уверен, станет ли нам лучше житься.

— Ты — предводитель. И раз уж ты взялся возглавлять такое количество людей, то не должен проявлять неуверенность. По крайне мере, не дай своим людям почувствовать, что ты до конца не веришь в то, к чему их всех ведёшь. Они должны знать, за что умирают.

Габриэль усмехнулся.

— А из тебя получился бы неплохой предводитель. Не хочешь поучаствовать с нами?

— Не интересует. Я просто хочу покинуть этот чёртов город. На сим я отклонюсь. Спасибо за вечер.

Бедивер поспешил покинуть помещение. Когда он проходил мимо небольшой компании, ему показалось, будто сейчас здесь стоял Тео со своими дружками. На эту мысль его навело ещё и то, как эти люди как-то по-странному озирались кругом и перешёптывались. Бедиверу подумалось, что они замышляли что-то плохое против своего юного вождя. Но он до конца надеялся, что ошибся.

— Храни тебя бог, — тихо прошептал он и покинул старое здание.

Когда Бедивер вернулся в таверну, Гавейн тут же кинулся к нему.

— Где же ты был, братишка? — слёзно вымолвил он.

— Гавейн места себе не находил. Ты ушёл, не предупредив.

— Мне казалось, что вы спите. А я просто решил прогуляться.

— Опасно гулять в это время. Тем более в осаждённом городе. — Гарет всё это время сидел на деревянной, уже местами разрушенной лестнице на второй этаж.

— Но, как видишь, я в порядке. Я даже удивился, что на улицах пусто. Я думал, что при осаде улицы должны контролироваться кем-то. Но я никого не застал.

Гавейн же всё продолжал висеть на шее Бедивера.

— Ну хватит уже, Гавейн. Я вернулся. Цел и невредим. Что ты как маленький?

— Гавейн думал, что братишка нас бросил. — Он сильно помрачнел. — Бедивер нужен нам. Не бросай нас.

— Не собираюсь я вас бросать. От чего такие мысли в твоей светлой голове?

— Не удивляйся, Бедивер. Он всё ещё мальчишка. Просто беспокоится о тебе. Но, честно, даже я немного разнервничался. Сейчас всякое творится. И внезапно в этой суматохе пропал и ты. Хотя бы предупреждай.

— Понял. Чувствую себя ребёнком, которого отчитали взрослые. Идёмте уже спать.

Хоть Бедивер так и сказал, но уснуть он не мог на протяжении всей ночи. Он всё думал о Габриэле. Предчувствие того, что против него строился заговор, всё больше начинало его беспокоить. Вновь и вновь Бедивер возвращался в события того дня, который стал для него трагическим. И ему не хотелось, чтобы молодого Габриэля постигла такая же участь. Но Бедивер не знал, что делать. Высовываться лишний раз ему тоже не хотелось.

В это раз Гавейн упрямился, решив остаться в комнате Бедивера. Он боялся, что Бедивер снова исчезнет и оставит их. И, чтобы этого не допустить, Гавейн обнял обеими руками руку Бедивера и уснул в таком положении. Но для Бедивера не было проблемой вытащить свою, он просто не хотел этого делать.

Гавейн всегда казался Бедиверу довольно смышлёным и умным мальчишкой, но порою он вёл себя так, словно был ребёнком. Маленьким таким, озорным и капризным мальчишкой. Ребёнок, который будто бы остался далеко позади, в возрасте семи-девяти лет. Бедиверу всегда была интересна причина такого поведения Гавейна. Особенно ему было интересно знать, понимает ли это сам Гавейн. Иногда Бедивер думал, что причина заключалась в защитном механизме нервной системы после пережитого ужаса два года назад.

На утро по всей Равенне разлетелась новость о том, что Теодорих наконец завладел морским путём и теперь спокойно двигался в сторону города. Кроме того, всплыла и новость о том, что некая группировка восстала против своего же предводителя. Это оправдало все опасения Бедивера. Захватив с собой всё самое необходимое для оказания первой помощи — а он был уверен, что Габриэль может быть ещё жив, — Бедивер без предупреждения покинул таверну и вернулся в то самое разрушенное здание, в котором прошлой ночью он и познакомился с юным воином.

В этот раз в здании было очень тихо. Снаружи народ ликовал по поводу объявления истинного правителя. Все радостно встречали Теодориха. А здание, казалось, было изолировано от всего мира — настолько приглушённо здесь слышались эти голоса.

Габриэля Бедивер застал в самой дальней комнате. Он сидел, облокотившись о стену и держался рукой за кровоточивший левый бок. Увидев Бедивера, Габриэль выдавил улыбку.

— А ты оказался прав, чёрт возьми. — Габриэль постарался усмехнуться. — Никудышный из меня вожак.

— Забудь обо всём, что я вчера наговорил, и заткнись. — Бедивер старался остановить кровотечение.

— Зачем ты пришёл? — слабым голосом спросил Габриэль.

— Неважно. Считай, ты будешь потом мне должен. Давно так лежишь?

— Может с рассвета? А может и с полуночи. А может и два дня.

— Какие два дня, дурень? Ты только вчера говорил со мной. Тебе лучше помолчать, а то начинаешь бредить.

— А может, я так пытаюсь развлечься? — Он снова попытался усмехнуться, но всё, что ему удалось, это откашляться кровью. Разговаривать ему становилось всё сложнее. Он потихоньку лишался сознания.

— Не теряй сознание только, слышишь?

— Но и говорить ведь тоже же нельзя, — прерываясь отвечал Габриэль.

— Твоя правда. Тогда смотри на меня.

— Лучше бы ты был прекрасной девушкой. Бородатые мужчины меня вовсе не привлекают. А тем более — не интересуют.

— Господи, даже в таком состоянии ты умудряешься шутить. Ну, в любом случае, главное ты не теряешь сознание… сказал бы я, но ты уже. — Бедивер тяжело вздохнул. Но он был рад, что смог хоть немного приостановить кровь.

В следующий раз, когда Габриэль проснулся, он застал себя в окружении четверых мужчин. Один из них ему показался ещё совсем мальчишкой.

— И ни одной девушки, — разочарованно произнёс он, но никто его не услышал.

То были Бедивер со своей компанией и местный лекарь, которого Гарету удалось привлечь на свою сторону очень удачным случаем. Просто пару недель назад Гарет смог отбить стрелу, летевшую прямо на него. С тех пор лекарь пообещал, что однажды вернёт ему должок. Ну вот и настало время отдавать этот долг.

— Бедивер, кто все эти люди? — слабым голосом спросил Габриэль.

— О! Братишка наконец проснулся! — Лицо Гавейна озарила счастливая улыбка.

— Это мои верные товарищи, Габриэль. И я надеюсь, что ты тоже станешь одним из них.

Габриэль перевёл взгляд на проём, некогда затянутый кожей, теперь рваной и потрескавшейся от времени. Только сейчас он осознал, что находился в старой таверне. Он даже понял, чья именно эта таверна.

— А что с хозяином?

— Ты уверен, что хочешь узнать об этом сейчас? — переспросил Бедивер.

— Однозначно. Он хороший человек. И ко мне всегда относился по-доброму. Хотя, я уже догадываюсь, что ты скажешь.

— Теодорих прознал про группировку, которая всё время боролась за него. Но узнав о том, что они восстали против своего предводителя, их всех повязали и казнили.

— Это было ожидаемо. Никакой сюзерен не станет держать при себе предателей.

— Так что не осталось никакой группировки, Габриэль, — в разговор вмешался Гарет. — Тебе уже некуда возвращаться. Идём же с нами.

— Может быть, ты и прав, — усмехнулся Габриэль в ответ. — Близкие мне люди, и те предали. У меня нет ни дома, ни семьи, ни какого-либо желания жить дальше. Ради кого? Такой человек вам в компаньоны точно не нужен. Да ещё и неудавшийся предводитель.

После этих слов Габриэля все вокруг замолчали и переглянулись. Бедивер начал:

— Каждый из нас здесь пережил свою трагедию в жизни. Каждый из нас лишился целей и смысла. Но тем не менее мы не сдались и пытаемся вновь обрести этот смысл. Стань же одним из нас.

Казалось, Габриэль был согласен.

Спустя некоторое время в таверну Теодорихом был прислан гонец, передавший хороший остготский меч. Этот жест был всеми расценён, как признание королём остготов доблести молодого Габриэля. К мечу прилагалось и письмо, написанное крупным размашистым почерком, от короля:

«Рад слышать новости о твоём добром здравии.

Я знаю, ты сражался за меня. Хотел свергнуть тирана Одоакра. Но я не стану просить тебя служить мне верой и правдой. Для всего народа ты был убит во имя истинного правителя Теодориха, и этим спас свою страну. Я не знаю, кто ты, как выглядишь. Я просто хочу выразить своё сожаление о том, с чем тебе пришлось столкнуться. Я рад, что ты остался жив. Прими же этот меч в знак проявленной тобой доблести.

Кроме того, если ты желаешь служить мне, прими же другое имя, отрёкшись от своего, столь редкого, но очень значимого для многих, имени. Ты станешь моим личным телохранителем. Я также пожалую тебе любую должность при дворе, которую ты только пожелаешь.

Если же твой ответ «нет», тогда советую тебе двигаться в направлении Альбиона, бриттского королевства. Будучи один, без каких-либо целей и желаний, там ты обязательно найдёшь смысл для дальнейшего твоего существования. Я верю в это.

Но помни, я всегда буду тебе рад. Ты можешь рассчитывать на мою помощь. Считай меня своим верным другом.

Выражаю свою благодарность».

Габриэль задумался. У него было два варианта: отречься от своего имени и служить новому королю, либо покинуть свою родину.

— Тебе выпал шанс, Габриэль. Если ты согласишься, мы будем только рады за тебя, — произнёс Бедивер. — Когда-то мне тоже обещали похожую должность.

— А почему ты не согласился?

Бедивер будто проглотил слова. Поэтому это сделал Гарет:

— Нашу родную деревню сравнили с землёй. И мы уже не могли там оставаться.

— Но у тебя есть отличный шанс, — вновь внедрился в разговор Бедивер. — Тебя ждёт выдающаяся жизнь.

— Братишке нужно время, чтобы подумать, — широко улыбнулся Гавейн и сел на полу, облокотившись о стену.

— Я уже решил. — Габриэль порвал письмо.

— Но почему? С твоими-то способностями ты столько всего смог бы добиться! Почему ты отказался? — Для Бедивера этот жест стал проявлением глупости и недальновидности Габриэля. — Этим ты закрываешь себе дорогу в будущее!

— Какое будущее может ждать человека, отрёкшегося от своего имени? Хочешь, чтобы я так просто отказался от своего имени ради хорошей жизни? Это ты будешь считать умным поступком? Моё имя мне очень дорого.

— Хватит вам ссориться, — вмешался Гарет. — У меня есть другое предложение. Новоиспечённый король казнил участников восстания. Кроме того, король не знает, как выглядит Габриэль. Он сам в письме в этом признался. Бедивер, это твой шанс.

После этого все замолкли, пытаясь осознать сказанное Гаретом. Все всё поняли сразу.

— Похоже, братишка Гарет тут самый разумный. — Гавейн довольно подтянулся. — Но это ведь ещё и значит то, что братишка Бедивер должен будет нас покинуть?

— А это отличная идея! — поддержал Габриэль. — Я решил направиться в Альбион. Мне интересно узнать, что может ждать меня там. А ты, Бедивер, можешь спокойно служить королю. Об этом ведь ты когда-то мечтал?

Бедивер молчал. Ему однозначно нравилась эта идея. Наконец, он смог бы найти смысл для своего дальнейшего существования. Но это ещё и значило то, как правильно выразился Гавейн, что ему придётся расстаться со своими товарищами.

— Что бы ты ни решил, мы тебя поддержим. Любой твой выбор — правильный, — поддерживал друга Гарет.

— Мне нужно пару дней для раздумий.

— В любом случае, пока Габриэль не поправится, мы не покинем Равенну. У тебя есть много времени, чтобы подумать. Не торопись.

Они остались в Равенне ещё на целую неделю. Всё это время Бедивер почти не выходил из своей комнаты. Гарет пытался ухаживать за Габриэлем, а Гавейну приходилось по-малому обворовывать людей, чтобы их компании было чего перекусить. Особенно еда была нужна Габриэлю, чтобы он мог быстрее поправиться.

Однако эту неделю настроение у всех было сильно подавлено. Больше всех был расстроен Гавейн, ведь ему очень не хотелось расставаться с Бедивером: уж очень сильно он был к нему привязан. Гарет был расстроен не меньше, но старался это ничем не выдавать. Он не хотел повлиять на решение Бедивера.

Когда же Габриэль поправился, Гарет объявил всем, что утром они наконец покинут Равенну. Бедивер никак на это не отреагировал. Все решили, что он уже определился с выбором. А когда утро наступило, Бедивера в комнате уже не было.

— Братишка даже не попрощался с нами. — Гавейн был сильно расстроен.

— Может, оно и к лучшему. Расставание становится ещё тяжелее, когда обе стороны начинают прощаться. Бедивер сделал свой выбор. Нам остаётся лишь его поддержать. Я уверен, что здесь он наконец обретёт некогда утраченное счастье. Не смог я, зато сможет он. — Габриэль слабо улыбнулся, когда посмотрел на море. Ему было тяжело покидать родину, но отречение от имени далось бы ему ещё сложнее. — Идём. Жизнь продолжается.

Каждый из них оставил частичку себя в Равенне, но внутри каждого было лёгкое ощущение радости от того, что они всё-таки попали сюда два года назад. Равенна стала для них отдельным маленьким миром, который они оставляют позади, но который всю жизнь будут помнить. Но больше всего они тосковали по Бедиверу, решившему остаться здесь.

Так они думали. Не имея никакой надежды снова встретиться с Бедивером, они прошли через главные ворота.

— Решили уйти без меня?

Они услышали позади его голос. Гавейн тут же кинулся на шею Бедивера и громко зарыдал.

— Я думал братишка решил нас бросить.

— Да будет тебе. От меня не так легко избавиться.

— Что же повлияло на твоё решение отказаться от этой идеи? — спокойным голосом спросил Гарет. Но ни от чьих глаз не скрылось, что он очень рад снова видеть его.

— Не мог я оставить вас без присмотра, вот что. Да и интересно узнать, что может нас ждать в Альбионе. Останься я здесь, то мира внешнего я больше не увижу. Так что странствовать с вами куда интереснее.

— Ну что же? Держим путь на Альбион? — весело проговорил Габриэль.

— Что же, веди нас, юный предводитель. — Бедивер похлопал Габриэля по плечу.

Все были согласны, чтобы им стал именно Габриэль. Теперь у них появилась цель: достигнуть туманных берегов таинственного Альбиона.

Страсть и чувство долга

— Самое обидное то, что мне с ней хорошо.

— А ей с тобой?

— А когда ей хорошо, она не со мной…

Элджерон Флауэрс «Монолог в четырёх стенах»

Тем временем Летиция не находила себе места. Она не могла ни спать, ни есть. Заниматься стрельбой из лука ей тоже не удавалось. В первую ночь без братьев она, не сумев уснуть, решила потренироваться, но как бы она ни пыталась, не могла попасть в ствол дерева.

Габриэль тоже не спал. Застав Летицию за стрельбой и заметив, что она дрожит, он постарался хоть как-то ей помочь.

— Ваше Высочество, позвольте.

Подойдя к ней со спины и взяв обе её тощие руки в свои грубые ладони, он слегка прижался к ней.

— Не торопитесь и настройте своё дыхание в первую очередь, — тихо шептал он ей. — Вам нужно расслабиться. Сейчас вы слишком взволнованны.

— Я понимаю, Габриэль. Сейчас с тобой мне стало гораздо легче.

— Спасибо на добром слове, Ваше Высочество.

Они отпустили тетиву, и стрела на большой скорости вонзилась в кору дерева.

— Вы выглядите вымотанной.

Габриэль сел на недалеко торчавший из земли пень.

— Мы уже довольно долго находимся здесь. Это неудивительно.

Недолго думая, Габриэль предложил ей пройтись с ним.

— Куда в такой поздний час? — удивилась она.

— Просто пойдёмте со мной.

После этого Габриэль взял её за руку и повёл за собой.

— Вы устали. Вам нужно немного отдохнуть.

Они шли по тропинке вниз. Очень скоро Летиция поняла, куда Габриэль пытался ее проводить: впереди она увидела реку.

В этом месте лес кончался, а дальше по ту сторону реки простиралась равнинная поверхность, ещё не тронутая человеком. Река была довольно широкой и очень спокойной. Поверхность воды, словно зеркало отражавшее звёздное небо, блестела при свете луны. Иногда от слабых порывов весеннего ветра на поверхности появлялась рябь.

Летиция тут же села на колени, нагнулась к реке и опустила руки в воду.

— Как же приятно, — довольно протянула она и умылась. — И прохладненько-то как.

— Рад, что вам понравилось. — Габриэль присел рядом. — Если вы хотите помыться, я могу отойти.

Летиция задумалась.

— Буду тебе благодарна, если ты принесёшь мне сменную одежду.

— Одну я вас здесь не оставлю. Но мы можем вернуться сюда сразу после того, как заберём вещи.

Внезапно позади послышался голос:

— Ты можешь идти. Я за ней присмотрю.

К ним вышел Ланселот с обнажённым торсом, который, судя по всему, пришёл сюда раньше.

— Ланселот, ты как раз вовремя! — весело воскликнула Летиция, а Габриэль расстроенно вздохнул.

— Если ты планировал прогуляться с ней под луной держась за ручки, то ничего не выйдет, — прошептал Ланселот. — Я присмотрю за ней, — уже громче добавил он.

— А может тебе самому пойти за… — Но Габриэль договорить не смог — Летиция его прервала:

— Ну давай, Габриэль. Не тяни. Я уже жду.

— Боже, Ваше Высочество, когда вы успели залезть в воду?! — возмутился он. — Вам стоило хотя бы снять верхнюю одежду!

Летиция лишь захихикала.

— Если успеешь вовремя, я разрешу тебе поплескаться со мной. — Она залилась голосистым смехом.

— Обойдусь, — недовольно буркнул он и с неохотой поплёлся назад.

— Давай, быстрее, — вновь вмешался Ланселот, — если не хочешь, чтобы она простудилась.

— Ничего, Ланселот. Я тебе это ещё припомню. И не смей даже смотреть в её сторону, — прошипел Габриэль и скрылся среди деревьев.

Ланселот же присел у берега и стал обливать свою широкую мощную спину речной водой. Летиция, распустив серебристые волосы, прошла в воду по пояс и стала обмываться. Она стояла к нему спиной, но из-за того, что её тоненькое серое платье намокло, спину стало просвечивать, а когда Летиция убрала волосы вперёд, Ланселот увидел, как под её платьем вырисовывались лопатки. Всё-таки принцесса была слишком худа.

— Ты не стесняешься, Летиция? — внезапно спросил Ланселот, не отводя взгляда от её спины.

— Тебя? Вовсе нет. Ты видел меня ещё ребёнком, когда мне чуть ли не приходилось переодеваться перед вами всеми. Если я правильно помню, Гавейн мне в этом даже помогал.

— Тогда ты была ребёнком. Но сейчас ты уже молодая девушка.

— О, правда? — переспросила она и резко повернулась к нему. — А что изменилось с тех пор? Не можешь смотреть на меня сейчас? Или вовсе не хочешь?

Ланселот увидел едва заметную ухмылку на светлом лице Летиции, взгляд которой сейчас выражал вызов. Наряду с этим, Ланселот обратил внимание на её округлившиеся груди под тонкой материей промокшего насквозь платья. Одежда Летиции просвечивала всё.

— Дразнишь меня, Летиция? — усмехнулся Ланселот не отводя взгляда от обворожительной красоты принцессы.

— И вовсе нет. — Ухмылка не спадала с её лица. Набрав в ладони немного воды, она плеснула ею на свою шею.

— А мне кажется, что да.

Ланселот поднялся со своего места, залез в воду и медленно подошёл к Летиции, протянув ей руку, словно приглашая на танец. Она положила свою маленькую тощую руку на его широкую ладонь, и он повёл Летицию за собой на мелководье, где там же закрутил принцессу в медленном танце. Она покорно следовала за ним, не скупилась на близкий контакт, и даже позволила Ланселоту положить руку на её поясницу.

— Прекрасно выглядите, Ваше Высочество, — прошептал он ей на ухо и прижал её к себе.

— А вы очень хорошо танцуете, — ответила она шёпотом.

Ланселот не сводил глаз с Летиции. Ему нравилось видеть её промокшей насквозь, нравилось, как пахнет от её мокрых волос, то, как пряди волной скатывались на её тонкую изящную спину, по которой Ланселот стал нежно проводить руками, повторяя все изгибы. Он снова остановился на впадинках поясницы Летиции.

Она тоже не сводила глаз с Ланселота. Внезапно он коснулся лбом её лба и теперь мог дышать ей в губы, а потом Ланселот и вовсе своей нижней губой коснулся верхней губы Летиции. Пусть это не было полноценным поцелуем, но оба партнёра, казалось, остались довольны.

В эту тёмную ночь за танцевавшей парой могла наблюдать лишь только луна со своей высоты. Будто бы очарованная этим, она стала лить на них ещё больше света, от чего капли речной воды на их телах стали блестеть, будто множество звёзд, которых становилось ещё больше с каждым движением. Безмолвная тишина кругом нарушалась лишь плеском воды и шуршанием веток деревьев, а иногда можно было услышать уханье совы, после которой следовал хлопок крыльев друг о друга.

— Спасибо за компанию, Летиция, — после танца поблагодарил Ланселот и провёл тыльной стороной своей руки по её щеке. Летиция одобрительно кивнула в ответ, а её губы оставались приоткрытыми. Казалось, она всё ещё ждала от Ланселота поцелуя. Но он лишь оставил этот поцелуй на её руке.

Довольно скоро вернулся и Габриэль с одеждой Летиции.

— Вижу, вы уже закончили, Ваше Высочество, — произнёс он, когда застал Летицию на берегу. Она сидела, опустив ноги в воду и приглаживала руками свои волосы. Ланселот, увидев Габриэля, поспешил удалиться, напоследок прошептав ему с довольной ухмылкой на губах:

— Приди ты чуть позже, я бы забрал её поцелуй.

Габриэль напрягся, сжал руки в кулак, но потом расслабился и ответил:

— Она бы не позволила тебе.

— Как же сильно ты можешь заблуждаться, — продолжил Ланселот шёпотом, а потом добавил, но уже громче, обращаясь к Летиции: — Я пойду. Старайся не задерживаться.

— Спасибо за приятно проведённое время, — мелодично, удлинив последние буквы последнего слова, ответила Летиция.

— Если вдруг снова не сможешь уснуть, можешь прийти ко мне. Либо ты просто скажи, и я сам к тебе приду.

— Спасибо, Ланселот, — Летиция ласково улыбнулась. — Я это учту.

И Ланселот оставил Габриэля наедине с ней.

Ни для кого не было секретом, что Габриэль был влюблён в Летицию. В том числе, и для Ланселота. Как бы последнего ни влекло к ней в сексуальном плане, у него были свои чувства собственного достоинства и чести. И зная, что Габриэль вот-вот явится, он отпрянул от вожделенной им девы. Итогом стало то, что Габриэль так и не узнал об их минутном помутнении и посчитал, что Ланселот его просто задирает. Но нежность в глазах Летиции, когда она смотрела на Ланселота, он уже никогда не забудет.

— Вам лучше не сидеть в мокрой одежде, — обеспокоенно произнёс Габриэль и протянул ей сменную одежду.

— Благодарю, Габриэль. — Взяв вещи, она поднялась на ноги и поспешила переодеться. Габриэль тут же отвернулся. — Ты будешь обмываться?

— Сначала провожу вас в палатку, только потом.

— Оставишь меня одну, Габриэль? Это так на тебя не похоже. — Но по её голосу не было слышно, что она расстроилась.

— Остальные всё равно не спят. Так что вы будете в безопасности. Более того, я не собираюсь задерживаться.

Так и поступили. Когда Габриэль убедился, что Летиция в своей палатке, он вернулся к реке. Ему хотелось побыть одному. Он смотрел на большой диск луны, будто пытался добиться от неё ответа, чтобы она рассказала ему о том, что происходило здесь до его прихода. Но луна молчала, а Габриэль вспоминал слова Ланселота и взгляд Летиции. На Габриэля она так, как на Ланселота, ещё никогда не смотрела. И это очень сильно его расстраивало. Но, если Летиция действительно была влюблена в Ланселота, то Габриэль, как он думал сам, постарается это понять.

— Она не клялась мне в любви, — с горечью прошептал он, плеснув воды себе на лицо и волосы. Затем он снова перевёл взгляд тёмно-карих глаз на луну и долго в неё всматривался, всё ещё ожидая ответа до тех пор, пока не решил, что ему было нужно возвращаться.

Вернувшись, Габриэль застал всех вокруг костра. Бедивер с воодушевлением рассказывал о своих приключениях. Особенно он любил рассказывать про события из Равенны. Летиция сидела, опёршись локтями на собранные в коленях ноги, и увлечённо его слушала. Галахад, казалось, тоже был заинтересован, но было видно, что параллельно с этим он думал о чём-то своём, о котором никому известно не было. А Ланселот сидел под деревом и делал вид, что ему неинтересно, но тем не менее он иногда поддерживал разговор. Оба мужчин даже умудрились поспорить о том, кто убил медведя побольше.

— Уверена, что вы даже издалека медведя не видели, — весело посмеялась Летиция. — Не тратьте время на пустые споры.

— Ох, Летиция, дорогуша, разве твой старик похож на лгуна? — эти слова принадлежали Бедиверу.

Тут все трое — Летиция, Галахад и Ланселот — уставились на Бедивера, давя его своим взглядом, а потом Галахад с Летицией переглянулись и кивнули друг другу. Бедиверу от этой сцены стало не по себе. Заговорил Галахад:

— Похож. Очень похож.

— Это же совсем не честно. Сговорились мне тут все. Эх. — Бедивер махнул рукой в сторону.

— Что обсуждаем? — наконец Габриэль решил присоединиться к беседе. Он уселся на землю, поджав одну ногу под другую.

— Вот, пусть Габриэль нас и рассудит, — предложила Летиция. — Вопрос на засыпку. Правда ведь, что Бедивер похож на мошенника?

— Летиция, мы говорили про лгуна. Почему ты вдруг заговорила о мошеннике? Габриэль, — Бедивер далее обратился к товарищу, — хотя бы ты поддержи старика.

Габриэль так же, как остальные до этого, уставился на Бедивера. Он дал ответ только после того, как немного подумал:

— И действительно похож на разбойника! Ему бы бороду отрастить побольше, да свои седые волосы собрать в хвост.

— Эх, да ну вас всех. — Бедивер разочарованно вздохнул. — Хотел было я вам историю рассказать про двух воронов, да не буду. Обижаете вы бедного старика-то, эх.

— Ну ладно тебе, Бедивер. Не хмурься.

Летиция встала со своего места и подсела к Бедиверу, который всё это время сидел на длинном бревне.

— Расскажи нам об этой истории. — Она облокотилась о его плечо.

Габриэль замечал эту её привычку уже не в первый раз. Всегда, когда Летиция сидела с Бедивером, она облокачивалась на него. Прямо спросить об этом он не решался. Он лишь знал, что Бедивер относится к ней как к дочери. И велика была вероятность, что Летиция видела в нём своего родителя.

— Чего уж греха таить-то? Плохо её уже помню. Но мы на родине часто напевали эту историю.

— Напой, что помнишь, — попросил Галахад. Он любил слушать и запоминать такие истории, сколько Ланселот его помнил.

Бедивер начал:

Я шёл один тропой лесной,

Вдруг стон раздался надо мной.

То ворон воронихе вослед:

Где нынче раздобыть обед?

За лесом, там, где ров:

Пал воин от руки врагов.

Ох, многие о нём вздохнут,

Да не узнают, что он тут.

Лишь ветры будут много лет

Оплакивать его скелет.

— Мрачный сюжет, — подытожила Летиция.

— По ощущениям там есть строки и пострашнее. Но это, к сожалению, всё, что я помню.

— А ты знаешь ещё какие-нибудь истории? — Галахад проявлял особый интерес к беседе.

— Ой нет, пожалей старика. Мне эту было вспомнить тяжело.

— Интересно, смогут ли эти песни потом быть где-нибудь записаны, чтобы о них все помнили? — задался вопросом Габриэль.

— Ну следующее поколение будет учить Галахад, — весело посмеялась Летиция. — Уверена, он всё запоминает. Так ведь, Галахад?

— Ну я бы не был так уверен в этом. — Галахад неловко улыбнулся, почесав затылок.

— А давай проверим! — всё так же весело продолжала Летиция. — Напой нам то, что ты запомнил.

Галахад сначала не хотел соглашаться, но под напором Летиции он всё-таки прочитал строки по памяти, почти ничего не упустив.

— А у тебя талант, мальчишка, — по-доброму посмеялся Бедивер. — Я буду рассказывать тебе всё, что помню. Запоминай и передавай другим людям.

— Интересно, а будет ли в будущем кто-то так же слагать песни о моём брате, — задумалась Летиция. Галахад хотел было что-то сказать в ответ, но внезапно передумал и погрузился в свои мысли.

— О чём ты так задумался? — спросил Габриэль, когда заметил устремлённый в огонь взгляд Галахада.

— Да ни о чём особенном, — отмахнулся он. — Просто подумал о том, что очень хотел бы с ним встретиться.

— А откуда ты узнал про Артура? — спросила Летиция. Отвечать стал Бедивер.

— Он стал известен в наших краях после его первой победы над саксами.

— Не знала, что о его победе стало известно далеко за пределами Альбиона.

— С тех самых пор Галахад грезит желанием встретиться с ним, — добавил Ланселот. А Галахад лишь смущённо опустил голову. — По сути, это было его идеей держать путь на Альбион.

— Когда мы окажемся в Камелоте, я обязательно вас познакомлю.

Галахад лишь улыбнулся в ответ.

— Если ни у кого больше нет песен, идёмте дружно спать! — предложила Летиция, подскочив на ноги.

— Так уже скоро заря заниматься будет. Куда нам спать-то? — вздохнул Бедивер.

— Я думаю, что Летиции стоит немного поспать, — вмешался Ланселот.

— Давайте все просто забудем о том, что скоро утро, и пойдём спать! — вновь воодушевлённо предложила Летиция.

— А ты уверена, что сможешь уснуть? — забеспокоился Бедивер.

— Я бы хотела постараться, — неуверенно улыбнулась она. — В любом случае, я хочу пройти в свою палатку. А вы уже сами решайте, как поступите.

Габриэль тут же поднялся на ноги, чтобы проводить Летицию. Ланселот и Бедивер встали почти одновременно. А Галахад продолжал сидеть на своём месте, снова думая о своём.

— Не забудь отдохнуть немного, — обратилась Летиция к Галахаду. Он в ответ лишь молча кивнул.

— А я думал, что самый молчаливый у нас Ланселот. Оказалось, Галахад и того молчаливей. — Бедивер похлопал Галахад по плечу. — Но Летиция дело говорит, иногда отдыхай. Я часто замечаю, что ты сидишь в полном одиночестве, думаешь о чём-то, совсем не отдыхаешь. Но ты всегда должен быть готов, чтобы в случае чего защитить Летицию. Помни об этом.

— Бедивер, не волнуйся. Никто из вас не обязан меня защищать. Я лишь беспокоюсь о Галахаде и его состоянии.

— Благодарю тебя, Летиция. — Галахад еле заметно улыбнулся.

— Пойдёмте, Ваше Высочество.

Ланселот с Бедивером тоже поспешили уйти, каждый по своим палаткам. Лишь только Галахад сидел и внимательно наблюдал за тем, как в костре догорали последние ветки. Он стал тихо напевать строки, которые придумал совсем недавно:

В Британии родился я,

И был мой пращур Брут

Крещёный ли, язычник ли,

Артур меня зовут.

— И кому это только нужно? — тяжело вздохнул он и облокотился о дерево. Подняв голову вверх, Галахад стал наблюдать, как потихоньку начинало светать. Все мысли его были заняты лишь Артуром. Ему хотелось поскорее с ним встретиться.

Но он не знал, что, когда солнце поднимется в следующий раз, Гарет и Гавейн скрестят с Артуром клинки.

***

Как выяснилось позже разведчиками армии Радигеса, войско бриттов во главе с Артуром выступили по направлению захваченной крепости. Бритты не дали саксам передохнуть после предыдущей схватки. Более того, саксы были напуганы так называемой божьей карой. Большая часть солдат сами подставлялись под мечи. Только группировка во главе с Эриком отважно сражалась с бриттской армией.

Тем временем Гарет с Гавейном в бою пытались несильно навредить бриттским воинам. Но когда последние проявляли настойчивость, братьям приходилось проливать их кровь. Однако они старались всячески этого избегать и продолжали глазами выискивать Артура.

Артура они застали позже сражавшимся на передовой. Его чёрный величественный конь смело рвался в самую гущу событий. Братьям пришлось выжидать подходящего момента, чтобы сбить этого голубоглазого блондина с его коня.

— Нельзя навредить его коню, — сквозь шум голосов и звяканья клинков прокричал Гарет своему брату. — Нам надо спровоцировать его на диалог.

— Гавейн всё сделает.

Он кинулся в сторону сражавшегося Артура и воспользовался моментом, когда тот остался один. Гавейн встал перед конём Артура и направил клинок своего меча в его сторону.

— Перед тобой Гавейн — один из лучших мечников. Вызываю тебя на поединок!

— Зачем я должен соглашаться? — приструнив коня, спросил Артур.

— Затем, что доблестный воин вроде тебя не станет сбегать от боя, — эти слова уже принадлежали Гарету, стоявшему позади коня бриттского полководца. — Имя мне Гарет. И я тоже вызываю тебя на поединок.

— Артур, не смей соглашаться! — прокричал только что прискакавший молочный брат Артура Кей. Но Артур жестом руки велел не вмешиваться.

— Я принимаю бой. Вы двое — против меня одного. Кей, уведи подальше моего коня.

— Артур, нельзя! Подумай о короле. Подумай о людях, следующих за тобой!

— Когда будет время, обязательно подумаю, — отмахнулся Артур. — Я вижу, что вы преследуете совсем иную цель, — обратился он к братьям. — Кей, не смей вмешиваться. И никого не подпускай. — Артур покрутил в руках меч за его рукоять и принял боевую стойку.

— Другого мы от наследника трона и не ждали, — довольно произнёс Гарет.

— Нападайте.

Братья не нападали одновременно, а делали это периодами, чтобы Артур успевал отбиваться. Он не мог этого не заметить.

— Вы что, решили поиграться со мной? — сквозь звон металла выкрикнул Артур. — Сражайтесь во всю силу!

— Сомневаюсь, что сестрёнке это может понравится.

Артур проигнорировал, не имея понятия, о чём говорил Гавейн.

— Гавейн хочет сказать, что Летиции это может не понравиться, — попытался пояснить Гарет.

Артура будто облили кипятком от этих слов.

— Смеётесь надо мной? — зло прошипел он.

— И не подумаем, — весело произнёс Гавейн. Казалось, вся ситуация вплоть от момента проникновения в лагерь, его забавляла.

— Мы знаем, где находится Летиция, — всю обязанность говорить Гарет теперь взял на себя.

— Вы не можете знать, потому что она мертва. — Удары Артура стали напористей и точней. Один раз ему даже удалось задеть Гарета за левое плечо.

— Ты же сам в это не веришь.

— Это вас не касается. Покончим с этим!

— Сестрёнка жива и хочет вернуться в Камелот.

Артура снова передёрнуло. Кто они такие? Правду ли говорят? Чего добиваются? Эти вопросы всплывали один за другим в его голове. Ему хотелось знать ответы.

— Полагаю, нам нужно поговорить, — предложил Гарет.

— Я не знаю, кто вы. Но сейчас всё, что мне нужно — это вас убить.

Теперь Артур стал сражаться во всю силу, и братьям ничего не оставалось, кроме как ответить тем же.

За этим боем внимательно наблюдали Радигес со своим советником.

— Боюсь, за их спинами есть ещё кто-то, — подытожил сакский полководец.

Пламя в их сердцах

Летиция снова не спала. Её взор всегда, даже когда она была в палатке, казалось, был направлен в сторону захваченной бриттской крепости. Все её мысли занимали братья. Они обещали ей вернуться через две ночи. Но вторая ночь прошла, солнце уже давно взошло, но их всё ещё не было. Как они? Что сейчас делают? Всё ли гладко проходит? Живы ли они? Эти вопросы не давали ей покоя. Она чувствовала вину за то, что отправила братьев прямо в пчелиный улей. Иногда ей хотелось вернуться на несколько дней назад и продумать другой вариант. Но перед её глазами вновь и вновь возникали довольные лица братьев, она снова слышала их ласковые голоса, когда они говорили с ней, обещая, что всё будет хорошо. Всё ещё ощущала тепло их объятий. И сейчас ей больше всего хотелось вновь их обнять. Хотелось, чтобы Гавейн снова назвал её сестрёнкой и широко улыбнулся. Ей хотелось, чтобы Гарет, как и в прошлый раз, смущённо опустил взгляд в землю после её объятий.

Порой ей хотелось вернуться на четыре года назад, когда они все вместе веселились, радовались, хорошо проводили время и не думали ни о каких войнах. Сейчас же положение на западе было шатким, продолжительные войны не давали никому передышки. Все были напряжены. Но даже не смотря на всё это, Гавейн продолжал широко улыбаться, Габриэль продолжал жаловаться, что она вновь ушла одна, Бедивер всё так же утешающе всех подбадривал, Гарет продолжал так же вкусно готовить, Ланселот — постоянно ворчать, что ему не дают тишины, а Галахад — молчать и думать о своём. Иногда он просил, чтобы ему рассказывали различные песни. Времена менялись, но её товарищи всегда оставались такими, какие они есть. И эти мысли грели душу Летиции даже в сильные морозы.

Она часто предавалась воспоминаниям. Но эти воспоминания, всегда приносившие радость, сейчас стали приносить ей и боль. В её сердце было место боли от того, что больше она не вернётся в те времена. Но были и мысли, которые ещё сильнее разбивали ей сердце. Летиция стала чаще думать об их смерти, хотя всеми силами старалась избегать этих мыслей. Но они были навязчивы, особенно в бессонные ночи. И каждый раз встречая утро вместе со всеми, она благодарила бога, что её товарищи живы и здоровы.

Но сейчас ей приходилось встречать утро в неполной компании, и это мало её радовало. Кто бы что ни говорил, как бы ни успокаивал, что братья будут в порядке, она боялась, что они могут не вернуться. И встречая очередное утро без них, Летиция сжимала руки у себя на груди и молилась, чтобы братья были в безопасности.

Тем утром, когда, как обещали Гарет с Гавейном, они вернутся, Летиция услышала голос очередной битвы. Она не рассчитывала, что бой случится так скоро. Братья должны были уже вернуться, но их не было. От беспокойства она не знала, куда деться. Её страшила промелькнувшая в голове мысль о том, что они могли быть затянуты в эту битву. А ещё сильнее её пугало то, что у братьев никогда не было подобного опыта.

— Ваше Высочество, вам не стоит беспокоиться. — Габриэль стоял позади Летиции, смотревшей в сторону, откуда доносились звуки сражения. — Гавейн никому не проиграет. Гарет с ним тоже в безопасности.

— Я отправила их на войну, которая не имеет к ним никакого отношения. Я отправила их на верную смерть. Как мне после этого сидеть спокойно? Предлагаешь ждать?

— А вы предлагаете рвануть в гущу сражения и остановить всех своей просьбой?

Слова Габриэля очень сильно задели Летицию. Ей думалось, что он совсем не понимает её чувств. Она с обидой посмотрела на него. Сжав руки в кулаки, Летиция поспешила в сторону своей палатки.

— Вот идиот, — тихо прошипел Ланселот, заставший эту сцену, и пошёл следом за Летицией.