электронная
221
печатная A5
300
16+
Внутренний мир на бумаге

Бесплатный фрагмент - Внутренний мир на бумаге

Объем:
32 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-0050-4507-2
электронная
от 221
печатная A5
от 300

* * *

Молодая женщина с прекрасной фигурой и чуть загорелой гладкой кожей стоит у окна на верхнем этаже номера гостиницы. Красный шёлк длинного вечернего платья скользит, обнажая плечи. Движение изящных тонких пальцев — и его взору предстала идеальная линия её спины. Он наблюдал за ней.

Потом, лёжа на мягкой поверхности кремового оттенка, превратившейся волею судьбы в ложе любви, он ласкал её темные кудри…

За огромным окном, его коричневой блестящей рамой под дерево — бесконечная череда белых

ночных огней — пространство, уходящее далеко вниз, похожее на бездну…

Они оба устали от превратностей этой жизни… И им всё равно, что готовит будущее…

* * *

Она смотрит в окно. Её светло-зелёные глаза наблюдают сквозь белую раму, как снегопад, густой белой пеленой укрывший город, частыми струями засыпает высокие пышные ели. Белая стена. Светлые волосы. Чудесное сочетание цветов в палитре. И в неё идеально вписывается чёрное пятно тёплого свитера, из-под которого виден белый воротник рубашки. Часы на стене будто остановились. И наступила тишина…

Сказка о винЕ

Жила-была Вина… Когда родилась — она и сама не помнила, но совершенно точно, что очень и очень давно, много тысяч лет назад… Она имела ничем не примечательную внешность — совершенно обычные, бледные черты лица. Всегда и везде ходила одна, не торопясь, погружённая в себя. Носила чёрные длинные одежды, похожие на те, что носит Смерть — закрытое платье с рукавами, полностью скрывавшее ноги. Она была вечной странницей на земле. Никому не смотрела в глаза, а почти всегда вниз, на землю. Она всегда была грустна, нет, даже, вернее сказать, печальна, никогда не улыбалась… Она всегда была одинока, не ждала ничего хорошего от жизни. Дом у неё был — маленький, деревянный, похожий на избушку — но она однажды навсегда ушла оттуда, потому что там было ещё тоскливее, чем на улицах — особенно, когда постепенно покинули этот мир её близкие — тут хотя бы мимо ходили люди, слышался вечный гомон голосов, а в доме — смертельная тоска и тишина — гнетущая, кромешная, — хотя обычно она шла, погружённая в свои мысли, но, когда вдруг опоминалась, то этот бесконечный гул и мелькание цветных одежд отвлекал её от вечной печали — и вот поэтому она любила ходить по широким центральным улицам и площадям, выложенным серой асфальтовой плиткой… Людей она побаивалась, сторонилась — кого-то больше, кого-то меньше… Почему, столько лет проведя на земле, она продолжала идти молча, стараясь избежать даже встречи взглядами?.. — когда-то давно её очень сильно обидели и предали люди, чьей сестрой она являлась по крови, и её до сих пор это удивляло — она никак не могла опомниться от шока — как же это?.. — те, которые были ей самыми родными… — ведь они тоже должны были испытывать к ней те же самые чувства… И ладно, если бы дело касалось чего-то материального, но нет — было задето то невидимое в обычном смысле, но самое естественное, то, что дано природой — любовь, нежность и доверие к близким… Да, правильно говорят, что больнее всего делают самые родные люди… Страхом жить, быть самими собой, нежеланием бороться со своими пагубными страстями… Да, наверное, она и сама была виновата в том, что довела их и свою жизнь до такого состояния, и сама имела пороки, с которыми не хотела бороться, но всё равно боль была невыносима… И вот поэтому люди проходили сквозь неё как случайные редкие поезда через поле — оставляя имена, события, что-то интересное — например, стихи или песни — которые, возможно, и переворачивали жизнь, побуждая делать что-то — но главного — возвращения веры в людей — всё равно не происходило, да и вокруг жизнь была не слишком похожей на рай, так что… Вот так она жила в этом бесконечном карнавале, составленном преимущественно из искусства, ни к чему особо не обязывающих разговоров, и её правда это захватывало, она чувствовала это частью своей жизни, но… главного не хватало… Временами её посещали мысли уйти, но, или что-то отвлекало своим ожиданием, или просто останавливал банальный страх сильной физической боли…

О вдохновении

Когда я испытываю вдохновение, я как будто улетаю в космос, а вокруг меня кружатся планеты неземных оттенков, переходящих друг в друга, но неярких — к примеру, бледно-серых тонов — те, которых нет на самом деле, а может быть, и есть, только учёные ещё их не обнаружили; и пальцы холодеют, как будто кровь отливает от них — это всё я вижу и чувствую сквозь строки…

Иногда во мне просыпается такая ненависть к любви) — вот почему без неё многим прям жить невозможно?.. Возможно, потому, что они боятся остаться одни, наедине с собой, в тишине… Другое дело, что через какое-то время просто ничего не хочется… и дело касается, я думаю, не только любви, а того, что ты вся такая самостоятельная и сильная, никому ничего не рассказываешь, всё решаешь сама, надеешься только на себя — проходит какой-то период, и просто наступает опустошение и мысль — зачем?.. а зачем всё это вообще тогда?.. Меньше страха, тревоги, но… пустота равна по тяжести этим ощущениям, хотя, конечно, в определённом смысле с ней чуть легче — хотя бы потому, что она касается только тебя одного.

* * *

Часто представляю, как мне будет, тепло, уютно и хорошо в чьих-то объятиях, когда я прижмусь к его груди всем телом и закрою глаза… Посреди маленькой комнаты… И мы будем так стоять вечно…

* * *

Материальная забота — она чаще не нужна и даже ранит, не хочется, чтобы человек думал о том, есть ли у тебя те или иные блага, а обратил бы внимание на твои слова, и перестал бы ранить равнодушием и безучастностью…

сЦЕНКА

Действующие лица:

Палач — мужчина средних лет в длинных чёрных одеяниях с капюшоном, его лица не видно.

Мать — старая женщина, одетая также, как Палач, со смугловатой кожей и острым носом всё время стоит смиренно, опустив глаза.

Защитница — беззащитная маленькая девушка.

Палач: Она недостойна жизни и прощения!.. Она издевалась над нами!.. Она вытворяла такое!.., — слова палача звучат твёрдо.

Защитница: Но она ведь тоже такой же человек, она заслужила шанс…, — робко промолвила девушка.

Палач: У неё было столько шансов исправиться!.. Нет!

И он выводит её на улицу — где в меру светло, но лучей солнца не видно — и совершает свою грязную работу.

Когда на улице холодно, а я оделась не по погоде, но прошёл дождь, и в этой прохладе нежно-зелёные ветви деревьев раннего лета, или даже мая, — сверкают каплями в неярких, белых лучах робкого солнца…

* * *

Да, порой нужно даже не подходить слишком близко, а проникать в самую суть отдельной личности, а для этого надо научиться доверять — безоглядно, но это часто приводит к выводу о мученичестве — могут ударить — а ты прощай, да, люби людей дальше?.. — неужели в этом суть христианства?.. — нет, я не верю, ни умом, ни сердцем не могу понять этого… — наверное, учёные-богословы, священники и т. д. в самом начале что-то неправильно истолковали…

Я знаю, о чём говорю. Я сталкивалась с разочарованиями. Возможно, они покажутся кому-то странными, нелепыми, детскими, но, тем не менее, приведу пример.

Незнакомый мне человек, которого я видела лишь со стороны, чувствовался по проявлениям родственной душой — та же тревожность, усталость, грусть… Он был переводчиком фильмов. С течением времени я заметила, что он постоянно пьёт кофе и хочет спать) — ну ладно, — подумала я -может быть, юноша ведёт бурную ночную жизнь) — и флёр слегка спал), но лишь слегка).

Но в один из моментов я увидела, что у него на столе стоит «Burn». И я подумала: «Неужели настолько бурную?». Но ведь это же яд! И мгновенно его личность для меня деградировала, потускнела, изменилась до неузнаваемости… — стереотипное мышление? — может быть, но других выводов из подобных ситуаций я пока делать не научилась…

Об ошибках

…По чьей вине? Если по своей, то да — всему виной наши комплексы и разнообразные страхи, и мы потом жалеем, «проснувшись», что сделали что-то именно так, а не как хотели, или, наоборот, не сделали чего-то… Но ведь, вообще, всё взаимосвязано, если разобраться… Сначала идут возможные ошибки родителей в отношении детей, но, когда дети начинают себя осознавать, они могут не допустить дальнейшего разрушения, «подмятия под себя». Но могут и допустить. И вот после этого бывает уже трудно остановиться. Чем дальше, тем труднее. Точнее, начать двигаться. Против этого течения. Хотя, на самом деле, легко, просто страшно перестать быть хорошим в их глазах. И потерять хорошее отношение. Но это бывает нужно — иначе потеряешь себя, свою жизнь. А отношения — их при желании можно восстановить. Или хотя бы постараться — а там на всё воля Божия. Ведь время-то идёт, оно никого не ждёт, и уходит, если ничего не делать. Но, да, во имя этого приходится чем-то жертвовать. Как правило, дорогим и важным. По крайней мере, в моей жизни пока по-другому не получается.

О смелости

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 221
печатная A5
от 300