электронная
360
печатная A5
575
16+
Вкус времени — I

Бесплатный фрагмент - Вкус времени — I


Объем:
310 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4498-6455-0
электронная
от 360
печатная A5
от 575

Кто не помнит своего прошлого, тот обречен пережить его вновь.

Джордж Сантаяна

От Автора

История семьи…

История века…

Историю создают люди, и поэтому документальная история одной русской семьи может являться ключевым звеном в цепи исторических событий, важным штрихом, дополняющим общую картину жизни огромной страны в целом веке.

Автор представляет роман, рассказывающий о семье Щеголевых, являющийся по своей сути скорее сборником новелл, сюжетов и рассказов, объединенных главными героями этого эпического повествования. Но нельзя сказать что книга «Вкус времени» — строгие мемуары или нравоучительная ЖЗЛ, это настоящая жизнь! Такая как есть. Та жизнь, что происходила в то мгновение и в тех условиях.

Наравне с достоверными рассказами самих Щеголевых, книга насыщена настоящими авантюрными приключениями наших героев, их путешествиями по миру на танках, автомобилях, лошадях, пароходах и самолетах. Они поднимаются на вершины гор, спускаются в холодные пещеры, бродят по незнакомым городам и странным деревням, испытывают смертельные опасности и наслаждаются красотами Лазурных берегов. Книга населена тысячью ярких персонажей, и, возможно, читатель сможет узнать и себя в одном из них, и таким образом попасть в скрижали Истории. Параллельно с интересными эпизодами необыкновенной жизни Щеголевых в контексте данного времени, упоминаются и анализируются глобальные события, которые, несомненно, влияли на их судьбу. Также интересно сравнить уклад русской жизни в начале ХХ-го века и в его конце. Любопытны и подлинные дневники, в которых люди, непосредственно находящиеся в конкретной ситуации, высказывают свое мнение о тех или иных исторических происшествиях.

И все это чистая правда! Почти…

Как живописный фон, как отголосок прошлого в книге приведены заметки из прессы тех лет, которые в какой-то мере отражают суть каждой главы.

Что говорить, наши герои перенесли много трудностей и трагедий. Но были и прекрасные мгновения в их жизни, которые приносили им счастье и радость. Не всегда Щеголевы сами, по своей наивности или глупости готовили себе и своим близким всевозможные передряги. Тупость, мракобесие и ограниченность, проявляемые некоторыми окружавшими их людьми, тоже сыграли свою драматическую роль.

Но злоключения не сломили Щеголевых. И наши герои не потеряли любви и уважения к своей родине, великой и могучей России, веры в русских людей, в которых они видели залог вечности и процветания нашего тысячелетнего государства. Любовь к Родине — это ведь не просто любовь к определенной территории компактного проживания лиц определенной национальности. Это любовь к близким, уважение к людям, честность и доброта, трудолюбие и посильное служение обществу, соблюдение законов морали и государства и еще много других важных определений.

Все это можно назвать кратко: СОБЛЮДЕНИЕ БОЖЕСКИХ ЗАКОНОВ.

Это не просто высокие слова, а убеждение, точка зрения и опора, которая помогала Щеголевым жить в самые непростые времена. Справедливости ради, необходимо сказать, что история Щеголевых — не жития праведников, но каждое отступление от святых заповедей тотчас же пагубно отражалось на судьбах наших героев. Можете поверить.

Поводом к созданию хроники именно этой семьи послужили увлекательные рассказы и бесстрастные дневники Владислава Щеголева — подлинного автора книги, всю жизнь которого мы увидим на этих страницах. Он дал Автору первую живую искру, а также поведал о том, что их род имеет давнюю историю. Род Щеголевых по преданиям ведется из земель Рязанских. Боярин Андрей Щегол из свеев, живший в имении Перевиц на Оке, был известен еще в XIV веке. Это только фамильная легенда, документов в семье не осталось, так как в тридцатых годах было опасно иметь личные родословные списки. Но изыскания Марии Константиновны Гололобовой, которая в институте истории АН СССР занималась изучением русских родословных, подтвердили это предание. Фамилия Щеголевых занесена в Шестую родословную книгу (Бархатную) — «Древние благородные дворянские роды».

И теперь этот, с позволения сказать, документальный роман будет являться неотъемлемым Приложением к Бархатной книге. Во всяком случае, Автор надеется на это.

Свод законов 1876 года гласит: «Дворянское название есть следствие, истекающее от качества и добродетели, начальствовавших в древности мужей, отличивших себя заслугами: чем, обращал самую службу в заслугу, приобрели потомству своему нарицание благородное». То есть, объективно, Щеголевы на протяжении, по крайней мере, семи веков верно служили России и никогда не изменяли ни ей, ни себе, что и было отмечено в истории.

Автор должен предупредить, что канва некоторых событий, в угоду желанию реальных лиц, незначительно изменена, поскольку действие непосредственно касается наших современников, у которых вполне может быть свой взгляд на происходившие события. Однако комментарии, отдельные выводы и точку зрения на объективные факты Автор просит оставить за ним… или за Щеголевыми. В то же время, Автор требует от будущих литературоведов и биографов не отождествлять его ни с одним из персонажей.

В книге приведено множество, казалось бы, ненужных деталей и подробностей, но именно они сохраняют колорит времени, его содержание, помогая понять мотивы поступков наших героев. Благодаря ничтожным штрихам, становится легче представить себя на месте наших героев и наяву почувствовать вкус того времени…

Глубокое уважение испытывает Автор, как и Щеголевы, ко всем персонажам, упомянутым в книге, кроме, естественно, явно отрицательных. Каждое лицо, имя, фамилия — это человек со своей огромной и неповторимой жизнью, и очень часто трагической. Отдать дань уважения и памяти безвестным людям, ушедшим в прошлое навсегда — главная цель Автора. Но несомненно и то, что основной идеей этого романа является выражение благодарности людям ныне живущим, — всем тем, кто делил со Щеголевыми и кусок хлеба, и радость, и боль на протяжении своего собственного, такого короткого века…

I. Времена не выбирают

Пролог

…Но вот, наконец, звонят к «достойно»… затем, полчаса спустя, на колокольне и в толпе заметно какое-то волнение. Из церкви одну за другой выносят хоругви, раздается бойкий, спешащий трезвон… Аналой, деревянный круг, колышки и крест на льду переливают тысячами красок. Крест и голубь испускают из себя такие лучи, что смотреть больно…

Боже милостивый, как хорошо!

А. Чехов
«Наше время». №52. 1900 год

Было раннее весеннее утро. Солнце только поднялось над ближним лесом и в пойме реки, прикрытой высоким берегом, еще стелилась сизая дымка. На противоположном заливном берегу в тумане по щиколотку паслись кони, изредка всхрапывая и мотая головами. Со станции Коровино едва слышно донесся гудок далекого поезда. В утренней тишине ясно и отчетливо лязгнул амбарный засов, и протяжно заскрипели усадебные ворота. Имение Щеголевых сегодня просыпалось чуть не раньше всей Крутогорской деревни…

Саша сладко потянулся, в последний раз зажмурил глаза, прогоняя остатки сна, и, наспех одевшись, прямо из окна выпрыгнул в парк. Какой прекрасный и какой ответственный день наступает! Прекрасный не только совсем уже летним солнцем и ясным небом, но и важнейшим событием в его жизни!

О, Господи, как он любит ее, свою Катеньку! Сегодня, наконец, свершится Великое таинство, и они обвенчаются. И начнется совсем другая, такая счастливая и бесконечная жизнь! И это случится уже сегодня, этим чудным светлым утром. Александр обежал дом кругом и, напевая себе под нос веселый мотивчик, ворвался в гостиную.

Хотя мир еще не проснулся, но во всей усадьбе уже царил предпраздничный переполох. Все домашние и прислуга готовились к свадьбе и Александр, войдя в дом с другой стороны, сразу попал в самую гущу дел и устроительных забот.

Щеголев-старший, известный тульский помещик, женил сына — Александра Александровича на юной московской красавице Екатерине Константиновне Джалий. Свадьбу ожидали давно и готовили долго, но, как всегда, все самое важное происходило в последний момент.

Уже к заре поместье Щеголевых кипело: и хозяева, наносившие последние штрихи в одеяние жениха; и челядь, собиравшая на столы; и дворовые, скоблившие и без того чистые и двор, и дом — все сбились с ног в нервической суете. Среди всего этого бедлама только конюх Игнат, выкатив парадную карету, подчеркнуто спокойно готовил лошадей.

Но ко времени Щеголевское семейство все же собралось, и свадебная кавалькада тронулась в Крутогорье — деревню, что соседствовала с Песчаным. Там, на площади у церкви ждали невесту, собрав вокруг торжественного выезда всю округу. Вскоре из недалекого Тюнежа прибыла и невеста с родственниками, подружками и гостями, и вереницы экипажей окончательно заполонили Крутогорский проезд.

Вот и пора, — прибежал служка и шепнул старшему Щеголеву, что настало время, батюшка ждет. Его будто услышали все, и гомон моментально стих. По мановению главного устроителя всё сообщество пришло в движение, гости и зеваки расступились, образуя парадный коридор, и жених с невестой, явно волнуясь и робея, рука об руку вступили в храм.

Ударили колокола, и звон их залил округу мирным и радостным благовестом. Колокола звонили по Кате и Саше…

Венчание совершалось в местной Крутогорской церкви, построенной, на средства Щеголевых и батюшка был частым гостем в Песчанке и, может быть, от этого торжество казалось хотя и величественным, но каким-то теплым и по-домашнему добрым. Служба, озаряемая ангельскими голосами певчих, и, ведомая низким распевным басом батюшки, пронеслась для молодых в одно мгновение. И вот произнесены последние слова молитвы, прозвучали последние аккорды Божественных гимнов и…

Господь благословил!

Новый двадцатый век для Саши и Кати начинался счастливо, да и давно в уезде не было такого радостного и великолепного праздника. Гости приехали на свадьбу, как казалось, чуть ли не со всех краев России: из Санкт-Петербурга, Москвы, Каширы, Тулы и еще Бог знает из каких мест. Старик-отец был влиятельным человеком, и просто-то проведать его почитали за честь, а тут такое событие. Праздновали и по всей деревне — Щеголевых любили. А взволнованному Саше казалось, будто вокруг них с Катей кружится весь мир…

Институтские подружки, собиравшие невесту, завидовали Кате:

— Жених-то у тебя красивый, богатый…

Катя опускала глаза и отводила этот разговор, не желая обсуждать достоинства своего избранника.

А жених действительно был хорош — высок, имел приятное лицо, пышную шевелюру, плотную фигуру, но относительно богатства подруги преувеличивали, большие деньги водились только у отца — старого Щеголева, и распоряжался он ими исключительно самостоятельно.

Из церкви свадебный кортеж проследовал в усадьбу, где и развернулось основное веселое гуляние.

Во время свадебного пиршества кто-то случайный настроение старику все же подпортил:

— Что ж вы, дорогой Александр Арсеньевич, до Спаса свадьбу играете? Не боитесь, промаются молодые? — неудачная шутка пробежала тенью по отцовскому лицу. Так ли?

Но счастливым Саше и Кате было все это безразлично. У них была вся жизнь впереди, вся светлая и радостная жизнь!

А вечером, под звездным небом пускали фейерверки под громкие и восхищенные возгласы гостей…


Александр встретился с Катей Джалий в семье тюнежских помещиков Урущевых. Будущая невеста приезжала из Москвы к своей тетке Анне Алексеевне и гостила как правило целое лето. На одном из приемов Саша Щеголев и познакомился с очаровательной москвичкой. Провинциальный молодой человек, хотя и закончивший столичный кадетский корпус, так и не привык к манерам высшего общества, и долго мучился, не зная как подступиться к светской деве. К тому же, присущие Александру застенчивость и нерешительность, сильно затягивали романтический процесс и отодвигали на неопределенное время какие-либо объяснения и признания. Но, после двухгодичных переживаний и стенаний в духе — «…О, Боже! Она не вернется!» — все как-то быстро и неожиданно образовалось (правда, не без участия Александра Арсеньевича), и к лету Саша уже был готов к решительному шагу. Катя еще училась на женских курсах, когда ей сделали предложение, и свадьбу решили сыграть сразу после выпускных экзаменов.

Как было уже сказано, по характеру Александр представлял собой довольно мягкого по натуре человека, и в молодой жене он нашел очень теплую, общительную и милую подругу. Она отличалась приветливостью, добротой, и потом всю жизнь будет объединять всю семью Щеголевых.

Молодая красивая супружеская чета притягивала многочисленных знакомых, и в их дом потянулись гости. Молодые устраивали приемы, балы, фуршеты, где танцевали, разыгрывали скетчи, а то и просто гуляли в живописных окрестностях Песчанки. Но и «старый» Шеголев, которому едва перевалило за 60, не сидел бирюком — к нему частенько приезжали гости из двух столиц, именитые родственники из Рязани, Тулы, официальные лица из губернской управы. Сам он тоже был не прочь отправиться куда подальше, ездил по Европам, в Петербург, Москву, а то и днями гостевал в Ясной поляне у своего приятеля боевой юности — графа Толстого, не обращая внимания на причуды именитого хозяина. Да, верно говорится: старый друг лучше новых двух. Так что светская жизнь в Песчаном была куда интересней, чем даже в ближайшем к имению уездном городе — Кашире.

Но делу время, потехе час, и, как бы дополняя мужа, Катя, несмотря на свою молодость, была скора и отважна в разрешении всяческих бытовых и хозяйственных забот, чем сразу заслужила уважение старшего Щеголева. А его признание дорогого стоило.

Новобрачные поселились в своей заново обставленной половине. Александр Арсеньевич расстарался. Старик Щеголев понимал, что юная хозяйка явилась со школьной скамьи и ничего не смыслит в огромном хозяйстве, но, тем не менее, немного приглядевшись, с легким сердцем вручил ей ключи и бразды правления. Ключи в доме являлись символом власти. Это была тяжелая связка с большими и малыми ключами, которую молодая хозяйка торжественно носила по дому и в службах. Так восемнадцатилетняя девочка стала играть роль главной распорядительницы в имении. Правда, патриарх семейства снабжал ее полезными книгами и давал практические советы по житейским вопросам. Кроме того, Катя часто бывала в Москве, где, навещая родителей, слушала курсы по домоводству, воспитанию детей и прочим важным семейным наукам.

После такой серьезной теоретической подготовки можно было обзаводиться малышами, и первым на свет появился Борис. Юная мать огорчилась тем, что новорожденный совсем не походил на ангелочка, каким она представляла себе своего первенца. Сказывались далекие от действительности институтские понятия о жизни и материнстве. Конечно, и краткосрочные курсы так называемого «домоводства», которые вели эмансипированные фифочки из «новых», образовывали недостаточно, и совершенно не готовили просвещенных дам к такому обилию тревог, забот и бессонных ночей. Щеголевы все же справились с младенцем, и через два года родилась Александра, которую в семье почему-то прозвали Тусей. А где двое там и третий — и еще через четыре года аист принес и Владислава. Дети росли в райских условиях — чудесная природа окружала их, питание было совершенно натуральным, а теплый дом хранил их от зимней стужи. Да и позволено им было все, чего бы они ни пожелали.

После того как старшие дети стали способны разумно воспринимать окружающий мир, и явственно возникла необходимость хоть немного утихомирить озорных сорванцов, к ним приставили гувернантку или, как ее звали домашние — «фрельну», призванную обучить их этикету, светским манерам, немецкому языку и прочим высоким дисциплинам.

А после рождения Владика в дополнение к духовному питанию в доме появилась кормилица по фамилии Кулькова из крутогорских крестьян, которая должна была в буквальном смысле насытить активно растущего младшего карапуза. К Щеголевым она перешла от их дальних родственников Мельгуновых, где так же выкармливала ребенка. После окончания кормления Владика, Кулькова осталась в имении няней при детях. Знать бы наперед, какую роль сыграет семейство Кульковых в судьбе Щеголевых. Впрочем, как могла повлиять добрая женщина на грядущие события…

Да и вообще, хорошо бы знать, что нам готовит судьба в будущем. Но сие нам недоступно. И, наверное, это разумно. Даже трудно представить, как повели бы себя люди, если бы им открылась вся правда…

Тихий вечер. Снег искристый

Хладным пламенем светился.

Колокольчик серебристый

Детской радостью пролился.


Он пропел, что будет счастье,

Что звезда зажжется снова,

Что наступит век согласья

И Рождение Христово.


А в усадьбе, что над речкой,

Вся семья у елки в сборе.

И рождественские свечки

Засверкали в детском взоре.


Что в грядущем им готовит

Новый век? Какой подарок?

Звездный лучик радость ловит,

Безмятежен и неярок…


И надежда и тревога —

Все возможно в мире этом…

Вьется, вьется вдаль дорога,

Под безмолвным лунным светом.


И никто не догадался,

Что их ждет на самом деле!

Где-то вихрь зарождался

И февральские метели…

ГЛАВА 1

Ролинкорнский магараджа — это одна из тех пантомим, на которыя дирекцией цирка Чинизелли время от времени затрачиваются большия денежныя средства, масса труда и энергии. Пантомима в трех отделениях, поражает роскошью костюмов, сложностью декораций и очень эффектным огненным фонтаном, в котором нефть, переливаясь с водяной струей, пылает красивыми огненными языками. В пантомиме участвует 250 человек и три оркестра музыки.

«Огонек». №9. 1905 год


Двадцатый век для жителей Песчаного наступил незаметно. Щеголевы его ждали, готовились, предвкушали. А когда часы пробили полночь, ничего неожиданного, грандиозного и не случилось…

А ведь на самом деле в их жизни поменялось многое, и прежде всего, казалось бы, такая мелочь как необычные цифры, два креста — ХХ — в дате. Так и Россия, ничего не заметив, вступила в роковое для себя столетие.

Щеголевы жили себе, поживали, как было заведено и пять, и десять, и сто лет назад. В Песчаном царил мир и покой, и никаких особых перемен не предвиделось. Александр делал ежедневные обходы немалого имения, принимал каких-то просителей, хаживал на охоту. Всегда озабоченная Катя сновала по дому, строгим голосом отдавала распоряжения, а иной раз, уединившись в саду, читала какой-нибудь новейший роман, привезенный с оказией из Москвы. Дети вели себя как все нормальные дети — шумели, шалили и играли с деревенскими ребятами в салочки и в ножички, посему на кухне периодически пропадала кухонная утварь. Зато Дедушка Седа, как близкие стали называть Александра Арсеньевича после рождения детей, был всегда спокоен и благодушен. Он изредка молчаливо появлялся то здесь, то там, одним своим торжественным видом внося сумятицу и в игры детей, и в стройное хозяйство мамы. Домочадцам представлялась жизнь размеренной и предсказуемой, так что они особо и не задумывались об этом.

Да и огромная страна первые годы ХХ-го века по накатанному царем-миротворцем пути, прошла спокойно, но уже к первому критическому году, 1905-му, события стали принимать катастрофический характер. И здесь, отвлекшись от тихого, идиллического бытия Щеголевых, стоит уделить несколько строк более суетным и тревожным перипетиям, происходящим в окружающем мире, ведь эти, еще только-только зарождавшиеся предвестники грозного будущего, коснутся каждого, и они не минуют наше дружное семейство.


Каким-то трагикомическим образом не поделив с великими державами сферы влияния, начиная от азиатской КВЖД и заканчивая европейскими Балканами, Россия получила первую в столетии и первую за последние 30 лет войну с бурно развивающимся азиатским гигантом — Японией.

Правда, как казалось обывателю, все это было очень далеко от цивилизации, и эта война вроде бы не затронула территории страны, если не считать малонаселенный кусок Сахалина и Дальневосточных островов по территории равным таким странам как Голландия или Дания. Тогда, в начале века, японцы зубами вцепились в столь необходимую им землю, и потом, даже через 100 лет после обратного отвоевания Россией этих островов, будут обиженно надувать губы и широко открывать глаза: «Итурупа, Кунасира, Сахалина, наси исконни семли»!

Так что последствия русско-японской войны окажутся чуть ли не самыми продолжительными в истории человечества. Во всяком случае, и к концу ХХ века вопрос «северных территорий» так и не будет разрешен.

Но и это были только цветочки.

Поражение в войне нанесло сокрушительный моральный удар по самолюбию державы, по экономике, а политическая растерянность высших властей России была использована в корыстных и преступных целях собственными гражданами, недовольными итогами войны. Возмутителями спокойствия стали поднимающие голову после пробуждения самосознания пролетарии, подстрекаемые международными экстремистами-бомбистами всех мастей, решившими окончательно доконать великую страну. И не прокоммунистические партии, как долго говорили большевики, а именно группки «бомбистов» вершили свое черное дело, так как сформировавшихся демократических или каких-либо других организованных политических сил в России на тот момент просто не было. Это потом большевистские вожди припишут себе и Красную Пресню, и все стихийно-криминальное восстание вообще.

Николай II, начитавшись завещаний Серафима Саровского, умыл руки и, видимо, сказав себе — да пропади все пропадом! — ушел от активных государственных дел в высшие духовные сферы. Там и пребывал, когда нечистоплотные чиновники, почувствовав «волю», стали делить сначала экономический пирог, а потом и политический. За редким исключением (Столыпин, Витте), правители-министры и правители-думцы пеклись исключительного о собственном благе, что хорошо заметно по стенограммам заседаний, как Кабинета министров, так и Думы, а также по сообщениям вездесущей прессы.

Да и малоперспективная и крайне малочисленная РСДРП, сидя во главе с Ульяновым-Лениным в швейцариях и живущая на ворованные, «экспроприированные» товарищами Камо и Джугашвили деньги, мало заботилась о благе русского народа. Иначе как объяснить, что у Владимира Ильича был свой «ленинский» столик в бернском пивбаре, где его обслуживали с Наденькой (или с кем-нибудь другим) по первому разряду, откуда он отнюдь не рвался на баррикады. Зато как хорошо писалось про импириокритинизм для простого трудового народа под хорошее немецкое пивко

А в это время мирные жители под предводительством «провокатора» Гапона ломонулись к царю с петициями, мол, свободы немного демократической бы надо. Ну, там, партий всяких побольше, да повыбирать кого-никого шибко хочется, а то все работа да работа, никакой общественно-политической жизни, понимаешь…

Грех ерничать — погибли люди, но это были взрослые ответственные люди, которые знали, на что шли. Не надо представлять январских демонстрантов как бедных, ни в чем не повинных, несчастных жертв, как слепую безмозглую массу, что сделали впоследствии коммунистические историки. Ведь именно эта масса в 17-м и свернула власть, так что ж, они и в этот раз действовали в невменяемом состоянии? Похоже.

Разумные, ответственные люди, а таковыми надо признать граждан России, не будут делать того, что заведомо и бессмысленно опасно, что просто и банально им не выгодно, что им, справным русским людям, просто не по душе. Если же что-то подобное все же происходит, то следует этот акт признать или всеобщим (Всеобщим!) помешательством или действием высших сил, цели которых этим неразумным гражданам и нам, летописцам, неведомы. Конечно, соображения о нравственных человеческих законах подсказывают простые выводы-штампы: царь-убийца, угнетенный народ, жестокая царская охранка и прочая, прочая, но прогнозировать, и тем более анализировать такие стихийные действия, человечество еще не в состоянии. Можно только очень успешно помахать кулаками после драки. Даже климатические катаклизмы, как оказалось, непредсказуемы, а что говорить о процессах несоизмеримо более сложных…

Мирные, не мирные демонстрации, кто провокатор и что послужило катализатором — дело темное, но то, что обе стороны перепугались — это факт. И то факт, что те, кто отдавал приказ стрелять в то «кровавое воскресенье» не были идиотами и понимали все последствия этого трагического действия. Ведь, собственно, они защищали отечество от бунтарей. Этот нерешенный вопрос — когда стрелять, а когда не стрелять, еще откликнется России в далеком будущем. Очевидно, что здесь не было виноватых в прокурорском смысле этого слова, если не говорить о конкретных исполнителях смертоубийства и с той и с другой стороны. Это было стихийное проявление накопленной за время правления Александра Ш ментальной отрицательной энергии, и критической точкой стал январь 1905 года и все последовавшие за этим события. Как катастрофическая цепная ядерная реакция, силы которой хватило еще на двенадцать и более лет…

А Николай П, как мог отреагировал на нечаянное и непредсказуемое происшествие в своем царстве, о чем сообщила в №4 «Нива» за 1905 год:

«Его Величество Государь Император в среду, 19-го января, осчастливил депутацию рабочих столичных и пригородных заводов и фабрик в Александровском дворце, в Царском Селе, следующими милостивыми словами:

«Я вызвал вас для того, чтобы вы могли лично от Меня услышать слово Мое и непосредственно передать его вашим товарищам. Прискорбные события с печальными, но неизбежными последствиями смуты произошли оттого, что вы дали себя вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами нашей Родины.

Приглашая вас идти подавать Мне прошение о нуждах ваших, они поднимали вас на бунт против Меня и Моего правительства, насильственно отрывая вас от честного труда в такое время, когда все истиннорусские люди должны дружно и не покладая рук работать на одоление нашего упорнаго внешнего врага. Стачки и мятежныя сборища только возбуждают безработную толпу к таким беспорядкам, которые всегда заставляли и будут заставлять власти прибегать к военной силе, а это неизбежно вызывает и неповинные жертвы. Знаю, что не легка жизнь рабочаго. Многое надо улучшить и упорядочить, но имейте терпение. Вы сами по совести понимаете, что следует быть справедливым и к вашим хозяевам и считаться с условиями нашей промышленности. Но мятежною толпою заявлять Мне о своих нуждах преступно. В попечениях Моих о рабочих людях озабочусь, чтобы все возможное к улучшению быта их было сделано и чтобы обеспечить им впредь законные пути для выяснения назревших их нужд. Я верю в честныя чувства рабочих людей и в непоколебимую преданность их мне, а потому прощаю им вину их. Теперь возвращайтесь к мирному труду вашему, благославясь принимайтесь за дело вместе с вашими товарищами, и да будет Бог вам в помощь».

Не прибавить, не убавить…

Николай П, умный и добрый человек был действительно деморализован в начале своего правления и, похоже, действительно пророчествами Серафима Саровского, причем, чем дальше, тем больше, по мере подтверждения свершений.

На рубеже веков развелось неисчислимое количество политических партий, социальных движений и литературно-философских течений, которые с остервенелым убеждением доказывали истинность именно их пути развития не только родного государства, но и всего человечества в целом, и категорически отрицавшие монархию. Не стоит все их перечислять — они у современника столетия и так на слуху. Нечто подобное уже было, и опять повторится через век.

Но, НА ВЕРНОЕ, стоит привести на этот счет мнение писателя, пережившего все будущие советские катаклизмы и сформулировавшего свое мнение в разгар предстоящего «застоя». Но его книга вышла только через тридцать лет, когда мнение «инженеров человеческих душ» опять, как при царизме, смогло прозвучать и опять стало чего-то стоить. Итак, вот довольно большая цитата, но из этой песни слов уж точно не выкинешь:

«…Как известно, в последние два века в цивилизованных странах конкурируют между собой только демократия и монархия. После мировой войны и большевистского переворота на монархию навесили массу ярлыков: отжившая форма власти, отсутствие свободы, произвол, мракобесие и тому подобное. Причем подлинной критики монархии, в нашем случае — русского самодержавия как такового, нигде никогда не было.

Что есть монарх? Он обладает всей полнотой власти в государстве и осуществляет ее по единоличному усмотрению. Царя с раннего детства воспитывают лучшие учителя, готовя к государственному правлению. За его спиной — опыт отцов и дедов с их достижениями и ошибками. Монарх последователен, ибо продолжает дела своих предшественников, не претендуя на сиюминутный успех в предвидении грядущих через четыре года выборов. Царя не заботят деньги и награды. Деньги ему не нужны, а наградами распоряжается он сам. Для государства монархия дешевле демократии, хотя бы за счет экономии на бесконечных и бессмысленных выборах. По идее, царь всегда мудрее, опытнее, дальновиднее любого выборного лидера, поскольку мыслит категориями эпох, а не парламентских сроков…»

Так изложил свои логические построения писатель Василий Дмитриевич Звягинцев в конце столетия, пережив все прелести и преимущества социализма и капитализма, тирании и демократии, и Щеголевы, в общем и целом, были с ним согласны. А что может быть сильнее логики?!

Только любовь…

Что касается Щеголевых, то они на всю жизнь сохранили какую-то, похожую на детскую, обиду на Николая Александровича, так легкомысленно бросившего их на произвол судьбы.

Что ж, как в том же будущем напишет поэт: времена не выбирают, в них живут и умирают…

Но вот главная мысль всей этой книги и всего века семьи Щеголевых:

Мы знаем только то, что знаем мы сами и нам неведомы и непонятны соображения и поступки других людей и, тем более, мы не в состоянии постичь деяния тех, кто, волею Господа, стал гораздо значительней и умней нас.

А уж тем паче — судить и обижаться…


Маленький мальчик лежит в детской на своей кроватке под пологом. Он лежит тихо-тихо, боясь пошевелиться. Ведь вокруг него бродят Баба-Яга, Кащей Бессмертный и медведь с деревянной ногой. Если они узнают, где спрятался мальчик, то беды не миновать. Они умчат его в Тридесятое царство, а там не будет ни мамочки, ни нянюшки. Няня ушла в людскую есть гречневую кашу с постным маслом из общей миски, слушать, как рыгает конюх Игнат и говорить о своих семи осьминниках овса и ржи.

Владик строго-настрого наказал няне хорошо подоткнуть полог и скорее возвращаться. Главное, чтобы нигде не осталось ни единой щелочки, а то Кащей наверняка просунет в щелку свою костлявую страшную лапу с острыми когтями и схватит мальчика.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 360
печатная A5
от 575