Бесплатный фрагмент - Ветер в колокольчиках

Ветер в колокольчиках

В нём нежность матери, в нём вздох над

                                                       колыбелью,

И солнце капает на окна карамелью,

Звучанье ласкою «анне» согреет сердце,

И никуда мне без него уже не деться.

В нём песни старого села, колосьев шёпот,

И зов отчаянных надежд, и конский топот,

И дождь, стекающий с лица, как будто слёзы,

И, словно белая метель, стволы берёзы.

В нём разговоры на крыльце и у колодца,

Распевка первых петухов зарей прольётся,

Проворный гул веретена, судеб крученье,

И кукамай опять хлопочет над печеньем.

«Ҫӑкӑр» льёт в ноздри аромат ржаного хлеба,

«Хӗвел» — и снова улыбается мне небо,

Ах, «шăнкăл-шанкăл» чугунки гремят у печки,

А может, ветер в колокольчиках за речкой…

Анне — мама (чув.)

Ҫӑкӑр — хлеб

Хӗвел — солнце

шăнкăл-шанкăл — подражание звуку

Маленький пастух

Всю ночку дождик за окном шептался ласковый,

И убаюкивал легко, стихая сказками,

И улетали города из тесной спаленки,

И приземлялись на луга в деревне маленькой.

Где каждый маленький родник лелеет солнышко,

И всё былое повторится каждым зернышком,

И вечер белой бородой над речкой свесится,

И средь деревьев заплутает полумесяцем.

Там до сих пор бегу тропой в траве по плечики,

Да так, что только свист в ушах и треск кузнечиков,

И нет тропинке той конца, и нет усталости,

А только детство озорное да без старости.

Взлетят с ладошек в небеса коровки в крапинку,

По подорожнику на каждую царапинку,

И заживляя раны с детскою беспечностью,

Здесь каждый маленький пастух играет

                                                               с вечностью.

Тонули звёздные стада в рассвете розовом,

И беспокойные ветра смеялись грозами,

И только дождик за окном шептался ласковый,

И убаюкивал легко, стихая сказками.

Моя деревня

Там, где порог реки упрямой и капризной,

Граничит поле с облаками быстротечно,

Где, словно в вечность, берега её карнизы

Глядятся в воду так отчаянно-беспечно.

Где три столетия песчинками мгновений

Под гладью лет легли на дно речного чрева,

Там отчий край, там дом родной, моя деревня,

Вросла корнями в этот берег, словно древо.

Здесь три столетия рождаются дороги,

Во все края бегут по свету ежедневно,

Берут начало, словно утро, у порога,

И каждый вечер возвращаются в деревню.

Здесь, словно в речку, с головой ныряя в детство,

Наполнюсь радостною силою мгновенно,

Мне б, как у бабушки на печке, отогреться

Твоим теплом, моя земля, моя деревня.

Пока не настанет вечер

Сугробов не виден гребень,

А крыши все под ногами,

Зимой мы спускались с неба

Со звёздами и снегами…

А бабушка веник вручит,

Чтоб с валенок снег сметали,

И не было, веришь, лучше

Вареников со сметаной.

Сугробы, что выше крыши,

Собою поля напоят,

Сугробы, что выше крыши,

Травою взойдут по пояс.

Коровка взлетит с ладони

На небо, где божьи детки,

Где каждое утро тонет

Печальной луны подсветка.

Я будто вернулась в детство

Тропинкой, бегущей с речки,

До дома, родного сердцу,

До солнышка на крылечке,

Что рыжим котёнком вечно

Лакает из речки млечной,

Пока не настанет вечер,

Пока не настанет вечность.

Вернуться бы в Серёжкино

Вернуться бы на родину, где травы

Так настояли воздух под горой,

Что раз вдохнув, навеки ты отравлен

Серёжкинскою светлою тоской.

Листочками зашепчут наши ивы,

Качая Ачалгу в своей тени,

Которая по камушкам игриво

Мелодией хрустальной зазвенит.

И нет обид, нет зависти и злости,

Есть только запах мёда у реки,

Нагретый солнцем деревянный мостик,

Чабрец, татарник, клевер, лопухи.

Вернуться бы в Серёжкино, где травы,

Так настояли воздух под горой

Вернуться бы к себе, когда мы правы,

И как-нибудь остаться бы собой.

Туман и ромашка

Укроет сверчков по рожки