Бесплатный фрагмент - Ветер перемен. Книга первая

Книга 1. Ветер перемен
Глава 1

Летний полдень обещал ознаменоваться надвигающейся грозой, со стороны леса.

— Наверное нам домой пора, а то маменька заругает? — неуверенно произнесла Лидия, средняя из трёх сестёр.

— Ха! Маменька в последнее время так недовольна, что запугать готова просто за то, что ветер подул! — старшая Софочка сдула вылезший из под соломенной шляпки локон.

И только младшая сестра Александра молчала. Она лежала на зелёной луговой травке под раскидистым старым дубом и смотрела в голубое безоблачное небо, не обращая внимания на сестёр.

— Сашенька, о чём мечтаешь? — с нотками иронии задала вопрос Софа — а может о ком?

Лидия скромно хохотнула, прикрыв ладошкой рот. Их младшая сестра выросла ветренной, мечтательной и беззаботной.

— Папенька вчера пригрозил нас всех троих одновременно замуж выдать. Вот, лежу и думаю за кого бы мне хотелось выйти — легкомысленно ответила Александра.

Лидия переглянулась с Софьей.

— А ты разве не знаешь за кого? — обе одновременно, воскликнула сёстры.

Александра резко села и напряжённо вглядывалась в лица Лидии и Софьи.

— Вы что-то знаете? Вы определённо что-то знаете. Говорите, немедленно! — крикнула девушка. Сердце её почему-то сильно сильно затрепетало в груди. Страшное подозрение закралось внутрь.

— Тебе лучше у папеньки спросить! — занервничала Софья и встав, начала отряхивать своё пышное платье — думаю, нам пора! Гроза надвигается, маменька нас точно заругает тогда, за испорченные платья.

— Даа, лишних нет у нас — грустно вздохнула Лидия, поднимаясь с травы.

Саша упрямо поджала колени под себя и обхватив их руками, зло свернула своими зелёными глазищами на сестёр.

— Идите, а мне одной нужно побыть! — резко произнесла она. Всё её легкомыслие, как рукой сняло.

Она предполагала, что граф Шувалов будет весьма настойчив, увидев её мельком на недавнем ужине у вдовы Савельевой. Он не понравился Саше сразу!

Надменный и грубый в отношении женского пола, он вызывал неприязненные ощущения. Хоть и был внешне, весьма хорош собой. Высокий, статный с пронзительным взглядом синих глаз и белозубой холодной улыбкой.

Он не сводил своего пристального и изучающего взгляда с Сашеньки, весь вечер. А потом улучил момент, когда девушка подошла к камину, чтобы погреться и приблизился к ней.

— Вы очень красивы и юны — голос его был тоже резким и не вызывал симпатии.

— Я знаю об этом. Благодарю, что подтвердили — напыщенно ответила Саша, подставив руки теплу исходившему от камина.

Поленья тихо потрескивали и ей в тот вечер, очень сильно хотелось домой. Но, для папеньки, ужин у вдовы Савельевой был важен.

Дела их семьи, совсем пришли в упадок и папенька хотел просить у графини Савельевой её благословенного покровительства и одолжить достаточную сумму, чтоб расплатиться с ростовщиками.

— Дерзость — ваш недостаток. Но это поправимо. Когда я возьму вас в жёны, вы будете вынуждены жить по моим правилам, вот тогда ваша красота не будет столь вызывающей, а характер станет мягким и покладистым. Я сделаю из вас послушную кошечку — глаза графа затуманились, словно он представил что-то непристойное.

Сашу передёрнуло от отвращения.

— Ни за что! — она возмущённо развернулась и прошелестев своими пышными юбками, села возле сестёр у фортепиано.

Поддавшись мимолётным воспоминаниям о знакомстве с Шуваловым, Саша не заметила, как давно ушли сёстры, оставив её одну.

Сильный ветер налетел внезапно, совсем близко прогремел гром и молния зигзагом пронзила хмурое, враз потемневшее небо.

Саша, подхватив юбки, побежала через луг к своему дому, коря себя, что не пошла с сёстрами.

Она не видела, как от леса, за ней мелькнула тёмная тень.

Глава 2

Стремительно и настойчиво из-за горизонта выползла тёмная, почти чёрная туча. Она разом заволокла всё ярко-голубое небо, заточив беспечное солнце в свою темницу.

Стало тихо и тревожно вокруг. Александра, подобрав юбки, спешила поскорее добраться до дома. Как, словно спохватившись, задул сильный резкий пронизывающий до костей, ветер.

Ослепительная вспышка молнии вспорола чёрное небо и тут же раздались грозные раскаты грома. Обрушившаяся лавина дождя, разошлась не на шутку.

Молнии вспыхивали непрерывно, одна за другой, разрезая своими острыми зигзагами потемневшее небо пополам, а гром громыхал так, что казалось вся земля содрогается.

— И, почему я с сёстрами не ушла? — сокрушённо повторяла про себя девушка.

Её туфельки утопали в образовавшемся месиве из грязи. Уже ближе к воротам их старинного замка, девушка нелепо взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но упала всем корпусом в огромную холодную лужу.

Тут же чьи-то сильные и крепкие руки подняли её вверх. На голову опустился холщовый мешок, а руки и ноги быстро перевязали тугими верёвками.

— Пустите! Пустите! Что за нелепые шутки! — кричала Саша, извиваясь всем телом, когда её взвалили на плечо и куда-то понесли.

Девушку обуял животный страх, она почему-то сразу решила, что это дело рук Шувалова…

***

Лидия и Софья сидели перед потрескивающим камином, прижимаясь друг к другу. Их пронзала мелкая дрожь, а в глазах был испуг.

От гневного крика их маменьки, Глафиры Матвеевны Воронцовой, казалось сотрясались стены.

— Как вы могли оставить эту взбалмошную девчонку одну? Ведь совсем недавно прокатился слух, что в наших лесах, орудует банда Емельянова! Они же крадут молоденьких девушек и перепродают их в гарем Турецкому султану!

— Не может быть! — Софья вскочила и подбежав к матери, упала перед ней на колени — мамочка, мамочка! Прошу вас… Нужно обратиться к графу Шувалову за помощью. Сашу нужно найти…

Лидия тоже встала и опустив глаза, нервно теребила платье.

— А может это он и украл нашу сестру? — тихим голосом предположила она.

Лицо Глафиры Матвеевны стало пунцовым. Медленно подойдя к дочери, она произнесла сквозь зубы:

— Как ты смеешь обвинять уважаемого в нашей округе человека? Да ты в курсе, что Шувалов приближённый королевского двора? Чтобы получить желаемое, ему не нужно никого красть. Он и так собирался жениться на нашей дурочке.

Воронцова потёрла занывшие враз, виски.

— Либо она стала жертвой похищения банды Емельянова, либо организовала свою пропажу сама, чтобы не выходить замуж. Я наслышана об этом её желании.

Сёстры переглянулись. Саша сама подстроила своё похищение? Чушь!

Лидия и Софья закрылись у себя в комнате и обдумывали сложившуюся ситуацию. Дождь настойчиво барабанил по стёклами, а ветер с надрывом завывал в каминном дымоходе.

— Нет, я не верю! Саша слишком наивна для таких афёр. Да и с кем она могла договориться? — Лидия переживала за сестру и от волнения ходила по комнате.

— У ворот нашли её туфельку, значит хотели чтобы мы подумали на похищение — задумчиво произнесла Софья, недоумевая куда могла подаваться сестра. За Сашу она особо не переживала, зная что та из любой ситуации выкрутится и выйдет сухой из воды.

— Но только не в этот раз — неожиданно сказала девушка и вздрогнула от звука собственного голоса в этой тишине.

Лидия остановилась и внимательно посмотрела на сестру.

— Ты что-то знаешь? — вдруг спросила она. Внезапная догадка пронзила её и подскочив к Софье, она принялась трясти её за худенькие плечики — отвечай!

— Я не знаю ничего… не знаю … — девушка упала на колени и зарыдала — он сказал, что это будет маленький сюрприз для Саши!

— Дура! Как есть дура! — Лидия хлестнула сестру по щеке и взволнованно отошла к окну, вглядываясь в ночную тьму.

Теперь она знала точно, что либо Саши уже нет в живых, либо её перепродадут в Стамбульский дворец и они больше никогда её не увидят.

Она бросила гневный взгляд на Софью. Их соперничество с Сашей шло из самого детства. Две родные сестры, не похожие друг на друга ни внешне, ни по характеру…

— Что же ты наделала… Зачем ты продолжала встречаться с этим бандитом? Как я жалею о том, что вовремя не рассказала всё нашей матери! — тихо произнесла Лидия, прижавшись разгорячённым лбом к холодному стеклу.

Глава 3

Саша очнулась на холодном земляном полу и осмотрелась. В темнице было темно, хоть глаз выколи. Пахло сыростью и затхлостью.

— Где я — пробормотала она, пытаясь вспомнить, что произошло накануне.

Дверь с лязганьем распахнулась и в проёме возникло чьё-то огромных размеров, туловище.

— Еду принесли тебе — прозвучал грозный бас. На деревянный стол у двери, был водружён поднос, уставленный явствами.

— Куда меня привезли? — Саша кинулась к двери со сжатыми кулаками.

— Заткнись. Будешь орать, к голодным кошакам спущу, в подвал — громила с шумом закрыл дверь и несколько раз провернул ключ в замочной скважине.

— Я это так не оставлю! Вы за это ответите! Вы не знаете чья я дочь! — девушка била по двери своими маленькими кулачками.

С той стороны раздался хохот.

— Да хоть дочь самого короля! Тебя это не спасёт, твой папаша проиграл тебя в карты, графу Волконскому. Слыхала о таком? А долг, как известно, платежом красен. Так что сиди и помалкивай, пока граф с твоей нищебродской семейкой разбирается.

Саша затихла. Папа проиграл её в карты? Разве он мог…

— Папа … — простонала девушка и прижав грязную ладонь к своему рту, беззвучно заплакала, опустившись на пол.

Волконский славился своей жестокостью и любовью к азартным играм. Карты были его страстью, при чём он ни разу и никому ещё не проиграл.

Обе его жены были из знатного рода, но загадочно пропали при невыясненных обстоятельствах. Больше граф так и не женился, особо не демонстрируя свою скорбь.

Его поместье, доставшееся ему по наследству от родной тётки, для которой он был единственным племянником — было огромным и мрачным. Что творилось в его стенах, одному Богу известно. Но, молоденькие девушки попадавшие к графу в услужение, домой больше не возвращались.

Волконский жестоко наказывал своих слуг, за любую провинность и нещадно их бил, сам. Испытывая животное удовольствие от страданий человека.

Лишь одной девушке удалось чудом вырваться из его лап и рассказать всю правду. Но, староста уезда который задолжал Волконскому приличную сумму ассигнаций, снисходительно выслушал её и пообещав разобраться, отослал к отцу. До дома она добраться не успела.

Саша прислушивалась к пьяным разговорам за дверью и мучительно думала, как ей выбраться. Она металась в своей тюрьме, как загнанный зверь в клетке. В мыслях рисовались всякие ужасы. Как Волконский расправлялся с её семьёй.

А как же сёстры? Ведь они так красивы! Граф обязательно обратит на них своё похотливое внимание!

Саша метнулась к единственному окну, которое тут было. Оно находилось слишком высоко от неё и было зарешечено. Железные прутья были толстыми и прочными.

Девушка отбросила вариант побега через окно. Саша снова заходила взад и вперёд, растирая холодными пальцами, виски.

Остаётся только одно — пока Волконский не вернулся в поместье, отвлечь его стражников и сбежать через выход из дома.

— Эй! Откройте! Я в туалет хочу! — крикнула она, долбя кулаками по двери.

— На месте сходи, для тебя отдельного горшка не предусмотрено — загоготал кто-то.

Саша сцепила зубы от злости и просящим голосом взмолилась:

— Помилуйте, Бога ради! Вы хотите, чтобы граф задохнулся от дурных запахов? Вы ставите меня в неловкое положение перед ним, я тогда ему совсем не понравлюсь!

С бьющимся сердцем, Саша прислушивалась к воцарившейся тишине, затем раздались грузные шаги и звук открываемого замка.

***

Софья дрожала, как осиновый лист на ветру. Она стояла в самом дальнем углу сада и трепетала от пронизывающего холода. Накинутый наспех плащ, не спасал от разошедшегося не на шутку, ливня.

— Куколка моя, ты пришла — огромные ручищи обхватили тонкую талию девушки и заключили в крепкие объятия.

— Семён, не сегодня! — Софья упёрлась ладошками в широкую и твёрдую грудь парня.

— Что случилось, Софушка? — его мокрые губы, скользнули по её щеке.

— У меня сестра пропала! Это вы постарались? — выпалила девушка прямо в лицо своему ухажёру.

Семён от неожиданности выпустил её из рук.

— Как ты могла такое подумать? — возмущённо спросил он, сжав её худенькие плечики.

Соня растерянно хлопала мокрыми ресницами. А кто тогда?

— Вашу банду все боятся и никто не связывается — опустив голову, произнесла девушка. Упрёки Лиды было невыносимо слушать и она сама поверила, что Сашу похитил главарь банды Емельянов или кто-то из его людей.

— Милая моя, клянусь тебе, мы ни при чём. Нас называют разбойниками с большой дороги, но мы грабим только богатых людей. Простых смертных мы не трогаем и молоденьких девушек не крадём! — Семён был оскорблён подозрениями Софьи.

— А кто тогда? Лида сказала мне, что ваш главарь продаёт краденных девушек в турецкий гарем — на последних двух словах, голос Сони сорвался и она горько расплакалась.

Сердце Семёна не могло выдержать страданий своей любимой. Он коротко поцеловал её в лоб и приказал:

— Возвращайся в дом. А я сделаю всё возможное, чтобы узнать где твоя сестра и вернуть её домой.

— Обещаешь? — в темноте ночи, глаза Софьи сверкнули от набегавших то и дело, слёз.

— Обещаю.

***

— Поместье Воронцовых горит! — раздавались на каждом углу, крики.

Савельева Мария Никитична села на кровати, полусонно хлопая глазами.

— Что там за шум, Фроська? — крикнула она своей служанке и сладко потянулась. Граф Шувалов этой ночью был весьма искусен в любовных утехах. Мария Никитична чувствовала себя слегка утомлённой и после его ухода, заснула только ближе к утру.

— Воронцовы горят! Полыхает так, что наверно в столице видно! — запыхавшаяся и раскрасневшаяся Фроська, влетела в хозяйскую спальню.

— Как горят! Почему горят! А мои деньги? Платье мне, живо! — гаркнула Савельева, сползая с кровати. Женщиной она была весьма упитанной, но холёной. Она знала цену своим прелестям и гордилась этим.

Пожар у Воронцовых взволновал её. Ведь не так давно, она под расписку дала Глафире Матвеевне, приличную сумму ассигнаций на погашение долгов. Иначе ростовщик грозился доложить куда надо и поместье Воронцовых было бы отобрано.

Она была в курсе, что глава семейства заядлый картёжник и поэтому расписку взяла с его жены.

Часть народа столпилась у ворот, любопытно глазея на языки пламени. А часть с вёдрами воды, сновала туда сюда, пытаясь хоть немного затушить пожар.

— Эх, вроде ливень был, два дня назад… — раздались голоса в толпе.

— Изнутри загорелось — кто-то уверенно произнёс.

— В живых поди уж и нет никого — запричитал женский голос — прервался старинный род Воронцовых…

От толпы отделилась женская фигура в широком чёрном плаще. Наброшенный на голову капюшон, скрывал её лицо. Быстрым шагом, она удалялась в сторону леса. И никто из собравшихся не обратил на неё внимание, кроме Савельевой. Она долго вглядывалась в удаляющуюся фигурку, показавшуюся ей, отдалённо знакомой, а потом спохватившись махнула рукой.

— Ходят тут всякие! Эх… пропали мои денежки — посетовала она и развернула свою лошадь в сторону дома.

Глава 4

— Твоё имя отныне Мейл, что означает страсть. Запомни его и забудь всё то, что у тебя было в прошлом. Всё забудь. Я помогу подняться тебе до таких высот, каких не знала ни одна русская наложница. Я давно искал такую, как ты — Али говорил так тихо, что его голос гипнотизировал и вводил в транс.

— Меня зовут Мейл — повторила девушка, как в полусне. Она чувствовала, что её чем-то накачали и не могла сделать хоть какое-нибудь лишнее движение.

— Наш падишах болен. Единственный его наследник это племянник Яман. Он полностью достоин своего имени, такой же дикий и бесстрашный, отважный воин.

— Яман… так не привычно — слабым голосом отозвалась девушка — откуда ты так хорошо знаешь русский, Али?

Евнух вздохнул. Он был уже не так молод, как тогда, когда появилась у них в гареме несравненная Гюльбахар, главная наложница падишаха. Она была родом из русских земель и пользовалась успехом у императора Александра, у которого уже была постоянная фаворитка. Она то из ревности и устроила так, что Гюльбахар, которая происходила из знатного дворянского рода Никитиных и звали её Мария. Девушку похитили и переправили в Турцию.

— Была из ваших мест одна прелестница, от неё и научился русскому языку — не стал вдаваться в подробности Али — тебе предстоит обучиться говорить на нашем диалекте.

— Я изучала французский и немецкий, немного знаю персидский язык… А ты скоро представишь меня Яману? — девушка широко зевнула и опустила голову на шёлковые подушки.

— Пока не время. Сначала обучить тебя нужно всему, чтобы понравится будущему правителю. Он очень искусен в общении с женским полом. Ты должна стать для него особенной, понимаешь? А пока поживёшь у моего старого друга Айтюрка.

Мейл заснула быстро, утомлённая долгим путешествием по средиземному морю. Али немного полюбовался ею, представляя какой изысканный сюрприз ждёт Ямана и вышел из комнаты.

Айтюрк что-то вырезал перочинным ножичком на деревянной дощечке.

— Долго мне охранять эту русскую девицу — недовольным голосом спросил он. Скоро намечался поход на Константинополь и он хотел присоединиться к могущественной армии янычар.

— Столько сколько потребуется — отрезал Али — ты не чувствуешь ветер перемен? Его лёгкого дуновения? Наш падишах уже не так силён и тем более не молод. Потерять всех своих сыновей и продолжать править страной — это какой выдержкой нужно обладать! В последнее время он заметно сдал, так что поход может отложиться.

— Как отложиться? Янычары скоро рынок пойдут грабить от голода. Им жалованье не выдают уже несколько месяцев! — возмутился Айтюрк.

— Я в политику не лезу. Моя задача — обеспечивать красоту гарема и спокойствие в нём. Ты же знаешь, что после нашего падишаха, его трон займёт Яман. Он и будет тем ветром перемен, которого все так ждут. А эта девушка, спящая в твоей комнате, должна стать его жемчужиной и музой. Она из старинного рода Воронцовых, которые являются дальними потомками их русского Царя Павла.

— Нам-то что от этого? — небрежно пожал плечами Айтюрк — в гареме этих наложниц из разных стран, как грязи. И что, от каждой польза? Спят, едят и украшений требуют. Покойная Айше-султан ещё поддерживала порядок, а после её смерти управление гаремом перешло к младшей дочери Разие, которая так и не вышла замуж, оставшись возле своего отца. Так она сама купаясь в роскоши и вседозволенности так распустила гарем, что они сейчас, словно наглые кошки, не знают никаких границ приличия.

Али вздохнул.

— Ты сам ответил на свой вопрос об этой девушке. Когда на престол взойдёт Яман и возле него будет такая могущественная фаворитка, как Мейл — можно быть спокойным. Она наведёт порядки в гареме и отправит разгульную Разие в старый дворец. Придёт новое время и эпоха сильного рода Османов и русских царей, их кровь соединится в детях, которых родит Мейл.

— Откуда ты только её выкопал — пробормотал Айтюрк, продолжив своё занятие.

— Меня просила Гюльбахар. Она была любимой наложницей нашего падишаха, когда он был молод и только вступил на престол. У неё долго не было детей и естественно, что появились соперницы, самая сильная из них это черкешенка Нихаль. Подарив нашему повелителю двоих сыновей, она обрела соответствующий статус в гареме и стала потихоньку плести интриги против бедной Гюльбахар, которая любила нашего повелителя всем сердцем и душой. Он тоже стал отдаляться от неё, своей первой любви и вскоре перестал звать в свои покои. Обрадованная Нихаль совсем уже было собралась выслать Гюльбахар в старый дворец, как вдруг выяснилось, что девушка беременна. Радости падишаха не было предела, он снова презрел её к себе и не упускал из вида всю беременность.

Нихаль рвала и метала, оскорбляя слуг и калфу гарема. Выбрасывала подносы с едой и посылала проклятия на голову бедной Гюльбахар, у которой тяжело проходила беременность.

Незадолго до самих родов, она вызвала меня. Девушка выглядела очень плохо. Измождённая и истощённая, она проводила всё время в постели.

«-Али, дорогой мой друг… я знаю, что ты сделаешь всё, что я попрошу. Из уважения ко мне и моим чувствам к султану…

— Моя госпожа, вы так говорите, как будто прощаетесь…

— Так и есть, Али. Я чувствую, что мой земной срок завершается и скоро я предстану перед нашим Господом. Да-да, не смотри так на меня. Я люблю нашего падишаха, но моя вера так и осталась со мной в моём сердце, хоть и пришлось принять ислам…

— Нельзя отказаться от своей веры в угоду кому-то. Ты солгала самой себе, Мария …Бога нельзя обмануть. Ни нашего, ни вашего.

— Али… я отвечу скоро за свой грех. Но у меня к тебе одна единственная просьба. Сохрани жизнь моей девочке…

— Девочке?

— Я уверена, что у меня дочь. Ты же сам говорил, что для султана важно продолжение его рода, а девочки не имеют ни положения, ни статуса. Я не хочу, чтобы моя дочь страдала, тем более что Нихаль её не пощадит. Умоляю, спаси моего ребёнка!..»

Али замолчал. Крупные слёзы катились по его лицу. Гюльбахар была самой дорогой госпожой для его сердца. После неё появилась потом Айше-султан, подарившая падишаху ещё двух сыновей и дочь Разие. Но образ первой госпожи Али хранил в памяти, как засохший цветок между страницами книги.

— Я не знаю, кто украл младенца тогда. Разродившись крупной девочкой, Гюльбахар выкрикнула имя нашего падишаха и испустила дух. В суматохе и страхе перед султаном, никто не заметил, как малышка пропала.

Я долго искал хоть какой-то след, чувствуя вину перед Гюльбахар, но тщетно.

Айтюрк с немым удивлением слушал откровения своего старого друга, который был главным евнухом во дворце.

— И ты решил, что эта девчонка дочь Гюльбахар?

— Я не уверен, но я приказал выкрасть её проверенному человеку. Он долгое время находился в Петергофе и потихоньку узнавал для меня информацию, передавая письма через торговые суда. Цепочка привела к обнищавшему картёжнику Воронцову. У него три дочери, Александра самая младшая и подходит по возрасту. Дочери Гюльбахар было бы столько же.

— Ты сошёл с ума, Али. а если это действительно дочь султана?

— Так оно же и лучше! Ямал взойдёт на трон, Мейл будет его главной фавориткой. В их детях будет настоящая кровь Османов!

Али вернулся во дворец, поздно вечером. Он был в предвкушении грядущих событий и уже потирал мысленно руки, восхищаясь собой.

Глупая Нихаль, доживала свои дни в старом дворце. Её сыновья умерли в младшем возрасте, от оспы. Из детей Айше-султан выжила только Разие. Падишах был сломлен свалившимися на него несчастиями и нашёл утешение в своём храбром племяннике Ямане.

«Теперь можешь быть спокойна, моя госпожа Гюльбахар. Твоя дочь под надёжной защитой и на своём законном месте» — размышлял Али перед сном.

А утро встретило его печальной новостью.

Глава 5

Лидия и Софья Воронцовы прижимались друг к другу и тряслись от страха.

— Теперь мы с тобой совсем без защиты остались. Маменька и папенька погибли при пожаре. Саша так и не нашлась, скорее всего тоже в живых нет — шептала Лидия, чувствуя как рыдания подкатывают к горлу.

— Семён обещал защитить нас — полушёпотом ответила Софья — это Емельянову мы теперь обязаны своей жизнью. Если бы они вовремя нас не вытащили из охваченного пожаром дома, то мы сгинули бы вместе с маменькой и папенькой.

— Сомневаюсь я, что здесь нас ждёт защита и мы будем спокойно жить в логове бандитов. Ты понимаешь, что мы две молодые девушки? — Лидию знобило и она сильнее прижималась к сестре, чтобы согреться — тебя, ладно, Семён твой защитит. А меня, кто?

— Я! — дверь с шумом распахнулась и в проёме двери возникла рослая фигура Степана Емельянова, разбойника с большой дороги.

Он прошёл на середину комнаты и засунув большие пальцы своих громадных рук за кожаный пояс, внимательно рассматривал девушек, в полумраке свечей.

— Вашу сестру мы не нашли. Я выяснил, что её похитил Волконский. Это он промышляет кражей молоденьких девушек у нас в округе. Только никто не может это доказать — голос Степана был громким и грозным.

Сёстры испуганно молчали.

— А где же тогда она может быть? — осмелев, спросила Лидия. Лица Степана она не могла рассмотреть, как не пыталась. Оно было в тени.

— Волконский сам рвёт и мечет, не понимая, как девице удалось сбежать. Он уже прикончил своего прислужника, который был поставлен к вашей сестре стражником.

В комнату поднялся Семён. Он с любовью посмотрел на Софью и обратился к Емельянову.

— Позволь, сёстры поживут у нас? Им больше не к кому и некуда идти. Всё равно их считают погибшими при пожаре.

Степан задумчиво смотрел на Лидию. Его пристальный взгляд она чувствовала кожей и девушке было от этого страшно.

— Ты понимаешь, что это две юные девушки, среди оголодавших без женской ласки мужчин? — медленно произнёс Степан — я не могу поручиться что кто-то из наших, не удержится и не тронет их.

— Если ты прикажешь — не тронут — уверенно заявил Семён, приподняв с пола свою Софушку и прижав к себе.

— Иди сюда — Емельянов поманил к себе пальцем, Лидию — я смогу защитить тебя только в одном случае. Если ты станешь моей женщиной.

Он рывком притянул к себе подошедшую к нему девушку и впился в её губы, долгим поцелуем.

***

Али нашёл для русской девушки толкового учителя, который обучал девушку турецкому языку и премудростям жизни в гареме. Мейл с интересом слушала историю образования Османской империи и про правление сменяющих друг друга падишахов.

Али беспокоило, что про Ямана, она не интересуется совсем.

— Красавица моя, тебе скоро предстоит войти в гарем в качестве наложницы. Ты готова? — евнух пытливым взглядом изучал лицо девушки.

Падишах с миром почил в бозе и на престол без всяких препятствий взошёл Яман. Он сразу же приступил к решению государственных вопросов, после того, как янычары присягнули ему на верность.

— Я давно готова, Али — Мэйл улыбнулась самой чарующей улыбкой и тут же опустила глаза. Длинные густые ресницы трепетали, нежные щёчки покрыл чуть розоватый румянец.

— Хорошо, тогда к концу недели, я повезу тебя во дворец. Но, учти что в гарем ты войдёшь на общих правилах. Главной и любимой фавориткой Ямана нужно ещё стать. Я пока думаю над тем, как представить тебя Осману. Он является правой рукой Ямана и самолично проверяет всех, кто входит в главные покои.

— А разве нельзя сразу представить меня падишаху? — Мейл перебирала в руках шёлковую ткань своего наряда.

— Сразу, нет. Помни, что у него есть уже самая главная наложница. Она когда-то прибыла из Греции и Яман просто потерял голову от её красоты и мудрости. Айбиге с ним уже много лет шагает, рука об руку. У них подрастает сын Мурад. Так что она имеет множество привилегий и более высокий статус не только в сердце падишаха, но и в самом гареме.

— Это значит, что у меня практически нет шансов? — Мэйл широко распахнула свои глаза цвета зелёной молодой травы.

Али помолчал немного. Айбиге не нравилась ему, а сейчас тем более. От природы она была высокомерна и себялюбива, зная цену своей красоты.

Она была уже не так молода, как и сам Яман. Им обоим было уже далеко за тридцать и у них слишком прочная любовная связь.

Айбиге плела свои интриги, заботясь в первую очередь об интересах подрастающего сына. У неё не было соперниц и не предвиделось.

А сейчас она через своих верных слуг, пресекала любые попытки главной хазнедар гарема, подослать новоявленному падишаху, отобранных наложниц для его услады.

Али понимал, что очень тяжело будет провести Мейл в покои Ямана. Но глядя на необычайную красоту девушки, он был уверен, что власти Айбиге неизменно придёт конец.

Только придётся приложить все силы для сохранности жизни, Мейл. И он сегодня же попросит встречи у Османа.

Только по его согласию и покровительству, новая наложница, может беспрепятственно войти в гарем.

— Я ухожу, моя красавица. Слушайся Айтюрка и по прежнему никуда не смей выходить. Гуляй только во внутреннем дворике. Ты поняла? — обеспокоенно наставлял Али. При похищении, девушка получила очень сильный удар по голове и казалось, что она ничего не помнит из своей прошлой жизни.

Евнуха волновал один вопрос. А если вспомнит, то что тогда?

Глава 6

Осман внимательно изучал покорно склонённую фигуру евнуха Али.

— С русских земель говоришь? — он медленно провёл рукой по своей густой бороде — а какой с этого толк? Чем твоя подопечная выделяется среди других наложниц? Какая выгода мне с того, что я возьму её под своё покровительство и представлю в качестве подарка нашему падишаху. От кого?

Али не смел поднять глаз на Османа. Прошёл слух, что Яман готовит ему пост главного визиря.

— Осман-бей, эта девушка очень важна для нашего государства. Я не уверен, но скорее всего она является дочерью почившего падишаха. Вы же знаете историю его любимой наложницы Гюльбахар?

Осман поднялся с подушек и заложив руки за спину, подошёл к евнуху.

— Я знаю эту историю — Осман задумался — но с чего ты взял, что именно эта девушка, дочь Гюльбахар? Насколько мне известно, ребёнок был похищен тогда из дворца. Кто это сделал, так и не нашли.

— Это так — осторожно произнёс Али — но после смерти Нихаль, которая подарила падишаху первых шехзаде, были найдены её записи. Лично, мною. В них она подробно описала, как её верная служанка, выкрала дочь Гюльбахар и отнесла на корабль с русским капитаном. Они были проездом в Стамбуле. Я проделал тогда большой путь и потратил половину своих сбережений, чтобы выяснить кто тогда останавливался в порту.

Осман методично расхаживал туда-сюда. Его мозг разрабатывал различные варианты развития событий и он уже вполуха слушал евнуха.

— Капитаном на корабле оказался Пётр Воронцов, двоюродный брат Гюльбахар. Он и забрал подкидыша в свою семью, хотя у самого было уже две дочери.

— Как интересно получается. Дочь Гюльбахар вернулась на Родину матери и жила, воспитываясь своим дядей. А теперь она здесь, на земле своего отца. Как тесен мир… Сколько ей?

— Должно быть уже двадцать, она младше Ямана на десять лет. А с Разие-султан, у них разница в год.

— У них разве не принято в таком возрасте уже давно быть замужем? Девица даже переросла возраст для замужества.

— Их семья не богата и в долгах. Отец-картёжник и пьяница. Его дочери считались плохой партией в жёны. Но, дочь Гюльбахар заинтересовала одного знатного дворянина и по письмам от моего осведомителя, её собирались отдать замуж. Тогда я стал действовать. Девушку выкрали и привезли сюда.

— Али, ты действительно евнух? Может вместо меня визирем станешь? — Осман потерял хорошее расположение духа — я не думаю, что девчонку нужно было тащить сюда. Что её здесь ждёт? У Ямана уже есть Айбиге, она подарила ему сына. К гарему он абсолютно равнодушен. Ты зря всё это затеял, бессмысленно. Нет, я не возьмусь представить её падишаху.

— Но вы даже не видели её! Она редкой красоты девушка. Видно, что здоровая, крепкая. Она подарит славных шехзаде, в то время, как Айбиге уже не способна этого сделать.

— Нет и ещё раз нет. Впереди поход на персов. Как хочешь, а отправь девушку обратно — приказал Осман.

Интуитивно он уже был настроен против незнакомой ему девушки. Она могла только сумятицу внести и раскол. Русские известны своим независимым и своевольным характером.

Али вышел от Османа в самых расстроенных чувствах.

— Али, на тебе лица нет! Осман-бей тебя обидел? — перед евнухом стояла Разие-султан. Тон её голоса был насмешливым, а взгляд высокомерным.

— Что вы, моя госпожа. Разве ничтожного раба, может обидеть будущий великий визирь нашего государства!

Разие-султан подняла чёрную бровь.

— Осман? У Ямана помутнение рассудка что ли? Какой из него великий визирь!

Разие возмущённо развернулась и пошла дальше по коридору, в покои своего троюродного брата по счастливой случайности, занявшего трон её отца, за неимением других наследников.

***

Лидия смущённо прикрылась одеялом. Взгляд потемневших глаз Степана приводил её в испуганный трепет. Она хотела спрятаться, скрыться. Далеко, далеко.

— Теперь можешь не бояться меня. После сегодняшней ночи, я обязан тебя защищать. Потому что ты моя женщина — хриплым голосом, произнёс Степан.

— Всю жизнь об этом мечтала. Быть женщиной бандита и вора — пробормотала Лидия. Она не разделяла восторгов своей сестры Софьи по поводу надёжности укрытия у Емельянова.

— А лучше быть женой у какого-нибудь графа? А по сути являться его служанкой и терпеливо сносить оскорбления, побои и измены с крепостными девками? Не чувствовать любви, заботы и уважения. Так? Всё, лучше. Чем бандит рядом.

Степан разозлился и подошёл к потрёскивающему камину. В его глазах отражалось пламя, которое бушевало внутри.

— С чего вы решили, что так живут все жёны графов? Есть много приличных семей … — начала было Лида, как Степан повернулся к ней и громко расхохотался.

— Я сам из такой семьи! Ты думаешь, что я всегда так жил? Моя мать была из потомственных дворян, а мой дед выдал её замуж насильно. Мой отец издевался над ней и всячески унижал. Когда она умерла, я сбежал из дома и больше никогда не видел своего отца! И я не жалею ни о чём в своей жизни.

Лидия молчала. Признание Степана, было для неё дикостью. Оказывается он тоже благородных кровей…

Дверь распахнулась и в комнату бесцеремонно вошёл Семён. Он был взволнован.

— Сашу похитил какой-то турок! Скорее всего она попала в гарем. Больше не вижу смысла её похищать.

Лидия тихо вскрикнула и прижала ладонь к своему рту. Степан метнул на девушку быстрый взгляд и грозно посмотрел на Семёна.

— Пошли, выйдем — приказным тоном произнёс он.

Когда они с Семёном вышли, Лидия дала волю слезам. Она представляла Сашу напуганной и растерянной в беспросветном заточении гарема и не могла успокоиться.

«Сашу нужно вызволить из турецкого плена!» — билась в голове одна единственная мысль.

Глава 7

«Я не Мейл! Я Саша Воронцова!» — девушка внезапно села в постели, проснувшись ранним утром и осматривая в испуге комнату, в которой уже долгое время жила, выходя из неё лишь изредка в сад, находившимся во внутреннем дворике.

Память вернулась к ней. И теперь она возмущённо думала про Али. Какой дворец, какой султан! Она домой хочет!

Айтюрк обычно в это время уже вставал и работал. Но сегодня он решил сходить на рынок и купить продуктов. Когда он жил один, ему всего хватало и надолго. Но у девчонки, за которой он вынужден присматривать, был отменный аппетит.

Мужчина осторожно приоткрыл дверь в комнату и заглянул в образовавшуюся щель. Девушка крепко спала и даже похрапывала.

«Ничего с ней не случится, пока я буду ходить по рынку. Дверь запру на ключ, не взломает же она её!» — размышлял Айтюрк, собравшись и выходя из дома.

Саша резко откинула покрывало в сторону и вскочив с топчана, прислушалась. В доме было тихо. Девушка заметалась по комнате в поисках своей одежды, но кроме платья которое ей выдал евнух Али, она ничего не нашла.

— Но в таком наряде, я только привлеку к себе внимание и меня быстро схватят. В чём же у них тут обычные женщины ходят — вслух разговаривала сама с собой девушка.

Она приподняла тяжёлую крышку сундука, стоящего возле окна. Среди разноцветных тканей и свёртков пергаментной бумаги, девушка нашла какое-то чёрное одеяние. Паранджа!

— Ничего себе! Буду сёстрам рассказывать — не поверят! — Саша, довольная своей находкой тут же её натянула на себя, чуть не запутавшись — большевата будет, но так даже лучше. Сойду за какую-нибудь толстушку!

Естественно, что входная дверь, оказалась заперта. А внутренний дворик был сплошь огорожен высокой кирпичной стеной, увитой плющом.

Саша только рассмеялась от облегчения. Перемахнуть через эту преграду, не составит труда! Ведь она с детства большая любительница полазать по деревьям и не только.

***

Яман выехал на охоту. Он так устал от череды бесконечных собраний Дивана, что захотел немного отвлечься. Стражники ехали впереди и чуть поотдаль от него, а рядом гарцевал верный Осман.

— А что, повелитель, может вечером праздник устроить? Пригласить новеньких девушек из гарема? — осторожно спросил Осман. Он уже присмотрел для падишаха одну красавицу.

— Даже нужно! — рассмеялся Яман. Он был в прекрасном расположении духа и полной грудью вдыхал лесной воздух.

Проблемы вверенного ему государства, занимали все его мысли. Пока был жив его дядя, он и не помышлял о троне. Лишённый всяких амбиций, он жаждал просто быть воином и сражаться на поле боя. Но, судьба распорядилась иначе.

Он заговорил с Османом по поводу подготовки к предстоящему походу, который был запланирован на следующий год.

— Сейчас наш флот не в самой лучшей форме. Да и войско не готово пока.

— Янычары всегда готовы, мой господин — Осман осторожничал в разговоре с падишахом — в казне не так много денег, чтобы выдать им жалованье. Ваш дядя в последнее время был болен и из своих покоев редко выходил, не говоря уже о походах.

— Я понял тебя, Осман. Но, раньше чем на будущий год, мы выйти в поход, не сможем — твёрдо произнёс Яман и вдруг резко вскинул руку.

До его тонкого слуха, донёсся чей-то женский крик.

— Ты слышишь? — шёпотом обратился он к Осману и ударив пятками по бокам своей лошади, помчался на крик.

Горстка разбойников окружили женщину в широкой чёрной парандже. Она испуганно отступала от них назад, пока не почувствовала спиной, толстый ствол дерева.

— Интересно, что скрывается за этой мешковиной? — один из разбойников, оскалил свои зубы и выхватил из-за пояса, нож.

— А ну отошли! — крикнул Яман и спешился, резво спрыгнув со своего коня, на землю, устланную жёлтой листвой.

— Ты ещё кто такой? — дерзко спросил кто-то из разбойничьей кучи.

— Кто бы ни был, а мой приказ должен быть исполнен — отрезал Яман и направился к женщине.

— Только если ты не сам падишах! А так — получай! — раздался крик.

Яман успел пригнуться, нож просвистел прямо мимо его уха. Подскакавший Осман и стражники, в два счёта разогнали разбойников.

— Открой лицо! — потребовал Яман у женщины.

— Зачем? Нельзя! — на ломаном турецком, произнесла она. Её голос так приятно ласкал слух, что Яман сразу же определил. Перед ним — молодая девушка.

— Мне ещё никто не смел никогда отказать! — весело вскрикнул он и подхватив незнакомку, легко перебросил её через своё плечо и понёс приятную ношу к своему коню. Он был почему-то уверен, что его ожидает что-то интересное и как фаталист, верил в судьбу.

Глава 8

Али рвал и метал, бегая туда-сюда по внутреннему дворику скромного жилища Айтюрка.

— Как ты мог, оставить девчонку, одну? Ведь просил же, смотреть за ней в оба глаза! Она только для нашего падишаха предназначена! — кричал он, в гневе — а если она к разбойникам попадёт? Или на невольничий рынок?

— Успокойся, Али. Девчонка не знает наших мест. Поплутает и вернётся, как миленькая. Вот увидишь, вечером будет уже тут.

— Ай, шайтан… — Али только отмахнулся от него — смотри у меня, если не вернётся! Заставлю весь город облазить, каждую щель!

Айтюрк только усмехнулся, но спорить с ним не стал. Ему не было никакого дела до гаремных интриг и он искренне не понимал, для чего Али эта русская девица? Он сомневался, что именно она дочь покойной Гюльбахар. Не может быть таких совпадений.

Али между тем прибежал во дворец именно в тот момент, когда в главные ворота въезжал Яман.

— Моё почтение, Повелитель — евнух подобострастно склонил голову и прижал руку к груди.

— Подойди сюда, Али — Яман поманил его пальцем.

— Слушаю, повелитель?

— Отправь срочно в охотничий домик, что на окраине лесной поляны, кого-нибудь из слуг. Пусть приберутся там и запасы еды сделают.

Али продолжал смотреть вниз, на сырую после недавнего ливня, землю. Хотя внутри распирало любопытство. Если Яман отдаёт такой приказ, то значит в охотничьем домике он собирается кого-то поселить. Интересно кого?

Осман снисходительно смотрел на застывшего в полусогнутой позе, евнуха и мысленно посмеивался. Он то прекрасно понял, кто та незнакомка из леса. Просто пока не стал говорить о своих догадках, повелителю.

Он сам хотел присмотреться к строптивой девчонке и понять, стоит ли ей задерживаться в Стамбуле. Или лучше будет отправить её домой.

В парандже невозможно было определить, красивая она или нет. Покойный падишах, был на лицо очень дурен. А если эта девушка дочь Гюльбахар, как утверждает Али, то Осман засомневался, так ли она красива.

— Всё будет сделано, мой господин — Али быстро откланялся. Не поднимая головы, и не смея повернуться спиной к падишаху, евнух удалялся быстрым задним ходом.

— Мне любопытно увидеть её лицо. Ведь ясно же, что она не мусульманка! Однако раскрыть себя не захотела! — произнёс Яман, обращаясь к Осману. Он был в приподнятом настроении. Отчего-то эта встреча взволновала его. Его, отважного воина и повелителя османских земель!

— Всему своё время, повелитель. Девушка напугана, возможно, что её похитили, а ей удалось сбежать. Но теперь в любом случае, она оказавшись здесь, подпадает под ваше влияние и уже не сможет просто так уйти.

Яман спешился и отдал своего коня, слуге — конюху. Он ещё не был сегодня у Айбиге и не видел их общего сына.

Мысли о незнакомке, полностью завладели его сознанием.

***

Саша осмотрела весь домик, вдоль и поперёк. Ей было любопытно, как живут турки. У Айтюрка, конечно же было намного бедноватей, чем здесь.

— Пожалуй, я тут задержусь надолго — зевнула девушка и рухнула навзничь в мягкие подушки, отрубившись сном младенца.

Вечером её ждал сюрприз.

— Я так и знал, что такая загадочность связана с тобой — облегчённо произнёс Али, довольно улыбаясь, глядя с умилением на свою пропажу.

— Али! — взвизгнула радостно Саша и бросилась обнимать евнуха. Тот смущённо отстранил девушку от себя и замахал руками.

— Нельзя, нельзя! Ты ведёшь себя, как ребёнок.

— И что? Разве это плохо? Ты единственный здесь человек, которого я знаю — пожала своими плечиками, Саша. Паранджу она сняла сразу же, как ускакал на своём коне, повелитель.

— Скоро твоим близким человеком станет наш господин. Тебе несказанно повезло, встретить именно его на своём пути! Так даже лучше, а то я всю голову сломал, как тебя в гарем провести. В качестве кого и от кого. А тут всё очень просто, оказывается.

Саша промолчала, покраснев. Она не вглядывалась в лицо повелителя, да и паранджа мешала. Но при мимолётном взгляде, стало ясно — Яман очень красив. Так красив, что у девушки захватило дух и задрожали коленки.

«А если я влюблюсь в него?» — переживала Саша, кусая губы.

Глава 9

Айбиге было неспокойно. С тех пор, как именно Яману выпала честь возглавить государство, она потеряла покой и сон.

И хоть её верная служанка, Мари докладывала, что в покоях падишаха, всё спокойно и по приказу Айбиге, главной наложницы Ямана, к нему никого не приводят — сердце её предчувствовало беду.

Она даже на фоне своей ревности, поцапалась с Разие — султан, возглавлявшей гарем.

— Ты свои порядки что ли решила установить и переписать вековые законы гарема? — усмехнулась Разие, пригласив Айбиге, прогуляться по саду.

— Нет, госпожа. Как я смею — смиренно отвечала главная наложница. Издалека она увидела, что падишах выехал из главных ворот.

«Интересно, куда это он?» — обеспокоенно размышляла Айбиге, потеряв нить разговора.

— А зачем тогда запретила водить к Яману наложниц? Это не тебе решать, ясно? Род османов должен продолжаться, а не закончиться лишь на одном твоём сыне — Разие-султан испепеляла взглядом.

— Но моя госпожа! Я и сама могу подарить ещё ни одного шехзаде! — повысила голос Айбиге, нервно теребя подол красивого платья из роскошной дорогой ткани тёмно-зелёного цвета так подходившего её чёрным волосам и карим глазам.

— Я наслышана, что тебя тоже не зовут в покои. Так что смирись с тем, что наш падишах жаждет чего-то нового и более юного. Ты не можешь быть одна, для того и существует гарем и другие наложницы. Их миссия доставлять радость султану и вынашивать здоровых шехзаде. Твоя миссия выполнена, сиди в своих покоях и занимайся воспитанием сына.

— Госпожа! Вы не можете принимать такие решения без участия Ямана!

— Я управляю гаремом и я всё могу! — Разие-султан возмущённо развернулась и пошла по направлению к дворцу.

Айбиге дошла до высоких кустов благоухающих роз и опустившись на зелёную траву, тихо заплакала.

***

Сёстры Воронцовы жили в доме Степана Емельянова и находились под его защитой. О том, что они выжили пр пожаре, не знал никто в округе.

А своих подельников Степан в дом не приглашал, кроме Семёна. Это заметили и стали потихоньку нарастать возмущения.

— Семён моя правая рука, вы — левая. От природы, я правша и все дела делаю при помощи правой руки, помогая левой. Суть поняли? — он нахмурил тёмные густые брови и обвёл всех взглядом.

— Поняли, не дураки — послышалось со всех сторон.

— Раз не дураки, то больше это не обсуждаем. Других дел полно.

— Ага, например навестить сгоревшее недавно поместье Воронцовых! Вдруг там золото припрятано где! — захохотал Васька-беззубый. Такую кличку он получил ещё с детства, выбив случайно в подростковом возрасте, два передних зуба.

— Нечего там ошиваться. А то ещё начальник уезда на нас подумает и в тюрьму нас посадит. А оно нам надо? Когда надо окрестности сторожить.

Васька — беззубый почесал свою макушку и решил в спор не вступать.

«Ничего, в одиночку там пролазию» — подумал он.

Лида в отличии от Софьи, готовить умела и любила, проводя в детстве всё своё время на кухне.

— И где-то наша Сашка — задумчиво произнесла Софья, начищая картошку.

— Ты всё — таки веришь, что она жива? — Лида помешала в закопчённом котелке бульон и попробовала его на солёность.

Готовили суп на открытом огне, собрав в лесу хворост и натаскав из колодца воды.

— Конечно, верю! У Сашки такой характер, что она с ним не пропадёт! — ответила Софья, озираясь по сторонам — Степан приказывал из дома, как зря не высовываться.

— А есть нам что тоже не надо? — возмутилась Лида. Степан ей нравился и она уже начинала думать, что влюбляется в этого неотёсанного мужлана, как он сам ей заявил:

— Ты теперь моя женщина и будешь жить по моим правилам. Мне не перечь, а то живо сдам графу Волконскому, взамен твоей сестры Александры.

Степан говорил это несерьёзно, зная что он никогда так не поступит. Лидия вошла в его суровое сердце навсегда.

А Лида приняла его шутливые угрозы за чистую монету. Она помалкивала по большей части, а в голове строила план побега.

«Если Соня со мной не захочет сбежать, то я одна это сделаю! " — размышляла Лидия и поджидала удобного случая.

Глава 10

Ямал спешился с лошади. Он прискакал сюда один, чтоб не привлекать к себе повышенного внимания. Ему не хотелось что бы кто-то прознал из дворца о девушке. Пока не время.

Он был удивлён возникшему интересу к кому-то другому, помимо Айбиге. Столько лет он был верен ей, соблюдая клятву, которую когда-то дал.

— Но, ведь тогда вы не знали, что займёте трон своего дяди и станете правителем — говорил ему Осман, заметив что падишах печалиться о чём — то. Зная чистолюбивую и верную натуру Ямана, он догадался с чем связаны его мысли.

Об этом он тонко намекнул Разие-султан. Та лишь надменно посмотрела на Османа и заявила, что сама решит, какую из наложниц и когда отправить к повелителю.

— Осман, ты умеешь успокоить своими речами так, словно я чистой воды попил из родника, бьющего ключом в моём прекрасном саду. Ты знаешь, как я не хочу чтобы моя Айбиге страдала, ведь она занимает особое место в моём сердце — Яман помолчал немного и добавил — но и та девушка… что-то есть в ней такое притягательное, какая-то тайна… Я ночами только о ней и думаю.

Осман лишь обрадовался этому, повелителю требовалась отдушина в какой-нибудь другой женщине. Айбиге он не долюбливал и считал, что она имеет плохое воздействие на падишаха.

— Может вам навестить девушку? — осторожно предложил Осман, понизив голос. Дворец был полон невидимых ушей и глаз.

Яман тогда промолчал, а днём после заседания совета, переоделся в обычную одежду и через потайной ход, вышел из дворца.

Охотничий домик был расположен в живописном месте, в лесу. Он был прекрасно охраняем, так что девушке не грозила никакая опасность.

Яман неспешно пошёл по тропинке. В предвкушении желанной встречи, сердце его билось.

Саша прогуливалась во внутреннем дворике, за домом. Она размышляла о сёстрах. Живы ли они? А родители?

Она вспомнила свой побег от Волконского и то, что она увидела, добравшись до своего дома. Горстку людей и пепелище, вместо родового поместья.

Ей хотелось кричать от безысходности. Ведь это не могло быть случайным! Неужели все беды из-за неё! Она готова была вернуться обратно в своё заточение, лишь бы этого всего не было.

Девушка зажмурила глаза, вновь и вновь, проживая тот страшный день. Она бежала по лесу так быстро, сухие ветки трещали под её ногами, а слёзы застилали глаза. Грудную клетку сдавил приступ острой боли и она остановилась, вдыхая раскрытым ртом воздух. Куда теперь бежать?

Сильный удар по голове, со спины — разрешил её проблемы. И вот теперь, она здесь. В турецких землях… Кто бы мог подумать.

— Вам плохо? — прозвучал обеспокоенный мужской голос.

Саша резко распахнула глаза. Перед ней стоял падишах. Только одет как-то странно.

— Нет, всё хорошо — быстро ответила она, коверкая турецкие слова.

Яман её понял и рассмеялся, обнажив ровные белые зубы.

— Пожалуй, буду приезжать к вам и учить турецкому языку. Иначе мы не сможем с вами общаться!

Саша сконфуженно опустила глаза. Длинные ресницы затрепетали.

Яман восторженно рассматривал неприкрытое лицо девушки. Она была просто красавицей! Он никогда ещё не видел такой совершенной красоты.

— Как ваше имя, моя маленькая госпожа? — падишах приблизился к Саше и поцеловал руку.

Девушка лихорадочно вспоминала имя, которое ей дал евнух.

— Мэйл! — выпалила она от неожиданности взмахнув рукой и стукнув падишаху по носу — у вас слишком длинный нос, повелитель!

Саша рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку своим неуклюжим поведением. Но ведь она не знает, как себя вести с султаном!

Яман нахмурился. В гарем её приводить слишком рано, придётся пригнать сюда евнуха Али. Он был старожилой всего дворца и только он мог обучить девушку их обычаям.

— Я рад, что у вас всё в порядке. Вы веселы и здоровы. Мне пора! — Яман развернулся, чтобы уйти. Он был недоволен сегодняшней встречей, она получилась слишком скомканной.

— Как жаль… Мне тут даже поговорить не с кем. Служанки меня совсем не понимают! Только вы можете разобрать мою речь… — Саша неожиданно схватила падишаха за руку и умоляюще посмотрела на него — скажите, какова моя участь? Что меня ждёт? Мне так хочется домой вернутся!

Яман побледнел. Домой?

— Нет! — вспыльчиво ответил он — забудьте про дом. Отныне вы на Турецкой земле и принадлежите теперь мне!

Он пошёл от неё прочь, размашистым шагом. Сегодня Яман окончательно понял, что никогда её не вернёт туда, откуда она родом.

Саша опустилась на землю и апатично смотрела, как султан удаляется всё дальше и дальше от неё.

«Красивый мужчина… но я домой хочу! Домой!»

Девушка не заметила пристального взгляда карих глаз из-за кустов. Саша поднялась с земли и оттряхнув своё красивое платье, зашла в дом.

Глава 11

— Ну что, видела её? — Айбиге нервно заламывала руки. Конечно же она откуда-то прознала про незнакомку, которую султан поселил в охотничьем домике и послала свою верную служанку Бегюн разузнать про неё.

— Видела, госпожа. Она гуляла во внутреннем дворике и … — служанка замолчала. Она стояла с опущенными глазами, не смея посмотреть на любимицу самого султана и сообщить ей то, что она увидела. Это расстроит госпожу и доставит ей боль.

— Что «и»? — нетерпеливо прикрикнула на девушку Айбиге. Она никогда не повышала голоса на слуг, считая это ниже своего достоинства. По её мнению, слуги должны бояться взгляда, а не вынуждать кричать на них. Но в последнее время стала весьма раздражительной и сгорала от ревности, думая о возможной сопернице, которая появилась у неё на пути — она красива? Красивее, чем я? Отвечай!

Айбиге подошла ближе к своей служанке и прищурив глаза, схватила её за локоть.

— А может, сам падишах у неё был в это время? Ну? Что ты молчишь!

— Нет… Нет, госпожа. Она не так красива, как вы. К тому же, как мне показалось, ищет способ сбежать к себе на Родину — сболтнула Бегюн. Она слышала, как девушка после ухода султана, размышляла вслух.

Айбиге встрепенулась и отпустила служанку.

— Правда? А откуда она? — это уже было намного интереснее.

— Я не знаю. Но если вам угодно, то я всё выспрошу у тамошних прислужниц. Их специально отобрали из нашего гарема, я их знаю! — девушке хотелось поскорее выскользнуть из покоев госпожи, чтобы ещё чего-нибудь не сболтнуть.

— Конечно, хочу! Немедленно всё разузнай. Если кто остановит тебя, либо попадёшься, скажи, что я послала к нашей ведунье за травами от головной боли.

Айбиге властно взмахнула рукой, показывая, что Бегюн свободна и прошла к подушкам, лежащим на полу, чтобы продолжить трапезу. Она задумчиво пила шербет и размышляла, как избавиться от незнакомки, как в комнату вошёл Мурад.

— Сынок! — Айбиге широко раскрыла свои объятия, улыбаясь своему шехзаде. Он заметно повзрослел, с тех пор, как они переехали во дворец из Амасьи.

— Мама! — Мурад прижался к матери. Он находился уже в подростковом возрасте и ему вскоре предстояло покинуть дворец, чтобы отправиться туда, куда его назначит Яман, чтобы набираться опыта в управлении государством — вот, зашёл проведать вас. Как вы? Слышал, не здоровится вам.

— Всё, хорошо сынок. Кто распускает такие сплетни? — удивилась Айбиге, не жаловавшаяся никому на своё самочувствие.

— Тётушка Разие-султан.

Айбиге сжала челюсти от злости. Разие — султан очень сильно начала её раздражать и с этим тоже нужно что-то делать. От всех этих мыслей у женщины сильно разболелась голова и она действительно не важно себя почувствовала.

— Не слушай свою тётушку, сын. Твоя мама молода, бодра и полна сил. Позавтракаешь со мной?

Айбиге позвала слуг и приказала принести еду для её сына.

***

Саша плохо спала эту ночь, которая показалась ей просто бесконечной. Сначала ей снились родители, потом граф Шувалов и в конце, её сёстры. Она переживала за них. не веря что они могли погибнуть при пожаре. Особенно Софья. Саша была в курсе её тайных встреч с Семёном.

Из-за этого они с Софьей не поладили, та опасалась, что Саша всё разболтает матушке. А девушка даже и не собиралась этого делать.

И сейчас лёжа на шёлковых подушках, ей так отчаянно хотелось домой! А всё этот евнух Али виноват. Саша злилась на него, вспоминая как он гипнотизировал её и убеждал, что она Мейл и предназначена для султана и что в этом предназначении теперь весь её смысл жизни.

— Ну, попадись ты мне. Твой тюрбан с тебя сорву и в камин брошу! Будешь знать — бормотала Саша, натягивая на себя красивое платье и заплетая косу.

Али долго не заставил себя ждать. Он приехал в сопровождении ещё двух служанок и оставил их снаружи. Он хотел поговорить со своей подопечной наедине.

— О, луноликая моя госпожа! Как я рад видеть вас в добром здравии и надеюсь, в прекрасном расположении духа — запел он от самых дверей.

Саша бросила на него насмешливый взгляд.

— Угомонись в своих сладострастных речах, старый лис. Я давно всё вспомнила и хочу услышать твою версию моего похищения. А то, что меня именно похитили, чтобы переправить сюда, я даже не сомневаюсь.

Али растерянно хлопал глазами.

— И советую мне не врать — предупредила Саша — иначе ни о какой наложнице для твоего султана, не может быть и речи!

— Ладно … — евнух уселся своим грузным телом на подушки и приготовился к рассказу.

Саша слушала с неподдельным вниманием и сомнением на лице. Неужели такое бывает? Может, Али специально всё врёт?

Евнух тоже сомневался, правильно ли он делает, что вводит Сашу в курс дела и раскрывает тайну её рождения. а вдруг это вообще не та девушка и он ошибся?

— Теперь понятно, почему мама меня не долюбливала, а отец чуть что, наказывал плёткой по ногам. Да и с сёстрами внешне я не похожа … — задумчиво произнесла Саша, почувствовав какой-то азарт от того, что она принадлежит к роду Османов и имеет право находится в благословенной семье.

— Хочу во дворец! — заявила она, хлопнув в ладоши.

— Но, подожди — испугался Али — пока никак нельзя тебя ввести в гарем. В качестве кого?

— В качестве любимой женщины султана! — рассмеялась Саша и закружилась по комнате, предвкушая интересную битву за сердце падишаха. Домой ей уже расхотелось. По крайней мере пока.

— Всё не так просто, моя птичка. Я привёз тебе ещё двух служанок, они обучат тебя правилам гарема и дворцовым обычаям. Гаремом сейчас управляет Разие-султан, получается что она приходится тебе сестрой…

— А Яман племянником? Ну, у нас тоже конечно нет ничего зазорного в том, что кузены женятся на своих кузинах, но как то это…

— Яман тебе настолько дальний родственник, что сей факт даже не стоит и внимания. Так что срок у тебя — две недели. Если падишах будет приезжать к тебе, не выходи к нему. Так будет интереснее — Али задумался ненадолго — хотя ему некогда будет уделять тебе время, они готовятся к скорому походу.

Саша проводила евнуха и осталась прогуляться во внутреннем дворике. Пение птиц и лесной воздух, действовали на неё благотворно. С трепетом внутри, она размышляла о своей дальнейшей судьбе. Здесь ли её место или всё напрасно?

Глава 12

Подготовка к походу завершилась и после церемонии прощания с родными, падишах выехал из столицы в сопровождении своего войска.

— Надолго уехал … — грустно произнесла Айбиге. Она находилась в дворцовой башне и через решётчатое окошко, смотрела вниз — хорошо, что Мурад пока остался. Яман не стал его брать в этот поход.

Служанка Бегюн почтенно склонила голову и молчала. Госпожа не требовала отвечать, ей достаточно было немого слушателя.

Дверь со скрипом отворилась и вошла Разие — султан. Выражение её лица, было самодовольным.

— Ну, что? Остались мы с тобой вдвоём, не считая гарем и толпы слуг! Как прошла вчерашняя трапеза с падишахом? Что-то холоден он к тебе стал, заметила? Я прослышала, что в нашем лесочке живёт одна прекрасная нимфа!

Айбиге вздрогнула. Она сжала руки в кулаки. И здесь Разие-султан преуспела!

— Я не заметила, что бы мой султан стал холоден ко мне. Его любовь всё также сильна и верна моей любви. Мы столько лет идём вместе, рука об руку. Ваши слова пусты и напрасно вы пытаетесь уколоть меня! Никакие нимфы не смогут разрушить наш крепкий союз с падишахом — Айбиге говорила твёрдо и уверенно, сгорая внутри от отчаяния и ревности.

Ведь Разие-султан попала в точку! Яман действительно витал где-то далеко и пригласил её, Айбиге на ужин просто из соблюдения внешних приличий. Из уважения к статусу главной фаворитки. В гареме, но уже не в его сердце.

Женщина видела, что глаза его учтиво-холодны. Нет в них былой страсти и любви к ней, как раньше.

Даже ложе они давно уже не делили вместе.

— Бедная Айбиге — насмешливо пропела Разие-султан — что ж… продолжай утешать себя своими сказками. Твоё солнце неумолимо клонится к закату и скоро над султанскими покоями взойдёт новое светило. И советую тебе не повторить участь Нихаль-хатун, которая пыталась извести Гюльбахар. Ты же в курсе этой истории?

Разие-султан не сводила пристального взгляда с Айбиге. Она отметила сжатые от злости губы, бледность худощавого лица, тёмные круги под глазами от бессонных ночей. Всё это доставляло Разие-султан удовольствие и разнообразие в монотонной жизни гарема. Она держала нейтралитет и не собиралась принимать чью-то сторону.

Ей были интересны интриги и страдания наложниц, как они мучались от ревности и зависти друг перед другом. Всё это смешило Разие-султан и жизнь не казалась такой скучной.

— Напрасно вы радуетесь Разие-султан. Падишах не привёл её в гарем, а значит она не так уж и важна для него. Скорее всего это обычная пленница, за которую он получит внушительный выкуп.

— Посмотрим, что ты будешь говорить, когда она окажется живущей среди нас — загадочно произнесла Разие-султан и удалилась.

Айбиге разжала кулаки и озадаченно посмотрела на свою служанку.

— Бегюн, ты что-то поняла из её разговора? На что она намекает?

— Госпожа, Али отобрал образованных рабынь, которые будут обучать чужестранку нашим гаремным обычаям. Я слышала, что падишах собирается поселить её во дворце, только после того, как она пройдёт обучение.

Айбиге зарычала от злости и затопала ногами.

— Откуда она взялась! Откуда!

***

Прошло две недели, как Саша обучалась у служанок, привезённых Али. Язык она выучила быстро и уже довольно бегло на нём могла разговаривать и даже писать.

А вот обычаев, не воспринимала вовсе. Ей казалось это дикостью и раболепством для её свободолюбивой натуры.

Она и обучаться согласилась только лишь от природного любопытства. Потому что с детства была любознательна и имела тягу к знаниям.

— Поход был рассчитан на две-три недели, не больше. Скоро падишах вернётся и отдаст приказ переправить тебя во дворец. Для тебя уже готовятся покои для фавориток — Али довольно сложил руки на своём огромном животе и улыбался, глядя на девушку.

Казалось, она стала ещё прекрасней и расцвела словно бутон розы. Яман будет просто без ума от её красоты.

— Во дворец … — задумчиво произнесла Саша. Внутри всё затрепетало от накатившего вдруг страха. Она никогда не была с мужчиной! В воспоминаниях всплыли пошлые притязания графа Шувалова и девушку передёрнуло от отвращения.

— Что тебя испугало, моя госпожа? — евнух обеспокоенно вглядывался в побледневшее лицо Саши.

— Ничего, всё нормально. Устала наверное, слишком многое пришлось изучить — соврала девушка и натянула на лицо улыбку.

Али успокоился и заторопился во дворец.

— По-прежнему никуда не выходи. Как вернётся падишах, я сам за тобой приеду и перевезу тебя во дворец.

Глава 13

Лидия Воронцова смогла сбежать из дома Емельянова. Она переоделась в мужскую одежду, дождавшись глубокой ночи.

Бандиты праздновали удачное завершение какого-то дела. Они так напились, что уснули как убитые. И Степан вместе с ними, напрочь забыв про Лидию.

— Может останешься? Разве так уж плохо тебе здесь живётся? — уговаривала сестру, Софья — ведь если ты сбежишь, то Степан тебя всё равно отыщет! И тогда тебе уже не будет таких привилегий!

— Я свободный человек, из старинного знатного рода! Я ему не рабыня и никогда ей не буду! — процедила сквозь зубы Лидия, оглядываясь по сторонам — если тебе нравится быть прислужницей у твоего Семёна, то будь ей! Но с этого момента, наши пути расходятся, сестра!

— Но куда ты пойдёшь? У нас же больше никого не осталось из родни! — Софья знала, что Лидию ничем нельзя переубедить, даже если ей грозит опасность на пути. Она всегда отличалась упрямством и своеволием.

— Я найду куда пойти, лишь бы ни здесь! Я ненавижу этого грубого мужлана и я не представляю, как ты всё это терпишь! Ты же из приличной семьи, Соня! Что может связывать образованную девушку, как ты и этого бандита? — злилась Лидия.

— Семён добр ко мне и нежен. Я уверена в нём и в том, что он и пальцем никогда не посмеет меня тронуть! А этого не дождёшься даже от самого великосветского графа! И я рада, что Саша не досталась Шувалову! Он славится на всю округу своим рукоприкладством.

Лидия помолчала немного, а потом с надеждой посмотрела на сестру.

— Ты всё таки думаешь, что Саша жива?

— Не думаю, а уверена! — горячо заявила Софья, а вечером она выпила вместе с Семёном и уединилась в комнате, отстранённо думая, а вдруг Лидия передумает бежать?

Но она не передумала. Лидия пробиралась через лес, раздирая себе руки в кровь. Она не ела и не пила уже трое суток, прячась в густых зарослях кустов, чтобы немного передохнуть.

Она знала, что Степан будет её искать, поэтому постаралась хоть ненадолго сбить его со своего следа.

Девушка совсем выбилась из сил, чувствуя как внутри всё сводит от голода, а голова так сильно кружится, что она уже не понимала куда идёт.

Лидия выбралась из леса на дорогу. Она еле передвигала ногами от усталости, как сквозь нарастающий шум в ушах услышала конский топот.

«Неужели догнал?» — в ужасе подумала она и взмахнув руками, словно птица крыльями, потеряла сознание.

***

Айбиге тайком в сопровождении Бегюн, выехала из дворца. Она приказала конюху никому не рассказывать, что он подготовил для неё карету и не поставил в известность Разие-султан.

— Госпожа, но ведь меня ждёт строгое наказание, если Разие-султан узнает об этом. Она управляющая гаремом итна время отсутствия падишаха, запрещено кому бы то ни было, покидать дворец — Илай опустил голову и говорил так невнятно от испуга, что Айбиге с трудом смогла разобрать смысл его слов.

— Я главная и любимая наложница султана! Ничего не бойся, если вдруг всё вскроется, скажешь что я приказала. Но лучше всего для тебя будет, что бы никто и ничего не узнал! — Айбиге так пронзила конюха своим взглядом, что он побледнел и едва не лишился чувств от страха за свою жизнь.

Бегюн покорно следовала за своей госпожой, не испытывая особого удовольствия от такой поездки.

— Вы уверены, что это правильно? А если падишах узнает? — осторожно спросила она.

— Не узнает. Нам пришло письмо, что поход близится к завершению и Яман вернётся с победой буквально через пару дней! Мне нужно спешить, больше такой возможности избавиться от этой девчонки, не будет!

Айбиге трясла нервная дрожь. Ей тяжело будет встретиться со своей соперницей лицом к лицу. Но она должна это сделать!

Саша так удачно для Айбиге, прогуливалась на заднем дворике. Служанок возле неё не было, что было как-то подозрительно.

— Я же просила оставить меня одну! — выкрикнула девушка на чистом турецком языке, обернувшись назад. Она услышала какой-то шорох за спиной и разозлилась.

Саша сама прогнала служанок, чтобы они не мешали гулять ей в одиночестве и привыкать к мысли, что скоро ей придётся перебраться во дворец. Она почему-то боялась этого до жути.

Обернувшись, перед собой девушка увидела самую красивейшую из женщин, каких ей только доводилось встречать.

Каким-то чутьём она поняла, что перед ней очень важная особа.

— Так вот ты какая — произнесла незнакомка, оглядывая Сашу цепким взглядом. Запоминая каждую деталь в её внешности.

— Какая? — с вызовом спросила девушка, подняв к верху вздёрнутый нос.

— Не важно — резко ответила Айбиге. Она не собиралась церемониться с этой девицей, которая по красоте намного превосходила её. К тому же была молода и по всей видимости остра на язык.

Айбиге взмахнула рукой и приказала Бегюн:

— Следи, чтобы нас никто не подслушал.

Она поманила Сашу в дальний угол дворика.

— Ты хочешь домой? — в лоб спросила она девушку, внимательно наблюдая за её реакцией.

— От моего хотения мало что зависит. Моего согласия не спрашивали, когда привезли сюда — ответила Саша, хотя внутри загорелся слабый огонёк надежды. А может бросить это всё?

— Я могу устроить тебе побег отсюда и дать сопровождающего на корабль, который через два дня отходит обратно. Это русское судно.

Айбиге сцепила руки в замок так, что побелели костяшки пальцев.

— Вы действительно можете мне помочь? — неуверенно спросила Саша. Внутри неё всё всколыхнулось от мысли, что она может избавиться от турецкого рабства. Она уже не думала о той дикой истории, что рассказал ей евнух Али. Она загорелась попасть домой, к сёстрам!

— Ты думаешь я стала бы просто так к тебе приходить? Решай быстрее, у меня мало времени!

— Я согласна — не думая ни секунды ответила девушка.

Глава 14

Сквозь еле слышный шорох листьев, доносилось негромкое пение птиц. Слабый ветерок едва заметно колыхал шторы и разбавлял духоту утреннего солнечного утра прохладной свежестью.

Лидия со стоном приоткрыла глаза и уставилась непонимающим взглядом в потолок с интересной архитектурной лепниной.

«На лачугу Емельянова что-то не похоже…» — вяло подумала девушка. Голова раскалывалась на части и она не могла сделать лишнее движение.

— Доброе утро! — дверь со вкусом обставленной спальни, как успела подметить Лидия, распахнулась и вошла улыбающаяся женщина. В руках у неё был поднос с едой.

— Я, Елена Николаевна Суворина. Вчера мой сын, привёз вас в ужасном состоянии к нам в имение. Он возвращался из столицы и увидел вас, лежащей без сознания у края дороги.

Лидия попыталась встать, мысленно обрадовавшись, что это был не Степан, как ей тогда показалось.

— Я… мне… мне пришлось — девушка смотрела в добродушное лицо женщины, которое светилось лучистой добротой и не могла ничего связно объяснить.

— Молчите! Прошу вас! — Елена Николаевна приложила палец к пересохшим губам Лидии — я вижу, что вам тяжело пришлось и очень сочувствую вам. Оказаться одной, на дороге… Когда в лесах полно безжалостных бандитов, которые убивают, либо крадут молоденьких девушек для продажи … — она внимательно заглянула в серые глаза Лидии и спросила — может вас тоже похитили? А вам удалось бежать? Может нужно найти ваших родных и сообщить им? Деточка, скажите только одно слово!

Лидию прорвало. Вся боль, страх и безнадёжность вылились в эти безудержные рыдания. Елена Николаевна поспешно убрала поднос на комод и порывисто обняла девушку, успокаивая её своим теплом.

— Хорошо. Простите меня за излишнюю настойчивость и бестактность, когда вам в данный момент так плохо! Сейчас ничего не говорите — мягко произнесла она — когда успокоитесь и придёте в себя, то я вас выслушаю. Просто знайте, вы попали под надёжную защиту дома Сувориных и здесь никто вас не посмеет обидеть. Обещаю!

Лидия облегчённо всхлипнула, благодаря судьбу за руку помощи, протянутую ей в лице этой милой женщины. Она вспомнила с горечью в сердце про свою сестру, подумав, что зря Соня осталась в этом хлеву. Зря…

***

Айбиге действовала быстро. Посредником в переговорах с капитаном корабля, участвовал её верный слуга, Орхан.

Он сообщил, что за внушительное вознаграждение, нужно вернуть русскую девушку на её Родину и показал содержимое бархатного мешочка, которое дала ему госпожа.

— Нет! Получите только после того, как девушка окажется на вашем корабле! — заявил Орхан, оттолкнув жадную руку капитана.

Фёдор недовольно посмотрел на турецкого паренька и пригладил свою рыжую бороду.

— Приводите её глубокой ночью, сегодня. Переправлю в целости и сохранности — басовитым голосом произнёс он. Русский капитан был жаден до золотых монет и его глаза блеснули хищным огнём. Он подумал, что ему вдруг несказанно повезло! И вознаграждение получит, и бабу в придачу.

Орхан опустил глаза и кивнул. Целость и сохранность русской девчонки, совершенно не волновала госпожу. Ей важно было навсегда избавиться от соперницы.

Айбиге ждала его в дворцовом саду, нервно прохаживаясь возле разросшихся кустов жасмина.

— Ну? — нетерпеливо спросила она, сверкая своим пронзительным взглядом.

— Сегодня ночью капитан ждёт эту девчонку на своём судне. Они отправляются рано утром — полушёпотом сообщил Орхан, оглядываясь по сторонам.

Госпожа облегчённо выдохнула. Наконец-то её мучениям придёт конец и она спокойно сможет спать по ночам!

— Действуй! — коротко произнесла она и пошла прочь.

***

Саша удивлённо смотрела на евнуха.

— Во дворец? Так скоро? — девушка взволнованно приложила холодные ладони к разгорячённым щекам — разве падишах уже вернулся?

Али почтенно склонил перед ней голову.

— Моя луноликая госпожа, повелитель мне ещё перед отъездом дал отдельное указание. К его приезду вы уже должны жить во дворце. Завтра падишах пребывает и я сию минуту помчался за вами!

Саша заметалась по комнате, шелестя шёлковыми парчовыми юбками. Её платье было небесно-бирюзового цвета и идеально подходило к её яркий внешности.

Даже евнух невольно залюбовался девушкой, радостно отмечая про себя, что его подопечная Мейл — непременно покорит сердце падишаха и станет его главной фавориткой не только на сердце, но и в покоях.

— Едем! — решительно заявила Саша, предоставляя служанкам собрать её вещи. Она совершенно забыла про разговор с незнакомкой, которая так и не представилась ей, пообещав лишь, что в ближайшие дни, организует для девушки, побег.

Саша всегда полагалась на волю случая. Если Али успел первее этой незнакомки и везёт её сейчас во дворец — значит так тому и быть!

Глава 15

Яман прибыл в хорошем расположении духа. Поход продлился немного дольше, чем предполагалось, но увенчался успехом.

Они с Османом великим визирем после всех церемоний приветствия уединились в зале советов и раскрыли перед собой карту.

— Мой дядя, покойный султан Ахмед всегда мечтал о расширении наших границ. И мы с тобой обязательно продолжим его дело — заявил Яман, ткнув пальцем в карту.

Осман пригладил свою бородку, довольный тем, что пока молодой падишах оправдывает его ожидания.

— Повелитель, может для вас вечером организовать праздник? Есть парочка новых наложниц — хитро произнёс Осман. Он знал, что Али перевёз русскую девицу к ним во дворец. Вот сюрприз будет для султана!

— Не плохо бы. Но я обещал Айбиге, что навещу их с Мурадом и мы вместе отужинаем в их покоях.

— Ну, так праздник можно подготовить после. Так скажем, на десерт — усмехнулся Осман. Он заметил, что глаза Ямана блеснули интересом.

— Хорошо, устраивайте!

***

Али бегал по комнате Саши и хватался за свой тюрбан.

— Великий визирь передал через калфу гарема, что падишах ждёт праздника! Я так волнуюсь за тебя, так волнуюсь.

Саше надоела его беготня и она резко пресекла его бестолковые телодвижения, взмахом руки.

— Али? Я тебя просто не узнаю. Ты ли это? — рассмеялась она, усадив его на пол, на подушки.

— Помимо тебя, готовят ещё несколько девушек. Их недавно доставили во дворец, в качестве подарка от персидского хана. Ты, конечно же красивее их, но они лучше подготовлены!

Саша топнула ногой и нахмурилась.

— Ну и что? Я по твоему совсем дурочка что ли и не сумею заинтересовать Ямана? Он уже в меня влюблён! — самоуверенно произнесла девушка.

Али облегчённо вздохнул и успокоился.

— Тогда сейчас пойдёшь в бани, а потом тебе подберут достойный твоей красоты, наряд.

Их разговор подслушала служанка Айбиге и поспешила к своей госпоже, которая готовилась к ужину с падишахом. Настроение её было таким приподнятым, что она излучала волшебный свет любви к своему единственному.

Бегюн хотела развернуться и убежать, прикусив свой болтливый язык. Но, Айбиге уже заметила, что её верная служанка чем-то обеспокоена.

— Что случилось? Ужин с повелителем отменяется? — резко спросила она, перестав улыбаться и излучать свет. Её лицо снова приобрело злое выражение.

— Не знаю, как вам сказать и стоит ли … — замялась Бегюн — но вы должны знать! Та девчонка из охотничьего домика, она не сбежала! Она обманула вас!

— Что? — громко переспросила госпожа. Она медленно подошла к своей служанке и сощурив свои красивые глаза, вцепилась мёртвой хваткой в её узенькие плечики — рассказывай всё, что тебе известно!

Бегюн, заикаясь от волнения, пересказала подслушанный разговор. Айбиге не переживала, но её лицо покрылось красными пятнами от злости. Она резко отпустила Бегюн и отвернувшись к окну, схватилась за вискИ. От нервного напряжения, нещадно разболелась голова.

— Я не понимаю… что этой русской девчонке здесь нужно? Она же домой рвалась! Неужели притворялась? — бормотала Айбиге. Скоро должен прийти султан.

— Госпожа, что мне делать? — робко спросила Бегюн. Она была на всё готова ради своей госпожи.

— Если эта девушка с радостью готовится к встрече с султаном, то нужно её радость омрачить и указать на её место. Рабыни. Раз уж на то пошло и она оказалась во дворце.

Глаза Айбиге были жёсткими. Она решительно отвела свою служанку от двери, ближе к камину и на ухо дала ей распоряжения относительно русской наложницы.

Глава 16

Али отправил Сашку в хамам, ещё раз подробно расспросив её, хорошо ли она усвоила всё чему её успели обучить за эти три недели.

— Гарем султана очень не простое место и не каждая девушка может в него попасть. Но если попала, то обязана обучиться всему, что необходимо для того, чтобы понравиться падишаху. Понимаешь?

Сашка пожала плечами. Она устроилась на полу и сев в позе лотоса, вдыхала благовония.

— Я на память никогда не жаловалась. Да и вообще, к чему эти церемонии? Если Яман влюбится, то разве ему будет так уж важно, знает его любимая стихи или нет?

— Зря ты так думаешь, что ему не важно — Али недовольно причмокнул губами — у нас в гареме свои правила и им следуют все, уже много веков. Наложниц обучали в течении двух лет всему старые опытные калфы. Язык, основы корана, поэзия, литература и каллиграфия. Так же учили их играть на музыкальных инструментах, чтобы они умели услаждать благословенный слух нашего падишаха не только своим хорошо поставленным голосом, но и расслабляющей музыкой.

Обучали правилам придворного этикета и учили их вести беседу с султаном. Всё это у девушек было на первом году обучения. На втором году, изучали искусство ухаживания за собой. Они учились выбирать себе подобающие наряды и украшения к ним, подчёркивали свою красоту правильным макияжем. Одалисок обучали, как ухаживать за кожей лица и тела. Ну и самое основное — это танец живота. Он обязан был быть страстным и чувственным, все движения в этом танце должны увлечь повелителя и заставить его окунуться в мир любовных грёз.

Тебя не успели обучить одной вещи, как я понял.

Сашка покраснела до кончиков ушей и опустила глаза, поняв что имеет ввиду этот хитрый евнух. Присланные девушки собирались посвятить её в тонкости соблазнения султана, но Сашка резко пресекла их. Она даже ни разу ни с кем не целовалась! А тут такие подробности!

— Я посчитала, что это пока не обязательно — произнесла девушка, подняв дерзкий взгляд на Али.

— Ты сегодня уже пойдёшь по золотому пути! Как это необязательно? — вскричал Али, сотрясая кулаками.

— Я сегодня только станцую для падишаха. Чтобы попасть в его покои, нужно получить от него особое приглашение — взволнованно произнесла Сашка. Ей так объяснила приставленная к ней служанка.

Али замолчал, понимая что девушка права. Одобрение повелителя ещё не получено и кто знает, понравится ли ему новая наложница?

— Ладно, иди пока в хамам. А мне нужно подумать над твоим нарядом — махнул рукой Али.

Сашка с радостью отправилась в бани, где для неё была приготовлена вода, настоянная на лепестках гибискуса и фиалок. Её уже ждали две рабыни, которые помогли ей нанести на волосы и кожу маску из глины с настоями из цветов и трав, перед этим удалив всю ненужную растительность на теле девушки. Затем они тщательно всё смыли и когда тело Сашки окончательно распарилось, служанки уложили её на живот и принялись самозабвенно разминать её мышцы специальным массажем.

Девушка так расслабилась, что незаметно задремала. Ей снился её дом, мать с отцом и сёстры. Было так по семейному уютно и тепло, что когда ей вдруг перехватило дыхание и стало нечем дышать, Сашка в ужасе проснулась.

— Что, к султану размечталась попасть? — раздался над ухом чей-то шёпот, горло Сашки сдавили ещё сильнее — к нему ты уже не попадёшь. У тебя был шанс вернуться домой, живой и невредимой, но ты решила что достойна самого падишаха и пошла против воли благословенной госпожи. Так умри же теперь!

Из груди Сашки вырвались отчаянные хрипы, она пыталась освободиться из чьих-то цепких рук, но силы были неравны.

Али нервничал. Он послал за Сашкой её служанку, а сам мерил шагами комнату девушки. Хоть бы повелитель остался доволен ею! А если она сразу же и понесёт? Тогда сам Али в золоте купаться будет!

Евнух мечтательно закатил глаза к потолку и воздел кверху руки, как внизу раздался какой-то шум и дверь в комнату Сашки распахнулась.

— Али, Али… Быстрее, там эта девушка новенькая… она не дышит! — влетела служанка Саши.

Али побледнел и бросился вслед за испуганной служанкой. В гареме образовался переполох, наложницы шушукались по углам и изнывали от любопытства.

Сашка лежала на мраморном полу, глаза её были закрыты. Тело обмотанное простынёй, намокшей от воды, было как будто не живым.

— Врача! Врача позвали? — прокричал Али, опускаясь перед девушкой на колени. Она была так невинно прекрасна! Неужели всё?…

Возле дверей в хамам образовался шум.

— Мэйл, девочка… очнись, прошу тебя! — крупные слёзы текли по смуглому лицу евнуха. Он держал Сашку под голову и не верил своим глазам — как же это, а?

Внезапно шум у дверей замолк и стало так тихо, что было лишь слышно как капает вода.

— Что здесь произошло? — грозным голосом спросил Яман. Он решил повидать своего сына Мурада и пошёл коридорами гарема, как увидел переполох у дверей женской бани.

Он знал, что в сам гарем даже ему запрещено входить, но любопытство взяло верх.

— Повелитель… — Али осторожно выпустил Сашку и поспешно встал, склонив голову — наложница, которая должна была танцевать на вашей трапезе, вечером… она не дышит.

Яман смотрел на прекрасный лик Сашки и сердце его неистово забилось. Это же та самая девушка из охотничьего домика! Он и забыл уже, что приказал к своему приезду, доставить её в гарем.

— Мэйл — прошептал он, удивившись тому, что помнит её имя — Мэйл…

Яман наклонился к ней и прижался губами к её губам, как будто хотел вдохнуть в неё жизнь.

Сашка еле слышно застонала и зашевелилась. Медленно открыв глаза, она увидела перед собой красивое лицо султана.

— Ты пришёл мой падишах — выдохнула она.

Яман резко встал, его чувственная и влюбчивая натура не находила покоя. Он испугался нахлынувших эмоций, сменяющих одну за другой. Он был не готов к этому, привыкнув к размеренным отношениям с Айбиге.

— Пусть врач осмотрит девушку — бросил он, выходя из хамама.

— Повелитель … — растерялся Али, в душе ликуя, что Сашка оказалась жива, просто видимо потеряла сознание!

— Праздник отменяется, я буду ужинать с сыном и женой — отчеканил Яман, не посмотрев больше в сторону Сашки, он стал быстро удаляться по коридору.

— Ничего девочка… значит, не время — шепнул евнух и вдруг заметил следы на шее Сашки, когда убрал её волосы — а это что?

Он метнул взгляд на собравшихся у дверей наложниц и рявкнул:

— А ну быстро вернулись в гарем! Иначе калфа накажет вас всех вечером и вы останетесь без ужина!

— На меня напали — сообщила тихим голосом Сашка, когда девушки ушли.

С помощью Али она поднялась с пола и присела на скамеечку. Голова кружилась и к горлу подступила тошнота. Ей повезло, она вовремя потеряла сознание. Поэтому та, кто её душила в испуге выбежала из хамама, решив что Сашка умерла.

— Ты её видела? — встревоженно спросил евнух. Именно этого он и опасался. Нужно срочно доложить обо всём главному визирю, Осману.

Сашка отрицательно мотнула головой.

— Голос запомнила, хоть она и тихо говорила. Но лица не видела, к сожалению.

Али быстрым шагом вышел из хамама и позвал служанок.

— Отведите девушку в её комнату. А мне нужно поговорить с главным визирем — приказал Али.

Глава 17

Лидия Воронцова жила, как у Христа за пазухой. В поместье Сувориных все относились к ней с должным почтением и вниманием. Лишь один человек смотрел на девушку, как будто бы сквозь неё и не замечал от слова «совсем».

Суворин Герман Алексеевич недавно прибыл из Лондона и тосковал по тамошней светской жизни. Дома ему было невыносимо скучно и ужасно раздражало то, что отец заправлял всеми делами поместья сам. А маменька постоянно подыскивала ему невест, периодически устраивая «деревенские посиделки», как пренебрежительно называл их Герман.

После чопорных вечеров у английской герцогини Элизы Арунделл из старинного графского рода Говард, которая не так давно овдовела, смотреть на местных кумушек, Герману было противно.

Да ещё эта девчонка, которую он спас! Смотрела на него своими телячьими глазами и тайно вздыхала. Такие моменты Герман просекал сразу и мгновенно понял, что эта простушка влюбилась в него по уши.

Лидия и правда грезила о молодом сыне Сувориных. Он ей снился по ночам и днём она постоянно натыкалась на его надменный и равнодушный взгляд. Её сердце страдало и мучилось от неразделённой любви.

— Елена Николаевна — обратилась она однажды к хозяйке поместья — я безмерно благодарна вам за то, что вы приютили меня и заботились обо мне всё это время. Но… наверное мне пора и честь знать.

Елена Николаевна удивлённо вскинула тонкие брови.

— Разве тебе плохо у нас? А может тебя кто-то обидел? Тебе есть куда идти? — забросала она бедную девушку вопросами. В гостиную вошёл Герман и облокотившись об камин, насмешливо смотрел на покрасневшую от смущения, Лидию. На лицо простовата, но фигура даже под бесформенным простеньким платьицем, казалась соблазнительной.

«Так-то можно и воспользоваться прелестями дворовой девки. Надо же как-то скоротать осенние дождливые вечера» — подумал Герман.

— Нет, нет! Конечно же нет! — испуганно воскликнула девушка — мне хорошо у вас и меня никто не обижает. Мне действительно некуда идти, но и быть нахлебницей у вас я не могу.

Елена Николаевна облегчённо рассмеялась и обмахнулась веером.

— Право! Я уж подумала что дурное. Успокойся, мы возьмём тебя гувернанткой к нашей младшей дочери, Елизавете. Ты с ней ещё не знакома, она гостила всё лето у своей бабушки в Петербурге. На днях наш Алексей Петрович съездит за дочерью и привезёт девчонку. Она у нас на домашнем обучении, хотели определить её в пансионат для девочек, но Лизавета заартачилась и закатила скандал. А так как она у нас последыш, а потому самая любимая в семье, то Алексей Петрович грозно приказал не заставлять нашу Лизоньку учиться. Но ведь ответь мне Лидочка! Ученье — свет, а неученье?

— Тьма — упавшим голосом ответила Лидия. Вот это она влипла, какая из неё гувернантка? Они сами с сёстрами учились у гувернёров какое-то время, а потом из-за долгов отец перестал оплачивать их обучение. Читать, писать научились и ладно!

— Мама! Ну что вы выдумали тоже! — Герман подошёл ближе — видно, что девушка из дворовых. Чему она может научить нашу Лизу?

Насмешку сменило презрение и это до глубины души оскорбило Лидию. Она хотела крикнуть этому напыщенному пижону, как он не прав и что она принадлежит старинному графскому роду! Но сиюминутный порыв угас так же, как и вспыхнул. Чем она объяснит тогда своё нахождение на пыльной дороге в полу обморочном состоянии? Расскажет, что её отец проиграл всё их состояние в карты? Что несмотря на пожар, случившийся в их старинном родовом поместье, госпожа Савельева не сняла долговых обязательств с семьи Воронцовых, которые перешли к оставшимся в живых дочерям графа?

И что скорее всего, сёстры могут быть в розыске! Или рассказать, как она была содержанкой у бандита Емельянова? И что её кровная сестра добровольно осталась в этой гнусной банде, а младшая вообще неизвестно где обитает?

— Ну? Лидия, что ты молчишь? Или обиделась на Германа? — допытывалась Елена Николаевна.

— Да нет, что вы! Я рада вашему предложению… Правда я немного знаю, но если у меня будут книги, по ним я смогу проводить занятия с Елизаветой Алексеевной — тихим голосом произнесла Лида. Испепеляющий взгляд Германа Алексеевича пронзал всё её существо, словно иголками.

— Вот и хорошо! Будешь у нас жить, кушать на кухне для прислуги и даже небольшое жалованье тебе назначу. А пока иди! — довольно потирая руки, сказала Елена Николаевна, не обращая внимания на сына. Главное Лизу пристроить, чтобы было кому за ней присматривать!

Лида сбежала из гостиной и взлетев по ступенькам в свою светлую и уютную комнатку, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Сердце стучало в груди, как ненормальное. Господи, как же тяжело будет находиться под одной крышей с Германом!

***

Сашка приходила в себя после несчастного случая в хамаме. Она теперь боялась купаться в одиночестве. Осмотревший её лекарь, заверил что ничего страшного у неё не нашёл и посоветовал пару дней отлежаться.

Приставленная служанка к Сашке охраняла её покой. Али вёл себя так, как будто Сашка уже была главной наложницей и любимой фавориткой падишаха. Поэтому в гареме относились к новенькой девушке насторожённо и до поры до времени не вмешивались в ход событий.

Однако радовались, что по золотому пути, она ещё не прошла.

— И неизвестно пройдёт ли — полушёпотом произнесла Зухра. Они с девушками готовились ко сну, разбирая свои лежаки. Калфа покрикивала на них, торопя на сон.

— А почему не пройдёт? — так же шёпотом спросила у неё Амина.

— Госпожа Айбиге не даст — оглянувшись ответила Зухра — Яман уже давно взошёл на престол. А к нему ещё ни одной наложницы не пустили, думаешь случайность? Айбиге старается и даже Разие-султан для неё не указ.

— Если сам султан захочет к себе русскую наложницу, ей придётся смириться. Не убьёт же она её?

— Есть много других способов избавиться от ненавистной для неё соперницы — шепнула Зухра.

— Девушки! О чём вы там переговариваетесь? А ну марш спать! — крикнула калфа гарема, Салима.

Зухра с Аминой замолчали, быстро переглянувшись. Каждая осталась при своём мнении. А Яман действительно захотел увидеть Сашку и непременно этой ночью.

— Вот приспичило ему, а? — раздражённо произнесла девушка, когда к ней поздним вечером ворвался Али.

— Ему можно в любое время суток. Сейчас тебя быстренько подготовят — суетился евнух.

— Не нужно меня готовить! Я так пойду! — осадила его Сашка и направилась в коридор.

Она решительно шагала по мраморному полу дворца и была настроена на резкий разговор с падишахом. Что это такое? Она свободная русская девушка из знатного рода и терпит в этом дворце такие унижения? Нападение в бане, пока она купалась, обучение премудростям гаремной жизни. Что это такое? Она не позволит превратить себя в рабыню!

Али еле попевал за ней и чувствовал, что сегодня его точно хватит удар от гнева султана. Ведь поведение Саши было неподобающим и дерзким! Яман хоть справедливый и добрый падишах, но такого неповиновения вряд ли потерпит.

«Горе мне, какое горе…» — мысленно сокрушался Али.

Сашка тем временем прошла мимо стражников, охранявших султанские покои и распахнула створки двери. Яман стоял к ней спиной и ждал её прихода.

— Вы не имеете права так себя вести со мной! — громко заявила Сашка. Дверь за её спиной закрылась и она гордо подняв подбородок, бесстрашно смотрела в потемневшие глаза, обернувшегося к ней падишаха.

Глава 18

Разие-султан решила поздно вечером навестить Айбиге. Ей донесли, что повелитель срочно вызвал к себе русскую рабыню и Разие-султан потирала руки от удовольствия, что вскоре в гареме будут кипеть нешуточные страсти.

Ей так давно не хватало интриг. Дворец просто замер от скучных и монотонных дней. Она вошла в комнату Айбиге и властным взором окинула обстановку внутри. Давненько она здесь не была. Когда-то эта комната принадлежала Гюльбахар, которую так ненавидела её мать, Айше-султан. Слухи о прекрасной русской девушке, завоевавшей сердце отца Разие-султан много лет не покидали стены дворца в Топкапы.

Гюльбахар славилась не только своей ангельской красотой, но и добрым нравом. Она никогда не участвовала в интригах гарема и не занималась сплетнями. Даже тогда, когда её обижала первая хасеки султана, Нихаль.

Разие не довелось увидеть знаменитую наложницу, она родилась уже после её смерти, но мысль о том, что где-то есть потомок их султанской династии не давала ей покоя. Перед самой смертью её мать Айше-султан рассказала, что ребёнка Гюльбахар и повелителя выкрали из дворца. Девочку так и не нашли.

— Госпожа — Айбиге почтенно присела, склонив голову. Женщина была внешне спокойна и по выражению её лица нельзя было понять, что за мысли в её голове.

«Неужели не знает?» — удивилась Разие-султан.

— Как поживаешь, хатун? Давненько не общались с тобой, как шехзаде? — она прошлась по комнате, разочарованно осматривая её. От прежнего убранства не осталось и следа. Айбиге приказала всё переделать под свой мещанский вкус.

— Занимаюсь воспитанием сына, он делает отличные успехи в учёбе. Учителя им довольны, госпожа — смиренно ответила Айбиге, гадая что привело Разие-султан к ней. Да ещё в столь поздний час.

— Правильно, к этому я тебя и призывала. Твоё время ушло, хатун. Ты свою миссию выполнила, а нашему благословенному роду нужны ещё наследники. Повелитель как раз вызвал к себе этим вечером русскую рабыню. Как там Али дал ей имя? Мейл кажется — Разие-султан не сводила своего хищного взора с Айбиге. Лицо той побледнело, губы задрожали. Было видно, что новость взволновала её.

— Я правильно вас поняла, что сегодня у повелителя наложница из гарема? — медленно спросила Айбиге. Как? Как так получилось и она ничего об этом не знала? Почему эта гадина жива до сих пор? Она сжала от злости трясущиеся губы и мысленно сыпала проклятиями на свою служанку Бегюн.

— Всё верно или у тебя проблемы со слухом, дорогая — с нотками иронии произнесла Разие-султан, довольно улыбаясь — ну ладно, я пошла. Доброй ночи тебе, хатун. Рада, что у тебя всё спокойно и сама ты успокоилась.

Когда дверь за султаншей закрылась, Айбиге схватившись за голову, громко позвала свою служанку. Её обуяла такая ревность и злость к русской рабыне, что она готова была сама её убить.

— Почему ты не завершила то, что начала в хамаме? — прошипела она, схватив служанку за локоть.

— Я…я… я не могла. Её хорошо охраняют — пролепетала девушка. Её затрясло от страха при виде гневного выражения на красивом лице её любимой госпожи.

— И что? Когда это кому мешало? А сейчас знаешь где эта девка? Она в покоях у султана! Вот где! — Айбиге не выдержала и выместила свою злобу на Бегюн, залепив ей звонкую пощёчину.

Она оттолкнула от себя плачущую девушку и стала мерить шагами свою комнату. Разие-султан специально ей рассказала, чтобы сделать больно, унизить. Показать, что её время прошло и повелитель больше не воспылает к ней былой любовью.

«Что же делать, что?» — растирая холодными пальцами вискИ, мучительно размышляла Айбиге. Взгляд её вдруг упал на шкатулку, которую она привезла с собой из санжака, где Яман был наместником.

Женщина метнулась к ней и осторожно подняла крышку. На самом дне лежал маленький стеклянный пузырёк с голубоватой жидкостью. Этот пузырёк когда-то дала ей одна старая провидица, которая была изгнана в лес за своё неповиновение султану. Она не смогла отыскать новорожденную дочь Гюльбахар и твердила всё время про какое-то русское имение. Султан решил, что она выжила из ума и гневно выслал её за пределы дворца, отправив в санжак Ямана.

— Вот. Только так можно избавиться от этой рабыни — Айбиге держала в перед глазами Бегюн стеклянный пузырёк — твоя задача, придумать, как добавить это в еду, которую понесут этой девке. Поняла?

Служанка дрожащими руками взяла флакон, не смея спросить что внутри него.

— Это сильнодействующий яд. Он действует мгновенно, не оставляя ни малейшего шанса — пояснила Айбиге — так что действуй и как можно быстрее.

— А если меня поймают и казнят? — упавшим голосом спросила Бегюн. Она была готова на всё ради госпожи, но умирать так рано…

— И что с того? Зато ты сделаешь доброе дело для меня. Сразу ведь не поймают, как всё сделаешь, дам тебе золота и отправлю подальше от дворца — уверенно произнесла Айбиге, уже не думая о безопасности служанки и о том, что подозрение может пасть и на неё саму.

***

Саша с вызовом смотрела в бездонную синеву глаз султана. При первой встрече они показались ей серыми, а сейчас просто погрузили в свою глубину.

— Значит не имею права так себя вести с тобой? — насмешливо спросил Яман, вплотную приблизившись к девушке. Лицо её раскраснелось, ладони были сжаты в кулаки. Весь её внешний облик говорил о воинственном настрое и непокорности.

— Не имеете — упрямо подтвердила Сашка, чувствуя бешеное биение сердца внутри и испугавшись, что сейчас потеряет сознание в присутствии этого властного мужчины, повелителя османских земель.

— Интересно — падишах задумчиво провёл пальцем щеке девушки, чувствуя ей внутренний трепет. Он пристально смотрел в её зелёные глаза и испытывал огромное притяжение к этой своевольной упрямице.

— Я пригласил тебя на ужин, ты же не против отведать наших блюд? — хриплым голосом спросил он, забыв что по их правилам, бунтарку нужно наказать и поставить на место. Ведь она теперь принадлежит султану и ничем не выделяется среди остальных рабынь.

Но он настолько утонул в изумрудных озёрах её прекрасных глаз, что позабыл обо всех правилах.

— Ужин? — Сашка подозрительно прищурила глаза и подбоченившись, медленно приблизилась к накрытому на полу столику. Девушка осмотрелась вокруг, только сейчас обратив внимание, какая вокруг красота.

Султанские покои были огромными, стены украшены настенной росписью в красных, синих и оранжево-золотых тонах. По периметру тянулись диваны, ближе к двери расположился широкий камин, украшенный восточной резьбой. Полы, выложенные изразцовой плиткой устланы мягкими ворсистыми коврами, заглушающими шаги.

В центре спальни разместилась просторная кровать, завешанная прозрачным балдахином. Сашка обернулась на распахнутые двери, выходящие на балкон. Устремившись туда, девушка облокотилась о перилла и с восхищением лицезрела тёмные воды Босфора, раскинувшегося далеко за пределами дворца. Синее небо было усыпано яркими звёздами, а ярко-жёлтая луна освещала густые кроны деревьев дворцового сада внизу.

— Красотища какая! — восторженно произнесла Сашка и обернулась к султану с горящими глазами — пожалуй, я тут задержусь!

Яман еле сдержал громкий смех, готовый вырваться из его широкой груди от такой наивности девушки. Он решил немного подыграть ей и отвесив поклон, смиренно произнёс:

— Как пожелаете, прелестная госпожа. Я очень рад, что вы приняли такое решение. Благодарю, что позволите лицезреть вас в моём дворце.

Сашка нахмурилась и внимательно изучала лицо султана.

— Мне кажется или это была насмешка с вашей стороны, великий падишах? — в её голосе тоже послышались нотки лёгкой иронии.

— Хм… никак нет моя красавица. Как можно смеяться над вами? — глаза султана искрились от смеха.

— Ещё не ваша — парировала Сашка и вернулась в покои — есть хочу. Голодная, как волк. А у вас вроде кормят не плохо, не то что наша русская кухня. Боюсь у вас так растолстеешь и придётся ушивать все платья или новую ткань заказывать для более просторных платьев.

— О! Дорогая моя, пышные формы у нас только ценятся. Тебя и вправду не мешает подкормить — рассмеялся султан.

— Вам не нравится моя фигура? Да я первой красавицей считалась в нашем уезде. Сам граф Шувалов увивался за мной! — прихвастнула Сашка.

— Он увивался, а я взял — настроение султана резко испортилось. Он с удивлением подумал, что ревнует девчонку.

Сашка быстро уловила перемены в его настроении и сменила тему, нахваливая нежнейшее мясо молодого ягнёнка, приправленного ароматной подливой.

— Молодец, аппетит у тебя хороший. Значит сможешь родить мне крепких и здоровых шехзаде — одобрительно произнёс Яман, с желанием ещё раз подтрунить над девушкой.

Сашка раскрыв рот молча смотрела на султана. Потом она вытерла рот, испачканный в подливе, резко поднялась с подушек и направилась к выходу.

— Ни за что! — заявила она, не подозревая чем обернётся для неё такое упрямство и неповиновение.

Глава 19

Яман разозлился. В конце концов эта девушка рабыня из его личного гарема и она просто обязана подчиниться ему.

— Стоять! — приказал он и схватил Сашку за руку — я тебя не отпускал.

— Я разве ваша пленница? Я в заточении, в тюрьме? Я свободная девушка из знатного дворянского рода и я сама решаю когда и куда мне пойти. Вы мне не указ!

Али, подслушивающий за дверью в соседней комнате, схватился за голову. Что она творит? Разве её этому учили? Чего она добивается?

— Да! Ты принадлежишь мне, моему гарему. Как только твоя нога ступила на османские земли, ты перестала быть свободной и независимой. Теперь я решаю твою дальнейшую судьбу и так как ты посмела мне дерзить, то я вынужден тебя наказать! Иначе ты будешь сеять смуту среди остальных рабынь — голос султана был злым и жёстким. Непокорность девушки вывела его из себя — стража!

Двери шумно распахнулись.

— Отведите эту девушку в темницу и не выпускайте до тех пор, пока я не скажу!

Сашку подхватили под руки, но она стала яростно сопротивляться.

— Уберите от меня свои грязные руки, варвары и султан ваш — варвар! Я ненавижу османское государство, этот дворец и гарем! Пусть сгинет всё, исчезнет с лица земли. Меня обязательно будут искать, я… я… Я ненавижу вас! — Сашка изловчилась и плюнула в лицо султану. Такого оскорбления он уже не смог выдержать.

— Казнить! Казнить немедленно! — взревел он и выскочил из своих покоев.

Евнух Али снял с головы тюрбан и мысленно зашёлся в самых изощрённых ругательствах на свою любимицу. Он же так старался! Неужели всё напрасно?

Айбиге услышав какой-то переполох в коридоре, перестала плакать и подскочила к двери своей комнаты. Интересно, что произошло?

— Госпожа! — окликнула её Бегюн, войдя через другую дверь.

— Тише! Там что-то происходит! — отмахнулась от неё Айбиге, подставив ухо к двери.

— Госпожа, я и спешу рассказать вам последние новости. Эта русская хатун рассердила нашего падишаха и оскорбила так сильно, что он приказал её казнить!

— Что? — удивлённо переспросила Айбиге — ты ничего не путаешь? Это правда?

— Истинная! Я как раз шла от шехзаде Мурада, когда эту девицу волокли стражники. А она извивалась и кричала на весь дворец, проклинала султана и весь османский род.

— Неиначе, как у этой девицы помутился рассудок — ошалело произнесла Айбиге. В какой-то степени ей даже стало жаль девушку, ведь её казнь неминуема. Слишком велико оскорбление и её вина. Такого Яман не простит, не сможет простить.

— Ваш приказ отменяется? — с надеждой спросила Бегюн, она готова была уничтожить опасный пузырёк с ядом прямо сейчас.

— Нет. Проследи за девчонкой, в какую из темниц её определили и что окончательно решит падишах. Возможно яд будет для неё лучшим спасением, чем казнь — решила Айбиге и отослала служанку из своей комнаты. Она боялась радоваться преждевременно.

***

Лидии Воронцовой тоже приходилось не сладко. Приехала младшая дочь хозяев Лизочка и сразу же дала понять своей новой гувернантке, что расслабляться ей не придётся.

Девчонка оказалась капризной, хамоватой и злой.

— Ты прислуга, поняла? И я не собираюсь звать тебя по отчеству, Лидка! — девочка скривила лицо — имя какое противное. Может тебе другое придумать? Раз маменька определила тебя ко мне в услужение, то значит я вправе решать, как мне удобнее тебя называть!

— Елизавета Алексеевна, маленькие девочки должны быть маленькими девочками — мягко возразила Лидия — и называть старших по возрасту, по имени-отчеству. Так положено…

— Ха-ха — грубо оборвала Лиза и соскочив с кровати, обошла Лидию со всех сторон, ущипнула пару раз за руку, дёрнула за косу. Лида еле сдерживала своё негодование. Какая наглая девчонка! Ведь она ещё ребёнок, а ведёт себя вполне по взрослому. Скорее всего она похожа по характеру со своим старшим братом, Германом.

Вечером, Елена Николаевна заглянула к Лидии в комнату. Лицо её было недовольным.

— Лидочка, ты слишком рано ушла от Лизы. Наша девочка боится спать одна и вскрикивает по ночам. Сначала нужно убедиться, что она глубоко и спокойно уснула, а уже потом самой идти спать. Ясно тебе? На первый раз прощаю.

Лида так и осталась стоять посреди комнаты, как вкопанная. «А как эта девчонка раньше спала, до меня?» — так и подмывало её спросить у хозяйки, но она лишь промолчала, понимая что находится не в том положении, чтобы что-то требовать и вообще жаловаться на свою участь. Хлеб есть, крыша над головой есть, даже работу дали — живи и радуйся.

Лида мечтала скопить приличную сумму из жалованья, которое собиралась платить ей Елена Николаевна и уехать в Петербург. Там у них жила дальняя родственница, по линии отца. Сёстры Воронцовы не были с ней знакомы лично, но много раз слышали о ней от папеньки.

Герман мучился бессонницей. Даже выпитый глинтвейн не помогал. В голову лезли воспоминания Элизе Арунделл, которая делала ему недвусмысленные намёки, а он смущаясь в её присутствии не посмел пойти дальше в своих робких попытках поухаживать за ней.

«Идиот» — мысленно ругал он себя, мечтая вернуться обратно, в Англию. Но отец запрещал. Политическая обстановка там была не стабильной, английский король был не в очень любезных отношениях с турецким султаном и повсюду рыскали османские наёмники.

Герман сполз со своей широкой кровати вышел на балкон. Луна на тёмном небе была круглой и ярко-жёлтой. Он поёжился от холода и зашёл обратно. На ум пришла гувернантка его сестры. А почему бы и нет? Для чего ещё она нужна, как не скрасить холодные ночи своему хозяину?

Герман спустился в гостиную и прихватив бутылочку шотландского виски, взлетел по ступенькам и направился в дальнюю комнату Лидии Воронцовой.

Глава 20

Лида с ужасом смотрела на склонившегося над ней Германа. От него сильно пахло спиртным и он едва стоял на ногах.

— Ну что? Может более тесно пообщаешься со своим хозяином? — полушёпотом произнёс он, пытаясь расстегнуть пуговицы на белоснежной рубашке.

— Что вам нужно? — Лида соскочила с другой стороны кровати. Она была одета длинную ночную сорочку, густые волосы рассыпались по плечам. Сердце её бешено стучало. Она не готова была к такому повороту событий, смирившись с тем что придётся играть роль гувернантки капризной девчонки и терпеть её заскоки. Но ублажать хозяйского сына!…

— Известно что нужно. Я твой хозяин, ты моя прислуга. Чувствуешь связь? — Герман улёгся на кровать и похлопал рукой — приляг рядом, продемонстрируй свои знания и умения. Ведь ты наверняка не так уж невинна, как хочешь показаться всем. Я тебя сразу раскусил.

— Герман Алексеевич, прошу вас. Давайте не будем усложнять жизнь друг другу — попыталась воззвать к его разуму Лида — зачем вам это?

— Дворовые девки умеют разговаривать? — удивлённо поднял тёмную бровь мужчина.

— С чего вы решили, что я дворовая девка? Да даже пусть и была бы ей, то они что? Не люди? Скот? Вы презираете низшее сословие, да? Вы считаете, что имея дворянский титул вам позволено унижать других? Тех, кто ниже вас по положению? — Лида не могла остановить поток слов льющийся из неё. По всей видимости настала определённая точка кипения, до которой она добралась.

Девушку затрясло мелкой дрожью, в глазах потемнело, в висках застучало и в голове появился нарастающий шум.

Герман вскочил с кровати. Как побледнело лицо девушки и широко распахнулись блестящие лихорадочно блеском глаза, было заметно даже в полумраке комнаты.

— Ты что… ты что… я не хотел тебя напугать — голова его вмиг прояснилось. Он представил себе, как разгневается его мать, если узнает об этом инциденте.

Герман успел подхватить теряющую сознание Лиду. Круглая жёлтая луна осветила прекрасное лицо девушки.

«Как она оказывается красива…» — пронеслось в голове у молодого графа. Он осторожно положил девушку на широкую кровать и отвернувшись от неё, запустил длинные пальцы в свои тёмные взъерошенные волосы.

От природы заносчивый и высокомерный, он действительно презирал средний класс и низшее сословие. Герман гордился, что в нём течёт благородная кровь и его семья принадлежит к высшему классу интеллигенции.

Он был старшим из троих детей Суворина Алексея Петровича, слыл неприступным и хладнокровным донжуаном. Молоденькие барышни из знатных семей томно вздыхали по бессердечному красавцу и тайно мечтали о замужестве с ним.

Ни от одной из них не дрогнуло сердце Германа. Ни к одной из них, он не воспылал страстными чувствами, а свои обычные мужские потребности справлял либо с крестьянскими девками, либо заводил знакомство с интересной вдовушкой из дворянского сословия, которая была не прочь пошалить с молодым отпрыском графа Суворина.

Одной из таких вдовушек была княжна Мария Васильевна Орлова. Она была отдана замуж за уже не молодого князя Петра Орлова и успела пожить с ним всего пять лет. Князь давно мучившийся подагрой вскоре умер, оставив своей молодой супруге внушительное наследство.

Мария Васильевна как раз только вошла в пору своей женской привлекательности и единственная из всех знакомых женщин, вызвала в Германе неподдельный интерес. Но Алексей Петрович узнав про это сильно разгневался и отослал сына в Лондон, к своей троюродной сестре.

В Англии Герман быстро переключился на Элизу Арунделл, не смея впрочем показывать свой явный интерес. Англичане выделялись своей чопорностью и строгим соблюдением нравственных законов. Терпеливо и искусно Герман ухаживал за Элизой, как вдруг отец вызвал его обратно.

Герман разозлился, но подчинился приказу отца. Тем более, что матушка не преминула отписать, что Алексей Петрович занемог в последнее время и помощь Германа в управлении поместьем сейчас как нельзя кстати.

— Что со мной — раздался слабый голос девушки.

Герман резко обернулся на Лиду и взял её за руку.

— Вам стало дурно, видимо сильно разнервничались. Прошу прощения если напугал. Мне пора, пожалуй — он встал с кровати и размашистым шагом направился к двери.

— Спасибо — прошептала Лида, благодаря Бога что не случилось ничего постыдного. Она бы не выдержала ещё и этот позор.

***

Сашка ходила по холодному каменному полу взад и вперёд, пытаясь согреться. Зубы её стучали от холода, а от голода кружилась голова. У неё было настолько апатичное состояние, что ей уже было всё равно что с ней сделает султан.

Дверь темницы распахнулась и тихо вошёл евнух Али.

— Как ты могла так поступить? — возмущённо зашептал он — я только что от главного визиря. Осман так кричал на меня, что я подумал сейчас стены дворца дадут трещину!

— Я не отступлю, если ты об этом пришёл поговорить — упрямо произнесла Сашка.

— Девочка одумайся! Тебе стоит только пасть ниц перед повелителем и целуя носки его туфель, молить о прощении. О том чтобы снова пройти по золотому пути, мечтать не приходится, но хотя бы жизнь себе сохранишь — вздохнул Али.

Сашка взъерепенилась и гневно посмотрела на него.

— Ты с ума сошёл? Чтобы я, словно какая-то падшая девка так унижалась? И перед кем? Что мне ваш султан, когда я уважаю только нашего российского императора! Варвары! — топнула девушка ногой.

— Неужели я ошибся в тебе? — горестно спросил евнух и опустив понуро голову, вышел из темницы. Ничем он не мог ей теперь помочь, Сашка сама себя необдуманно приговорила к смерти.

Навстречу по коридору шла Разие-султан. Лицо её было озабоченным.

— Что произошло ночью, Али? Это правда, что русская рабыня так оскорбила нашего падишаха?

— Правда, моя прекрасная госпожа. Не понимаю, что нашло на девушку. До этого она никак не показывала своего неповиновения и я был уверен, что она без проблем войдёт в гарем — сокрушался Али, не смея поднять глаз на госпожу.

— Но как она посмела? Её разве не обучили нашим правилам? Она понимает, что теперь ей грозит только казнь? — возмущённым шёпотом произнесла Разие-султан. Ей захотелось вдруг срочно посмотреть на бунтарку — отведи меня к ней!

— Но госпожа! Султан запретил её кому-либо навещать! Я сам спустился под страхом смерти, потому что великий визирь озвучил окончательное решение падишаха насчёт этой девушки. Я думал поговорить с ней, надеялся что она одумается, испугается… Девушка слишком упряма и своенравна!

Сашка упала прямо возле двери в свою темницу. От голода она потеряла сознание. В таком виде, лежащей на каменном полу, её и нашла Разие-султан.

Глава 21

Разие-султан приказала перенести девушку в лазарет.

— Но госпожа, повелитель вряд ли это одобрит — возразил для приличия Али, мысленно радуясь тому, что Разие-султан беспокоится о русской рабыне, раз отдала такой приказ.

— В гареме я главная и мне решать. Девушка оскорбила Ямана по неопытности и по той причине, что была плохо подготовлена. он слишком поспешил, вызвав её к себе. У нас так не положено — отрезала Разие-султан. Она решительно пошла вперёд, давая понять что её приказ обсуждению не подлежит.

Сашу оставили в лазарете под присмотром нескольких служанок самой Разие-султан.

— Осмотрите девушку. Обогрейте её и накормите — приказала она дворцовому лекарю и направилась в покои падишаха. Её разбирал какой-то внутренний гнев против Ямана. За что казнить? Девушка молода и не опытна, по не знанию обычаев османов, наделала глупостей и её за это казнить?

— Разие, как ты смеешь подвергать сомнениям мои приказы? Ты понимаешь, что подрываешь мой авторитет? — с ходу напустился на неё Яман.

— Донесли уже — Разие-султан прикрыла за собой двери в покои султана и подошла к нему ближе — Яман, я всегда считала тебя разумным, справедливым и добрым. А потому нисколько не препятствовала твоему восхождению на престол, после смерти моего отца. Я понимала, что государство на грани и так как все мои братья каждый в своё время, покинули этот мир, оставался только ты. Но даже и тогда собралось некое общество недовольных твоей кандидатурой. Мне донесли об этом и я обратилась к помощи Османа. Мы решили это вопрос без твоего ведома. Не смотри, что я женщина. Я обладаю таким могуществом, какое ты себе просто представить не можешь. Быть дочерью султана — главное преимущество. Я доверилась выбору моего отца, он оставил престол тебе. Что сейчас происходит? Из-за наивной и глупенькой русской девочки ты разрушаешь тот образ, который я себе создала? Неужели я ошиблась в тебе? За что ты хочешь казнить её?

Яман стоял отвернувшись от Разие-султан, заведя руки за спину.

— Она оскорбила, плюнула мне в лицо. При всех, это ли не позор? Чтобы какая-то рабыня так унижала великого правителя османской империи? Раз она попала на наши земли, то её участь решена. Она принадлежит моему гарему и мне решать её судьбу. Не вмешивайся в это дело Разие. Здесь задеты моя честь и достоинство.

— Ты не прав сейчас. В тебе говорит оскорблённое самолюбие и упрямство. Дай ей шанс, прошу тебя. Послушай свою старшую сестру. Я слышала, что девушка из знатного рода, не простая босячка. Я даже больше тебе скажу, я могу лично заняться её перевоспитанием и обучить всему, что ей положено знать. Раз с этим не справились служанки, которые её должны были обучить. Ведь она уже сидит в твоём сердце, я права?

Яман прикрыл ненадолго глаза, представляя себе прекрасный лик Александры. Сердце застучало быстрее, в груди разлилось давно забытое тепло. Он улыбнулся, но обернувшись к Разие-султан сделал грозное лицо.

— Я согласен. Но если эта девчонка продолжит упрямиться, я отдам приказ продать её на невольничьем рынке.

— Нет, достаточно просто отправить в старый дворец — хитро прищурилась Разие-султан, понимая что Яман влюблён и очень зол на девушку за такой унизительный отказ.

— Разие-султан — предостерегающе произнёс Яман — не испытывай моё терпение! А то отправишься в старый дворец вместе с этой бунтаркой!

***

Айбиге гуляла по дворцовому саду, наслаждаясь свежестью после недавно прошедшего дождя. Настроение её было замечательным, издалека она наблюдала как её взрослеющий не по дням, а по часам сын, упражняется со своим наставником на мечах.

У мальчика была отличная физическая подготовка, он был резвым и шустрым. Его звонкие крики разносились по дворцовому саду и Айбиге, глядя на своего мальчика, утопала в нежной материнской любви к нему.

— Госпожа — не смело позвала её Бегюн. Лицо девушки, как всегда было испуганным и не предвещало ничего хорошего. Настроение Айбиге тут же испортилось.

— Опять что-то случилось? Я уже боюсь тебя. Ты вечно приходишь ко мне с недобрыми вестями и с таким вот лицом — раздражённо произнесла женщина.

— Эта русская…

— Что? Её ещё не казнили? — Айбиге схватила свою служанку за локоть и оттащила её ближе к густой растительности из высоких кустов королевской розы.

— За неё вступилась Разие-султан. Она взяла девушку под свою опеку и собирается обучить её гаремным правилам, лично.

— Ай… — разозлилась Айбиге, сжав кулаки — как этой одалиске удаётся выйти сухой из воды! Как!

Она прислонила холодные пальцы к вискам и стала расхаживать туда-сюда. Пока не подняла голову и не увидела самодовольное лицо Разие-султан, приближающейся к ней.

— Иди, позже придёшь ко мне и я дам тебе указания — процедила Айбиге, взмахом руки, отправляя служанку прочь от себя.

***

Лидия с удивлением обнаружила, что после того случая, Герман Алексеевич больше не задирает её. Не насмехается и не применяет презрительно-оскорбительный тон в отношении неё.

Он вообще старался избегать случайных встреч с девушкой, предпочитая обходить её стороной.

— Гера молодец, мой мальчик. Я была уверена в нём, что в трудный час он заменит своего отца. Алексей Петрович после поездки в Петербург совсем плох. Многолетняя подагра обострилась и высасывает из него все соки. К каким только лекарям мы не обращались, всё бестолку. Остаётся только ждать его последнего часа — с горестным выражением на лице произнесла Елена Николаевна. Она маленькими глотками отхлёбывала горячий чай на травах из крхотной фарфоровой чашечки.

Лида покорно стояла возле неё и следила за тем, как её подопечная Лиза, макая в чернила перо, пытается написать письмо своей бабушке, в Петербург.

— Лиза! Оставь своё занятие и иди погуляй. Нечего бабушке выкладывать в письме о наших проблемах! — не выдержала Елена Николаевна. Скрип пера по бумаге, вывел её из себя. Поставив чашку на блюдце, женщина встала с кресла и подошла к стоявшему в гостиной роялю.

— Лида, ты умеешь играть? — неожиданно спросила хозяйка, пододвигая мягкий пуфик к инструменту.

— Немного — чопорно поджав губы, ответила Лида. Она обожала дома играть на пианино, уносясь в своих мыслях в далёкую и красивую страну. Девушка представляла себе захватывающие дух, горные пейзажи с ниспадающим вниз водопадом, бурные потоки которого вливались в голубые воды бескрайнего океана.

— Тогда что ты стоишь! Срочно займись обучением Лизы игре на рояле! — возмущённо произнесла Елена Николаевна — а мне нужно отлучиться и навестить мою подругу, баронессу Соколову.

Взмахнув пышными юбками, она спешно вышла из гостиной. Лиза недовольно скривив лицо, продолжила противно скрипеть пером по бумаге. Лида усмехнулась, посмотрев на склонённую голову девочки и расправив юбки, уселась за рояль.

Её тонкие длинные пальцы, быстро прошлись по клавишам. Чистые и нежные звуки весенней мелодии наполнили комнату. Девушка погрузилась в воспоминания о своей жизни в родном имении. Перед глазами стояли лица её родителей и сестёр. Лида прикрыла на мгновение глаза, из под длинных трепещущих ресниц, скатились слёзы. Она полностью погрузилась в игру на рояле и не заметила прихода Германа.

Облокотившись о дверной косяк и скрестив на груди руки, он потемневшим взглядом смотрел на прямую, как натянутая струна, спину девушки. На её тонкую изящную шейку, локоны светлых волос. Что-то щёлкнуло внутри и стало трудно дышать от накативших вдруг чувств.

Герман внезапно встряхнул головой и быстро вышел, громко хлопнув дверью. Разве можно полюбить обычную дворовую девку, без рода и племени? Да ни за что!

Глава 22

Сашка очнулась ближе к утру следующего дня и не поняла где она находится.

— Ты в лазарете. Я приказала лекарям тебя осмотреть — раздался глубокий женский голос. Девушка повернула голову. Возле кровати стояла красивейшая величественная женщина. Она внимательно смотрела на Сашку и изучала её лицо — как сейчас себя чувствуешь?

— Как побитая собака — проворчала девушка, пытаясь встать. Голова кружилась и немного знобило.

— Я, Разие-султан и управление гаремом ещё со времён моего отца султана, поручено мне. Так что теперь ты находишься под моей защитой и я сама лично займусь твоим обучением.

— А можно это сразу пропустить и просто вернуться домой? — Сашка не принадлежала к числу робких девушек и всегда отличалась излишней прямолинейностью.

Разие-султан рассмеялась. Она была в прекрасном настроении и только поэтому слова девушки развеселили её. В другое время, она бы отчитала её и поставила на место.

— Хатун, разве Али-ага не объяснил тебе, что ты не можешь вернуться домой? Это невозможно! Теперь ты навсегда принадлежишь нашему падишаху и только он решает твою судьбу. За то оскорбление, которое ты ему нанесла, Яман велел вообще тебя казнить! Но я решила дать тебе шанс.

Сашка молчала, пытаясь сообразить что к чему. Естественно Али поведал ей, что она рабыня и прав у неё никаких нет. Рассказал ей о каждом члене семьи османов и что султанское семейство огромно и многочисленно, многие из них проживают за пределами дворца.

Девушка растерялась в последний момент. Особенно когда повелитель прямо указал на её предназначение — продолжать род османов. Какой род? Она совершенно не готова к этому и ещё недавно донашивала платья старших сестёр и плела венок из одуванчиков.

Она пока не могла понять какое впечатление на неё произвёл султан. Внешне красив, умён и благороден. Евнух подробно объяснил, что стоит только влюбить в себя султана, родить ему шехзаде и её статус в гареме будет намного выше всех этих наложниц. Она до конца жизни обеспечит себе существование в роскоши и почёте.

— Ты думаешь и молчишь. Уже хорошо, значит не так глупа и сумасбродна, как хочешь показаться. Мне нравятся умные девушки — Разие-султан кивнула своим служанкам и направилась к двери — для тебя первое задание. Сумей найти подход к самой главной женщине в сердце нашего султана — его матери. Она скоро прибудет во дворец и займёт почётное место валиде-султан. Даже я буду обязана приклонить перед ней голову.

На втором месте у Ямана стоит мать его сына, Айбиге-султан. Они вместе уже очень давно. Её все любят и уважают, за кротость характера и ясность ума. Айбиге никогда не затевала склок и не устраивала сцен ревности. Правда и девушки достойной быть её соперницей, не нашлось — на лице Разие-султан появилась еле заметная усмешка. Она знала про Айбиге всё, но посвящать в это русскую наложницу необязательно, пусть знает её только с хорошей стороны. Тем более, что Айбиге действительно таковой и является, тщательно скрывая свою тёмную сторону.

— Долго мне ещё здесь находиться? — спросила Сашка. Ей было не уютно и одиноко в этой комнате.

— Как лекарь скажет. А потом ты обязана будешь предстать перед султаном и попросить у него прощения за своё глупое поведение — строгим голосом ответила Разие-султан и вышла.

Айбиге дождалась свою служанку и стала дотошно её расспрашивать.

— Что там слышно? Неужели султан разрешил помиловать эту девицу и она как ни в чём не бывало продолжит жить в комнате для фавориток?

— Госпожа, её навещала Разие-султан. Она лично будет покровительствовать ей. Из комнаты для фавориток её перевели в общую спальню. А пока она под наблюдением лекарей. Я слышала ещё одну новость… Скоро во дворец приезжает валиде-султан и даже Разие-султан нервничает, потому что уже не будет полноправной хозяйкой в гареме.

Айбиге так обрадовалась, что обняла Бегюн.

— Да это же замечательная новость! Валиде-султан любит меня и Мурада. Теперь мне нечего опасаться какой-то русской наложницы и власти Разие-султан придёт конец! Началась эпоха Ямана и его подрастающего сына. Разие-султан пора собираться в старый дворец!

Бегюн была счастлива видеть свою дорогую госпожу в хорошем расположении духа и потому не смело предложила:

— А эту хатун может лучше устранить? Ведь тогда план Разие-султан ясен. Она не хочет покидать этот дворец и с помощью этой девушки будет воздействовать на падишаха. Она обучит её всему и обязательно отправит к повелителю… Вдруг он…

— Хватит! — оборвала её Айбиге. Она тоже сейчас об этом подумала. Разие-султан слишком хитра и просто так опекать эту девицу не стала бы. у неё задуман какой-то коварный план — у тебя цел флакон, который я тебе дала?

Бегюн молча кивнула.

— Тогда ты знаешь, что нужно делать — холодно произнесла Айбиге.

***

Алексей Петрович Суворинов умер. Тихо и не просыпаясь.

— Какая лёгкая смерть! — воскликнула Елена Николаевна, промокая носовым платком свои красные от слёз глаза. На самом деле женщина не спала всю ночь, предаваясь любовным утехам с молодым графом Курбатовым. Она давно его любила. Давно и страстно, не смотря на то, что граф недавно женился на глупенькой Анастасии Разумовской, у которой отец состоял в высшем чиновничьем чине и был приближен к самому царскому дворцу.

Анастасия должна была вот вот разродиться и Михаил отправил её к отцу, в Петербург. А сам помимо дел в своём поместье, тайно встречался с Еленой Николаевной. Он был влюблён в неё ещё мальчишкой и эта красивая женщина с соблазнительной улыбкой с ямочками на пухлых щёчках, всегда будоражила его юношеское воображение.

Его отец об этом знал и разгневанно отправил сына подальше. Но сам он был стар и управлять делами стало всё сложнее, поэтому Мишу пришлось вернуть, поставив условие — женится на Настеньке. Девочка была самой младшенькой в семье Разумовских. От рождения слабенькая и хилая умом, она росла незаметной для своей семьи. Память у неё была плохой и учёба давалась ей с большим трудом.

Её отец и мать уже рукой на неё махнули, уделяя больше внимания старшим дочерям, которые удачно были отданы замуж, как вдруг от графа Курбатова поступило предложение поженить Мишу и Настеньку. Они дали своё согласие, не раздумывая, обрадовавшись что девчонка будет пристроена и не будет докучать им своим глуповатым видом.

Миша был разгневан и сильно разругавшись с отцом, ускакал на своей любимой лошади к Сувориным. Он очень тесно дружил с Германом.

Оказалось, что его друг уже давно находится в Англии, а в доме не считая слуг, была одна лишь Елена Николаевна. Её муж был в отъезде, по государственным делам. От чашечки горячего чая, перешли к более крепким напиткам, а потом и в супружескую спальню Сувориных.

Эта зрелая женщина поразила Мишу своей чувственной и страстной натурой, он просто голову потерял от неё. Женитьба на Настеньке не положила конец тайным встречам с Еленой Сувориной, а лишь разожгла азартный огонь в крови.

Елена Николаевна равнодушно смотрела, как её старого и ненавистного мужа, укрыли белой простынёй. Внутри она чувствовала лишь облегчение и избавление. Потому что тайно встречаясь с Мишей, она возвращалась домой и вынуждена была слушать вечное старческое брюзжание Алексей Петровича, за которого её выдали замуж в шестнадцатилетнем возрасте.

Ему уже тогда было около сорока и он был вдовец. Елена Николаевна бросила взгляд на мрачного Германа, плачущую среднюю дочь Анну и рыдающую Лизоньку. Дети любили отца, а она — нет! Даже плясать и петь захотелось, такая радость вдруг обуяла всё её существо.

Она незаметно вышла из комнаты и направилась к Лидии.

— Алексей Петрович умер, а пока Герман придёт в себя и окончательно разберётся с делами поместья, платить жалованье тебе мы не сможем. Так что выбирай — остаёшься или нет. Насильно здесь тебя уже никто не держит.

Лида побледнела от волнения. А она так надеялась скопить немного денег и уехать в столицу. Девушка порывисто подошла к окну и обняла себя за плечи. Но ведь если уйти сейчас, то куда? Снова вернуться к Емельянову и покаяться?

— Я остаюсь. Лиза ко мне потихоньку привыкает, а сейчас я ей ещё больше нужна. Да и идти мне не куда — монотонным голосом ответила Лида.

— Хорошо, как знаешь. Только из этой спальни, придётся переместиться в комнату для прислуги. На первом этаже. И пожалуйста, не строй глазки моему сыну Герману, и тем более не вздумай мечтать о чём-то бОльшем. Я уже присмотрела для него отличную партию! Занимайся только Лизой, раз решила остаться и поменьше попадайся мне теперь на глаза.

Елена Николаевна вышла, раздражённо хлопнув дверью. Эту девчонку она взяла только из-за Алексея Петровича. Он узнал в ней дочь его друга графа Воронцова, который разорился в пух и прах и был должен всему своему уезду и соседних. Знала она и про пожар имения Воронцовых, поэтому молчание девушки о своём происхождении, злило её. Для чего она скрывается? Ах, да. Обнищавшая интеллигенция, боится осуждения со стороны. Интересно, где она пропадала после пожара? Ведь все думали, что и сёстры погибли вместе с родителями. Ну, да ладно. Пусть за Лизой присматривает, заступиться теперь за неё некому.

Глава 23

Бегюн подкралась к постели на которой дремала русская рабыня. Тёплый свет луны освещал комнату лазарета сквозь решётчатое окно. Лицо девушки было прекрасно. На столике рядом с ней стоял глиняный сосуд с водой. Дрожащими руками, стараясь не издать ни единого звука, служанка Айбиге накапала из прозрачного пузырька, пару капель в сосуд с водой.

Сердце стучало, как ненормальное и было ощущение, что она сейчас упадёт в обморок от волнения и страха, что её поймают. Она и так полночи выслеживала удобный момент, пока ей не надоело и она не выпроводила приставленных к Саше служанок.

— Разие-султан истошно кричала. У дверей в её покои почему-то никого нет. Проверьте, а я пока разбужу Османа-Пашу — соврала Бегюн. В полумраке коридора её лицо было скрыто. Служанки, переполошившись поспешили к покоям Разие-султан.

Сашка шевельнулась во сне и Бегюн поспешила прочь из лазарета. Она еле слышно бежала по длинному коридору для слуг в свою комнатку. Девушка прокручивала в голове всё что сделала и была уверена, никто не заподозрит ни её, ни Айбиге-султан.

Утро встретило османский дворец предосенней прохладой. Девушки сонно потягивались в своих постелях, пока калфа хлопала в ладоши и громко будила их.

— Ну ты посмотри на этих лентяек, а? — жаловалась калфа гарема Салима-хатун присоединившемуся к ней евнуху Али-аге — я их уже полчаса бужу, а они ни в какую.

— Ты слишком мягкая Салима-хатун. Так ты никогда не дослужишься до ункяр-калфы. Вот наша хазнедар ФатИма-хатун их быстро разогнала бы на утренний туалет, но она сейчас в покоях Разие-султан. Решают вопрос по русской рабыне.

— Али-ага, а не много ли внимания уделяется какой-то русской невеже? Она так оскорбила нашего падишаха, что её впору казнить поскорее и дело с концом. Гарем и так переполнен новыми девушками, неужели среди них нет достойной нашего повелителя?

— Тссс… — Али-ага обернулся и зашептал — не говори плохо о Мейл. Она хорошая, ты просто не знаешь её и в ней течёт кровь османов. Поэтому я и привёл её во дворец.

— Ты? — удивлённо спросила Салима — а при чём здесь ты? И откуда в этой босячке османская кровь? Али-ага по моему ты переел рахат-лукум. Надо сказать нашему повару Абдулле чтобы не подкармливал тебя сладостями. А то от сладкого, у тебя мозги слиплись и превратились в кашу — рассмеялась Салима и повела девушек умываться.

— Хм.. не веришь и не верь — обидевшись пробормотал Али-ага и поспешил к Саше.

ФатИма-хатун стояла перед Разие-султан, склонив почтенно голову. Она служила в этом дворце уже достаточно давно и заслужила определённый почёт и уважение. Наряду с должностью хазнедар гарема, она была ещё и казначеем и вела строгий учёт всех денежных средств. К её мнению прислушивался даже покойный повелитель.

— Как ты думаешь до приезда валиде-султан, матери Ямана, нам удастся подготовить русскую хатун? — задумчиво спросила Разие-султан.

— Госпожа, если у человека есть стремление, то он и горы преодолеет. Какими бы высокими они не были. Думаю у вас всё получится, но и многое зависит от желания самой девушки войти в османскую династию, стать её частью. Я так понимаю вы отводите ей высокое предназначение?

— Ты правильно думаешь. Валиде-султан установит тут свои порядки и объединится с Айбиге. Она её главная любимица и их цель — Мурад. Именно он по их мнению должен взойти на престол после Ямана. Я этого не хочу. Это будет эпоха уже другой династии и корни моего отца канут в лету.

По моим сведениям, эта русская рабыня привезена сюда не случайно. Под страхом смерти, Али-ага мне во всём признался. Именно поэтому я лично буду опекать Александру. Я узнала, что она возможно похищенная дочь Гюльбахар и моего отца. Али-ага уверял, что это более чем вероятно.

Так что ты понимаешь да? Чей род я хочу сохранить? С помощью этой девушки.

ФатИма-хатун прекрасно поняла намерения своей госпожи и только восхитилась её острому уму и сообразительности. А то, что русская рабыня являлась дочерью покойной Гюльбахар взволновало ФатИму-хатун. Воспоминания сменяли одно на другое, пока она быстрым шагом шла в лазарет. Ведь она застала времена Гюльбахар и любимица султана просто покорила её сердце своей живой непосредственностью и добрым нравом.

«Милая моя госпожа Гюльбахар, если это твоя дочь, то она под надёжной защитой» — подумала ФатИма-хатун открывая дверь в лазарет.

***

После похорон Суворина Алексея Петровича, его сын Герман взял управление поместьем на себя и целыми днями просиживал в кабинете, за бумагами покойного отца. Голова уже трещала от всех этих непонятных цифр и настроение отсутствовало напрочь.

— Сынок, может отобедаешь вместе с нами? — елейным голосом спросила мать, открыв дверь. Встречи с молодым графом Курбатовым, ей пришлось пока прекратить.

— Мама, помогли бы мне! Неужели вы делами поместья совсем не интересовались? Вот как мне теперь со всем этим разобраться! — воскликнул раздражённо Герман и поднялся из-за стола. Действительно нужно поесть, иначе с ума сойти можно.

— Твой папенька меня не допускал, всё время повторял, что не женское это занятие. Предназначение женщины — рожать и воспитывать детей по его мнению, а ещё ухаживать за собой. Найми управляющего, они специально на это обучаются — пожала плечами Елена Николаевна.

В обеденной столовой за длинным столом, уставленным кушаньями, восседала Лиза и средняя дочь Сувориных, Анна. Они о чём-то спорили между собой.

— Мама, можно моя гувернантка Лидия отобедает вместе с нами? — спросила Лиза, как только мать со старшим братом вошли в столовую.

Елена Николаевна стушевалась, не ожидая от своей капризной дочери такой заботы о какой-то гувернантке.

— Можно — неожиданно ответил Герман, опередив мать. Он был удивлён, что Лиза под руководством Лидии, начала меняться в лучшую сторону и ему было любопытно посмотреть на девушку ещё раз. После того дня, как он застал её за игрой на рояле, они не встречались больше. Лида, как тень передвигалась по дому, ничем не докучая хозяевам.

— Герман, она такая же прислуга, как и остальные. Не нужно приучать её трапезничать с хозяевами — недовольно произнесла Елена Николаевна.

Лида смущённо вошла в столовую. Лиза, убежавшая за ней, упорно тянула девушку за руку. Было видно, что Лида сопротивлялась и не очень обрадовалась решению своей подопечной.

— Ты посмеяться надо мной хочешь? — шептала она этой взбалмошной девчонке. Лиза обернулась к ней и глядя на неё своими большими серыми глазами, обиженно произнесла:

— Нет, почему ты считаешь меня такой плохой? Я привыкла к тебе, ты относишься ко мне даже лучше, чем моя родная мать и я просто хочу отблагодарить тебя. Я не считаю тебя служанкой, в тебе столько благородства, сколько нет в моей сестре Анне.

Лидия заметила неподдельное восхищение в глазах этой одинокой по сути девочки.

— Ну, хорошо. Но только один раз, договорились?

Лиза озорно улыбнулась и потащила свою гувернантку в столовую.

Герман даже не взглянул на вошедшую девушку и её сердце ушло в пятки. До чего он был красив при солнечном свете, заливающем обеденную столовую!

«Нельзя мне в него влюбляться, нельзя…» — мысленно твердила Лида.

— Лидия, вы разбираетесь в учётных книгах? — как всегда огорошил своих домочадцев Герман. Он с невозмутимым видом, подцепил на вилку кусочек мяса и отправил в рот.

— Есть немного — рассеянно ответила Лидия. Она частенько помогала своей маменьке вести хозяйство. Воронцова Глафира Матвеевна была женщиной властной и очень умной и если бы её муж вовремя рассказал о проблемах с деньгами, она бы обязательно нашла выход. Всех трёх своих дочерей, Воронцова заставляла обучаться арифметике и частенько порола их за ошибки в подсчётах.

— В жизни всякое может случиться. Вдруг одна из вас не выйдет удачно замуж и где тогда она окажется? Учитесь и ещё раз учитесь, на сколько хватит наших средств. Образование ценилось всегда! — повторяла Глафира Матвеевна. А потом отец окончательно проигрался в карты и пришлось лезть в долги к помещице Савельевой. Но слова матери въелись Лидии в память.

Герман негромко хлопнул по столу.

— Отлично, после обеда пойдёте со мной в кабинет моего отца. Мама! Я нашёл нам управляющую — заявил он.

— Ты с ума сошёл! Она же гувернантка для нашей Лизы! Какая из неё управляющая? — возмущению Елены Николаевны не было предела. Анна лишь мысленно подсмеивалась над матерью. Назревал скандал.

Глава 24

— Первое, что тебе обязательно нужно сделать это стать мусульманкой — тном не терпящим возражений, заявила Разие-султан.

Сашка слушала её вполуха. Инцидент произошедший утром не давал сосредоточиться ей на разговоре с Разие-султан. Когда она проснулась рано утром, то потянулась за глиняным кувшином, чтобы попить воды, горло пересохло, как вдруг дверь распахнулась и вошла женщина, которую она видела пару раз, но так и не запомнила, кто она.

— Я, ФатИма-хатун — хазнедар гарема и казначей. Я пришла за тобой, лекарь сказал мне, что ты здорова и нет смысла тебя держать в лазарете — заявила она таким тоном, что рука Сашки непроизвольно дёрнулась и кувшин полетел вниз. Он почему-то стоял на краю стола.

— Вы меня напугали! — воскликнула девушка, свесив ноги с кровати на пол. Она даже во сне пить хотела и нА тебе! Прозрачная вода разлилась по цветной плитке.

— Девочка, я всегда так разговариваю. Меня моя должность обязывает, привыкай. Я в гареме служу уже достаточно давно, поэтому лучше не спорь со мной и делай так, как я велю. Иначе будешь наказана — голос ФатИмы был суров, а взгляд безэмоционален.

— Раз меня больше не будут держать здесь, то я могу вернуться в свою красивую комнату? — обрадовалась Сашка, как получила исчерпывающий ответ.

— Нет, не можешь. Сперва мы направимся к Разие-султан, она ждёт тебя для важного разговора и вообще, ты будешь очень часто проводить время с ней. Она теперь твой учитель и наставник — цени это.

Что касаемо твоей комнаты, то ты будешь отныне жить вместе со всеми, внизу. Ты оскорбила султана и было бы странно вернуть тебя обратно в комнату для фавориток. Ты ей не являешься. У тебя впереди целый год, чтобы понравиться нашему падишаху и завоевать его сердце, родив наследников. По истечении этого срока, если наложница не прошла по золотому пути, то мы её либо выдаём замуж, либо отправляем в старый дворец, где ей предстоит выполнять всю черновую работу, получая жалованье в два ахче.

— Третьего не дано? — с тоской спросила Сашка, понимая что домой ей вернуться не суждено. А сбежать из дворца, представлялось нереальным.

— Не дано, пошли — коротко ответила ФатИма-хатун.

Разие-султан внимательно изучала лицо девушки. При дневном ярком свете оно было ещё прекраснее и очень сильно напоминало лик несчастной Гюльбахар. Где-то в старых архивных бумагах, в дворцовом хранилище, лежал запылённый портрет любимицы прежнего султана.

«Это точно она» — уверенно подумала Разие-султан.

— Ну так что? Готова ты принять нашу веру? — повторила она.

Сашка растерянно хлопала ресницами. Стать мусульманкой и отречься от христианства?

— А подумать нельзя? — спросила девушка. Ей показалось, что крестик обжигал её нежную кожу. Она не могла так поступить. Нет! Её родители были верующими людьми и Глафира Матвеевна не пропускала ни одной воскресной службы в старой церквушке.

— Нельзя. Решаешь здесь и сейчас. От этого зависит твоя дальнейшая судьба — твёрдо произнесла Разие-султан.

Ладони девушки вспотели от волнения, сердце бешено стучало. Она на мгновение прикрыла глаза. Чужая вера была для неё чужой! Как можно заставлять отречься от Бога, который един?

— Иначе воды Босфора ждут тебя, либо меч палача. Выбирай, как тебе легче умереть? С мешком на голове или отрубить голову? — напирала Разие-султан, не жалея воображение девушки.

Сашка представила оба варианта и мурашки пробежали по её телу от ужаса. Господи, как же быть? В любом случае её в живых не оставят! И она решилась, подумав про себя что в душе она навсегда останется христианкой, только лишь её внешняя оболочка станет мусульманкой.

— Я согласна — тон голоса её был натянут, как струна.

Разие-султан хлопнула в ладоши.

— Отлично! Али-ага всё сделает, как положено. Только имя Мейл мне не нравится, я дам тебе другое имя.

— Даже имени своего лишают — пробормотала Сашка — и чем вам Мейл не нравится?

— Слишком простовато для тебя. Отныне твоё имя — Ширин, что означает сладкая. А наш повелитель большой любитель сладкого и это имя будет всегда ассоциироваться у него со сладостями, от которых он без ума. А теперь иди, потом Али — ага придёт за тобой, чтобы провести процедуру принятия ислама.

Сашка вернулась в общую комнату в сопровождении ФатИмы-хатун и не видела удивлённого взгляда, брошенного на неё Бегюн, личной служанки Айбиге-султан.

***

Лидия, после занятий с Лизой, шла в кабинет почившего Алексея Петровича и разбиралась с похозяйственной книгой учёта. Герман, уставший от цифр и сложных для его творческого восприятия, записей предпочёл свалить всё на девушку.

Сам же он решил навестить наконец свою музу и возлюбленную вдовушку, Орлову Марию Васильевну. Теперь отца нет и он не мог воспротивиться их тайным встречам. А матери всё равно, она никогда не заостряла своего внимания на том, с кем проводит время её красавец сын.

— Герман Алексеевич — Мария Васильевна приняла его сразу и расплылась в улыбке. Монотонная жизнь в усадьбе и томное одиночество, привели княжну к полноте, которая немного старила её. Женщина так обрадовалась своему молодому воздыхателю, которого уже и не чаяла увидеть, что бросилась к нему с объятиями — дорогой мой мальчик, как давно я тебя не видела!

— Да и я вас… тоже — Герман вежливо высвободился из цепких рук княжны — беда у нас, папенька умер. Вот приехал вам сообщить, помнится он дружил с вашим покойным мужем, князем Орловым.

— Да, да… дружили они — рассеянно отозвалась Мария Васильевна, почувствовав холод в голосе молодого графа — чаю? Или покрепче что?

— Покрепче — Герман хотел расслабиться, но увидев нелицеприятные обширные формы княжны, решил выпить. Женщины ему больше нравились небольшого росточка и постройнее.

Так возобновились тайные встречи Германа и вдовствующей княжны, которая настолько сильно влюбилась в молодого красавца графа, что не представляла дальнейшей жизни без него и умоляла его не бросать стареющую тётку.

Лида всё больше вникала в дела поместья, не обращая внимания на язвительные замечания Елены Николаевны и холодно-презрительное отношение к ней самого Германа. Лизу снова отправили к бабушке в Петербург, чтобы скрасить её тоску по умершему сыну, алексею Петровичу. Сама бабуля была уже давно в преклонном возрасте, но держалась не плохо, даже посещая иногда светские мероприятия.

— Старая карга — обмолвилась как-то об ней, Елена Николаевна. Среднюю дочь Анну, проводили в пансионат для благородных девиц и теперь никто не мешал Сувориной лунными ночами крепко целовать в уста графа Курбатова, у которого его блаженная жёнушка разродилась слабеньким младенцем.

— То ли выживет, то ли нет — Миша прижимал к себе Елену Николаевну и вдыхал терпкий аромат её тела, смешанный с запахом лаванды. Эта женщина сводила его с ума и он не видел, как разрешить этот порочный круг. Всё так усложнилось и переплелось, даже смерть старика Суворина Алексея Петровича, не принесла должного облегчения.

— Миша… Миша — с придыханием произнесла Елена Николаевна и обхватила ладонями его красивое лицо — мальчик мой, я кажется понесла.

Граф Курбатов отпрянул от неё и ошалело смотрел ей в глаза. Не врёт ли? Женщины бывают так коварны.

— Но ты же понимаешь, что я не смогу признать этого ребёнка! а на тебя ляжет тень позора, ведь все знают, что твой старик был давно недееспособен.

— Но ведь Лизочку он принял и никто даже не заподозрил! Шесть лет, шесть долгих лет, я мечтала сказать тебе об этом! — Елена Николаевна порывисто обхватила Мишу за шею и горячо зашептала — и этого ребёнка примут, как прощальный подарок умирающего графа. Я всех в этом уверю, не сомневайся!

Граф Курбатов в ступоре слушал её и молчал. Лиза, его дочь?

Глава 25

Жизнь в гареме показалась Сашке скучной и однообразной. С ней провели обряд принятия ислама и теперь она привыкала опять к своему новому имени — Ширин. Девушки-наложницы относились к ней с подозрением и сторонились её. Весь гарем гудел тогда, как улей, узнав что она натворила в покоях султана.

— Каждая девушка мечтает туда попасть. Это золотой путь! Пройдя по нему хотя бы раз, ты уже приобретаешь статус фаворитки, а если ещё и шехзаде родишь, то почёт и уважение обеспечены тебе — шептала Гюльгюн. Она единственная, кто не отвернулся от Сашки и решила поддержать её.

— Я воспитывалась в других традиция и принадлежу к дворянскому роду. У нас девушки из высшего сословия свободны. Это крепостные крестьянки находятся в услужении и им не позволено вести себя вольно. Но я ведь не крестьянка! Меня жизнь не готовила к тому, что сейчас со мной происходит — полушёпотом возмущалась Сашка.

— Нас никого жизнь не готовила. Я сама родом из Италии и являюсь побочной дочерью эрцгерцога Антонио Баффо. Моя мать служила гувернанткой у его сыновей, матери у них не было. Она умерла при родах и мой отец полюбил мою мать. Но узаконить брак они не могли, по многим причинам. Моя мама очень страдала, а потом заболела. Мне было десять лет, когда её не стало — Гюльгюн опустила глаза, ей было грустно вспоминать о той жизни в Италии. Она была счастлива и ни в чём не нуждалась, пока на побережье, где находился дворец эрцгерцога Баффо не налетели турецкие разбойники.

— Надо же … — Сашка запнулась, она не задумывалась о том, что здесь у каждой девушки, своя судьба — а как твоё настоящее имя?

Гюльгюн зарделась от смущения, она так любила раньше своё имя и ненавидела, как её назвали в гареме.

— Эммануэла — с гордостью в голосе тихо ответила она — это меня мой эрцгерцог отец так назвал, когда увидел меня впервые.

Пришла ФатИма-хатун и прогнала всех на занятия в специально отведённую для уроков, комнату.

— А ты пойдёшь со мной — поманила она пальцем Сашку. Девушка не хотя поднялась с подушки, на которой сидела и обернувшись к Гюльгюн, озорно подмигнула ей.

Разие-султан поджидала свою подопечную в дворцовом саду. На улице было довольно прохладно, ведь уже наступила осень и в Стамбуле в это время года было тоже не жарко. На Сашку накинули плотный хиджаб. Девушка сначала воспротивилась этому, считая дикостью такой наряд. Но с ФатИмой-хатун лучше не спорить, она убьёт на корню все возражения одним лишь своим взглядом.

— Теперь ты мусульманка и это ещё на один шаг приближает тебя к Яману улыбнулась Разие-султан. Краем глаза она видела, как возле небольшого фонтана, на лужайке стоит и смотрит на них Айбиге-султан со своей верной служанкой Бегюн — вон, видишь? Главная муза нашего повелителя просто испепеляет тебя взглядом. Она чувствует, что её влиянию на султана скоро придёт конец. Опасайся её и не верь. Айбиге внешне добра и редко когда показывает на людях свой гнев, но внутри неё бушует само зло и она никогда не смирится, если ты займёшь её место.

— А разве султан не может иметь много жён? — спросила Саша. Она припоминала рассказы Али-аги о фаворитках, главных наложницах и жёнах султана.

— Как таковой жены у султана не может быть. Раньше падишахи заключали браки, когда Османская империя только начинала своё возрождение. Они женились на дочерях правящих семей других государств. Это очень способствовало укреплению политических отношений между странами. Но потом официальные браки были запрещены. Султан, взошедший на престол больше не мог вступать в брак, стали содержаться гаремы.

Сашка слушала с нескрываемым любопытством, пока они с Разие-султан прогуливались по дорожкам дворцового сада.

— А почему браки запретили? — спросила она.

— О… это идёт от султана Баязида. Он был вторым по счёту правящим правителем Османской империи. Между ним и Тамерланом произошла ужасная ссора. До этого они были в прекрасных отношениях и уважали друг друга за воинственность и мужество. Не понятно, что тогда двигало султаном Баязидом, ч в своём письме Тамерлану, он посмел неосторожно оскорбить самого Тамерлана и его жён. Тот разгневался сильно и пообещал отомстить при первой же возможности за нанесённую ему обиду.

Вскоре он организовал военный поход на Османскую империю и ему удалось захватить в плен султана Баязида и его жену. Султана заковали в цепи и посадили в клетку. Над его женой прямо на глазах Баязида жестоко надругались, а потом вовсе выдали замуж. Это было самым страшным оскорблением для горюющего и униженного падишаха.

Поэтому то, что произошло с Баязидом, стало уроком для остальных падишахов Османской империи и они никогда больше не женились, предпочитая гарем, в который завозились исключительно иностранки с чужеродных земель.

— Надо же, как интересно — восхищённо произнесла Сашка. Разие-султан так понравилась ей, что она готова была её слушать часами.

— На сегодня достаточно. Это был твой первый урок по истории Османской династии и её обычаев — голос Разие-султан был строг. Она утомилась и замёрзла. Захотелось поскорее вернуться в свои тёплые и уютные покои.

Она приказала ФатИме-хатун проводить Сашку в гарем и вернуться к ней.

— У меня для тебя будут ещё кое-какие указания — произнесла она хазнедар гарема, удаляясь ко дворцу.

***

Осень плотно вступила в свои права, зарядив беспросветными проливными дождями. Дороги порядком развезло и Лизу из Петербурга привозить не стали.

— На дорогах невесть что творится, ещё не хватало застрять где-нибудь. Да и заметёт скоро. Нечего ей в зиму таскаться в такую даль. Пусть поживёт у своей бабки, та её быстро обучит дворцовому этикету и манерам девиц из высшего общества — заявила Елена Николаевна.

— Ну а как же я… в гувернантке вы больше не нуждаетесь — робко спросила Лида, чувствуя на себе жгучий взгляд Германа Алексеевича. Он в последнее время стал всё чаще и пристальнее смотреть на неё. Девушке от этого было не по себе и она терялась. Тем более, что её чувства к нему росли с каждым днём. Её завораживал его голос, манера разговаривать. Его мужественная красота приводила в трепет её девичье сердце и ни одна ночь не проходила без того, чтобы Суворин не приснился ей.

— Гувернантка пока не нужна. Но ведь Герман дал тебе работу? Чего ты ещё ждёшь? Крыша над головой есть, еда есть. Или тебе что-то не хватает? — раздражённо спросила Елена Николаевна. Срок беременности был ещё очень маленьким, поэтому её всё время подташнивало, в том числе и от вида этой девчонки — всё, иди прочь! Не докучай мне своими вопросами!

Лида поспешила выйти за дверь. Елена Николаевна даже покраснела от злости, поэтому лучше лишний раз не попадаться ей на глаза. Девушка юркнула в кабинет и кутаясь в шерстяной платок, уткнулась в бумаги. Вскоре её сморил сон и уронив голову на руки, она задремала.

Герман не поехал к Марии Васильевне. Она стала его выводить из себя своими всё увеличивающимися габаритами от спокойной и сытой жизни, а так же своими запросами. Вдовушка ужасно ревновала своего молодого любовника и грозилась всем раскрыть правду, если только узнает, что он пасётся возле какой-нибудь дворовой девки.

Суворин и не собирался пастись возле дворовых. Он всё чаще возвращался мыслями к Лидии и её лицо стояло у него перед глазами. Девушка хорошо управлялась с хозяйственными книгами, умела хорошо считать и была крайне дисциплинированна. За то время, что она живёт в их поместье, Лида ещё больше похорошела. Исчезла её заметная худоба, щёки окрасились здоровым румянцем, а глаза блестели каждый раз, когда она встречалась взглядом с Германом.

Он обхватил свою голову руками, потом резко вскочил с кровати и допив остатки анисовой водки, вышел из комнаты.

Глава 26

— Ширин … — Яман произнёс имя своей наложницы так, как будто уже вкусил самое вкусный и спелый фрукт в дворцовом саду Топкапы. Недавно девушка попалась ему. Точнее он видел её с балкона своих султанских покоев. Разие-султан исправно докладывала, какие успехи делает девушка и поэтому он знал о ней всё.

Она в тот день одна прогуливалась по дорожкам дворцового сада и подставляла ладошки падающему снегу, с тоской возводя глаза к посеревшему небу. У Ямана даже сердце защемило, глядя на её страдания и в который раз он засомневался, что она станет достойной жемчужиной его гарема. Ведь девушка так скучала по своей далёкой родине.

— Ты уверена, что она готова снова пройти по золотому пути? — как маленький ребёнок, спросил Яман. Этот воинственный и бесстрашный воин оказался вдруг заложником своих чувств к русской девушке.

— Не беспокойся. На этот раз она не будет так дико себя вести. Я с любовью и заботой взрастила за эти два месяца для тебя эту розу. Надеюсь ты по достоинству оценишь мои старания? — хитро спросила Разие-султан, умолчав о том, что чего только не было за эти два месяца.

— Завтра приезжает моя матушка. И я буду обязан проводить все эти дни со своей семьёй. Подготовьте девушку для меня сегодня — решительно произнёс падишах, не желая больше откладывать.

Это будет последний шанс для Ширин, если она его провалит, то её немедленно продадут на невольничьем рынке. Больше он не намерен подчиняться ни уговорам Разие-султан, ни прихотям этой рабыни.

— Как скажешь — улыбнулась Разие и почтительно склонив голову, вышла из покоев.

Сашка в это время столкнулась в одном из коридоров дворца с Айбиге. Они стояли друг перед другом и молчали. Айбиге не находила слов от ярости и ревности, взбунтовавшихся внутри неё, Сашка размышляла как ей правильнее поступить. Вежливо поздороваться и идти дальше или ждать, когда султанша что-нибудь скажет сама.

— Почему ты осталась? — тихо спросила Айбиге, ноздри её еле заметно раздувались — ведь у тебя была возможность вернуться домой?

— Не было такой возможности. За мной пришёл Али-ага и забрал во дворец. Как я могла воспротивиться этому? — ответила с вызовом Сашка.

— Значит не особо домой рвалась — процедила Айбиге и оглянулась на своих служанок. Те стояли, покорно склонив головы. Она снова повернулась к Сашке — учти, что самое главное место в сердце султана занимаю я и наш сын Мурад. Я прекрасно догадалась о планах Разие-султан. Она использует тебя, как овцу на заклание. Что ж… Пусть! Только у вас ничего не выйдет, так и передай ей. Завтра приезжает валиде и власти Разие-султан придёт конец. Она больше никто в этом дворце. Сочувствую тебе, скоро ты вместе с ней отправишься в старый дворец и станешь там никому не нужной рабыней.

Лицо Айбиге раскраснелось, глаза заблестели лихорадочным блеском. Она уже представляла себе всё это на яву.

— Странно, если всё так и будет, то к чему такие переживания — равнодушно произнесла Сашка, пожав плечами — угрозы пустые. Только воздух зря сотрясаете, госпожа.

Тон голоса девушки прозвучал с примесью иронии и сарказма. Она присела перед Айбиге в знак почтения, как её учила Разие-султан и стараясь скрыть самодовольную ухмылку, поспешила дальше. В гарем.

Вечером за Сашкой пришла ФатИма-хатун и проводила в хамам.

— Девушки помогут тебе помыться. Сделают расслабляющий массаж и натрут твоё тело благовониями. В гареме пока для тебя подготовят подходящий наряд. Только предупреждаю тебя Ширин, это последний твой шанс. И если ты решишь опять показать свой норов, то даже Разие-султан уже не спасёт тебя.

Сашка промолчала и вошла в баню. Она и не собиралась показывать свой норов, уже давно украдкой наблюдая за Яманом и привыкая к нему. Ей казалось, что она всё всё про него знает.

Холодными зимними ночами ей снился падишах и к концу своего обучения, она уже сама переживала, что Яман не захочет вызвать её к себе.

После бани и массажа, её тело натёрли ароматным маслом с запахом роз и мускуса. Сашка еле доплелась до гарема, размякнув и расслабившись в хамаме.

Девушки недовольно смотрели на неё, ведь каждая из них ждала благословенного приглашения от султана, а идёт опять эта русская.

— И что он в ней нашёл — прошептала Назенин-хатун. Она жила в гареме уже год, девушку привезли из Венеции в подарок ещё старому падишаху. А к молодому она так и не попала. Её собирались вскоре выдать замуж за торговца с рынка и девушка яростно этому противилась. Он был стар и бесплоден. Поэтому Сашку она возненавидела всей душой.

— Значит что-то нашёл. Это не нам решать Назенин, меня и моя участь устраивает — пожала плечами Лейла-хатун. Скромная и неулыбчивая девушка, она была похищена из своей небольшой деревни в Греции и продана в Стамбул. Лейлу любили за её кроткий нрав и доброту. Она жила в гареме уже три года.

ФатИма-хатун хлопнула в ладоши.

— Чего разгалделись. А ну быстро спать и чтоб я никого из вас не слышала! — громко крикнула она.

Сашку одели в самое красивое платье, распустили её роскошные волнистые волосы и надели украшения, которые сверкали холодным блеском на её тонких запястьях, на шее.

— Ты просто красавица — шепнула её подруга Гюльгюн, помогавшая Сашке собраться.

Девушка улыбнулась, внутри всё трепетало от страха и она вслед за Али- агой отправилась по уже знакомому пути. Как свыкнуться с этой мыслью? Как побороть свой ипуг? А если султан проведёт с ней эту ночь и больше не захочет её звать к себе, а она безнадёжно влюбится в него?

Мысли словно пронзали иголками, путь до покоев султана казался бесконечным и девушка ступала мраморному полу, словно на деревянных ногах.

— Девочка моя что ты как не живая, давай быстрее! — поторапливал Али-ага. Он нервничал не меньше.

— Стоять — раздался жёсткий голос им вслед.

Сашка с бьющимся сердцем, обернулась. Из своего рабочего кабинета вышел главный визирь Османского государства, Осман-паша. Он надолго уезжал в Сарухан проверить, как управляется с управлением санжака губернатор и лишь вчера только приехал.

— Паша… — Али-ага почтенно склонил голову — повелитель ждёт в эту ночь Ширин-хатун.

— Ширин-хатун? — удивлённо приподнял бровь, Осман — паша.

— Да, Разие-султан решила дать девушке другое имя. Она приняла ислам — быстро проговорил Али-ага, гадая зачем их остановил визирь.

— Девушку хорошо подготовили? — Осман-паша пристально смотрел на евнуха. Взгляд его был злым и жёстким. Все ждали приезда валиде-султан и было неизвестно, как она повлияет на своего сына. О её высокомерном норове и жестоком характере, шептались в каждом углу дворца.

— Непременно. Она прошла тщательный медицинский осмотр и знает всё, что требуется для наложницы падишаха — Али-ага мысленно торопил визиря.

Осман-паша молча махнул рукой, отсылая их и пошёл дальше, по коридору. С повелителем он и завтра переговорит о жалобах жителей Сарухана на нового губернатора.

— Иди — шепнул евнух и перед Сашкой распахнулись двери в султанские покои от величия и богатого убранства которых, она пришла в восторг ещё в первый раз.

«Будь что будет…» — решила девушка и шагнула навстречу своей судьбе.

***

Лида тайком встречалась с Германом. Он приходил к ней почти каждую ночь и они любили друг друга. Девушка в отчаянии понимала, что эта постыдная и порочная связь с хозяином поместья, большой грех и ничего хорошего её не ждёт.

Но она полюбила Германа и совершенно потеряла голову от своих чувств. Она и представить себе не могла, что любовь именно такая. Когда руки дрожат в его присутствии, бросает то в жар, то в холод. А в его крепких объятиях просто растворяешься и замираешь.

— Что ты чувствуешь ко мне? — однажды спросила Лида, кусая губы в полумраке своей комнаты.

Герман долго молчал, глядя в потолок, как причудливые тени трепещут при ярком свете одной единственной свечи.

— Мне хорошо с тобой и спокойно — ответил наконец он — разве тебе этого мало? Или ты расчитываешь на что-то большее?

— Нет, нет. Что ты… — Лида прижалась к его плечу, сдерживая слёзы. Он не любил её, а всего лишь пользовался. И это осознание разрывало её сердце на части.

Вскоре Герман уехал к своей бабушке, в Петербург. Там намечался роскошный императорский бал по случаю юбилея императрицы. Елена Николаевна тоже мечтала поехать, но боялась выдать своё положение перед свекровью, а потому вынужденно осталась в поместье. Да и траур по мужу, не позволял окунуться в веселье танцев.

Лида проводила тоскливым взглядом карету Германа. Она стояла у окна и прижималась к холодному стеклу разгорячённым лбом. Она так и не смогла признаться ему, что ждёт от него ребёнка.

Девушка была в полной растерянности, понимая что Елена Николаевна просто выгонит её за пределы поместья и запретит приближаться к её сыну. Что же делать?

Поздно вечером Елена Николаевна сама вызвала её на разговор.

Глава 27

Ночь проведённая с султаном перевернула сознание Сашки вверх дном. Неожиданно для себя она поняла, что влюбилась и отдала своё сердце этому бесстрашному воину и падишаху целого государства.

— Теперь я точно Ширин. Александры Воронцовой больше нет — произнесла девушка и перекатилась на другой бок. Ей было одновременно и грустно, и волнительно. Ведь прошлое больше не вернётся к ней и она к нему, а будущее пропитано неизвестностью. Но она знала одно, Яман её судьба и только с ним рядом она обретёт своё счастье, о котором мечтала ещё юной девчонкой.

— А ты сомневалась? — Яман достал до неё рукой и провёл указательным пальцем по бархатистой коже её милого личика — я всё-таки смог приручить тебя, моя бунтарка.

Он подтянулся к ней и нежно поцеловал. В его сердце медленно разгорался огонь любви, как восходящее солнце поднималось в предрассветное утро, чтобы озарить окрестности своим ярким сиянием.

— Я люблю тебя, моя несравненная Ширин — тихим голосом добавил падишах.

После ночи с султаном, Ширин снова перевели на этаж фавориток, в уже полюбившуюся ей комнату. Девушка преобразилась на глазах и уже не была похожа на испуганную дикарку, которая плевать хотела на законы и обычаи гарема.

— Я так за тебя рада — Гюльгюн обняла свою подругу, искренне и от души. Сама она в покои султана никогда не рвалась и её участь устраивала девушку. Она очень надеялась на то, что Ширин получит статус самой могущественной наложницы султана и собиралась ценой своей жизни всячески ей в этом помогать.

Гюльгюн прекрасно изучила закулисье гаремной жизни и знала, что эти стены облачённые в богатство и роскошь, хранят много тайн и интриг. Здесь нельзя расслабляться ни на секунду, иначе тебя сравняют с пылью и никто и никогда не узнает, что с тобой произошло.

— Не доверяйся никому, прошу тебя — полушёпотом предупредила Гюльгюн. Они были в комнате одни и разбирали подарки, присланные от падишаха для Ширин.

— Почему? Я же прошла по золотому пути, понравилась султану и теперь я под его защитой. Никто не посмеет меня тронуть, да и Разие-султан на моей стороне — наивно и беспечно произнесла Ширин, рассматривая красивейший отрез ткани для её будущих платьев.

— Поверь мне, даже будь ты женой султана, это не спасёт тебя от участи тех несчастных рабынь, которые думали так же как ты — покачала головой Гюльгюн — просто доверься мне. Ты не можешь сейчас быть выше Айбиге-султан, тем более сегодня должна прибыть валиде. И Разие-султан не может служить тебе защитой, она преследует свою цель, покровительствуя тебе. Но стоит ветру подуть в другую сторону и она бросит тебя на съедение этим гаремным гиенам. Пойми, что здесь своя жизнь и тут каждый либо сам за себя, либо в этой стае и подчиняется законам этой стаи. Так всегда было.

Ширин слушала свою подругу, широко распахнув глаза. Оказывается всё чему учила её Разие-султан это лишь прикрытие.

— Хорошо, я подумаю над твоими словами! — девушка не показала вид, что расстроилась и вскочив с подушек, закружилась по комнате с блестящей тканью в руках. Ничто не должно портить её настроение. И пусть с Сашкой она попрощалась, но её дух, дух русской девчонки из дворянского семейства, будет жить с ней до конца её дней.

Айбиге-султан и Мурад были приглашены в покои падишаха на трапезу. Яман ещё не вернулся с заседания, решая важные вопросы по изменению некоторых законов. Ему хотелось внести новые преобразования и новшества. Осман-паша вяло поддерживал его в этом преобразовании, отдавая предпочтение всему старому. Яман был ещё молод и горяч, а потому спешил. А спешку в любом вопросе, особенно касающегося государственных законов, Осман-паша не одобрял.

— Я хочу просить у отца, чтобы в следующий поход, он взял меня с собой — с вызовом заявил Мурад.

— Что? — Айбиге вздрогнула, она настолько погрузилась в свои тяжёлые мысли об этой русской наложнице, что совершенно выпала из реальности. Её служанка Бегюн донесла ей, что эта хатун пробыла у повелителя всю ночь и утром её снова перевели на этаж фавориток, да ещё одарили дорогими подарками. Для Айбиге узнать об этом, было словно получить удар ножом в спину. Откуда взялась эта дрянная девчонка, нарушившая её покой? Поскорее бы приехала валиде!

— Мама, с тобой всё хорошо? — Мурад обеспокоенно смотрел на побледневшее вдруг лицо матери и мысленно ругал себя за несдержанность. Его учитель говорил ему, что все женщины слабые и беззащитные существа. Особенно матери шехзаде, ведь их участь в дальнейшем вовсе незавидна, когда от них отворачивает свой лик сам султан.

— Немного голова болит сынок, а так всё хорошо — выдавила из себя улыбку Айбиге — что ты там говорил про поход?

Двери в покои султана распахнулись и решительной походкой, вошёл падишах.

— О, кого я вижу! Мой юный шехзаде, ты скрасил мой хмурый день своим присутствием на моей трапезе — Яман широко раскинул руки для объятий. Отец и сын крепко обнялись, совсем как в далёком детстве мальчика.

— Повелитель, хочется отметить успехи нашего шехзаде в битве на мечах — раздался голос Османа — паши. Он вошёл в покои вслед за повелителем, зная что там будут Айбиге-султан и Мурад.

— Настоящий воин — довольно произнёс Яман, потрепав своего сына по чёрным густым волосам. Он подошёл к своему рабочему столу и отдал своему визирю пару писем со словами — отправишь королю Франции и Англии.

Осман-паша почтенно удалился, оставив падишаха трапезничать с семьёй.

Али-ага носился по гарему, как угорелый. К приезду валиде всё должно было быть безукоризненно. Накричав на девушек, что они словно одалиски расселись на шёлковых подушках и нагло пьют шербет, пока он как пчёлка кружится в заботах и бегах.

— Нахалки, хоть бы помогли своему бедному Али-аге. О, горе мне с вами, горе — причитал он, пока его не осадила ФатИма-хатун. Она пришла за Ширин по приказанию Разие-султан. Девушку нужно было проинструктировать, как вести себя с валиде. Мать падишаха заслуживала особенного почтения и отличалась жёстким норовом.

— Что это ты тут раскудахтался, как курица! У тебя дел больше нет? Так найду сейчас тебе! Пойдёшь с нашим поваром Хасаном за продуктами на рынок — отрезала ФатИма-хатун, грозно глядя на присмиревшего евнуха. Не дожидаясь ответа, она вместе с сопровождающими её служанками, поднялась наверх.

— «На рынок пойдёшь» — передразнил её Али-ага и скорчил такую смешную рожицу, что наложницы прыснули со смеху, но тут же со второго этажа раздался гневный окрик ФатИмы-хатун.

— Сейчас те кто смеются, получат сто ударов палкой по пяткам!

Девушки разбежались врассыпную, оставив Али-агу одного. Расстроившийся евнух махнул рукой и побрёл на кухню. Он вообще-то хотел навестить свою любимицу Ширин и только за этим зашёл в гарем, но снова Али подвёл его болтливый язык.

Ширин покорно предстала перед Разие-султан, гадая что ей опять нужно.

— Ты в курсе, что вечером мы будем с почестями встречать мать падишаха, валиде-султан? — спросила Разие. Она всё утро сегодня, как на иголках и то, что Ширин покорила сердце Ямана, уже не особо радовало её. Она знала на что была способна валиде, которая не так давно грозилась отдать саму Разие-султан замуж за какого-нибудь чиновника и отправить из дворца. Теперь их семья правит государством и Разие-султан для них не имеет права голоса.

— Все так боятся великую валиде! Неужели она такая страшная? — рассмеялась Ширин, но увидев сосредоточенное выражение лица Разие, затихла. Надо держать рот на замке и быть на чеку, как советовала Гюльгюн, а то мало ли.

— Хуже — ответила султанша и опустилась на диван — присядь рядом, проведу с тобой ещё один урок вежливости. Только умоляю, не подведи меня.

***

Лида была не в себе от беспокойства. Герман долго не возвращался из Петербурга, а его мать Елена Николаевна откуда-то прознала про её положение.

— Ты как посмела? Ты? Девка без роду и племени! — кричала она, вызвав к себе в комнату Лиду. Она не выдержала и дала девушке звонкую пощёчину.

— Ещё отец Германа, когда был жив запланировал его свадьбу с княжной Ольгой Шуваловой!

Лида вздрогнула услышав эту фамилию. Она вспомнила, как её сестра Сашка боялась графа Шувалова и как тот жаждал жениться на ней.

— Я люблю вашего сына — осмелилась произнести Лида, за что получила ещё одну пощёчину.

— Не смей! — завизжала Суворина, топнув ногой — не для такой, как ты его растила и берегла!

Елена Николаевна сжала виски и заходила по комнате. Что же ей делать? Ребёнок от этой девки не должен стать помехой выгодному браку. Она остановилась у окна и взгляд её вдруг упал на конюха Федьку. Парень был здоров, как бык и молод. Внезапная мысль озарила головушку Елены Николаевны и мысленно усмехнувшись, она спокойным тоном произнесла:

— Можешь идти пока. Вечером сообщу тебе своё решение.

— Но вы не можете… не можете… Герман должен знать обо всём. Он тоже любит меня и я его обязательно дождусь — Лида решила пойти на рожон. В конце концов, что ей сделает Суворина? Выгонит на улицу? Так она всё равно дождётся Германа и всё ему расскажет.

— Уйди с глаз моих и не испытывай моё терпение! — рявкнула Елена Николаевна. Она решит эту проблему сегодня же и точка! Женит сына, дочь на выданье и оставит Лизу на попечение её бабки! А сама наконец-то воссоединится со своим возлюбленным молодым и горячим графом Курбатовым.

«Мишенька, ты всё равно будешь мой» — томно подумала о своём любовнике Елена Николаевна и спустилась вниз, поговорить с конюхом.

Глава 28

Для валиде-султан готовили роскошный приём в гареме. Али-аге было поручено отобрать несколько наложниц для игры на арфе и лютне, наложниц для танцев и тех, кто будет обслуживать саму валиде-султан.

С самого утра повар Хасан-ага в поте лица жарил, парил и готовил любимые блюда матери султана, которая отличалась весьма привередливыми предпочтениями в еде.

Хазнедар гарема ФатИма-хатун выстроила девушек по периметру и давала указания. В это же время от Разие-султан вернулась мрачная Ширин.

— Где ты ходишь? Тебе что, отдельное приглашение нужно? Ты должна стоять здесь, вместе со всеми девушками! — напустилась на неё ФатИма-хатун.

— Не кричите на меня! При всех — Ширин высокомерно вздёрнула нос и посмотрела прямо в глаза ФатИме-хатун — я не какая-нибудь простая рабыня, я любимица самого падишаха!

От двери в гарем послышались громкие похлопывания в ладоши и раздался насмешливый смех Айбиге-султан.

— Я бы на твоём месте не была столь самоуверенна, хатун — прозвучал её громкий голос.

Она медленно приблизилась к Ширин и смерила её презрительным взглядом.! — Попав в гарем, ты уже стала рабыней и останешься ею навсегда. И то, что наш повелитель удостоил тебя права одной ночи, не означает, что теперь ты приобрела высокий статус, хатун. Встань вместе с остальными рабынями и не смей перечить хазнедар гарема! — резким голосом отчитала Айбиге-султан.

— Не смей мне указывать, как себя вести! — разозлилась Ширин.

Она терпеть не могла находится в положении униженной и оскорблённой дурочки. Правила правилами, а принижать своё достоинство она никому не позволит. Кто такая эта Айбиге? Какое право она имеет при всех её так позорить?

— Сто ударов палками, ФатИма-хатун — процедила сквозь зубы Айбиге, испепеляя взглядом Ширин, между ними словно пламя полыхало и воцарилась такая тишина в гареме, что было слышно как журчит вода в искусственном фонтанчике — все слышали? Эта рабыня оскорбила хасеки султана и мать его шехзаде!

— Айбиге-султан, успокойтесь прошу вас! Скоро прибудет валиде, давайте обойдёмся без скандалов! Ширин-хатун получит своё наказание, но потом — Фатима-хатун пыталась увести Айбиге из гарема, но женщина упёрлась и твёрдо стояла на своём.

— Она оскорбила меня и должна понести суровое наказание!

— Ты первая начала — возмутилась Ширин.

— Замолчи! — шепнула ей калфа гарема Салима и схватив за локоть быстро увела в толпу притихших девушек, которые стояли опустив голову и не смели даже взглянуть на Айбиге-султан.

— Я вас прошу госпожа не нужно всё усложнять. Девушка не до конца освоилась в гареме, поэтому часто ошибается и забывает как себя вести с представителями семьи султана. Простите ей её оплошность, я её обязательно накажу, чуть позже — всё ещё продолжала уговаривать Айбиге, ФатИма-хатун. Разборок двух наложниц султана ей ещё не хватало!

— Будешь продолжать так себя вести, попадёшь в немилость и отправишься в старый дворец, служанкой — ухмыляясь, шепнула Зухра, глядя на Ширин свысока своего роста.

— Или замуж отдадут за какого-нибудь толстого и старого торговца — добавила Амина, всё ещё мечтавшая попасть в покои султана. До конца обучения ей оставалось пару месяцев и тогда можно надеяться, что и она удостоится чести пройти по золотому пути.

— Молчать! — осадила их калфа Салима-хатун и обратилась к Ширин — нельзя оскорблять мать шехзаде. Она тем более много лет рука об руку идёт с нашим падишахом. Никто тебе здесь не враг, кроме тебя самой, запомни!

Гарем вдруг оживился, как улей. Приехала валиде-султан. Ширин с любопытством выглядывала из толпы девушек, но ей мало что было видно. Она лишь успела увидеть гордый профиль прошедшей мимо них быстрым шагом богато одетой женщины и кучу служанок позади неё, которые несли её сундуки с одеждой и драгоценностями.

— Так, девушки! Вечером будет праздник, а пока расходимся по своим делам! — хлопнула в ладоши калфа.

Ширин вернулась в комнату и пожаловалась Гюльгюн.

— Айбиге-султан не даст мне житья теперь.

— Не связывалась бы ты с ней. Она здесь наравне с валиде-султан и оскорбить её, значит навлечь беду на свою голову — Гюльгюн беспокоилась за свою подругу. Слишком уж она была беспечна и не думала головой о последствиях.

— Разие-султан ещё расстроила — произнесла Ширин — сказала, что если я не завоюю сердце падишаха, то она мне больше ничем не сможет помочь и её покровительство закончится. Валиде-султан её саму не любит и навряд ли потерпит её во дворце, отдаст замуж. Гаремом теперь она будет управлять, а не Разие-султан.

— Но ты же на этаже фавориток и подарки какие роскошные получила! Значит султан от тебя без ума и есть надежда, что его любовь к тебе будет только крепнуть. Если, конечно, ты не будешь совершать глупостей. Ведь прежде чем связываться с Айбиге-султан тебе самой нужно утвердиться в гареме и получить такое же высокое положение, как и она!

Ширин промолчала, понимая что сейчас находится на птичьих правах и приготовилась ждать вечера, когда её представят валиде-султан.

— Пожалуй пока посплю, так от меня вреда меньше — рассмеялась она и задремала, когда Гюльгюн вышла из её комнаты.

***

Елена Николаевна решила свою проблему быстро и радикально. Она заставила конюха Федьку срочно обручиться с Лидой.

— Поженитесь, денег дам. Увезёшь её далеко, в другую губернию. Понял? — увещевала хозяйка. Федька стоял опустив голову и громко шмыгал носом.

— Дак это, у меня вроде есть уже невестушка — произнёс он, вытерев грязным рукавом под носом.

— Да плевать я хотела на твою невестушку! Я тебе денег дам, олух! Де-не-г! Оглох что ли? Девку тебе красивую отдаю, а она между прочим у моей дочери гувернанткой служит и в имении нашем хозяйство обсчитывает. А ты ещё остолоп такой нос свой сопливый воротишь! Разозлишь меня, вообще выгоню тебя из поместья! — топнула ножкой Елена Николаевна и погрозила Федьке кулаком — Ну? Возьмёшь её в жёны?

Ей было абсолютно всё равно что будет с ребёнком от её сына. Она не желала огласки и сделает всё чтобы Герман женился на той, кого ему давно выбрали, ещё при жизни Алексея Петровича, его отца.

Федьке ничего не оставалось делать, как послушать свою хозяйку. Зато Лида, узнав, что задумала Суворина, захотела вообще сбежать из поместья и отсидевшись где-нибудь, дождаться Германа из Петербурга.

— Только попробуй! Утоплю в пруду, за конюшней и даже не узнает никто — процедила Елена Николаевна, схватив девушку за толстую косу.

— Неужели вы так бессердечны? Ведь вы же сами тогда спасли меня, вЫходили, работу дали, крышу над головой! А сейчас что? Собственного внука хотите уничтожить? — Лида решила действовать напролом и воззвать к совести хозяйки.

— Замолчи! — хлёсткая пощёчина дала понять Лиде, что все её слова бесполезны, когда у Елены Николаевны свой умысел. Был бы жив Алексей Петрович он бы ни за что не допустил такого!

— Тогда позвольте просто уйти! У меня сестра… я найду её и она поможет мне! — не выдержала Лида и разрыдалась.

— Нет! Пойдёшь замуж за Федьку и точка. Я уже расчёт ему дала и вольную! Завтра обручитесь и к вечеру уедите с глаз моих. Лучше поблагодарила бы, что к повитухе тебя за косу не повела, а разрешила байстрюка оставить.

Елена Николаевна чувствовала себя благодетельницей и скрестив руки на груди, царственно кивнула на дверь, давая понять, что разговор окончен.

Лида выскочила за дверь и столкнулась нос к носу с Фёдором. Он стоял в полутёмном коридоре и переминался с ноги на ногу.

— Я это… ты не бойся меня. Я тебя это… не обижу. Хозяйка много дала, лучше уехать, а то хуже будет — он кивнул и показал взглядом на живот девушки — как своего воспитаю, верь мне.

Лида беззвучно плакала. Она любила Германа и всегда будет любить! Всю жизнь! Ну почему им не суждено быть вместе? Всё против?

На следующий день, после того как Лида и Фёдор обручились в старой церквушке, они уехали почти сразу же. Елена Николаевна расщедрилась и подарила лошадь и повозку, в которую погрузили немногочисленные пожитки Фёдора и Лиды.

«Прощай Герман… Прощай Лиза…» — с грустью подумала девушка, глядя как поместье Сувориных становится всё дальше и дальше.

Глава 29

Ширин представлять валиде-султан в тот вечер не посчитали нужным. Про неё вообще не сказали ни слова, чтобы не загружать госпожу лишней информацией.

— Потом сама разберётся, когда вызовет меня просмотреть книги учёта по гаремным расходам — шепнула ФатИма-хатун, Салиме.

Калфа молча смотрела в пол. Ширин ей нравилась и она хотела помочь ей. Она видела, что в ней больше благородства и любви к падишаху, чем в такой же Айбиге-султан, для которой сейчас были на первом месте другие цели — подготовить восхождение на трон её сына Мурада, поэтому она втайне вела свою игру по устранению всех наложниц, которые удостаивались чести пройти по золотому пути. Девушки либо заболевали, либо сбегали, либо волшебным образом оказывались в голубых водах Босфора. И не было никаких доказательств вины Айбиге.

— Валиде очень любит своего внука Мурада и Айбиге-султан. Ширин её навряд ли заинтересует, скорее наоборот — осмелилась высказать своё предположение Салима-калфа. Она знала, что ФатИма-хатун не поддерживала такие разговоры и панибратства не допускала, ко всем относилась строго, никого не подпуская к себе близко. Но в этот раз она была тоже на стороне Ширин, тем более после того, как Разие-султан просветила её по поводу настоящего происхождения девушки. В ней тоже текла кровь Османов, а значит род почившего султана не прервётся и когда придёт время Яману покинуть этот бренный мир, именно сын Ширин должен взойти на престол.

— Салиме-калфа будь осторожнее с такими разговорами. Ветер переменился снова и неизвестно какие теперь порядки установит в гареме Валиде-султан. Просто наставляй Ширин и предостерегай её от ошибок. Девчонка слишком эмоциональна и совершенно не следит за своим языком.

Калфа молча кивнула и пошла за девушками, чтобы привести их с занятий.

Ширин скучала в своей комнате, ей почему-то не разрешали пока выходить. Хорошо хоть Гюльгюн разрешили быть с ней рядом.

— Как они здесь живут? Это же тоска смертная! Неужели так всё время, изо дня в день? — не выдержала Ширин и стала расхаживать по комнате. Она не привыкла к такой монотонной жизни, всё чаще вспоминая свои беззаботные дни в поместье.

— Гаремная жизнь именно такая — развела руками Гюльгюн — можно отпроситься у калфы погулять немного в саду, пока госпожи отдыхают полуденным сном.

— Они ещё и в обед спят — фыркнула Ширин — встали, поели и опять спать. Прекрасно! Никаких потрясений в жизни! Нужно расшевелить это спящее царство.

Девушка замолчала, задумавшись о том, что Яман по всей видимости забыл о ней вовсе. К себе не зовёт и весточки никакой больше не подаёт. Валиде уже неделю как приехала, а она всё сидит в этой комнате и никаких сдвигов.

Салима-калфа разрешила им с Гюльгюн погулять и всё бы ничего, но на пути им встретилась Айбиге-султан. Она гордо шествовала по дорожке дворцового сада, наслаждаясь свежим морозным воздухом. Позади неё, опустив головы, топтались служанки. Увидев свою ненавистную соперницу, Айбиге победоносно усмехнулась.

— Что, не знаешь куда себя деть от тоски? Или надеешься увидеть здесь повелителя и пасть ему в ноги? Ведь султан забыл о тебе и больше не призывает в свои покои.

Ширин внутренне напряглась, хорошее настроение вмиг улетучилось, не оставив следа. Гюльгюн схватив её за рукав, попыталась увести вперёд. Ведь снова мог разразиться скандал, а это обязательно дойдёт до ушей валиде и тогда Ширин не избежать наказания.

— Я не уподобляюсь такому поведению, как твоё. Я знаю, что мой султан занят и позовёт меня, когда решит государственные вопросы. И тогда я внесу в его покои свою любовь и лёгкое веселье, от чего тяжёлые мысли покинут голову повелителя и он полностью растворится в моих ласках.

Лицо Айбиге побледнело, она сжала руки в кулаки.

— Об этом ты можешь только мечтать, глУпая русская рабыня. Больше одной ночи тебе не суждено продвинуться. Всё, забудь. За это благодари, что тебе позволили пройти по золотому пути — процедила Айбиге.

— Что-то мне подсказывает, что ты не уверена в своих словах и поступках султана. Иначе не злилась бы так. Ты ревнуешь, понимаешь, что твоё время ушло и боишься меня — Ширин пристально смотрела в глаза Айбиге-султан.

— Это всё твои пустые слова, хатун. Сегодня ночь четверга, священная ночь. Когда повелитель, кроме своей жены ни с кем не желает быть. Сегодня ты убедишься насколько наивны твои мечты стать фавориткой в сердце нашего повелителя.

Айбиге толкнула Ширин своим плечом и пошла дальше. Она вся полыхала от злости, Яман и ей не уделял больше внимания и она опасалась что в эту ночь он её тоже не призовёт.

— Вечером будь предельно внимательна. Мне нужны твои глаза и уши — предупредила она свою верную служанку Бегюн.

Ширин тоже разнервничалась. Почему эта ночь четверга так священна?

— В эту ночь можно забеременеть шехзаде — как будто прочитала её мысли Гюльгюн — именно поэтому ночь четверга, особенна. Ты ничего не можешь предпринять, решает повелитель. У Айбиге-султан больше шансов и прав на эту ночь, она хасеки.

Ширин топнула ногой и сорвавшись с места, побежала. Капюшон соскользнул с головы и её прекрасные волосы рассыпались по плечам. Она сама не знала куда бежит, не слышала окриков Гюльгюн. Ей хотелось бежать, бежать…

— Стоп! — девушка врезалась в чью-то широкую грудь и услышала знакомый бархатный голос. Тело её внезапно обмякло и она чуть не потеряла сознание.

— Повелитель — прошептала она. Яман держал в своих крепких руках хрупкое тело Ширин и чувствовал, как сердце его бьётся с неимоверной силой, при взгляде на её прекрасное лицо.

— Муза моего сердца, Ширин, что случилось? От кого ты бежишь? — Яман обхватил лицо девушки своими широкими ладонями и вглядывался в прекрасные глаза девушки, цвета молодой листвы.

— От себя наверное, от своей любви к вам — выдохнула Ширин с надрывом. Её длинные ресницы трепетали. Яман потерял голову от нахлынувших чувств и обжёг её холодные губы своим горячим поцелуем.

— Ты не сможешь убежать от меня красавица моя, повелительница моего сердца, несравненная Ширин — бормотал Яман, прижав девушку к себе — возвращайся в покои, замёрзнешь.

Повелитель оставил девушку и решительным шагом направился в противоположную сторону от дворца. Он был один и одет по простому. Ширин разочарованно побрела ко дворцу, пока её не догнала Гюльгюн.

— Султан любит тебя! Любит! — затормошила она свою подругу — а ты идёшь с кислым лицом.

— Он всего лишь поцеловал меня и приказал идти во дворец, ничего не сказав о сегодняшней ночи — грустно произнесла Ширин, всё ещё чувствуя поцелуй Ямана на своих губах.

— Доверься судьбе — загадочно улыбнулась Гюльгюн. Из-за кустов за которыми она спряталась, увидев султана, ей было хорошо видно его влюблённое лицо и как он смотрел на её подругу. Поэтому она не сомневалась, что вскоре он призовёт её к себе. Не в эту ночь, так в следующую точно.

Айбиге посетила хамам и вернулась в свои покои, спокойной и умиротворённой. Служанки уже выстроились в ряд, держа в своих руках красивые платья, чтобы госпожа выбрала себе одно из них, для вечера с султаном.

— Давайте вот это, зелёное. Оно прекрасно подходит к моим чёрным волосам и тёмным глазам — приказала Айбиге и повернулась к шкатулке с драгоценностями. Её мысли все были о грядущей ночи. Кто знает, а вдруг случится чудо и ей удастся забеременеть?

Ширин скучала в комнате, вспоминая встречу с султаном. Интересно почему он был так странно одет и куда пошёл один? Ведь это может быть опасно для него! Её сердце ныло от неизвестности, но Гюльгюн сообщила, что не так давно падишах вернулся во дворец. Лицо его было мрачнее тучи.

— Ширин! Ты разве не пойдёшь в хамам? — в комнату вошла Гюльгюн с подносом в руках. Она принесла ужин.

— Зачем, я только вчера была там вместе с другими девушками — равнодушно пожала плечами Ширин. Есть не хотелось, аппетита не было совсем.

— А вдруг султан увидев тебя сегодня, прикажет привести тебя к нему?

Ширин громко рассмеялась.

— Гюльгюн ты ещё наивнее, чем я! — сквозь смех выдавила она из себя, как дверь в комнату распахнулась и вошёл Али-ага с загадочным видом.

— А я за тобой моя госпожа — воздел он руки к верху. Ширин с бьющимся сердцем вскочила с подушек, на которых сидела.

Глава 30

Валиде султан вызвала к себе хазнедар гарема ФатИму-хатун с хозяйственными книгами учёта. Ей не терпелось вступить в свои законные права и руководить гаремом на своё усмотрение.

Она желала лично изучить биографию каждой наложницы, её функцию в гареме, сколько ей платят жалованья и какие затраты они несут на её содержание.

— Уверена, что половину этих нахлебниц пора либо замуж выдать, либо отослать в старый дворец — заявила Валиде, почтенно склонившему перед ней голову Али-аге.

— В гареме много новых наложниц, госпожа и все они пока проходят обучение. Наш великий визирь Осман-паша недавно посетил прибывший корабль Эльчина-паши, который привёз семеро юных девушек из римской деревушки в подарок нашему падишаху. Сама Разие-султан их осматривала … — Али-ага осёкся увидев, как вытянулось лицо Валиде-султан.

— Разие? — она сощурила глаза, испепеляя евнуха своим жёстким взглядом — она всё ещё не выдана замуж и продолжает жить здесь? Настала эпоха моего сына! Моего! Нашей семьи и нашего рода!

Валиде встала и приблизившись к Али-аге, прошипела ему на ухо:

— Разие-султан срочно выдать замуж и выпроводить из дворца! Завтра же пойду к сыну и попрошу подобрать кого-нибудь из чиновников, находящихся в дальних санджаках.

Дверь распахнулась и вошла ФатИма-хатун, держа в руках огромную похозяйственную книгу. Она надменным взглядом проводила евнуха и приблизилась к валиде.

— ФатИма-хатун я Али-аге сказала и тебя перед фактом ставлю. Разие-султан будет в срочном порядке выдана замуж. Мне тут её интриги исподтишка и мелкие склоки не нужны. Это мой сын по своей наивной доброте продолжает приветствовать её присутствие в гареме. Скажи мне на милость, почему она была управляющей гарема, а не моя любимица Айбиге-султан? Ведь по праву хасеки султана должна заправлять всеми делами гарема, пока я отсутствовала.

— Право, госпожа … — растерялась ФатИма-хатун — мне и в голову не приходило, что Разие-султан нужно отстранить после смерти падишаха. Она управляла гаремом ещё при своём отце и довольно не плохо. Девушки её слушались, был порядок и покой. Айбиге-султан поручено заниматься сыном и её по вопросам гарема не беспокоили, к тому же она не до конца ещё обжилась в этом дворце и многого не знает.

Валиде разгневанно взмахнула подолом платья и направилась к своему дивану, на котором восседала до прихода ФатИмы-хатун. Она желала обрубить все концы и чтобы никто из той ветви династии османов не смел претендовать на трон. Только Яман и его потомство.

— Хорошо, я разберусь теперь с этим вопросом лично. Завтра приведёшь ко мне Разие-султан. А теперь оставь книги, я их позже изучу и расскажи мне про гарем. Есть ли уже у моего сына фаворитки или Айбиге продолжает держать планку?

— Да, есть одна девушка, завоевавшая внимание нашего падишаха — ФатИма-хатун решила, что бессмысленно молчать про Ширин. Валиде всё равно узнает и тогда ей достанется. Лучше уж сразу выложить всё, как на духу — девушка русская. Падишах сам нашёл её и поселил в охотничьем домике сначала. Приказал охранять её и обучить турецкому языку. Девушка оказалась смышлёной и наш язык освоила быстро, а вот обычаям воспротивилась и доставила этим немало хлопот. Падишах даже был разгневан на неё и хотел казнить, но вмешалась Разие-султан. Она взяла девушку под свою личную опеку и пообещала султану, что обучит её всему сама.

ФатИма-хатун замолчала, не смея взглянуть на валиде. Мысли её перепутались и она уже не знала, правильно ли то, что она рассказала госпоже все подробности.

— И тут Разие вмешалась. Зачем ей эта девчонка? Какую цель она преследует, покровительствуя ей? — валиде задумчиво потёрла подбородок, зная что дочь султана своевольная и хитрая госпожа. И ничего не делает просто так, по доброте душевной. Значит она что-то задумала.

ФатИма-хатун решила смолчать, кто такая на самом деле Ширин. Но Валиде вскинула свои пронзительные карие глаза и задала вопрос:

— Как настоящее имя этой русской рабыни?

— Александра Воронцова — незамедлительно ответила ФатИма-хатун, будучи уверенной что это имя ничего не даст валиде. Но госпожа вдруг побледнела, руки её задрожали, когда она потянулась к тарелке со сладостями.

— Я не ослышалась? Александра Воронцова? — отчего-то хриплым голосом спросила валиде-султан, отправляя в рот кусочек пахлавы, что бы хоть как-то унять своё волнение.

— Именно. Она уже приняла ислам и её нарекли именем Ширин.

Валиде долго молчала, прежде чем отослать ФатИму-хатун из своих покоев. Казалось, она вообще про неё забыла, погрузившись в воспоминания. Как всё переплетается однако… Поступок, совершённый много лет назад, долго мучил её и вернулся в образе этой девицы.

***

— Но я ведь даже не подготовилась — нервничала Ширин, идя по длинному коридору за Али-агой.

— Ничего страшного, моя госпожа. Султан любит тебя в любом виде — успокоил евнух. Он сам нервничал не меньше. Сначала в покоях у валиде-султан, а потом когда нарвался на Османа-пашу, возникшего в полутёмном коридоре из ниоткуда.

— Падишах сегодня желает видеть свою фаворитку — тихо произнёс он. Осман знал, что в священную ночь четверга, всегда с султаном находится его хасеки, мать его шехзаде и поэтому был удивлён внезапному решению повелителя. Сам он эту русскую рабыню всерьёз не воспринимал и вообще был уверен, что она лишь на одну ночь.

— Ширин-хатун? — громко произнёс Али-ага и тихонько заскулил, когда визирь схватил его за ухо.

— Не кричи на весь дворец — прошипел он — молча приведи хатун в покои султана и всё.