электронная
90
печатная A4
822
12+
Вестимские разбойники

Бесплатный фрагмент - Вестимские разбойники

Цикл книг «Эйриния». Серия «Марк и Афин». Том I

Объем:
320 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4496-9275-7
электронная
от 90
печатная A4
от 822

От Автора

Приветствую тебя, Дорогой Читатель!

Прежде чем приступить к прочтению моих Книг, позволь вкратце рассказать, что же представляет из себя Удивительный и Сказочный Мир — «Эйриния».

Эйриния — мирная и спокойная Страна, простирающая от берегов Океана Грез на западе, до Эфирского моря — на востоке, от Семарийский гор на севере и до южных Аэширских пустынь.

Испокон веков эти Земли населяли множество видов и рас, наделенные Разумом и Даром Речи. Самыми многочисленными были Мышиный и Крысиный Рода. За всю свою историю существования Эйриния повидала много взлетов и падений, а ее жители пережили столько бед и горестей, сколько и радостных моментов Жизни.

645 год от основания Эйринии стал началом Третьей Эпохи. В летописи она ознаменовалась началом Великой Войны, охватившей не одно государство и получившей название «Гражданская Война в Вестии». Она закончилась лишь спустя десять лет и унесла так много жизней и похоронила с собой не одну культуру, спалив дотла в огне Войны Наследия Предков. Многие Технологии и Знания, что передавались из поколения в поколение и обогащались новыми познаниями в устройстве Мира, оказались утрачены безвозвратно.

Идет 665 год и мало кто остался на белом Свете, кто бы помнил, из-за чего началась та Ужасная Война. А те, кто пережил последние ее дни, предпочитают хранить молчание, и жить дальше. Но не успела Мирная Жизнь как следует наладиться, а «шрамы затянуться», как жителям Эйринии снова угрожает смертельная опасность. Наряду с назревающими внутренними раздорами между правящими Домами, с юга набирает силы Аэирское «полчище».

Смогут ли простые жители сего мира, вовремя вразумить своих господ, и направить все силы на защиту своей Родины, или им уже ничто не способно помочь?

Представляю Вашему вниманию Новую Серию Книг из Цикла: «Эйриния» под названием: «Марк и Афин», которая является предысторией к первой Серии, состоявшей из двух Книг: «Эйриния: Пик из Эхтера» и «Терриусиды: Осколки Души»

Представляю Вашему вниманию Новую Серию Книг из Цикла: «Эйриния» под названием: «Марк и Афин», которая является предысторией к первой Серии, состоявшей из двух Книг: «Эйриния: Пик из Эхтера» и «Терриусиды: Осколки Души»

Маркелов Сергей

2018 г.

Также хотелось бы выразить сердечную Благодарность Всем, кто помогал мне в интереснейшей работе по подготовке Книги к изданию:

Ольга Маркелова

Редактор/Набор текста и Корректура

Люда Пылаева

Художник/Дизайн костюма/Проработка Героев

Леонтина Трефилова

Художник/Автор Географической и Политической Карт/ Портрета Автора

Анастасия Панкова

Иллюстратор

Михаил Герцев

Реклама в интернете и соц. сетях


Пролог

Что есть Правда, а что есть Ложь?

Где кончается Истина и начинается Мрак?

К чему лицезреть Свет, коль не способен узреть его Суть?

Способны ли мы познать самих себя — не открывая глаз, отказываясь слушать и верить?

Да и к чему стараться поверить в то, в чем разочаровался…

«Порой жизнь, приносящая столько радостей и горестей одновременно, теряет всякий смысл…

Для этого достаточно лишь потерять то единственное, что придавало силы, и всякий раз спасало от тягот и лишений — Мечту.

Мечта, есть у каждого, но как часто это бывает, мы теряем ее, так и не достигнув. Этому есть множество причин. И все вместе они кажутся нам непреодолимыми преградами. Они словно стена, что вырастает на нашем пути, всякий раз, когда мы яснее прежнего видим тропу, по которой следует идти.

Раз за разом преодолевая эти Стены, нам с каждым последующим штурмом, становится тяжелее на сердце. Реальность, всякий раз доказывает нам, что мечты мечтами, а жизнь настоящая совсем другая, как нам представлялась.

И чем сильнее мы устремляемся к своей Мечте, тем дальше она отдаляется от нас. С годами то, что казалось нам выполнимым, обретает ореол призрачности, несбыточности. Раз за разом, протягивая руки с мольбой, желая наконец дотянуться до Мечты, мы лишь бессильно сжимаем воздух и ударяем кулаком об землю, коря в сердцах себя. Одни за то, что приложили слишком мало усилий, для достижения своей мечты, другие — корят всех вокруг себя. Им кажется, что во всем виноваты другие, но не он сам. Свои провалы он раз за разом списывает на тех, кто, по его мнению, помешал ему.

Но и тех и других объединяет одно — изо дня в день мы теряем нить, что связывала нас с Мечтой. Жизнь превращается в серую, однообразную массу, в которой постепенно увязываем с головой. Нам кажется — в ней нет больше, той привлекательности, как ранее. И все мы обреченно опускаем руки, перестаем всячески бороться — наш Мир гаснет. Меркнет былой огонек в душе, сердце все медленнее и реже бьется. Наступает медленная, но верная смерть, не в плане гибели жизни. Смерть, куда более страшнее обычной, имя которой Забвение.

Мечты уже нет, рухнули замки, душа надломлена, остался лишь один страх. Страх сгинуть, так и не став тем, кем всю жизнь мечтал стать.

Даже боль, как телесная, так и душевная уступили место страху. Отныне он единственный диктатор, указывающий тебе одно направление — в никуда. Отныне любое твое слово, действие, шаг продиктовано именно этим страхом.

И даже, если ты сам не способен осознать свою зависимость от него, он так или иначе, но медленно и верно делает свою работу».


В который раз, не чувствуя режущей боли в запястьях, выворачивая руки за спиной так, что слышны хруст сухожилий, тянется всем телом вперед Узник. Он уже давно потерял всякую форму живого существа, и походит нынче на некую тень былого себя. Все его старания, направлены лишь на одно — хоть немного утолить нестерпимую жажду, что не дает покоя ни днем ни ночью, и не оставляет ни на минуту.

Кап. Кап. Кап.

Раз за разом отдается невыносимым нестерпимым эхом в его ушах. И Он, чтобы успеть дотянуться языком, что высунул изо рта, готов стерпеть любую боль. Его стремление можно понять. Ибо каждая упавшая с потолка капля, достигнув сухого песчано-каменистого пола, тут же впитывается в него без следа.

Прошло уже семь капель, прежде чем Узник, пропахав себе живот и грудь, содрав с них остатки шерсти, вывернув себе обе руки, достиг поставленной цели. Три драгоценные капли живительной влаги падают ему на язык, и тут же отправляются в сухую гортань.

Сомкнув уста, наслаждаясь сегодняшней порцией влаги, заменяющей ему, и еду и питье, к Узнику возвращается чувство отчаяния и безвыходности. Глухо застонав, не в силах и слова молвить или закричать, грозно гремя цепями, которыми был прикован к дальнему углу, Он падает лицом в пол.

И начинает медленно лизать своим ставшим со временем как наждачка шершавым языком, землю и песок. Не разжевывая, он глотает ее раз за разом, даже не поморщившись.

Немного «насытившись» таким образом, он отползает назад, под глухое урчание истощенного донельзя живота и грохот цепей.

Ослабив цепь, Узник переворачивается на спину, и одним за другим резкими ударами плеч об потолок, до которого рукой подать, он вправляет себе вывихнутые суставы. Не в силах кричать от резкой боли, он лишь открывает рот и из него вырывается глухое рычание с хрипотой. Он бы и рад заплакать и дать выход боли, но был настолько изможден и высушен, что это было просто невозможно.

После того как боль стихла, он замер и не шевелился до тех пор, пока досюда не стали доноситься сквозь толщу земли и камня глухие удары. Монотонные, повторяющиеся раз за разом они все нарастали и нарастали, причиняя Узнику нестерпимую жуткую боль в ушах. Не в силах справиться с ней, он через боль отрывает обе ладони от пола и закрывает себе уши. Но даже сквозь них он еще долго слышит эти глухие удары, звучащие в его голове, как удары колокола.

Корчась от невыносимой нестерпимой муки, он начинает биться головой об потолок, стараясь заглушить боль воспоминаний, сжигающую его изнутри.

И вот спустя долгое время, счет которому Узник не имел возможности вести, удары стихают. Наступает момент, один за неделю или даже месяц — одна единственная минута, когда сюда, в совершенно непроглядную тьму и мрак, врывается лучик света.

Он пробивается сквозь камень, в единственную маленькую щелочку в стене между стеной и потолочной плитой, которая также является и единственным источником воздуха.

Лучик света, размером не больше крупинки, вначале падает на ноги Узника, сухие, лысые, похожие больше на плети, чем на ноги.

Затем медленно передвигается к туловищу Узника, освещая то немногое, что можно узреть. Кусочек за кусочком, лучик переходит от одного участка тела к другому, все ближе к голове. И всюду, куда не упади, он не встречает ни единой преграды. Всюду одно сплошное голое место, без кусочка шерсти, и лишь возле шеи, свет находит свое место и начинает потихоньку согревать Узника.

Наслаждаясь каждой секундой прихода Света, Узник на время забывает про все и вся. Чувствуя, как тепло от одного единственного лучика Света растекается по его телу, он закрывает глаза. В предвкушении сладостного момента, когда лучик защекочет ему щеки и погладит на прощание по голове, он замирает в трепетном ожидании. И пусть хоть ненадолго, на его устах появляется еле заметная улыбка в уголке рта.

В тот самый момент, когда лучик щекотал на прощание кончики ушей Узника, раздается глухой грохот. Узник распахивает глаза и с ошарашенными глазами кидается к стене, где за мгновение до этого, после удара, наглухо закрывается та щель, служившая единственным «окошком в жизнь».

Воцарился мрак, кромешная тьма окутала все и вся. И лишь глухие удары Узника о стену кулаками, нарушают воцарившуюся бездонную гробовую тишину…

Глава 1 «Видение и Обещание»

По узкому коридору, освещенному множеством факелов, воткнутых в специальные держатели высоко под потолком, вели маленькую мышку. Она была еще совсем ребенком и казалась такой же лишней, как и ее увесистые кандалы, которыми была скована по рукам и ногам.

Впереди и сзади на расстоянии пары шагов, шли ее конвоиры, крайне таинственные фигуры, облаченные в цвета ночи мантии, спадающие до ног и с капюшонами, прикрывающими их лица.

Несмотря на их присутствие, девочка шла сама, без всяких принуждений со стороны конвоиров, которые были безмолвнее безветренной ночи и даже их шаги по каменному полу, были беззвучными. В отличие от шагов девочки, отдающиеся во все стороны по коридору звоном цепей. И как бы сильно она не старалась не шуметь, прижимая кандалы к груди, цепи на ногах волочились следом за ней, нарушая гробовую тишину, царившую здесь, в коридоре, казавшемся ей бесконечно длинным.

Не поднимая головы, сгорбившись, девочка про себя отсчитывала шаги. Когда счет пошел за две сотни, конвоир, который шел впереди, остановился. Путь ему преградил огромный размеров страж, охраняющий единственный вход в покои той, что вызвала мышку.

Конвоир отступил, представив взору стража пленницу, тот жестом руки дал понять, что сам отведет ее дальше. Конвоиры молча поклонились и оставили девочку. Стражник, взглянув на девочку, подошел к ней, и грубой рукой поднял ее личико к себе.

Мышка, сгорая от страха, дрожа всем телом, подняла глазки. И встретилась взором с тем, кто носил на лице металлическую маску, скрывающую большую часть его лица. Она прекрасно знала его, а он — таким, как она, потерял счет. Наклонившись к ее личику, он сжал рукой ее щеки, заставив оголить зубы. Убедившись, что она ничего не прячет во рту, он схватил ее за шиворот, и, постучав три раза в большую металлическую дверь, вошел вместе с ней внутрь.

Это может показаться странным, но здесь, в помещении, в котором оказалась девочка, царила совсем иная обстановка, чем в коридоре.

Серые, черные плиты пола и стен, слабое освещение от факелов, а также смрад и тухлость, что царили за дверью этой комнаты, уступили место совсем иной обстановке.

Белый мраморный пол, отражающий свет множества свечей с потолка ослепил девочку, и она сильно зажмурилась.

— 473-ья по вашему приказу доставлена! — прохрипел голос стражника, от которого в ушах девочки зазвенело.

Она бы и рада закрыть ушки, но кандалы тянули ее к полу.

— Отлично, сними кандалы и оставь нас, — прозвучал голос из дальнего угла помещения, чья хозяйка прекрасно заметила, что мышка еле-еле держится на ногах, и вот-вот упадет.

Беспрекословно выполнив приказ, страж быстро удалился.

— Четыреста семьдесят третья, — медленно повторила Хозяйка, осматривая девочку, что стояла в одной мешковине, грубой, грязной, местами дырявой, спадающей лохмотьями ей до колен.

— Удивительно, и как он всех вас помнит?! — усмехнулась она, даже не придав внешнему виду девочки особого значения.

— Наверное, потому что каждую из них, он сам выловил! — прозвучал второй, звонкий голосок с каплей язвинки.

— Помолчи! — прервала его речь Хозяйка, и обращаясь к пленнице, продолжила:

— Ты ведь и сама знаешь, зачем я приказала тебя доставить?! — стала приближаться Хозяйка.

Мышка, не смея головы поднять, уставилась в пол перед собой и с дрожью подняла правую руку, ладошкой наверх. Достигнув мышку, Хозяйка, схватив ладошку девочки, провела по ней длинным когтем, что венчал ее указательный палец.

— Какая жалость, — отшвырнула она ее ладошку. — На ней уже нет места для новых шрамов! — брезгливо бросила она.

— Но ничего, — подскочила к мышке Хозяйка.

Схватив ее за горло, она с силой сдавила его, чем заставила мышку взглянуть на себя.

— Пока в тебе есть хоть капля «Рины», я не позволю тебе умереть, — с этими словами, она полоснула своим когтем по щеке девочки, отчего та вскрикнула, и была отброшена на пол.

— Насколько же вы слабы, — продолжила Госпожа, подняв на которую взгляд, девочка увидела, как эта жестокая особа слизывает ее кровь с когтя.

— Даже несмотря на то, чем наделены от природы, — говорила она, представ перед мышкой во всем своем зловещем великолепии.

Это была молодая на вид, высокая серебристо-голубоватого окраса полу мышь, полу крыса, с хищным выражением лица и длинными острыми когтями, с бездонными глазами цвета ночи, и хвостом, что держал ее слуга позади нее, тот самый, что язвил минуту назад. Она была одета в обтягивающее подчеркивающее ее худобу, одеяние темно-фиолетового цвета, с высоким воротом и подолом до пола, имеющим разрез сбоку.

— Жизнь простой мыши, да и крысы, скоротечна. К году они уже вполне могут отвечать за свои поступки. К двум-трем — достигают отрочества. К пяти — достигают возраста, когда сами могут стать родителями. В десять — наступает средний возраст. К пятнадцати — уже стареют. Редко, кто из них доживает до двадцатилетнего возраста… Всех ждет эта судьба, но не Вас! — указала она когтем на мышку, подзывая ее к себе.

Девочке ничего не оставалось, как повиноваться.

— Вы «Дети Рины», имеете то, о чем можно только мечтать. Ваш жизненный цикл куда дольше нашего. Кроме того, ваша кровь способна на многое… — подвела она девочку к стоящему в центре зала большому блюду, покоящемуся здесь на треноге, выкованном в форме когтистой костлявой лапы крысы.

— Еще, еще, еще! — шипела Хозяйка, сдавливая ручку мышки, полоснув ее до этого когтем, и принялась сцеживать каплю за каплей кровь девочки в это блюдо.

— Да-а-а, достаточно лишь знать каждому из вас применение, и ваша кровь сделает свое дело, — потеряв терпение, она полоснула ладонь девочки поглубже когтем, отчего мышка сдавила зубки, силясь не закричать, а кровь потекла быстрее.

— С тебя достаточно, — оттолкнула она мышку, после того как наполнила дно блюда ее кровью.

— Госпожа, Госпожа, прошу, расскажите ее еще раз, умоляю, — закряхтел ее слуга, маленький крысеныш коричнево-серого цвета с голубоватым отливом в темно-синем одеянии, аккуратно причесанный, имеющий куда более ухоженный вид, чем серая мышка, распростертая на холодном полу, безнадежно глотающая слезы, и прижимающая раненую ручку к себе.

— А-а-а, ты про Легенду?! — протянула Госпожа, обернувшись на своего слугу, и чуть погладив его по подбородку, продолжила:

— Легенду о том, как наш Мир родился из пепла Великой Войны?! Как Пять Избранных основали Эйринию, даровав всем ее жителям Надежду и Мир… Фи, — фыркнула она, беря из рук слуги богато украшенный драгоценными камнями кубок.

— Этой Легендой пичкают всех детишек перед сном. Но лишь немногие… — с этими словами она зачерпнула в кубок кровь.

— Знают правду! — осушила она его.

— Их было не Пять, а Шесть, — утерла она кровь с губ.

— Шестым был тот, кто не пожелал делиться с обычными мышами своими Силами и Знаниями, как поступили другие. За это они изгнали его, предали забвению его память. Все, что он сделал — втоптали в грязь! Даже его имя вычеркнули из истории Эйринии. Из всех известных источников, кроме одного… — с этими словами она быстро направилась к постаменту, на котором хранилась ее драгоценность.

— Книга самого Аримаха… — проговорила она завороженно, и, отбросив красную ткань, которой та была накрыта, распахнула большую толстую книгу.

Даже один вид этого постамента, сделанного из костей мышей и крыс, внушал неописуемый ужас. Не говоря уже о Книге, чья обложка была выполнена из кожи мышей, натянутой между костями. Венчал ее переплет крысиный хвост, который являлся подобием закладки. От самой Книги веяло таким холодом и смертью, что девочка невольно сжалась, только от одного ее вида, и у нее дух перехватило.

— Она раскрывает не только Тайны прошлого, но и… — пролистав ее, найдя нужную страницу, Госпожа стала глазами читать нужные ей строки.

— Того, что еще… — оборвался ее голос, ибо в следующее мгновение перед ее очами промелькнули одно за другим видения, от которых ее закачало и она с глухим стоном рухнула на пол.

— Госпожа! — ворвался внутрь в зал страж, услышав стон Госпожи.

— Что случилось?! — кинулся он к ней.

Быстро придя в себя, и отстранив своего слугу — крысеныша, она завопила во все горло:

— Деревня, деревня, что лежит на северо-востоке от устья реки! Сожги! Сожги ее дотла, Сур!

— И всех, всех убей! Хотя нет! Детей! Приведи мне, всех детей! — захлебываясь слюной лепетала она.

— Как прикажете, Госпожа Сцилла! Когда выступать?! — вытянулся в струнку страж.

— Немедленно, Сур! Сейчас же! — закричала она пуще прежнего.

Не успела бедная мышка понять, что к чему, как ее подхватила пара рук, и спустя минуту, она была брошена за решетку, откуда и прибыла.

— Сестра, сестра, — послышался неподалеку тихий детский голосок, во тьме сырой темницы, в которой кроме нее было еще не меньше десяти мышат.

— Тише, а то услышат, — ответила мышка и подползла к той, что всем сердцем тянулась к ней.

— Что случилось? Даже отсюда были слышны ее крики.

— Она… Я… Не знаю как, но я видела то, что предстало ее взору, после прочтения той Книги…

— И…

— Этот был мышонок… С перстнем на левой руке… Это просто невозможно… Он… Слушай меня внимательно, — перешла на шепот мышка, прижимая к сердцу девочку помладше себя.

— Рано или поздно я выполню Обещание, данное тебе тогда…

— Но…

— Не перебивай… И запоминай все, что я тебе сейчас скажу…

Глава 2 «Не терпи!»

Нахмыкивая себе под нос, вторя мелодии ударами молотка, забравшись на крышу, неустанно трудился в поте лица маленький мышонок светло-каштанового окраса, с голубыми глазами. Он был еще совсем юнец, но уже умело держал увесистый молоток в мозолистых ладонях. Останавливаясь лишь, чтобы сплюнуть на ладоши и размять кисти пальцев, что начинали затекать. Вот уже не первый час мышонок в коричневых штанишках, простой деревенской рваной рубашке серого цвета, изнемогая от жажды и усталости колотил крышу, небольшого деревянного домика, что совсем прохудилась.

Благо на крыше было все, что ему требовалось для выполнения работы. Доски и гвозди были нагружены им сюда заранее, а вот насчет воды, он не подумал. Но слезать, без разрешения старших, он не смел. Поэтому все, что ему оставалось — это приложить немало усилий, чтобы поскорее завершить свою работу.

Родная деревня мышонка находилась в северных землях Эйринии, посреди гор и холмов. Домиков было не более десятка полтора. Повсюду рос непролазный хвойный лес, а неподалеку протекала небольшая речушка, из которой жители и брали воду. Одним словом, жизнь здесь была тихой и размеренной, без всякий потрясений и забот жителей больших городов, о которых Марк слышал только из рассказов старших.

Стирая пот с лица, Марк краешком глаза любовался вечерней мглой. Солнце было близко к закату и начинало скрываться за верхушками самых высоких деревьев. Но до наступления вечера оставалось еще пару часов. А значит и времени, на завершение работы было хоть отбавляй.

— Марк, Марк! — послышался девичий голосок снизу.

— А? Кто там? — чуть сполз по крыше вниз мышонок.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A4
от 822