электронная
90
печатная A5
542
18+
Отражение

Бесплатный фрагмент - Отражение


Объем:
278 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-4709-1
электронная
от 90
печатная A5
от 542

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Андрей стоял на перроне в 8—20 утра перед распахнутыми дверями красивого поезда по имени «Ласточка», который собирался забрать его с собой навстречу неизвестности.

Ему казалось, что там, куда он едет, обрываются все его пути. Дальше двигаться будет уже некуда. И именно поэтому он чётко знал, что в той точке маршрута, куда вела его судьба, ему предстоит собраться, переосмыслить всё, найти одно, два или много решений — столько, сколько потребуется, для того чтобы измениться и обновлённым вернуться назад.

В глубине души он знал, что шансов на это у него нет. Чтобы это понять, не нужно было никуда ехать, достаточно было просто вспомнить, что он не смог ни измениться, ни обновиться здесь, где сделать это было значительно проще. Но он ехал всё равно, надеялся и имел твёрдое намерение начать всё сначала и постепенно шаг за шагом, а лучше скачком — переосмыслить всё, и назло всему на свете, вопреки любым разумным доводам добиться своего именно там, раз здесь ничего не вышло.

Каким образом он рассчитывал это сделать? — В тот момент он не знал этого сам, но верил, что на новом месте сможет взглянуть на мир по-другому, отбросить то, что мешало ему, найти то, что увлечёт за собой и подскажет решение для всех его нынешних проблем. — Тоже, наверное, ужасная глупость, думал он. — Нужно быть круглым дураком, чтобы думать так. — Какой-то частью себя он прекрасно знал, что там, куда он собрался, не было ничего кроме вечерней тишины, вялой дневной суеты и тусклого уставшего солнца. — Знал он и то, что из этого места уехали все, кто только мог — он же, игнорируя этот недвусмысленный факт, делал обратное. — Ехал в это своё изгнание — маленький городок на краю Ленинградской области — командировку, где ему предстояло жить и работать по вахтовому методу в соответствии с подписанным контрактом — месяц (длинною в век), через месяц (длинною в день). — Предполагал, что там даже время, относительно стремительного «здесь», не может нормально бежать и ползёт еле-еле по циферблату ржавых часов, сводя с ума и растягивая до невозможных пределов всё, что только возможно. — Догадывался, что там очень легко затеряться — увязнуть в каком-то растянутом до бесконечности нелепом событии, раствориться в нём и исчезнуть без следа.

С другой стороны, размышлял он, сгинуть без следа и раствориться какой-то частью себя, возможно, не так уж и плохо. — Ведь что есть я, что составляет меня, что есть любой из нас? — К определённому возрасту можно с полной уверенностью сказать, что это девяносто процентов привычек и десять процентов привязанностей. А там — на новом месте — в непривычной для себя среде, все они будут утрачены. Чем не способ измениться? — Сможешь выжить — изменишься наверняка! — Лучший способ на свете — поставить себя в ситуацию, где по-другому нельзя.

А по-другому и правда, было нельзя!

Там, в неизведанной глуши, в зоне полного забвения ему предложили работу сменным инженером эксплуатации на одном из предприятий непрерывного цикла, а здесь — в зоне относительного комфорта, работы не было никакой.

Там ему гарантировали вполне приличную зарплату за не самый лёгкий труд — 6 дней в неделю по 12 часов, а здесь никто и ничего не гарантировал, но ничего и не платил. Жить на что-то было надо, и он решился ехать, забыв о своей привычной жизни, меняя её непонятно на что….

Глава №1. Нужная остановка

Он стоял на перроне, мысли неслись в его голове — быстрые пока — молниеносные мысли, а поезд манил распахнутыми дверями в своё жадное до пассажиров нутро и говорил милым женским голосом:

— Осторожно двери закрываются, следующая станция ….

Не дождавшись окончания этой фразы, он запрыгнул в вагон…. Двери за ним тут же захлопнулись, отсекая любые возможные пути к отступлению. Он бросил последний взгляд на перрон сквозь стекла дверей и прошёл в салон вагона. Свободных мест оказалось достаточно. Он выбрал одно из них. Бросил маленькую дорожную сумку на среднее свободное место, а сам уселся рядом в кресло у окна, показавшееся ему достаточно удобным. Назойливых попутчиков рядом не оказалось, и это был первый хороший знак…, даст Бог не последний, подумал он.

За огромным панорамным окном вагона стремительно пронеслись рабочие кварталы. За ними промелькнули новостройки окраин, а спустя короткий промежуток времени поезд вырывался из каменных лабиринтов города и понёсся серо-красной стрелой сквозь пустынные пространства покрытые снегом.

Скорость постоянно росла — табло показывало уже 95 км в час, но это, как он знал, для такого поезда был совсем не предел — 96…98…100 — ускорение прекратилось, видимо, больше не требовалось. Он тоже не особенно спешил. Просто ехал себе и ехал всё дальше и дальше от привычного образа жизни и успокаивался.

Сам виноват, размышлял он. — Несколько глупых действий в течение последних пяти лет, сделали ситуацию почти безнадёжной. — Сначала серьёзная ошибка привела к потере постоянной работы и лишила стабильного и очень даже приличного заработка. А потом…. — надежда, что всё можно исправить, что специалисты такого уровня, как он, не могут быть не востребованы, привела к бессмысленным поискам равнозначной работы, потере времени и сил и потере всех накопленных ранее сбережений. Дальше начались невыплаты по ипотеке — были взяты новые кредиты — появились огромные долги. Женщина, которая считалась любящей женой — бросила, как только догадалась, что вылезти из долговой ямы будет трудновато. И как закономерный итог, размышлял он, я оказался здесь в этом поезде. Еду, толком не зная куда, смутно представляя зачем.

Вернее знать-то я знаю — работа, командировка, вахтовый метод. — Ничего нового, обычное дело, то, что когда-то я мог делать очень хорошо…. Но….

Его плавные мысли, оборвались, перепрыгнули вслед за воображением в сторону, и он задумался о другом — о превратностях судьбы и отсутствии выбора. О странном парадоксе, когда делаешь шаг назад, но всё равно неизбежно движешься вперёд — со скоростью — он посмотрел на табло, возвращаясь к реальности — уже 120 километров в час. — Хорошо разогнался. — Конечная точка маршрута приближалась быстрее, чем он хотел.

Он снова посмотрел в окно — поезд проходил под мостом кольцевой автодороги. Под одним из пролётов моста он увидел две легковые машины стоящие, упираясь носами, друг в друга. — Словно бандиты из 90-х приехали на стрелку, но людей видно не было, а значит, воображение опять несёт не туда — просто рабочие поставили так свои авто пока сами где-то занимаются делом.

Справа, постоянно отдаляясь, отчётливо просматривалось Пулковское шоссе. — Ему странно было смотреть на него с этой точки — много лет он ездил по нему на машине и взгляд со стороны казался ему необычным.

Интересные ощущения, подумал он. — Возможно всё, что происходит со мной — происходит не зря. — Новый взгляд, свежие впечатления, казалось бы на пустом месте. Воображение словно птица в клетке пытается зацепиться за что-то, увлечь, ищет привычное. — Скользит по всему, чего касается взгляд….

Он взглянул вдоль прохода вагона и увидел контролёра, проверяющего билеты, приближающегося к нему. Вот опять, подумал он. — Ему вдруг показалось, что этот контролёр ему знаком — коренаст, невысокого роста, циничная улыбка на лице, напоминающая …. — Пока он пытался вытащить из глубин памяти нужное воспоминание, контролёр подошёл.

— Здравствуйте, билеты, пожалуйста…

— Здравствуйте, — ответил он и протянул билет. — Мы не знакомы? — Вы мне кого-то смутно напоминаете, словно когда-то и где-то, мы уже пересекались.

Улыбка сползла с лица контролёра. Он нахмурился. Проштамповал билет. Посмотрел настороженно.

— Не думаю…, — ответил он мрачно, отдал билет, отвернулся и перешёл к следующему пассажиру.

На его место подошёл человек в камуфляже — телохранитель контролёра, подумал Андрей.

— Какие-то проблемы? — спросил телохранитель.

Андрей молча пожал плечами. Скользнул по охраннику взглядом и отвернулся к окну. — Разговаривать с этим человеком у него желания не возникло. У него вообще пропало желание разговаривать. — Эти двое — контролёр со своим охранником испортили ему настроение. Они снова заставили вспомнить, что впереди его не ждёт ничего хорошего, а думать об этом ему совершенно не хотелось.

Он продолжал смотреть в окно, но уже не очень-то видел, что находилось за ним, он начал погружаться в себя.

Снег, снег, снег — стучали приглушённо колёса поезда.

Век, век, век — добавляли они же, пытаясь напомнить о предстоящем изгнанье.

И он погружался и погружался и видимо уснул.

— Здравствуйте! — услышал он сквозь сон и почувствовал лёгкий толчок в плечо.

Открыл глаза и увидел улыбающееся лицо — вернее целых два лица.

Моргнул несколько раз спросонья — картинка сделалась чётче — второе лицо было глумливой физиономией охранника, выглядывающей из-за спины контролёра.

Он не стал им подыгрывать и не улыбнулся в ответ.

— Простите, — сказал контролёр, — я вас не сразу узнал, но, по-моему, мы раньше уже встречались?

Охранник за его спиной улыбнулся шире.

Андрей хмуро протянул контролёру билет.

— Нет, ваш билет я уже видел, — добавил контролёр, пряча улыбку. — Но следующая остановка ваша, не проспите ….

— Спасибо, — ответил он и всё-таки улыбнулся.

Контролёр с охранником ушли, а Андрею стало чуть легче на душе, он почувствовал, что настроение поднялось чуть выше нулевой отметки. Он окончательно проснулся, посмотрел на бегущую строку под потолком — действительно следующая остановка была его. Скорость на том же табло застыла на 55 километрах в час. Для такого поезда — черепашья скорость. Колёса и рессоры недовольно скрипели, словно жалуясь — толи на кривые рельсы, толи на что-то ещё. За окном показался лес с голыми деревьями, неторопливо проплывающими мимо. Между ними мелькнула раздолбанная грунтовая дорога. В поле зрения показалась какая-то лачуга в три квадратных метра, обшитая почерневшими досками, с просевшей крышей, стоящая на проплешине, засыпанной снегом, отвоёванной у леса… и никого из людей.

Где я? — Что за аномальная зона? — Как связать лачугу в лесу и скоростной поезд «Ласточка» — они из разных измерений и не могут быть одновременно здесь? — подумалось ему.

И словно по его заказу реальность выправилась. — Лес оборвался, перешёл в широкий овраг на дне которого, словно змея извивалась узкая речка. Дальше, за оврагом просматривался дачный посёлок, с мёртвыми до весны, но вполне приличными с виду домами.

На берегу речки, метрах в двухстах от насыпи, по которой полз поезд, чёрной кляксой застыл человек. — Что он там делает? — подумал Андрей. — Не разглядеть — далековато — вряд ли ловит рыбу. Неужели хозяин лачуги? — Вот бы расспросить его, как он тут живёт. — Ватник, валенки, нехитрая еда, приготовленная на печке буржуйке. — Скучно? — Нет. — Так, вообще, вопрос не стоит. Не та категория существования — Единение с природой и самим собой — не о чём скучать. Шумновато от железной дороги, но привыкнуть можно. Потребностей нет, всё аскетично — ничего лишнего, никаких серьёзных проблем, никто не мешает…. Почти счастье ….

Воображение понесло его, и он представил, как этот одинокий гений, а человек-клякса в глубине оврага ему в тот момент казался именно таким — сделал свою короткую остановку, обдумывая невероятные вещи, фиксируя их в памяти, стараясь ничего не забыть и донести ничего не теряя, до маленького домика на проплешине в лесу….

А может быть, просто присел в одиночестве — обычный человек и никакой не гений, подумалось ему вдруг — решил отхлебнуть водки для согрева, пока никто не видит — было время, сам поступал так иногда….

Из задумчивости Андрея выдернул голос — милый женский голос поезда, почти ласково сообщивший ему, что место, куда он едет уже рядом.

— На дверях имеется зелёная кнопка, — добавил поезд, объясняя, что для выхода из вагона нужно не забыть и воспользоваться ей.

Поезд замедлил ход.

Андрей встал со своего места, взял сумку и подошёл к дверям. Кнопка на них, действительно присутствовала, но оказалась бесцветной.

Позеленеет, когда остановимся, догадался он.

Вслед за ним к дверям подтянулись ещё несколько человек. Это его порадовало, всегда приятно, когда на краю Земли оказываешься не один.

Бесшумно подъехали к платформе и поезд остановился. Андрей пропустил момент, когда кнопка сменила цвет, и кто-то нажал её вместо него.

Жаль, мелькнула у него мысль, хотелось это сделать самому. Это было маленьким, но развлечением, возможно, последним развлечением на ближайший месяц.

Выходить не хотелось, но он всё-таки сделал шаг, ступил на заснеженную платформу подошёл к её ограждению и остановился. Люди, вышедшие из поезда вместе с ним, задерживаться не стали и довольно быстро куда-то ушли. Поезд сказал на прощание что-то невнятное, закрыл свои двери и почти бесшумно уехал, а он остался на платформе один.

Но это продолжалось недолго.

Не прошло и минуты, как справа метрах в пятидесяти, материализовался человек. Он стоял прямо под табличкой с названием станции, прислонившись спиной к ограждению, не глядя по сторонам, задумавшись о чём-то своём и явно кого-то ждал.

Это за мной, понял Андрей и пошёл к нему.

Он скользнул взглядом по нечитаемой, залепленной мокрым снегом табличке с названием станции и посмотрел на человека, ожидающего его. — С виду в нём не было ничего необычного — мужчина лет тридцати пяти, худощавый, в джинсах, коричневых ботинках на шнурках, чёрной куртке, без головного убора. Печальное, усталое лицо.

— Андрей Михайлович? — спросил он.

— Да.

— А я, Дмитрий Николаевич — начальник участка.

— Очень приятно…

Они пожали друг другу руки.

— Машина с другой стороны, на привокзальной площади, пойдёмте, — добавил он, кивнув куда-то за железнодорожные пути.

Они спустились с платформы, прошли по узкому подземному переходу, проложенному под железнодорожными путями, и вышли на площадь.

Площадь, это было громко сказано.

На самом деле, это была скорее заасфальтированная площадка с двумя автобусными остановками и парковкой на десять машин. С одной стороны её ограничивало бетонное одноэтажное здание вокзала метров двадцати длиной. С другой — ряд из нескольких одноэтажных магазинчиков-ларьков. Машина, к которой они подошли — старенькая «Нива», стояла на парковке вторая в ряду.

— Вот она, моя ласточка, садитесь, — сказал Дмитрий Николаевич.

Андрей сел на пассажирское сиденье первого ряда.

Начальник участка сел на место водителя. Завёл двигатель, и они поехали.

— Сейчас на завод, — сказал он. — Заглянем в службу охраны. Нужно оформить заявку на ваш пропуск — сутки делать будут. А потом покажу вам вашу служебную квартиру.

Андрей молча кивнул головой, соглашаясь с ним.

— Смотрю налегке приехали? — спросил он, видя, что у Андрея, кроме заплечной сумки нет никаких вещей.

— Не люблю ничего с собой возить. — Трусы, носки, принадлежности для кухни и ванной комнаты можно купить и здесь по мере необходимости, а рабочую одежду надеюсь получить у вас.

— Со спецодеждой проблем не будет, но имейте в виду, рабочий день заканчивается поздно. У нас всё-таки вахтовый метод, работаем по двенадцать часов, с восьми до восьми, а столовая закрывается в семь — ужинаем дома. Придётся покупать продукты и готовить самому. В вашей квартире никто в последнее время не жил — не знаю, есть ли там что-то для приготовления пищи. Постельное бельё, скорее всего, тоже отсутствует.

Андрей хотел сказать, что нужно было предупредить об этом заранее, но вместо этого ответил:

— Надеюсь, вода, и газ в квартире имеются.

— В квартире сделан лёгкий косметический ремонт. Ванная и туалет достаточно приличные — новая кафельная плитка на полу и стенах. На кухне есть газовая плита, холодильник, стол и три стула, простенькая кухонная мебель с мойкой. Что в шкафчиках — не заглядывал. В комнате — диван книжка — не раскладывал, механизм не проверял. Пустой двустворчатый шкаф. Письменный стол со стареньким конторским компьютером. Примерно год назад он был списан и направлялся на свалку, но один из ваших предшественников его спас, починил и переправил в квартиру. Интернета нет — нужен мобильный. Телевизора тоже нет. Нет там и телевизионной антенны, да и не ловит она в том месте ничего. Пробовали ставить — не вышло. Разве что спутниковую…. Остальное…

— Подходит…, — сказал Андрей, останавливая его. — Доберёмся, посмотрим.

Он и правда, так думал — для него начиналась новая жизнь и ему, как настоящему идеалисту хотелось начать её с чистого листа.

— Привыкнете, — сказал Дмитрий Николаевич. — Чем смогу — помогу — кой-какое постельное бельё, кастрюлю, сковородку на первое время выделю. А если не понравится квартира — подберём другую. Там их много…

— Там это где?

— В «потерянном» городке, — ответил он, ухмыльнувшись.

Андрей с некоторым удивлением, вопросительно посмотрел на него.

— Так мы его называем, — добавил он. — Шестнадцать пятиэтажных домов и другие постройки. — Бывший военный городок. Воинскую часть расформировали, военные уехали, а дома остались.

— А что за часть?

— Авиационная. Стратегический аэродром. — Бездействующий…, но до сих пор охраняется. — Сам аэродром лет пять назад перенесли в другое место, боевые самолёты и прочая техника отправились туда же, как и весь личный состав, но ангары и складские помещения остались. Говорят, что в них ничего нет — пустые стоят, но с десяток солдат несут боевое дежурство — патрулируют периметр. Ограждение периметра частично разрушено и на аэродром, несмотря на охрану, можно достаточно просто попасть — есть у неё слабые места, но не советую. Прецеденты были, стреляют без предупреждения.

— А зачем туда попадать?

— Есть умники. Рассчитывают найти металлом, приборы от списанных самолётов, что-то ценное. Когда-то всё это там было — на свалке внутри периметра, но давно закончилось. — Военные тоже не дураки — металлолом сдали сами, а все, что было можно продать — уже продали.

— Ясно…. А почему военный городок прозвали «потерянным»?

— Главная причина лежит на поверхности. — Когда воинскую часть расформировали, вся инфраструктура — дома, котельная, электрическая подстанция, прочие сети, оказались фактически бесхозными. — Армии принадлежат, а на содержание от министерства обороны средства почти не выделяются — нецелесообразно — лишних денег ни у кого нет. — Финансируют так, чтобы просто не развалилось. — Хотели передать городу, но появились несколько трудно решаемых проблем. — Фактически стратегический аэродром всё ещё существует, хотя и на консервации и все постройки городка попадают в запретную зону. Как следствие, выходит, что передать их городу нельзя. По той же причине они не нужны и городским властям тоже. — В запретной зоне квартиры продать или хотя бы сдать в аренду достаточно сложно. — Командировочные вроде вас и военные пенсионеры, что остались в домах в служебных квартирах, занимают процентов десять от всей полезной площади. Остальное пустует, приносит одни убытки и не нужно никому. Вот и выходит — потерялся городок.

— А другая причина?

— Не понял…

— Ну, вы сказали, главная причина в том, что этот город никому не нужен и рассказали почему…. Выходит, существует и другая — не главная причина….

— А…, да — есть. Но это всё местные байки. — Мистические истории. — Жители военного городка в них верят — остальные посмеиваются.

— Интересно послушать. Ведь я тоже без пяти минут его житель.

Дмитрий Николаевич взглянул на экран телефона, задумчиво посмотрел на Андрея и сказал:

— До завода ехать ещё 5 минут. Сейчас 10—50, пересменка охраны в 11—00 и длится минут 20 — не факт, что до пересменки успеем. — Есть два предложения: первое — выпить по чашке кофе — чуть дальше по ходу движения недавно появилась «шаверма» — забегаловка, но готовят вкусно и кофе варят приличный; второе — перейти на «ты», возраст у нас почти одинаковый и лично я уже устал от официальщины.

— Согласен, — ответил Андрей.

— Заодно расскажу несколько баек «потерянного городка», — усмехнулся Дмитрий.

Глава №2. Первые неожиданные вероятности

Они сидели у окна, выходящего на шоссе, за одним из столиков придорожного кафе — местной «шавермы». Пили кофе, который и правда, оказался ничего себе. Дмитрий о чём-то задумался. — Вспоминает байки, которые хотел рассказать, предположил Андрей, не решаясь его отвлекать. А за окном в сопровождении машин дорожно-постовой службы колонной шли бронированные грузовики со знаками радиационной защиты на борту.

— Продукцию с нашего завода повезли, — сказал Дмитрий.

— А значки радиационной защиты означают что…?

— Не волнуйся, радиации нет, — поспешил добавить Дмитрий, стараясь остановить сомнения и страхи Андрея. — Знаки на грузовиках для большей значимости, как и машины сопровождения. Чтобы ни у каких спецслужб даже мысли не возникло останавливать колонну. А продукция и правда, сверхсекретная.

— А что за продукция?

— Андрей, старайся не задавать таких вопросов. — Ты же подписывал контракт — в нём есть целый раздел о неразглашении информации. — Особых секретов здесь нет, общая информация всем известна — даже официантам этого кафе. Но всё дело в частностях! Вот о них знает ограниченное число лиц, и задавать вопросы на эту тему не принято. Лично мне о них ничего неизвестно — такого допуска секретности у меня нет — и, слава Богу…. Даже думать об этом не хочу. — Придёт в голову какому-нибудь умнику, что знаешь больше, чем положено — замучаешься доказывать, что не знаешь ничего.

— Напугал немного, — чуть небрежно ответил Андрей, — хотя некоторые опасения у него и правда, появились. — Я когда подписывал контракт, считал, что раздел о неразглашении формальность. Просто стандартный пункт трудового договора солидной организации, связанной с министерством обороны. А оказалось, что тут ядерные бомбы делают, возят их на грузовиках, а я должен делать вид, что ничего не замечаю.

— Не надо иронизировать. И нет тут никакого оружия, а ядерного тем более! Нет и радиации!

— А откуда ты знаешь? — У тебя же допуска нет?

— Ладно, слушай. — На заводе несколько цехов — пять, если говорить точнее. — Два из них занимаются изготовлением бытовой техники. — Укрупнительной сборкой некоторых известных брендов — пылесосы, кофемашины, мультиварки. — Ещё один — сборкой велосипедов. Ещё два — полностью засекречены. Там работают только военные. И хотя в ведении моего участка находятся все сети, прямого допуска к этим цехам у меня нет. Я просто обеспечиваю подачу электричества, газа, воды и тепла, слежу за электрощитовой, водомерным узлом, газовым распределителем и тепловым пунктом, установленных на входе в эти цеха. — В специально отведённой, усиленно охраняемой «буферной зоне» за бронированными воротами. А дальше всё. — На этом мои функции кончаются. — Дальше ещё одни бронированные ворота, перекрывающие доступ в эти секретные цеха, в которые без специального пропуска заходить нельзя. Считается, что там до сих пор делают некоторые комплектующие для электронной начинки самолётов. Так ли это? — Не знаю…. И, как уже говорил, знать не хочу! Что же касается радиации, то сомнения на её наличие давно развеяны. — Лично приносил дозиметр и проверял…. — И не только я….

— Ясно…, — задумчиво ответил Андрей. — Наверняка и мне захочется проверить уровень радиации….

— На, проверяй, — ответил Дмитрий и достал из кармана жёлтый прибор. — Это дозиметр. Потаскай его с собой — это не запрещено. Когда успокоишься окончательно — вернёшь.

Андрей взял прибор и внимательно посмотрел на него. Задумавшись, перевёл взгляд на Дмитрия.

— За дозиметр спасибо! — сказал он и положил его в карман. — Но вот всё остальное…. Ты специально всё это подстроил…? — Колонна машин за окном, разговор о секретности и радиации?

Дмитрий улыбнулся.

— А ты догадливее других…. Каюсь, это у меня такой первичный инструктаж — неофициальный, но эффективный — снимает кучу ненужных вопросов, которые могут возникнуть в будущем …. — У нас на предприятии строго. — Брякнешь что-то лишнее, где не следует — нарвёшься на неприятности. Но не рассказывай никому, что я так делаю — это тоже секретная информация — узнают, потеряет эффективность мой инструктаж. А раз догадался — с меня шаверма…. Может, пообедаем?

— А как же оформление пропуска…, не опоздаем?

— Пропуск на тебя я уже заказал, завтра утром получишь. Ехали мы не на завод, а сюда. Если бы ты ни о чём не догадался, прокатились бы и до завода, но теперь особого смысла в этом нет — на территорию тебя без пропуска всё равно не пустят, а он будет готов только завтра.

— Ладно, давай свою шаверму, — ответил Андрей, думая, что его новая жизнь может оказаться не такой простой, как представлялась вначале.

Дмитрий подозвал официанта и заказал две шавермы, повторил кофе и спросил:

— Чувствую, немного обиделся?

— Правильно чувствуешь. Не очень-то приятно, когда из тебя делают дурака.

— Никто из тебя ничего не делает. Представь, пришёл бы ты на работу и стал всех подряд спрашивать — что это за страшные значки радиационной защиты нарисованы на грузовиках, проезжающих мимо?

— И что?

— Ничего особенного, но здесь очень хорошая служба охраны. — Сам по себе этот твой вопрос не несёт никакой угрозы, но…, — он на мгновение задумался.

— И что значит это твоё «но»?

— А то…. — Тебя бы сначала проверили по полной программе. Увидели бы, что в твоей биографии гладко далеко не всё. Стали бы копать дальше. Накопали бы, что в юности ты участвовал в митингах протеста. Стали бы подозревать. Выяснили бы, что политика в последнее время тебя не интересует…. И именно это показалась бы им очень подозрительным и тебя вызвали бы на допрос.

— И ладно…. Меня действительно политика не интересует и я полностью лоялен власти.

— Это хорошо, но доказать ты этого не сможешь. — Не смогут и они. Выпускать тебя по этой же причине опасно, а оставлять вообще нельзя. Как думаешь, что самое разумное сделать с тобой?

— Это угроза?

— Пока нет. Угрожать тебе мне пока нечем.

— Тогда какого хрена…?

— Есть очень веская причина…! И она странным образам связана с тобой. — Ты ещё хочешь услышать легенды «потерянного» городка?

— И как же они могут быть связаны со мной?

— Напрямую связаны…. Возможно, правда, что и нет, но….

— Рассказывай!

— Начнём с того, что в военном городке жил полковник.

— Нормальное начало…. И оно точно никак не связано со мной — ни одного полковника среди моих друзей и знакомых нет….

— То, что ты так думаешь, уже хороший знак, но не всё так просто…. Тебя ведь Андрей Михайлович зовут?

— Дурацкий вопрос! — Ты изучил мою биографию, мы знакомились и представились лично, наверняка ты и паспорт мой от корки до корки изучил!

— Изучил…, когда выбирал кандидата на должность. И не только его, в отличие от службы охраны! — Я изучил всё, что связано с тобой! — Твои взгляды, предпочтения, твои проблемы — финансовые и личные, твои увлечения….

— И как…? Понравился я тебе?

— Вообще не понравился…, к данной работе ты непригоден! — Проблем выше крыши! А учитывая, что ты пишешь статейки сомнительного содержания и публикуешь их в интернет — тебе доверять вообще нельзя…!

— Спасибо на добром слове! А что по этому поводу думает «полковник»? — с издёвкой спросил Андрей.

— Вот именно…, «полковник»…! И это жопа! Если бы не он, я бы с тобой и не связывался, а после твоих наглых слов…. — скормил бы тебя службе охраны, и даже совесть не мучила бы….

— Это потому Дима, что нет у тебя совести! — Судишь людей по внешним признакам…. А они, между прочим, не всегда отражают суть…. Проблемы он увидел? — Так помоги! — Протяни человеку руку помощи! — Сам же прекрасно видишь, что ему деньги нужны!

— Вижу. Потому и не слил тебя до сих пор. Может быть и зря! — Проблемы проблемами, но я должен тебе доверять! А пока не очень-то получается! Пророчества «полковника» хорошо…, но мало ли Андреев Михайловичей на белом свете!

— Не очень тебя понял, но это ты зря сказал! Теперь и я не смогу тебе довериться!

Принесли шаверму. Когда девушка официант ушла, Дима сказал:

— Давай поедим. Пора прекращать этот дурацкий разговор.

Андрей, кивнув головой, согласился.

Они молча ели шаверму и думали каждый о своём.

Андрей размышлял о том, что всё в этой жизни происходит не так, как рассчитываешь. — Приехал в тьму-таракань заработать пару копеек, а напоролся на невменяемого человека с амбициями, с некоторыми возможностями, ждущего от тебя неизвестно чего. — Человека способного превратить твою жизнь в Ад. — Наверное, пора валить обратно. — Ничего хорошего из этой командировки уже не получится.

А Дмитрий думал о том, что нужно учиться контролировать себя — нельзя открывать своё истинное лицо первому встречному и о том, что с некоторой информацией он немного поторопился….

Но в отличие от Андрея долго играть в молчанку он не мог, ему нужно было продолжать и, выдержав паузу, он сказал:

— Так вот…. — Полковник. — Странный человек, прошедший несколько горячих точек. Примерно такой же несдержанный, как и ты.

— В жопу пошёл со своими сравнениями!

— Ладно, не кипятись. — Такой же несдержанный, как я! — Так устроит?

Андрей с упрёком посмотрел на него. Немного подумал и всё-таки кивнул головой. Ему захотелось дослушать Дмитрия.

— Полковник был удивительным человеком. Если верить рассказам о нём — выживал там, где все остальные погибали. — Несгибаемый человек. — Три ранения получил, три войны прошёл и нигде не прогнулся. Наград — груди не хватит повесить…. Списали его уже потом, в сравнительно мирное время — здесь на стратегическом аэродроме. Списали по зрению. — Запретили летать. Он расстроился жутко, запил, вроде даже попытки суицида были…, но справился, остался в строю. — Стал начальником хозяйственного обеспечения части. И ожила часть, ожил и военный городок. Такого снабжения, как при нём ни до, ни после него не видели. Жаль прожил недолго. — Ранения дали о себе знать — убили они Анатолия Петровича — не выдержало сердце. А городок после смерти полковника с лёгкой руки его лучшего друга, соратника и заместителя по хозяйственному обеспечению, Николая Кузьмича, стал называться в народе «потерянным». И произошло это 10 лет назад.

— И вот тут…, — перебивая, сказал Андрей. — Слушатели должны сначала заплакать, а после небольшой паузы разразиться бурными и продолжительными аплодисментами. — Жаль только, что нет никого, а мне пофиг всё, что ты сказал! Я ничего не имею плохого против твоего Петровича, но я-то тут причём? Причём моя вахта, работа? На кой хрен я вообще сюда приехал?

— Научись слушать Андрей, — совершенно спокойно ответил он. — Имей терпение и всё станет понятно.

— Хорошо рассказывай, пока мы обедаем. Перебивать не стану. А потом отвези меня на железнодорожный вокзал.

Дмитрий, поморщившись, взглянул на Андрея, но, тем не менее, продолжил свой рассказ:

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 90
печатная A5
от 542