электронная
36
печатная A5
353
16+
Ведун

Бесплатный фрагмент - Ведун

Объем:
216 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-7947-5
электронная
от 36
печатная A5
от 353

Билл Стоун работал старшим научным сотрудником в криолаборатории штата Мичиган по практическому внедрению методики криоконсервации маргинальных теорий при помощи криопротекторов.

От роду ему было тридцать один год. В ту пору, когда завершался его романтический возраст и время, совпавшее с окончанием университета, он неожиданно остался и без родителей, и без материальной поддержки со стороны. Родители погибли в автомобильной катастрофе при явно загадочных и запутанных обстоятельствах.

Сирота, как облетевший одуванчик: ни друзей, ни родственников, ни материальной помощи для дальнейшего существования.

Как подающий большие надежды в науке, по рекомендации ректора университета, он получил работу в криолаборатории и за несколько лет значительно продвинулся по карьерной лестнице. Работой Билл Стоун был поглощён всё своё время без остатка.

Бизнес в этой сфере едва набирал силу. Дело новое, совершенно неизученное, поэтому клиенты относились к этому проекту с недоверием. Роберт Эттингер, отец крионики, развернул крупномасштабную компанию, леденящую душу своими перспективами продления жизни рода человеческого, рекламной пропагандой на весь мир, не жалея ни сил, ни средств.

Теория, основанная на гипотезе, но не подтверждённая практическими доказательствами и не исследованная наукой, благодаря продуманной рекламе и завораживающим чудодейственным слухам какими-то немыслимыми путями проникла в сознание обречённых на неминуемую смерть людей, сея в них надежду на спасение. Узнав об этой тончайшей соломинке, они пожелали любыми способами, во что бы это ни вылилось для них материально, остаться на Земле в кругу живущих на неопределённо длительное время. Смерть страшит всех смертных в различных степенях. Человек не может спокойно принять неизбежность своего преждевременного ухода из жизни, особенно когда у него имеются значительные финансовые счета в банках.

Расстройства психики, связанные с внешними факторами неминуемого, дают повод индивидууму искать того, по чьей воле он должен покинуть этот мир. В конечном итоге они приходят к выводу, что виновником всех их бед является Бог. Негодованию и возмущению в этом случае нет предела:

— Почему я? Чем я хуже других? Чем прогневил я тебя, Господи?

Воспалённое сознание обречённого начинает метаться в поисках разумного выхода из сложившейся чрезвычайно патовой ситуации. Вот тут-то ему и преподносят бессмертие!

Давно замечено, что практическое понижение температуры тела замедляет темп жизнедеятельности биологических клеток. Следуя этому, теоретики пришли к выводу, что глубокое замораживание будет способствовать надёжной консервации на длительные промежутки времени биологических материалов. Но, как позже выяснилось, образование кристаллов льда во время эксперимента губительно сказывается на сохранении клеток, разрушая их структуру.

В результате длительных поисков были найдены вещества, при добавлении которых понижается точка заморозки. Эти криофилактики при работе −196 градусов снижали точку замерзания воды до −15 градусов по Цельсию. Благодаря добавлению одного процента глицерина кристаллики льда составляли от 100 до 1000 микрон, что фактически сохраняло целостность биологического материала от 80 до 90 процентов клеток.

Стоун, человек творческой натуры, увлечённо вникал в процесс глубокой заморозки живой материи. В абсолютной тайне он замораживал несколько граммов живых клеток и под предлогом автоматизации производства размораживал материал в лаборатории фирмы, не вызывая подозрений, доводя его до жизнеспособных функций. После серии опытов по размораживанию ткани над подопытными животными постепенно стал проникаться мыслью, что криобизнес — это всего-навсего криошарлатанство, за которое рано или поздно кому-то нужно определённо отвечать. Фирма мошеннически наживалась на явном убийстве людей. Суд общественности, предположительно, состоится через сто лет, и вряд ли ему суждено будет стоять на эшафоте этого судилища, но ему, Биллу, не хотелось мириться с явным обманом, даже находясь под покровительством других сил в будущем. Эти выводы он сделал после того, как обнаружил в электронном микроскопе и ужасающую действительность — десять процентов размороженных клеток были не жизнеспособны. Это отрезвляющее открытие послужило поводом для серьёзных морально-этических размышлений. Кроме этого, в его сознании крепла мысль о бессмертной человеческой душе, которая покидает умершее тело сразу после кончины субъекта, невзирая на обстоятельства случившегося. Нетленная душа индивидуума продолжает жить вечно как сгусток энергий, и весьма трудно предугадать, что воскресшее тело через сто лет обретёт свою родную душу обратно. По всей вероятности, тело окажется обезличенным или, на худой конец, воссоединится с чужой заблудшей душой с разнородной сущностью.

Для Билла Стоуна вывод напрашивался сам собой: покинуть фирму или кардинально сменить метод хранения биологического материала без отрицательных последствий. Он решает продолжить свои теоретические исследования, и после некоторого размышления понял, что одному ему будет затруднительно продвигать данную идею. Ведь одному даже поспорить или порассуждать не с кем. Перед ним встал вопрос, который мог кардинально поменять его образ жизни. Кому довериться? Вопрос со многими вопросительными знаками.

В его группе работала лаборантом молоденькая девушка с миловидным личиком, украинской внешностью и большими карими выразительными глазами, которые изучающе искрились молящей лукавинкой. Работала она недавно, её зачислили в штат три месяца тому назад сразу после окончания ею университета.

Билл с усилием сближался со своими подчинёнными и отмечал в них только деловые качества. На этот раз старший научный сотрудник изменил своим принципам. Красота Ядвиги Палехской запала ему в душу, и он стал тайным её воздыхателем. Чувства так вскружили ему голову, что он потерял и покой, и сон. Едва Билл закрывал глаза, Ядвига околдовывала его безвольную плоть туманом волшебных грёз и уносила в сказочную даль, где они отдавались соблазнам страстей всё время этой сладостной дрёмы, заканчивающихся неописуемым экстазом, слаще которых на божьем свете ничего нет.

Билл Стоун, вопреки своей дальновидности, упустив те постулаты, которыми он руководствовался, доверился ей и предложил дальнейшее сотрудничество в качестве соавтора его теоретических изысканий. Он не ставил своей задачей повредить фирме каким-либо образом, напротив, в случае успеха хотел предложить свои разработки в первую очередь только ей, и никому больше.

Кроме того, он нисколько не сомневался, эти ошибки со временем будут решены на научной основе и откроют перспективные возможности по продлению жизни человечества.

В камерах уже находилось в глубокой заморозке несколько десятков человеческих тел, пожелавших воскреснуть через сто лет, омолодиться или вылечиться от неизлечимой болезни и продолжить жить дальше, благо состояние позволяло им это осуществить. Никто из них не задумался о ненужности их пребывания в будущем. Доллар всемогущ, и он позволял этим людям осуществлять своё желание.

Всё последнее время молодой человек был задумчив и сосредоточен над идеей создания другого направления воплощения этой идеи, но совершенно другими методами. Теоретически ему пришла неожиданная идея не замораживать объект, а разлагать на мельчайшие частицы и эту разложившуюся субстанцию удерживать в создаваемом поле любое количество времени. Этот метод, по мнению Стоуна, был экономичен и безопасен. Вчера, в конце рабочего дня, он поделился своими мнениями по поводу этих размышлений со своей помощницей и был удивлён её быстрому исчезновению.

На следующее утро, в начале рабочего дня, отчётливо передали по селектору: «Старшего научного сотрудника Билла Стоуна шеф вызывает в свой офис к одиннадцати часам».

Билл выпрямился, вопросительно глядя на свою возлюбленную Ядвигу Палехскую.

— Видно, шеф вас хочет лично поздравить с успехом, мистер Стоун! — с язвительной усмешкой ответила самодовольная Ядвига.

— А разве он уже знает?

— Да, я его ещё вчера порадовала! — нагло, глядя немигающими глазами, ответила девушка.

«Осёл!» — выругал сам себя Стоун за то, что не распознал вовремя эту мерзавку. Он неприязненно почувствовал что-то гадкое и недостойное настолько остро, что силы стали покидать его тело и Билл вынужден был опуститься на ближайший стул.

В тот же миг он почувствовал, как его пылкие, такие вечные и нежные чувства любви сконцентрировались в голове ощутимым комом и стали медленно покидать его, скользя через всё тело, сползая змеиной кожей в землю. Видимо, предательства его помощница совершала не первый раз, чувствуя свою бездарность. Страх за своё будущее толкал её на эту подлость, а он, слепец, и не заметил этого.

— Ну, ты! Я разберусь с тобой! — пригрозил Билл, круто разворачиваясь, направляясь к офису шефа, не подозревая провала в дальнейшей своей карьере.

И вот, шагая к шефу, он разгадал, куда и зачем Ядвига вчера так быстро исчезла.

— Шеф вас ждёт, — сказал равнодушным голосом секретарь, открывая дверь кабинета.

— Мне стало известно, мистер Стоун, что вы занимаетесь исследованиями, на которые вас, — сделал ударение шеф на последнем слове, — никто не уполномочивал?!

— Но…

— Никаких но! Вы работали у нас в качестве конструктора. В этом направлении вашей деятельности мы уважали вас, ценили, поощряли и продвигали по служебной лестнице! Но оказалось, своими действиями и самовольными исследованиями вы стараетесь нанести ущерб фирме в особо крупных размерах в самый неподходящий момент. Мне поручено констатировать факт нарушения договора и передать вам решение директората о прекращении с вами любых работ. Расчёт получите сегодня же, незамедлительно!

Стоун был настолько ошеломлён поворотом дела, что даже не мог осмыслить, с ним ли происходит данная катастрофа.

— Сэр, — заговорил Билл Стоун, приходя в состояние, позволяющее ему выразить свои мысли, — я старался установить истину ради престижа фирмы. У меня созрела идея…

— Мистер Стоун, — перебил его шеф, — я выразился, по-моему, вполне ясно. Остаётся добавить к вышесказанному: ваши исследования фирма проводила в своих лабораториях ещё в начале работ, о чём недвусмысленно свидетельствует заключение государственной комиссии.

Шеф встал, блеснув полупрозрачными линзами своих очков, давая понять, что аудиенция закончилась. Немного помедлив, он добавил, понизив голос:

— Прощайте, мистер Стоун. Мне жаль вас!

Так, с той самой минуты, Билл Стоун оказался в числе безработных, да плюс ко всему с клеймом «заражённый идеями коммунизма». С такой аттестацией работу получить он нигде не сможет.

Через полгода бессмысленных метаний в поисках заработка он был сломлен и психически раздавлен. Сбережения закончились, а пособия по безработице едва покрывали его расходы. Он снял крохотную комнату, в которой ютился сам и оттуда же рассылал предложения о своём найме на работу. Временами ему удавалось получить грязную временную работу чернорабочего, да и та неизменно заканчивалась увольнением, как только наниматель узнавал о его приверженности идеям коммунизма.

Время для него стало терять всякую ценность. Сомнительная вина Стоуна стала разрастаться, готовая похоронить его под слоем своей тяжести. Незаметно он погрузился в состояние безразличия ко всему происходящему, ясно ощутил полноту своего ничтожества. В этих каменных джунглях куда-то спешащих людей он никому не нужен, он просто ноль, ненужный обществу. И вот когда в его сознании начали появляться смутные намёки о суициде — сведении счётов с жизнью (то была точка отсчёта, за которой должно что-то случиться — смерть или новая жизнь), Билл получил приглашение в Лондон в совокупности с чеком на тысячу долларов.

О нём почему-то вспомнил сокурсник по университету Севан Мордкович. Этот человек не ассоциировался в сознании Билла ни с чем. Они были знакомы, но не пересекались ни под какими углами. Кто-то, зная о его таланте, ждал, когда настанет критическая точка в его сознании и он поймёт всю мощь власть имущих на фоне своего ничтожества, вот только тогда они протянут ему милостивую помощь в обмен на раболепный труд.

Севан Мордкович как-то бесцеремонно просил его немедленно вылететь самолётом, без задержки, в Лондон на собеседование. Расставался с родиной Билл Стоун без боли и сожаления, наоборот, с какой-то лёгкостью и даже радостью. Он вздохнул с облегчением, понимая реалии своего положения и жизни современного мира.

Но теперь, благодаря вновь возникшим обстоятельствам, открывались новые перспективы. Молодой человек словно воспрянул. В голове возродились новые идеи, которые угасли по известным причинам. И на удивление Билла, они стали более обогащёнными и углублёнными. Значит, мозг, несмотря на угнетение, продолжал самостоятельно работать по намеченной программе. В свою очередь, он будет осмотрительней и разумнее, что должно привести его, в конце концов, к прекрасному результату во всех начинаниях.

Будто рождённого заново, Билла приветствовал Лондон. Это второстепенное чувство для такого человека, как Стоун, поглощённого своими идеями, всё-таки в некоторые моменты жизненного однообразия захлёстывало сознание и отвлекало от всего своей новизной впечатлений, бросающихся в глаза, как неотъемлемое добавление, способное разнообразить жизнь.

Часто, образно говоря, несовершенство нашего ума не позволяет в полной мере определить идеальное совершенство нашего мира и тем более проникнуть в помыслы людей, пытающихся бескорыстно помочь тебе. Но, как говорится, истина обязательно прорастёт через хаос хитросплетений ускоренными темпами. Главное в этом не торопиться делать выводы, а осмыслить и предугадать истинные намерения.

Самолёт благополучно приземлился на лондонском аэродроме Хитроу. Стоуна встречал Севан Мордкович. Тёплая встреча была наполнена деловитостью и прописным характером каждого действия данного ритуала. Биллу показалось, что Мордкович даже смотрел на него каким-то оценивающим взглядом, иногда в нём прослеживался проблеск сомнения, сопровождающийся неуправляемым страхом.

— Спасибо тебе, Севан, — с нескрываемым волнением стал благодарить Билл, обнимая университетского однокашника, — ты, можно сказать, спас меня!

— Полно, полно, Билл, всё позади, — отвечал Мордкович, стараясь незаметно отстраниться от объятий Стоуна. — Времени у меня, к сожалению, нет. В девятнадцать часов тебя ждёт мистер Ральф Кауфман, твой будущий шеф. В оставшееся до того время я должен побеседовать с тобой, уточнить кое-какие пробелы в моих данных о тебе, ну и ознакомить тебя с твоим новым назначением.

Севан вёл свою машину с осторожностью, лавируя в потоке машин, задавал Биллу вопросы, внимательно выслушивал ответы и задавал новые. Удовлетворив своё любопытство, он сказал:

— Вкратце о твоём шефе: Ральф Кауфман по национальности немец. До сорок пятого года жил и работал в нацистской Германии. Что он там делал, тебя не должно касаться никогда. Сейчас подданный ЮАР, состоит на службе в министерстве внутренних дел. Он очень богат и влиятелен. У нас с ним налажены прочные деловые контакты. Я осмелился рекомендовать тебя, зная твои разработки по сохранению биологического материала на длительные времена. Они хотят создать цех по производству новых холодильников без заморозки, как раз по твоей теме. Думаю, ты не подведёшь меня. Главное не повтори свои горькие ошибки. Здесь тебе не США, а ЮАР. Чуть что не так, выбросят в море акулам на обед. Кауфман очень заинтересовался твоей идеей и знает, видимо, о тебе всё. Смотри не продешеви, — и немного подумав, добавил: — За мою услугу я не требую от тебя ничего, но, может статься, потребуются кое-какие данные по результатам твоих исследований. Не бесплатно, конечно!

— Ты можешь рассчитывать на меня, — пообещал Стоун, отложив эту тему на потом.

— Другого ответа я и не ждал от тебя!

Севан плавно остановил машину возле высокого забора, заросшего ветвистыми деревьями, и, повернув голову в сторону Билла, торжественно заявил:

— Дорогой друг, товарищ и брат… здесь, на этой площади, заканчивается твоя Одиссея. Вот тебе рекомендательное письмо, пойдёшь вот в тот серый дом. Это письмо откроет тебе дверь в новую жизнь, полную творческих планов, благополучия и счастливой жизни. Будь осмотрителен… Билл… Прощай! — И протянул ему руку.

От этих слов у Стоуна по спине пробежал холодок. Он давно уже насторожился, но прошлая его жизнь не давала понимания той остроты опасности, подстерегавшей его лично в ближайшем будущем. Страх пережитого в прошлом реально глушил все предчувствия. Всё, что прошло, выступало сейчас острейшим пугающим фактором для принятия взвешенного решения.

Билл с насторожённостью шёл к серому зданию, ощущая на затылке взгляд. Ему вдруг показалось: остановись он — и мгновенно продырявит его тело автоматная очередь. А этот серый дом напоминал своими белыми колоннами гигантскую акулью пасть с хищными белыми зубами.

«Хуже не будет», — успокаивая себя, думал Билл, продолжая двигаться к серому зданию.

Входная массивная дверь бесшумно закрылась. В сужающемся дверном проёме краешком глаза Билл заметил тихо проехавшую машину Севана Мордковича.

«Не доверяет», — промелькнуло у него в голове, прежде чем перед ним предстал детина впечатляющих габаритов.

— Чем могу вам быть полезен, сэр? — спросил верзила учтивым голосом Стоуна.

Билл молча протянул конверт.

— Прошу следовать за мной, сэр, — мельком взглянув на обратный адрес конверта, предложил великан. — Меня зовут Борман.

Поплутав по гулким коридорам, они оказались в небольшом, но изысканно убранном в восточном стиле зале с несколькими боковыми комнатами.

— Это ваши апартаменты, сэр. Можете располагать здесь всем, что окажется вам полезным. Советую вам принять душ с дороги — ободряет и приводит мысли в порядок. — Он указал рукой на боковую дверь. — В восемнадцать будет подан ужин. Без десяти девятнадцать я зайду за вами. Счастливо оставаться, сэр.

Сказав это, Борман учтиво поклонился и бесшумно исчез за дверью зала.

Согласно договорённости, ровно в семь часов вечера в сопровождении Бормана Билл вошёл в кабинет Ральфа Кауфмана. Помещение хозяина оказалось аскетически скромным. Здесь было только самое необходимое для работы делового человека. Пожалуй, единственной роскошью был портрет Гитлера маслом, тончайшей работы, вставленный в вычурную позолоченную раму ручной работы.

— Приветствую вас у себя, мистер Стоун, — вставая из-за стола, проговорил на английском языке Кауфман и, подавая руку, добавил: — Как доехали?

— Спасибо, сэр, милостями Господа нашего всё обошлось по его замыслам, — ответил Билл на немецком языке.

— О, какой сюрприз, вы разговариваете на моём родном языке! Очень похвально, — переходя на немецкий, заговорил Кауфман. — А какой язык вы ещё знаете?

— С вашего позволения, русский!

— Язык варваров, — чуть смутившись, добавил: — Я его тоже знаю, но слабо. Итак, к делу. Если вас не затруднит, мистер Стоун, будем впредь разговаривать на немецком языке. Мой родной язык мне приятен, я не путаюсь в мыслях, думая одновременно о языке. — Кауфман наклонил голову, потрогал лоб левой рукой, как бы вспоминая что-то забытое, но важное, продолжил: — Мне стало известно, что из-за непослушания вы натерпелись от бывшего работодателя?

— Привычное, так сказать, обыденное зло не вызывает особого раздражения, а вот преднамеренное может привести к катастрофе. Я был не понят, сэр. В мои планы входило улучшить процесс консервации, что дало бы экономию средств и безукоризненную репутацию фирме. Да бог им судья! Настанет то время, когда они, я думаю, будут сожалеть об этом. Не думаю, что тогда произошла ошибка по недоразумению, всё свершилось осознанно. И виноват в том Роберт Эттингер.

— Исходя из этого опыта, я надеюсь, мистер Стоун, на ваше благоразумие.

— Будьте покойны, сэр, в этом отношении я неплохо усвоил его, — заверил Билл.

— Очень хорошо, очень хорошо, — дважды повторил хозяин кабинета и немного задумался, как бы собираясь с мыслями. — Прошу присаживаться, разговор у нас долгий, обсудить нужно многое, а ноги у нас не казённые, их нужно щадить. — Он указал на стул, а сам направился за письменный стол, выдавая походкой своей статус военного. — Расскажите мне, мистер Стоун, доступным языком о теории разложения биологического тела как можно подробнее.

Когда Билл закончил свои разъяснения, Кауфман потрогал свой лоб и, помолчав немного, спросил:

— А какова широта возможностей применения, если осуществить ваш проект?

— Возможности неограниченные. Тело человека, а также любого животного можно хранить неограниченное время разложенным на элементарные частицы в специально сконструированном небольшом контейнере, сохраняя при этом устойчивое спокойствие электронов благодаря постоянным магнитным полям, отключив его от системы энергоснабжения. Причём у нас всегда имеется возможность объект расконсервировать. Представьте себе, мистер Кауфман, настали неблагоприятные климатические условия на Земле. Вы превращаете стадо баранов в нечто и ждёте для своей конъюнктуры выгодного момента. Когда он наступит, вы выпускаете это стадо на зелёную травку и потираете руки от удовольствия.

— Это хорошо, — задумчиво проговорил Кауфман. — Ну а если этот баран мне не нужен, больной он, как мне от него избавиться, не выпуская на травку?

— Очень просто, сэр! Откройте кран, включите стерилизатор, и этот баран улетучится в атмосферу.

— Вот это нам как раз и нужно! — вскакивая со стула, воскликнул шеф с неподдельной радостью, отчего в душу Стоуна закрались какие-то смутные догадки.

Но об этом он не проронил ни слова и не выказал никаких эмоций. Нужно было время, чтобы сопоставить обрывки недосказанного, ситуацию политического положения в стране и многое другое для правильной координации своих действий в будущем.

Кауфман походил по кабинету, успокоился и, остановившись напротив Билла, заговорил голосом властным, не терпящим пререканий:

— Условия мои будут таковы: работать вы будете в строго секретной обстановке, разглашение договора влечёт лично для вас смертельный приговор. Без телохранителя вы не имеете права выйти даже в туалетную комнату. Для любопытных вы будете работать в мастерской по ремонту бытовой техники. Платить вам будем пять тысяч долларов в месяц и по завершении работ два процента от прибыли. Разумеется, все разработки и ваше изобретение станут собственностью фирмы. Подходят вам наши условия?

— В основном подходят, за некоторым исключением. Во-первых, моё предложение не изобретение, а открытие. И если я запатентую его, то могу продать не за один миллион долларов, а за намного большую сумму. Вы меня просто оскорбили, сравнив с каким-либо менеджером средней руки. Причём соглашения, при которых я должен работать, — рабские. Я не хочу быть навязчивым, но мы договоримся, если вы предложите приемлемые условия.

Ральф Кауфман был застигнут врасплох. Он рассчитывал сломленного Билла Стоуна взять без особых усилий, тёпленького, голыми руками, и заставить трудиться почти бесплатно.

— Право, я в затруднении… Каковы будут ваши встречные предложения?

— Первое, моё личное время я могу проводить там и с кем будет мне угодно. Присутствию надзирателей я не препятствую. Злоупотребление в своём поведении мне не присуще. Миллион долларов — таково должно быть моё жалование за год, плюс пятипроцентная плата от дохода фирмы.

Наступила длительная пауза, после которой Кауфман извинился и вышел. Минут через двадцать он зашёл в офис твёрдым шагом и решительно заявил:

— Мы согласны на ваши условия полностью.

Вслед за тем в кабинет внесли черновики договоров, в которые со стороны Стоуна вносились правки, после чего и были подписаны и заверены нотариусами. Кульминацией подписания стала бутылка шампанского, которая и определила дальнейшую судьбу Билла Стоуна. Выпив шампанское, он впервые своей жизни услышал самое сладостное биение своего сердца. Он правильно угадал главное, не дав обмануть себя, чем обезопасил свою жизнь на многое время, за которое он сумеет, разумно лавируя, быть на плаву в этом бушующем океане безумной несправедливости.

Время — творец Вселенной, безмолвная пустота и невообразимая бесконечность, с его неумолимой скоротечностью, и нет таких сил, способных укротить или остановить его стремительный бег. Вот и здесь оно приблизило события к той роковой черте, за которой пространства для отступления просто не было!

— Представляю вам, мистер Стоун, Хорста Герке. Он ваш телохранитель, товарищ и слуга в одном лице, но дорогого стоит, — сообщил Кауфман, когда все покинули офис. — Через три часа вы отплывёте из Лондона в направлении порта Дурбан. О дальнейших ваших действиях Хорст необходимые инструкции уже получил. Счастливого пути, мистер Стоун!

Туманный Альбион скрылся в ночи, и кто знает, надолго ли? И как сложится судьба Билла на африканском континенте, известно одному Господу Богу.

Обогнув Европу и Африку с запада, парусная яхта с единственным пассажиром на борту, не считая экипажа и охраны, через три недели причалила в бухте порта Кейптауна. Здесь, в укромном месте, вдали от посторонних глаз, яхта бросила якорь на трое суток.

Пополнили запас овощей и фруктов, пресной воды, произвели мелкий ремонт судна. Во время вынужденной стоянки Стоун пожелал осмотреть город Кейптаун и отдохнуть в гостинице, так как постоянно страдал, хотя и незначительно, от морской болезни. Возражений не последовало, хотя Стоун почему-то был убеждён, что получит отказ. Видимо, принципиальное заявление Стоуна о своих свободах оказало некоторое влияние.

Далее их путь проходил по южной оконечности ЮАР. Обогнув таким образом республику, они вышли в Индийский океан. Наконец, успешно выполнив свою миссию, команда парусника пришвартовалась в гавани порта Дурбан.

Весь путь морского путешествия погода сопутствовала безопасному продвижению яхты к цели, и никакие приключения не омрачали приятного путешествия в тёплых водах Атлантики.

Во время следования к месту назначения Стоун работал над созданием оборудования, механизмов и приборов, последовательно объединяя всё в замкнутую линию, способную произвести преобразования его идеи. Иногда, чувствуя усталость, он предавался любимому занятию — рыбалке. Это увлечение было, пожалуй, самой страстной утехой в его жизни.

Отдых после утомительной работы, сам по себе, истинное наслаждение, и Стоун по мере возможности не отказывал себе в этом. Он доподлинно знал: уставший организм не способен удовлетворить твоих запросов. Эта страсть подогревалась постоянной удачей крупного улова. Океан после войны был переполнен рыбными запасами.

Секретность, с какой сопровождала его охрана, да и эскорты полиции наводили Билла на неприятные размышления, и он терялся в догадках о причинах столь пристального внимания к его персоне.

Так или иначе, но операция по переезду с гавани до базы проходила за полночь, и улицы были почти безлюдны, и инцидентов в принципе не могло быть. Смешно думать, что мистер Стоун представлял какой-то интерес для местных заговорщиков или тем более иностранной разведки!

Лаборатория располагалась в катакомбах древних выработок или промоинах подземных рек. Стены гротов были укреплены мощными железобетонными блоками и напоминали крепостные укрепления оборонительных сооружений, способных выдержать атомное нападение.

Отдельные природные фрагменты, наплывы сталактитов и сталагмитов нарочно были оставлены в интерьере, видимо с целью подчеркнуть понимание красоты, а также слияние человека с природой. В проглядывающих слоях антропогена, или четвертичного периода, Стоун заметил ближайшую часть геологического наследия к нашему времени.

Сохранившие горные рельефы, остатки ископаемых организмов и минералы, палеогеографические объекты древней суши, следы ледниковой деятельности, озёрные отложения в них выказывались ему немыми памятниками археологической культуры.

Повсюду виднелись толстые герметически закрывающиеся двери. Что скрывалось за ними — оставалось загадкой. Центральный въезд был зигзагообразен и прерывался стометровыми тоннелями с мощными стальными воротами с изолированными приспособлениями как для газа, так и для воды.

Вся эта система больше напоминала военизированную базу со своей автономной системой жизнеобеспечения работающих на ней людей. Для лаборатории отводилось несколько удобных помещений, полностью меблированных необходимой утварью.

Из лаборатории на поверхность земли вёл лифт, не менее ста метров высотой. И там, на площади, приблизительно в полгектара, в отвесных скалах, был вмонтирован уютный домик с цветочными клумбами, деревьями и кустарниками и отдельно оборудованной площадкой для вертолёта.

Всё здесь было учтено для плодотворной работы и внутренней разрядки нервной системы утомлённого человека.

В процессе первых же дней работы выяснилось, что Стоун никчёмный чертёжник. По его чертежам выполнить заказы изготовления оборудования производственники затруднялись и в конечном итоге отказались это делать. В связи с этими обстоятельствами в распоряжение Стоуна прислали троих специалистов — конструкторов, чертёжников.

— Майкл Картер, старший конструктор группы, — представился коренастый мужчина, приблизительно сорокалетнего возраста, с большой плешью на голове, и глазами, взирающими исподлобья на собеседника с постоянным напряжением карьериста. В них чувствовалась готовность выполнить любое поручение. Его фигура отчётливо выдавала в нём фельдфебеля.

— Я Марианна Вернер — дизайнер промышленного оборудования. Рада буду вам быть полезной, сэр, — спокойно, ровным голосом, глядя широко открытыми глазами в лицо Стоуна, отрекомендовалась женщина. Весь облик её свидетельствовал о её таланте, который постоянно зрел и вот только сейчас, прямо в присутствии Стоуна, готов был раскрыться в полную силу!

На вид ей было не более тридцати лет. Довольно приятной наружности, глаза серые, с тенью задумчивой грусти, волосы густые, каштановые, рост средний, где-то метр шестьдесят восемь, пропорционального телосложения. По всему чувствовались в её характере целеустремлённость, уравновешенность и покорность судьбе, с некоторыми поправками на обстоятельства с её, разумеется, стороны.

И в конце церемонии перед Стоуном предстала совсем юная Андромеда Варум. Ей, видимо, не было и двадцати трёх лет. Блондинка, в глазах постоянно светился намёк на улыбку и ожидание чего-то нового, неведанного ей.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 36
печатная A5
от 353