электронная
126
16+
В живых не оставлять

Бесплатный фрагмент - В живых не оставлять

Объем:
260 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-3543-3

Аннотация

«Петля» — это серия детективов о женщине-следователе Елене Петелиной — цепкой, вдумчивой, решительной, но с неустроенной личной жизнью. Помимо расследования преступлений ей приходится решать проблемы близких, копаться в нераскрытых тайнах прошлого. И конечно она хочет любить и быть любимой.

«В живых не оставлять» — седьмой роман серии.

Скоропостижная смерть после употребления алкоголя не заслуживает внимания опытного следователя. Никаких оснований подозревать злой умысел нет. Но почему так взволнована подруга скончавшегося? Больше всего девушку пугают сломанные астры. Она ищет защиты у нового покровителя, и тот также умирает от сердечного приступа. И снова в его доме обнаруживают сломанные астры.

Серия: «ПЕТЛЯ»

ТАЙНАЯ МИШЕНЬ

ОПАСНАЯ УЛИКА

БУМЕРАНГ МЕСТИ

ПОХИЩЕНИЕ СО МНОГИМИ НЕИЗВЕСТНЫМИ

НЕУЛОВИМЫЕ ТЕНИ

ЧУЖИМИ РУКАМИ

В ЖИВЫХ НЕ ОСТАВЛЯТЬ

Серия: «ОПАСНЫЕ ТАЙНЫ»:

КОНКУРС НА ТОТ СВЕТ

ОСКОЛОК В ГОЛОВЕ

ПРОИГРАВШИЙ ВЫБИРАЕТ СМЕРТЬ

ЧЕРЕП ТИМУРА

ОТРАВЛЕННАЯ СТРАСТЬ

ТЕНЬ ИГЛЫ

ИНОГО НЕ ЖЕЛАЮ

Серия: «СВЕТЛЫЙ ДЕМОН»:

СВЕТЛЫЙ ДЕМОН

ДАМСКИЙ ВЫСТРЕЛ

ЗЕРКАЛЬНАЯ МЕСТЬ

Серия: «UNICUM»

КОМПОЗИТОР

ВОКАЛИСТКА

ФОРМУЛА УБИЙСТВА

ПАРАЛИЗАТОР

ГАЛАКТИКА МОЗГА

ПЕРДВИДЯЩАЯ: ПОЯВЛЕНИЕ

ПРЕДВИДЯЩАЯ: СХВАТКА

ПО ЛЕЗВИЮ ДЕНЕГ

Триллеры:

НЕВЕСТА АЛЛАХА

МОИ БАНДИТЫ

Пролог

От конечной станции метро до съемной квартиры ей предстояло ехать на автобусе. Всего пять остановок, но как же они изматывают, особенно вечером, когда в автобусе не протолкнуться и руки оттягивают сумки с продуктами. Зато аренда здесь дешевая, и это все-таки город, не надо мотаться на электричке каждый день туда-сюда. Да уж, поездки на электричках из области ее бы точно доконали.

Алиса Никитина вошла в квартиру, занесла продукты на кухню и опустилась на стул. Как же она устала после долгой смены в аптеке! Все время на ногах, а потом еще час в транспорте. Ей всего двадцать два, а сил нет, что же будет через десять или двадцать лет, когда она безнадежно состарится? Так всю жизнь и прозябать фармацевтом в заурядной аптеке и ютиться по съемным углам у черта на куличках? Нет, не об этом она мечтала, выходя замуж за энергичного аспиранта Дениса Никитина. Только вся его энергия направлена на проклятую химию, которой он занимается днем и ночью, в выходные и праздники, а не на любимую женщину и обустройство быта. Черт с ним, если бы был результат! Но пока они вынуждены считать каждый рубль от зарплаты до зарплаты.

Сегодня вторая годовщина их свадьбы. Нормальные семьи такие даты отмечают в ресторане, женщины в салоне красоты полдня проводят. Денис сказал: к чему тратиться, дома как-нибудь по-простому организуем. Вот и пусть — как-нибудь отмечает. Она ничего готовить не станет!

Денис явился с цветами, скромным букетом белых астр. Ничего другого Алиса от него и не ждала. Раз за разом муж дарил ей только дешевые астры. Наверное, ради этого и присказку придумал, уши от нее давно вянут.

— Алиса, звезда моего небосклона, Астра моя ненаглядная. Ты для меня — путеводная звездочка, с тобой я сверну любые горы. — Он повторил надоевшую галиматью и сунул ей букет.

Удобно, астра — по-латыни, «звезда». Вот тебе, звездочка моя, говорящие цветочки, они белые, потому что белые звезды самые яркие. На этот раз Алиса даже не шевельнула рукой и не приняла букет. Она лишь бросила презрительный взгляд на мужа и процедила:

— Если на розы не заработал, мог бы вообще ничего не приносить.

— Алиса, почему ты все сводишь к деньгам?

— Потому что от них зависит качество жизни. Моей жизни, нашей, — поправилась девушка, демонстрируя жестом руки убожество кухни, на которой они находились.

Букет шлепнулся на стол. Денис с обидой напомнил:

— В этом году мы отдыхали в Греции, как ты просила.

— Отдыхали, — усмехнулась Алиса, — мы на всем экономили. Отель три звезды, пока до пляжа дойдешь — сдохнуть можно. А в каких забегаловках мы питались! Я ничего себе не купила. Ничего! Только не вздумай вспомнить про магнитик на холодильник.

Денис опустил хмурый взгляд и пообещал:

— В моей работе наметился прорыв, скоро наша жизнь изменится.

— Ты вечно так говоришь, а мне надоело ждать. Посмотри, в чем я хожу. — Алиса встала, огладила руками стройную фигуру. — Джинсы из гипермаркета, эта блузка у меня была еще до свадьбы, а туфли…

— Без одежды ты выглядишь лучше, — перебил Денис и попытался обнять девушку.

— Пока лучше. — Она оттолкнула его руки и сорвалась, высказала наболевшее: — Но годы уходят, и от тебя я могу уйти к тому, кто понимает, что для сохранения красоты требуются деньги.

— К кому же? — насупился Денис.

— Да хоть к твоему начальнику Давтяну! — кольнула глазками Алиса. — Видел, как он на меня смотрит?

— Он старый.

— Сурену не больше сорока.

— Он для тебя уже Сурен.

— Ты думаешь, я никому не интересна? — Одной рукой Алиса облокотилась о стол и жеманно прогнулась. — У меня есть и молодой ухажер.

Денис свел брови и с подозрением посмотрел на жену:

— Тот самый, из бизнес-класса?

Она промолчала, мечтательно накручивая волосы на палец.

Когда они летели из Греции, она услышала разговор стюардесс, что пассажиру из бизнес-класса требуются таблетки от головной боли. Нужных в самолете не оказалось, и Алиса предложила свои. Она, как фармацевт, привыкла таскать с собой средства от любого недуга. Пассажир высказал недоверие, и Алису попросили разъяснить ему свойства лекарства. Так она попала в салон бизнес-класса, который символизировал для девушки роскошную жизнь.

Стюардесса шепнула, что это Александр Волков, заместитель директора их авиакомпании. К удивлению, Волков оказался не старым ворчуном, а молодым интересным мужчиной с ухоженными ногтями. Чтобы убедить его в своем профессионализме, Алиса дала карточку аптеки, в которой работала. И отчего-то порадовалась, что в самолете из-за отечности пальцев сняла обручальное кольцо и не стала до прилета менять курортную одежду — шорты с бахромой и свободный топик смотрелись на загорелом теле идеально.

Спустя неделю Волков приехал к ней в аптеку и в качестве благодарности пригласил в Большой театр на премьеру балета. Он вручил билет в партер. Увидев цену на билете, сопоставимую с ее месячным окладом, Алиса обомлела в сладком предчувствии — перед ней приоткрылась дверца в мир богатых.

С тех пор они стали встречаться и быстро перешагнули грань, разделяющую друзей и любовников. Алиса не устояла, оказавшись в просторной квартире, разительно отличавшейся от тех убогих условий, которые она по наивности считала сносными. Ее искреннему энтузиазму в постели способствовали два обстоятельства: Александр был холост, а его папа был видной шишкой в солидном министерстве.

Связь не трудно было скрывать от мужа, тот вечно пропадал в лаборатории. Порой Александр подвозил ее домой, и не на скромненьком «Опеле-Астра», который обещает когда-нибудь подарить Денис, а на новеньком БМВ. Вчера он преподнес ей шикарно оформленный букет, который она не отважилась принести домой и оставила на подоконнике в подъезде. Теперь довольствуется астрами. Дура!

Вихрь приятных воспоминаний отразился на лице Алисы, и Денис словно прочел ее мысли.

— Ты с ним встречаешься? Тот букет на лестнице от него?

Хотя ее муж чертовки умный и проницательный, любого мужика можно обмануть, но уколоть иногда приятнее.

— А хоть бы и так! — с вызовом ответила Алиса.

Денис засопел, покрутил головой, наливаясь злостью, и тихо прошипел:

— Ты будешь только моей.

— А то что? — бросила она.

В этот момент их желто-зеленый волнистый попугайчик в клетке на подоконнике закартавил:

— Астра, астра, астра…

Попугайчик достался им в нагрузку от хозяйки квартиры, прежние жильцы оставили. Поначалу Денис пытался научить его говорить, но ограничился единственным словом, так надоевшим Алисе.

— Астра, астра, — продолжал картавить попугай.

— Достали твои астры! — сорвалась девушка, схватила букет, с хрустом сломала подаренные цветы и швырнула их под ноги мужу.

Побледневший Денис смотрел на нее холодными пустыми глазами, сквозь которые не читались никакие эмоции, хотя Алиса понимала, что он о чем-то думает. Затем он молча поднял букет. Головки соцветий еще держались на сломанных стеблях и выглядели как живой организм после казни.

— Астра, астра! — задорно, словно радуясь, болтал попугай.

Денис бережно положил цветы на стол, молча высыпал в клетку корм для попугая и капнул на него из склянки, хранившейся в коробке с его химическими препаратами.

— Ты будешь только моей, — повторил он, глядя на птицу.

Алиса замерла, понимая, что слова предназначаются ей. Минуты через три попугайчик свалился и околел.

Денис повернулся к Алисе, теперь на его лице играла затаенная улыбка победителя. Девушка отшатнулась и в панике выбежала из комнаты. Чем именно муж занимается в лаборатории, она не знала, но у ее тетки в деревне он из подручных средств изготовил яд и за день извел всех птиц, прилетавших на клубнику. Грядки он накрыл сеткой, оставив один свободный метр. Утром на участке валялись тушки скворцов и синиц, успевших полакомиться отравленными ягодами.

В голове Алисы стучало: мечты о другой жизни тщетны, пока рядом он. Денис никогда не отпустит свою Астру, скорее отравит, как глупого попугайчика. Но у нее есть выход, она должна решиться — или он, или она. Всего-то надо…

Восемь лет спустя

1

Эта квартира была не в пример лучше той старой на задворках столицы. Добротный новый дом для бизнесменов и чиновников, настоящий бизнес-класс в хорошем районе с приятными соседями.

Первое время Алиса испытывала восторг от новой жизни с обеспеченным мужчиной. Но шли годы, Александр Волков не оформлял отношения, и она чувствовала шаткость своего положения. Кто она здесь? Статус бывшей любовницы и вечной невесты наводил тоску. Поначалу мешал прежний брак с Денисом Никитиным, но она прошла неприятную процедуру и оформила развод. Осужденный по серьезным статьям Никитин не мог помешать.

«К чему формальности, — отшучивался Александр в ответ на ее намеки. — Вот будет у нас ребенок, тогда и распишемся». А ребенка все не было, да и не нужен он был Алисе. Она еще молодая, к чему такая обуза, лучше путешествовать, ведь мир такой огромный. Грела мысль, что она живет с перспективным менеджером, у которого папа занимает высокий пост в Минтрансе. С такой подъемной силой взлет по карьерной лестнице сотруднику авиакомпании обеспечен.

Но вот незадача, полгода назад турнули Волкова-старшего из министерства за нецелевое использование бюджетных средств. Собирались уголовное дело завести, однако начальство подстраховалось — опасно выносить сор из избы, как бы самим не измазаться — и отправили Льва Николаевича на заслуженный отдых с персональной пенсией. Бывшие коллеги от неудачника мигом отвернулись, контакты прекратили. И как-то сразу выяснилось, что его сын сидит в правлении авиакомпании незаслуженно — и баловня судьбы резко понизили.

Уровень стрессоустойчивости у Александра оказался низким, точнее, стандартным — он потянулся к бутылочке. По старой памяти недавнего топ-менеджера еще пускали на презентации и фуршеты, чем он неизменно пользовался. Раньше и Алиса обожала там появляться в новых нарядах со стильной прической, но не теперь — она не настолько пропила мозги, чтобы не замечать колких взглядов и высокомерных улыбок окружающих.

Вот и сегодня вечером ее несостоявшийся муженек где-то шлялся. Хорошо хоть на работе еще держится и собутыльников домой не водит. Пробовала вразумить его — бесполезно. Их жизнь катится под откос.

Алиса собралась принять снотворное, чтобы отключиться от проблем хотя бы до утра, как хлопнула входная дверь и в комнату ввалился Александр.

Он был навеселе, Алиса негодовала:

— Куда прешь в обуви, у нас теперь нет домработницы.

Александр отмахнулся, выставил на стол бутылку в подарочной упаковке и с пьяным бахвальством объявил:

— На презентации ухватил. Элитный французский коньяк, между прочим.

Алиса взвилась:

— Это все, чем ты можешь гордиться? Ты думаешь, дорогая выпивка превращает алкоголика в дегустатора?

Но Волков привычно игнорировал подобные уколы, ведь в его руках было желанное зелье. Он изучил этикетку, открыл бутылку, понюхал из горлышка, кадык дернулся в предвкушении глотка, однако пить он решил все же из бокала.

— Будешь? — спросил он, открывая шкаф с посудой.

— Я крепкое терпеть не могу. И тебе, козел, достаточно, ложись спать.

Александр вернулся к столу с одним бокалом.

— Зря со мной не пошла. Ресторан классный, там и шампанским угощали.

— Плевать! Ты хоть понимаешь, что превращаешься в алкаша? Тебя уже понизили до рядового клерка, а я надеялась, что ты станешь главным. А ты, ты… Ты ничего не стоишь без поддержки папы.

— Не бухти, все наладится. — Александр налил себе коньяку, покрутил бокал и посмотрел на просвет, как медленно стекают по стеклу коньячные слезинки. — Я зам директора третьей авиакомпании страны.

— Был! — отрезала Алиса.

— Меня восстановят. — Волков выпил бокал одним махом, вытер ладонью губы и хлопнул рукой по столу. — Нет! Пригласят в другую авиакомпанию, более крупную. Меня знают, я ценный специалист. Я еще…

— Ты никто! Кому ты нужен без папочки. — Алиса схватилась за голову. — Какая я была дура восемь лет назад. Могла бы уйти к Давтяну, он разбогател, а ты, ты даже замуж меня не зовешь.

Александр заново наполнил бокал и кивнул:

— Что дура — согласен. Красивая визгливая дурочка.

Он осклабился собственной шуточке и опустошил бокал. Девушка бросилась на него с кулаками:

— Не смей меня обзывать, алкаш!

Она толкнула его в плечо. Он неловко отмахнулся, придерживая бутылку, выругался, встал, хотел что-то выкрикнуть в полный голос, открыл широко рот, выпучил глаза и неожиданно сник, согнулся, схватившись за сердце. Сделав два неуверенных шага к дивану, он осел и свалился на пол.

Алиса застыла над скрюченным телом. Бывало, что Волков и раньше падал без чувств на кровать, но тогда он был в стельку пьян, еле ворочал языком. Она склонилась над ним — дыхание едва уловимо, пульс не прощупывается, зрачки расширены. Как фармацевт, она узнала симптомы сердечного приступа, побежала за таблетками, но поняла: бесполезно, следует вызвать скорую.

Через двадцать минут Волкова увезли. Еще через час позвонили из больницы со словами: вам лучше приехать. Там ей сообщили, что, несмотря на усилия врачей, Александр Волков скончался от сердечного приступа. Алиса почувствовала дурноту.

— Кто вы ему? — участливо спросила врач.

И Алисе стало действительно плохо. Она ему никто. Квартира не ее, машина не ее, вся мебель, техника, приборы и оставшиеся накопления принадлежали Волкову. Зная нрав его папочки, нетрудно догадаться, что ее вышвырнут на улицу. Все, чем она пользовалась до сих пор, достанется его родителям, а ей как жить дальше?

Ее ноги подкосились, а взор затуманился. Видя полуобморочное состояние женщины, Алисе дали успокоительное и позволили до утра отлежаться на кушетке в ординаторской.

2

Елена Петелина опустила ложку за очередной порцией молочной каши и удивилась — перед ней была пустая тарелка. А ведь до этого она съела йогурт, творожок, яйцо всмятку, умяла бутерброд с сыром, опустошила чашку чая, и это не считая фруктов, в которых она себя не ограничивала, — что за зверский аппетит? Рука потянулась к свежему багету из кафе-пекарни, ароматному, упругому, с хрустящей корочкой, его и резать не нужно, хочется рвать зубами и наслаждаться. Во рту потекли слюнки, но Елена запихнула багет в бумажный пакет и отодвинула на край стола, чтобы побороть искушение.

Она и так поправилась на пять килограмм. Для четырехмесячной беременности это нормально, но как понять, сколько пищи идет на пользу малышу, а сколько во вред ее фигуре. Все твердят, что надо питаться регулярно и полноценно, при этом не переедать, но как уловить золотую середину? Если углубиться в тему, получишь столько противоречивых советов — голова кругом.

Сейчас она на кухне в домашнем халате — какое счастье! Но придется собираться на работу, а это проблема. Талия расплылась, грудь набухла, с одеждой беда, все юбки и костюмы стали тесны, в брюки вообще не влезешь. А служебная форма? Надела на днях, выдохнула, застегнулась и посмотрелась в зеркало — о боже! Раньше китель добавлял ей строгости и солидности, а сейчас она выглядела как клоун в погонах.

Вчера впервые решилась на УЗИ, откладывала до последнего, как будто неизвестность — ее спасение. Загадкой для нее был не только пол будущего ребенка. Не знала она и кто его отец. Пока врач рассматривала первичные половые признаки плода, Елена вглядывалась в его лицо, словно там хранился готовый ответ: да это же вылитый Сергей, нет — Марат. О боже! Угораздило же забеременеть в тридцать девять лет и гадать, кто папа! Дожила до седых волос и на тебе — старший следователь майор юстиции по прозвищу Петля стопроцентная героиня для скандального ток-шоу. Тест в студию!

На кухню впорхнула Настя: спутанные волосы, мокрое после умывания личико. Дочка еще в пижаме, но со смартфоном, словно устройство навечно прилипло к ее ладони. Уже четыре месяца они живут вдвоем, без мужчин. Обоим претендентам на звание папы — бывшему супругу Сергею Петелину и гражданскому мужу Марату Валееву — дана отставка. Последние годы Елена жила с Маратом. С Сергеем же у нее была связь в день вероятного зачатия. Чьего ребенка она вынашивает? Мужчины злятся, требуют внести ясность, ответ Елены, как броня, — это мой ребенок.

Настя неуловимыми движениями пальцев плела узоры на смартфоне. Заметив неодобрение мамы, она положила телефон перед собой и взглянула на папку с результатами УЗИ, которую Елена демонстративно выложила на стол. Неужели дочери безразлично, кто родится: братик или сестричка?

— Кто у нас будет? — наконец спросила Настя, открывая йогурт.

— Мальчик, — выдохнула Елена.

Настя молча опустошила баночку и подняла вопросительный взгляд:

— А кто будет его папой? Еще выбираешь?

На этот раз промолчала Елена.

— Я тоже выбираю — клуб! — твердо заявила Настя, сворачивая разговор к своим проблемам.

— Ты хотя бы школу сначала окончи, — в сердцах упрекнула Елена.

— Вот окончу и перейду в Питер.

Настя с десяти лет занималась керлингом, стала мастером спорта, вошла в молодежную сборную страны. Тренер сборной начал переманивать ее в свой клуб в Санкт-Петербурге, обещая лучшие условия и намекая, что только так она сохранит место в сборной. Настя не возражала, но выяснилось, что с переходом в новый клуб не все так просто. Отпустив квалифицированного спортсмена, ее нынешняя тренер потеряет часть финансирования и поэтому потребовала компенсацию. Оба тренера названивали Елене, убеждали, давили, ставили ультиматумы Насте. В общем, спортивные дрязги усугубили и без того непростые семейные проблемы.

— Ты уедешь от меня? — расстроилась Елена, чувствуя, как подступают неуправляемые слезы. По мере роста живота в ее слезных железах словно лопнули защитные фильтры.

— Мама, я буду отсутствовать не больше обычного. Те же сборы, турниры, соревнования. Ты и так видишь меня не часто.

— Спасибо, утешила.

Елена встала и занялась мытьем посуды, украдкой смахивая слезинки. Лучше не спорить, иначе она сорвется, от этого станет хуже и ей, и дочери. В последнее время ее стали раздражать сущие мелочи, чего уж говорить о серьезных проблемах. Физиологически она переносит вторую беременность лучше, чем первую, никакого токсикоза, но чувство стыда давит на психику и приводит к неконтролируемым срывам.

Первое время на службе она скрывала беременность, но как только стал заметен живот, все так и полезли с вопросами. Простые вопросы предполагали простые ответы, но у нее же не простая ситуация, пыталась отшучиваться. Однако Сергей и Марат проявляли настойчивость в своих ухаживаниях, а когда столкнулись оба на пороге Следственного комитета и повздорили, поползли слухи, что Петелина — та еще штучка, живет с обоими.

Назойливым коллегам Елена стала отвечать вспыльчивостью, указывать на недостатки, говорить, что думает, а не то, что желают от нее услышать. Коллеги стали ее сторониться, даже лояльный начальник Харченко обмолвился: скорее бы ты, моя хорошая, ушла в декрет.

На допросах тоже появились проблемы. Подозреваемые косились на ее живот, ухмылялись, вели себя развязно, мол, какой из тебя следак, ты обычная баба, которую мужик обрюхатил. Твое дело — мальцам попу подтирать, а не перечить крутым парням.

Буквально вчера она ощутила первое шевеление плода, это произошло во время допроса. Вид у нее стал настолько глупым и беспомощным, что подозреваемый позволил себе похабную шуточку. Она сразу поехала на УЗИ. Теперь знает, что у нее будет сын.

И еще она знает, что у сына должен быть отец.

3

— Юрий Григорьевич, поверьте отцу, не мог мой Саша сам умереть. Тридцать четыре года всего, какая к черту сердечная недостаточность! Мне под семьдесят, мой отец восемьдесят три прожил и на сердце не жаловался, у него почки отказали. Не было у нас в роду ничего подобного.

Полковник юстиции Харченко пожалел, что согласился на встречу. Разве откажешь заместителю министра транспорта в просьбе выслушать его? Тем более сам стремился обрастать полезными связями, а связи — вещь двухсторонняя. Однако сразу выяснилось, что Лев Николаевич Волков полгода, как на пенсии, потому и пробился не в высокий генеральский кабинет, а к нему, полковнику, начальнику следственного отдела округа. Харченко слушал душевные излияния Волкова, стесняясь прервать убитого горем пожилого человека и не понимая, чем он может ему помочь.

Сегодня ночью умер Александр Волков, сын отставного чиновника. Молодого мужчину увезла неотложка, врачи констатировали смерть от сердечного приступа. Волков-старший отказывался верить в естественную смерть сына. Но если отбросить эмоции, каждый знает, что люди чаще умирают от болезней, чем от злого умысла. Иногда до обидного быстро, для таких случаев специальное слово придумано — скоропостижно.

— Юрий Григорьевич, умоляю, проведите расследование. Не верю я, что Саша умер от сердца. С ним что-то сделали, ему навредили, — в очередной раз попросил Волков.

«Веру к делу не пришьешь», — мысленно повторил служебную присказку Харченко. Для формальности он спросил:

— У вашего сына были враги? Вы кого-то подозреваете?

— Тут и думать нечего — это Алиса, кто же еще! Девка все себе урвать хочет.

— Кто такая Алиса? — заинтересовался Харченко, записывая имя в блокнот.

— Алиса Никитина, алчная женщина, с которой Саша жил. Вскружила ему голову, поселилась у него, деньги тянула, а теперь квартиру оттяпать захочет.

— Они официально были женаты?

— Нет, слава богу. Но это ее не остановит, у нее взгляд — будто в глазах знаки доллара светятся.

— Лев Николаевич, я понимаю ваше горе. Но, если отношения вашего сына с Никитиной не были зарегистрированы, вам нечего опасаться, — попробовал успокоить посетителя Харченко.

Однако Волков продолжал умолять, взывал к чувству долга, и полковник сдался:

— Хорошо, мы проверим обстоятельства смерти вашего сына. Я поручу это дело… — Харченко недолго подумал и решил: — Лучшему следователю.

Юрий Григорьевич вспомнил о Петелиной. В последнее время он ограждал ее от расследований, связанных с жестокими убийствами, она и так нервная, искрит с коллегами, как оголенный провод под дождем, а это дело легкое, очевидное. Пусть займется. Поговорит с врачами, встретится с пресловутой Алисой Никитиной, может, девушка не столь меркантильна, да и Волков через несколько дней успокоится. Услышав правду от беременной, он смирится, с женщиной в положении мужчины обычно не спорят.

Проводив расстроенного горем гостя, Харченко спустился в кабинет Петелиной. После дежурных фраз о самочувствии он рассказал ей о неожиданном деле, описал состояние обратившегося к нему человека, формальный характер просьбы и заверил:

— Дело легкое, и в суд передавать не придется. А зачту, как полноценное расследование.

Петелина тем временем чертила что-то на бумаге. Движения ее руки были твердыми, прямыми, скорее говорившими о внутреннем напряжении, чем о расслабленности. Выслушав начальника, она подняла взгляд, прищурилась.

— Я заметила, Юрий Григорьевич, что все сложные дела вы отдаете другим следователям. Я уже ни на что не способна?

Харченко поморщился и выдавил улыбку:

— Лена, ты в особом положении. Я хочу, чтобы ты родила здорового ребенка.

— Намекаете на мой возраст?

— Ну что ж ты все в штыки принимаешь, — обиделся полковник. — Я делаю как лучше. Умер молодой человек, надо отца успокоить. Там и расследовать нечего. Привлеки оперативников, пусть побегают, поговорят с медиками. С Валеевым, опять же, поработаешь.

— Опять же, — прицепилась к словам Петелина и ткнула карандашом в бумагу так, что грифель сломался. — Все так и рвутся устроить мою личную жизнь. Как же, баба беременна, и без мужика. А вдруг отец не Валеев?

— В каком смысле? — озадачился Харченко.

— Вы так обо мне печетесь, Юрий Григорьевич, что некоторые начинают думать, что это ваш ребенок.

Елена встала у окна, повернулась в профиль, огладила животик. Харченко смутился, зачем-то поднял сломанный карандаш, неуверенно погрозил им:

— Глупости-то не болтай, Лена.

— Это не я болтаю, это коллеги судачат. — Елена оперлась руками о стол, подалась к начальнику тяжелой грудью, понизила голос: — Всех к себе вызываете, а ко мне сами ходите, спрашиваете о здоровье, ограждаете от трудностей. Вам бы построже с подчиненной.

Харченко отшатнулся:

— Вот и займись смертью Волкова. Это приказ!

— Раз дело легкое — пусть Валеев разбирается, — отмахнулась Петелина.

— Под твоим руководством, — забасил полковник, покидая кабинет строптивого следователя. — Доложишь потом.

— Прям напугали.

Елена похлопала в ладоши закрывшейся двери и сильно прикусила губу. Что стало с ее характером? Она не может контролировать эмоции, даже помощь и заботу воспринимает в штыки.

4

Майор полиции Марат Валеев испытывал душевный подъем, день начался хорошо: есть труп, получено оперативное задание. Хорошо не в смысле, что появился труп, хорошо, что позвонила Лена, сама позвонила, пусть по работе, зато они спокойно поговорили, без нервов и недомолвок, почти как раньше, когда они жили вместе и любили друг друга. Марат и сейчас ее любил, а вот Лена… Она забеременела и отдалилась.

Марат десятки раз пытался встретиться с ней, звонил, уверял в теплых чувствах, спрашивал о будущем ребенке, и каждый раз щекотливая тема заставляла Елену закрыться. Вот она рядом, а словно за матовым стеклом — не разглядишь, не достучишься. Одно было ясно: прежние отношения не вернуть. Ребенок делит жизнь на «до» и «после». Или он станет папой и мужем, или отодвинется в разряд коллег, с которыми пересекаются только по работе.

В больнице Марат с энтузиазмом принялся за дело. Узнал телефон врача скорой, приехавшей по вызову к Александру Волкову, дозвонился, расспросил детали. Больного с сердечным приступом после употребления алкоголя привезли в больницу в бессознательном состоянии. Валеев изучил и скопировал все медицинские документы, относящиеся к скоропостижной смерти пациента, с ними отправился к лечащему врачу.

Маргарита Савенко, уставшая женщина с мягкими чертами лица, на вопросы оперативника отвечала холодно. Ее ночная смена оказалась тяжелой и безрадостной.

— К сожалению, инфаркт сильно омолодился, особенно это касается мужчин. Стресс, чрезмерная доза алкоголя и… — Она вздохнула и развела руками. — Бригада скорой и наши врачи сделали все, что положено, но мы не боги.

— И ничего подозрительного?

— Типичная картина внезапной коронарной смерти. Будет еще вскрытие, разумеется, я вам позвоню, сообщу результаты.

— Понимаете, его отец утверждает, что сын был абсолютно здоров.

— Я разговаривала с ним. Родным всегда трудно принять личную трагедию, а абсолютно здоровых людей не бывает. — Врач сосредоточила взгляд на лице Валеева. — Вот вы, когда последний раз проходили обследование?

— Это не имеет отношения к делу.

— Курите, выпиваете? Питаетесь как попало, и на службе постоянная нервотрепка?

Марат смутился, услышав нелестную характеристику своего образа жизни:

— Я — оперативник.

— Берегите себя, оперативник. Если себя не жалеете, то о близких подумайте. У вас есть жена или любимая женщина?

— Ну…

Марат не знал, что ответить на прямой вопрос, и невольно опустил взгляд на грудь врача под обтягивающим халатом. Четыре месяца без женщины давали о себе знать. Он моментально одернул себя и сместил взор на бейджик с именем.

— Каково будет вашим родным, можете убедиться на примере девушки Волкова, — продолжила нотацию Маргарита Савенко. — Приехала ночью, узнала о смерти, и ей стало плохо. Пришлось оказать помощь, дали возможность отлежаться до утра.

— Алиса Никитина? — Валеев припомнил подозрения Волкова-старшего. — Она еще здесь?

— Спала в ординаторской. Я поручила медсестре осмотреть ее, прежде чем отправить домой.

— Спасибо, Маргарита, вы мне очень помогли. — Валеев собрал бумаги и передал свою визитку. — Жду отчет о вскрытии Волкова.

— Можете называть меня Ритой, — с мягкой улыбкой ответила женщина, встав из-за стола.

«Возраст чуть за тридцать, рост средний, лицо европейское, глаза карие, волосы короткие светлые крашеные, руки ухожены, обручального кольца нет, телосложение… телосложение сексуальное. — Марат составил словесный портрет, использовав нестандартную формулировку. — А с личной жизнью не лучше, чем у меня».

Если опер действует оперативно, ему везет, убедился Валеев, перехватив Алису Никитину при выходе из ординаторской. Девушка выглядела скверно: мятая блузка, бледное лицо, темные круги под глазами, длинные волосы наспех собраны в хвостик, хотя в обычные дни наверняка красиво спадают на плечи.

— Алиса, мне надо задать вам несколько вопросов, — с ходу начал Валеев, показав удостоверение.

Девушка устало посмотрела на него, сжала пальцами виски и сморщилась:

— Я потеряла мужа, а в голове после лекарств…

— Понимаю, это ужасно. Вам надо домой? Я подвезу.

Валеев решительно взял девушку под локоть, привел к служебному автомобилю, она покорно села в пассажирское кресло.

В пути разговор наладился. Алиса хлюпала носом, изводила бумажные салфетки, но рассказывала:

— Сашу понизили в должности прошлым летом. Он был в руководстве авиакомпании, а стал рядовым сотрудником. Саша страшно переживал, думал, это временно, пытался что-то доказать, надеялся, что его пригласят в другую компанию, но ничего не менялось, становилось только хуже. Платить ему стали мало, а мы не привыкли в чем-то себе отказывать.

— Он стал выпивать, — констатировал Валеев.

— Куда же без этого, — согласилась Алиса и тут же поправилась: — Но Саша не алкоголик. Он только по вечерам, дома или на мероприятии, и только хорошие напитки. Он никогда не пил из горлышка или в подворотне. Пытался заглушить стресс, понимаете.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.