электронная
280
печатная A5
887
18+
В шаге от тебя

Бесплатный фрагмент - В шаге от тебя

Объем:
392 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4496-8826-2
электронная
от 280
печатная A5
от 887

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

…Где-то в параллельной вселенной над Атлантическим океаном

— Эти показательные собрания меня уже достали! Вот к чему было опять при всех ангелах напоминать о том, что мы сделали? Ну, вмешались немного в человеческие жизни… Так не мы первые, не мы последние.

— Дорогой, перестань нервничать — у тебя холестерин повысится.

— Дорогая, я ангел — у меня нет холестерина.

— Уже и пошутить по-человечески нельзя.

— Ладно, ладно, прости. Все, я глубоко вдохнул, выдохнул и переключился. Полетели за твоим любимым кофе в этот… Забыл, где он тебе нравится?

— В «Старбакс»? Нет, я на этой неделе кофе не пью, у меня детокс. Так что летим в смузи-хаус.

— Я точно твоя половина? Нас не перепутали ни в какой жизни?

— Дурак! Полетели быстрее. Нам столько всего надо обсудить!

…Где-то на побережье Тихого океана, штат Гавайи, США

— Мы искали именно этот смузи-хаус, любовь моя? Никакой поближе, где-нибудь на Атлантике или в Европе, нам сегодня не подходил?

— Не ворчи, я прошу тебя. Давай сделаем заказ и быстрее посмотрим, кто нас ждет в этот раз!

— Ну, кто нас ждет, мы и так знаем — это мы с тобой. Вот только сколько это будет продолжаться? Сколько еще человеческих жизней должно пройти, пока мы наконец-то полюбим друг друга там, на земле? И вообще, в этом зеленом кафе есть хотя бы кофе для меня?

— Смотрите, кто к нам пожаловал! Какими судьбами на Гавайях?

Несколько пар ангелов расцеловались друг с другом.

— Мы слышали все, что вам наговорили сегодня на собрании — это ужасно несправедливо! И некорректно! Я бы вообще написал петицию об ущемлении наших прав! — наперебой возмущались все вокруг.

— Не напоминайте мне об этом, а ему тем более, — ангел-женщина развела крыльями. — Мы даже до сих пор не посмотрели флешку с нашими новыми подопечными — совсем нет вдохновения.

— И всего-то я устроил небольшой суицид, — вмешался ангел-мужчина. — Но я же из добрых побуждений! Он вскрыл себе вены, его привезли в госпиталь, а она там врач-психиатр — и все, они знакомятся, ей его жалко, они влюбляются… И вуаля — мы на пенсии. И я ловлю рыбу в Финском заливе.

— Ты имел в виду: мы спокойно лежим на Кайманах и загораем, да, дорогой? — Ангел-женщина мило улыбнулась.

— Кто-то настучал наверх об этом. Если бы не этот предатель, никто бы и не узнал никогда. Но самое ужасное не то, что нас лишили возможности три жизни помогать им, а то, что сейчас мы можем использовать только одну подсказку из списка А для своей земной пары.

— Из детского списка? — Все ангелы вокруг открыли рты от удивления, наперебой твердя, какая это несправедливость, и хлопая крыльями

— Да, из детского списка А! Типа он увидел ее во сне, и то неузнаваемую, либо встретил в час пик в метро Нью-Йорка или Токио. И это после трех жизней без нашей корректировки! Я даже боюсь открывать флешку и смотреть, в кого они там сейчас превратились…

— Погодите, в списке А есть одна лазейка, — Ангел с забинтованным крылом подлетел к остальным. — Я когда-то ею пользовался, все очень просто, я сейчас вам расскажу. Это, конечно, не романтическая встреча под луной, но у меня тогда все сработало…

Небольшая справка из частной жизни ангелов

Каждый ангел при рождении получает человеческую пару, так сказать, в нагрузку. Его задача — помочь своему земному другу найти вторую половинку. Преодолеть все препятствия, усовершенствовать себя, познать мир и тому подобное. И все это для того, чтобы ангел вместе со своей небесной половиной мог спокойно удалиться на заслуженный отдых, так называемую в узком кругу пенсию, и никогда больше не участвовать в земных перерождениях. Но вначале эта пара должна сформироваться на земле, в земном воплощении. Мужчина и женщина должны встретиться в земной жизни, полюбить друг друга и прожить эту жизнь вместе — и только после этого будут все свободны. Некоторым для этого достаточно всего несколько земных жизней, другим — и ста мало, а есть такие единицы, ангелы которых уже сбились со счета, а они до сих пор не нагуляются там, внизу, или просто не поймут элементарные истины о любви и всей этой ерунде…

Глава 2

Я лежала на спине с закрытыми глазами, ощущая всем телом медленное движение волн Атлантического океана. Приоткрыв глаза, я сразу зажмурилась: небо сияло последними на сегодня, но еще такими яркими золотыми лучами. Я потянулась всем телом, перевернулась и поплыла дальше к берегу. Обожаю плавать, мне все равно где — в море или в реке. Но теперь, после двух недель на Канарах, мне хочется плавать только в такой прохладной и прозрачной воде, как здесь. Но больше всего я хочу жить в таком месте, где есть и побережье, и большой город одновременно. Жаль все-таки, что ни Париже, ни в Нью-Йорке нет таких курортов. Ладно, тогда я хочу жить там и каждый месяц летать на побережье. Но только в такие места, где весело, а не как в Картахене. Я вспомнила, как мы с Лолой и ее старшим братом месяц назад ездили в Картахену к их бабушке. Они мне так расписывали прелести этого места: дескать, там везде море и мне там понравится… А что в итоге: мелкий залив с теплой водой, в котором плещутся постоянно кричащие дети. Вместо дискотек — детские площадки. И за неделю никто со мной там не познакомился! А все потому, что там просто никого не было, кроме этих детей с мамами и бабушками.

Я даже вздрогнула от этих воспоминаний и поплыла еще быстрее. Когда я плыву, то всегда мечтаю. Потому что обычно я себе не разрешаю такими глупостями заниматься. Сейчас я мечтала, как выйду замуж. У моего мужа будет большой дом где-нибудь на берегу океана… Я представила себе, как мы будем приезжать туда на выходные, и почувствовала, что именно так все и будет. А как еще у меня может быть? Вот Кэти, например, мечтает встретить свою любовь, и ей все равно, кто он будет, — в общем, она о глупостях мечтает. И еще о детях прямо уже сейчас, по мне это даже больше, чем глупости. Лола мечтает только о карьере, она хочет работать в правительстве Испании. Как по мне, глупость, конечно, тоже, но на ее месте, трезво глядя в зеркало, я бы тоже мечтала только о карьере.

Я перевернулась на спину и посмотрела на почти черные прибрежные скалы. Наверное, Тенерифе не самое лучшее место в мире, но отдыхать здесь мне понравилось. Но только в самом центре! Я вспомнила, как Лола в первый день посадила нас в автобус, со словами, что она тут все детство провела, и повезла осматривать остров. Я до сих пор не пойму, как они меня уговорили сесть в этот шумный жаркий автобус. Но зато я потом поняла, что мы выбрали отель в лучшем месте. И как Лола ни расхваливала Фанабе и Лос-Гигантос, кроме отвесных скал и старых пустых кафе, я там ничего не увидела. Я бы точно с ума сошла, если бы наш отель был где-нибудь там, а потом в один день мы бы приехали сюда, на нашу Плайя-де-Лас-Америкас, а здесь жизнь кипит, все веселятся… Даже не хочу о таком думать.

До берега оставалось совсем немного, я, как обычно, начала заранее наблюдать за приближающимся пляжем. В лучах закатного солнца песок на Тенерифе казался еще темнее, чем днем, — почти черным. На пляже в такое время всегда совсем мало людей. В основном все уходят на набережную, наблюдать за закатом оттуда. Может быть, я тоже так буду делать лет через тридцать или сорок, а пока никак не пойму, что все находят в этих закатах. Особенно мне непонятно, когда молодые парочки сидят, держатся за руки и молча ждут, как за пять секунд солнце утонет в океане, и это все. По мне, рассвет — гораздо красивее.

Я почти доплыла до берега, в нескольких метрах от меня на песке лежали мои Лола с Кэти. Лола что-то читала, зажав сигарету в зубах, а Кэти, как всегда, ела. Я присмотрелась: опять мороженое. Я в который раз подумала: если бы она ела то же, что и я, и плавала со мной хотя бы раз в день, то точно похудела бы за эти две недели. Я скептически глянула на фигуру Кэти и покачала головой.

Справа от наших полотенец расположилась шумная компания. Я всмотрелась в парней, но того, кто меня интересовал, там не было. Красавца француза я так за весь день и не увидела на пляже. «Куда же он подевался?» — в который раз за сегодня подумала я. Он мне так понравился вчера на дискотеке! Как же он поцеловал меня в щечку, когда мы прощались под Тако, я до сих пор чувствовала его запах. Я вздохнула: куда же он пропал все-таки. Ну ладно, все равно буду выходить из воды медленно, красивой походкой, может, там есть кто-нибудь для меня. Я знала, что еще ни один мой выход из воды не проходил незамеченным. Обожаю эти взгляды, которыми меня провожают мужчины, начиная от подростков и заканчивая дедушками. Но мне, конечно, нравятся те, которым лет по тридцать, — уверенные в себе, с хорошей работой, чтобы уже всего добились. Я запрокинула голову назад и медленно, чтобы с моих длинных темных волос сбегали капли по загорелой спине, горделиво вскинула ее, немного приоткрыв при этом губы. Сколько раз я делала так в ванной перед зеркалом, и пожалуйста — теперь я королева пляжа. «Как же прекрасно все-таки жить», — подумала я в очередной раз и медленно, ни на кого не глядя, вышла из воды. На соседнюю шумную компанию я, конечно, тоже не смотрела, хотя была уверена, что уж они-то меня точно заметили. Ничего удивительного, все, как обычно. Я довольно улыбнулась от этой мысли.

Мне двадцать лет, я люблю жизнь, люблю Мадрид, где живу и учусь уже два года. Но больше всего я люблю себя, потому что знаю, что такой красивой и умной, как я, больше нет. Конечно, я к себе требовательна, даже, наверное, чересчур, но благодаря этому у меня идеальная фигура, я говорю на нескольких языках и учусь в одном из лучших университетов в мире. А еще перед отъездом из Мадрида я проходила кастинг для «Манго» и понравилась сразу. Мне сказали, что готовы снимать меня для зимней коллекции. Я уточнила, где будут мои фотографии — в каталоге, на витринах магазина или бигбордах? Конечно, мне бы хотелось, чтобы на бигбордах, и желательно по всему центру Мадрида, можно еще и по Барселоне. Каждый раз, когда я об этом думаю, у меня в животе все дрожит, стоит мне только представить свою фотографию на большом светящемся бигборде на Пуэрта-дель-Соль или на Гран Виа. Но мне ответили, что это будет известно только после съемок. Я верю, что это все-таки будут бигборды. Я уже снималась в рекламе одной испанской марки спортивной одежды, правда вместе с двумя девочками-испанками. Зато ее целых три месяца крутили без перерыва по телевизору. Я даже к Лоле специально чаще ходила, чтобы посмотреть ее. У меня дома телевизора нет, я никогда не трачу на такое время. И еще мои фотографии в свадебном платье висят прямо на авениде Серрано, в огромном окне свадебного салона. Я бы, конечно, такое платье на свою свадьбу никогда не надела, там все примерно на возраст моей мамы. Зато уже целый год благодаря этой съемке у меня есть мои, самостоятельно заработанные деньги. А теперь, после рекламы «Манго», я думаю, что и за квартиру смогу платить сама и папе не надо будет мне ничего присылать. Меня это очень радует, я так хочу, чтобы папочка мной гордился! Правда, Сильвия, менеджер по рекламе, очень просила меня не загорать сильно, и теперь я все время прячусь под пляжным зонтом, потому что моя смуглая кожа загорает очень быстро.

Я подошла к своим и, едва прикасаясь к телу, промокнула его полотенцем.

— Вы только посмотрите на эту Синди Кроуфорд! — Кэти, как обычно, меня передразнивала, надувая свои и так полные губки и втягивая такие же полные щечки. — Так, признавайся, кого ты тут уже заметила, для кого этот спектакль? Походка от бедра, томный взгляд в никуда… — Кэти засмеялась и оглянулась по сторонам. — Только не говори, что для того дедушки. Или, может, это наш спасатель? Лола, мы что-то пропустили, пока ходили за мороженым?

Я покосилась на спасателя Алехандро, который тут же мне подмигнул. Я закатила глаза и мгновенно отвела их. Я бы не отказалась провести с ним время, но он же простой спасатель, зачем он мне нужен, что я с ним буду делать? Он меня что, позовет в кафе мороженое есть или пиво пить в какую-нибудь забегаловку для местных? Мало того что у него точно нет денег, так с ним еще и поговорить не о чем. Я скривилась.

— Не угадала. — Я бросила в Кэти яблоко. — Кстати, всего 30 калорий.

— О, вернулась зануда! — Кэти закатила глаза.

— Ну не хочешь, я его сама съем, все равно ужинать не буду и тебе тоже не советую.

— Не-е-ет, — Кэти зажала уши руками. — Можно хоть последние дни нас не доставать своими диетами!

Вообще отдыхать с Кэти и Лолой хорошо. Они обе не такие красивые, как я, точнее, как по мне, совсем некрасивые. У Кэти, конечно, грудь пятого размера, но она совсем не упругая, Кэти без лифчика уже сейчас не ходит. Конечно, если бы она похудела килограммов на пятнадцать, то была бы почти красавицей, но лучше не надо. К тому же Кэти — настоящая блондинка, которая всегда смеется, хлопает ресницами и готова влюбиться в любого, кто ей просто улыбнется. Но она моя лучшая подруга уже 15 лет.

Мы подружились в детском саду в Будапеште сразу после нашего переезда туда из Киева. Я еще плохо говорила на венгерском и поэтому не хотела идти ни в какой садик. И когда меня, рыдающую, в первый день мама привела туда, я сразу увидела Кэти — улыбающуюся, всю в розовом, — подошла к ней и спросила, будет ли она со мной дружить. Это была фраза, которую я накануне дома весь вечер учила на венгерском. После садика мы с ней пошли в одну школу, так как жили почти на соседних улицах. Только Кэти, в отличие от меня, жила вдвоем с мамой в маленькой однокомнатной квартире в старом доме, непонятно как еще уцелевшем в районе наших элитных квартир на бульваре Андраши. И хотя у нас в пятикомнатной квартире с огромными потолками, лепкой, паркетным полом и привратником у подъезда мы проводили больше времени, я очень любила приходить к Кэти домой. Ее мама Илария работала утром в каком-то институте, а вечером торговала на ночном рынке. Но при этом она никогда не выглядела замученной или уставшей, как моя, работающая только в свое удовольствие мама. Илария всегда смеялась, обнимала нас, заплетала нам косички с разными дешевыми заколками с базара, которые мне тогда казались пределом мечтаний — просто потому, что у меня никто на такие рынки не ходил и даже не думал, что мне может такое понравиться. И еще у них всегда, в отличие от нас, была вкусная еда, не деликатесы из супермаркета, а настоящая венгерская домашняя еда. Я вспомнила вкус их домашних блинчиков с изюмом и горячим какао, но потом подумала о пятнадцати килограммах лишнего веса Кэти и мысленно порадовалась, что моя мама никогда не готовила. Жаль, конечно, что теперь мы с ней видимся только на каникулах. Если бы она могла учиться лучше, то, может быть, приехала бы в Мадрид со мной, а не осталась в Будапеште, но об этом можно даже не мечтать.

А что касается Лолы, то с ней вообще проблем нет: Лола — настоящая пацанка. Я таких, как она, вообще не понимаю. Если Кэти постоянно надувает губки, как маленькая девочка, то Лола курит одну сигарету за другой, никогда не красится и со всеми парнями сразу же начинает дружить. С Лолой мы познакомились утром в первый день занятий в университете, когда перед нами, опоздавшими, закрыли двери. Самое удивительное, что ни я, ни Лола обычно никогда не опаздываем. И это, наверное, единственное, что у нас, таких разных, было общего на тот момент — у коренной мадридки Лолы и меня, поступившей сюда чудом по программе обмена студентами между Венгрией и Испанией. У меня в тот день сломался замок в квартире, которую я снимала только третий день, и мне оставалось или оставить ее открытой, или ждать мастера и быстро его чинить. А прямо на глазах у Лолы таксист сбил собаку, и, конечно, она повезла ее в больницу. Поэтому мы обе в первый день занятий остались стоять под огромными коваными дверями университета. Лола сразу достала сигарету и предложила мне, я, конечно, отказалась.

— Я чувствую, что мы не просто так тут вдвоем оказались, — сказала она тогда и потащила меня завтракать.

Я сразу поняла, что Лола очень умная и активная. И еще совсем не женственная, а значит, не опасная. Ей было очень интересно все про Венгрию, она даже лучше меня знала всех наших президентов. А когда я сказала, что родилась в Советском Союзе, Лола пришла в полный восторг. Оказывается, перестройка и развал Союза были темой ее дипломной работы в школе.

Лола мгновенно находила со всеми общий язык, она могла подойти познакомиться с любым парнем, преподавателем — да с кем угодно. Как все испанки, она была громкой, напористой и до чертиков уверенной в себе. В общем, я сразу поняла, что именно такая подруга мне и нужна в незнакомом городе. К тому же Лола была коренной мадридкой, выросшей в районе парка Ретиро, с папой-писателем и мамой — его музой. Она точно знала, куда нам стоит ходить, а куда нет, в каких местах будет только латиноамериканская тусовка.

Я перевернулась на спину и покосилась на шумную компанию справа, которую заметила еще из воды. Мне показалось, что кто-то на меня смотрит.

— Они не из нашего отеля? — спросила я, кивая головой в их сторону.

— Нет, я думаю это вообще местные, — сказала Кэти.

— Они говорят на итальянском, я к ним подходила за зажигалкой еще днем, — как всегда быстро сориентировалась Лола, даже не поднимая головы от книги.

Я покосилась на компанию опять, быстро подсчитав, что там четыре парня и три девушки, а это значит, что кто-то из них без пары. Один явно придурок, сразу отметила я самого громкого в шортах с Микки-Маусом. Ладно, пусть лучше они за мной наблюдают. Я машинально повернулась к ним в профиль. Директор модельной школы в Будапеште всегда мне говорила, что у меня самый выигрышный ракурс — именно в профиль. Я потом долго разглядывала себя с разных ракурсов, даже пошла к маме спросить, с какой стороны я ей больше нравлюсь, хотя сомневалась, что вообще могу ей нравиться. Мама меня, как всегда, не удивила: она, не отрываясь от своих бумажек, сказала, что я занимаюсь глупостями и что все мои модельные школы — это пустая трата времени.

Я вздохнула по Будапешту, мне показалось, что я прямо сейчас даже слышу запах нашей квартиры. Вообще все эти воспоминания и ностальгии — это не мое. Я не храню старые фотографии, не слушаю песни, которые когда-то что-то значили, но по Будапешту все-таки иногда скучаю. Я быстро остановила себя: сегодня я вообще не собираюсь скучать — тут такой океан, скоро вечер и, может, опять придет красавец француз — и повернулась к девочкам, которые молча на меня смотрели.

— Ну так для кого эти томные позы? Мы так и не поняли до сих пор.

— А вон для него, — я повернулась к компании итальянцев и, чтобы они от меня отстали, просто кивнула в их сторону.

— Будет сделано! — Лола засмеялась. — Ты же знаешь, что для меня познакомиться — раз плюнуть. К тому же я уже почти с ними знакома, парло ун по итальяно. — Она подмигнула нам. — Я уверена, что до вечера мы уже будем друзьями и пойдем в Тако вместе.

Тако — это самая большая и веселая дискотека на Лас-Америкас, куда каждый вечер после десяти сходилась вся молодежь, отдыхающая поблизости, а потом, к полуночи, съезжались на байках все местные. У нас, конечно, тоже каждый вечер заканчивался именно там.

…Где-то в параллельной вселенной на высоте вулкана Тейде, может немного ниже… Тенерифе, Канарские острова, Испания

— Любовь моя, а это точно ты? Эта вертихвостка малолетняя — ты? Может, над нами пошутили? Хотя, — ангел-мужчина лукаво прищурился, — узнаю страсть к здоровому питанию… Это же надо было потащить меня сегодня за смузи на Гавайи, чтобы все равно вернуться потом на Атлантику!

— Да я, я, конечно, ты что, не узнаешь мой идеальный профиль? Не смейся, пожалуйста, над ней. Я как раз пытаюсь отыскать в ней хорошее, даже линзы надела… кстати — как я тебе в голубых линзах?

— Ты думаешь, у нас есть шанс с этой фифой Никой? Можно, я ее немного дистанцирую от тебя? Пока, по крайней мере? А то я могу…

— Ах ты свинья!.. — В ангела полетел кусок замерзшей лавы, от которого он еле успел увернуться. — Мы еще на тебя не смотрели! Ника ему не понравилась! Читай лучше про эту подсказку из списка А. Все случаи из практики читай, умник!

— Шучу, шучу! Я уже весь интернет перерыл, я знаю, как все устроить. Мы сделаем так, что они никогда не будут счастливы и довольны тем, что имеют, пока не встретят друг друга. Просто легкие чувства тоски, безысходности, грусти, неудовлетворенности. И память, где-то совсем глубоко в душе, память о том, что у них есть мы…

— Давай вначале посмотрим на тебя. Хотя звучит неплохо как для детского списка.

— Все потому, что я у тебя гений, моя ненаглядная. Быстро поцелуй своего ангела и полетим поужинаем. Наш земной друг никуда не денется, все равно с Никой полная катастрофа… Это точно лет на двадцать растянется.

— Ты что, накаркаешь еще… Девочка просто совсем молоденькая, нечувствительная, немного холодная — не спорю, эгоистка, конечно.

— Эгоистище, я бы сказал. Как она без наших обычных советов от всего этого избавится, чтобы найти меня, то есть его? Как она про любовь вообще узнает, если ей до нее еще жизней десять? Я уверен, что она и слова такого не понимает, только, конечно, если это не что-то само собой разумеющееся по отношению к ней. К черту ужин, ты права, полетели смотреть на меня…

Я стояла в номере перед зеркалом в голубом коротком сарафане с открытой спиной и рассматривала свое отражение. На кровати громоздилась целая гора одежды. Кэти с Лолой уже убежали вниз в бар, они терпеть не могут, когда я долго собираюсь вечером. Я была этому только рада, потому что меньше всего мне нравится слушать их комментарии, я и сама знаю, что мне во всем хорошо. Все-таки сняв сарафан, я надела шорты, отметив, что они стали еще свободнее, хотя мне уже некуда худеть. Как жаль, что мне не хватает роста — всего каких-то пять сантиметров, — чтобы стать манекенщицей. Мне так во всех агентствах и говорят: снимайтесь в рекламе, об остальном забудьте. А хотелось бы работать на показах в Нью-Йорке… Я вздохнула: ну что ж, буду журналисткой. Надеюсь, это интересно. То, что мы учим, пока мне не очень нравится, разве что писать, и то только потому, что у меня это получается лучше всех на курсе. Наконец-то определившись с майкой, я подумала, что все-таки лучше, если я просто выйду замуж за очень богатого мужчину и стану красивой обеспеченной женой. Подкрасив и так длинные черные ресницы тушью и нанеся блеск на губы, я послала себе в зеркале воздушный поцелуй.

В этот момент зазвонил мой мобильный, я поискала его под ворохом одежды и увидела на дисплее «Папочка». Подпрыгнув от радости, я как можно быстрее прижала телефон к уху.

— Папочка, привет, мой родной!

— Ты бы хоть раз мне с таким энтузиазмом ответила! — Вместо веселого папиного голоса я услышала, как обычно, ровный и невыразительный мамин.

Я закатила глаза и стала собирать с кровати в шкаф одежду, чтобы хоть чем-то полезным занять бесполезное время разговора с мамой.

— А почему ты с папиного телефона звонишь? — спросила я.

Я хорошо знала мамину манеру позвонить и ничего не говорить, не спрашивать, а просто с безмолвным укором ждать чего-то от меня. Поэтому я научилась быстро заполнять паузы разной чушью.

— Алекс разбил мой. Алекс, кстати, твой младший брат — если ты помнишь, что он у тебя есть, — которому не мешало бы иногда звонить. Он, между прочим, скучает за тобой. — Мамина интонация не изменилась ни на секунду.

Я с тоской посмотрела в окно: там, внизу, бар, там весело и музыка, а тут, как всегда, нудная, задерганная чем-то мама. Несмотря на то, что Алекс был ее любимцем, мне последнее время казалось, что она только так говорит, а на самом деле и он не в состоянии ее хоть как-то встряхнуть, оживить.

— Ну, дай ему трубку сейчас, — я, как всегда, старалась говорить приветливо.

— Его нет дома, он во дворе гуляет.

Так что же ты начинаешь, хотелось мне крикнуть, но я, как обычно, сдержалась. Я вообще никогда не кричу, потому что всегда себя контролирую. Я ради приличия поинтересовалась, как погода, как Алекс себя чувствует, и попросила наконец-то дать трубку папе. Мама так ничего и не спросила ни про Канары, ни про наш отдых, как всегда, впрочем. Мне иногда кажется, что она до сих пор не запомнила, в каком университете и тем более на каком факультете я учусь.

— Никусик, родная моя! — Услышав голос, я сразу же представила, как папа рад меня слышать, как он сейчас улыбается.

Меня сразу накрыло теплой волной любви, как же мне захотелось, чтобы он меня обнял своими крепкими руками и прямо сейчас вдохнуть его запах…

— Папочка, как ты? Я соскучилась по тебе.

— Так что, я вылетаю на Канары?

Я была бы счастлива, но знала, что у папы работа. Он — известный хирург в центральной больнице Будапешта, и к тому же без мамы он никуда не ездит, а мама — без Алекса. А это уже совсем не то, от одной мысли о них я нахмурилась.

— Тебе нравится там? Может, ты присмотришь, куда и нам полететь в сентябре?

— Да, мне все очень, очень нравится. Тут такой океан, ты был бы в восторге!

— Нюша, у меня садится телефон, я тебя целую, не скучай там! Я знаю, что ты у меня умница и у тебя все будет хорошо. И Катрин поцелуй от меня! — Папа засмеялся, и связь оборвалась.

Я поцеловала трубку после разговора. Какое же счастье иметь такого отца и знать, что я для него — все, что он никого не любит так, как меня. Я еще раз глянула в зеркало и, счастливая, выбежала из номера.

Кэти с Лолой я увидела издалека, вокруг них уже собралась толпа. Лола, как всегда, громко смеялась и что-то доказывала какому-то парню в полосатой футболке. Кэти сидела с бокалом между двумя парнями и тоже заливалась от смеха. Я присмотрелась и поняла, что это наши вчерашние знакомые с дискотеки, мне сразу же захотелось развернуться и уйти.

Зачем сидеть с этими студентами из Белоруссии? Они совсем дети, причем такие глупые! Мне их общества хватило и вчера. Сейчас опять начнут меня просить переводить. Сами даже английского не знают, а смеются над моим акцентом на русском! Они, придурки, кроме русского языка, вообще ничего не знают, пять предложений на английском могут сказать, и то с ошибками, все больше заводилась я, подходя ближе и наблюдая всеобщее веселье. А я и на русском говорю, и на венгерском, и на английском с испанским. И они еще над моим акцентом будут смеяться! И Кэти меня бесит: стоит кому-то обратить на нее внимание, как она тут же тает прямо на глазах, а что они придурки, ее совсем не смущает. В таком настроении я подошла к столику, заставленному пластиковыми стаканчиками и тарелочками с орешками и чипсами. Ко мне сразу подскочил Макс, схватил меня за руку и начал просить перевести Кэти, что он завтра обещает повезти ее в Лоро-парк, если она сегодня все медленные танцы в Тако будет танцевать только с ним и его поцелует. Я фыркнула: как хорошо, что не нравлюсь таким дурачкам, и с ледяной улыбкой перевела все дословно с русского на венгерский. Кэти, как всегда, начала глупо хихикать. Она уже почти две недели никак не могла уговорить никого из нас поехать в Лоро-парк. Лола, как коренная испанка, его наизусть знает, она на Канарах все детство провела. Я к животным равнодушна, так что тратить день на попугаев и пингвинов меня уговорить невозможно. Я показала девочкам на часы, при этом делая вид, что больше никого за нашим столиком нет — давая понять, что нам уже пора.

— Так мы тоже пойдем в Тако, — попытался опять подскочить ко мне Макс, но я сделала шаг в сторону и он свалился между столиками. Они еще и напились, закатила я глаза и, схватив девочек за руки, потащила их к выходу. Кэти повернулась к Максу и что-то опять начала говорить про Лоро-парк, но я все-таки оказалась быстрее, и мы вышли из отеля одни. Теперь мы не спеша двигались в сторону Тако, рассматривая витрины с украшениями, часами, бриллиантами самых известных мировых ювелирных домов. Набережная Лас-Америкас — мое любимое место здесь, мне так нравится, что она вся сияет, блестит, что везде висят новогодние гирлянды, а от витрин с украшениями вообще невозможно оторваться, особенно когда любишь украшения так сильно, как я. Тут Лола дернула меня за руку:

— Смотри, кольцо с голубым камнем, точь-в-точь как у тебя.

— Да, — я посмотрела на свою руку.

«Память о Михаэле», — подумала я. С Михаэлем я рассталась окончательно год назад, когда летом приезжала в Будапешт на каникулы. До моего отъезда в Испанию мы целый год были вместе. Михаэль старше меня на 7 лет, он ювелир, моя первая любовь и первый мужчина. С радостью отметила, что внутри ничего не дрогнуло от воспоминаний. «Молодец, — похвалила я себя, — полностью его разлюбила, я собой горжусь». Все-таки я не понимаю, что такое любовь, когда можно полюбить, а потом разлюбить и забыть. Я захотела поделиться своими мыслями с Кэти, но потом остановилась: она точно меня не поймет. Она до сих пор не верит, что я больше ничего к нему не чувствую. Она и сейчас постоянно говорит мне, что не может забыть, как я на него смотрела, что невозможно вот так смотреть, а потом в один момент разлюбить. Сто раз ей объясняла, что у меня все прошло, как только я узнала, что у Михаэля проблемы на работе — с лицензией, компаньонами — и, ко всему прочему, еще куча долгов. Когда я об этом узнала, то сразу поняла, что мне парень с такими проблемами не нужен. Я все прямо так и объяснила ему в тот вечер, когда он пришел встречать меня после тенниса и все это рассказал. Он тогда был такой поникший, наверное, ждал, что я его пожалею. Как же он не понимал: если бы я его пожалела, он бы сразу стал мне совсем противен. Я вообще не понимаю, как можно жалеть мужчин. Поэтому я сразу ему сказала, что мы больше не встречаемся, пусть приходит, когда решит свои проблемы. И вот каждый раз, когда я Кэти это рассказываю, она мне не верит, говорит, что я не могу быть таким чудовищем — я же женщина. А в понимании Кэти, женщины — это те, кто всех жалеет, утешает, успокаивает. А я не понимаю: хорошо, пожалела бы я его тогда, а что потом? Постоянно слушать его нытье? Но это же был бы уже не мужчина!

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 280
печатная A5
от 887