Бесплатный фрагмент - В постели с Бесом #РАЗОблачение

Во имя любви, я молчала.

Во имя веры, я прощала.

Во имя него, забыла себя.

Да будет воля его,

Да будет страх мой кротостью,

А боль, платой за близость.

И если это — любовь,

Пусть больше она ко мне не приходит.

Мари Ясинская.

ГЛАВА 1: Ветер перемен

Припарковав автомобиль возле дома, Маруся зашла внутрь. Она немного устала после рабочего дня, но в душе чувствовала вдохновение — хотелось написать стих.

Дома её никто не ждал, Маруся жила одна. Поставив чайник, она поднялась на второй этаж, чтобы расправить уютную кровать. Вечер только начинался, и в её голове уже рождались строчки. Она собиралась принять душ, заварить кофе и вернуться в спальню — именно там, в тишине, рождаются её лучшие стихи. Подписчики в соцсетях ждут чего-то нового, и Маруся не хотела их подводить.

Открыв свой профиль, Маруся заметила нового подписчика — Марка. Его имя показалось ей незнакомым, но любопытным. Он уже успел оставить несколько комментариев под её последними стихами.

Марк не просто писал шаблонные фразы, вроде «красиво» или «глубоко». Его слова были живыми, местами резкими, иногда даже дерзкими, но в них ощущалась энергия, тот самый творческий хаос, который не скроешь. Казалось, он понимал её строчки на каком-то особенном уровне и при этом бросал вызов, мол, ты можешь лучше.

Маруся пролистала его профиль. Немного фотографий, короткие тексты, разбросанные мысли. Всё было в нём нестабильным, но каким-то странным образом, притягательным. Она не сразу поняла, что улыбается — ей давно не было так интересно.

С чашкой кофе в руке, она вернулась к ноутбуку. В голове уже мелькала первая строчка:

«Ты — будто шторм в пустыне снов…»

Но тут раздался звонок. На экране высветилось: Кума Алла.

Маруся резко выпрямилась. Она совсем забыла, ещё утром они с Аллой договаривались прогуляться вечером по набережной, как раньше — без спешки, с разговорами о жизни и чашкой кофе на вынос.

Она ответила, стараясь говорить бодро:

— Аллусь, привет! Прости, вылетело из головы… Работа, стихи, всё это…

— Ага, стихи, с мягкой иронией отозвалась Алла. Я уже представляю: сидишь в халате, с кофе, глаза в экран, и мир вокруг исчез.

Маруся рассмеялась:

— Почти угадала. Только вместо халата: пижамные штаны и свитер с пятном от тушёных баклажанов.

— Романтика, — фыркнула Алла. — Ладно, поехали уже. Я через десять минут буду у тебя. Надень что-нибудь, в чём можно вдохновлять прохожих, а не только стихи писать.

— Хорошо, хорошо, я почти готова… почти.

Отключившись, Маруся на минуту замерла. Мысли о Марке и стихах на время отступили. Вечер обещал быть тёплым, с запахом моря и фонарями, отражающимися в лужах.

Она быстро собралась и спустилась вниз, чувствуя, как внутри просыпается что-то легкое и живое — как будто жизнь решила ненадолго приоткрыть ещё одну дверь.

Алла подъехала к дому Маруси на своей маленькой красненькой машинке. Маруся быстро вышла и села рядом.

— Вот и я, — улыбнулась Алла, заводя мотор. — Уже целый год дружим, а ты до сих пор не отказалась от моих сумасшедших идей с вечерними прогулками.

— Да, — рассмеялась Маруся. — Ты знаешь, как вытянуть меня из дома, когда я совсем погружена в работу и стихи.

Они поехали к площади, откуда начинался их пеший маршрут — любимая часть вечера.

— Алл, как ты? — осторожно спросила Маруся, заметив, что подруга немного напряжена.

Алла тяжело вздохнула.

— Сложно… Алексей ушёл. Перевёз к себе любовницу Надежду, — сказала она тихо. — С Яковом и Варей всё в порядке, но мне тяжело.

— Мне очень жаль, — сказала Маруся, сжимая руку Аллы. — Ты сильная, и я знаю, что ты справишься.

— Спасибо, — ответила Алла. — Переезд в Крым после присоединения был для меня началом новой жизни. Сейчас же кажется, что всё рушится.

— Мы с тобой уже многое пережили вместе, — поддержала Маруся. — И я всегда рядом.

Алла улыбнулась, и на мгновение, напряжение ушло.

— Спасибо, что ты есть, — тихо сказала она.

— Знаешь, кума, — заговорила Маруся, пока они шли по набережной, — у меня появился новый подписчик. Он так талантливо комментирует мои стихи! Правда, делает миллион ошибок и немного рассеян, но это всё лирика.

Алла улыбнулась:

— О, значит, есть кто-то, кто по-настоящему тебя читает и чувствует. Это здорово.

— Да, — кивнула Маруся. — Но если говорить серьезно… После того, как я здесь освоилась, нашла работу, даже успела сняться в кино, я поняла, что мне стало мало места.

Она на мгновение замолчала, обводя взглядом огни города.

— Может сейчас не самое подходящее время, — призналась она, — но я думаю о переезде… в столицу. Там воздух другой, другой ритм жизни. Хочется перемен.

Алла посмотрела на подругу с пониманием.

— Ты давно об этом думаешь?

— Не так давно, — ответила Маруся. — Но чувство, что надо что-то менять, растёт с каждым днём.

— Знаешь, я тебя понимаю, — тихо сказала Алла. — Иногда, чтобы найти себя, нужно просто сделать шаг в неизвестность.

Нагулявшись и поболтав о жизни, помечтав о будущем, они так увлеклись разговором, что не заметили, как дошли до машины.

— Ну вот, — улыбнулась Алла, открывая дверь красненькой машинки, — пора возвращаться.

— Спасибо тебе, за этот вечер, — тепло сказала Маруся, усаживаясь на пассажирское сиденье. — Он подарил мне столько сил и вдохновения.

По дороге домой, в машине воцарилась тихая задумчивость. Алле нужно было обдумать всё предстоящее, взвесить и найти в себе силы для перемен.

А Маруся, вернувшись домой, с головой окунулась в творчество. Вдохновлённая прогулкой и предчувствием новых горизонтов, она взялась за новые стихи и начала готовиться к отъезду, к той самой столице, которая манила её светом и возможностями.

Дома, Маруся сразу направилась в свою комнату — маленькое, но уютное пространство, где она чувствовала себя свободной и вдохновлённой. На письменном столе уже лежали тетради с её стихами, ноутбук и чашка с остывшим кофе.

Она открыла новый документ и начала писать:

«Ветер перемен зовёт меня в путь,

Где улицы горят огнями мечты,

Я оставляю страхи и сомненья,

Чтоб найти себя среди городских высот…»

С каждым словом сердце наполнялось лёгкостью и решимостью.

В голове прокручивались планы: как упаковать вещи, какие контакты ещё надо успеть наладить, что сказать друзьям и коллегам. Но в глубине души была уверенность — это начало новой главы.

Вдруг, на экране телефона мигнуло уведомление — новый комментарий от того самого Марка, который недавно стал её подписчиком. Его слова были немного неуклюжи, но искренни:

«Твои стихи — как дыхание свободы. Не бойся мечтать!»

Маруся улыбнулась, почувствовав, что не одна на этом пути.

Утром прозвенел будильник, но Маруся уже давно лежала с открытыми глазами. Мягкие лучи солнца проникли сквозь занавески и растеклись по спальне, золотя стены и тёплое покрывало.

Она любила немного понежиться в тишине, выстроить в голове день, отдохнуть душой. Но долго валяться было не в её привычке. Сегодня предстоял особенный день: нужно было идти на работу, сдавать дела и прощаться.

Решение принято — она уезжает в Москву. Волнительно, но и по-настоящему правильно.

На этот раз — самолётом. Кирилловна, её любимая машинка, останется в городе у моря. Название появилось случайно, но прижилось — так, по-доброму, она звала своего надёжного спутника на протяжении последних лет.

— Не обижайся, Кирилловна, — тихо сказала Маруся, бросив взгляд в окно, — ты здесь нужнее, чем в московских пробках.

Встав с постели, она включила чайник и открыла ноутбук — чтобы ещё раз перепроверить билеты, список дел и планы на первую неделю в столице.

Сердце било тревожно, но уверенно. В её жизни начиналось что-то совершенно новое.

К обеду, Маруся уже подходила к зданию, где провела почти два года — работы было много, но здесь она встретила Аллу, приобрела свой внутренний стержень и обрела уверенность.

Офис располагался на втором этаже старого административного здания. Потёртый кафель, запах кофе из общего коридора и знакомый скрип двери — всё вызывало лёгкую ностальгию.

Алла встретила её у входа.

— Ну что, не передумала? — спросила она, улыбаясь, но с едва заметной грустью в глазах.

— Нет. Чем ближе вылет, тем чётче понимаю — пора. Я сделала всё, что могла здесь, — ответила Маруся, снимая лёгкую куртку.

— Ты знаешь, я всегда тебя поддержу. Даже если это значит — махать тебе вслед с перрона жизни, — сказала Алла с лёгким вздохом.

Они прошли в кабинет. Маруся аккуратно сложила бумаги, оставила флешку с архивами на столе начальника, подписала обходной лист.

Коллеги подходили, кто-то дарил мелкие сувениры, кто-то просто обнимал.

— Мы будем скучать, — сказала один из сотрудников. — У тебя есть это… внутренний свет, который освещал всех вокруг. В Москве его точно оценят.

Маруся поблагодарила, приняла букетик полевых цветов — их, как знали все, она любила больше роз.

Перед самым выходом Алла снова подошла и, не удержавшись, обняла её крепко-крепко.

— Пиши. Звони. И если вдруг станет невыносимо — знай, я тебя жду. И Кирилловна тоже.

— Обязательно, кума. Обязательно, — ответила Маруся и вышла из офиса, словно делая шаг в совсем другую жизнь.

ГЛАВА 2: Встреча, которая изменит все

Столица встретила Марусю тёплыми лучами мартовского солнца. В воздухе чувствовалась свежесть и лёгкое обещание перемен. Не было ни снега, ни серости — только свет, шум улиц и ритм большого города.

Она вышла из аэропорта налегке — чемодан на колёсиках, сумка через плечо и глаза, полные решимости. Это был не просто переезд. Это было перерождение.

Маруся окончательно распрощалась с бухгалтерией. Без сожалений. Без страха. Там, у моря, осталась её прежняя жизнь — стабильная, предсказуемая, привычная. А здесь, в столице, начиналась другая история — насыщенная, творческая, настоящая.

С первых дней она погрузилась в работу с головой. Съёмки, кастинги, короткометражки, мастер-классы, знакомство с актёрами, сценаристами, режиссёрами.

Иногда, конечно, было страшно. Неопределённость жгла изнутри, но каждое утро она просыпалась с чувством, что идёт своим путём.

Вечерами Маруся писала: стихи, монологи, обрывки мыслей. Её аккаунт в соцсетях стал стремительно расти. Люди чувствовали её живую энергию и честность.

— Вот она, настоящая я, — думала Маруся, глядя на огни Москвы из окна своей новой квартиры. — И мне уже некуда возвращаться. Потому что теперь всё — только вперёд.

Марк следил за жизнью Маруси с того самого момента, как наткнулся на её стихи в сети. Вначале — как просто подписчик, потом — как внимательный читатель, а теперь уже почти как соавтор в мыслях.

Он давно жил в Москве, имел семью, которую, то упоминал, то будто забывал. Весь его облик: от слегка небрежной фотографии в профиле до витиеватых комментариев — говорил о человеке, глубоко погружённом в искусство. Или, по крайней мере, в его образ.

Однажды, спустя несколько недель после переезда Маруси, ей пришло личное сообщение:

*«Мария, давно восхищаюсь вашим словом. Позвольте представиться — Марк Борисович. Пишу стихи, ставлю небольшие пьесы, собираю поэтический клуб. Сейчас курирую городской конкурс авторской поэзии.

Вы обязаны в нём участвовать.

И, если будет желание, загляните на одну из наших встреч. Формат камерный, душевный. Только слово и тишина.

Жду вашего ответа. Марк.»*

Маруся перечитала сообщение дважды. Было в нём что-то чуть пафосное, но не отталкивающее. Скорее, трогательно-старомодное. Такие люди были редкостью: убеждённые в значимости поэзии, в её силе менять реальность.

Она ответила коротко:

«Благодарю, Марк. Интересное предложение. Я подумаю и свяжусь с вами в ближайшие дни. С уважением, Маруся».

Вечером, сидя с бокалом белого вина у окна, она размышляла:

— А может, не стоит думать, а просто идти навстречу этому городу и его неожиданным возможностям?

С каждым днём Марк всё чаще писал Марусе. То присылал цитаты из Цветаевой, то ссылки на свои стихи, то голосовые с рассуждениями о Боге, смысле жизни и предназначении поэта.

Поначалу, Маруся относилась к нему с лёгкой осторожностью: казалось, он слишком громкий, слишком захваченный собой. Но в нём было что-то странно- притягательное: неуловимая искренность, не по возрасту ранимость, глубокая убеждённость, что слово действительно может спасать.

Звонки стали регулярными. Они разговаривали часами. Иногда — вдохновенно, с лёгким смехом и восторгом. Иногда — тяжело, почти как на исповеди.

— Понимаешь, Мария, — говорил Марк в одном из таких разговоров, — поэзия — это способ говорить с Богом. Неважно, веришь ты в него буквально или нет. Настоящее слово — это всегда молитва. Всё остальное — журналистика и графомания.

Иногда, он бывал резок, почти груб. Не терпел возражений, перебивал, навязывал своё мнение.

— Ты слишком интуитивна, — сказал он однажды. — Надо учиться дисциплине формы. Хаос — не поэзия. Хаос — это внутренняя лень.

Маруся тогда отключилась посреди разговора. Он не перезвонил. Целые сутки — тишина.

На следующий день он написал коротко:

«Прости. Переборщил. Я не умею быть мягким. Но умею восхищаться. А это — ты».

Она не ответила сразу. Но уже к вечеру сама написала:

«Ты сложный. Но настоящий. А это — редкость».

С этого момента, она уже не могла отрицать: его чрезмерная эмоциональность, даже назойливость — ей нравятся. Как вызов. Как зеркало. Как химия, которой давно не было.

Вечер был прохладным, но ясным. Маруся ехала в метро, как будто делала это всю жизнь — с лёгкостью, будто выросла на кольцевой. Москва принимала её без сопротивления. Она знала, где пересесть, на какой выход идти, и шла к нужному адресу уверенно, как к месту, которое давно ей принадлежит.

Возле офиса, указанного в сообщении, толп людей не было. Напротив серого здания стоял один человек: худощавый, в чёрном спортивном костюме, короткой кожаной куртке и кепке, натянутой почти на глаза. Он мял в руках сигарету, не закуривая, и что-то разглядывал в телефоне.

Маруся замедлила шаг.

Что за урка стоит возле офиса?, — подумала она с лёгкой тревогой.

Где Марк?..

И тут человек поднял голову и, заметив её, улыбнулся так, будто ждал давно и с нетерпением.

— Мария? — голос был узнаваемый, как в аудиосообщениях. Только вживую — чуть ниже, глуше, с хрипотцой.

— Марк? — переспросила она, не скрывая удивления.

Он рассмеялся, мягко, по-доброму.

— Да-да. Не то чтобы я всегда в таком виде… просто не люблю театральности. А форма — это же форма. Поэзия должна быть внутри, правда?

Маруся, немного ошарашенная контрастом между образом в голове и реальностью, неожиданно для себя тоже улыбнулась. Было в нём что-то странно органичное. Его урбанистская небрежность не выглядела чуждо, наоборот, чем-то напоминала ей старых знакомых из крымских подворотен, но с интеллектом на грани гениальности и безумия.

— Ну что, пойдём? — предложил Марк, кивая на дверь с потёртой табличкой: «Творческая мастерская «Слово и свет».

— Пойдём, — сказала Маруся, чувствуя, как сердце вдруг учащённо забилось.

И она сделала шаг в вечер, который должен был всё изменить.

В клубе уже собралась небольшая компания: ребята разных возрастов и профессий, но объединённые одной страстью: поэзией. Они сидели за большим деревянным столом, обменивались стихами, обсуждали новые проекты и неспешно пили ароматный чай. В воздухе витал запах липы и свежей бумаги, а стены мастерской украшали портреты классиков и развешанные строки стихов.

За несколько минут до начала, один из членов клуба заметил тихий скрип двери. Все взгляды устремились к входу.

В дверь постучал Марк и мягко вошёл, его хриплый голос привлёк внимание:

— Ребята, встречайте, у нас сегодня в гостях новая участница. Позвольте представить вам Марусю Новатскую.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, сменившаяся лёгким шёпотом и заинтересованными взглядами.

Маруся, слегка смутившись, улыбнулась и кивнула всем в знак приветствия.

— Спасибо за приглашение, — тихо сказала она. — Очень рада быть здесь.

— Ну что, — подхватил Марк, — давайте дадим нашей гостье слово. Маруся, не стесняйся — это твоё пространство.

Собравшиеся приняли Марусю, как новую часть своей творческой семьи. И в этот момент она поняла — это не просто клуб, это дом, где слово обретает крылья.

Маруся только начала рассказывать немного о себе и своем творчестве, когда вдруг Марк неожиданно взял её за руку. Его глаза горели странным светом, а голос прозвучал почти шёпотом:

— Ты же ещё не просила благословения у Богородицы, — сказал он. — Тут неподалёку храм с её иконой, пошли.

Маруся удивлённо посмотрела на него, но в его лице было что-то не поддающееся объяснению. Не раздумывая, она встала, и они поспешили к выходу.

На улице холодный ветер пробежал по лицу, и Марк вдруг обернулся к ней, сжимая руку сильнее.

— Пошли быстрее, — сказал он напряжённо. — Нам грозит опасность. У меня плохое предчувствие, как будто голос свыше предупредил, что нам надо скорее уйти.

Схватившись за руки, они бросились бежать по освещённым фонарями улицам. Сердце Маруси бешено колотилось, а мысли метались между страхом и доверием.

— Куда мы бежим? — спросила она, но Марк только крепче сжал её ладонь и кивнул в сторону входа в метро.

— Там будет безопаснее.

В глубине подземки их окружила гулкая тишина, и на миг показалось, что напряжение немного спало. Но Маруся знала — это только начало чего-то гораздо большего.

Проводив Марусю до входа на станцию метро, Марк глубоко вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжёлую ношу.

— Знаешь, — начал он тихо, — у меня есть темное прошлое. Десять лет я провёл в тех местах, куда никто не хочет заглядывать. Там, в изоляции и пустоте, я встретил Бога.

Он посмотрел на Марусю с необычайной искренностью.

— И теперь я убеждён — это не я пишу стихи. Это Господь говорит через меня. Я лишь передатчик его слов.

Маруся молчала, переваривая услышанное. Для неё, это было больше, чем просто слова — это объясняло его порой резкую манеру, его внутренние метания и стремления.

— Спасибо, что поверила мне сегодня, — добавил Марк, слегка улыбаясь. — Впереди много сложного, но если ты хочешь идти дальше, я буду рядом.

Они стояли у перил эскалатора. Вскоре, Марк повернулся и ушёл в глубины станции, растворяясь в потоке пассажиров.

Маруся осталась одна на перроне, с тяжёлым, но каким-то новым чувством — ощущением, что их пути только начали переплетаться, а впереди ждут испытания и открытия.

После той мистической встречи, Марк внезапно пропал. Сообщений не было, звонков тоже. Маруся сначала ждала, но со временем поняла, его уход как будто растворился в воздухе, оставив лишь лёгкий шлейф загадочности.

Но она не стала сильно расстраиваться. В Москве её ждало много нового и интересного. Рабочие дни проходили в суете съёмок, кастингов и творческих встреч. Она окунулась в новые проекты, знакомилась с людьми, погружалась в атмосферу большого города.

Каждый день приносил что-то важное: новый опыт, вдохновение, возможность расти и менять себя.

ГЛАВА 3: Бизнес и сердце на кону

Москва была шумной, стремительной, манящей. И в этой суете Маруся словно растворилась, оставляя позади тени прошлого и обещания будущего.

Вечером, когда огни столицы мягко отражались в окнах её квартиры, Маруся услышала знакомый звонок. Марк. Его голос был чуть хриплым, спокойным, с привычной долей тумана, но уже без надлома.

— Прости, что пропал, — сказал он. — Лежал в больнице. Немного слёг, перегорел. Но сейчас всё в порядке, правда.

Он замолчал на секунду, а потом, будто вскользь, без эмоций, добавил:

— Кстати, я развеялся. Бывшая жена с детьми уже как несколько месяцев уехала к своей матери.

Сказал — и как будто ничего особенного. Никаких объяснений, оправданий. Просто констатация факта. Как будто развелся — это не о разрушении семьи, а о некоем личном освобождении.

Маруся слушала, не перебивая. Интонация Марка была ровной, но под ней чувствовалась усталость, принятая боль и, возможно, даже облегчение.

С тех пор он стал появляться в её жизни чаще. Звонил, приглашал гулять, обсуждал стихи, делился мыслями. Хотя он и не был поклонником длительных прогулок, ради неё выходил из своей привычной тени.

Москва, казалось, раскрывалась для них обоих заново — через диалоги, тишину и шаги навстречу друг другу.

Маруся всё чаще стала думать о Марке. Со временем она привыкла к его манере общения и перестала обращать внимание на тревожные звоночки, которые будто кричали — беги от этого нарцисса.

Однажды, они встретились в одном из уютных московских кафе. Марк выглядел усталым, но в его глазах горел прежний огонь, который всегда её притягивал.

— Маруся, — начал он, — у меня к тебе предложение, и я хочу, чтобы ты всё внимательно выслушала.

Она кивнула, слегка тревожась.

— Лето будет жарким, и что делать в Москве? Я хочу вернуться в Крым, — сказал он, вздохнув. — Ты наверное не знаешь, но раньше я занимался гостиничным бизнесом — и в Крыму, и в Москве. Было всё неплохо, пока не началась пандемия. Тогда я многое потерял… А потом ушла жена, забрав с собой наших двух дочерей.

Маруся молча слушала, впервые слыша эти подробности.

— Вот что я хочу, — продолжил он. — Давай вместе откроем гостиничный бизнес в Крыму на лето. Ты полетишь туда первой, найдёшь мини-гостиницу для аренды, а я прилечу через неделю, как улажу дела в Москве.

Он взглянул на неё с надеждой.

— И ещё, — тихо добавил Марк, — я хочу, чтобы ты сыграла главную роль в моей новой пьесе. Это для меня очень важно.

Маруся растерялась, но внутри что-то отозвалось.

— Это… звучит заманчиво. Но я не знаю, справлюсь ли, — призналась она.

— Мы справимся вместе, — улыбнулся Марк.

Она глубоко вдохнула и кивнула.

— Хорошо. Я попробую.

— Отлично, — сказал Марк, протягивая ей билет. — Завтра летишь.

Маруся прилетела в Крым. Дома её ждали близкие — Анна и Валерий, которые были для неё как родители. И конечно, верный железный конь — «Кирилловна», покрытая пылью от долгого ожидания своей хозяйки.

После дороги, Маруся чувствовала усталость, приняла душ и сразу уснула. Телефон был на беззвучном. Марк пытался дозвониться, узнать, как она добралась, но безуспешно.

Проснувшись, она увидела множество пропущенных звонков и сообщение от Марка. В нем был билет, он прилетит завтра.

Маруся:

— Ты, правда, прилетаешь завтра? Но я же просила хотя бы пару дней, чтобы подготовиться, встретиться с друзьями, все обустроить. Я совсем не готова.

Марк:

— Маруся… Я просто не мог иначе. Ты не представляешь, как я переживал, каждый звонок, что не доходил, каждое молчание, будто режут душу. Я молился Богу, искал в молитвах утешение, просил дать мне силы не сойти с ума от беспокойства.

Я чувствовал, будто теряю тебя, и это был такой холод, такой страх… Мне казалось, если я не прилечу сейчас, могу потерять тебя навсегда. Прости, если показался навязчивым, но поверь, это была не игра. Это была моя душа, разрываемая тревогой.

Маруся улыбнулась, почувствовав, как внутри снова закручиваются эти непредсказуемые эмоции. Он умеет держать её на крючке, и это её немного раздражало, но 9в то же время завораживало.

— Ну что ж, раз ты такой нетерпеливый, — слегка насмешливо сказала она, — буду ждать тебя завтра. Но предупреждаю — я не собираюсь всё лето проводить в твоих играх.

— Игры? — ответил Марк с лёгкой усмешкой в голосе. — Я просто хочу, чтобы мы начали что-то настоящее. Верь в Бога и в нас — это уже полдела.

— Веру, — прошептала Маруся, — не потерять бы по дороге.

Маруся положила телефон и глубоко вздохнула. Сердце стучало в груди, словно барабан в бою. Она смотрела в окно на Кирилловну, стоявшую во дворе, покрытую легкой пылью, словно напоминание о заброшенном времени.

«Почему я позволяю ему так влиять на себя? — думала она. — Он словно вихрь, который ворвался в мою жизнь и не отпускает».

Но вместе с этим появилось теплое чувство надежды, может, это шанс изменить что-то в своей жизни?

Она взяла телефон и написала сообщение:

«Марк, ладно. Жду тебя завтра. Но ты должен понимать — я не собираюсь быть просто марионеткой в твоих играх».

Отправив, она закрыла глаза и улыбнулась, впервые за долгое время почувствовала, что готова к переменам.

Вечером Маруся встретилась со своей кумой Аллой в уютном кафе на углу улицы. Свет мягко падал на их лица, создавая атмосферу уюта и доверия. За столиком стояла чашка с дымящимся чаем, а на столе лежали незаконченные тетради с заметками Аллы — писательницы, которая всегда умела слушать и поддержать.

— Знаешь, Алла, — начала Маруся, — вчера был… неожиданный поворот с Марком. Я написала ему, что жду завтра, но при этом ясно дала понять — больше не хочу быть марионеткой в его играх.

Алла улыбнулась, ее глаза заискрились, и она легко коснулась руки подруги:

— Это уже большой шаг, Маруся. Ты наконец взяла контроль в свои руки. А что он сказал?

— Пока ничего, — вздохнула Маруся, — но я чувствую, что всё меняется. Впервые за долгое время мне кажется, что я могу выбрать свою дорогу, а не идти на поводу у чужих желаний.

Алла кивнула, задумчиво глядя в окно, где играли последние лучи заката:

— Это хорошо. Иногда самый трудный путь — это путь к себе. Но если ты уже сделала первый шаг, значит, всё возможно.

— Ты знаешь, — призналась Маруся, — я боюсь. Боюсь, что могу потерять его навсегда.

— А ты уверена, что хочешь его сохранить, если он не уважает тебя? — спросила Алла мягко. — Бывает, что лучше отпустить, чтобы открыть дверь чему-то новому.

Маруся посмотрела на подругу, и в ее глазах появилась решимость:

— Ты права. Я хочу быть счастливой — по-настоящему. Не просто ради кого-то, а для себя.

Алла улыбнулась и подняла чашку:

— За твое счастье, за новые начинания и за тебя, Маруся.

Они чокнулись, и в этот момент Маруся почувствовала, что не одна. Что теперь рядом, тот самый крепкий тыл, который поможет идти вперед.

ГЛАВА 4: Приезд Марка

Рано утром прозвенел будильник. Маруся медленно поднялась с кровати, поставила чайник и пошла умываться. Взгляд случайно упал на «Кирилловну» — её старенькую машину, стоящую во дворе, словно верного друга, всегда готового отправиться с ней в путь. Сегодня у них была важная миссия, встретить Марка в аэропорту и начать новый этап жизни.

Собравшись, Маруся вышла из дома, села за руль «Кирилловны» и поехала навстречу переменам.

Маруся подъехала к зданию аэропорта и вышла из машины. Она огляделась по сторонам, сердце билось быстрее, но она старательно скрывала волнение. Перед входом стоял Марк, опираясь на большой чемодан с надписью «Россия», словно символ своего прошлого, которое он нес с собой. Его взгляд задержался на ней, и в этом взгляде проскальзывала не просто деловая решимость, а глубокая, почти болезненная привязанность. Маруся чувствовала это, но держала себя в руках, она не была готова впустить его слишком близко. В их новом проекте — гостиничном бизнесе, который был идеей Марка — она видела шанс, но личные чувства старалась не смешивать с делом.

— Марк, ты здесь. Как долетел? — слегка сдержанно, улыбаясь, сказала Маруся, подходя к нему.

— Как всегда, без приключений. Но рад видеть тебя, Маруся. Ты выглядишь… отлично, — ответил Марк, глядя на неё с лёгкой теплотой в голосе.

— Спасибо. Я верю, что твоя идея с гостиницей — это настоящий шанс для нас, — чуть смутившись, быстро пришла в себя Маруся.

— Этот бизнес — мой способ уйти от прошлого, начать новую жизнь. И ты — часть этого, — голос Марка стал чуть мягче, он посмотрел на чемодан, затем снова на Марусю.

— Я ценю твоё доверие, но мы должны сосредоточиться на деле. Личные чувства лучше оставить в стороне, — осторожно сказала Маруся, держась на дистанции.

— Я понимаю… Но ты должна знать, для меня, это больше, чем просто бизнес, — вздохнул Марк, в надежде заглянуть в её душу.

— Я тоже ценю тебя, Марк. Но пока нам важнее успех проекта. Остальное — потом, — ответила решительно, но без злости Маруся.

— Хорошо, будем работать. Но знай, я не отпущу тебя так легко, — с лёгкой усмешкой сказал Марк, смотря прямо в её глаза.

Маруся сделала шаг вперёд, стараясь удержать равновесие между надеждой и осторожностью. Внутри у неё бушевала буря: с одной стороны — притяжение к Марку, его харизма и обещание нового начала, с другой — память о прошлых ошибках и страх быть снова раненой. Она понимала, что он играет по своим правилам, что за его улыбкой и стихами скрывается человек с тёмным прошлым. Но почему-то именно сейчас ей хотелось верить, хотя бы чуть-чуть.

Он говорит о новой жизни, о бизнесе… Но что там на самом деле? — думала Маруся, ощущая, как в груди сжимается комок тревоги.

Воздух вокруг казался плотным, наполненным не сказанными словами и невысказанными обещаниями. Марк смотрел на неё с таким вниманием, будто пытался прочесть её мысли и открыть ту часть души, которую она тщательно скрывала.

Держи дистанцию, — шептал внутренний голос. Но сердце шептало другое: А вдруг он действительно хочет измениться? А вдруг это наш шанс?

Маруся сжала руки в кулаки, стараясь взять себя в руки. Это был их старт — старт бизнеса, старт отношений, которые она должна была строить осторожно. Здесь, в этом шумном аэропорту, под гул самолётов и спешку прохожих, началась их общая история. История, в которой каждое слово, каждый взгляд могли стать решающим.

Она подняла глаза на Марка и впервые позволила себе чуть больше тепла в голосе:

— Мы справимся. Вместе.

Он улыбнулся в ответ, и в его глазах на мгновение засветилась надежда. Но Маруся знала — впереди будет нелегко. И она была готова к этой борьбе.

Маруся забрала Марка с аэропорта и села за руль своей машины. Дорога извивалась вдоль побережья, и горные пейзажи сменялись видами на море. Солнечные лучи отражались на воде, создавая волшебную атмосферу.

— Как же здесь красиво, — произнесла Маруся, глядя в окно.

— Да, Крым действительно уникален, — согласился Марк, в то время как его внимание было сосредоточено на экране телефона. — Я посмотрел несколько объявлений о сдаче гостевых домов. Есть пара интересных вариантов, которые могли бы подойти для нас.

Маруся кивнула, стараясь сосредоточиться на дороге и одновременно следить за мыслями Марка.

— Какие места ты нашел? — спросила она, чувствуя, как внутри её начинает нарастать азарт.

— Вот, смотри, — он показал ей экран. — Этот дом в центре города имеет отличные отзывы. Его можно адаптировать под нашу концепцию.

Она взглянула на изображение: уютный домик с террасой и зелеными насаждениями.

— Это действительно неплохо, — заметила Маруся. — Но нам нужно учитывать бюджет и потенциальные расходы на ремонт.

— Согласен, — ответил Марк, не отводя взгляда от экрана. — Если мы сможем договориться о разумной цене, это будет отличная инвестиция.

Маруся обдумала его слова, понимая, что они должны быть максимально осторожными в своих расчетах.

— Мы также должны изучить конкуренцию, — добавила она. — Важно понять, что предлагают другие гостиницы, и как мы можем выделиться.

— Да, это ключевой момент, — поддержал её Марк, его голос звучал уверенно. — Я думаю, что акцент на индивидуальном подходе будет нашим преимуществом.

Они продолжали обсуждать детали, и вскоре дорога вывела их к гостинице, где Марк снял номер.

— Вот и мы, — сказала Маруся, останавливая Кирилловну у входа.

Они вышли из машины и направились в холл. Внутри гостиницы царила уютная атмосфера, и Марк сразу заметил детали, которые могли бы вдохновить их на создание собственного проекта.

— Нам нужно будет учесть эти элементы в нашем дизайне, — заметил он, осматривая интерьер.

— Согласна, — ответила Маруся, чувствуя, как в ней растет уверенность. — Это будет не просто гостиница, а место, где люди будут чувствовать себя как дома.

Они провели время в обсуждениях, и каждый раз, когда Марк смотрел на неё, Маруся чувствовала, как их мечта о совместном бизнесе становится всё более реальной. Внутри росло ощущение, что впереди их ждут не только трудности, но и удивительные возможности.

ГЛАВА 5: Фиолент

Несколько дней они колесили по побережью, осматривая гостевые дома. Казалось, у каждого варианта был свой «но»: то вид на стройку, то странный запах внутри, то хозяева с глазами, как у налогового инспектора. Марк уже начинал терять терпение, Маруся — надежду.

И вдруг, как это всегда бывает, почти на повороте назад, дорога привела их в Фиолент.

Фиолент встречал по-крымски, резко, красиво и с характером. Скалы нависали над морем, сосны пахли живицей, чайки орали так, будто спорили о границах. И прямо в этом живописном хаосе, два деревянных коттеджа. Простых, как коробки из-под вина, но какие-то настоящие.

— Вот оно, — сказал Марк и попросил притормозить.

— То что надо. Давай их и снимем.

Маруся вышла из машины, щурясь на солнце. Она почувствовала впервые за всю эту поездку, что может дышать свободно. Здесь было тихо. Настоящее «место силы», как она бы написала в своём блокноте.

Хозяйкой оказалась милая женщина по имени Валентина Сергеевна. Седая, с прищуром, в шляпе от солнца и с руками, пахнущими мятой. Она вышла к ним из-за кустов, как будто знала, что они приедут.

И тут Марк включил свою любимую тактику.

— Добрый день, — сказал он, притягивая её взгляд. — Марк. Поэт. Драматург. Режиссёр. Мы ищем особенное место — для работы. Для вдохновения.

Он всегда так делал. Люди реагировали. Кто-то настораживался, кто-то смеялся, но большинство, проникались. Особенно женщины.

Валентина Сергеевна посмотрела на него, потом на Марусю и снова на него.

— Работа творческая — дело тонкое, — сказала она. — А вы, значит, вдохновляться будете?

— Будем, — с улыбкой подтвердила Маруся. — И может быть, даже кого-нибудь вдохновим.

Они прошли за ней через калитку. Коттеджи оказались скромными, но чистыми, с деревянными стенами, скрипучими половицами и неожиданно красивыми шторами в цветочек. Из окон открывался вид на обрыв и морскую даль.

— Берём, — сказал Марк, даже не дожидаясь конца экскурсии.

В тот вечер, когда солнце садилось за горизонт, и чайки наконец замолчали, Марк сидел на крыльце с чашкой вина и записной книжкой. Маруся шуршала внутри, раскладывая вещи и мурлыкая себе под нос.

— Нам повезло, — тихо сказала она, выглядывая из двери. — Такое место. Такая женщина.

— Нам не повезло, — возразил Марк. — Мы просто хорошо ищем.

Она улыбнулась. А потом села рядом и добавила:

— Тогда хорошо, что мы ищем вдвоём.

Маруся и Марк работали быстро. Спальни проветрили, простыни выгладили, полы натёрли до блеска. На столиках у кроватей стояли маленькие букеты из луговых цветов — это идея Маруси, «для уюта и человеческого тепла», как она говорила.

Марк не спорил. Он привык к её подходу — внимательному, тонкому, почти материнскому. Она умела сделать так, чтобы место дышало — не только воздухом, но смыслом.

Первых гостей они ждали с волнением. Это был своего рода пробный запуск — неофициальный старт их проекта.

— Кто едет? — спросил Марк, не отрываясь от чашки кофе.

— Артём, — сказала Маруся. — Давний друг. Мы вместе учились. Он с семьёй: мама, жена, двое сыновей. Очень душевные люди. Ты увидишь.

Марк кивнул, но взгляд его потемнел. Артём. Друг. С которым она когда-то училась. Который приезжает вот так, сразу, с мамой, детьми, женой.

Он ничего не сказал. Только поставил чашку на стол с чуть заметным стуком.

Когда Артём приехал, Маруся буквально светилась. Она бросилась к нему с объятиями, смеялась, подхватывала на руки младшего сына, вела всех показывать коттеджи. А Марк стоял чуть в стороне, с вежливой улыбкой, наблюдая.

Артём оказался высоким, крепким, с лёгкой небритостью и голосом, который был как будто специально создан для рассказывания историй у костра. Он шутил, помогал разгружать сумки, быстро нашёл общий язык с Марком, но именно в этом и было дело — слишком быстро. Слишком легко.

— Ну что, режиссёр? — хлопнул он Марка по плечу за ужином. — Значит, вы тут с Марусей теперь вместе? Молодцы. Прям как в кино.

Марк улыбнулся. Взял бокал вина. Сделал глоток. И ничего не ответил.

В ту ночь он долго сидел на крыльце. Морской воздух был прохладным, и где-то вдалеке слышались крики чаек. В доме, где остановился Артём с семьёй, уже погас свет. Маруся тоже ушла спать. Но сон не шёл.

Что именно его раздражало, он не мог точно сказать. Может, её смех, звучавший чуть иначе, чем обычно. Может, воспоминания, которые они разделяли, а он — нет. Может, то, как легко Артём вошёл в их пространство, в их начало.

«Это просто ревность», — подумал он. — «Глупая, неуместная. Она ведь с тобой».

Но мысль не согревала. А ветер становился всё сильнее.

Артём и его семья уехали через два дня. Вечером они сидели на террасе, пили чай, смеялись, вспоминали. Утром — объятия, фотографии, хлопки по плечу. И пустота.

Маруся ходила по участку молча. Сначала убрала постельное бельё, потом занялась цветами. Пыталась вернуть себе равновесие. Артём напомнил ей, какой она может быть — живой, лёгкой, настоящей. А рядом с Марком всё было сложнее. И глубже. И страшнее.

Она зашла в дом и остановилась — Марк сидел в гостиной за столом, смотрел в ноутбук, но не работал, она это чувствовала. Он ждал. Выжидал.

— Как ты? — спросил он, не поднимая глаз.

— Нормально. Устала немного.

— Гости тебя всегда выматывают?

— Не гости. Эмоции.

Он кивнул. Помолчал. Потом закрыл ноутбук и встал.

— Знаешь, я всё думаю… зачем ты держишь меня на расстоянии?

Маруся не ответила. Она чувствовала, как напряглось пространство между ними.

— Я ведь не сделал тебе ничего плохого. Всегда был рядом. Помогал. Мы всё начали вместе, — продолжал он, мягко, почти жалобно. — Почему ты всё время отступаешь?

— Потому что я тебя вижу, Марк, — тихо сказала она. — И ты не такой, каким хочешь казаться.

— А каким я хочу казаться?

— Духовным. Светлым. Выше всего этого. А на самом деле ты просто… боишься быть настоящим.

Марк замолчал. Его лицо словно застыло.

— Ты ошибаешься, — сказал он, делая шаг ближе. — Я живой человек. Просто я стараюсь быть лучше. Поднимать планку. А ты… ты всё время ищешь, за что зацепиться. За что упрекнуть. Это — тоже защита.

Он подошёл вплотную. Её сердце забилось. Он смотрел в глаза — медленно, глубоко, как умеют только люди, привыкшие к сцене и реакции.

— Я мог бы тебя поцеловать прямо сейчас, — сказал он. — Ты бы не отвернулась.

Она стояла молча. Дыхание сбилось.

— Но я не стану, — добавил он. — Потому что ты ещё не готова. И я — не Бог.

Он отвернулся и ушёл в свою комнату.

А она осталась как оглушённая. Сердце билось. Руки дрожали. Внутри боролись злость, растерянность и что-то ещё — предчувствие, что игра только начинается. И, что чувства — это теперь не защита. Это — поле битвы.

После его слов Маруся стояла в гостиной, будто в центре опустевшей сцены. Тишина накрыла дом, только за окнами слышалось, как ветер шевелит деревья. В груди всё пульсировало: злость, смятение, желание. Она не знала, что из этого главнее.

Она уже собиралась подняться наверх, когда за её спиной тихо скрипнула половица.

Он вернулся.

— Я соврал, — тихо сказал Марк. — Я всё-таки Бог. Или по крайней мере, дьявол. Потому что не могу уйти, когда ты стоишь вот так.

Она повернулась медленно. В глазах у него было что-то незнакомое. Ни роль, ни маска. Нечто живое, дикое. Неосознанное.

— Не делай этого, — сказала она, но голос предал её. Он звучал не как запрет, а как просьба.

Он подошёл решительно, но медленно. Словно давая ей шанс отступить. Она не отступила.

Поцелуй был не нежным. Жадным. Глубоким. Резким. Как будто между ними всё это время стояла стеклянная стена, и теперь они пробили её насквозь.

Маруся не думала. Она просто почувствовала всё: его губы, руки, запах, тепло, напряжение. Рамки, границы, договоры — всё полетело к чёртовой матери.

Он прижал её к стене, но не с силой — с отчаянной потребностью. Как будто сам себе не верил, что она здесь. Что она не оттолкнула. Что она, его.

Они утонули в этом вихре. Долго сдерживаемая страсть вспыхнула сразу, без прелюдий, без слов. И в этом было что-то, невыносимо честное.

Потом — тишина. Только дыхание и гул крови в ушах. Она лежала, укрывшись простынёй, смотрела в потолок. Он рядом, с рукой на её животе.

— И что теперь? — прошептала она.

Он не ответил сразу. Только провёл пальцами по её ключице. И тихо, почти извиняясь, сказал:

— Теперь всё стало сложнее.

Она хотела возразить. Сказать, что так не должно быть. Что она боялась именно этого. Что теперь не будет ни честности, ни партнёрства, ни безопасности.

Но молчала. Потому что внутри у неё всё горело. И угасать пока не собиралось.

После той ночи всё изменилось, но ничто не стало проще.

Марк стал то близок, то недоступен, словно играя с ней в прятки, где правила менялись ежесекундно.

В один день он был внимателен и нежен — держал Марусю за руку, шептал на ухо слова, от которых сердце таяло.

— Ты особенная, — говорил он. — Никто не понимает меня так, как ты.

Она верила. Верила всем сердцем.

А на следующий день он мог исчезнуть. Не ответить на звонок, уехать на долгую прогулку, будто забыв, что у них есть что-то важное.

Или приходил домой с холодным взглядом, отстраняясь, словно она — всего лишь тень, случайная прохожая в его мире.

— Почему? — однажды спросила она, сдерживая слёзы.

— Потому что я не могу быть всегда с тобой, — ответил он, не встречая взгляда. — У меня свои демоны.

Она пыталась понять, простить, ждать.

Но внутри всё крутилось, как на карусели. Любовь, боль, надежда и разочарование — сменяли друг друга с безумной скоростью.

Каждый раз, когда он возвращался, ей казалось, что она наконец, дышит полной грудью.

Каждый раз, когда он уходил, будто её душу сжимали в кулак.

Марк наблюдал за ней, как режиссёр за актрисой, видя каждую эмоцию, каждое движение.

— Ты моя слабость, — шептал он однажды ночью, прижимая к себе. — Но и мой крест.

И Маруся верила. Верила, что она может нести этот крест вместе с ним.

Но где-то глубоко, внутри, её душа всё громче шептала: «Это игра. Ты — лишь пешка».

Маруся и Марк, словно неразлучные друзья и деловые партнёры в одном флаконе. Они вместе строят своё дело, мечтая о вершинах, но Марк всегда повторяет, будто молитву: сначала Божьи дела — снять фильм, помочь людям, а уж потом — наши мирские, личные интересы.

Каждый раз, когда они обсуждают планы, он подтягивает плечи, берёт Марусино ухо между пальцев и нежно, почти невесомо, теребит кончик. Это происходит автоматически, как будто он не отдаёт себе отчёта в каждом движении.

— Почему ты так делаешь? — вырвалось у Маруси однажды, когда на горизонте замаячили новые идеи и амбиции.

Марк остановился, посмотрел на неё своими мягкими глазами, и в уголках губ заиграла едва заметная улыбка. — Это связано с моим детством… — начал он, его голос дрогнул.

— Когда я был совсем маленьким, мама ушла от отца, забрав нас с сестрой и братом. Мы жили бедно, не было денег даже на пустышки, и я страдал от бессонниц. Тогда я нашёл утешение в одном прикосновении — теребил маме ухо, и это успокаивало меня, словно волшебный оберег. С тех пор привычка осталась, но я тру ухо только тем, кто по-настоящему дорог. Это своего рода проверка, если человек спокойно воспринимает это, значит он, от Бога».

Маруся задержала дыхание. В её сердце плеснуло тепло, словно она вдруг дочитала его жизнь между строк. Она припомнила, как в минуты отчаяния Марк всегда находился рядом, не требуя ничего взамен.

Он продолжал смотреть на неё, и в его взгляде заблестела нежность. — Знаешь, ты напоминаешь мне мою маму. Такая же резкая, когда надо, в боевом настрое, но с чувством юмора… прямо как она. И наверное — это дополнительный знак, что ты — от Бога.

В груди у Маруси замерло что-то важное. Она ощутила, как его рука, всё ещё касаясь её уха, словно оберегает и защищает её душу. И в этот момент поняла, их общие дела и великие планы — ничто, без той глубокой невидимой нити, что связывает их сердца.

Маруся и Марк только собрали последние вещи из маленького отеля у моря, как хозяйка холодно отказалась продлить аренду. Стены, где рождались их мечты, стали чужими, но Марусина решимость не дрогнула, она проверила кошелёк, нашла недостающие средства и предложила ехать в Москву закупать товар.

ГЛАВА 6: Бизнес и секреты

Садясь в Марусину «Кирилловну», Марк предвкушал дорогу, а Маруся — новый старт. Но едва тронулись с места, как машина захрипела и заглохла. Открыв капот, они обнаружили, что без серьёзного ремонта не обойтись. «Похоже, придётся задержаться здесь на пару дней», — вздохнула Маруся. В её голосе звучало раздражение, но и уверенность — время они не упустят.

В самый разгар суматохи к ним подошёл Алексей — колоритный мужчина за сорок, с добрыми глазами. Когда-то он играл в футбол за местную команду, но теперь поселился у моря и держал пригородный гостевой дом. Почувствовав их растерянность, Алексей сразу предложил приют и помог организовать ремонт «Кирилловны» в своей мастерской.

В гостевом доме у Алексея оказалось тепло не только от печки в кухне. Каждый вечер он приносил горячий чай с лимоном и медленно рассказывал истории о своих футбольных победах и поражениях, о том, как важно найти верных людей рядом. Марк и Маруся слушали, смеялись и вместе с ним строили новые планы.

Через три дня звонок механика взорвал тишину ранним утром: «Машину можно забирать». Под аккомпанемент волн они загрузили вещи, поблагодарили Алексея за гостеприимство и договорились навещать его в каждой свободной минуте.

Когда колёса «Кирилловны» снова заурчали на трассе, Маруся взглянула на Марка с тем же упорным блеском в глазах: «Вперёд, в Москву!». А в зеркале заднего вида заблестел гостевой дом и силуэт нового друга, который напомнил им, что опора и доверие, порой приходят само собой, когда ты меньше всего этого ждёшь.

По дороге в Москву Маруся и Марк обсудили все детали нового проекта. На этот раз, они задумали открыть небольшой магазин на берегу моря. Уже арендовали квартиру неподалёку — рядом с будущей точкой, где собирались закупить товар и обустроиться на первое время.

После долгой дороги Марк первым отправился в душ, а Маруся тем временем начала накрывать на стол. В этот момент на телефон Марка пришло сообщение. Экран вспыхнул, и Маруся, мельком взглянув, застыла, текст был от женщины и носил слишком интимный характер, чтобы оставить его без внимания.

Что-то внутри неё сжалось. Всё, что ещё минуту назад казалось спокойным и ясным, внезапно омрачилось. Когда Марк вышел из ванной, он сразу почувствовал перемену. Маруся стояла у стола с застывшим лицом, в её взгляде не было прежнего тепла. Холодок прошёл между ними, едва ощутимый, но тревожно настойчивый.

— Всё в порядке? — спросил Марк, заметив перемену в её лице.

Маруся едва заметно улыбнулась и отвела взгляд.

— Да, просто устала с дороги, — ответила она тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он кивнул, принял её слова как есть, не настаивал. За ужином они говорили о пустяках: о погоде, о дороге, о том, что нужно купить для магазина. Но между ними уже повисла невысказанность, тонкая, как дым, и такая же удушающая.

Ночью Маруся долго не могла заснуть. Телефонное сообщение всё не шло из головы. Слова слишком личные, слишком откровенные, как заноза в памяти. Она старалась отогнать мысли, убеждала себя, что, может, всё не так, как кажется. Но тревога осела внутри, не крикливая, а глухая, будто затаилась где-то глубоко.

Утром, они как и планировали, отправились на закупку. Ходили по складам, выбирали, считали, спорили, смеялись. Марк снова был внимательным, добрым, немного уставшим, но будто прежним. Маруся делала вид, что всё хорошо. Она старалась быть включённой, поддерживать разговор, но внутри всё ещё слушала — не его слова, а своё собственное молчание.

Когда всё было погружено в багажник, они выехали обратно — на юг, к морю, к своему новому магазину и новой жизни. Дорога снова потянулась лентою, не оставляя за собой ни шума города, ни его случайных сообщений. Только Маруся уже знала — что-то изменилось. Не в нём — в ней самой.

На этот раз бизнес на юге пошёл в гору. Маруся и Марк всё чаще отправлялись в путешествия по полуострову. Им по душе пришёлся отдых в палатке — простота и свобода природы. У них даже появилось любимое место, которое Марк в шутку называл «Свалка». Когда Маруся впервые привезла его туда, они заметили табличку с большими буквами: «НЕ УСТРАИВАЙТЕ» и под ней — «СВАЛКУ».

Они много говорили, делились мыслями и писали стихи под шум ветра. Но в душе Маруси, не давала покоя одна история — та загадочная смс, которую она получила, и Марк всё чаще уходил, ссылаясь на звонки дочкам. Она не могла понять, кто она для него и почему он ведёт себя так странно.

Однажды вечером, сидя у костра на их «Свалке», Маруся решилась заговорить.

— Марк, — голос её дрожал, — скажи, кто я для тебя? Почему ты так часто уходишь? Что происходит?

Марк поднял глаза, удивлённый её вопросом.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он осторожно. — Я просто звоню дочкам. Это всё.

— Но ты уходишь именно тогда, когда я хочу поговорить. Мне кажется, ты что-то скрываешь. Я не знаю, кто я для тебя… — её голос становился всё тише и напряжённее.

— Марусь, — вздохнул он, — я говорю тебе — это Божьи дела. Есть вещи, которые я не могу объяснить. Они важнее меня и тебя.

— А я? — почти плача, спросила она. — Я что для тебя? Просто тень на заднем плане?

Марк замолчал, смотря в огонь.

— Ты дорога мне, — сказал он наконец, — но иногда я должен делать то, что не поддаётся объяснению. Мне тяжело, и я боюсь потерять тебя.

— Тогда будь честен со мной, — настаивала Маруся, — иначе я сама уйду, потому что не могу жить в неизвестности.

Марк опустил голову, молча, и только огонь потрескивал в ночи, словно отражая их нерешённые чувства.

Маруся отвезла Марка на его деловую встречу. После этого она отправилась навстречу долгожданной встрече с кумой Аллой. Они шли по их любимому маршруту вдоль берега моря, там, где морской бриз играл с волосами, а бескрайняя вода казалась безмятежной, в отличие от тревог в сердце Маруси.

— Алла, — начала она, голос дрожал, — я не могу перестать думать о той смс. О той девушке, которая пришла Марку на телефон. Я прочитала её случайно, и теперь будто что-то тянет меня вниз. Что если он скрывает от меня что-то важное?

Алла внимательно смотрела на подругу, её глаза излучали тепло и поддержку.

— Марусь, ты должна помнить — я на твоей стороне, всегда. Иногда правда приходит в неожиданной форме, но она помогает понять, что действительно важно. Ты сильнее, чем думаешь. Не позволяй страхам управлять тобой.

Маруся вздохнула и посмотрела на море, которое казалось бесконечным и таким спокойным в этот момент.

— Я просто боюсь, что потеряю всё… что мы потеряем друг друга.

После прогулки Маруся забрала Марка. Он выглядел более расслабленным, и в его глазах светилась надежда.

— Знаешь, — сказал он, садясь рядом, — скоро всё изменится. Будет лучше, чем раньше. Мы сможем начать заново.

Маруся встретила его взгляд и в её душе зажглась маленькая искра надежды.

— Я хочу верить тебе, Марк. Очень хочу.

— Мы вместе, — тихо ответил он, — и вместе мы справимся со всем.

Они уехали к Алексею, и дорога казалась не такой длинной, когда рядом был тот, кто обещает свет даже в самых тёмных днях.

ГЛАВА 7: Русалка

За окном автомобиля сгущались сумерки. Марусе приходилось сосредотачиваться, на дороге темнело, трасса была неосвещённой, редкие фары встречных машин ослепляли, и мозг автоматически реагировал на повороты и торможения.

Рядом в кресле сидел Марк и как обычно листал телефон. Он слегка повернул экран к себе, но не заметил, как на мгновение его рука дрогнула, и свет дисплея отразился в глазах Маруси. Одного взгляда ей хватило: фото девушки, смахивающее на интимное, и короткое сообщение с намёками.

Сердце екнуло. Но руки остались уверенно на руле. Лицо — спокойным.

«Не сейчас. Не здесь. Только не сверни. Довези до конца».

Сзади играла тихая музыка. Марк, не заметив её реакции, что-то пробормотал про «светофоры не в тему» и снова уткнулся в экран.

В памяти Маруси всплыл код, который она нечаянно увидела раньше.

«Если он спит спокойно, зная, что там… значит, он уверен, что я не рискну. А я рискну. Даже если это будет больно».

Ужин у Алексея был тёплым и будто бы беззаботным. Марк, как всегда держал внимание на себе. Он рассказывал истории, порой захватывающие, порой фантастические, местами приправленные юмором, местами — философией.

Алексей смеялся, Маруся улыбалась, поддерживала разговор, но внутри всё стягивалось в узел.

«Как легко он играет эту роль. Как естественно врёт. Или… может, просто живёт двойной жизнью. А я — лишь эпизод?»

После ужина все разошлись. Марк устал и вскоре заснул на диване в гостевой комнате.

Маруся долго сидела в темноте. Тишина давила.

Когда она убедилась, что Марк спит крепко, подошла к тумбочке, взяла его телефон и ввела пароль.

То, что она увидела, стало ударом.

Соцсети. Мессенджеры. Переписки с женщинами. Сначала одна. Потом — десятки. В каждой — лёгкость, флирт, интимные полутона.

«Давно хочу тебя увидеть»

«Ты снишься мне»

«Сейчас на встрече, но думаю только о тебе»

— Встречи… — прошептала Маруся. — Это были не встречи. Это было предательство.

Каждое сообщение как нож в спину. Как будто в её теле оставляли метки, одну за другой, и не было даже возможности вскрикнуть.

Внутри всё оборвалось.

Была тишина. Леденящая, душная, давящая.

Она вернула телефон на место, тихо, точно, будто совершала преступление. Потом села обратно на кровать и смотрела в одну точку.

«Вот и правда. Я хотела её… теперь она моя. Но какой ценой?»

Слёзы не шли. Была только пустота. И понимание: всё, что было, — возможно, ложь. Или только её половина правды.

Утро было непривычно тихим.

Сквозь шторы медленно пробирался серый рассвет. Маруся проснулась раньше всех. Она сидела у окна, завернувшись в плед, держа в руках чашку с остывшим кофе, который даже не помнила, как налила.

Марк всё ещё спал — спокойно, с тем же выражением лица, будто в его мире не было ни одной лжи.

Маруся смотрела на него и не могла понять:

Это всё ещё тот человек, которого она любит? Или просто талантливый актёр?

Она не плакала. Ей больше не хотелось.

Боль отступила, уступив место осознанию, теперь она знает. И теперь ей придётся выбирать.

Через полчаса Марк проснулся, потянулся и посмотрел на неё:

— Утро доброе, Марусь. Как спалось?

Она обернулась и натянула лёгкую улыбку:

— Спокойно. Почти.

Он подошёл, поцеловал её в висок и прошептал:

— У меня сегодня встреча с инвестором, но к вечеру я весь твой.

Весь твой? — пронеслось у неё в голове.

А чей ты был вчера?

Она промолчала. Не спросила. Не сцепилась. Просто тихо кивнула.

— Я завезу тебя куда нужно, — сказала, вставая.

Голос звучал ровно. Даже слишком.

Он не почувствовал подвоха. Пошёл в душ, весело напевая что-то себе под нос.

А Маруся стояла у окна и смотрела, как утро медленно разъедает остатки ночной темноты.

«Говорить сейчас — значит, сломать себя в пыль. Молчать — жить с этой правдой в горле, как занозой. Но теперь я не та, что была. Я знаю. А значит — решаю».

Солнце опускалось за горизонт, заливая дорогу тусклым золотом. Машина мчалась к магазину, нужно было закончить последние дела перед отъездом в Москву. Маруся молчала. Воздух в салоне был натянутым, как струна.

Она вела уверенно, глаза были прикованы к дороге, но внутри нарастал ураган. И вот, когда город начал медленно оживать за окнами, она сказала, не глядя на Марка:

— Кто такая Русалка?

Тишина. Зловещая. Как затишье перед бурей.

Марк обернулся к ней резким, колючим движением:

— Что ты сказала?

— Я спросила, кто она. Русалка. Девушка, с которой ты переписываешься. Фото. Сообщения. Всё читала.

Его лицо перекосилось. Голос сорвался почти сразу:

— Ты… ты залезла в мой телефон?! Серьёзно, Марусь?

— Я искала правду. Хоть где-то. — Голос её был ровным, но в нём звучал металл. — Ты бы никогда сам не сказал.

Марк взорвался:

— Я тебе ничего не обещал! Слышишь? Ничего! У меня сначала Божьи дела. А потом уже личное! Ты всегда хотела всё под себя подмять, как моя бывшая!

— Не смей сравнивать меня с ней, — тихо, но с яростью сказала Маруся. — Я не ревную. Я просто не хочу быть очередной в списке твоих манипуляций.

— Ты сейчас ведёшь себя в точности как она. Придумываешь, накручиваешь. Из-за этого у меня развалилась семья! И ты туда же?!

В ней что-то оборвалось. Больше ни слова. Ни крика. Ни слезы. Только ясность. Холодная, острая, окончательная.

Она резко нажала на тормоз. Машина дёрнулась и остановилась у обочины.

— Выходи, — спокойно сказала Маруся.

Марк растерянно моргнул.

— Что?

— Выходи. Всё кончено. Я не собираюсь больше в это играть. Чемодан твой в багажнике, благо ты уже собрался в Москву. Я не твоя жена, не твой фанат и не твой проект.

— Ты не можешь просто так… — начал он, но она уже вышла, открыла багажник и вытащила его сумку.

Поставила на тротуар, затем открыла кошелёк и вынула несколько купюр. Протянула ему:

— Вот. На дорогу. Хватит на билет и кофе в пути.

Он стоял посреди улицы, растерянный, поражённый, взбешённый. Машины проезжали мимо, прохожие бросали мимолётные взгляды. А она спокойно села обратно в авто.

— Прощай, Марк.

И машина плавно тронулась с места, унося её прочь от всего, что когда-то казалось будущим.

А где-то там, позади, остался человек, который так и не понял, как он потерял ту, кто верила в него по-настоящему.

После той сцены на дороге, Маруся ехала долго, не включая музыку. Просто слушала, как бьётся сердце. Оно било тревогу.

Она припарковалась у небольшого сквера и, не выходя из машины, набрала номер.

— Алла, — голос был хриплым. — Забери меня. Пожалуйста.

Алла открыла дверь с расстёгнутым халатом и взъерошенными волосами. Без слов обняла подругу и впустила в дом. Утро было чужим, будто бы после пожара — всё вроде на месте, но запах пепла внутри.

Марк начал писать почти сразу. Сначала — коротко, потом навязчиво.

«Я думал, ты настоящая».

«Ты не понимаешь, через что я иду».

«Мне негде жить. Но я не сдаюсь».

«Я всё равно поставлю здесь пьесу. Уже договорился».

«Ты мне дорога. По-прежнему».

Эти сообщения были то горячими, то жалобными. Он пытался тянуть её назад, в свой театр, где роли давно распределены, но игра каждый раз оборачивается болью.

Маруся не отвечала. Она писала. За эти дни у неё родилось несколько стихотворений — о боли, свободе, и той тишине, которая громче любых слов.

А в машине… всё ещё лежали его вещи. Пара рубашек, зарядка от телефона, старая записная книжка. Всё, что имело запах, связанный с ним.

Она собрала их в аккуратный пакет. И вот тогда Маруся рассказала:

— Ты спрашивала про «Русалку»? Её зовут Нина. Она массажистка. Принимает на дому.

Марк отрицал, конечно. Говорил, что ничего не было, что он даже не знает, кто это. Но сомнений больше не было.

И тогда Маруся сказала твёрдо:

— Завтра ты идёшь на массаж. Я тебя уже записала. Посмотри, там ли он.

Алла не спорила. Она знала — это не ревность. Это финал. И его нужно прожить честно.

Нина встретила Аллу любезно, пригласила пройти. Всё было спокойно, по-домашнему. Только в коридоре, мимоходом, Алла увидела знакомый чемодан. Рядом — обувь Марка.

Никаких сомнений. И одного фото хватило.

Утром следующего дня Маруся заехала в ближайшую кофейню, заказала себе американо и позволила себе улыбнуться впервые за много дней. Нервно, с горечью. Но всё же — улыбнуться.

Потом, поехала к дому Нины. Простой подъезд, старые почтовые ящики, запах жареной картошки из-за двери.

Она позвонила. Нина открыла, растерянная, в трико и с полотенцем на плече.

— Это для Марка, — спокойно сказала Маруся и протянула пакет с его вещами. Голос — ровный, лицо — спокойное, взгляд — как острый лёд.

Нина взяла пакет, всё ещё ничего не понимая.

— Простите… а вы кто?

Маруся на секунду задержала взгляд.

— Уже никто, — с лёгкой улыбкой ответила она и повернулась к выходу.

Она шла к машине, не оборачиваясь. Сердце било глухо, больно. Внутри её всё разрывало — как будто кто-то вырвал часть души. Но она знала: назад дороги нет.

Она села в автомобиль, включила зажигание и посмотрела вперёд.

Москва ждала. И новая жизнь — та, где нет лжи. Где она снова, сама себе принадлежит.

И слёзы, впервые за всё это время потекли по щекам.

Тихо. Чисто. Освобождающе.

Марк был шокирован.

Он не ожидал. Ни того, как хладнокровно Маруся вышвырнула его из машины. Ни того, как спустя пару дней его вещи оказались у Нины, вручённые с ледяной улыбкой и словами:

«Уже никто».

И если сначала он пытался вернуть её, умолял, пугал одиночеством, то теперь включилась другая тактика — вина.

Когда фото чемодана и обуви попали к Марусе, она не ответила ни словом. Только собрала сумку, проверила документы и в ту же ночь выехала в сторону Москвы. Одна. Без сожалений.

А Марк — писал. Снова.

«Мне ничего не оставалось, как пойти к Нине. Ты сама оставила меня одного посреди города. Без вещей. Без денег. Ты думаешь, это нормально?»

«Ты выбросила меня, как хлам. Как они. Как моя бывшая. Ты повторяешь их ошибки».

«Я думал, ты другая».

Но Марусе было уже всё равно. Его слова звучали глухо, будто из-под воды. Она даже не злилась. Просто… не чувствовала ничего. Он не мог её ранить больше.