Бесплатный фрагмент - В начале сотворил Бог небо и землю

«В НАЧАЛЕ СОТВОРИЛ БОГ НЕБО И ЗЕМЛЮ»

ПОСВЯЩЕНИЕ

Эта книга с глубокой любовью и благодарностью посвящается моим маме и бабушке — двум удивительным женщинам, чья вера, нежность и самоотверженная забота обо мне стали прочным основанием всей моей жизни. И посвящение им этой книги — самое малое, что я могу сделать для них в знак моей глубочайшей признательности. Невозможно переоценить ту роль, которую эти две удивительные женщины сыграли в моей судьбе, подарив мне жизнь, причем не единожды, а дважды.

Всё началось с них: именно благодаря маме и бабушке я появился на свет. Они растили меня, воспитывали, окружали заботой, помогли получить достойное образование и сделали для меня бесконечно много. Они всегда были рядом, с любовью поддерживая и укрепляя меня во всех жизненных перипетиях.

Когда же успех в суетных делах этого мира увел меня далеко от Бога, сделав убежденным материалистом, их молитвы сотворили чудо. Они буквально вымолили мне у Господа второе рождение — духовное. Никак иначе невозможно объяснить принятие Христа таким закоренелым скептиком и циничным атеистом, каким я был до обращения.

И я бесконечно благодарен Господу за то, что могу посвятить эту книгу не только ныне здравствующей маме, но и бабушке. Хотя ее нет с нами уже более 20 лет, но во Христе мы все живы. И это самая прекрасная весть — иметь надежду на встречу и пребывание с Ним и всеми нашими любимыми в вечности.

СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего, я хочу выразить сердечную благодарность моей супруге Светлане — добродетельной жене, словно сошедшей со страниц тридцать первой главы Книги Притч. Её забота, терпение и неизменная любовь наполняют наш дом теплом, уютом и радостью. Именно её самоотверженное служение в семье — мне и нашим трём дочерям — позволило мне сосредоточиться на труде «у ворот», включая и работу над этой книгой.

Особая благодарность редакторам — без их участия эта небольшая, но для меня очень важная книга, возможно, так и не появилась бы на свет. Моя старшая дочь Сабина и Вячеслав Петрович Кириллов проделали поистине огромную и кропотливую работу. Сабина вложила много сил в редактуру моего первого литературного труда: помогала ясно и точно формулировать мысли, устраняла шероховатости, тщательно оттачивала фразы и избавляла текст от излишней «маслянистости». А замечания, советы и богословские корректировки Вячеслава Петровича придали книге глубину и большую содержательную точность.

Царь Соломон — самый мудрый на земле человек — однажды заметил: «Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего» (Прит. 27:17). Именно таким человеком, кто «острит» меня и «острим» мной, является мой возлюбленный во Христе брат и близкий друг — Борис Рукавишников. Будучи талантливым художником и скульптором, он не просто создал дизайн обложки, но и с великим терпением «улучшал» её, пытаясь не испортить, несмотря на все мои пожелания и правки.

Особую признательность хочу выразить Игорю Васильевичу Ермолову — куратору моего обучения в ТВ Семинарии святой Троицы. Его поддержка и мудрое наставничество, а также искренняя любовь к Ветхому Завету и вдохновили меня на написание этой книги. Именно благодаря нашим с Игорем Васильевичем обсуждениям ветхозаветных текстов Священного Писания я решился предложить свою версию толкования первой фразы Книги Бытия — и теперь с радостью делюсь ею с вами, дорогие читатели.

для кого эта книга

Эта книга — не очередной пересказ хорошо знакомого стиха, а плод многолетнего личного размышления над первой фразой Книги Бытия. В её центре — детальное, последовательное и почти созерцательное исследование первых шести (в еврейском оригинале — семи) слов Библии, основанное на анализе текста на языке оригинала с учётом грамматики, семантики, истории перевода и возможных смысловых оттенков. Особенностью книги является сознательное обращение к богатой традиции раввинистического толкования Ветхого Завета наряду с размышлениями христианских богословов разных эпох, но не для их механического сопоставления, а для более глубокого и объемного восприятия смысла текста.

При этом внимание к языковым нюансам и истории перевода в этой книге — не проявление схоластики и не интеллектуальная игра. Это путь приближения к изначальному замыслу Творца, а значит — и к живой встрече с Ним Самим. Перед читателем не сухая академическая экспедиция, а живое, почти романтическое путешествие по Библии — книге, которая одновременно является и путеводителем, и пространством личной встречи человека со своим Творцом. Цель этого пути — не только расширение знаний, но и внутреннее духовное преображение, ведущее к более глубокому и близкому общению с Богом.

В книге затрагиваются фундаментальные вопросы устройства мироздания: природа времени и бытия, свобода воли, соотношение веры и разума, связь Ветхого и Нового Заветов. Однако здесь не предлагаются готовые «окончательные ответы» или истины в последней инстанции. Эта книга адресована тем, кто готов стать со-исследователем, соучастником вдумчивого поиска и открытия духовных сокровищ, сокрытых в тексте Священного Писания.

Эта книга не предназначена для лёгкого духовного чтения «на ночь». Она обращена к тем, кто уже знаком с Библией — возможно, перечитывал её не один раз, — и чья вера прошла стадию первоначального эмоционального восторга, перейдя в фазу осмысленного и зрелого поиска. Она написана для тех, для кого серьёзное изучение Писания является не эпизодическим увлечением, а образом жизни и путём к более глубоким, осознанным отношениям с Богом.

Эта книга адресована «благомысленным верийцам» — сознательным и вдумчивым искателям истины, готовым тратить время, силы и интеллектуальные ресурсы, чтобы дойти до самых оснований своей веры и, исследуя Священное Писание, удостовериться: «точно ли это так».

Она также для тех, кто ощущает усталость от религиозного популизма и богословского упрощенчества, кого уже не насыщают поверхностные проповеди и стандартные библейские уроки. Для тех, чей духовный голод побуждает выйти за пределы привычных переводов и обратиться к еврейскому первоисточнику, погрузившись в оригинальный текст Священного Писания, чтобы попытаться услышать его подлинное звучание и понять, что же в нём сказано на самом деле.

Эта книга — для читателей, которых не оставляет вопрос: почему в Писании сказано именно так, именно этими словами, которые расставлены именно в таком порядке. Для исследователей, чья внутренняя честность не удовлетворяется готовыми клише и упрощёнными ответами на сложные вопросы о творении, времени и бытии. Это приглашение к серьёзному и уважительному диалогу между верой и разумом — диалогу, в котором вера не исключает мышление, а мышление не разрушает веру. Для тех, кто стремится быть готовым «дать ответ о своём уповании» (1 Пет. 3:15), опираясь не только на чувство, но и на ясное понимание, логику и разум.

Книга обращена и к тем, кто осознаёт Библию как воплощение единого литературного и богословского замысла Одного Автора, несмотря на множество человеческих соавторов, живших в разные эпохи. К тем, кого тревожит пренебрежение Ветхим Заветом, встречающееся в некоторых христианских кругах, и кто остро ощущает недостаток знания о еврейских корнях веры. К тем, кто интуитивно понимает: без Ветхого Завета невозможно полноценно и глубоко понять Завет Новый. Для таких читателей эта книга может стать мостом — между Заветами, между церковной традицией и её еврейскими корнями, между разрозненными фрагментами целостной и гармоничной библейской картины мира.

Книга может быть полезна пасторам, проповедникам, руководителям домашних групп, христианским педагогам — всем, кто ищет «духовный хлеб» не только для себя, но и для служения другим. Здесь они найдут материал, способный помочь выстроить глубокое, аргументированное и вдохновляющее учение об основании основ — о Боге как Творце.

В конечном счёте, эта книга написана не для определённой возрастной группы, социального слоя или конфессиональной принадлежности. Её читателей объединяет особый тип мышления и характер духовного поиска. Это книга для людей с думающим сердцем и верующим разумом.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Вместо предисловия к этому исследованию я хотел бы поделиться одной историей из своей жизни. Произошло это в далекие девяностые годы, когда я недавно уверовал и работал на шотландское правительство — в подразделении, занимавшимся продвижением продукции британских компаний на Российском рынке. Однажды меня отправили в командировку — сопровождать делегацию британских производителей бурового оборудования в г. Лангепас. Для тех, кто не знаком с этим местом: Лангепас — небольшой город в Тюменской области, а первая буква в названии компании ЛУКойл — «Л» — именно от этого городка.

Делегацию, как это обычно принято в нашей стране, встретили с традиционным русским размахом и гостеприимством, а на следующий день началась собственно работа. Презентацию от шотландской стороны должен был делать генеральный директор и владелец одной из предполагаемых компаний-поставщиков. Неожиданно для всех Барри — так звали этого человека — начал своё выступление с очень старого анекдота, который в самолёте по пути в Лангепас рассказал ему руководитель нашего московского офиса. Этот юмористический рассказ знаком многим: красный комдив Чапаев и его ординарец Петька, скрываясь от погони белогвардейцев, спрятались в колодце. Один из «беляков» кричит вниз:

— А-а-а!

Петька тотчас эхом отозвался:

— А-а-а!

— Здесь никого нет, — констатировал второй беляк.

— Здесь никого нет, — вторит Петька.

Первый, помедлив, предложил:

— А может, гранату кинуть?

На что Петька возмущением:

— Так ведь нет никого!

Стоит напомнить, что это была середина 90-х — время, когда железный занавес только что пал, а воспоминания о холодной войне были ещё свежи. Приехавшие шотландцы, скорее всего, были первыми живыми иностранцами, которых видели наши сибиряки. Поэтому неудивительно, что все присутствующие — и русские, и шотландцы — просто впали в ступор от такого неожиданного начала. Все уставились на Барри, ожидая объяснений — зачем и куда он решил кидать гранату, если «нет никого»? Барри же, заметив молчание, потер лоб, крякнул, включил проектор и, переключившись на тему, начал рассказывать о буровых растворах, виброситах, центрифугах…

Презентация прошла успешно, — контракт решили подписать, всё шло хорошо. Но на банкете, когда все уже достаточно хорошо «приняли на грудь» и пребывали в радостном расположении духа, один из наших буровиков — ну, вы же все знаете этот «пытливый русский ум» — не упустил возможности задать Барри вопрос: к чему он рассказал тот анекдот? Шотландец почесал затылок и ответил: «Перед поездкой я купил учебник о том, как правильно готовить выступления. В нём написано, что не стоит начинать презентацию сразу с главной темы. Рекомендуется сначала расслабить аудиторию анекдотом или веселой историей, а уже потом переходить к делу». Тут народ начал делиться тем, кто и что, после такого анекдота, думал. Посмеялись — и дело с концом.

Однако руководитель нашего офиса, уже в самолете по пути в Москву, попросил у Барри посмотреть ту самую книжонку — ну, вы же помните — пытливый русский ум. И действительно, там, в самом деле, было написано: лучше не переходить сразу к теме выступления, чтобы слушатели не подумали, что оратор — зануда. В том руководстве рекомендовалось начинать с уместного анекдота или забавной истории, произошедшей по пути на встречу. Как вы понимаете, ключевое слово, которое Барри пропустил — «уместного».

Друзья, к чему этот рассказ? Прежде всего, это о том, что каждое слово, особенно в Библии — имеет огромное значение, и ничего нельзя упускать или пропускать. Иначе можно, как Барри, попасть впросак. Но есть и другая причина, по которой вспомнилась эта история. Мне бы очень хотелось начать с забавного анекдота, но как-то ничего подходящего к теме, которую я собираюсь обсуждать, не припомнилось — про гранату, пожалуй, тут точно не уместно.

Но все-таки умный человек писал ту книжку. Там, видимо для таких как я, был еще один совет: если у вас нет уместной юмористической истории и вы ничего подходящего не можете придумать сами — начните с эпиграфа. Так все подумают не о том, что у вас проблемы с чувством юмора, а что вы просто очень умный и начитанный человек. Поэтому, эпиграф.

ВВЕДЕНИЕ

«Итак, какое преимущество быть Иудеем …?

Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие».

Послание к Римлянам 3:1—2

Представлять на суд читателя размышления над первыми словами Книги Бытия очень волнительно, и волнительно сразу по нескольким причинам. Прежде всего потому, что автор не принадлежит к числу профессиональных библеистов и исследователей Священного Писания. И это тем более волнительно, что данная работа представляется для рассмотрения самым благомысленным и даже благороднейшим из верующих людей.

Это не просто субъективное мнение и не риторический прием, чтобы подхалимажем вызвать эмпатию аудитории. Напротив, это на самом деле именно то, что говорит о читателях подобной литературы Священное Писание: «Братия же немедленно ночью отправили Павла и Силу в Верию, куда они прибыв, пошли в синагогу Иудейскую. Здешние были благомысленнее Фессалоникских: они приняли слово со всем усердием, ежедневно разбирая Писания, точно ли это так» (Деян. 17:10—11).

Дословно, греческое слово, переведенное как «благомысленнее», в буквальном смысле означает «благороднее». Бог особо выделяет из среды остальных верующих тех, кто, как и верийцы, посвящает свое время внимательному разбору Писаний, стремясь убедиться: «точно ли это так». Именно таких усердных исследователей — тех, кто изучает различные статьи, комментарии и толкования, стараясь как можно глубже и точнее постичь Божественные замыслы, изложенные в Священном Писании, Господь удостаивает особой похвалы и уважения, награждая таким хвалебным эпитетом. При этом важно помнить, что под «Писаниями» в данном случае евангелист Лука понимает тексты ТаНаХа — Ветхого Завета, поскольку в эпоху написания Деяний Апостолов Новый Завет ещё не был сформирован и канонизирован. Таким образом, именно стремление к глубокому и вдумчивому изучению слова Божия — вот что особенно ценится Господом и признаётся Им признаком истинного благородства духа.

Здесь хотелось бы немного отступить от основной темы, чтобы отметить следующее: к сожалению, в среде христиан нередко встречается определённое пренебрежение — или, по крайней мере, недооценка — первой части Библии по сравнению со второй. Как бы это ни было печально, ситуация во многом напоминает сюжет одного атеистического анекдота времён СССР из серии «армянское радио отвечает». Там, если помните, звучал вопрос: «Чем христиане и иудеи похожи друг на друга, а чем отличаются?». Ответ армянского радио был таков: «Они похожи тем, что читают одну и ту же книгу; а отличаются тем, что одни читают начало, не читая конца, а другие — читают конец, не читая начала».

Этой сатире на верующих уже много десятилетий. Атеистический СССР, при котором это было сочинено, давно канул в прошлое. Но если быть честным, ситуация была описана очень точно и с тех времен, к сожалению, мало что изменилось. И это особенно грустно, учитывая, что подобное отношение прямо противоречит словам самого Иисуса Христа: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Господь ясно выразил намерение не упразднить Священное Писание, а наоборот — исполнить его. А поскольку на тот момент под «Писанием» понимался исключительно Ветхий Завет, это особенно подчёркивает исключительную значимость этой части Библии. Более того, в первой главе Евангелия от Иоанна прямо говорится, что Христос есть Слово Божье. Следовательно, считать какую-либо часть Слова более или менее важной — столь же неприемлемо, как рассуждать, какая часть тела Сына Божьего важнее: рука или нога.

Для более глубокого понимания значения целостности всей Библии, стоит задать себе три вопроса:

Первый: Какая книга является самой древней из наиболее читаемых за все время существования человечества?

Второй: Какая из книг была и остаётся самой читаемой — то есть та, которую наибольшее количество людей изучали и изучают на протяжении всей мировой истории?

И третий: Какая книга сыграла наиболее выдающуюся роль в развитии человеческой цивилизации: культуры, литературы, философии, искусства и прочих сфер?

На все эти вопросы можно дать только один ответ — Библия. Но однозначно ответить именно так можно только благодаря Ветхому Завету, поскольку именно он является той почвой, на которой выросли все три великие монотеистические религии современности: иудаизм, христианство и ислам. Из собственного опыта могу сказать следующее: без глубокого изучения Ветхого Завета понять Новый Завет, и особенно послания апостола Павла, крайне трудно, если не невозможно.

Вообще, понимание построения аргументации в богословии ап. Павла — это отдельная и весьма обширная тема, и не об этом сейчас речь. Отметим только то, что так много бессмысленных богословских споров, в том числе касающихся учения апостола язычников, можно было бы избежать, если бы спорящие помнили слова блаженного Августина: «Новый Завет скрывается в Ветхом, Ветхий Завет раскрывается в Новом». Эта мудрость напоминает нам о необходимости видеть в Священном Писании единое, целостное Божие откровение, где каждая часть служит пониманию другой.

Новозаветные тексты буквально пронизаны ветхозаветными цитатами, аллюзиями и символами. В некоторых книгах — например, в Откровении Иоанна Богослова — более половины содержания составляют прямые цитаты и переосмысление образов из книг Левит, Захарии, Даниила и других ветхозаветных текстов. Не случайно Борис Рукавишников, создавший дизайн обложки данной работы, поместил в ее центр стилизованные Скрижали Завета, на которых изображен христианский символ рыбы — но с хвостом в форме меноры, древнего знака иудаизма. Этот объединенный символ очень точно передаёт глубину взаимосвязи двух Заветов. Недаром Сам Христос настоятельно призывал: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете через них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39). Пренебрегая этими словами Господа, мы не просто не исполняем Его повеление, но и строим свою веру на непрочном основании, поскольку без Ветхого Завета Новый теряет свою опору, как бы провисая в воздухе. Как понять жертву Христа, не зная о жертвоприношениях, описанных в книге Левит? Как по-настоящему глубоко осмыслить образ «Агнца, закланного от создания мира» (Откр. 13:8), не вспоминая пасхального агнца из истории Исхода? Все это напоминает нам о том, что изучение Ветхого Завета — это не только дань традиции, но и необходимое условие для подлинного постижения всей глубины и полноты Нового Завета.

Без этого фундамента невозможно ни постичь Божий замысел о мире, ни найти в нём своё место. Поэтому всякое серьёзное изучение Библии — это погружение вглубь, где каждая книга — не отдельный трактат, а звено в единой цепи Божественного Откровения.

И именно потому, что как уже отмечалось, читающие это исследование — люди благомысленные, то разговор здесь пойдет именно о Ветхом Завете. И начнем мы с самого начала — с первой фразы, завершенного смыслового отрывка книги Бытия и всей Библии в целом, в той традиции, в которой принято издавать тексты Священного Писания.

Для начала задайтесь простым вопросом: читали ли вы Книгу Бытия? Обычно на него почти все христиане отвечают утвердительно — по крайней мере, утверждают, что знакомы с её началом. Однако при дальнейшем разговоре часто выясняется, что под «чтением» обычно подразумевался не сам текст Библии, а его перевод. И это, на самом деле, является серьёзной проблемой, суть которой заключается в том, что этого не всегда достаточно. То есть для понимания общих смыслов и основ вероучения чтение переводов вполне подходит. Но если стремиться к постижению всей глубины замысла Творца, раскрываемого Им в Библии, — одних только переводов уже явно недостаточно. Только изучение текстов в оригинале открывает ту истинную суть Слова Божьего, которая скрыта за буквами, словами и оборотами языка, на котором изначально и было ниспослано Священное Писание.

Полагаю, значение слова «нюанс» большинству понятно. Однако, чтобы почувствовать, насколько значительными могут быть тончайшие смысловые оттенки, вспомним одну раввинистическую притчу. Надо сказать, читать сочинения раввинов (а именно на этом в большой мере будет строиться наше дальнейшее исследование) — занятие не только назидательное, но порой и весьма увлекательное. Многие не только мысли, но даже отдельные слова Священного Писания раввины часто объясняют с помощью притч. Причём, как водится, делают это с изумительным чувством юмора, так что многие из таких историй (полностью или частично) уходят в народ, становясь анекдотами. Но суть их от этого не теряется — ведь, как известно, в каждой шутке есть лишь доля шутки.

Итак, притча, призванная пояснить значение слова «нюанс»:

Однажды приходит один еврей к раввину и просит объяснить значение слова «нюанс». Тот, в ответ на эту просьбу, хватает его за нос и говорит: «Вот смотри, Изя. У тебя нос в кулаке, и у меня нос в кулаке. Но есть нюанс…».

Так вот, друзья, сегодня мы с вами попытаемся разобраться хотя бы в некоторых из таких «нюансов» — в тех тонких, но чрезвычайно значимых смысловых значениях, которые заключены в Слове Божьем. Именно они нередко становятся ключом к подлинному пониманию текста — и, как следствие более глубокому восприятию самого Божественного откровения.

В завершение размышлений о роли переводов в богословском исследовании, обратимся к предисловию второканонической книги Премудрость Иисуса, сына Сирахова.

«Многое и великое дано нам через закон, пророков и прочих писателей, следовавших за ними, за что должно прославлять народ Израильский за образованность и мудрость (см. наш эпиграф и слова евангелиста Луки); и не только сами изучающие должны делаться разумными (это как раз про нас и для нас с вами), но и находящимся вне [Палестины] усердно занимающиеся [писанием] могут приносить пользу словом и писанием…

Итак, прошу вас, благосклонно и внимательно читайте и имейте снисхождение к тому, что в некоторых местах мы, может быть, погрешили, трудясь над переводом: ибо неодинаковый смысл имеет то, что читается по-еврейски, когда переведено будет на другой язык, — и не только эта [книга], но даже закон, пророчества и остальные книги имеют немалую разницу в смысле, если читать их в подлиннике».

Как однажды метко заметил по этому поводу Лео Бек — один из выдающихся раввинов, чьи труды высоко ценятся в богословских кругах, — «перевод — всегда комментарий». Эта лаконичная, но чрезвычайно точная формула давно стала крылатой в среде библеистов. Ведь в силу сказанного в книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова, каждый перевод неизбежно несёт в себе не только значение оригинального текста, но и интерпретацию, которую вольно или невольно вносит сам переводчик.

Ещё более глубоко и образно эту мысль выразил наш соотечественник — поэт, публицист, литературный критик, исследователь и переводчик, более известный многим как автор «детских стихов с недетскими смыслами» — Корней Иванович Чуковский. Он определил это так: «Перевод — это автопортрет переводчика». И в этих словах — вся суть. Перевод никогда не бывает нейтральным: в нём неизбежно отражается личность, мировоззрение и духовный опыт того, кто его осуществляет.

Исходя из сказанного, для нас, последователей Христа, при изучении Священного Писания особенно важно не только и не столько знать мнение того или иного человека об исследуемом тексте, сколько попытаться проникнуть в истинный смысл того, что заложено в тексты откровения Самим Богом. Нам необходимо попытаться услышать, что хочет сказать Господь через Своё Слово — не вообще, но каждому из нас, лично. Именно поэтому так важно обращаться к оригинальным языкам Писания и исследовать подлинное значение слов. Ведь установить точный смысл даже в обыденном тексте порой бывает непросто, а чтение Священного Писания ставит перед нами ещё более серьёзные задачи и вызовы.

Безусловно, переводчики всегда старались и продолжают прилагать все усилия, чтобы максимально точно передать изначальный смысл священных текстов. Тем не менее, важно учитывать, что даже самый добросовестный и тщательный перевод не может избежать определённых потерь. И дело здесь не только в том, что всякий перевод в той или иной степени является уже своего рода комментарием — эту проблему хотя бы частично можно смягчить сопоставлением нескольких различных версий переводов. Сложность больше в том, что многие слова и понятия просто невозможно перевести дословно, сохраняя все нюансы их значения. А это значит, что передать полноту и точность оригинального библейского смысла, сохранив его боговдохновенную глубину — невозможно. Очевидно, истинно верующий человек постарается сделать все, чтобы избежать таких искажений. Тот, кто стремится к живому и деятельному общению с Богом, приложит всё возможные усилия, чтобы преодолеть языковой и культурный разрыв, отделяющий нас от текста Писания, и приблизиться, насколько это возможно, к полноте понимания Божественного откровения.

Именно поэтому нам так важно не просто читать Писание, но и глубоко погружаться в изучение его текстов. Необходимо тщательно вникать в значение каждого записанного слова, чтобы не упустить ничего важного из того, что Господь хотел бы донести до нас в Своем Слове. Поэтому, уважаемые читатели, хочется еще раз подчеркнуть следующее: чтение и изучение переводов Библии — дело, безусловно, важное и полезное, но оно не может заменить внимательного и обстоятельного изучения лингвистических, историко-культурных и прочих комментариев к оригинальным текстам, если вы стремитесь по-настоящему глубоко проникнуть в глубины смыслов и значений Священного Писания. В этом контексте уместно вспомнить слова самого Господа: «… сие надлежало делать, и того не оставлять» (Мф. 23:23).

Итак, сегодня в нашем исследовании мы будем разбирать не только текст Библии в переводе, но и попытаемся хотя бы немного углубиться непосредственно в сам оригинальный текст Священного Писания.

И говорить мы будем о первой фразе Книги Бытия. Именно это обстоятельство и вызывает во мне глубокое волнение. Ведь дело не только в том, что начало — это основа основ, во многом предопределяющая всё последующее повествование. Начало — это фундамент, на который всё последующее будет опираться. Сколько бы ни длился процесс развития, каждый его последующий этап будет во многом определяться той отправной точкой, которая была положена в основание, и тем вектором, который был задан развитию изначально.

Однако особое волнение вызывает также и то, что говорить об этих первых шести словах (в русской версии перевода) Книги Бытия можно бесконечно. Существует известная шутка: «Где два раввина — там три мнения». И это вовсе не преувеличение. Если заглянуть в Талмуд, то легко обнаружить характерную особенность присущую дискуссиям выдающихся ученых-талмудистов — интеллектуальных наследников библейских книжников. В ходе обсуждения определенной темы один комментатор высказывает одну точку зрения, другой — излагает нечто противоположное, при этом порой дополняя это ещё и третьим взглядом — часто идущим вразрез как с его собственным начальным суждением, так и с мнением собеседника.

Тем не менее, есть вопросы, по которым раввины проявляют удивительное единодушие. В частности, они все согласны с тем, что весь ТаНаХ — это, по сути, всего лишь комментарий и развитие идей, которые изложены в Торе (Пятикнижии Моисея). Но и сама Тора, в свою очередь — является комментарием и развитием мыслей, изложенных в первой книге — Бытия. Вся же Книга Бытия — это комментарий и развитие мыслей, записанных в ее первой главе, и так далее — вплоть до первого предложения и даже первого слова. И это вовсе не гипербола. Достаточно упомянуть, что существует целая книга, объемом почти в 200 страниц, посвященная толкованию одного лишь первого слова книги Бытия. Безусловно, мы и близко не приблизимся к такой детальности исследования. Тем не менее, мы рассмотрим некоторые альтернативные переводы слова БеРЕШИТ — именно так приблизительно звучит на иврите первое слово Книги Бытия, которое практически всегда переводится как «в начале». Но перед тем, как приступить непосредственно к теме, позвольте сделать еще одну ремарку.

Хотя автор и имеет теологическое образование, рассматриваемая тема настолько глубока и серьёзна, что, возможно, было бы правильнее, если бы об этом говорил не магистр, а доктор богословия. Хотя и в этом случае к сказанному нельзя было бы относиться как к истине в последней инстанции. Отдельно хочется сделать важное замечание — дисклеймер:

Сегодня мы будем размышлять над Словом Божьим, однако при этом необходимо помнить, что Сам Бог — трансцендентен. Это означает, что все наше восприятие Его, включая и наше понимание Его откровения о Себе, будет верно только относительно. Как и сказано: «Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55:9). Тем не менее, Бог даровал человеку разум, чтобы мы стремились понять и познать Его. Более того, как уже отмечалось ранее, тех, кто именно так и поступает, Бог называет людьми благомысленными и благородными. Учитывая всё вышесказанное, данное исследование ни в коем случае не претендует на статус «истины в последней инстанции». К приводимым рассуждениям автора следует относиться не как к попытке чему-то научить, а как к приглашению задуматься и поразмышлять над затрагиваемой темой. И если в результате знакомства с данной работой вы, уважаемый читатель, почувствуете желание продолжить самостоятельно дальнейшее изучение того, о чём пойдёт речь, — можно будет считать миссию данного труда выполненной.

Итак, теперь, когда все необходимые вводные замечания сделаны, давайте обратимся непосредственно к тексту Священного Писания. Откроем Библию с самого начала и заглянем в первую её книгу — Книгу Бытия. Первое предложение в ней выглядит и приблизительно звучит так:

Ха-АРЕЦ ВэЭТ ХаШАМАИМ ЭТ ЭЛОХИМ БаРА БэРЕШИТ

землю и небо Бог сотворил В начале

(приблизительный перевод)

Прежде чем мы перейдём к подробному разбору этого текста, стоит обратить внимание на ещё один важный аспект — название самой книги. Русское наименование — «Книга Бытия» — восходит не к еврейской, а к греческой традиции. В Септуагинте, древнегреческом переводе еврейского ТаНаХа, она названа — «Генезис», что означает, «происхождение», «рождение», «источник», «начало». И действительно, эта книга посвящена истокам всего сущего, повествуя о начале мироздания, о том, как мир был выведен из небытия в бытие. Собственно отсюда и русское название книги — Книга Бытия. И это, по сути, достаточно точно передаёт общий смысл книги, хотя и не отражает всей глубины, содержащейся в её еврейском наименовании.

В иудейской традиции название Книги Бытия, как и у всех книг Торы, соответствует первому значимому слову, которое встречается в тексте. В данном случае это слово БеРЕШИТ, наиболее часто переводимого словом — «в начале». Такой вариант перевода вполне уместен и достаточно точно передаёт содержание и суть данного слова, однако при этом он не охватывает всю полноту его значения, заключённого в оригинале. Смысл слова БеРЕШИТ несколько больше и шире, чем греческое «Генезис» или русское «Бытие». Оно несёт в себе не только идею начала во временном смысле, но и выражение сути, первопричины, главного. Дело в том, что его корень — РЕШ, означает «глава», «первенство», «основа», «главенство». Об этом мы ещё обязательно поговорим подробнее позже. Сейчас же важно отметить, что Книга Бытия — это своего рода дайджест всего Священного Писания. Она раскрывает общий замысел Творца о вселенной, о человечестве в целом и о каждом конкретном человеке лично. Это книга о грехопадении и начале искупления, об истинной вере и вероотступничестве, о Божьих обетованиях и Его суде, и, наконец, о конце времён. И в этом контексте, первая фраза Книги Бытия становится своего рода «дайджестом дайджеста» — смысловой квинтэссенцией всего, что последует далее.

Именно осознание этой значимости, той особой глубины даже мельчайших нюансов смысла этих первых слов Библии, вызывает во мне особый трепет и благоговение. И именно осознавая эту значимость, я и решился, пусть с некой долей дерзновения, не учить, но пригласить вас, уважаемые читатели, к размышлению — к вдумчивому и внимательному исследованию первых слов Священного Писания. Ведь если уж с чего-то и начинать, то, несомненно, с самого начала — и с самого главного. И хотя путь изучения даже одной только первой строки Библии долог и сложен, но любой путь, даже самый дальний, начинается с первого шага.

Итак, Книга Бытия. Глава первая. Стих первый.

Глава 1. Бог — творец бытия мироздания

«Мир имеет начало во времени

и ограничен также в пространстве».

Эммануил Кант, «Критика чистого разума».

Итак, «В начале сотворил Бог небо и землю» — таков приблизительный перевод первой фразы Книги Бытия. И здесь сразу хотелось бы обратить внимание на то, что словом «в начале» в русском переводе Священного Писания начинается не только эта книга, но и Евангелие Иоанна Богослова: «В начале было Слово» (Ин. 1:1).

Однако важно понимать, что «начало» у Иоанна и «начало» в книге Бытия — это абсолютно разные начала. «Начало» у Иоанна означает то, что было еще до того начала, о котором повествует Книга Бытия, простите за каламбур. У Иоанна речь идет о предвечности Бога. Именно пред-вечности, а не просто вечности. Ведь Священное Писание учит нас, что вечность хотя и является бесконечным потоком времени, но имела свое начало, то есть было состояние, когда вечности не существовало, как не было и вообще мироздания: «все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1:3).

Начало же, о котором говорится в Книге Бытия — это начало мироздания, причём во времени. И, как уже было отмечено, следует понимать, что было состояние, когда не только самих миров (как духовного, так и материального), но и времени — не существовало. Более того, Бог и поныне пребывает вне времени и пространства. И именно в этом смысле Он не может быть постижим нашим разумом во всей полноте — в этом заключается суть Его трансцендентности. Именно поэтому всё, что мы можем о Нём знать, приходит к нам исключительно через Его откровения о Себе и через созерцание Его творения. Это можно сравнить с человеком, запертым в замкнутом помещении, который узнает о происходящем снаружи лишь из писем оттуда или по характеру внешних воздействий. И если такой человек никогда во внешнем мире не бывал, то всё его представление о нем будет очень условным. Его понимание реальности будет очень относительным просто по факту того, что сам он никогда с этими реалиями не сталкивался.

Характерно, что испокон веков обсуждается вопрос: «Почему Библия начинается именно с повествования о сотворении мира? Почему не начать с наставления для всех людей вообще и каждого человека лично — как жить перед Лицом Творца?». Ведь это, казалось бы, самое главное в жизни каждого человека, так как именно от этого зависит наша вечность. Однако в том то и дело, что Священное Писание больше чем просто инструкция, глубже, чем некая методичка для нашей жизни. Оно рассказывает обо всем мироздании, где люди, хоть и очень значимая, возможно даже самая значимая, но всё же только часть его. И для нас жизненно важно понимать не только кто и что мы перед Богом, но и каково вообще наше место в том великом мире, который Он сотворил.

Возвращаясь к теме непосредственного описания сотворения мироздания, стоит обратить внимание на существование такого устойчивого выражения: «творение мира из ничего». Этим комментаторы пытаются передать суть глагола — БаРА, переводимого «сотворил». Несколько позже мы обсудим это более подробно, пока же отметим только то, что «ничего» — это абстрактное понятие, не более чем фигура речи. Ничего в прямом смысле — не существует, так как везде и во всём — Бог. Ещё точнее — всё существует в Нем, как и сказано: «Ибо всё из Него, Им и к Нему. Ему слава вовеки, аминь» (Рим 11:36). И еще: «… ибо мы Им (можно перевести также и „в Нем“) живём и движемся и существуем…» (Деян. 17:28).

Итак, Бог, пребывающий вне времени, однажды решает сотворить мир. Он творит его в Себе (больше негде) и из Себя (больше не из чего, ведь как мы говорили «ничего» — не существует). И вот этот акт творения — начало нового состояния, отделение бытия от не бытия — и обозначается тем самым первым словом Библии — БеРЕШИТ.

Давайте приступим, наконец, к лингвистическому анализу слова БеРЕШИТ. Его можно подразделить на две части. Сначала идет предлог «Бе», который на иврите обозначается буквой «БЭТ», которая произносится с неясным «е» или «э» и пишется слитно со словом, к которому принадлежит. Предлог «Бе» соответствует русскому указательному предлогу «В». Вторая часть — существительное «РЕШИТ», которое является основой, передающей смысл слова. «РЕШИТ» происходит от корня «РОШ» — «голова», «главное».

Вот как характеризует слово «РЕШИТ» профессор Берман в своей книге «Библейские смыслы»:

«Слово «РЕШИТ» вовсе не означает начало во времени (как означало бы слово «ТХИЛА») или отправную точку («КАЦЕ»). Тут вообще не рассказывается о порядке Творения, о том, что было в начале процесса, а что потом (например, далее, во втором стихе Торы говорится о «водах», о «тьме», о «бездне», но ни словом не упомянуто об их сотворении).

Слово «РЕШИТ» всегда применяется в Торе в смысле «начатка», становления нового, а не отрицания предшествующего. «РЕШИТ» — новый поворот чего-то или в чем-то, новый путь. Учитывая значение слова «РОШ», от которого происходит «РЕШИТ», словом «БеРЕШИТ» нам указано на абсолютное Начало Мира, на то, что Мир начинается (начален), и у него есть Творец. Мир сотворен согласно с Его Умыслом и в нём (тварном мире) всё действует по Воле Творца».

В связи с начальностью мироздания, вопрос, который любят задавать атеисты о том, что было до сотворения мира — неуместен. Время также тварно, как и всё мироздание. О времени вообще имеет смысл говорить только в рамках того, что есть то, что им можно измерять. К Богу это относиться не может, ибо Он пребывает вне времени и пространства (как мы отмечали — это пространственно-временной континуум, условно говоря, существует в Нем). Таким образом, время было сотворено именно для того, чтобы измерять, а порой и даже «управлять» творением (см. Быт. 1:17—18). Соответственно и само понятие «время» вводится только с первым днём творения — не ранее. Оно сотворено в самый начальный акт творения, как одна из составных и неотъемлемых характеристик мироздания. Однако как понятие оно вводится все же несколько позже.

О практическом значении введения понятия времени с момента измерения им течения жизни мироздания очень точно сказал РАШИ (раби Шломо бен Ицхак — величайший комментатор Торы и Талмуда, XI век). Он отмечает, что первейшее назначение сотворенных в четвертый день небесных светил — солнца и луны — прежде всего именно «… для отделения дня от ночи, и для знамений, и времён, и дней, и годов…» (Быт. 1:14). Только потом, во вторую очередь, добавляется, что «… да будут они светильниками на тверди небесной…» (Быт. 1:15). Бог устроил всё именно так, чтобы мы больше ценили дар жизни, ведь только понимая уникальность каждого прожитого мгновения, которое уже невозможно вернуть, мы и начинаем ценить этот дар по-настоящему.

Практическое применение этого понимания хорошо охарактеризовано в трактате «Пиркей Авот» (гл. 5, мишна 1), где говорится, что Мир был сотворен Десятью Речениями Всевышнего. Первое из них — БеРЕШИТ — касается устроения Неба и Земли, а также времени. Время сотворено Всевышним, но только от человека зависит то, как оно будет использовано. Если человек употребляет время во благо — он станет полноправным участником процесса Творения. Если же во зло — то станет разрушителем.

Итак, повторимся: анализ сути слова БеРЕШИТ показывает, что Священное Писание утверждает Мир начальным и имеющим Творца. И именно это важно помнить в первую очередь.

Мудрецы прошлого, которые были родоначальниками наук в современном понимании этого термина — если не все, то в подавляющем своем большинстве — были людьми верующими, признававшими существование Высшего Управляющего этим миром. Более того, многие из них были людьми не просто верующими, а зачастую еще и богословами. Таковыми были Декарт, Коперник, Лейбниц, Ньютон и многие другие. В качестве примера вспомним Исаака Ньютона, широко известного как «отца» закона всемирного тяготения. Однако далеко не все знают, что он был также и теологом, причем количество его богословских трудов превышает естественнонаучные. Вот цитата из одной его статьи на эту тему: «Тяготение объясняет движение планет, но оно не может объяснить, кто заставил их двигаться. Только Бог может всё объяснить. Он знает всё, что происходит, и всё, что должно произойти!». А цель всех своих трудов он определял так: «Я занимаюсь не философией, а открываю законы Божии, по которым управляется Вселенная».

Другими словами, изначально, ученые мужи стремились постичь законы мироздания, которые установил Бог. Со временем, это всё выродилось в простое изучение «мира и законов им управляющими». Это привело к тому, что в итоге, в определённый момент сам мир стал восприниматься как нечто вечное — с неизменными законами и с извечно существующей материей. Но последние открытия науки вновь возвращают всё к тому, что Библия утверждала всегда: мироздание имеет начало.

Итак. Библия утверждает, что всё: и мир, и материя из которого он состоит, и время, в потоке которого эта материя существует — всё это сотворено Богом. Примечательно, что Бог, создавший всё, стоит над всем этим, в том числе и над временем. Одним из убедительных доказательств истинности Писания служит неоспоримое свидетельство сбывшихся пророчеств — то есть текстов, описывающих события, которые в точности произошли спустя многие годы после их написания.

Но как Бог может дать избранным (пророкам) увидеть будущее, Он также способен дать им увидеть и прошлое. Именно это произошло с Моисеем — человеком, которого Бог избрал для написания Книги Бытия. Рассказывая в ней о сотворении мира, Моисей видит прошедшее — видит так же ясно, словно бы он сам присутствовал при акте творении. При этом он видит всё так, как обычному человеку увидеть было бы невозможно. Моисей же видит, видит все по Божьему откровению — глазами веры.

Глава 2. Вера

«А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно,

чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздаёт».

Послание к Евреям 11:6

«Проверил я алгеброй гармонию».

А. С. Пушкин, трагедия «Моцарт и Сальери».

Итак, Бог показывает Моисею прошлое с поразительной ясностью — и это было лишь началом. В Писании читаем: «… когда же Моисей входил в скинию, тогда спускался столп облачный и становился у входа в скинию, и Господь говорил с Моисеем… И говорил Господь с Моисеем лицом к лицу, как бы говорил кто с другом своим…» (Исх. 33:9,11). Это свидетельствует об исключительном характере откровения, данного Богом Моисею в Торе. Протоиерей Геннадий Фаст в своих «Этюдах по Ветхому Завету» очень точно охарактеризовал отличие первых пяти книг Библии от всего остального: «Моисей — не один из пророков Ветхого Завета, а тот, кого проповедуют и возвещают пророки. Пророки не излагают новые учения, а раскрывают учение и закон Моисея, Божественную Тору… Моисей совершенно исключителен среди праведников и пророков, он собственно пророк, единственный в своём роде ходатай Ветхого Завета».

И это абсолютно точная характеристика исключительности служения Моисея и полученного им от Бога откровения. Ведь Сам Господь сказал о нём: «… если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним; но не так с рабом Моим Моисеем… устами к устам говорю Я с ним, и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит…» (Числ. 12:6—8). Это означает, что в Торе важна каждая деталь — и каждое слово, и порядок их расположения в предложении, и последовательность изложения смысловых единиц. Всё имеет значение и служит раскрытию глубокой и многогранной сути Божественного откровения.

Теперь, учитывая всё вышесказанное, обратимся вновь к началу разбираемого нами текста из Книги Бытия: «В начале сотворил Бог…». В свете сказанного хочется особенно подчеркнуть важность именно такого порядка слов в первых строках Священного Писания. Как мы уже отмечали, в Библии порядок слов всегда наполнен глубоким смыслом, а в Торе — особенно. Здесь сказано не «Бог в начале сотворил» и не «Бог сотворил в начале», а именно «в начале сотворил Бог». В связи с этим возникает важный вопрос: почему Святой Дух вдохновил Моисея именно так расставить слова? Какое значение несёт этот порядок, и что Бог хотел таким образом сказать нам?

Прежде чем искать ответ, давайте ещё раз внимательно рассмотрим — теперь уже в оригинале — первые три слова Книги Бытия:

Первое слово «БеРЕШИТ» (В начале) — начинается с «БЭТ» — второй буквы еврейского алфавита, которая имеет, соответственно, числовое значение 2.

Второе слово «БаРА» (сотворил) — также начинается с буквы «БЭТ».

Третье слово «ЭЛОХИМ» (Бог) — начинается с «АЛЕФ» — первой буквы еврейского алфавита, несущей числовое значение 1.

Не случайно одним из эпиграфов к этому разделу выбрана цитата из «Маленьких трагедий» А. С. Пушкина. Александр Сергеевич был не только гениальным поэтом и литератором, но и выдающимся теоретиком литературы, редактором и издателем. Именно поэтому он, как никто другой, хорошо знал и понимал, что все по-настоящему великие литературные произведения отличаются гармонией и математической точностью своей структуры. И это касается не только стихотворных размеров и ритмов, но и композиционного строения прозы. В этом смысле давайте поразмышляем о первом предложении первой книги Библии — о порядке слов и их гематрии.

Вдумайтесь, как бы это было красиво: Книга Бытия, повествующая о начале всего творения, открывается словом, начинающимся с первой буквы алфавита; второе слово — со второй. Возник бы своеобразный акростих — символическая лестница, восходящая от начала букв к началу бытия. В древнееврейском, как и в греческом или русском языках, порядок слов в предложении может быть произвольным — в отличие, скажем, от английского, где он строго фиксирован и не допускает произвольных перестановок: сказуемое всегда следует за подлежащим. Иными словами, грамматически ничто не препятствовало Автору вдохновить Моисея начать Тору со слова «ЭЛОХИМ» (Бог), которое начинается с «АЛЕФ» — первой буквы еврейского алфавита. Следующее слово могло бы начинаться с «БЭТ» — второй буквы, и мы бы получили тот самый изящный акростих, где первая строка Священного Писания становилась бы отражением начала и постепенного развития — как смыслового, так и языкового. Это решение было бы одновременно эстетически красиво, символически выразительно и вполне логично: ведь что может быть естественнее, чем начать Библию с имени Бога? Но — нет. По какой-то причине Господь, в Своей суверенной мудрости, эту возможность не использует. Он сознательно отвергает столь очевидный, казалось бы, художественно-логический ход. И уже одно это побуждает нас внимательнее вглядеться в текст, чтобы разглядеть — что же скрыто за таким выбором? Что хочет сказать Бог, ставя Себя не на первое, а на третье место?

В конце концов для нас «алгебра в искусстве» не столь важна, здесь решаются вопросы онтологического порядка. С богословской точки зрения, да и просто с позиций здравого размышления о мироустройстве, очевидно: всё создано Богом. А значит, Он всегда и во всём должен быть на первом месте. Именно такова внутренняя логика сотворённого бытия, такова же и смысловая последовательность слов в самом первом записанном Божественном откровении, дарованном человеку. Во всем Своем Слове Бог раскрывает Себя как Альфу — Начало, Первоисточник, Основание всего сущего. И потому, если бы и в Книге Бытия порядок слов начинался с Имени Бога: «Бог в начале сотворил…», это стало бы наглядной иллюстрацией и хорошим уроком о единоначалии и первопричинности Бога. На этом, собственно, основывается и целый ряд философско-богословских аргументов в пользу существования Бога — как необходимой, Личностной причины бытийности всего сущего. Но в оригинале текста всё иначе. Слово «ЭЛОХИМ» — Бог — стоит не на первом и даже не на втором, а только на третьем месте. И очевидно, что за этим скрывается нечто большее, чем просто особенности грамматики или литературной стилистики.

В этом контексте весьма показательна история создания первого перевода Библии (тогда ещё только Ветхого Завета) на иностранный язык. В Талмуде (см. трактат Мегила, лист 9) рассказывается о том, как по приказу греческого правителя Египта — Птолемея II Филадельфа — началась работа над переводом Священного Писания для знаменитой Александрийской библиотеки. Царь пригласил 72 еврейских мудреца-билингва (по шесть от каждого колена Израиля), чтобы они перевели Тору с иврита на греческий. Опасаясь их предварительного сговора, он сначала поместил их в изолированных друг от друга помещениях, и только затем объявил цель. Как повествует предание, опасаясь, что язычники могут неверно понять Священное Писание, мудрецы сознательно внесли в перевод оригинального текста ряд изменений. И вот что поразительно: когда затем сверили их переводы, то оказалось, что все они, независимо друг от друга, внесли одни и те же правки.